# Браун Дейл сборник 2

Дейл Браун

Браун Дейл

Браун Дейл сборник 2

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/braundejl-1.shtml

Создан: 02/06/2023, изменен: 02/06/2023, 10072k

Роман: Детектив, Приключения

____________________________________________________________

Браун Д. Класс воина 1210k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Железный дровосек 860k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Кремлевский удар 902k "Роман" Детектив, Приключения Браун Д. Акт Войны 967k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Московское наступление 907k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Ударная сила 1004k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Цена долга 955k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Штурмующие небеса 1064k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Серебряная башня 887k "Роман" Детектив, Приключения

Дейл Б., Джим Д. Кукловод 919k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Материал для руководства 213k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Железный волк 1065k "Роман" Детектив, Приключения

Дейл Браун

Класс воина

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

Русские теперь действуют в одиночку — Европейские звезды и полосы, 26 июля 1999 г. — Российские войска в Чечне могут свободно действовать в американском секторе Чечни без американского присутствия. Но НАТО, возможно, никогда не найдет способа изменить отношение русских к тому, чтобы быть союзниками Сербии.

В докладе говорится, что Россия поставляла Сербам ракеты, нарушая эмбарго — Лондон, 3 августа 1999 г. — (Рейтер) — Еженедельник Jane's Defence Weekly сообщил в отчете, который будет опубликован во вторник, что, как полагают, Россия поставила Сербии ракеты противовоздушной обороны до того, как НАТО начало свою кампанию бомбардировок Косово в марте.

… В докладе цитируется высокопоставленный сербский офицер, который сказал, что первая партия из шести-10 незавершенных российских ракетных систем С-300ПМ прибыла в Сербию по суше, спрятанная в железнодорожных вагонах с металлоломом, в начале 1999 года. В нем цитировались источники, сообщающие, что неуказанное количество ракетных систем было ввезено контрабандой в страну в составе российского гуманитарного конвоя, спрятанного в том, что, по-видимому, было бензовозами.

Албанцы Хосово протестуют против русских — Philadelphia Inquirer — Около 1000 протестующих этнических албанцев прошли маршем к российской базе, чтобы продемонстрировать свое несогласие с российскими миротворцами в городе Косовска-Каменица на юго-востоке Косово, в то время как два американских вертолета Apache жужжали над головой, а американские войска стояли рядом. Марш закончился без происшествий.

Российский истребитель—невидимка редко появляется на авиашоу - Los Angeles Times, 18 августа 1999 г. — Российский S-37 "Беркут", или "Золотой орел", был главным исполнителем на международном авиашоу, проходившем под Москвой. Самолет-невидимка с крыльями со стреловидностью вперед появился лишь на короткое время.

Россия обрушивается на США из-за разоружения и KFOR — Москва, 21 августа 1999 г. — (Агентство Франс Пресс) — В пятницу над американо-российскими отношениями сгустились грозовые тучи после того, как возникли острые разногласия по ядерному разоружению и миротворческим усилиям в Косово, двум столпам сотрудничества между Москвой и Вашингтоном.

“После всего эпизода с Косово русские чувствуют, что в военном отношении НАТО их игнорировало и с ними плохо обращались. Единственный способ заставить страны НАТО осознать это - напомнить им, что Россия является ядерной державой ”, - сказал Виктор Кременюк, заместитель директора Американо-Канадского института, московского аналитического центра.

США преуменьшают значение инцидента с реактивными самолетами, российскими бомбардировщиками — Washington Times — 19 сентября 1999 г. — Совет национальной безопасности заявил, что столкновение в четверг между американскими самолетами и двумя российскими бомбардировщиками, пролетавшими вблизи Аляски, было “незначительным с военной точки зрения”. Российские самолеты находились в международном воздушном пространстве, принимая участие в учениях, и приблизились к побережью Аляски ближе, чем это случалось за последние шесть лет. Официальные лица заявили, что американские самолеты поднялись в боевой порядок, как они всегда делают, когда неизвестный самолет приближается к территории США.

Геноцид, политический переворот. Немного демократии — автор Збигнев Бжезинский — Wall Street Journal — 4 января 2000 года вступление Владимира Путина на пост президента России было делом рук олигархов и руководителей армейской службы безопасности, которые хотели упредить любое подобие демократического голосования, назначенного на июнь. Отношение Путина, проявленное в жестоком обращении России с Чечней, следует воспринимать как предупреждение о будущих проблемах.

Учения НАТО заканчиваются новыми столкновениями — Европейские звезды и полосы — 13 апреля 2000 года — Морские пехотинцы из 24-го экспедиционного подразделения морской пехоты покинули Грецию тем же путем, каким они прибыли на учения НАТО Dynamic Response 2000 в соседнее Косово: уворачиваясь от камней, бомб с красной краской и оскорблений со стороны антинатовских демонстрантов по пути следования. Конвой из 80 автомобилей благополучно добрался до места посадки в Порт Литохоро, но у четырех машин были разбиты лобовые стекла.

Вашингтон вкратце — Washington Post — 14 апреля 2000 г. — Для протокола — НАТО просит страны-члены предоставить 3500 военнослужащих для миротворческой операции в Косово, чтобы заменить батальоны, которые уходят, но никаких дополнительных сил США, скорее всего, не будет, заявил представитель Пентагона Кеннет Бэкон.

Путин смотрит на защиту российских интересов на Каспии — Москва — 21 апреля 2000 г. — (Рейтер) Избранный президент Владимир Путин в пятницу выразил обеспокоенность тем, что иностранные конкуренты присматриваются к богатому нефтью Каспийскому региону, где традиционно доминирует Москва, и призвал российские фирмы активнее участвовать.

“Мы должны четко понимать, что интерес наших партнеров, Турции, Соединенных Штатов и Великобритании, к этому региону не случаен”, - цитируют российские агентства его выступление на заседании его консультативного совета Безопасности.

… Россия обладала экономическим господством над Каспийским бассейном на протяжении всей советской эпохи, когда богатые нефтью республики были частью единого государства. Но новые независимые государства при дипломатической поддержке Соединенных Штатов и Турции хотят построить экспортные маршруты в обход России, что резко снизило бы ее влияние в регионе …

Русские, раненые в Косово — International Herald Tribune — 25 мая 2000 г. — Два российских солдата были ранены, когда две противотанковые ракеты попали в их базу на западе Косово. Российские солдаты также пять раз попадали под обстрел ночью. Нападения последовали за столкновением во вторник днем между российскими войсками и бывшим командующим Армией освобождения Косово этнических албанцев.

Путин, Шредер приветствуют “Новое начало” в ключевом альянсе — Мартин Несирки - Берлин (Рейтер) — 10 июня 2000 г. Россия и Германия объявили о новом и плодотворном начале жизненно важного европейского альянса в четверг, когда президент Владимир Путин, некогда коммунистический шпион в Дрездене, встретился с канцлером Германии Герхардом Шредером.

… “Германия заинтересована в стратегическом партнерстве с Россией”, - сказал Шредер. “Не только Германия, но и вся Европа заинтересована в поддержании тесных и дружественных отношений с Россией”.

Путин сказал: “Германия является самым важным экономическим партнером России в Европе. Мы считаем, что Германия находится в центре европейской интеграции. Таким образом, наш разговор с канцлером имеет двойное значение для России ”.

В Украине проходят крупные учения НАТО, Россия отсутствует — КИЕВ (Рейтер) — 19.06.00 Украина начинает беспрецедентные 10—дневные военно-морские учения с НАТО и несколькими бывшими коммунистическими странами в понедельник, но Россия, по-прежнему с большим подозрением относящаяся к Западному оборонному альянсу, планирует оставаться в стороне.

… Россия, бывший имперский хозяин Украины, возмущена теплыми связями Киева с НАТО и регулярными военными учениями в Черноморском регионе, где мощь и влияние Москвы резко пошли на убыль после распада Советского Союза в 1991 году.

ЭПИГРАФ

Сейчас не время слушать, что мы нарушили

права человека. Это неправда. Это не подходит для

мой слух. Это вредно для моих волос, я знаю

реальную ситуацию и думаю, что России необходимо

будь более жестоким … Мы будем сопротивляться и использовать оружие,

и не только ядерные. Мы бросим тебя

в пролив Ла-Манш. Мы прогоним все

защитники прав человека в туннель между

Лондон и Париж и замуровать их там.

— ВЛАДИМИР ЖИРИНОВСКИЙ,

ЛИДЕР РОССИЙСКИХ УЛЬТРАНАЦИОНАЛИСТОВ

(REUTERS, 7 апреля 2000)

ПРОЛОГ

Блэр Хаус, Вашингтон, Округ Колумбия.

20 Января 2001

“Ну и какого черта они там делают?” взволнованно прошептал главный секретарь Верховного суда Соединенных Штатов. Он снова постучал в дверь апартаментов Трумэна, главной гостевой спальни Блэр-Хауса. Позади него ждал председатель Верховного суда вместе с несколькими помощниками, агентами секретной службы и персоналом Блэр Хаус. Кто, черт возьми, заставил бы верховного судью и большую часть остального мира вот так ждать?

Несколько мгновений спустя избранный президент собственной персоной открыл дверь. “Проходите, пожалуйста, джентльмены”, - сказал он со своей вездесущей полуулыбкой на лице. “Добро пожаловать. Надеюсь, мы не задержали вас слишком надолго.”

“Конечно, нет, губернатор Торн”, - ответил главный судья со слабой улыбкой. “Не говори глупостей — это я беспокою тебя . Пришло твое время. Возможно, это последний настоящий покой, который у вас будет за очень долгое время ”.

Избранный президент покачал головой и улыбнулся, как будто он был совершенно не в курсе того, что должно было вскоре произойти. “Чепуха, ваша честь. Покой - это состояние ума, а не функция времени, места или звука ”.

“Конечно”. Главный судья и секретарь посмотрели друг на друга и обменялись единственным безмолвным комментарием, когда они вошли: Да, он странный, все верно.

Секретарь посмотрел на свои часы, затем на верховного судью с немалым беспокойством, когда их впустили внутрь. Избранные президент и вице-президент должны были прибыть к западному портику Капитолия через двадцать минут к началу церемонии инаугурации. Торжества фактически уже начались: военный смотр в честь уходящего президента и вице-президента, концерт оркестра морской пехоты, призыв и различные поэтические чтения, посвященные первой мирной передаче власти в Соединенных Штатах нового тысячелетия.

Избранный вице-президент должен был быть приведен к присяге первым за десять минут до полудня, после чего исполнялась песня или марш по выбору избранного вице-президента, в то время как игроки на помосте меняли свои позиции. Избранный вице-президент, который, как оказалось, был наполовину индейцем-семинолом, выбрал “Тему Джона Данбара” Джона Барри из "Танцев с волками", а Майкл Тилсон Томас дирижировал симфоническим оркестром Нового света. Приведение к присяге избранного президента должно было начаться за тридцать секунд до полудня, рассчитанное таким образом, чтобы ровно через секунду после полудня избранный президент произнес слова “Да поможет мне Бог”. После приведения к присяге оркестр морской пехоты впервые сыграет песню “Да здравствует вождь", затем прозвучит инаугурационное обращение президента к нации, за которым последует прием с участием руководства Конгресса, членов Верховного суда и других высокопоставленных лиц и гостей в Президентском зале Капитолия.

Затем должен был состояться парад по Пенсильвания—авеню к Белому дому - новоиспеченные президент и вице-президент и их жены, как ожидалось, продолжат традицию Джимми и Розалин Картер и пройдут значительную часть маршрута парада длиной в двенадцать кварталов. Позже сегодня вечером по всему Вашингтону были запланированы инаугурационные балы — всего около пятнадцати - и новый президент, вице-президент и их жены должны были, по крайней мере, появиться и сделать один оборот вокруг танцпола на всех из них. Все координировалось до секунды, и организаторы оказывали сильное давление на всех — даже на судей Верховного суда — чтобы они придерживались графика.

Торн протянул руку главному судье Верховного суда, когда тот вошел в комнату. “Главный судья Томпсон, рад видеть вас снова”, - сказал он. “Я полагаю, вы здесь, чтобы провести предварительные занятия?”

“Да, губернатор”, - сказал верховный судья немного нетерпеливо. “У нас немного мало времени, так что нам лучше —”

“Да, я знаю, я знаю. Драгоценный график ”, - сказал избранный президент с обезоруживающей улыбкой. Зал был переполнен, но все вели себя наилучшим образом, сидели тихо, без суеты или каких-либо признаков нервозности. У избранного президента было пятеро детей, всем было меньше восьми лет, но ни один из них не пикнул, за исключением вежливых перешептываний — все думали, что они самые хорошо воспитанные дети на планете. “Теперь мы готовы принять вас”.

У темной лошадки было имя, и это был Томас Натаниэль Торн, бывший мальчик-губернатор штата Вермонт. Высокий, по-мальчишески красивый, его волнистые волосы поредели, но все еще были светлыми — Тому было всего за сорок — с танцующими голубыми глазами и легкой улыбкой, он выглядел кем угодно, но только не самой быстрорастущей звездой на американской политической сцене. Как основатель и лидер Джефферсоновской партии, Торн был первым кандидатом от альтернативной партии со времен Авраама Линкольна и его молодой Республиканской партии, избранным на пост президента.

Избранный вице-президент Лестер Роулинз Бьюсик, бывший сенатор от Флориды на шестом сроке, и его жена Марта также находились внутри со своими двумя взрослыми детьми. Бьюсик, бывший демократ от “Рейгана” на Юге — финансово консервативный, но социально либеральный — был старым политическим профессионалом и очень уважаемым внутри Кольцевой дороги. Но он разошелся со своей партией по нескольким вопросам и вскоре пришел к пониманию, что его послание лучше было бы услышать с форума горячей новой Джефферсоновской партии, чем если бы он был просто еще одним сенатором-ветераном, кричащим против политического урагана. Однако, несмотря на сильную репутацию Бусика и его явное физическое присутствие, он был практически невидим в переполненном гостиничном номере.

Дверь была заперта, и зрители собрались вокруг, а помощник незаметно делал снимки. Главный судья пожал всем руки, затем сказал довольно торопливым тоном: “Как вы знаете, губернатор Торн, Двадцатая поправка к Конституции Соединенных Штатов предписывает фактический момент вашего вступления в должность, который наступает через одну секунду после двенадцати часов дня сегодня. Статья вторая, раздел первый Конституции также предписывает, чтобы вы принесли присягу при вступлении в должность, прежде чем приступать к исполнению своих обязанностей в качестве президента Соединенных Штатов.

“Следовательно, поскольку между этим моментом и официальной присягой предстоит большая церемония с большим количеством людей и множеством вещей, которые, предположительно, могут пойти не так ... ” он сделал небольшую паузу — они уже очень опаздывали, так что это, безусловно, был случай одной из “тех вещей, которые, предположительно, могут пойти не так”— ”... принято приводить к присяге перед публичной церемонией, так что в тот момент, когда ваш срок полномочий официально начнется, вы уже будете приведены к присяге, и мы избегаем любых конституционных вопросов. Я уверен, что у вас не будет возражений против того, чтобы принести клятву дважды.”Торн просто улыбнулся той мирной, уверенной полуулыбкой, которая помогла ему обойти действующего республиканца, президента Кевина Мартиндейла, и признанного на национальном уровне лидера демократической партии, и пройти весь путь в Белый дом. “Очень хорошо. Я вижу, у вас есть Библия, миссис Шип. Давайте продолжим”.

Амелия Торн протянула старинную Библию, по которой можно было проследить происхождение от семьи президента Томаса Джефферсона, в направлении голоса главного судьи. Амелия Торн была слепа с раннего возраста в результате детского диабета, но ее жизнь была настоящей историей упорства и силы: она была опытным юристом, матерью пятерых детей и занимала место в Верховном суде штата Нью-Гэмпшир, прежде чем уйти в отставку, чтобы помочь в президентской кампании своего мужа. “Пожалуйста, положите левую руку на Библию, губернатор Торн, поднимите правую руку и повторяйте за мной: ‘Я, Томас Натаниэль Торн, торжественно клянусь ...’ “ Торн произнес служебную клятву безупречно, страстно, не сводя глаз со своей жены, а она - с него, подняв их на звук его голоса. Задание было повторено с Лестером Бусиком, его жена Марта держала старинную Библию открытой на отрывке из Книги Пророка Исайи.

“Благодарю вас, губернатор Торн, сенатор Бусик”. Верховный судья все еще не мог юридически называть их “господин президент” или “господин вице-президент”, но, тем не менее, он пожал им руки и поздравил их. “Я желаю вам удачи и молитв всей нации. Теперь, я думаю, нам следует отправляться в путь, иначе продюсеры и режиссеры, ставящие хореографию на сегодняшнем шоу, все будут очень злы на нас ”.

“Мы еще не готовы”, - сказал Торн.

Верховный судья выглядел ошеломленным. “Прошу прощения, губернатор?”

“Мы не готовы”. Торн указал на места, расставленные перед огромным камином в гостиничном номере, и быстро, но тихо Бусик, его семья и семья Торна сели и взялись за руки. “Нам нужно выполнить одно задание, прежде чем мы уйдем. Мы приглашаем вас присоединиться к нам, или вы можете наблюдать, или вы можете отправиться в Капитолий ”. Он подвел свою жену к диванчику напротив камина, из окон которого был виден Белый дом на другой стороне улицы, затем сел и кивнул окружающим. “Закройте глаза, пожалуйста”.

К великому удивлению главного судьи Томпсона, все они закрыли глаза и замолчали, соединив руки и склонив головы. Он посмотрел на своего клерка, затем на часы, затем на удивительное зрелище перед ним. “Что … что они делают?” он прошептал агенту секретной службы, приставленному к семье. “Они молятся?”

“Я так не думаю, сэр”, - спокойно ответил агент. “Я думаю, они медитируют”.

“Медитируешь? Сейчас?Этот человек будет приведен к присяге в качестве президента Соединенных Штатов менее чем через полчаса! Как он может думать о медитации в такое время, как это?”

“Они делают это дважды в день, ваша честь, каждый день”, - сказал агент как ни в чем не бывало. “Двадцать минут. Ровно двадцать минут. Все они.”

Именно тогда главный судья понял, что все истории, которые он слышал о Томасе Натаниэле Торне, вероятно, были правдой. Это было невозможно... неприемлемо! “Губернатор Торн, пожалуйста, нам нужно идти”. Ответа нет. Томпсон повысил голос своим самым повелительным тоном в зале суда: “Губернатор Торн!”

Один из детей открыл глаза, посмотрел на верховного судью, затем вопросительно посмотрел на свою мать, но снова закрыл глаза, когда Амелия не отреагировала. “Ты можешь присоединиться к нам, ты можешь наблюдать, или ты можешь уйти”, - сказал Торн очень тихим, но взволнованным голосом, не открывая глаз, “но ты не можешь беспокоить нас. Благодарю вас”.

Главный судья Томпсон знал, что его присутствие требовалось в Капитолии, знал, что он должен быть там, но он не мог заставить себя уйти. Он стоял, прикованный к месту, и с изумлением наблюдал, как текут минуты и приближается час перехода. Было несколько срочных звонков по радио и телефону, на все ответила Секретная служба, но Торнов и Бьюсиков нельзя было беспокоить.

Томпсон подумывал что-нибудь сказать, возможно, даже приказать им собрать свои задницы и отправляться в путь, потому что нация ждала их, ради всего святого, но какая-то необъяснимая сила удержала его от произнесения еще одного слова. Он не мог поверить детям — даже младенец, казалось, отдыхал, а малыши не пошевелили ни единым мускулом. Он никогда прежде в своей жизни не видел, чтобы малыши так долго сидели неподвижно — его собственные внуки, хотя и очень хорошо себя вели, казалось, уделяли внимание наносекундам.

Ровно двадцать минут спустя Шипы открыли глаза — как будто между ними прошла безмолвная команда, потому что все они сделали это вместе. Бусики открыли глаза, когда заметили шевеление Шипов. Никто из них не выглядел сонным ни в малейшей степени — на самом деле, они выглядели энергичными, посвежевшими, готовыми двигаться вперед. Дети постарше быстро приступили к действиям, не дожидаясь приказа, проверяя подгузники младших детей и помогая Амелии Торн собирать вещи. Через несколько мгновений они были готовы уйти.

“Губернатор, сенатор, нам ... нам лучше поторопиться”, - запинаясь, пробормотал главный судья Томпсон, все еще не веря в то, что он видел собственными глазами.

“Не спешите, господин главный судья”, - сказал Торн. “У нас много времени”.

“Но потребуется по меньшей мере десять минут, чтобы добраться до Капитолия, даже с эскортом, и по меньшей мере еще десять минут, чтобы добраться до—”

“Мы не собираемся в Капитолий”, - сказал Торн. Бусики и Торны вышли за дверь, ведомые агентами секретной службы, которые пытались расчистить путь. Они обошли лифт и направились прямо к древней лестнице.

“Ты ... ты не собираешься в Капитолий?” Спросил Томпсон в шоке. Но ему тоже приходилось спешить, чтобы не отставать от семьи.

“Церемония там в честь президента Мартиндейла и вице-президента Уайтинга, ваша честь”, - сказал Торн. “Люди избрали меня, чтобы я работал на них, а не произносил речи или выставлял себя напоказ”.

“Но ... но Конгресс, другие высокопоставленные лица, приглашенные гости, сотни тысяч граждан со всей страны — все они ждут вас в Капитолии. Что они скажут, когда ты не появишься?”

“То же самое, что они сделали бы, если бы я показал — может быть, добрее, поскольку у них не будет инаугурационной речи, которую нужно было бы разобрать”, - сказал Торн. “Не имеет значения, ваша честь”.

“Ты не произносишь инаугурационную речь?” - воскликнул Томпсон в ошеломленном изумлении. “Ты шутишь, конечно”. Он знал, что это не так.

“У меня есть работа, которую нужно сделать. Мне нужно утвердить кабинет министров, назначить несколько десятков федеральных судей и управлять правительством. Я обещал избирателям, что получу право работать, и я это сделаю ”.

"Торнс" и "Бьюсикс" промаршировали вниз по лестнице, через богато украшенный вестибюль Блэр-хаус и прямо по Пенсильвания-авеню мимо баррикад и полиции округа Колумбия к воротам безопасности в Белом доме. Толпа была немногочисленной, больше обычного количества туристов и прохожих на улице, предназначенной только для пешеходов, но большинство из них все еще находились вдоль маршрута парада. Однако через несколько мгновений вокруг них собралась небольшая толпа. Томас Торн пожал нескольким людям руки, но он оставался целеустремленным, когда он и его избранный вице-президент проводили свои семьи к выходу службы безопасности.

Агенты секретной службы отправились вперед по рации так быстро, как только могли, но группа все равно была остановлена разъяренной и растерянной полицией парка. “Что, черт возьми, здесь происходит?” спросил охранник.

“Я прибываю на службу”, - уверенно сказал Торн. “Откройся”.

“Что?” - крикнул охранник. “Кто ты, черт возьми, такой, приятель? Поддержи...” и у него отвисла челюсть, когда начало доходить до него осознание.

Выступил верховный судья.

“Я Джозеф Томпсон, председатель Верховного суда Соединенных Штатов. Я только что принес присягу этим двум джентльменам. Губернатор Торн и сенатор Бусик ...” Верховный судья посмотрел на свои часы — было уже двенадцать ноль две. Я имею в виду, президент и вице-президент Соединенных Штатов желают войти в Белый дом и начать свою работу ”.

К тому времени отряд охраны президента Секретной службы отреагировал, оттеснив толпу назад, расчистив путь и предоставив надлежащую идентификацию испуганным полицейским парка и сотрудникам секретной службы в форме. Охранник не мог поверить, что это происходит, но он нажал кнопку открытия ворот и впустил нового президента и вице-президента Соединенных Штатов и их семьи на территорию их нового дома. “Господин Президент, вы уверены, что хотите это сделать?” Главный судья Томпсон спросил снова, так настойчиво, как только мог. “Это … безусловно, беспрецедентный ”.

“В Конституции нет ничего, что предписывало бы мне проводить церемонию инаугурации, произносить речь, проходить парадом по улицам Вашингтона или выставлять себя или свои семьи напоказ”, - сказал Торн. Томпсон быстро просмотрел двадцатилетний опыт изучения и преподавания Конституции США и понял, что Торн был прав: не было ни Конституционного мандата, ни публичного закона, в котором говорилось бы, что должна быть какая-либо церемония.

“Наша инаугурация - это не празднование победы, господин главный судья”, - продолжил Торн. “Нам только что поручили важную работу — ни больше, ни меньше. Праздновать тут нечего. Я разрушаю свою семейную жизнь, откладываю на потом свои мечты и устремления и подвергаю себя всевозможному общественному контролю, сомнениям и опасности — и все это для того, чтобы заниматься делом людей. Я не вижу причин праздновать что-либо, кроме мирной передачи власти в величайшей демократии мира. Если кто-то и должен праздновать, так это избиратели, которые решили воспользоваться своим правом выбирать форму правления и выбирать, кто должен ее возглавить. Что касается меня, я сразу же приступлю к работе ”.

Главный судья Томпсон не мог сказать ничего другого. Он протянул руку, и Торн тепло пожал ее. Торн и Бусик пожали еще несколько рук, и под одобрительные возгласы “Торн, Бусик! Торн, бейсик!“ привели свои семьи к Белому дому и вошли в историю.

Призрен, Косово, Союзная Республика Югославия

В то же время

Использовать можно!У этого трусливого ублюдка даже не хватило смелости присутствовать на собственной присяге!” Главный капитан Любиса Сушич, начальник федеральных полицейских сил Призрена, Косово, Союзная Республика Югославия, радостно смеялась по телевизору. Он гордился своим превосходным знанием русского языка, особенно непристойностей. “В то время, когда глаза всего мира устремлены на него, он решает спрятаться в Белом доме и поиграть с мясным шестом своего вице-президента, играя в дуньку кулаковую! ”

Сушич был в своем кабинете, задержавшись допоздна, чтобы посмотреть трансляцию спутникового телевидения, доступную только в здании штаб-квартиры. Здесь, в его кабинете, у него были тишина и покой, телевизионное изображение было надежным и относительно четким, у него был мараскино — крепкий дорогой сербский вишневый бренди — и у него был пистолет, который он должен был носить, находясь на базе, но запрещенный для ношения снаружи. Это был еще один пример идиотских правил, которым ему приходилось следовать из-за оккупации Косово НАТО: он мог носить оружие, когда его окружала сотня вооруженных до зубов охранников, но когда он был один за пределами комплекса штаб-квартиры, ему приходилось быть безоружным из опасения вызвать беспорядки и страх у гражданского населения — большинство из которых с радостью пустили бы пулю себе в голову или нож в спину.

Призрен, расположенный в южной части южной югославской провинции Косово, был штаб-квартирой СДК МНБ (ОВ), или Сил для Косово, Многонациональной бригады "Юг", спонсируемых НАТО миротворческих сил, санкционированных Организацией Объединенных Наций, состоящих из пятидесяти тысяч военнослужащих из двадцати восьми стран по всему миру, включая Соединенные Штаты, Великобританию, Германию и Россию. КФОР были созданы для патрулирования Косово и попытки свести к минимуму любые новые этнические столкновения, в то время как мировое сообщество пыталось найти решение проблем, связанных с распадом Союзной Республики Югославия.

И было много проблем. Существовало временное правительство Республики Косово, санкционированное и даже финансируемое Организацией Объединенных Наций, которое должно было стать фактическим правительством полуавтономной республики в.меньше четырех лет. Освободительная армия Косово больше не была незаконной, она была активнее, чем когда-либо, и ее численность сейчас оценивается более чем в пятьдесят тысяч человек, что соответствует численности миротворческих сил НАТО, Организации Объединенных Наций и России вместе взятых. Предполагалось, что ОАК разоружилась много лет назад, но этого так и не произошло — фактически, теперь сообщалось, что у них есть тяжелое вооружение, такое как противотанковые ракеты и переносные зенитные ракеты, поставляемые Ираном, Саудовской Аравией и другими мусульманскими странами.

ОАК рекламировала себя как сердце сил самообороны Косово, которые вскоре станут независимым государством. Это ни в малейшей степени не было правдой. ОАК состояла в основном из этнических албанцев, в основном мусульман, и явно не относилась одинаково ко всем жителям Косово. Они ненавидели этнических сербов и православных христиан, но также дискриминировали любого иностранца и большинство других этнических меньшинств внутри Косово, таких как цыгане, румыны, итальянцы, евреи и греки. Хотя это и не санкционировалось Организацией Объединенных Наций или НАТО, солдаты ОАК начали носить форму и носить оружие, рекламируя себя как единственную настоящую косовскую полицию.

В то же время Косово все еще было провинцией Сербии, предположительно подчинявшейся сербскому и югославскому федеральному законодательству. На долю Сушича выпала неудачная задача - попытаться обеспечить соблюдение законов в регионе, где беззаконие было скорее правилом, чем исключением. Аэропорт Призрен все еще эксплуатировался Союзной Республикой Югославией в качестве национального и международного аэропорта, и он должен был охраняться и эксплуатироваться в соответствии с законодательством Югославской и Международной организации гражданской авиации. Его радарные установки, генераторы энергии, линии связи, спутниковые наземные станции, склады и хранилища топлива также были необходимы для югославского суверенитета и торговли. Никто в НАТО или Организации Объединенных Наций не предлагал выполнить ни одну из этих задач для Югославии. Но ОАК делала эту миссию практически невыполнимой.

Миротворческая миссия НАТО в Косово потерпела полный крах. Союзники по НАТО Италия и Германия все еще имели миротворцев в стране, но постоянно ссорились из-за их роли: Италия, с ее перегруженными восточными базами и ближе к месту боевых действий, хотела присутствия гораздо менее заметного; Германия, опасаясь потерять доминирование в европейских делах, хотела гораздо более активной роли, включая размещение войск в самой Сербии. Греция и Турция, союзники по НАТО, но давние соперники в Средиземноморье, практически не участвовали в миротворческих операциях, и считалось, что это наилучший вариант. Россия также хотела подтвердить свое присутствие и авторитет в делах Восточной Европы, поддерживая своих славянских кузенов, уравновешивая угрозу Германии.

И затем были Соединенные Штаты Америки, самый большой вопросительный знак из всех. Что бы сделал новый президент? Он был такой загадкой, что немногие аналитики, американские или иностранные, могли рискнуть предположить. У Соединенных Штатов было в два раза больше миротворцев, размещенных в Косово или вокруг Него, чем у всех остальных участников, вместе взятых, что легко превосходило по вооружению как Германию, так и Россию. Но это низводило их до роли няньки или судьи. Американцев, казалось, меньше заботило сохранение мира в Косово, чем уменьшение враждебности между европейскими державами.

“Этот новый президент либо псих, либо трус”, - добавил Сушич. По телевизору на канале "Все новости" показали тысячи людей, слоняющихся за пределами американского Капитолия, как будто они не решили, что им делать. “Посмотри на них — стоят, засунув большие пальцы в задницы, потому что их президент-ретро-хиппи из Нью-Эйдж снова прячется в безопасности Белого дома”. На других снимках с удаленной камеры были запечатлены советники президента — еще не члены Кабинета, поскольку Сенат Соединенных Штатов не утвердил их, — прибывающие в Белый дом для совещания с президентом. “Как неловко. Вы так не думаете, товарищ полковник?”

“Не стоит недооценивать этого человека, капитан”, - сказал полковник Грегор Казаков, допивая свой бокал бренди, который Сушич немедленно снова наполнил. “У него есть сила его убеждений — он не политическое животное, как другие. Никогда не путайте мягкую натуру со слабостью ”.

Сусич задумчиво кивнул. Если Казаков так думал … Казаков был великим солдатом, необычайно храбрым и находчивым воином. Грегор Казаков был командующим четырехтысячной миротворческой миссией Российской Федерации в Косово, которому было поручено поддерживать порядок в российском секторе этой взрывоопасной югославской республики.

Для Сушича он был героем, потому что проявил нечто относительно редкое и необычное для русского офицера — инициативу. Это был Грегор Казаков, тогда всего лишь майор, который в июне 1999 года по секретному приказу из Москвы вывез бойцов своего знаменитого 331-го воздушно-десантного батальона на двух транспортных самолетах "Антонов-12" на низкой высоте ночью через темное, неприступное боснийское нагорье, а затем сбросил на парашютах 120 элитных российских коммандос, два бронетранспортера, переносное зенитное вооружение и запас боеприпасов и припасов на несколько дней в аэропорт Приштины, тем самым сорвав с ключевая позиция в Косово прямо из-под смущенного, нескоординированного носа НАТО. Российские десантники захватили аэропорт с полной неожиданностью и без сопротивления. Вся операция, от постановки задачи до последнего человека в зоне высадки, заняла менее двенадцати часов — опять же, удивительно быстро и эффективно для любого российского военного маневра. Небольшая рота британских десантников, отправленная в качестве передовой группы для подготовки к прилетающим рейсам снабжения НАТО, была вежливо, но твердо поднята с постели их российскими коллегами и приказана эвакуироваться из аэропорта.

Над Боснией, Албанией и Македонией у НАТО были самолеты-радары воздушного предупреждения и управления E-3, отслеживающие воздушное движение над всем регионом, и в какой-то момент два истребителя F-14 Tomcat ВМС США с авианосца в Адриатическом море были направлены на них, перехватив их вскоре после того, как они взлетели с российской авиабазы в Боснии. F-14 предупредили самолеты, чтобы они поворачивали назад, и даже нацелились на них своими радарами наведения ракет, угрожая открыть огонь, если они не изменят курс. Но Казаков приказал пилотам Ан-12 продолжать полет, и американцы в конечном итоге отступили, даже не сделав предупредительного выстрела. Этот шаг удивил весь мир и ненадолго вызвал опасения по поводу ответных действий НАТО. Вместо этого Россия за несколько часов добилась того, чего не удалось добиться неделями переговоров, — роли в миротворческих усилиях внутри Косово. НАТО не только не обратило внимания на дерзость Казакова — они отступили в сторону.

Конечно, если бы НАТО захотело вернуть аэродром Приштины, они могли бы сделать это с легкостью — сам Казаков с готовностью признал бы это. Войска Казакова, хотя и были элитными солдатами и высоко мотивированными, были очень плохо экипированы, а подготовка в лучшем случае была некачественной. Миротворческая миссия в Боснии имела наименьший приоритет финансирования, но правительству нужны были мобильные элитные коммандос, чтобы обеспечить доминирование, поэтому люди Казакова оказались совершенно неподготовленными. Штурм аэропорта Приштины был первым прыжком, который большинство мужчин совершили за несколько недель, потому что для тренировочных полетов было очень мало авиатоплива; не хватало всего, от пуль и бомб до обуви. Но фактор неожиданности поверг американцев, британцев, французов и немецких миротворцев в шок. В течение часа место было почти пустынным; в течение следующего часа пара сотен российских десантников обустраивали лавочку.

Успех миссии вызвал волну патриотической, националистической радости по всей России. Казаков получил повышение до полного полковника и медаль "За заслуги перед народом" за его отвагу и воинский дух. В конце концов, это событие ознаменовало начало конца администрации Ельцина, поскольку было очевидно, что Ельцин либо не санкционировал этот план, опасаясь репрессий с Запада, либо, что более вероятно, вообще ничего не знал об этом. Менее чем через год Ельцин подал в отставку, его Социал-демократическая партия распалась, а Валентин Сенков и новая партия "Россия-Все Отечество", не коммунистическая, но решительно националистическая и антизападная, ворвались в Кремль и Думу в большом количестве.

Казаков мог бы быть избран премьер-министром России, если бы захотел заняться российской политикой - без сомнения, это было бы гораздо более трудное задание, чем любое другое, которое он когда-либо выполнял. Но он был солдатом и командиром, и ничего так не хотел, как руководить русскими солдатами. Он запросил и был уполномочен командовать российским присутствием на всей территории Югославии и решил разместить свою штаб-квартиру прямо перед лицом НАТО, прямо в центре осиного гнезда, которым было Косово — Призрен, на юге Косово, в крупнейшем и наиболее опасном секторе многонациональной бригады. Казаков командовал там двумя полноценными мотопехотными батальонами, по четыре тысячи солдат. Он также командовал тактической группой из восьмисот человек, состоящей из быстроходного десантного отряда на вертолетах, в штабе Косовской многонациональной бригады "Восток" в Гнилане, и был советником контингента Украинской армии из трехсот человек там же.

Теперь войска находились на месте почти два года, с минимальной ротацией вне службы, поэтому люди были вялыми, плохо обученными и слабо мотивированными. Все, что они получали здесь, в Косово, — это постоянные угрозы со стороны гражданских лиц из числа этнических албанцев и сил Армии освобождения Косово, большинство из которых разгуливали по улицам почти по своей воле, при очень незначительном вмешательстве со стороны НАТО, а также растущие сокращения и невнимание со стороны дома. Новый президент России, бывший коммунист, бывший офицер КГБ и бывший премьер-президент Валентин Сенков, пообещал больше денег и больше престижа для российских вооруженных сил, и он начал выполнять. Но никто, даже президент Сеньков, не смог бы выжать кровь из репы. Просто не было дополнительных денег для инвестирования в огромные вооруженные силы Российской Федерации.

“Вопрос в том, - сказал Сушич, отхлебывая еще бренди, - продолжит ли Торн американское наращивание в Косово и продолжит ли поддерживать революционеров, саботажников и террористов в Албании, Черногории и Македонии, как его предшественник?” Или он остановит этот безумный план по развалу Югославии и позволит нам вести наши собственные сражения?”

“Трудно сказать с этим президентом”, - сказал Казаков. “Он военный, это все, что я знаю - лейтенант армии в "Буре в пустыне", я полагаю. Ему приписывают руководство командой коммандос на сотни миль вглубь Ирака, даже в сам Багдад, и наведение на цели высокоточных бомбардировщиков ”.

“Этот червяк с мучным ртом был коммандос?” - недоверчиво спросил Сусич. Он не уделял особого внимания американской политической кампании. “Он не был бы достаточно квалифицирован, чтобы начищать твои сапоги, не говоря уже о том, чтобы называться коммандос, как ты”.

“Если бы это была ложь, я полагаю, американская пресса разоблачила бы его в очень короткий срок — вместо этого они это подтвердили”, - сказал Казаков. “Я говорил вам, капитан, не стоит его недооценивать. Он знает, каково это - быть воином, с винтовкой в руках пробираться на позицию, когда вокруг тебя в темноте враги. Его внешнее поведение может отличаться от поведения других американских президентов, но все они находятся под давлением стольких политических сил. Они могут быть совершенно непредсказуемыми.”

“Да, особенно этот последний, Мартиндейл”, - сказал Сусич. “Настоящая змея, наносящая удар в спину”. Казаков кивнул, и Сушич почувствовал удовлетворение от того, что сделал замечание, с которым согласился этот великий воин. “Мастер грабежа без промаха — правой рукой пожимаю руку, левой бью тебя дубинкой по голове”. Он начал наливать Казакову еще бренди.

Но Казаков протянул руку над стаканом и поднялся на ноги. “Мне нужно проверить сторожевые посты”, - сказал он.

“Для этого и существуют младшие офицеры”, - сказал Сусич, снова наполняя свой бокал. Казаков неодобрительно посмотрел на него. Сусич заметил пристальный взгляд, проигнорировал бренди и тоже поднялся на ноги. “Отличная идея, полковник. Думаю, я присоединюсь к вам. Всегда приятно показать солдатам свою храбрость ”.

Ранний вечерний воздух был свежим и очень холодным, но небо было ясным, и взошла почти полная луна. Было легко разглядеть периметр комплекса штаб-квартиры и его пятиметровый забор с колючей проволокой по верхушке. Бригады были заняты тем, что не давали снегу скапливаться на заборе, к которому были подключены датчики движения — теперь они наверняка были бы отключены во время работы. Это означало, что сторожевые вышки и бродячие патрули были важнее, чем когда-либо, поэтому Казаков решил проверить их в первую очередь. Казаков получил разрешение от Центрального управления безопасности по своей портативной рации. “Следуйте за мной, главный капитан”.

“Конечно, сэр”, - сказал Сусич, затем прикусил язык. К своему большому удивлению, полковник Казаков начал снимать шинель, направляясь к лестнице на первую вышку безопасности. “Куда вы направляетесь, полковник?” он спросил.

“Мы собираемся подняться и проверить наши сторожевые башни”, - сказал Казаков. “Нам нужно получить отчет от дежурного сержанта”.

“Не проще ли было бы ему отчитаться перед нами?”

“Поехали, капитан. Небольшое упражнение нам не повредит ”.

“Мы ... мы поднимаемся туда?” - спросил Сусич. Он указал на вершину шестиэтажной башни. “Без вашего плаща, сэр?”

“К тому времени, как ты туда доберешься, твоя форма насквозь промокнет от пота, - указал Казаков, - и тогда ты замерзнешь до смерти. Снимай пальто и пойдем. Не снимайте шляпу и перчатки. Давайте не будем тянуть весь день, капитан.” Командир коммандос начал подниматься по ступенькам. У Сусича не было выбора, кроме как следовать. Казаков был уже на втором этаже к тому времени, как Сушич поднялся по ступенькам.

Кабина Tower была не очень большой и не очень теплой — от обогревателей запотевали окна, — но у них был хороший, крепкий никарагуанский кофе и немецкие сигареты, которые Казаков с благодарностью принял от удивленного и впечатленного сержанта сил безопасности. Казаков был осторожен, чтобы скрыть огонек от сигареты, сжимая ее в ладонях — горящую сигарету в темной кабине снайпер мог заметить за много миль. “Сегодня вечером все в порядке, сержант?” он спросил.

Сержант протянул Казакову его бортовой журнал. “Количество прохожих немного больше, чем прошлой ночью, сэр”, - ответил он. Охранники вели учет и давали общее описание всех, кто проходил в пределах видимости башен — поскольку штаб-квартира находилась на одной из главных дорог, ведущих в аэропорт и обратно, там обычно было оживленно, даже ночью в плохую погоду. “В основном зеваки, приходящие посмотреть на больших плохих русских”.

Там было оживленно, потому что российский комплекс был ареной почти ежедневных демонстраций косовских албанцев, протестующих против российского присутствия в их провинции. В большинстве случаев демонстрации были шумными, но небольшими, несколько десятков стариков и женщин со свистками и мегафонами скандировали “Русские, идите домой”. Однако в последнее время протесты стали более масштабными, более враждебными, ближе к линии ограждения, и теперь в толпе было больше молодых людей — вероятно, разведчики Армии освобождения Косово, прощупывающие российский периметр. Казаков отнесся к этим новым демонстрациям очень серьезно и приказал удвоить патрулирование во время них, что еще больше напрягло его силы. Но косоварам нужно было видеть большое, внушительное присутствие России. В тот момент, когда они обнаружили какую-либо слабость, Казаков был уверен, что они набросятся.

“Твой ответ?”

“Усиленное патрулирование — пешее, к сожалению, в автопарке больше нет доступных транспортных средств — и просьба к капитану полиции Призрена и управлению безопасности НАТО усилить патрулирование в городе и за его пределами”.

“Очень хорошо”, - сказал Казаков. Он бросил убийственный взгляд на Сушича, все еще пытающегося подняться по ступенькам. Затем он подошел, поменялся местами с сержантом в кабине и наклонился вперед, чтобы посмотреть в прицел sentry при слабом освещении и инфракрасном диапазоне. “Где дополнительные пешие патрули, сержант?” спросил он, после недолгого просмотра.

Сержант выглядел немного смущенным. “Я … Сначала я попросил добровольцев, около тридцати минут назад, из приближающейся смены, ” нерешительно ответил он. “Мои люди работали в четырнадцатичасовые смены, перекрывающие друг друга, в течение последних трех недель, сэр. Они истощены —”

“Я понимаю, Михаил, я понимаю”, - сказал Казаков, лишь слегка встревоженный. “Если хочешь, я буду крутым: я прикажу дополнительному взводу отправиться в пешее патрулирование, начиная немедленно. Передайте приказ. ‘Люди, соедините меня с командиром подразделения безопасности НАТО. Я не хочу разговаривать с дежурным сержантом или дежурным офицером — я хочу поговорить с самим командиром, этим немецким майором со скандинавской фамилией.”

“Йоханссон. Да, сэр, ” сказал сержант, потянувшись к полевому телефону. “А как насчет главного капитана полиции?”

“Я разберусь с ним сам”. Казаков продолжал сканировать, когда Сусич, пыхтя, как будто у него вот-вот случится сердечный приступ, вошел в кабину. Несмотря на холодную температуру, он все еще был весь в поту. “Капитан, мой сержант сказал мне, что он запросил дополнительные полицейские патрули за периметром. Он не получил ответа. В чем причина задержки?”

“Я … Я займусь этим немедленно, сэр”, - задыхаясь, сказал Сушич. “Просто … просто дай мне отдышаться”.

“Вы готовы продолжить наш обход, капитан? Поехали. Я хочу сегодня вечером осмотреть каждый дюйм линии ограждения. Вы можете отдать приказ по портативной рации.” Казаков вышел за дверь и направился вниз по лестнице, прежде чем Сушич смог сказать еще хоть слово.

“Да ... да, сэр”, - задыхаясь, произнес Сушич, когда они направились вниз по лестнице. Он боролся со своим пальто, не уверенный, должен ли он снять его или надеть. “Я буду прямо за вами, полковник!”

“Вперед, капитан, вперед”. Казаков пытался не казаться торопливым, но что-то, какой-то неизвестный страх, гнал его вперед, все быстрее и быстрее. Сусич больше не мог за ним угнаться. “Как можно быстрее”. Он достиг дна и зашагал к посту охраны главного входа, примерно в трех кварталах от него.

В свете нескольких уличных фонарей он мог видеть солдат, бегущих к тому же зданию, а секундой позже послышались звуки стрельбы. Что, черт возьми, происходило? Он достал свою портативную командную рацию и включил микрофон: “Служба безопасности один, это Альфа. Доложите о беспорядках у главных ворот.”

“Открой канал, Альфа”, - сказал дежурный сержант. “Ты можешь подстраховаться?”

“Отрицательный”. Им повезло, если у них вообще были какие-либо возможности защищенной связи, не говоря уже об их портативных устройствах. “Синяя охрана, докладывайте”.

“Фейерверк! Еще фейерверк”, - доложил охранник у главных ворот. “Всем станциям, всем станциям, шуметь только за забором. Синий цвет безопасен”.

Казаков немного замедлил свой темп. Это происходило почти каждую ночь и было одной из самых безумных уловок этнических албанцев, чтобы расшевелить русских: бросать через ворота небольшие цепочки петард, которые обычно взлетали на несколько десятков метров по воздуху с помощью строп, сделанных из нарезанных внутренних труб. Этого было достаточно, чтобы потрепать нервы самому опытному, стойкому бойцу-ветерану, но недостаточно, чтобы оправдать более строгое подавление фейерверков или создателей шума в Призрене.

В сети безопасности было много сдерживаемого разочарования, вызванного сердитыми охранниками. Казаков ткнул в кнопку микрофона своего портативного устройства: “Перерыв, перерыв, перерыв!” - крикнул он. “Только необходимое общение!”

“Альфа, это отель”. Это был дежурный сержант. “Вы хотите, чтобы служба безопасности провела зачистку? Окончен ”.

Казаков на мгновение задумался над этим. Это было частью танцев, которые они устраивали здесь почти каждую ночь: косовские албанцы устроили свои демонстрации и отключили несколько устройств шума в комплексе, русские провели большую часть ночи, проверяя систему безопасности, ничего не найдя, и к концу дежурства они были измотаны. Этот раздражающий цикл должен был быть разорван, сейчас же! “Отрицательный. Я хочу полную проверку всех станций.

“Перерыв. Дельта, встретимся в "Блю" прямо сейчас. Выходим.” "Дельта" был позывным его начальника тактических операций. Если бы вместо зачистки русские ничего не предприняли — кроме как тайно выслать несколько патрулей из двух человек на несколько сотен метров за ограду — тогда, если бы хулиганы были достаточно смелы, чтобы попытаться произвести еще один залп, возможно, у них был бы шанс схватить нескольких из них. Было совершенно незаконно отправлять русских за пределы комплекса ночью, но это было всего лишь постановлением KFOR и НАТО, и Казаков не чувствовал себя слишком обязанным следовать их правилам. Также предполагалось, что для кого бы то ни было было незаконным запускать излучатели шума на территорию российского комплекса, но НАТО, очевидно, ничего не предпринимало по поводу этого .

Казаков повернулся к Сушичу, который пытался сделать вид, что завязывает шнурки на ботинках, хотя на самом деле он тяжело дышал и выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. “Пока вы там отдыхаете, капитан, послушайте: у меня есть план. Я собираюсь выслать несколько патрулей, чтобы посмотреть, сможем ли мы поймать кого-нибудь из тех, кто запускает эти шумовые устройства. Я хочу, чтобы несколько ваших людей сопровождали моих коммандос. Встречайся со мной в здании службы безопасности прямо сейчас, и будь осторожен ”.

“Не беспокойтесь обо мне, полковник”, - крикнул Сусич. “Я встречусь с тобой прямо сейчас”. Несмотря на то, что он спускался вниз, Сушич был измотан — слишком много работы за столом, слишком мало упражнений, слишком много мараскина, решил Казаков. Если они переживут эту ночь, ему придется—

Внимание Казакова было отвлечено звуком очередного выстрела — на этот раз достаточно близко, чтобы почувствовать едкий пороховой запах. “Боже мой, только не снова”. Он снял с пояса рацию, чтобы запросить отчет …

... как вдруг он увидел ярко-желтую вспышку света изнутри секции забора к востоку от здания службы безопасности. Он инстинктивно знал, что это было. “Капитан!” - крикнул он, поворачиваясь к Сушичу, затем уклоняясь. “Двигайся! Двигайтесь!” Но он знал, что будет слишком поздно — пули, вероятно, уже были в полете.

Они были. Входное отверстие было меньше его мизинца, но выходное оторвало затылок Сусичу.

Казаков выбросил ноги из-под себя как раз в тот момент, когда пуля врезалась в тротуар позади него. Он катился и катился, пока не приземлился на улице, затем вскочил на ноги и нырнул за темный световой столб. Снайпер! Вероятно, ОАК, но достаточно близко к забору, чтобы хорошо стрелять по одиноким фигурам ночью. Это был первый раз, когда что-то подобное произошло в русском лагере.

Пока его разум лихорадочно составлял план действий, он поймал себя на том, что ему в голову приходят самые странные мысли, такие как: Черт возьми, этот снайпер хорош. Временная задержка между попаданием пули в голову Сушича и звуком выстрела была значительной, что означает, что выстрел был произведен с очень большого расстояния, ночью. Замечательные люди, эти снайперы. На подготовку первого потребовались годы и, возможно, миллионы рублей для получения действительно хорошей винтовки и …

Еще один фейерверк, всего в нескольких десятках метров от него — он услышал, как они шлепнулись на асфальт перед ним, как раз перед тем, как взорваться. Казаков пожалел, что у него в тот момент не было своей бронированной штабной машины — снайпер все еще был там, используя глушители в качестве прикрытия для своих атак. Он вытащил рацию из-за веб-пояса: “Апасна, апасна , это Альфа, снайперы вдоль линии заграждения к востоку от Блу, всему персоналу занять свои дежурные посты и приготовиться к отражению атакующих! Повторяю, снайперы на линии ограждения, Чарли ранен. Полное ночное испытание. Всем станциям, сообщить о состоянии в службу безопасности!”

“Альфа", гдье vi?Скажи позицию!” Это был дежурный сержант. “В укрытие! Юниты будут реагировать на ваше местоположение. Укажите позицию синим цветом.”

Мощный взрыв заставил Казакова пригнуться. Это было прямое попадание противотанковой ракеты в здание службы безопасности возле главных ворот. Он явно недооценил этих головорезов из Армии освобождения Косово — у них должно быть очень хорошее оружие, чтобы нанести удар по этому зданию издалека.

“Синий был поражен! Синий поражен!” Казаков кричал в рацию. Он провел своей штурмовой винтовкой АКМ-74 по медленно рассеивающемуся дыму вокруг здания службы безопасности. Там были вооруженные люди, перепрыгивающие через поврежденные стены и сооружения, силуэты на фоне тумана из взорванного бетона и грязи, но с расстояния пятидесяти метров Казаков не мог сказать, были ли они русскими или ОАК. Но они прыгали извне, поэтому Казаков предположил, что они были вражескими повстанцами ОАК. Он выстрелил в пару из них, которые столпились близко друг к другу, затем сразу же несколько раз перекатился влево, поднялся на ноги и, низко пригнувшись, скрылся за бетонным уличным указателем. Хорошо, что он переместился — секундой позже место, откуда он стрелял, было изрыто пулями.

Он ничего не мог здесь сделать, мрачно подумал Казаков. Ему претила мысль о том, чтобы повернуться спиной к выжившим охранникам периметра, но захватчики одержали верх, и он был один. Лучше отступить, найти помощь и организовать контратаку с применением силы.

Казаков только начал бежать обратно к зданию штаба, когда увидел, как из-за угла выезжает его командирская машина с наводчиком на орудийной башне и прорезями в фарах, маскирующими ее приближение. Он помахал рукой, и машина повернула к нему. В командной машине находились четверо вооруженных пехотинцев, а также радист, помощник, водитель, наводчик и сотрудник службы безопасности. Если бы он был полностью укомплектован, этого могло бы быть достаточно, чтобы организовать хорошую контратаку, пока больше войск не переместится в—

Казаков был так занят планированием своего следующего хода, что не заметил, как командирская машина направилась прямо на него. К тому времени, когда он понял, что что-то не так, было слишком поздно. Бронированный автомобиль врезался в полковника на скорости более тридцати километров в час.

Его толстая зимняя боевая форма и шлем спасли ему жизнь, но Казаков был почти без сознания от силы удара. Все, что он мог уловить, были возбужденные, теперь ликующие голоса, говорящие на албанском, и лучи фонариков, скользящие по его лицу.

“Добрый вечер, полковник Казаков”, - произнес один из албанских голосов на очень хорошем русском. “Хорошо, что мы должны были столкнуться с тобой вот так. Мы направлялись навестить вас, когда ваши люди сообщили нам, что вы проверяете посты безопасности.”

“С кем ви?С кем ты?” Казаков пробормотал. “Какое подразделение?”

“Вы знаете кто, полковник”, - ответил мужчина. “Мы ваши заклятые враги. Мы поклялись сделать все, что в наших силах, чтобы заставить вас покинуть нашу родину. Вы захватчики, нарушители границы и убийцы. Наказание за убийство в Косово - смерть. Ваш приговор будет приведен в исполнение немедленно ”.

“Вы уже убили много русских солдат”, - сказал Казаков. “Подкрепление уже в пути. Оставьте меня и спасайтесь сами, или вы все будете перебиты ”.

“Я бы предпочел, чтобы вы просто умоляли сохранить вам жизнь, полковник”, - сказал мужчина. “Но ты действительно подал хорошее предложение. Мы должны немедленно уйти отсюда. Дас сведанья , полковник Казаков. Спасибо ва вычеир Спасибо за чудесный вечер ”.

“Иди в жопу, пизда”, - выругался Казаков.

Луч фонарика светил прямо в глаза Казакову, и лицо мужчины приблизилось настолько, что он почувствовал запах алкоголя, кордита и крови на униформе мужчины. “Вы хотите проинспектировать посты безопасности, полковник грязноусый? Харашо . Позволь мне отвести тебя туда”.

Ноги Казакова были прикованы цепями к задней части командирской машины, и повстанцы протащили тело полковника по улицам Призрена, ликуя, стреляя в небо. Казаков оставался в сознании на протяжении нескольких кварталов, пока его голова не ударилась об обломки разрушенного грузовика, и он, к счастью, потерял сознание. Его последняя мысль была о жене и трех сыновьях. Он не видел их столько месяцев, и теперь он знал, что они никогда не увидят его снова: они никогда бы не позволили семье увидеть труп в таком ужасном состоянии, в каком, он знал, он будет выглядеть.

У главных ворот в российскую зону безопасности полковника подвесили вниз головой над контрольно-пропускным пунктом въезда на дорогу, раздели догола, затем изрешетили пулеметным огнем до тех пор, пока в его теле нельзя было больше распознать человека. Повстанцы были задолго до того, как прибыло подкрепление Организации Объединенных Наций.

ОДИН

Летно-исследовательский центр имени Жуковского,

недалеко от Быково, Российская Федерация

На следующий вечер

Даже при большом количестве огней высокой интенсивности, окружавших район, было почти невозможно разглядеть большой транспортный самолет в темноте и бушующей метели, когда он подруливал к месту парковки. Его турбовинтовые двигатели по левому борту, те, что обращены к зданию терминала, почетному караулу, небольшому оркестру и группе ожидающих людей, уже были заглушены, и как только наземная команда остановила самолет с зажженными жезлами, два других двигателя также были заглушены. На пандусе внезапно стало устрашающе тихо, единственным звуком был скрип колес длинной вереницы катафалков по снегу. С одной стороны хвоста транспортного самолета ждали семнадцать катафалков; с другой стороны стояли семнадцать лимузинов для членов семьи, плюс несколько официально выглядящих правительственных автомобилей. Из служебных автомобилей вышли двое мужчин, окруженных охраной, и заняли места рядом с почетным караулом.

Грузовой трап транспортного средства под высоким хвостом опустился, и принимающая сторона промаршировала к трапу и поднялась по нему, когда первый лимузин выехал из очереди и совершил маневр, чтобы принять своего пассажира. Оркестр заиграл торжественный похоронный марш. Несколько мгновений спустя принимающая группа медленно выкатила первый гроб, задрапированный флагом Российской Федерации. Когда почетный караул и официальные лица отдавали честь и приспускали флаги в знак уважения, женщина, одетая во все черное, с черной вуалью под черной шляпой из бобровой шкуры, выступила вперед из ряда лимузинов и протянула обе руки, чтобы осторожно коснуться гроба в молчаливом приветствии, как будто желая не беспокоить его владельца, а приветствовать его возвращение домой.

Затем, внезапно, ее горе превратилось в гнев. Она громко закричала от боли, пронзив холодный снежный вечер подобно пушечному выстрелу. Она оттолкнула сопровождающих в сторону, затем схватила флаг Российской Федерации руками в перчатках, сняла его с гроба, бросила на землю и, прижавшись правой щекой к гладкой серой поверхности крышки гроба, громко зарыдала. Молодой человек, высокий и тоже одетый в черное, держал ее за трясущиеся плечи, в конце концов оттащив ее от гроба, когда его сопровождали к ожидающему катафалку. Молодой человек пытался утешить и поддержать женщину, когда вел ее к ожидавшему ее лимузину, где ждали другие члены семьи, но она оттолкнула его. Лимузин отъехал, оставив молодого человека позади. Командир отряда сопровождения поднял флаг с заснеженной рампы, быстро сложил его и отдал одному из сопровождающих лимузина, как будто не был уверен, что с ним теперь делать.

Молодой человек остался позади. Он молча наблюдал, как оставшиеся шестнадцать гробов вывели из большого транспортного самолета и поместили в их катафалки, а он остался, не обращая внимания на снег, падающий все сильнее и сильнее, после того, как все лимузины, эскорт и цветная гвардия отбыли. Никто из других членов семьи не разговаривал с официальными лицами, и они не пытались поговорить с членами семьи. Официальные лица вернулись к своим лимузинам, как только отъехал последний катафалк.

Молодой человек увидел, что он не один. Высокий, изысканно выглядящий пожилой джентльмен, также в черной шапке из бобровой шкуры и роскошной на вид шубе из тюленьей шкуры, стоял неподалеку, по его щекам беззастенчиво текли слезы. Они посмотрели друг на друга через заснеженный пандус. Мужчина постарше подошел к младшему и вежливо кивнул. “Спокойной ночи, братьям", - сказал он в приветствии. “ К сажаленеею. Как дила? ”

“Бывало и лучше”, - ответил молодой человек. Он не протянул руку в знак приветствия.

“Я сожалею о вашей потере”, - сказал мужчина постарше. “Я доктор Петр Викторович Фурсенко. Я потерял своего сына, Геннадия Петриевича, в Косово ”.

“Мне жаль”, - пробормотал молодой человек. В его глазах мелькнуло узнавание.

“Спасибо тебе. Он был лейтенантом, одним из офицеров службы безопасности. Он прослужил в армии всего восемь месяцев, а в Косово - всего две недели.” Других комментариев от молодого человека не последовало, поэтому Фурсенко продолжил: “Я полагаю, командир подразделения, полковник Казаков, был вашим отцом?” Молодой человек кивнул. Доктор Фурсенко сделал паузу, посмотрел на молодого человека, ожидая представления, но такового не последовало. “И это была твоя мать, я полагаю?” И снова ничего. “Мне тоже жаль ее. Я должен сказать вам, что не могу не согласиться с ее чувствами.”

“Ее чувства?”

“Ее гнев на Россию, на Центральный военный комитет, на общее состояние нашей страны в целом”, - сказал Фурсенко. “Кажется, мы ничего не можем сделать правильно, даже помочь нашим товарищам удержать крошечную республику в захолустье Балкан”.

Молодой человек взглянул на Фурсенко. “Откуда вы знаете, что я не офицер внутренней безопасности или МВД, доктор?” он спросил. МВД, или Министерство внутренних дел, осуществляло большую часть государственной разведки, контрразведки и деятельности национальной полиции на территории Российской Федерации. “Тебя могут допросить за то, что ты только что сказал”.

“Мне все равно — пусть они расследуют мое дело, сажают меня в тюрьму, убивают меня”, - сказал Фурсенко, его голос был полон отчаяния. “Они, несомненно, лучше убивают своих людей, чем защищают своих солдат в Косово или Чечне”. Молодой человек улыбнулся на это замечание. “Мой исследовательский центр был снесен, моя отрасль, в которой я проработал двадцать пять лет, практически закрылась, моих родителей больше нет, моя жена умерла несколько лет назад, а две мои дочери где-то в Северной Америке. Мой сын - это все, что у меня осталось.” Он сделал паузу, оглядывая молодого человека с ног до головы. “Я бы сказал, что вы могли бы также быть МВД или СВР”. СВР было новым названием КГБ, которое проводило большую часть внешней разведывательной деятельности для России, но также было свободно действовать внутри страны. “За исключением того, что я думаю, что ты одет немного слишком хорошо”.

“Вы очень наблюдательный человек”, - сказал молодой человек. Он мгновение рассматривал Фурсенко, затем протянул руку, и Фурсенко принял ее. “Павел Григорьевич Казаков”.

“Рад познакомиться—” Фурсенко внезапно остановился, затем прищурил глаза. “Павел Казаков? Тот Павел Казаков?”

“Я очень впечатлен тем, что вы делаете в "Метере", доктор Фурсенко”, - заметил Казаков глубоким и настойчивым голосом, как будто молча призывая Фурсенко не зацикливаться на том, что он только что выяснил.

“Я … Я...” Фурсенко потребовалось мгновение, чтобы восстановить самообладание, затем продолжил: “Спасибо, сэр. Это все благодаря тебе, конечно.”

“Вовсе нет, доктор”, - сказал Казаков. “Metyor - отличная группа”. Большинство крупных приватизированных компаний в Содружестве Независимых Государств принадлежали организациям, называемым IIGs, или промышленно-инвестиционным группам, подобным корпорациям в Соединенных Штатах. Членами IIG обычно были банки, другие IIG, некоторые иностранные инвесторы и несколько состоятельных частных лиц, но основным членом любой IIG было российское правительство, которое контролировало по меньшей мере двадцать процентов, а иногда и до девяноста процентов любого предприятия, и поэтому имело окончательный контроль. Метер был одним из счастливчиков: только тридцать процентов ртути принадлежало правительству. “И я знаком с вашим старым предприятием, советским авиаконструкторским бюро в Литве под названием Fisikous”.

Настала очередь Фурсенко выглядеть неловко, что порадовало и заинтриговало Казакова. Проводя комплексную проверку перед инвестированием в любую новую компанию, особенно в такой проблемный, но высокотехнологичный концерн, как Metyor, Казаков всегда привлекал к работе своих обширных сотрудников частной разведки, большинство из которых были бывшими сотрудниками КГБ, изучая все, что можно было узнать о предыдущих владениях IIG, которыми в данном случае был научно-исследовательский институт под названием Fisikous. То, что он узнал, было не чем иным, как поразительным.

Технологический институт Физикуса был передовым научно-исследовательским центром в области авиации и технологий в Вильнюсе, на территории бывшей тогда Литовской Советской Социалистической Республикой, а ныне независимой Литовской Республикой, на восточной оконечности Балтийского моря. Физикоус был на переднем крае советского авиастроения, привлекая самых ярких инженеров со всего Советского Союза и неприсоединившихся стран. Большим именем в Fisikous был молодой ученый по имени Иван Озеров, который был постоянным экспертом по малозаметным технологиям —невидимкам. Никто ничего не знал об Озерове, кроме что за короткое время в Fisikous, под непосредственным руководством начальника объекта Петра Фурсенко и другого человека, которого больше всего подозревали в КГБ, он стал экспертом по дизайну номер один во всем Советском Союзе. Озеров был блестящим, но странным и непредсказуемым, время от времени разражаясь дикими тирадами на английском при малейшей провокации или волнении. Тамошние ученые давно подозревали Озерова либо в употреблении ЛСД, либо просто в психозе - он был гораздо больше, чем просто эксцентричен. Но не было никаких сомнений в том, что его работа, особенно над невероятным бомбардировщиком-невидимкой Fi-170, была не чем иным, как гениальной.

Но у Физикуса были проблемы. Балтийская республика Литва двигалась к независимости от Советского Союза, и Физикоус олицетворял все плохое в жизни при советской власти. Иван Озеров исчез во время каких-то военных действий. Некоторые говорили, что американское ЦРУ или спецназ похитили Озерова. Другие говорили, что Озеров был не русским, а захваченным американским ученым под кодовым именем “Краснохвостый ястреб”, которому КГБ промыло мозги прямо там, в Физикусе, и что военная акция на самом деле была спасательной миссией. Был украден даже бомбардировщик-невидимка Fisikous-170, боевой самолет весом в сто двадцать тысяч килограммов.

“Когда Союз распался, я вернулся в Россию, чтобы возглавить несколько других аэрокосмических конструкторских бюро”, - продолжил Фурсенко. “Я собирался уйти в отставку или эмигрировать на Запад, потому что индустрия в Содружестве практически исчезла. Но когда моя жена умерла, я ... я остался ... ну, в основном, просто чтобы было чем заняться ”.

“Я понимаю”, - искренне сказал Казаков. “Я думаю, это важно”.

“В лабораториях у них был кофе и ромавайя бабас получше, чем я мог себе позволить, будучи пенсионером”, - признался Фурсенко со слабой улыбкой. “В Metyor не так много денег, но мы делаем важную работу, невероятные вещи. Я не возражал против того, чтобы мне не платили, пока я мог продолжать работать и пить настоящий кофе. Без обид, сэр. Это вознаграждающий труд, но плата за него ужасна ”.

“Без обид. Моя мама готовила лучшие ромавайя бабы, когда я был ребенком ”, - сказал Казаков. Он вздохнул. “Теперь я думаю, что она использовала бы горсть из них, чтобы задушить меня, если бы у нее был шанс”.

Фурсенко не знал, что сказать или сделать — он боялся улыбнуться, кивнуть или даже пошевелиться. Он был очень удивлен и немного насторожен, услышав очевидную теплоту в голосе Казакова — совсем не то, что он когда-либо ожидал услышать. “Я не мог не заметить, что твоя мать ... казалась довольно расстроенной из-за ... ну...”

“На меня, да”, - признал Казаков. “Она не одобряет того, что я делаю”.

“И в России тоже”.

“Она обвиняет российское правительство в том, что оно небрежно поддерживает наши войска за рубежом”, - сказал Казаков. “Она винит меня во всем остальном”.

Фурсенко определенно чувствовал себя некомфортно, обсуждая личную жизнь этого человека — это была область, которую у него не было никакого желания исследовать. Он протянул руку, и Казаков тепло пожал ее. “Было приятно познакомиться с вами, Гаспадин”, — Фурсенко использовал более современный термин “мистер”, более “политкорректный” после распада Союза, но он автоматически остановил себя, затем сказал: “Товарищ Казаков”. Именно так большинство россиян называли друг друга в те времена, когда существовала сильная, внушающая страх, гордая империя: Товарищ.

Казаков улыбнулся и одобрительно кивнул. “Мои соболезнования в связи с вашей потерей, товарищ Фурсенко”.

“И вам, сэр”. Фурсенко повернулся и быстро зашагал прочь, чувствуя себя очень неуютно от того, что этот человек знает его имя или даже стоит у него за спиной.

Казаков стоял в одиночестве на рампе, размышляя об этом очень странном вечере. Сначала смерть и возвращение его отца с позором, без каких-либо почестей; вспышка гнева его матери и ее отказ; а затем эта случайная встреча с одним из самых известных и блестящих конструкторов оружия времен холодной войны. Павел Григорьевич Казаков не верил в судьбу — он обладал слишком большой властью, чтобы поверить, что кто-то другой решает ваше будущее, — но должна была быть причина, какой-то определенный путь, о котором сигнализировала эта цепочка событий.

Одно время доктор Петр Викторович Фурсенко считался лучшим инженером аэрокосмической отрасли и электромагнитодинамики с самым богатым воображением во всей Европе. С тридцатилетнего возраста он был директором нескольких советских конструкторских бюро по разработке самолетов и вооружений, создавая самые совершенные военные самолеты, ракеты, бомбы, авионику и компоненты, которые только можно себе представить …

По крайней мере, они думали, что это лучшее. Слово Фурсенко считалось законом физики, пока в Fisikous не появился Иван Озеров. Когда Озеров начал работать в Fisikous, полностью разрушив старые убеждения и понимания, советские ученые точно осознали, насколько далеко они отстали от Соединенных Штатов в передовых технологиях боевых самолетов, особенно в малозаметном планере, устройствах, системах и технологии борьбы со скрытностью.

Это только подстегнуло Фурсенко к еще большим высотам гениальности. Несмотря на то, что распад Советского Союза означал крах крупных, сверхсекретных, хорошо финансируемых агентств, таких как Физикоус, это также означало, что Фурсенко мог путешествовать и посещать занятия и семинары по всему миру, чтобы узнать больше о современных технологиях боевых самолетов. Когда Озеров исчез, вероятно, вернувшись на тот планетоид или в инкубационный резервуар генной инженерии, который его породил, Фурсенко снова возглавил разработку российских самолетов и вооружений.

И теперь Казаков знал, где он был, встречался с ним и даже мог называться его боссом — потому что Казакову принадлежало более шестидесяти процентов промышленной инвестиционной группы "Метр". Гениальный Фурсенко был в его распоряжении все это время, а он даже не знал об этом! Но как воспользоваться преимуществами этого развития? Его разум начал лихорадочно соображать....

Только когда грузовая рампа была, наконец, поднята и транспортный самолет был подготовлен к буксировке обратно в ангар, Казаков, наконец, повернулся к трем правительственным автомобилям позади него, которые также остались.

Средняя и левая машины внезапно завелись и уехали, оставив одну машину позади. Охранник в темном костюме, с автоматом на ремне, вышел из оставшегося транспортного средства, длинного лимузина, и открыл дверь молодому человеку. Казаков отряхнул снег с плеч, затем снял и стряхнул снег со своей шляпы, обнажив бритую голову, и вошел внутрь. Дверь закрылась за молодым человеком с тяжелым СТУКОМ!это показало его сильно бронированные двери и окна. Лимузин отъехал.

Внутри был один мужчина, военный офицер лет шестидесяти с небольшим, сидевший на боковом сиденье. Перед ним была коммуникационная консоль, оснащенная спутниковыми приемопередатчиками, телевизионными и компьютерными мониторами. На переднем сиденье, обращенном к корме, сидела очень симпатичная женщина-помощник в униформе, перед ней была такая же консоль. Она взглянула на молодого человека, одарила его одобрительной полуулыбкой и вернулась к своей работе.

“Вы даже не попытались засвидетельствовать свое почтение моей матери, генерал”, - едко сказал молодой человек, без какого-либо формального приветствия.

“Я не думал, что было бы разумно пытаться утешить ее в ее очевидном истерическом горе”.

“Итак, кто был в других машинах?” - спросил молодой человек. “Президент? Министр обороны?”

“Советник по национальной безопасности, представляющий президента Сенькова, и помощник министра обороны по европейским делам, представляющий правительство. Я представляю вооруженные силы ”.

“Я надеялся, что у президента хватит смелости присутствовать”, - сказал молодой человек. горько. “Главнокомандующий не только не присутствует, но и назначает обратный рейс на глухую ночь в разгар снежной бури! Что случилось с вашим состраданием, с вашей ответственностью благодарить семьи за их жертву?”

“Возможно, мы проявили бы эту вежливость, если бы ваша мать так не оскверняла флаг”, - сказал пожилой офицер. “Это был самый разочаровывающий показ. Весьма прискорбно”.

“Она вдова человека, который погиб при исполнении служебных обязанностей, выполняя работу, о которой мечтали немногие офицеры”, - сказал молодой человек. “Она отдала свою жизнь за армию. Она имеет право на свое горе — как бы она ни хотела его выразить.” Молодой человек посмотрел на офицера, но тот не ответил. Он перевел дыхание, затем потянулся за сиденье, поднял хрустальный бокал и понюхал его, одновременно разглядывая помощника поверх края бокала. “Я вижу, вы все еще предпочитаете американское виски и привлекательных помощниц, генерал-полковник”, - сказал молодой человек.

“Наблюдательный, как всегда, Павел Григорьевич”, - с улыбкой ответил генерал-полковник Валерий Журбенко. Он полез в отделение под столом и достал бутылку "Джим Бим" и две стопки. Он налил, протянул бокал молодому человеку, поднял свой бокал, затем сказал: “За Грегора Михайловича, самого храброго и прекрасного офицера - нет, самого прекрасного человека — которого я когда-либо знал. Мой лучший друг, мое доверенное лицо, солдат солдата и герой матушки России ”.

“За моего отца”, - сказал Павел Григорьевич Казаков, поднимая свой бокал. Когда генерал поднял свой бокал, он быстро добавил: “Который был убит из-за бесстрашных, трусливых, неумелых членов Армии Российской Федерации и Центрального военного комитета”.

Генерал-полковник Журбенко, заместитель министра обороны и начальник штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, замер со своим бокалом в сантиметре от губ. Он обдумал слова Казакова, пожал плечами и допил свой виски.

“По крайней мере, у тебя хватает мужества не спорить со мной”, - с горечью сказал Казаков.

“Твои слова ранят меня, Павел”, - покорно сказал Журбенко, когда его помощник вновь наполнил их бокалы. “Если бы это сказал кто-то другой, независимо от его ранга или титула, я бы посадил его в тюрьму или казнил”.

“И моя мать тоже, генерал?” Спросил Казаков.

Журбенко не дал ответа. Он привык угрожать политическим и военным соперникам, но Казаков не был соперником, он был начальником. Даже если бы он не носил имя самого известного и любимого солдата России, он, вполне возможно, был бы самым могущественным человеком в России.

Павел Григорьевич Казаков не хотел ничего больше, чем быть привилегированным сыном преданного, быстро растущего офицера Красной Армии. Благодаря своим родителям он поступил в Российскую военную академию в Санкт-Петербурге, известную тогда как Ленинград, но обнаружил, что у него нет любви к военным — только к вечеринкам, курению, выпивке и бесчинствам, чем безудержнее, тем лучше. Чтобы избежать неловкости, его отец тихо перевел его в Одесский политехнический университет в Украинской Советской Социалистической Республике, недалеко от их зимнего дома. Там, где он был просто еще одним из многих избалованных сыновей высокопоставленных членов Коммунистической партии, посещавших школу на “Русской Ривьере”, ему пришлось преобразиться, чтобы выделиться и начать строить для себя будущее.

Павел не смог этого сделать. Чувствовать себя комфортно и не напрягаться было его стилем, не делать того, что, по мнению других, он должен был делать. Свободный от ограничений Ленинграда и бдительного ока своего отца, он веселился сильнее, чем когда-либо. Он экспериментировал со всеми мыслимыми приключениями: плавал подо льдом по Черному морю, прыгал с парашютом, занимался скалолазанием, экстремальными видами спорта, такими как санный спорт и катание на боулдерах, и ухаживал за самыми красивыми женщинами, одинокими или замужними, на Крымском полуострове.

Наркотики были повсюду, и Павел перепробовал их все. Ходили слухи, что Павел сжег все волосы на голове и лице, когда употреблял кокаин на халяву, поэтому сейчас он брил голову, чтобы напомнить себе, как низко он когда-то пал. Но до этого времени ничто не выходило за рамки дозволенного. Он быстро приобрел репутацию настоящего мужчины, и его известность росла обратно экспоненциально пропорционально его среднему баллу. Однажды Павел исчез со сцены ночного клуба в Одессе. Почти все предполагали, что он мертв, либо в результате несчастного случая во время одного из его безрассудных экстремальных занятий спортом, либо от передозировки, либо в перестрелке с конкурирующими наркоторговцами.

Когда Павел Казаков вернулся в Одессу много лет спустя, он был другим человеком. Голова все еще была лысой — ему больше не нужно было ее брить, — но все остальное было другим. Он завязал с наркотиками, был богат и искушен. Он купил один из самых красивых домов на берегу Черного моря, начал участвовать во многих культурных мероприятиях и стал уважаемым финансистом, всемирно известным маркетмейкером и венчурным капиталистом задолго до того, как в России появились промышленные инвестиционные группы и конгломераты. Конечно, всплыли слухи — у него в кармане были агенты КГБ, он перевозил тысячи килограммов наркотиков в дипломатических пакетах, и он убивал своих конкурентов и противников с холодной, безжалостной отстраненностью.

Его самым крупным и впечатляющим приобретением была почти обанкротившаяся нефтегазовая компания в Одессе. Компания вошла в крутой штопор после распада Советского Союза и падения мировых цен на нефть, как и многие нефтяные компании, и Казаков приобрел компанию за несколько недель до того, как она полностью прекратила свое существование. Многие предполагали, что связи Павла Казакова с наркотиками привели его к созданию законной, спонсируемой Советами и обеспеченной советами компании; некоторые говорили, что это была попытка отца Павла использовать свой статус и влияние, чтобы попытаться вывести своего сына на чистую воду и направить его в законное русло много работал, но достаточно далеко в глубинке Советской империи, так что даже если бы он облажался, он не был бы помехой. В любом случае, Павел бросил школу в Одессе и стал президентом и крупнейшим индивидуальным акционером, владея лишь немногим меньшим количеством акций, чем крупнейший акционер компании, само российское правительство.

Стратегия Павла, направленная на то, чтобы сделать компанию, которую он назвал Metyorgaz, прибыльной, несмотря на спад в нефтяной промышленности, была простой: найти нефть там, где никто другой даже не подумал бы или не осмелился бы пойти, и добывать и транспортировать ее как можно дешевле. Его первым выбором было отправиться в Казахстан, вторую по величине из бывших советских республик, но одну из самых малонаселенных и капитализированных. Причина: бывшая Казахская Советская Социалистическая Республика была и остается свалкой Советского Союза.

Коммунисты начали оголять республику с принудительной коллективизации и переселения миллионов казахов в 1930-х годах. Они потратили миллиарды долларов и много лет, пытаясь выращивать пшеницу, хлопок и рис в одном из самых суровых климатических условий в мире. Ядерные отходы, сброшенные по всей республике, наряду с тысячами наземных ядерных испытаний и аварий, унесли жизни миллионов людей за тридцать лет. Утечка радиации, пестицидов, гербицидов, неочищенных сточных вод и отходов животноводства загрязнила колодезную воду, домашний скот и продукты питания, убив или ранив еще миллионы. Потраченный крушение ступеней баллистических ракет и орбитальных ракет с космодрома Байконур, главного российского космического стартового комплекса, привело к отравлению и гибели еще тысяч людей. Местные коммунистические власти, не посоветовавшись ни с одним экспертом, построили или расширили несколько ирригационных каналов для выращивания хлопка, полностью осушив и без того сильно загрязненное Аральское море и создав одну из худших экологических катастроф 1980-х годов. Внутреннее море площадью сорок тысяч квадратных миль, четвертое по величине в мире, сократилось более чем на шестьдесят процентов от своего размера, разбросав загрязненную соль по некогда плодородным казахским равнинам.

Павел Казаков продолжил русскую традицию насиловать Казахстан. Он выбрал самые простые, дешевые и высокопроизводительные способы добычи нефти, независимо от того, как это вредит земле или как сильно загрязняет Каспийское море. Даже после того, как потребовались взятки казахстанским и российским правительственным чиновникам, чтобы обойти те немногие экологические нормы, которые были соблюдены, Казаков получил огромную прибыль. Авантюра окупилась по-крупному, и "Металлоргаз" вскоре стал третьим по величине производителем нефти и газа в Советском Союзе, уступив государственной "Газпрому" и самому богатому полунезависимому российскому производителю нефти "ЛУКОЙЛу". "Металлоргаз" на сегодняшний день стал крупнейшим российским производителем нефти в Каспийском море.

Он увеличил свое богатство и престиж, приняв еще одну азартную игру. Российское правительство санкционировало транспортировку нефти Каспийского моря, поступающей в Россию, на огромный нефтеразправительный терминал в Самаре, расположенный примерно в семистах милях к северу вдоль реки Урал близ Куйбышева, через который проходила вся нефть, поступающая из Западной Сибири. Пропускная способность существующего трубопровода составляла всего триста тысяч баррелей в день, и Казаков предполагал прокачать в шесть-семь раз больше объема всего за несколько коротких лет. Он должен был найти лучший способ.

Ответ был ясен: построить свой собственный конвейер. Ни у Российской Федерации, ни у новой независимой Республики Казахстан не было денег на это, поэтому Казаков взял на себя смелость просить, занимать и заручиться помощью десятков финансистов по всему миру. Он собрал более двух с половиной миллиардов долларов и запустил крупнейший в мире проект нефте- и газопровода - бегемота протяженностью девятьсот тридцать миль от Тенгиза, Казахстан, до Новороссийска, Россия, на Черном море. Способный транспортировать почти полтора миллиона баррелей нефти в день, с возможностью расширения почти до двух миллионов баррелей в день, трубопровод открыл ранее заброшенные терминалы и трубопроводы на Черном море в Украине, Молдове, Болгарии и Турции. Турция. Хотя Казакову приходилось выплачивать огромные суммы в виде сборов, налогов, аренды и взяток правительствам России и Казахстана, он все равно стал одним из самых богатых людей в Европе.

Он использовал свое вновь обретенное богатство и начал инвестировать в супертанкеры и нефтеперерабатывающие заводы, перейдя от бизнеса по добыче и перекачке нефти к бизнесу по транспортировке и переработке. Нефтеперерабатывающие заводы в Украине, Болгарии и Турции были рады, что он руководит операциями, и они сделали Казакова еще богаче. Он модернизировал полдюжины объектов в этих трех странах, сделав их намного более эффективными и чистыми, чем любое из еще созданных в Восточной Европе.

Но его основная проблема все еще оставалась: его основным потребителем по-прежнему оставалась Россия или государства-клиенты России из Содружества Независимых Государств, а их нефтеперерабатывающая промышленность была одной из худших в мире, безнадежно устаревшей и неэффективной. Казаков мог выгодно прокачивать это, но он терял деньги каждый раз, когда продавал продукт в СНГ, потому что они не могли позволить себе платить за это очень много и платежи иногда занимали много времени. Реальные деньги лежали в доставке нефти на западноевропейские нефтеперерабатывающие заводы, а это означало доставку нефти через Босфорский пролив в Средиземное море. Проблема заключалась в том, что количество танкеров, проходящих транзитом через проливы, уже было огромным — в среднем десять супертанкеров в день, добавленные ко всему остальному движению через проливы, означали напрасную трату времени и денег, не говоря уже о тарифах, взимаемых Турцией за каждый баррель нефти, проходящий через ее страну. Несмотря на свое огромное богатство, Казаков был коротышкой среди гигантов, когда дело доходило до конкуренции с многонациональными западными производителями нефти.

Естественно, по мере роста богатства и престижа Павла Григорьевича Казакова росли и слухи. Большинство утверждало, что он был боссом русской мафии с организацией, более влиятельной и могущественной, чем российское правительство; другие говорили, что он был наркоторговцем, получающим доступ к другому крупному экспорту Казахстана — героину — и использующим свои связи как на Востоке, так и на Западе для транспортировки тысяч фунтов героина в месяц по всей Европе; другие говорили, что он был шпионом для американцев, или китайцев, или японцев, или кого бы то ни было, кто оказался козлом отпущения месяца.

Итог для генерал-полковника Журбенко был таков: никто, даже он, со всем его доступом к военным и гражданским разведывательным ресурсам, не знал наверняка. Это сделало Павла Казакова очень, очень опасным человеком и еще более опасным противником. У Журбенко было слишком много детей, внуков, дач, любовниц и счетов в иностранных банках, чтобы рисковать, разводя грязь, пытаясь выяснить — он был уверен, что Казаков мог бы забрать их всех себе, если бы захотел.

Вот почему, когда Казаков задал этот вопрос о своей матери, Журбенко нервно ответил: “Конечно, нет, Павел”, - сделав большой глоток виски, чтобы успокоить нервы. Когда он снова посмотрел на Казакова, он увидел глаза молодого предпринимателя, затененные внутренним освещением задней части лимузина, прикрытые капюшоном — как у змеи, подумал он. “Ты знаешь так же хорошо, как и 1, Павел: Армия не была прежней после нашего унижения в Афганистане. Мы даже не смогли заставить там подчиниться кучку разношерстных козопасов. После этого мы не смогли бы победить ни одну армию повстанцев на нашем собственном заднем дворе, даже если бы это были всего лишь безработные фабричные рабочие с несколькими пистолетами на черном рынке. Вильнюс, Тбилиси, Баку, Душанбе, Тирасполь, Киев, Львов, дважды Грозный — Красная Армия, которой когда-то боялись, стала не более чем кочкой на дороге для любого недалекого революционера ”.

“Ты позволил этим албанским крестьянам зарезать моего отца, как молочного поросенка!” горячо сказал Казаков. “Что ты собираешься с этим делать? Ничего! Что я прочитал в "Интерфаксе" этим утром? Российское правительство рассматривает возможность вывода своих миротворческих сил из Косово? Семнадцать солдат убиты мародерами ОАК, и теперь правительство хочет поджать хвост и сбежать?Я думал, что мы, конечно, пошлем батальон ударных войск или вертолетно-штурмовую бригаду в Албанию и уничтожим все базы повстанцев до последней!”

“У нас сейчас в Косово всего четыре тысячи военнослужащих, Павел”, - возразил Журбенко. “У нас едва хватает операционных средств, чтобы поддерживать их минимально работоспособными—”

“Минимально работоспособный’? Ради бога, генерал, нашим войскам приходится добывать продовольствие!Если бы я был главным, я бы воспользовался одним вечером, отправил туда всю бригаду до последнего человека и разнес к чертям каждую известную или подозреваемую базу ОАК, захватил их запасы, допросил заключенных, поджег их дома, и к черту мировое мнение! По крайней мере, это дало бы нашим солдатам какое-то занятие. В лучшем случае, это позволило бы им отомстить за смерть своих братьев по оружию.”

“Я полностью согласен с твоей страстью и твоим гневом, юный Павел, но как мало ты знаешь о политике или о том, как вести войну”, - сказал Журбенко, стараясь сохранить беззаботный тон своего голоса. Казаков сердито глотнул виски. Журбенко определенно не хотел становиться на сторону зла этого человека, подумал он, пытаясь казаться настолько понимающим и сочувствующим, насколько мог. “Для выполнения такой операции требуется время, планирование и, самое главное, деньги”.

“Мой отец вторгся в Приштину менее чем за двенадцать часов с войсками, которые едва были квалифицированы для выполнения этой работы”.

“Да, он это сделал”, - вынужден был признать Журбенко, хотя это был не город Приштина, а всего лишь небольшой региональный аэропорт. “Твой отец был настоящим лидером мужчин, любителем риска, прирожденным воином в традициях славянских королей”. Это, казалось, успокоило Казакова.

Но в наступившей тишине Журбенко прокрутил вопрос в уме. Отправиться в Косово с бригадой? Потребовались бы месяцы, возможно, полгода, чтобы мобилизовать двадцать тысяч солдат для чего-либо, и весь мир узнал бы об этом задолго до того, как был укомплектован первый полк. Нет. Это было глупо. Косово было безвыигрышной ситуацией. Убийство полковника Казакова и шестнадцати других солдат в Косово только усилило то, что Журбенко уже знал — России нужно было убираться из Косово. Казаков, безусловно, был блестящим бизнесменом и инженером, но он ничего не знал о простейших механизмах современной войны.

Но, возможно, меньшие силы, один или два батальона легкой бронетехники, даже воздушно-десантный полк Спецназа. Отец Павла Казакова в составе пехотной роты прыгнул с парашютом прямо в аэропорт Приштины, прямо под носом у НАТО, и застал мир врасплох. Это были не ударные силы, а обычное пехотное подразделение — Журбенко был уверен, что в то время все его члены даже не прошли квалификацию для прыжков. Хорошо обученное подразделение спецназа аналогичного размера, возможно, усиленное по воздуху, было бы в десять раз эффективнее. Почему они не смогли сделать это снова? Присутствие НАТО в Косово было лишь немного меньше, чем в 1999 году, но теперь они глубоко окопались в своих собственных маленьких секторах, в безопасных маленьких поселениях, не осмеливаясь слишком много бродить вокруг. Армия освобождения Косово получила полную свободу действий. Но они не были постоянными игроками — они были партизанами. Опасен, даже смертельно опасен в правильной ситуации, но не сравнится с командой российского спецназа в миссии поиска и уничтожения.

Генерал заметил то, что он почти упустил, пытаясь не разозлить этого молодого промышленника: Павел Казаков был увлечен чем—то - благополучием российских солдат в Косово, которыми командовал его убитый отец. Он говорил о “наших” солдатах, как будто он действительно заботился о них. Было ли это только потому, что его отец был одним из них? Чувствовал ли он теперь какое-то родство с солдатами, убитыми в Косово? Что бы это ни было, это был внезапный проблеск в глазах одной из самых непостижимых личностей в мире.

“Это очень интересно, Павел, очень интересно”, - сказал Журбенко. “Вы бы выступали за гораздо более сильную роль в Косово?”

“Косово - это только начало, генерал”, - едко ответил Казаков. “Чечня была хорошим примером конфликта, в котором хорошо сражались — бомбили повстанцев, чтобы они подчинились. Разрушайте их дома, места их бизнеса, их мечети, места их встреч. С каких это пор российское правительство потворствует движениям за независимость внутри Федерации? Никогда.

“У России есть интересы за пределами наших границ, которые также нуждаются в защите”, - продолжил Казаков. Теперь Журбенко был полностью внимателен — потому что он думал в том же направлении. “Американцы вкладывают миллиарды долларов в развитие трубопроводов для доставки нашей нефти, нефти, открытой и разработанной российскими инженерами, на Запад. Что мы получаем от этого? Ничего. Несколько рублей в качестве платы за перевозку, часть того, на что мы имеем право. Почему этому позволено происходить? Потому что мы позволили Азербайджану и Грузии стать независимыми. То же самое произошло бы в Чечне, если бы мы позволили этому случиться”.

“Но как насчет Запада? Разве нам не нужен их инвестиционный капитал, их координация, сотрудничество их нефтяной промышленности?”

“Смешно. Западный мир осудил наши действия против Чечни, потому что выступать против России политически популярно. Американцы настолько двуличны, насколько это возможно. Они осудили наши антитеррористические действия по обеспечению безопасности против одной из наших собственных республик, но НАТО, военный альянс, нападает на Сербию, суверенную страну и близкого союзника, без объявления войны и игнорирует возмущение всего мира!”

“Но мы ничего не сделали, потому что нам нужна была западная финансовая помощь, западные инвестиции —”

“Чушь”, - сказал Казаков, сердито делая глоток виски. “Мы согласились с агрессией НАТО против Сербии, хранили молчание, пока бомбили наших братьев-славян, и все это для того, чтобы попытаться продемонстрировать поддержку Западу. Нас подтолкнули к поддержке той же риторики, которой они подпитывали остальной мир — что противодействие Слободану Милошевичу и так называемой сербской этнической чистке больше соответствовало бы настроениям мирового сообщества. Итак, мы хранили молчание, а затем присоединились к ‘миротворческим’ усилиям Организации Объединенных Наций.

“Итак, что Запад сделал для нас взамен? Ничего! Они придумывают разные причины, чтобы не предоставлять помощь США или реструктурировать государственные займы в соответствии со своей собственной политической программой. Сначала они обвинили наши действия в Чечне, затем они обвинили избрание президента Сенькова и формирование коалиционного правительства с несколькими коммунистами в нем, затем они обвинили так называемые нарушения прав человека, затем продажу оружия странам, недружественным Америке, затем наркоторговцев и организованную преступность. Факт в том, что они просто хотят, чтобы мы подчинялись . Они хотят, чтобы мы были податливыми, мягкими и не представляющими угрозы. Они не хотят инвестировать в нас ”.

“Ты говоришь очень похоже на своего отца, ты знаешь об этом?” - сказал Журбенко, кивая своему помощнику, чтобы тот наполнил бокал молодого человека. Павел Казаков кивнул и слегка улыбнулся, виски начало немного согревать его твердые, как гранит, черты. Он по-прежнему выглядел злобным и опасным, но теперь больше походил на довольного крокодила с жирной уткой во рту, чем на кобру, готовую нанести удар.

На самом деле, генерал Журбенко знал, что полковник Грегор Казаков никогда в жизни не делал политических комментариев. Он был солдатом, в первую очередь и навсегда. Никто — определенно включая Журбенко — не знал, какого мнения был Казаков-старший о своем правительстве или их политике, потому что он никогда не высказывал своих мыслей добровольно, независимо от того, насколько непринужденной была обстановка. Но вымысел, казалось, сработал, и младший Казаков казался более оживленным, чем когда-либо.

“Так что же нам делать, Павел?” Спросил Журбенко. “Атаковать? Сопротивляться? Союз с Германией? Что мы можем сделать?”

Журбенко мог видеть, как яростно работает разум Казакова, смазанный и раскованный алкоголем. Он даже улыбнулся озорной, несколько злорадной усмешкой. Но затем он покачал головой. “Нет ... нет, генерал. Я не военный человек. Я понятия не имею, что можно сделать. Я не могу говорить от имени правительства или президента ”.

“Ты обращаешься ко мне, Павел”, - убеждал его Журбенко. “Больше никого вокруг, чтобы слушать. То, что вы говорите, не является предательством — на самом деле, это можно считать патриотичным. И вы можете не быть военным, но ваше образование в области международных финансов и коммерции в сочетании с вашим блеском и интеллектом — не говоря уже о вашем похвальном воспитании как сына национального военного героя - безусловно, дает вам право выражать образованное мнение. Что бы вы сделали, Павел Григорьевич? Бомбить Косово? Бомбить Албанию? Вторгнуться на Балканы?”

“Я не политик, генерал”, - повторил Казаков. “Я просто бизнесмен. Но как бизнесмен, я верю в следующее: лидер, будь то военный командир, президент или председатель компании, должен брать на себя ответственность и быть лидером, а не последователем. Наше правительство, наши военные командиры должны руководить. Никогда не позволяй никому диктовать условия. Ни Запад, ни повстанцы, никто ”.

“С этим никто не может поспорить, Павел”, - сказал Журбенко. “Но что бы вы хотели, чтобы мы сделали? Отомстить за смерть своего отца? Разорвать Косово, возможно, Албанию, на части в поисках его убийц? Или тебе все равно, кто убийцы? Просто отомстить за себя любому доступному мусульманину?”

“Черт бы вас побрал, генерал, почему вы так надо мной издеваетесь?” Спросил Казаков. “Тебе это нравится?”

“Я пытаюсь донести до вас, юный Григорьевич, что легко указывать пальцем и быть сердитым молодым человеком — что сложно, так это найти решения, получить ответы”, - сказал Журбенко. “Как вы думаете, легко ли было госсекретарю Ейску и заместителю министра Лианову отступить к своим машинам, не скорбя вместе с семьями?" Эти люди, весь Кремль, все высшее командование, страдают так же сильно, как и ты, так же сильно, как твоя мать. За исключением того, что боль, которую вы чувствуете сейчас, - это та же боль, которую мы испытывали годами, наблюдая, как наша великая нация скатывается в хаос, бессильные что-либо с этим сделать ”.

“Что бы вы хотели, чтобы я сказал, генерал?” Спросил Казаков. “Начать ядерную войну? Вернуться в коммунистическую империю? Втянуть Запад в еще одну холодную войну? Нет. Мир сейчас сильно изменился. Россия другая”.

“Другой. Как?”

“Мы позволили нашим друзьям, нашим бывшим государствам-клиентам, нашим бывшим протекторатам отделиться от нас. Мы превратили эти маленькие республики в нации. Мы не должны были их отпускать. Теперь они оборачиваются против нас и поворачивают на Запад ”. Казаков некоторое время сидел молча, потягивая виски, затем сказал: “Они проголосовали за независимость — давайте заставим их снова присоединиться к Содружеству”.

“Теперь мы к чему-то приближаемся, Павел Григорьевич”, - сказал Журбенко. “Принудить их — как?”

“Кнут и пряник — тогда plonzo o plata, свинец или золото”, - сказал Казаков.

“Объяснись”.

“Нефть”, - сказал Казаков. “Посмотрите на все, что мы построили за эти годы, на все места, которые Советский Союз вложил, пытаясь закрепиться в западной торговле, только для того, чтобы все это потерять. Нефтяные терминалы и нефтеперерабатывающие заводы в Украине, Молдове, Болгарии, Грузии. Мы выделили миллиарды Югославии, чтобы помочь построить терминалы, нефтеперерабатывающие заводы и трубопроводы в Македонии, Черногории, Косово и Сербии. Они все пропадут даром, или они достанутся кровососущим западным конгломератам ”.

“О чем ты говоришь, Павел?”

“Генерал, я согласился с нашим участием, участием моего отца, в Косово, потому что я считаю, что у России есть личный интерес на Балканах, а именно, помочь доставить российскую нефть на запад”.

“Какое масло?”

“Нефть Каспийского моря”, - сказал Казаков.

“Сколько масла?”

“За десять лет, при наличии надлежащей инфраструктуры и под твердым политическим и военным контролем — пять миллионов баррелей”, - с гордостью сказал Казаков. “Два с половиной миллиарда рублей ’ на сумму около ста пятидесяти миллионов долларов”. Журбенко, казалось, не был слишком впечатлен. Он сделал еще глоток виски со скучающим видом, пока Казаков не добавил: “День, генерал. Сто пятьдесят миллионов долларов в день, каждый день, в течение следующих пятидесяти лет . И мы никому не платим ни рубля в виде пошлин, налогов, сборов или тарифов. Все деньги наши ”.

Журбенко чуть не подавился Джимом Бимом. Он посмотрел на Казакова в полном шоке, по его щеке стекала струйка виски. “Что … как это возможно? ” выдохнул он. “Я не знал, что у нас где-либо есть такие запасы нефти, даже в Персидском заливе”.

“Генерал, в Каспийском море есть нефть, которая даже еще не открыта — возможно, в сто раз больше, чем мы обнаружили за последние двадцать лет”, - сказал Казаков. “Это может быть эквивалентно запасам нефти в Сибири или Южно-Китайском море. Проблема в том, что не все это принадлежит России. России принадлежит лишь пятая часть известных запасов. Остальное принадлежит Азербайджану, Казахстану, Туркменистану и Ирану. Но русские рабочие и российский капитал построили большую часть нефтяной промышленности этих других стран, генерал. Теперь мы платим диковинные цены за ограниченную аренду в тех же странах — чтобы они могли использовать наше оборудование и наши ноу-хау по добыче нефти, которые открыла Россия. Мы должны платить миллионы взяток и сборов, плюс пошлину за каждый бочонок, который мы вывозим из страны. Мы платим огромные зарплаты неквалифицированным иностранным рабочим, в то время как русские мужчины, образованные нефтяники, и их семьи голодают прямо здесь, у себя дома. Мы делаем это, потому что у России не хватило смелости удержать то, что принадлежало им по праву все это время — советские республики ”.

“Сто пятьдесят миллионов долларов ... за день”, - это было все, что смог пробормотать Журбенко.

“Вместо того, чтобы качать нефть, перерабатывать ее, отправлять на алчный Запад и занимать принадлежащее нам по праву место величайшей нации мира, ” сказал Казаков, осушая свой бокал, - мы приветствуем наших героев дома в гробах, украшенных флагом умирающего, трусливого правительства. Неудивительно, что моя мать хотела снять этот флаг с гроба своего мужа. Это позор. Скажи это президенту, когда увидишь его ”.

После этого они замолчали на несколько минут, Журбенко обменялся лишь несколькими словами шепотом со своим помощником, а Казаков сделал еще пару глотков виски, пока бутылка не опустела. Вскоре лимузин остановился перед многоквартирным домом примерно в десяти кварталах от Кремля, на каждом углу и напротив входа были припаркованы машины службы безопасности без опознавательных знаков. Через толстые передние стекла были видны охранник и администратор.

Журбенко легко обошел Казакова и вышел из лимузина. “Мой водитель отвезет тебя туда, куда ты захочешь, Павел”, - сказал командующий сухопутными войсками Российской Федерации. Он протянул руку, и Казаков пожал ее. “Еще раз, мои глубочайшие соболезнования в связи с вашей потерей. Я навещу твою мать утром, если она согласится меня принять.”

“Я позабочусь о том, чтобы она приняла вас, генерал-полковник”.

“Хорошо”. Он положил свою левую руку поверх правой Павла, притягивая молодого человека ближе, как будто говоря по секрету. “И мы должны поддерживать связь, Павел. Ваши идеи имеют много достоинств. Я хотел бы услышать больше.”

“Возможно, генерал”.

Лимузин отъехал и проехал пару кварталов, прежде чем Павел понял, что помощник генерала все еще в машине. “Итак, ” сказал Казаков, “ как тебя зовут … Полковник?”

“Майор”, - ответила женщина. “Майор Ивана Васильева, заместитель начальника генерального штаба”. Она пересела на место генерала, затем достала еще одну бутылку Jim Beam и стакан. “Могу я налить тебе еще чего-нибудь выпить?”

“Нет. Но ты можешь помочь себе сам. Я предполагаю, что теперь ты официально свободен от дежурства.”

“На самом деле я никогда не бываю свободен от дежурства, но генерал-полковник отпустил меня на ночь”. Вместо этого она убрала бутылку и стакан, затем повернулась к нему лицом. “Могу ли я предложить вам что-нибудь еще, мистер Казаков?” Павел позволил своим глазам блуждать по ее телу, и она ответила взаимностью. Васильев призывно улыбнулся. “Что-нибудь вообще?”

Казаков усмехнулся, качая головой. “Старый ублюдок чего-то хочет от меня, не так ли, майор?”

Васильева расстегнула тунику, обнажив округлые упругие груди под белой форменной блузкой. “Мне было приказано сопроводить вас домой и проследить, чтобы все ваши пожелания были немедленно выполнены, мистер Казаков”, - сказала она. Она сняла шейный платок и расстегнула блузку, и Казаков заметил, что на ней был совсем не военный бюстгальтер из прозрачного черного кружева. “Генералу интересны ваши идеи и предложения, и он приказал мне действовать в качестве его посредника. Мне было приказано предоставить вам все, что вы пожелаете — данные, информацию, ресурсы, помощь — что угодно.” Она опустилась перед ним на колени на темно-синем ковровом покрытии, потянулась к нему и начала гладить его через штаны. “Если он хочет от тебя чего-то конкретного, он не сказал мне, чего именно”.

“Значит, он приказывает тебе раздеться перед незнакомым мужчиной в его машине, и ты делаешь это без вопросов?”

“Это была моя идея, мистер Казаков”, - сказала она с озорной улыбкой. “Генерал предоставляет мне большую свободу действий в том, как я мог бы выполнять его приказы”.

Казаков улыбнулся, потянулся к ней и одной рукой мастерски снял переднюю застежку с ее бюстгальтера. “Понятно”, - сказал он.

Она улыбнулась в ответ, закрыла глаза, когда его руки исследовали ее груди, а затем сказала, потянувшись к его молнии: “Я считаю это одним из преимуществ моих обязанностей”.

Овальный кабинет Белого дома,

Вашингтон, Округ Колумбия

На следующее утро

“Господин Президент, я знаю, что вы хотели встряхнуть ситуацию в Вашингтоне, но я боюсь, что эта бомба наверняка взорвется у вас перед носом, когда она выйдет наружу”.

Президент Томас Торн перестал печатать на своем компьютере и повернулся лицом к своему недавно утвержденному министру обороны Роберту Г. Гоффу, который промаршировал в Овальный кабинет почти рысью. Вместе с Гоффом присутствовали государственный секретарь Эдвард Ф. Керчевал; вице-президент Лестер Р. Бусик и Дуглас Р. Морган, директор Центральной разведки. “Ты прочитал окончательный проект исполнительного приказа, не так ли, Боб?”

Гофф поднял свою копию документа, о котором идет речь, так, как будто она была покрыта кровью. “Прочитал это? Я не делал ничего другого, кроме как повторял это в течение последних восемнадцати часов. Я не спал всю ночь, и большинство моих сотрудников тоже не спали всю ночь, пытаясь выяснить, законно ли это, осуществимо ли или хотя бы правильно. Это совершенно поразительно, Томас ”.

Роберт Гофф был известен всему Вашингтону как прямолинейный, деловитый человек. Ветеран армии США в отставке, трехлетний конгрессмен от Аризоны и признанный военный эксперт, в возрасте пятидесяти одного года Гофф был одним из новых львов в Вашингтоне, не боявшийся поднимать шумиху. Но план президента заставил даже его разинуть рот от изумления. Рядом с Гоффом был глава Объединенного комитета начальников штабов, генерал ВВС Ричард У. Венти. Высокий, худощавый и молодо выглядящий для четырехзвездного генерала, Венти был ветераном-летчиком-истребителем и бывшим командующим U.С. Военно-воздушные силы в Европе до назначения в Объединенный комитет начальников штабов. В отличие от Гоффа, Венти предпочитал держать свои эмоции и мысли при себе.

На встрече заметно отсутствовал Специальный советник президента по вопросам национальной безопасности, известный как Советник по национальной безопасности - потому что президент Томас Н. Торн его не назначил. Это было частью крупной перестановки в исполнительной власти, резкого сокращения, которое было призвано сделать чиновников Кабинета более отзывчивыми и ответственными, как перед общественностью, так и перед Президентом. На данный момент в новой администрации Торна более трехсот должностей в Белом доме и исполнительной власти были ликвидированы просто потому, что президент и его сотрудники отказались их заполнять. Функции нескольких офисов Белого дома, таких как Политика в области контроля над наркотиками, управление и бюджет, а также нескольких отделений по политическим связям, будут переподчинены другим департаментам или просто ликвидированы.

“Я знаю, мы говорили о том, что мы могли бы сделать, чтобы изменить ситуацию в Министерстве обороны и во всем правительстве”, - взволнованно продолжал Гофф, - “но ... это?Вы не можете всерьез намереваться на самом деле реализовать что-либо из этого.”

“Я собираюсь сделать все это, и я собираюсь закончить это к концу этого года”, - сказал Президент с уверенной улыбкой.

“Изменение приоритетов в том, что касается развертывания миротворческих сил — я не думаю, что вы получите слишком много возражений”, - сказал Гофф. “Еще несколько раундов реорганизации базы без закрытия — я думаю, это тоже будет продаваться”. Он указал на проект речи и прилагаемые комментарии сотрудников Президента. “Но это...”

“Боб, помнишь, когда мы впервые говорили о возможности сделать это?” Спросил Торн, его вездесущая улыбка потеплела от воспоминаний. Роберт Гофф был одним из первых и самых сильных сторонников кандидата от Джефферсоновской партии Томаса Торна, отказавшись от своего места в Конгрессе во время кампании, чтобы помочь Торну. С тех пор они были близкими друзьями.

“Конечно, я помню”, - сказал Гофф, невольно улыбаясь. У Томаса Торна был этот раздражающий способ обезоружить практически любую взволнованную ситуацию или человека. “Но тогда мы были молоды, глупы и чертовски наивны”.

“Это было меньше года назад, весельчак”, - сказал Торн с улыбкой. “Мы были в Абилине, штат Техас, на одном из первых собраний Джефферсоновской партии. Было холодно, и я думаю, что прошлой ночью шел снег. Тебе и трем твоим добровольцам пришлось остановиться в одной комнате в Holiday Inn, потому что у нас едва хватало денег, чтобы продержаться еще месяц; У нас с Амелией трое детей лизали марки для почтовых отправителей, пока смотрели мультфильмы. Мы даже не попали на кокусы в Айове, и мы едва прошли в голосование на праймериз в Нью-Гэмпшире, поэтому мы решили поработать над штатами Супервторника. Ты надеялся, что покажется сотня человек. Нашим подиумом на дне открытых дверей в армейском посту была настоящая коробка из-под мыла ”.

“Куча ящиков стирального порошка из столовой, накрытых скатертью”.

Торн кивнул. “Но пришли две тысячи человек, и нам пришлось встать на крышу автобуса и использовать один из тех больших громкоговорителей, которые они используют на стрельбищах, чтобы нас услышали”.

“Я помню, Томас”, - сказал Гофф. “Это было началом. Поворотный момент. Что за день. В итоге мы завоевали Нью-Гэмпшир, едва ступив на территорию штата”.

“Но помнишь, когда мы совершили экскурсию по базе, и мы увидели все те сотни танков M I Abrams, выстроенных в линию в районе сбора?” Торн продолжил. “Ряды, и ряды, и ряды их, насколько вы могли видеть, как борозды на свежевспаханном поле. И они сказали нам, что ни один из этих танков никогда не стрелял в гневе. У них там были танки второго и третьего поколения, которые даже никогда не покидали базу, за исключением учебных упражнений. Мы видели артиллерийские орудия, бронетранспортеры, передвижные мосты, палатки, фургоны, машины поддержки, ”Хаммеры", ракетные установки, даже радарные системы и батареи зенитных ракетных установок — все это не использовалось со времен "Бури в пустыне", если вообще когда-либо использовалось ".

“Я знаю, Томас”, - сказал Гофф. “Но после "Бури в пустыне" у нас был мир. Это не значит, что они никогда не будут использованы. …”

“Мы говорили о том, какой невероятной тратой ресурсов все это представляло”, - продолжил Торн. “Безработица в Соединенных Штатах находится на рекордно низком уровне на протяжении многих лет. Компаниям нужны квалифицированные, обучаемые работники. И все же мы тратим миллиарды долларов на системы вооружения, которые, возможно, никогда не будут использованы в бою, оружие, которое было разработано для ведения вчерашних войн. Кто-то должен управлять этим оборудованием, обучать других его использованию, обслуживать его, обучать сопровождающих, и кто-то должен отслеживать все, что им нужно для его эксплуатации и обслуживания. Это была огромная инфраструктура, огромные инвестиции в рабочую силу и ресурсы, и для чего? Какой цели это служило? Мы сказали, что это бессмысленно, и мы задавались вопросом, что мы можем с этим поделать. Что ж, вот что мы собираемся с этим сделать.” Президент посмотрел на генерала Венти. “Каковы ваши последние мысли, генерал?”

Венти на мгновение задумался над своим ответом, затем: “Мы можем поспорить о достоинствах цифр, сэр”, - ответил он. “Армия тратит пять и три десятых миллиарда долларов в год на подготовку систем вооружения, которые никогда не использовались на войне. Военно-морской флот тратит десять миллиардов долларов в год на укомплектование, оснащение и поддержание флота атомных подводных лодок, которые никогда не производили ни единого выстрела в бою. Мы тратим еще двадцать миллиардов долларов на поддержание сил ядерного сдерживания и молим Бога, чтобы нам никогда не пришлось использовать их, несмотря на угрозу со стороны Китая и, возможно, России ”.

“Это эмоциональный фактор, которому будет трудно противостоять, господин президент”, - вставил Гофф. “Все еще есть много ветеранов Второй мировой войны, Кореи и Вьетнама, которые воспримут этот план как предательство доверия. Ваши политические оппоненты воспользуются этим. Несколько предыдущих администраций произвели такие радикальные сокращения бюджета, что то, что вы собираетесь сделать, неизбежно, но вас все равно обвинят в этом.

“Все еще существует большая угроза, господин президент”, - продолжил Гофф. “Китай уже атаковал американскую территорию ядерным оружием, и мы думаем, что они сделают это снова. Хотя каждая модель прогнозирования и каждый аналитик считают это маловероятным, бывшие империи, такие как Япония, Германия и Россия, могут восстать и угрожать американским интересам. Неприсоединившиеся, теократические страны и страны-изгои могут в любое время угрожать американским интересам атаками, начиная от простых похищений и заканчивая кибервойсками и ядерным оружием. Распространение оружия массового уничтожения увеличилось в десять раз с момента распада Советского Союза ”.

“Я хочу услышать мнение генерала, Боб”, - сказал Президент. Он кивнул, побуждая его говорить. Гофф выглядел расстроенным и немного сердитым, но придержал свои комментарии.

“Честно говоря, сэр, я думаю, что нам пора начать думать о ведении будущих войн на наших условиях”, - сказал генерал ВВС. “Во времена относительного мира настало время подготовиться к войнам двадцать первого и даже двадцать второго веков. Мы должны покончить со старым снаряжением, старой тактикой, старыми страхами и предрассудками.

“Эта нация также каким-то образом отвлеклась в своих размышлениях о роли вооруженных сил”, - заключил Венти. “Армия всегда была местом, куда отправляли детей, которым не хватало дисциплины, но в последние годы армия стала своего рода продолжением государства всеобщего благосостояния. Борьба и, возможно, смерть за свою страну отошли на второй план по сравнению с изучением профессии, получением образования и предоставлением какого-нибудь крутого места, куда можно пойти после окончания средней школы. Мы тратим миллионы долларов в год, чтобы привлечь детей в ряды, но они вступают по совершенно неправильным причинам. Проблема не в том, что нам не хватает высококвалифицированных рекрутов — проблема в том, что вооруженные силы стали слишком большими, слишком раздутыми. У нас были военные, которые искали смысл существования. Мы придумывали миссии для военных, которые имели мало общего с национальной безопасностью и все, что было связано с политическим позерством. Я думаю, пришло время прекратить это ”.

“Сказано как настоящий офицер военно-воздушных сил, тот, чья карьера и выход на пенсию обеспечены”, - сказал президент с любопытной улыбкой.

“И я заметил, что Военно-воздушные силы неплохо справляются с новым планом”, - добавил Гофф. “Военно-воздушные силы и флот должны быть в восторге от своего нового статуса”.

“Я говорю как председатель Объединенного комитета начальников штабов, а не только как офицер ВВС, сэр”, - сказал Венд Гоффу. “Я думаю, что этот план - хорошее начало. Это свидетельствует о позитивных изменениях в военной стратегии двадцать первого века. Я чувствую, что это изменение крайне необходимо. Я полностью поддерживаю президента ”.

“Но что скажут ваши люди, когда произойдут изменения? Что скажут ваши сестринские службы?”

“Настоящие солдаты будут делать то, что им говорят”, - честно сказал Венти. “Остальные будут вопить. Они назовут тебя предателем. Они потребуют твоей отставки, возможно, попытаются объявить тебе импичмент. Вот когда тебе нужно показать им силу своих убеждений. Будет ли общественный резонанс громче, чем то, что ваше сердце говорит вашей голове? Если ты сможешь прислушаться к своему сердцу, пока на тебя обрушивается буря общественного и мирового мнения, все будет хорошо. Это ваша дилемма, сэр, не моя. Венти вздохнул, на мгновение отвел взгляд, затем добавил: “А что касается моей карьеры и отставки: они могут быть в безопасности, но я все равно навсегда останусь известен как человек, который руководил крупнейшей встряской в военной истории США со времен призыва”.

“По крайней мере, ты не против этого”, - сказал Торн. Венти строго посмотрел на своего главнокомандующего, даже после того, как президент подмигнул ему. Обращаясь к государственному секретарю Эдварду Керчевалу, президент продолжил: “Хорошо, Эд, я знаю, ты ждал, когда меня расколют. Отстреливайтесь”.

“Вы знаете, что я думаю об этом плане, сэр”, - зловеще сказал Керчевал. В отличие от Гоффа и большинства других в администрации Торна, Эдвард Керчевал, бывший посол в России в администрации Мартиндейла и карьерный сотрудник Госдепартамента, не был близким другом президента. Но президент настаивал на открытом диалоге и прямом общении между членами кабинета министров и Овальным кабинетом, и Керчевал с самого начала ясно дал понять, что воспользуется для этого любой возможностью. “Я боюсь, что этот план подорвет всю нашу структуру внешней политики. Сотни, если не тысячи, программ, соглашений, писем о взаимопонимании и меморандумов по сотням вопросов и тем, от дипломатических соглашений до авиации, постов прослушивания разведданных и поставок продовольствия, частично опираются на гарантии безопасности, введенные десятилетия назад. Твой план угрожает разрушить все эти протоколы.”

“И мы обязаны соблюдать эти соглашения, ” спросил президент, “ даже если я чувствую, что они вредят нации?”

“Эти соглашения являются контрактами, господин президент”, - сказал Керчевал. “Одностороннее нарушение контракта влечет за собой последствия — судебный иск, потерю престижа, потерю кредита, потерю взаимного сотрудничества, потерю доверия. Возможно, даже более ужасные последствия ”.

“Итак, я застрял с соглашениями и обязательствами, которые я никогда не обсуждал, я не понимаю, и никто в Вашингтоне не может объяснить”.

“При всем должном уважении, господин Президент, ваша и наша работа заключается в том, чтобы ознакомиться со всеми этими договорами и соглашениями”, - настаивал Керчевал. “Вот почему у нас есть правительство и бюрократия — чтобы помочь отслеживать все, что нужно знать о правительстве. Простое внедрение вашей программы - неподходящий способ сделать это. Лучший способ - пересмотреть договоры и соглашения, которые вы считаете неприемлемыми. Вы не можете просто опрокинуть первую костяшку домино в ряду, потому что тогда они все упадут, одна за другой, и вы можете быть не в состоянии остановить это, как только это начнется. Ты не торопишься и убираешь по одному домино за раз, или складываешь их по-другому, или укрепляешь их так, чтобы, когда по ним ударит другой, с любого направления, они все равно устояли.”

“Ты забыл другой способ, Эд: ты встаешь со своего стула, отходишь от стола и остаешься дома”, - сказал Президент.

“Тогда никто из других детей в квартале не захочет приходить к вам домой и играть”, - предположил Керчевал, неохотно подыгрывая неуклюжему сравнению.

“Я думаю, что они это сделают”, - сказал Президент. “Потому что, когда появится какой-нибудь другой хулиган и собьет эти костяшки домино, а они недостаточно сильны, чтобы остановить это, они вернутся к нам”.

“Значит, вы хотите сыграть в внешнеполитический шантаж с остальным миром, сэр?” - Спросил Керчевал. “Мой путь или шоссе? Как по мне, это не похоже на ответственное правительство, сэр. При всем должном уважении”. Было очевидно, что Керчевал проявил совсем немного уважения, когда сказал: “При всем должном уважении”.

“Ответственное правительство начинается с того, что кто-то берет на себя ответственность, и это то, что я собираюсь сделать”, - сказал президент. “Я дал обещание американскому народу защищать Конституцию. Я точно знаю, что это значит ”.

“Господин Президент, я не ставлю под сомнение ваши мотивы или вашу искренность, иначе я никогда бы не согласился работать в вашем кабинете”, - сказал Керчевал. “Я просто пытаюсь дать вам совет относительно того, что ожидает вас и это правительство, если вы продолжите реализацию этого плана. Множество наций, учреждений и отдельных лиц по всему миру обязаны своим образом жизни — возможно, даже самой своей жизнью - восприятию мира, силы и безопасности Соединенных Штатов Америки. То, что вы предлагаете, может многое из этого перечеркнуть. Это может вызвать волновой эффект, который захлестнет весь мир ”.

“Я хорошо осведомлен об этом, Эд—”

“Я так не думаю, господин президент”, - вмешался Керчевал.

Остальные в Овальном кабинете повернулись и потрясенно посмотрели на Керчевала, затем на Президента. Даже Керчевал ожидал взрыва. Хотя публичная персона Томаса Н. Торна была тихой, мирной, исполненной достоинства непринужденностью в общении с миром, все они знали, что президент когда—то был обученным профессиональным убийцей - некоторые мощные эмоции бурлили прямо под поверхностью.

“Эдвард, Соединенные Штаты были одержимы борьбой с этими маленькими племенами-изгоями еще со времен войны в Персидском заливе”, - сказал Президент. “Сомали, Гаити, дважды Ирак, Босния, Косово, Северная Корея — кажется, у нас есть миротворческие силы в каждом уголке планеты. Затем, когда разгорается крупная конфронтация, такая как в Китае, у нас нет ресурсов, чтобы объединиться и противостоять им. Мы должны полагаться на нетрадиционные силы, чтобы делать то, что должны делать наши регулярные войска, и меня это не устраивает.

“На мой взгляд, проблема двоякая: наши силы слишком велики и неповоротливы, чтобы реагировать достаточно быстро, и мы тратим слишком много времени, ресурсов и внимания на эти небольшие региональные перестрелки. Ни одна из предпринятых нами миротворческих операций, за возможным исключением Гаити, не была успешной. Мы потратили миллиарды долларов и большой международный престиж на операции, которые ни на йоту не продвинули мир и безопасность в Америке. Я устал от этого, я думаю, что наши военные устали от этого, и американский народ устал от этого ”.

“Эти ‘перестрелки’, как вы их называете, могут вызвать гораздо более широкий конфликт, сэр”, - настаивал Керчевал. “В отношении Ирака никогда не было никаких сомнений — они угрожали основным источникам поставок нефти на Запад. Другие регионы, такие как Балканы, не столь ясны, но не менее важны. Этническое насилие на Балканах прямо вызвало одну мировую войну и косвенно вызвало другую. Вмешиваясь в эти небольшие конфликты, мы предотвратили их перерастание в гораздо более серьезные войны на континенте ”.

“Я не был убежден во время кампании, и я не убежден сейчас”, - сказал президент. “Предыдущая администрация заверила нас, что вмешательство в дела Боснии и Косово отвечало нашим национальным интересам. Теперь я получил все данные, которые получали предыдущие главнокомандующие, и я их не вижу. Либо я не такой умный, как они, и я что-то упускаю, либо там нет ничего, что угрожает нашему миру и безопасности. Что это, Эдвард?”

“Я думаю, что важно смотреть за пределы настоящего и обращать внимание на геополитику региона, сэр”, - сказал Керчевал в качестве ответа. “Россия расправляется с инакомыслящими в пределах своих собственных границ. Они хотят восстановить связи с Сербией и угрожают любой восточноевропейской нации, которая хочет вступить в Европейский союз или НАТО. С меня достаточно провокаций, господин Президент. Для меня это очень очевидно. Могу ли я объяснить это лучше?”

Последняя фраза привлекла внимание всех в комнате, включая Президента. Однако вместо того, чтобы сделать ответный выстрел, президент кивнул, вежливо прекращая дискуссию. “Я ценю твою откровенность, Эд”, - сказал президент без тени злобы — это прозвучало так, как будто он действительно имел это в виду, подумал госсекретарь. Он повернулся к Дугласу Моргану, директору Центральной разведки. “Даг? Комментарии?”

“Как это повлияет на текущие разведывательные операции?” - Спросил Морган. “У нас в процессе несколько десятков полностью санкционированных и активных полевых операций, особенно на Балканах, Ближнем Востоке и в Азии. Вы же не собираетесь просто отключить их от сети, не так ли, сэр?”

“Конечно, нет”, - ответил президент. “На самом деле, я не вижу причин менять какой-либо аспект разведывательных операций. Я думаю, что не менее важно поддерживать сильную и активную разведывательную и контрразведывательную операцию, возможно, даже более важно, если мой план будет полностью реализован ”.

“Возможно, потому, что мир воспримет этот план как нечто вроде трусости и подумает, что все функции американского правительства также потерпят крах?” Вмешался Керчевал.

Если госсекретарь хотел вызвать еще один спор с президентом, это не сработало. Торн просто посмотрел на Керчевала, кивнул и сказал с улыбкой: “Что-то вроде этого, Эд, что-то вроде этого”. Обращаясь к остальным в комнате, он предложил: “Что-нибудь еще?” Когда никто ничего не сказал, Торн повернулся прямо к Керчевалу, раскинув руки и устремив на него пристальный взгляд, как будто говоря: “Давай, Эд, если хочешь еще раз выстрелить в меня, давай и сделай это”.

Керчевал покачал головой. Это было все, что он мог сделать. Он неделями высказывал свои возражения, получил все, что ему было позволено, и даже больше, а теперь даже поставил под сомнение правдивость президента. Мужчина, очевидно, был полон решимости сделать это.

“Тогда мы собираемся немедленно осуществить план”, - решительно сказал президент.’ Лица Гоффа и Венти выглядели мрачными. Торн добавил: “Давай начнем, Боб”. Он протянул руку, открыл лежащую перед ним папку и подписал титульный лист исполнительного приказа. “Вот так, джентльмены. Давайте сделаем это”.

Гофф взял документ и посмотрел на него, как будто это была копия свидетельства о смерти. “Я уверен, что это самый исторический документ, который я когда-либо держал в руках”. Он посмотрел на Торна со смесью благоговения и шока. “Мы приведем это в действие прямо сейчас, господин Президент. На следующей неделе у меня назначены мои первые закрытые слушания в Конгрессе, но когда об этом просочатся слухи, я уверен, что это будет перенесено, несомненно, будут назначены новые слушания, и некоторые, возможно, даже захотят остаться несекретными. Я обязательно попрошу советников Белого дома и Пентагона установить основные правила ”.

“Удачи, Боб. Я буду наблюдать ”.

“Вы собираетесь упомянуть об этом в обращении о положении в Союзе?”

“Я не собираюсь выступать с обращением о положении в Союзе”, - сказал Торн.

“Что?” воскликнули остальные почти в унисон.

“Господин Президент, вы не можете говорить серьезно”, - сказал Керчевал почти взволнованным голосом. “Пропустить инаугурацию было достаточно плохо —”

“Я не ‘пропускал’ инаугурацию, Эд. Я просто решил не посещать.”

“Это было политическое самоубийство, господин президент”, - настаивал Керчевал. “Это выставило тебя посмешищем перед всем миром!”

“За две недели я утвердил весь состав своего кабинета, и к концу этого месяца я заполню все должности федеральных судей”, - сказал президент. “Меня не волнует, если мир посчитает это безумием, и меня не волнует политическое самоубийство, потому что за мной практически нет политической партии”.

“Но не произносить речь перед Конгрессом —”

“Ничто не обязывает ни к инаугурации в Капитолии, ни к речи перед Конгрессом”, - напомнил ему президент. “Конституция предписывает приведение к присяге, что я и сделал. Конституция предписывает представлять Конгрессу ежегодный отчет о состоянии союза и моей законодательной программе, и это то, что я намерен делать. Я представлю свой бюджет Конгрессу в то же время.

“Вы думаете, что это политическое самоубийство — я говорю, что это говорит Конгрессу и американскому народу, что я серьезно отношусь к делу. Конгресс знал, что я серьезно отношусь к формированию и управлению своим правительством, и они помогли мне утвердить мой кабинет в рекордно короткие сроки. Мои судьи будут приведены к присяге через месяцы, а в некоторых случаях и годы, раньше, чем это было сделано предыдущей администрацией ”.

Керчевал все еще выглядел обеспокоенным. Торн встал, похлопал его по плечу и серьезно сказал: “Для тебя это выглядит самоубийством, Эд, потому что ты запятнан политикой Вашингтона, которая в большинстве случаев имеет мало общего ни с законом, ни с Конституцией”.

“Сэр? ” - спросил Керчевал, позволив немного больше гнева просочиться в его голос. “Конечно, ты не подразумеваешь ...”

“Я не разбираюсь в политике Вашингтона”, - продолжил президент, игнорируя растущий гнев Керчевала. “Все, что я знаю, - это Конституция и немного закона. Но ты знаешь кое-что? Это все, что мне нужно знать. Вот почему я знаю, что могу не приходить на инаугурацию или речь о положении в Союзе и быть полностью уверенным, что поступаю правильно. Такого рода уверенность передается другим. Я надеюсь, это передастся тебе.” Он вернулся к своему столу, сел и снова начал печатать на клавиатуре компьютера за своим столом. “Сегодня утром мы встречаемся с руководством Конгресса”, - сказал он вслух, больше не глядя на Керчевала. “Первая телефонная конференция запланирована на сегодня после обеда, не так ли, Эд?”

“Да, сэр. Премьер-министры стран НАТО”, - ответил Керчевал, совершенно ошеломленный словами президента. “Это будет видеоконференция из Кабинета министров в три часа дня. Сегодняшняя видеоконференция с азиатскими союзниками запланирована на восемь вечера. Завтра в десять утра состоится второй раунд с участием неприсоединившихся стран Европы, Центральной и Южной Америки.”

“Есть какие-нибудь предварительные известия?”

“Общее предположение заключается в том, что вы собираетесь объявить о выводе миротворческих сил из Боснии, Македонии и Косово”, - ответил Керчевал. “Этот слух пошел на прошлой неделе. Франция и Великобритания уже объявили о своем намерении выйти из состава, если мы выйдем. Россия уже намекнула, что выведет войска из Косово, но наше официальное заявление может заставить их изменить свое мнение. Германия, скорее всего, останется и в Косово, и в Боснии ”.

“Почему это?”

“Это прямо на пороге Германии, а Балканы веками представляли большой интерес для Германии”, - сказал Керчевал. “К сожалению, большинство исторических связей являются негативными, особенно более поздние. Третий рейх получил большую поддержку от сочувствующих на Балканах в их стремлении уничтожить ‘нечистые’ расы, такие как евреи и цыгане. Германия продолжала активно поддерживать Хорватию — она полностью спонсировала прием Хорватии в Организацию Объединенных Наций задолго до их выхода из состава Югославии, и они поддерживали попытки Хорватии получить землю и гражданские права от Боснии. Кроме того, Германия видит себя единственным противовесом российским посягательствам на Балканах. Они останутся”.

“Мне нужно знать наверняка”, - сказал президент Торн. “Давайте свяжемся с министром Шраммом перед телеконференцией. Я привержен нашему плану, но я не хочу оставлять наших союзников безучастными ”.

“Господин Президент, это просто не будет воспринято никаким другим образом, кроме как как выход Соединенных Штатов из ситуации, в которой невозможно выиграть на Балканах”, - сказал Керчевал. “Это абсолютно ввергнет внешнюю политику США в хаос!”

“Я не согласен, Эд—”

“Наши союзники не увидят в этом ничего, кроме того, что Соединенные Штаты поджимают хвост и убегают”, - сердито продолжал Керчевал. “Мы рисковали слишком многими жизнями там, чтобы просто отвернуться сейчас!”

“Достаточно, мистер Керчевал”, - сказал Президент. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Все в Овальном кабинете заметили это — ту легкую нотку резкости в голосе президента, которая, как многие знали, скрывалась под поверхностью, но просто не была замечена раньше.

Президент был бывшим офицером армейского спецназа, хорошо обученным тактике коммандос и опытным в различных методах убийства врага, а человек не может жить такой жизнью, если в его психике неизгладимо не укоренились определенные черты. Политические оппоненты Торна увидели в этом возможность попытаться изобразить выскочку как потенциального бешеного пса и раскрыли его военное прошлое в ужасных, леденящих кровь подробностях. Они утверждали, и Пентагон наконец подтвердил, что в качестве командира взвода армейского спецназа Торн руководил более чем двумя десятками миссий по поиску и уничтожению в Кувейте, Ираке и — тайно — в Иране во время операции "Буря в пустыне". Излишне говорить, что тот факт, что американские войска тайно находились в Иране во время войны, а Америка обещала не угрожать Ирану, пока он сохраняет нейтралитет, не устраивал Иран или многие страны в регионе Персидского залива.

Будучи первым лейтенантом, Томас Н. “TNT” Торн командовал взводом спецназа, которому было поручено проникать глубоко на различные удерживаемые врагом территории и поражать цели для высокоточных бомбардировок. Ему и его людям было разрешено использовать любые средства, необходимые для того, чтобы подобраться достаточно близко к цели, чтобы осветить ее лазером или пометить лазерным частотным генератором, чтобы цель могла быть поражена бомбами с лазерным наведением, сброшенными с ударных самолетов или вертолетов армии, ВВС и ВМС.

Его собственные отчеты и отчеты его людей рассказывали историю: он нажимал на спусковой крючок оружия или вынимал клинок в бою более ста раз и подтвердил, что убил более ста человек. Большинство стреляли с относительно коротких дистанций, менее пятнадцати ярдов, из пистолета с глушителем. Некоторые были выпущены с расстояния почти в милю, где пуля достигает цели раньше звука. Некоторые дрались на ножах, достаточно близко, чтобы Торн мог почувствовать последний вздох своей жертвы на своей руке, когда он вонзал нож в незащищенную шею или ствол мозга. Это не включало в себя бесчисленное количество вражеских сил, уничтоженных бомбами с лазерным наведением, которые он и его команда послали по своим целям — предполагаемое окончательное “количество убитых” исчислялось тройными цифрами.

Но вместо того, чтобы ужаснуть избирателей, как надеялись кандидаты от оппозиции, это привлекло к нему внимание. Сначала, конечно, это было зрелище — все хотели увидеть, как выглядит настоящий убийца. Но если они пришли посмотреть на монстра, они остались, чтобы услышать сообщение. Послание вскоре превратилось в кампанию, которая превратилась в гонку, которая стала президентом. Но хотя большинство никогда не видели монстра, они предполагали, что он все еще существует.

Они только что мельком увидели это.

“Я хотел бы поговорить с министром Шраммом после встречи с руководством Конгресса, но до видеоконференции”, - сказал президент, и на этот раз это был приказ, а не просьба или предложение. “Подготовь это. Пожалуйста ”. На этом встреча подошла к внезапному и очень неудобному завершению.

Офис Президента, Кремль,

Российская Федерация

На следующее утро

“Это не может быть правдой”, - сказал президент. Он сделал глоток кофе, затем поставил чашку обратно на изящное фарфоровое блюдце и уставился в окно своего кабинета на холодный дождь снаружи. “Удивительно, что могут сделать несколько недель.

“Доклад еще не подтвержден, господин Президент”, - ответил генерал армии Николай Степашин, вновь наполняя свою чашку кофе. “Это может быть неправдой. Это может быть тщательно продуманный розыгрыш, или проверка безопасности, или шутка.” Генерал, одетый в гражданский костюм, слишком большой для него, и галстук, слишком маленький, все еще выглядел очень похожим на седого полевого командира, которым он и был. Он выпил кофе, третью порцию за это утро, но жаждал большего. “Но информация в перехвате была настолько безумной, а реакция канцлера такой сильной, что я подумал, что лучше передать ее дальше”.

“Скажите мне, что это значит”, - сказал Валентин Геннадьевич Сеньков, президент Российской Федерации. “Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что, черт возьми, это значит”. Иногда, думал Сенков, чем больше он узнавал, тем меньше знал, а понимал еще меньше.

Пятидесятидвухлетний Валентин Геннадьевич Сенков был лидером Всероссийской партии "Отечество", бывшей Либерально-демократической партии под руководством наставника и друга Сенкова, президента Виталия Величко. Но когда Величко был убит в ходе совместного американо-украинского нападения на Москву после попытки России силой воссоединить свою бывшую империю, Сенков, бывший агент КГБ и бывший премьер-министр, был назначен исполняющим обязанности президента. Он был быстро отстранен от должности на вскоре последовавших национальных выборах; его имя и имя его партии были настолько запятнаны провалом Величко, что он изменил название своей политической партии, чтобы российский народ не узнал его и не ассоциировал с прошлыми неудачами. Он держался за свое место в Совете Федерации, верхней палате российского парламента, буквально ногтями.

Когда реформистскому правительству Бориса Ельцина не удалось вывести Россию из экономического, политического и морального упадка, Сенкова и его Всероссийскую партию "Новая Россия" призвали поддержать правительство и помочь восстановить доверие к нему граждан. Ельцин смог удержаться у власти, только вернув Сенкова, а вместе с ним и несколько остатков авторитарного правительства старого советского образца. Сенков, наконец, вернулся в Кремль, больше не был изгоем, сначала в качестве министра иностранных дел, а затем премьер-министра. Когда Ельцин, беспомощный в своем алкогольном угаре, был вынужден с позором уйти в отставку, Валентин Сенков был единогласно избран парламентом исполняющим обязанности президента. Его избрание, всего за четыре месяца до выборов в США, было убедительной победой консервативной неокоммунистической партии.

Сенков, казалось, продолжил то, на чем остановился Величко, но на этот раз российский народ положительно отреагировал на его политические взгляды и действия. Сенков немедленно подавил восстание в Чечне; он пообещал модернизировать ядерный арсенал России; и он отказался от членства своей страны в Совете Европы, судебном органе, созданном для разрешения конфликтов между европейскими государствами, потому что Совет осудил действия России в Чечне, но отказался высказаться против бомбардировок НАТО Боснии или Сербии. Его спокойная жесткость и консервативные националистические идеалы нашли отклик у русского народа, который все больше уставал видеть, как их страна превращается в не более чем очень большую нацию третьего мира. На последовавших вскоре общенациональных выборах партия "Всеотечество России" под руководством Валентина Сенкова получила огромное большинство как в Совете Федерации, так и в Думе, и он был избран новым президентом.

“Что происходит? Что они пытаются сделать?” Спросил себя Сенков. “Американцы действительно собираются покинуть Косово, покинуть Боснию, покинуть Балканы, покинуть НАТО, покинуть Европу?”

“Сэр, если это правда, то это означает, что Соединенные Штаты разваливаются — как в прямом, так и в переносном смысле”, - сказал Степашин. Степашин был директором Службы внешней разведки. Он посмотрел на других членов президентского кабинета, присутствовавших на импровизированном совещании: отставного генерала ракетных войск Виктора Трубникова, министра обороны; Ивана Филиппова, министра иностранных дел; Сергея Ейска, помощника президента по вопросам национальной безопасности и секретаря Совета безопасности; и генерал-полковника Валерия Журбенко, первого заместителя министра обороны и начальника генерального штаба. “В течение многих лет, с тех пор как их президент потерпел внешнеполитическое фиаско, начался внутренний застой — и личные неосторожности - американцы были похожи на напуганных детей”.

“Прослушка в кабинете канцлера Германии надежна?” Спросил президент Сеньков.

“Так же надежен, как любой микроволновый кран, установленный более недели назад”, - уклончиво ответил Степашин. “Немцы, несомненно, найдут это и перекроют наш кран. Возможно, они уже обнаружили это и кормят нас дерьмом, просто чтобы посмотреть, как мы проводим эти утренние собрания, и день или два гоняться за нашими хвостами. Мы можем потратить несколько недель на то, чтобы просмотреть горы данных и тысячи страниц расшифрованных телефонных разговоров, и обнаружить, что все это мусор. Он на мгновение задумался, затем добавил: ”Но обычно, когда обнаруживается прослушка, канцлер и большинство членов кабинета перебираются в другие места или отправляются в зарубежную поездку, пока не удастся прочесать их офисы. Никто не покидал Бонн, за исключением вице-канцлера, а у него на несколько недель была запланирована встреча в Бразилии. Фактически, Кабинет провел два незапланированных заседания после звонка президента Торна прошлой ночью. Я верю, что информация соответствует действительности.”

“О чем вы говорите, генерал?” Спросил советник по национальной безопасности Йейск. “Соединенные Штаты - самая могущественная нация на Земле. Их экономика сильна, их люди счастливы, это хорошее место для жизни, инвестиций и подражания. Как в Диснейленде”. Он усмехнулся, затем добавил: “Хотя, очевидно, не так, как в ЕвроДиснее”.

“Никки права”, - сказал министр иностранных дел Иван Филиппов. “Кроме того, это социальный и антропологический факт: чем богаче нация, тем больше они склонны к самоустранению”.

“Соединенные Штаты не собираются ни от чего отказываться”, - заявил министр обороны Трубников. “Отказ от миротворческих обязанностей в Косово и Боснии — какого черта, мы все рассматривали это, даже перед смертью. Грегора Казакова. Великобритания и Италия искали изящный выход; остальные члены НАТО, Франция и неприсоединившиеся страны не останутся в стороне, если другие выйдут ”.

“Остаются Россия и Германия”, - сказал президент Сенков. “Вопрос в том, хотим ли мы быть на Балканах? Сергей? Что ты думаешь?”

“Мы обсуждали это много раз, сэр”, - ответил советник по национальной безопасности Сергей Йейск. “Несмотря на разговоры вашего предшественника о единстве славянских народов, у нас практически нет ничего общего с сербами или какого-либо интереса к гражданским войнам или распаду Югославии. Югославы не что иное, как кровожадные животные - они изобрели слово ‘вендетта’, а не сицилийцы. Красная Армия пропорционально потеряла больше солдат от югославских партизан, чем мы от нацистов. Маршал Тито был самой большой занозой в боку Сталина со времен этой самодовольной свиньи Черчилля. Мы поддерживали сербов, потому что это тупое фанатичное дерьмо Милошевич выступал против американцев и НАТО.” Он сделал паузу, затем сказал: “Мы тоже должны убираться с Балкан, господин президент”.

“Мы должны остаться”, - немедленно сказал Трубников. “Американцы не уйдут с Балкан. Македония, Словения, Болгария — они хотят сделать их членами НАТО. Если мы уйдем, НАТО хлынет в Восточную Европу. Они постучатся в двери Кремля, прежде чем мы это узнаем ”.

“Всегда паникер, а, Виктор?” Министр иностранных дел Филиппов сказал с улыбкой. “Мы должны остаться на Балканах просто потому, что американцы уходят. Мы выжимаем из пиара все, чего он стоит, а затем уходим, когда сможем продать и это миру. Мы остаемся, чтобы разделить враждующие группировки; теперь мы уходим, потому что восстановили мир и стабильность на Балканах ”.

“Проблема в том, чтобы убраться отсюда до того, как наши силы потеряют еще кого-нибудь вроде Грегора Казакова”, - добавил Йейск. “Если мы понесем тяжелые потери от партизан, а затем отступим, мы будем выглядеть как трусы”.

“Россия не сбежит ни из Чечни, ни с Балкан”, - решительно заявил Сенков. “Больше всего мне нравится идея связей с общественностью. Если это правда, и американцы уйдут с Балкан, это будет воспринято как признак слабости. Мы можем использовать это. Но оставаться на Балканах может быть в лучшем случае пустой тратой ресурсов, а в худшем - опасным. Через несколько месяцев, может быть, через год, мы уходим ”. Он повернулся к генералу Журбенко. “А как насчет вас, генерал-полковник? Ты был довольно тихим. Мы говорим о ваших мужчинах”.

“Я встретился с Павлом Григорьевичем Казаковым в ночь, когда шкатулки вернулись в Москву”, - торжественно сказал он. “Он был зол, потому что ты не присутствовал на возвращении”.

“Павел Григорьевич”, - с горечью пробормотал Сеньков. “Обломок от старого блока, за исключением того, что его кусок полетел в совершенно другом направлении. Мы составили профиль семей погибших солдат, которые могли присутствовать на службе, генерал. Мне сообщили, что для меня было бы политически непопулярно посещать его. Анализ оказался верным: жена Грегора фактически плюнула на флаг на глазах у других семей. Это была очень безобразная сцена. Это только усилило ту власть, которой обладает Павел Григорьевич в этой стране ”.

“Я подробно поговорил с ним, как и мой помощник”, - сказал Журбенко. Несколько советников президента улыбнулись этому — они были хорошо знакомы с некоторыми уникальными талантами и пристрастиями майора Иваны Васильев. “Павел Григорьевич не хочет власти, он хочет богатства”.

“И он получает это, я полагаю - сотню передозировок наркотиков в день в Москве из-за неконтролируемого импорта героина подонками вроде Казакова”, - едко сказал Степашин. “Мать продаст своего ребенка за грамм героина и шприц для подкожных инъекций. Тем не менее, Казаков летает по всему миру, в свои дома в Казахстане, Вьетнаме и Венесуэле, загребая деньги так быстро, как только может. Он не заслуживает носить имя Грегора Михайловича ”.

“Он угрожал тебе? Он угрожал президенту?” Спросил советник по национальной безопасности Йейск.

“Нет. Он сделал нам предложение”, - ответил Журбенко тихим голосом. “Поистине замечательное, невероятное предложение”. Он мучился из-за решения рассказать президенту и Совету Безопасности о невероятных предложениях Казакова. Он питал идеи о попытке манипулировать событиями самостоятельно, но решил, что это невозможно. Но если бы у него была полная поддержка правительства, а также военных, это могло бы действительно сработать.

“Он говорит, что может продавать нефти на два с половиной миллиарда рублей в день по трубопроводу от Черного моря до Албании”. Он обвел взглядом ошеломленные лица в кабинете президента. “Планы строительства трубопровода существуют, но он еще не запущен из-за всех политических и внутренних беспорядков в южной Европе, в первую очередь в Македонии и Албании. Но если беспорядки прекратятся, или если различные правительства повернутся в пользу России, проект трубопровода может быть ускорен ”.

“Что он предлагал, генерал?” Тихо спросил Сенков.

“Больше денег, чем кто-либо из нас когда-либо мог себе представить”, - ответил Журбенко. “Он хочет вложить четверть миллиарда долларов в строительство трубопровода, плюс еще четверть миллиарда в виде того, что он называет ‘дивидендами’ инвесторам. Твердая валюта на иностранных номерных счетах, не поддается отслеживанию. Нефть по трубопроводу может начать поступать примерно через год. И он предложил больше — он предложил способ для России снова стать великой сверхдержавой, вернуть свою утраченную империю. Он придумал способ для России зарабатывать неисчислимые миллионы долларов в день на нефтяных доходах, подобно ближневосточному шейху”.

“Как ты можешь верить всему, что говорит это дегенеративное дерьмо?” Сердито спросил Йейск. “Он избалованный торговец наркотиками, который разбогател, испортив половину Каспийского моря своими буровыми установками wildcat. Где доля России в богатстве, которое он создал? Он переводит свои деньги в казахских, азиатских и карибских банках так быстро, что никто не может за этим угнаться, и все же он громко и долго утверждает, что его сборы и тарифы из Москвы слишком высоки. Он должен возместить России ущерб за уничтожение каспийской торговли икрой, не говоря уже о тысячах жизней, которые он разрушил своим импортом героина ”.

“Сэр, я знал Грегора Михайловича Казакова тридцать лет, еще до того, как мы вместе закончили Академию”, - сказал Журбенко. “Я знаю Павла Григорьевича со дня его рождения. Я был его шафером на его свадьбе, когда его отец не смог присутствовать, потому что воевал в Афганистане. Он искренне зол, потому что чувствует, что российское правительство подвело его, нарушило доверие к нему и военным. Россия и ее вооруженные силы гибнут, сэр. Не только из-за тяжелых экономических времен, но и из-за отсутствия уважения, престижа во всем мире. Павел знал это. И он предложил возможный способ решить проблему.”

“Для меня сомнительно, что Казаков так или иначе заботится о России или армии, генерал-полковник, пока он получает все, что хочет”, - сказал директор Службы внешней разведки Николай Степашин Журбенко. “Я также знал и уважал полковника Казакова, но я никогда не думал, что его сын был кем-то иным, кроме дикого наркомана, который мог убивать без колебаний, если это означало для него больше денег или власти. Он нравится людям, потому что он колоритный персонаж, как Аль Капоне или Робин Гуд — оба преступники в своих странах. Этот "дивиденд", генерал-полковник, был вежливым термином для обозначения взятки. Он хочет, чтобы вы использовали армию в его собственных целях, и он готов щедро заплатить вам за это.”

Журбенко строго посмотрел на других мужчин в офисе. “Я прекрасно знаю, что Казаков предлагал мне взятку. Меня не интересуют взятки Казакова — для него это обычный способ ведения бизнеса. Я так не работаю”, - сказал он. “И когда дело доходит до убийства, Николай, мы с тобой оба обучены делать это без колебаний или моральных вопросов. Он делает это за деньги — мы делаем это ради чести служить России. Он может быть гангстером, но он также добивается результатов.

“Но забудь о взятке. Подумайте о возможности вернуть некоторые нации в нашу сферу влияния. Мы используем армию или деньги Казакова — это просто другая форма власти, другой инструмент управления и международных отношений. Результат тот же — усиление мощи и безопасности матушки России. Я думаю, на это стоит взглянуть ”.

Члены кабинета министров молча смотрели в пол в течение нескольких очень долгих мгновений; не было никаких вспышек негодования, никаких протестов, никаких опровержений. Наконец, один за другим, они посмотрели на президента Сенкова.

“Я не собираюсь испортить свой первый срок пребывания в должности, связавшись с кровожадными бандитами вроде Казакова”, - заявил президент Сенков. “Он не будет диктовать внешнюю политику. Генерал-полковник Журбенко, держитесь подальше от этого хулигана ”.

“Но, сэр...”

“Я понимаю, что его отец был вашим другом, но для меня очевидно, что даже полковник Казаков хотел держаться как можно дальше от своего сына”, - сказал Сенков. “Он кровожадное животное, и у нас слишком много дел с антиправительственными террористами, чтобы беспокоиться о том, чтобы иметь дело с наркобаронами преступного мира. Это все ”.

Центр высокотехнологичного аэрокосмического оружия,

Эллиотт АПБ, Грум-Лейк, Невада

В тот вечер

Как она и ожидала, он был там, и ее сердце упало. Лучше попробуй еще раз, подумала она, хотя уже знала, как пойдет разговор.

“Привет, Дэйв”, - сказала капитан Энни Дьюи, активировав блокировку сканирования сетчатки и войдя в инженерную лабораторию. “Шаттл отправляется через десять минут. Ты готов?”

Полковник Дэвид Люгер оторвал взгляд от своего компьютерного терминала, посмотрел на часы, затем посмотрел на свои часы и удивленно покачал головой. “О, нет. Чувак, уже так поздно?” он спросил. “Мне жаль. Я потерял счет времени.”

“Без проблем”, - сказала Энни, пытаясь казаться веселой. “Но нам лучше поторопиться”.

“Хорошо. Это сработает ”. Он яростно набрал еще несколько инструкций, подождал ответа, затем подождал еще немного. Он взглянул на Энни и одарил ее застенчивой улыбкой, снова посмотрел на свои часы, а затем на экран. Несколько мгновений спустя он покачал головой. “Чувак, мэйнфрейм сегодня работает медленно”.

“Дэйв, мы должны уйти. Только чтобы добраться до терминала шаттлов, требуется десять минут.”

“Я знаю, я знаю, но я не могу отступить, пока эта подпрограмма не будет завершена. Это займет всего секунду.” Она подошла к нему и помассировала одно из его плеч. Она бросила взгляд на экран. Просто прочитав заголовок, она поняла, над каким проектом он работает, и поняла, что он никогда не сможет оставить это на данном этапе. Словно подтверждая то, о чем она уже догадалась, Дэйв покачал головой, пробормотал “О, нет, не делай этого со мной” и ввел дополнительные инструкции.

“Проблема?”

“Мне неприятно так поступать с тобой, Энни”, - сказал Люгер, “но мне нужно закончить отладку этой процедуры и загрузить ее в лабораторию прошивки сегодня вечером, чтобы они могли подготовить процессор к установке на материнскую плату LRU для его тестового полета. Это новый код ошибки, и я должен его отследить. Прости, но я не думаю, что смогу пойти с тобой сегодня вечером.”

“Да ладно, Дэйв”, - запротестовала Энни. “Это третий уик-энд подряд, когда ты торчишь здесь. В последнюю минуту нам пришлось отказаться от участия в четырех турнирах. В понедельник я отправляюсь на Украину, чтобы помочь доставить бомбардировщики для совместных учений НАТО — меня не будет неделю ”.

“Мне жаль, Энни, но с этим ничего не поделаешь”.

“Испытательный полет состоится только в понедельник утром”, - напомнила ему Энни. “Это вечер пятницы. Я знаю, что ты вернешься сюда завтра и в воскресенье на работу. Почему бы не сделать перерыв всего на одну ночь?”

“Я бы так и сделал, Энни. Ты это знаешь.” Она не знала ни о чем подобном, но пропустила это мимо ушей. “Но я как раз в середине этой процедуры отладки. Если я закончу это в ближайшие полчаса, я смогу закончить пораньше, и мы сможем провести некоторое время вместе дома ”.

“Но следующий шаттл отправляется отсюда только через два часа. Мы пропустим вечеринку ”.

Он поднял руки, сдаваясь, но быстро опустил их обратно, чтобы ввести дополнительные инструкции. “Я не могу сейчас бросить эту рутину, Энни — я потеряю всю свою работу, если уйду сейчас, и мне придется начинать все сначала. Я буду на следующем шаттле домой, я обещаю ”.

“Это то, что ты сказал, когда мы опоздали на шестичасовой автобус”.

“Я ничего не могу с этим поделать”, - сказал он. “Почему бы тебе на этот раз не пойти без меня? Ты можешь провести некоторое время на вечеринке. Я возьму машину, которая отвезет меня домой, и я встречусь с тобой там. Договорились?”

В этот момент ее сдерживаемый гнев и разочарование улетучились. “Дэвид, это глупо. В вашем штате шесть программистов и техников, которые могут отладить эту процедуру для вас в два раза быстрее в понедельник утром, чтобы у вас было достаточно времени для загрузки чипа.” Он повернулся к компьютеру, склонив голову, положив руки на стол рядом с клавиатурой. “Ты должен время от времени думать о себе. Тебе нужен перерыв. Ты работаешь до изнеможения. Ты не ешь, ты не спишь, ты не общаешься ”. Он казался застывшим, тупо уставившись в стол. “Разве ты не хочешь быть со мной сегодня вечером, Дэйв?” Ответа нет. “Дэвид? Ты меня слушаешь?”

По—прежнему никакого ответа - по крайней мере, никакого ответа ей . Когда компьютер подал звуковой сигнал, сообщая ему, что обнаружена еще одна проблема, он отреагировал мгновенно, введя дополнительный код. Только что он казался неподвижным, уставившись в пустоту; в следующий момент он был таким же оживленным и бдительным, как всегда. Странно.

“Все в порядке”. Не было смысла спорить или разглагольствовать на него. Они не были женаты - они даже не были официальной “парой”, по крайней мере, не в его глазах. Если он хотел остаться, она ничего не могла сделать, чтобы переубедить его. “Я ухожу. Увидимся дома ”.

“Хорошо, Энни”, - весело сказал Дэвид. Он что-то печатал на компьютере, его голова подпрыгивала вверх-вниз в такт какой-то внутренней песне или ритму, блаженно продолжая, как будто она не сказала ни слова. “Желаю повеселиться. Я буду на следующем шаттле. Пока.”

Энни Дьюи никогда не чувствовала себя такой одинокой, как в тот момент, когда ступила на борт почти полного самолета Boeing 727, который должен был доставить ее из Страны Грез на военно-воздушную базу Неллис. Еще одна типичная ночь в одиночестве.

* * *

Трюк сработал как нельзя лучше еще со времен его учебы в средней школе в Биллингсе, штат Монтана: лучший способ познакомиться с женщинами - это помочь девушке своего приятеля устроить вечеринку. Естественно, она хочет пригласить всех своих подруг на вечеринку, поэтому она сообщает вам их имена, адреса и номера телефонов. Вуальá! Мгновенное обновление черной книги. Во время вечеринки он и его друзья узнавали больше о девушках, а затем обновляли черную книгу еще больше. У них была машина? Их собственное место? Понравилось ли им на свежем воздухе? Фильмы? Тихие ужины? Дикие вечеринки? Были ли у них деньги? Искали ли они обязательства, дружеское общение или просто хорошо провели время? Затем, что бы ни было запланировано на выходные, они приглашали подходящих женщин присоединиться к ним. Самое главное, они были уверены, что держатся подальше от тех, кто хотел обязательств.

Дуэйн У. “Дев” Деверилл, безусловно, постарел со времен средней школы, но разумом, телом и духом ему все еще было восемнадцать лет, и он наслаждался каждой минутой этого. Вся его жизнь была обучением пользоваться возможностями по мере их появления. Он никогда не думал о себе как о материале для колледжа, но через семь лет после окончания войны во Вьетнаме Военно-воздушные силы соблазняли молодых мужчин и женщин полными четырехлетними стипендиями в колледже, чтобы увеличить количество поступающих, поэтому Дев записался. Он никогда не думал о себе как о летчике, но он согласился на место навигатора. Он был лучшим выпускником в своем классе, и у него был выбор лучших заданий сразу после обучения на штурмана. Он выбрал лучшее из доступных назначений: офицер по системам вооружения на борту тогда еще совершенно нового истребителя-бомбардировщика F-15E Strike Eagle. Будучи молодым капитаном, он был командиром звена во время операции "Буря в пустыне" в своей эскадрилье F-15E и получил впечатляющий рейтинг эффективности миссии и воздушную медаль за выдающиеся боевые качества.

Несмотря на стремительный карьерный рост, он оставил действительную службу в ВВС и вступил в Национальную гвардию ВВС Канзаса, пилотируя бомбардировщик B-1B Lancer. Когда Одиннадцатая бомбардировочная эскадрилья Национальной гвардии ВВС Невады начала набор опытных членов экипажа для формирования их новой эскадрильи B-1B в Рино, Деверилл немедленно присоединился. Он стал одним из штатных гвардейцев подразделения, помогая превратить неоперившееся подразделение в одно из лучших боевых подразделений в ВВС Соединенных Штатов. Дев оставался таким же с тех пор, как покинул Монтану: в высшей степени уверенным, не будучи слишком высокомерным, знающим, не будучи утомительным, агрессивным, не будучи раздражающим. Он знал, что он хорош, и все остальные знали, что он хорош. Если они забывали об этом факте, он был рядом, чтобы напомнить им, но в остальном он был доволен тем, что оставался всего на голову выше всех остальных вокруг него, ни на кого не наступая на пути к вершине.

В то время как Сто одиннадцатый “Aces High” временно нес службу на испытательном полигоне Тонопа, а несколько их бомбардировщиков проходили модификацию в Dreamland, Дев делил квартиру с двумя спальнями с другим офицером ВВС, сотрудником по связям с общественностью Пятьдесят седьмого крыла на военно-воздушной базе Неллис, за пределами Северного Лас-Вегаса. Это была классическая “холостяцкая берлога”, и они использовали ее в полной мере при каждом удобном случае. В жилом комплексе арендаторам был предоставлен хороший клубный дом для проведения вечеринок, а также необходимый бассейн, спа-салон и фитнес-центр. Прямо сейчас Дев был в режиме “сбора разведданных” на вечеринке, которую он устраивал по случаю дня рождения девушки своего соседа по комнате. Помимо того, что Дев приглашал гостей к напиткам и еде и знакомил с ними, он также собирал информацию о женщинах, которых он не знал. Он был мастером в том, чтобы каждая холостячка чувствовала себя особенной и желанной, не отталкивая и не отдавая предпочтение ни одной из них.

Он был в середине очередного представления, когда его взгляд привлек новичок — и он обнаружил, что его легендарное хладнокровие внезапно угасло.

Что такого было в Энни Дьюи, что так взволновало его? он задумался. Здесь было много великолепно выглядящих женщин, большинство из них не служили в ВВС; многие из них сделали успешную карьеру менеджеров начального или среднего звена, и пара из них была красивее Энни. Он не мог точно определить, что именно привлекло его в ней.

Энни была подтянутой и спортивной, граничащей с худобой — типичная для ВВС. Обеспокоенная тем, что другие пилоты ВВС подвергнут ее дискриминации из-за того, что женщины не обладают такой силой верхней части тела, как мужчины, Энни изменила свой режим упражнений, включив в него больше силовых видов спорта для верхней части тела, таких как скалолазание и волейбол. Разница была очевидна: Дев заметил четко очерченные плечи, спину и руки, сужающиеся к тонкой талии, подтянутым ягодицам и стройным ногам. У нее была не очень большая грудь, но остальная часть комплекта с лихвой компенсировала это.

По его мнению, другие мужчины видели ее телосложение, ее многочисленных подруг и гораздо меньшее количество друзей-мужчин, а также ее профессию и предполагали, что Энни лесбиянка. По правде говоря, Дев тоже так думал — или же он вообще никогда особо о ней не думал. Но потом он начал замечать, что она и начальник аэрокосмической инженерии HAWC, полковник Дэвид Люгер, все время вместе, и он заметил, что то немногое, чем бы это ни было, в ней ожило. Это то, что заставило воспламениться то, что привлекало его в ней.

И, как он заметил, Люгера не было с ней сегодня вечером. Она была красиво одета: шелковое облегающее платье на тонких бретельках, сандалии и маленький золотой браслет на правой лодыжке. Ее светло-каштановые волосы были собраны наверх, как обычно, но в подходящем костюме это придавало ей немного мужественный вид — в этом платье она обнажала тонкую шею и четко очерченные плечи, делая ее еще более привлекательной. Он пристально посмотрел, не пытаясь вглядеться, чтобы увидеть, носит ли она бюстгальтер, и с легким потрясением понял, что на ней его нет. Она была такой упругой, что под этим шелковым платьем почти ничего не колыхалось.

Что в ней было такого? Это не было чистой сексуальностью, хотя она, безусловно, была сексуальной. Очарование, подумал Дев, вот что это было. Очарование. Она была соблазнительной. Она, очевидно, искала что-то или кого-то в своей жизни, но она была готова оставаться в тени и ждать, пока не найдет это. Дэв определенно почувствовал глубокую, тлеющую страсть внутри нее. Даже если бы она была лесбиянкой, в ней все равно было бы это животное очарование — теперь, когда он понял, что она, вероятно, не лесбиянка, это заставило его еще больше задуматься о возможностях направить часть этой страсти в его сторону.

Он чертовски надеялся, что Люгер не в ее вкусе. Честно говоря, Дев понятия не имел, к какому типу может относиться Люгер. Он казался достаточно милым парнем, просто немного отстраненным, рассеянным, неуместным. У Энни была с ним какая-то связь. Либо она что-то увидела в этом странном инженере из Техаса, либо она устраивала вечеринку из жалости к нему. Романтическая связь? Люгер не казался таким типом. Может быть, он был геем.

“Каблуки!” Сказал Дэв, когда их глаза встретились. Почти все в эскадрилье знали друг друга по их позывным — было необычно, чтобы кто-то использовал их христианские имена в случайном разговоре. Он подошел и быстро чмокнул ее в щеку, затем протянул руку и сжал ее плечи в своих руках. Боже милостивый, подумал он, хотел бы я, чтобы у меня были такие узкие плечи. “Спасибо, что пришли”.

“Спасибо, что пригласили нас”.

Она использовала слово “мы”, заметила Дэв, но она была одна. Ее голос сказал ему, что она была разочарована тем, что не была ”нами" на вечеринке. “Где полковник Люгер?” - спросил я.

“Все еще на озере”, - сказала Энни. Они называли базу ВВС Эллиот, расположенную недалеко от озера Драй Грум, “озером”, когда находились вдали оттуда. “Жаль, что он не сможет прийти”.

“Я знаю, что ему предстоит довольно важный тест”, - сказал Дев. “Эти парни из HAWC становятся одержимыми, когда происходит большое испытание. Кажется, что все они прячутся в своих маленьких кроличьих норах, боясь сделать что-нибудь, что могло бы все испортить. Проблема в том, что они всегда такие, даже когда у них все хорошо получается.”

“Они не совсем тусовщики”, - согласилась Энни. Она оглядела комнату, затем на него, затем вокруг, к бассейну.

“Я надеюсь, ты захватил свой костюм”, - сказал Дев. “Бассейн приятный и прохладный, а гидромассажная ванна будет идеальной, как только она начнет остывать снаружи”.

“Я должен был захватить костюм, но я этого не сделал”.

Дев собирался выдать ей свою стандартную реплику: “Ну, ты знаешь, здесь купальные костюмы необязательны”, но по какой-то причине он не использовал ее на Энни. Боялся ли он оскорбить ее, прогнать? Он был поражен своими собственными странными чувствами. С каких это пор его так сильно заботило, что другие, особенно женщины, думают о нем?

“Мы можем достать тебе костюм, если ты захочешь поплавать позже”, - предложила Дэв, “или просто загляни в другой раз”. Она улыбнулась ему — ему было приятно думать, что он сказал правильные вещи, проявив заботу и предупредительность, не будучи слишком назойливым. “Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?" Я готовлю довольно хорошую маргариту. Сегодня вечером я готовлю манго и клубнику ”.

“Я этим не увлекаюсь”, - сказала она. Это был первый намек на сопротивление с ее стороны, и его надежды рухнули. Но затем она внезапно перестала смотреть мимо него, сделала глубокий вдох, как будто только что приняла какое-то решение, и сказала: “Но если вы готовите маргариту, я знаю, что у вас есть текила, и я вижу несколько сортов короны, поэтому я начну с шота и короны”. Она посмотрела прямо на него невероятными влажными голубыми глазами, которые выглядели так, будто могли остановить товарный поезд на его путях, и спросила: “Не хочешь присоединиться ко мне?”

Дэв улыбнулся и кивнул. “Лучшее предложение, которое я получил за весь день”, - сказал он.

* * *

Вечеринка закончилась незадолго до полуночи, но для Дэва и Энни это было только начало.

Они остались и хорошо поговорили после того, как все остальные ушли. Они оба вскоре бросили пить шоты, но сначала выпили "Корону", а затем белое вино и Сан-Пеллегрино. После часа ночи жители жилого комплекса перестали спускаться к бассейну и гидромассажной ванне, поэтому они решили попробовать гидромассажную ванну.

На террасе у бассейна было темно, ее освещали только несколько фонарей по краям тротуара, фонари для ступенек и огни парковки в нескольких десятках ярдов от отеля. И Дев, и Энни были в купальных халатах и несли пластиковые стаканчики с шардоне в спа. Горячий, сухой воздух пустыни быстро остывал после захода солнца, и дул легкий ветерок, так что сейчас было намного прохладнее. “Чувак, я весь день был на палящем солнце, но я готов принять горячую ванну”, - говорил Дев. Он включил пузырьковые насосы, поставил бокал с вином на бетонную палубу, сбросил халат, обнажив под ним черный купальник Nike, затем сел на край ванны и опустил ноги в воду, чтобы попробовать воду. “Идеально”, - сказал он. Он сделал глоток вина. “Я рад, что ты смог —”

Он остановился и сглотнул. Энни сняла позаимствованный халат— обнажив только свой праздничный костюм. Ее груди действительно были маленькими, но больше, чем казались под платьем, и невероятно упругими. Ее плечи и руки были не просто в хорошем тонусе — они были мускулистыми, как и мышцы живота и бедер, худыми, подтянутыми и с бороздками. Она внимательно наблюдала за ним, погружаясь в теплую пузырящуюся воду с уверенной, довольной улыбкой на лице.

“Я–я повесил купальник на дверную ручку для тебя”, - напомнил он ей.

“Я знаю. Я видел это. Спасибо тебе”, - сказала она. “Это было очень тактично с моей стороны. Ты не возражаешь, что я не использовал это, не так ли, Дэв?”

“Ты что, ребенок … Я имею в виду, нет, вовсе нет, каблуки.” Она откинулась назад, поставив локти на край ванны, так что ее груди соблазнительно скрывались за пузырьками на поверхности воды, и отпила вина. Теперь он чувствовал себя придурком в купальном костюме, поэтому, забравшись в горячую ванну, он снял его и положил на край ванны.

После нескольких долгих мгновений он прекратил попытки взглянуть на ее грудь и расслабился. Как всегда, его внимание переместилось к небу. Близлежащие здания и огни парковки заслоняли большую часть неба, но он все еще мог видеть несколько звезд, мерцающих над головой. “Наконец-то начинаю видеть летние созвездия”, - сказал он. “Это Вега, в созвездии Лиры. Вы можете просто начать видеть голову Скорпиона над зданием.”

“Должно быть, это что-то вроде навигатора, когда приходится изучать все звезды и созвездия”, - сказала Энни. “Когда я закончил навигационную школу, они все еще преподавали астронавигацию, ” сказал Дев, “ хотя вскоре после моего ухода ее прекратили. Они научили нас, как пользоваться секстантом, делать предварительный расчет — выяснять, какими должны быть положения звезд - снимать звезды, солнце и луну и прокладывать линию положения небесного тела, давления и скорости. Получите два хороших снимка звезды с небольшим пузырем и устойчивым автопилотом, добавьте к этому хороший перепад давления и точную линию воздушной скорости от хорошей системы передачи данных о воздухе, и хороший навигатор сможет определить ваше местоположение с точностью до пяти-десяти миль ”.

“От пяти до десяти миль? ” Воскликнула Энни.

“Я знаю — смешно, да?” Деверилл согласился. “В то время самая плохая инерциальная навигационная система могла удерживать вас в пределах мили или двух с обновлением каждые тридцать минут. В наши дни самые плохие INS позволяют добраться до вас за четверть мили с одним обновлением, а GPS может доставить нас за шесть футов. Но было довольно удивительно думать, что найс на протяжении всей истории вел войны за океанами, руководствуясь лишь звездой. Это утраченное искусство”.

“Покажи мне, на что ты смотришь”, - сказала Энни. Она взяла свой кубок с вином и подошла к нему, развернулась и села рядом с ним, затем прислонилась спиной к его груди. Это одновременно шокировало и порадовало его. Проклятые пузыри все еще скрывали ее грудь. Он положил левую руку ей на плечо и поперек шеи, сжимая ее правое плечо, и он мог чувствовать ее соски на своей руке. Звезды, Дев, крикнул он себе, подумай о звездах сейчас, о небесной навигации, предварительных расчетах, звездных таблицах, воздушных календарях …

“Итак, на что ты смотрел?” - пробормотала она. Ее голова была запрокинута к нему, затылок в воде, но она не смотрела на звезды.

“Я пытался посмотреть на тебя”, - тихо сказал он и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Электрический разряд пронзил его тело, физиологический ответ, который он изо всех сил пытался отвлечь, ожил, и он поцеловал ее глубже, сильнее. Она ответила на поцелуй, затем сняла его руку со своего плеча и положила себе на грудь. “Боже, Энни, ты такая сексуальная”. Она ничего не сказала, но ее правая рука скользнула вниз к его животу, затем к бедру, а затем к его полностью внимательному и ожидающему члену. Она погладила его пару раз. Он застонал от удовольствия ... А затем понял, что она остановилась. “Энни, пожалуйста...”

“Я не могу, Дэв”, - прошептала она. Она неохотно вывернулась из него, отодвинулась от него - не на другую сторону спа вне досягаемости, но определенно подальше от него - и откинула голову на край спа и закрыла лицо. “Мне жаль, Дев. Это не ты, поверь мне... Поверь мне ”.

“Тогда что это?” Но он знал ответ в ту же секунду, как задал вопрос: “Люгер. Ты влюблена в него или что-то в этом роде.”

“Или что-то в этом роде”, - сказала она. “Я хотел, но … Я не хочу, чтобы это превратилось в возмездие ”.

“Ты имеешь в виду, спать со мной только для того, чтобы отомстить Люгеру”.

Энни кивнула. “Мне жаль, Дев. Я имею в виду, ты великолепно выглядишь, и у тебя отличное тело, и у тебя красивые глаза, и задница. ...”

“Вау. Женщины действительно так говорят о парнях?”

“Только определенные парни”, - сказала она с улыбкой. Ему понравилась ее милая, честная улыбка. Он никогда раньше не думал о ней как о друге, только как о коллеге и, возможно, о будущих победах, но сейчас он разговаривал с ней как друг, и ему это нравилось. Он все еще хотел видеть ее под собой или сверху, но в этом больше не было острой необходимости.

“Так что за история у вас двоих?”

“Что тут рассказывать?” - ответила она. “Я влюбилась в него, я думала, что он влюбился в меня. Но у него есть его работа, и это практически вся его жизнь прямо сейчас ”.

“Ты сказал ‘прямо сейчас’, как будто на самом деле не веришь в это”. Она посмотрела на Дэва, злясь, что он сказал это - и злясь, что он был прав. “Послушай, Энни, если ты говоришь, что женщины говорят о мужчинах так, как, я знаю, мужчины говорят о женщинах, тогда мужчины и женщины больше похожи, чем отличаются, верно?” Энни ничего не сказала. “Итак, единственное, в чем ты можешь быть уверена, это в том, что ты не можешь изменить парня. Дэйв Люгер будет таким же до тех пор, пока он этого хочет, до тех пор, пока все, что он получает от работы, является более важным или приносящим больше удовольствия, чем то, что он получает от других людей. Это отстой, но так оно и есть ”.

“И что мне с этим делать?”

“Энни, все делают одно и то же”, - искренне сказал Деверилл. “Ты здесь, в этой горячей ванне, по той же причине, по которой полковник Люгер находится в лаборатории — потому что то, что ты здесь ищешь, то, что ты надеялся здесь найти, лучше, чем ждать в одиночестве в своей квартире человека, который, вероятно, никогда не придет”.

“Если я хочу быть здесь, то почему я чувствую себя так плохо из-за этого?”

“Потому что у тебя есть чувства”, - ответил он. “Ты заботишься о нем. Тебя волнует, что он может подумать. Но ты должен доверять себе. Доверяй своим чувствам ”. Он сделал паузу, задумчиво глядя на нее, затем тихо спросил: “Ты любишь его, не так ли?”

“Да”.

“Возможно, ты с ним не спала, но ты все равно его любишь”. Она собиралась сказать ему что-нибудь сердитое, но не смогла — потому что, черт возьми, он был прав. “Тогда, может быть, это настоящая вещь”, - продолжил он. “Может быть, ты чувствуешь вину, потому что на самом деле не хочешь быть здесь”.

“Тогда я должен следовать своим чувствам”.

“Абсолютно”. Она потерла глаза, затем спрятала их. Казалось, что ей было неловко сидеть там с ним, она боялась, что показывает, какой глупой и наивной она была. Он допил вино, затем потянулся за халатом, собираясь уходить. “Должны ли мы?”

“Да”. Но вместо того, чтобы уйти, Энни твердо положила руку ему на плечо, запрещая двигаться. Она придвинулась к нему вплотную, ее лицо было немного испуганным, но в то же время взволнованным, и она сунула руку под поверхность бурлящей воды и нашла его. Несмотря на их очень серьезную, совершенно несексуальную дискуссию, она мгновенно вернулась к жизни, как и подобает труппе, которой она была.

“Энни?”

“Ты сказал следовать моим инстинктам”, - сказала она. Она присела. склонившись над ним, все еще держа его, затем поцеловала его тепло, глубоко, когда она маневрировала на нем. “Я следую своим инстинктам. Это ... то ... где я хочу быть, прямо ... сейчас ”.

ДВА

Военно-воздушная база Неллис,

к северу от Лас-Вегаса, штат Невада

Несколько дней спустя

“Джи-сус , посмотри, как эти сосунки тащат задницы! ”

Казалось, что вся толпа из примерно двух тысяч зрителей сказала то же самое, когда два изящных самолета появились в поле зрения на последнем заходе на посадку на главную взлетно-посадочную полосу базы ВВС Неллис. Даже с расстояния в десять миль они были отчетливо видны. И все же, в отличие от большинства больших самолетов, таких как авиалайнеры или военно-транспортные реактивные самолеты, этот самолет, казалось, летел не медленнее обычного — фактически, как и сопровождавшие его истребители, он, казалось, летел действительно очень быстро.

Он использовал прозвище НАТО “Backfire”. Но в Республике Украина он был известен как “Speka”, что означает “жара”, и это идеально описывало Туполев-22М. Он выглядел как очень большой реактивный истребитель или маленький, компактный бомбардировщик, с длинным заостренным носом, изящными линиями, крыльями с изменяемой геометрией “качания” и двумя очень большими, очень шумными форсажными двигателями. Он нес широкий спектр вооружений, включая все авиационные вооружения Содружества Независимых Государств. Он имел вдвое меньшую грузоподъемность, чем бомбардировщик B-1, но гораздо большую скорость и дальность; и он был дозаправляемым в воздухе, что означало, что он мог атаковать цели в любой точке планеты в кратчайшие сроки при минимальной поддержке. Он был изящным, быстрым, мощным и даже сексуально выглядящим. Все эти факторы сделали бомбардировщик Backfire, возможно, одним из самых разрушительных штурмовиков в мире.

Было много причин для того, чтобы Украина не имела никакого отношения к "Бэкфайрам" или любой другой дорогостоящей системе наступательного оружия, если уж на то пошло. Украина, крупнейшая и наиболее густонаселенная бывшая советская республика, помимо России, имела один из самых маленьких показателей валового национального продукта в промышленно развитой Европе — каждая крупица ее промышленного производства была необходима для поддержания хрупкой существующей инфраструктуры и поддержания толики достойной жизни для своих граждан, и почти ничего не оставалось на экспорт, долгосрочное капитальное улучшение или ведение боевых действий. Несмотря на свое географическое и стратегическое значение, Украина тратила на оборону лишь малую часть того, что другие страны такого размера тратили на оборону, и было бы трудно поддерживать парк относительно высокотехнологичных самолетов.

После отделения от Содружества вся стратегическая позиция Украины также изменилась. Украина объявила себя “безъядерной” страной, изолировала себя от этнических и экономических потрясений, охвативших большую часть Восточной Европы и российские анклавы, и сопротивлялась присоединению к любому внешнему военному союзу. У Украины было мало внешних врагов, за исключением ее непрочных отношений со своей бывшей родительницей, Россией, поэтому сверхзвуковые ракеты дальнего действия "Бэкфайрз" считались не более чем бесполезной, опасной денежной ямой. На самом деле, множество стран, включая несколько стран Ближнего Востока, предложили за самолеты по одному миллиарду долларов КАЖДАЯ в твердой валюте. Таким образом, они были слишком дорогими для полетов, очевидно, не жизненно важными для безопасности Украины, и стоили миллиарды крайне необходимых наличных.

Но времена быстро изменились, и Украина обнаружила, что больше не может позволить себе жить в гордом одиночестве. Россия становилась все более реакционной и агрессивной по отношению к своим бывшим советским республикам, усиливая давление на своих соседей, чтобы те присоединились к новому Содружеству — в чем многие видели возрождение Советской империи — или пострадали от ее гнева. Когда Украина отказалась возобновить свое членство в Содружестве и в то же время подала заявку на вступление в Организацию Североатлантического договора, Россия взорвалась.

В 1995 году Россия организовала серию смертоносных нападений на военные базы в нескольких своих бывших республиках, включая Молдову, Литву и Украину. Россия назвала эти базы “предполагаемыми центрами подготовки террористов” и угрозами в адрес России и Содружества Независимых Государств, а также обвинила их бывшие республики в преследовании этнических русских. Атаки русских были быстрыми и разрушительными. Только когда Россия атаковала военные корабли НАТО в Черном море, кто-то попытался противостоять российской военной машине. Ребекка Фернесс, в то время первая женщина-боевой пилот в ВВС Соединенных Штатов, и ее крошечное подразделение резерва ВВС из Платтсбурга, штат Нью-Йорк, совершили серию высокоточных налетов вглубь России, которые помогли остановить конфликт, прежде чем он перерос во всеобщую восточноевропейскую термоядерную войну. Патрик Макланахан, летавший на оригинальном EB-52 Megafortress, сделал то же самое, защищая Литву от нападений соседних Беларуси и России.

Уже опустошенная медленной экономикой, отсутствием иностранных инвестиций и общим недоверием к своему реформистскому правительству, Россия, наконец, на несколько лет воздержалась от любых новых военных вылазок. Он был совершенно неспособен повлиять на события, касающиеся бывших близких друзей - Ирака, Сербии и Северной Кореи. Россия, территория которой занимала почти половину часовых поясов земного шара и чьи природные ресурсы не имели себе равных ни в одной стране мира, быстро становилась третьеразрядной державой.

Возвышение националистических, неокоммунистических лидеров, таких как Валентин Сенков, изменило все это. Россия восстановила свое влияние в решении судьбы Боснии, Сербии и Косово, и она использовала значительную военную силу, чтобы подчинить отколовшуюся Чеченскую республику. Украина, из-за своего доминирующего положения на Черном море, многочисленного русского населения и из-за того, что она не была должным образом приведена в порядок во время конфликта 1995 года, явно считала себя следующей в очереди, если она откажется следовать российской линии.

Ответ Украины: перестаньте вести себя как мишень и начните быть настоящей европейской державой и членом мирового сообщества. Он запустил программу призыва — каждый ученик средней школы проходил десять недель базовой военной подготовки в качестве условия окончания школы, и каждый трудоспособный человек должен был принадлежать к резервному подразделению до сорока лет — и увеличил расходы на оборону в десять раз. Украина усилила свой Черноморский флот, начала обучать свои сухопутные войска, используя немецкую, турецкую и американскую доктрины вместо российской, и перестроила свои военно—воздушные силы, включая возобновление использования парка ТУ-22М . После конфликта 1995 года с Россией двенадцать из уцелевших двадцати одного бомбардировщика "Бэкфайр" были возвращены в строй.

Наиболее важное изменение: повышенная интеграция со структурой военного командования и доктриной НАТО. Полная интеграция заняла бы много лет, но начало этого важного шага в продвижении НАТО в Азию происходило уже сейчас. Два сверхзвуковых бомбардировщика с поворотным крылом находились на военно-воздушной базе Неллис в южной части штата Невада, участвуя в совместных учениях НАТО по воздушному бою, проводимых под эгидой ВВС США. Это были самые мощные, самые ожидаемые боевые самолеты бывшего Советского Союза, когда-либо поступавшие в Америку.

“Как насчет того, чтобы немного повеселиться, ребята?” Спросила капитан Энни Дьюи. Тридцатипятилетняя брюнетка, командир самолета B-1B из Одиннадцатой бомбардировочной эскадрильи Национальной гвардии ВВС штата Невада, сидела на правом сиденье сверхзвукового бомбардировщика Туполев-22М. Согласно правилам Соединенных Штатов, военный пилот США должен был находиться на борту каждого боевого самолета с несколькими членами экипажа, совершающего посадку на действующей военной авиабазе. Беспосадочный перелет из Украины в Лас-Вегас занял всего девять часов, включая две дозаправки в воздухе.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил генерал-полковник Роман Смолий, командир экипажа. Со своей квадратной челюстью, серой плоской макушкой, пронзительными голубыми глазами, квадратным носом и широкими плечами, сужающимися к тонким лодыжкам, Роман Смолий выглядел так, словно его сняли для голливудского фильма. Смолий был начальником штаба воздушных сил Украины. До конфликта с Россией Украина располагала силами в двести межконтинентальных бомбардировщиков, равных Соединенным Штатам, смесью турбовинтовых бомбардировщиков Ту-95 Bear, Ту-22 Blinders и сверхзвуковых бомбардировщиков Ту-160 Blackjack, наряду с Ту-22М Backfires. После войны их осталось всего пятьдесят. Задачей генерала Смолия было решить, должны ли у Украины вообще быть бомбардировщики дальнего действия, и это означало научиться применять их в бою. “Ничего скучного, я так понимаю?”

“Как хорошо вы меня уже знаете, генерал”, - сказала Энни. Она коротко переговорила по радио, получила разрешение, которое искала, затем сказала: “Сопровождающие, вы можете отправляться. Увидимся на земле ”. Два истребителя ПВО F-16C Falcon, которые сопровождали большие российские бомбардировщики в их полете через Соединенные Штаты, взмахнули крыльями и отделились. “Ладно, генерал, разовая выгодная сделка — все воздушное пространство в радиусе тридцати миль от Неллиса, включая Лас-Вегас, в вашем распоряжении. Покажите нам, на что способны эти малыши ”.

Генерал Смолий расплылся в широкой улыбке, затем потянулся через центральную консоль, взял руку Энни и поцеловал ее. “Благодарю вас, капитан”. Он закрепил свою кислородную маску с возбужденным ЩЕЛЧКОМ! и крепко взялся за ручку управления. “Также приемно, Лас-Вегас”, - сказал он. “Рад с вами познакомиться”. Затем он выжал дроссели до полной боевой мощности и откинул крылья назад, насколько это было возможно. Он начал крутой левый разворот обратно в сторону Лас-Вегаса, его ведомый находился в плотном строю "кончиков пальцев". Строю не потребовалось много времени, чтобы пролететь над Полосой. Они опустились всего на тысячу футов над уровнем земли. Они сделали два разворота по три шестьдесят над центром города, используя стратосферную башню в качестве точки орбиты.

После второго витка, просто чтобы убедиться, что за происходящим наблюдает как можно больше людей, Смолий крикнул: “Дви, дрова, тап!” и он включил форсаж на полную мощность. Два Ту-22М легко преодолели звуковой барьер, оглушив весь центр Лас-Вегаса. Затем он нацелился прямо на базу ВВС Неллис. Все еще двигаясь со скоростью, значительно превышающей скорость звука, оба тяжелых бомбардировщика пролетели по взлетно-посадочной полосе всего в двухстах футах над землей, создавая двойной петушиный хвост от сверхзвуковой ударной волны, которую можно было увидеть за двадцать миль.

На северном конце взлетно-посадочной полосы Смолий снова переключил дроссели на боевую мощность, резко развернул свой бомбардировщик на девяносто градусов вправо и развернул крылья вперед, быстро снижая скорость большого бомбардировщика ниже звукового барьера. К тому времени, когда они развернулись с подветренной стороны, они были на идеальной высоте и скорости для захода на посадку, и Смолий и Дьюи начали настраивать бомбардировщик для захода на посадку сверху. Второй Ту-22М отставал от него ровно на тридцать секунд.

“Это было потрясающе, генерал!” - Крикнула Энни, после того как она дважды проверила, что шасси выпущено и зафиксировано. “Совершенно потрясающий!”

“Спасибо вам, юная леди”, - сказал Смолий. “Мне действительно нравится наблюдать за молодыми возбужденными женщинами”. Он кивнул ей, затем сказал: “Самолет ваш, капитан”. Удивленная, но взволнованная, она положила руки на рычаги управления, и Смолий похлопал ее по плечу, чтобы сказать, что самолет у нее. “Заставь нас гордиться”.

Она сделала. Энни Дьюи совершила идеальное приземление на главной взлетно-посадочной полосе Nellis и подрулила к месту парковки, аплодисменты огромной толпы были слышны даже сквозь рев работающих на холостом ходу двигателей. Когда оба самолета частично отвели крылья назад и одновременно заглушили двигатели, аплодисменты сменились, а затем легко перекрыли шум двигателей. После того, как экипаж вышел из своего самолета, генерал Смолий поднял крики и аплодисменты на еще большую высоту, когда он подошел к концу красной ковровой дорожки, расстеленной для него на летном поле, и поцеловал землю. Приветствия, объятия, рукопожатия и похлопывания по плечам продолжались долгое время. Генерал Смолий приветствовал командующего Центром воздушной войны генерал-майора Лэнса “Лазер” Питерсона и большинство других участников приема как давно потерянных братьев.

Члены экипажа украинского бомбардировщика также встретились с другими иностранными летчиками, в том числе с командующим ВВС Турции генерал-майором Эрдалом Сивареком, который ранее в тот же день прибыл на нескольких своих самолетах и двух транспортных реактивных самолетах с оборудованием и запасными частями. Большие бомбардировщики Backfire были припаркованы прямо напротив турецких F-16, и разница в размерах была поразительной. Разница в размерах передалась двум командирам — украинский генерал был почти на полтора фута выше турка. Встреча между двумя командирами была сердечной, но ледяной; генерал Смолий не приберег для турецкого офицера такого же веселого дружелюбия, как для его американских хозяев.

“Генерал Сиварек, мерхаба”, - произнес голос позади Сиварека после окончания схватки. “Gunaydin. Назильсинизм? ” Это была Ребекка Фернесс, недавно получившая звание полного полковника, командир Одиннадцатой бомбардировочной эскадрильи Национальной гвардии ВВС Невады, базирующейся на испытательном полигоне Тонопа к северо-западу от Лас-Вегаса. “Вы помните меня, генерал?”

Турецкому офицеру потребовалось всего мгновение, чтобы узнать ее, и его лицо, которое было темным от угрюмости, значительно просветлело. “Майор ... Нет, полковник Ребекка!” Воскликнул Сиварек. “Siz nasilsiniz?Я рад, что с тобой все в порядке ”.

“Это было давно”, - сказала Ребекка. “Приятно видеть тебя, но это время, которое я предпочел бы забыть”.

Ребекка была командиром 111-й бомбардировочной эскадрильи Национальной гвардии ВВС Невады, единственного подразделения в Соединенных Штатах, летавшего на воздушном линкоре EB-1C. Пока их новая база не была построена в Баттл-Маунтин, штат Невада, ее небольшое подразделение из шести бомбардировщиков EB-1C временно размещалось на испытательном полигоне Тонопа, или TTR, в западной части штата Невада, внутри комплекса Nellis range.

Она впервые встретила Сиварека всего несколькими годами ранее, во время российско-украинского конфликта, когда помешанный на власти российский президент пытался силой воссоединить части старого Советского Союза. Русские использовали предлог о том, что российские граждане подвергаются насилию со стороны правительств бывших республик, чтобы отправить российскую армию для повторной оккупации республики. Когда Украина оказала более ожесточенное, чем ожидалось, сопротивление, Россия ответила применением тактического ядерного оружия. Соединенные Штаты, опасаясь перерастания конфликта в тотальную ядерную войну, направили в Турцию всего несколько тактических авиационных подразделений, в том числе резервное подразделение ВВС из Платтсбурга, штат Нью-Йорк - старое подразделение Ребекки Фернесс, летающее на бомбардировщике RF-111G "Вампир", первой версии летающего линкора Ребекки EB-1C "Мегафортресс".

Хотя подразделение Ребекки хорошо зарекомендовало себя в нескольких стычках с русскими, общее ощущение было таким, что НАТО и Соединенные Штаты подвели своих турецких союзников. Несколько баз в Турции и несколько военных кораблей были уничтожены российскими атаками, однако Соединенные Штаты отказались направить значительные силы против России. Только героизм крошечного подразделения Ребекки и отчаянная храбрость того, что осталось от украинских военно-воздушных сил, предотвратили полномасштабную войну - и спасли Турцию.

“Это действительно маленький мир. Я рад, что вы не отставали от своего турецкого. Агзина сиглик!Здоровья твоим устам”.

“Тесеккур эдетим, эфендим”, - ответила Ребекка, слегка поклонившись ему. “Biraz konusuyorum . И это, пожалуй, все, что я помню ”.

Сиварек одобрительно хлопнул в ладоши. “Итак, к какому подразделению ты принадлежишь?”

“Я из Национальной гвардии ВВС Невады”, - ответила Ребекка. Сиварек с немалым интересом отметил, что Ребекка не вдавалась ни в какие подробности. “Мы участвуем в некоторых учениях с вашей эскадрильей и украинцами”.

“Очень хорошо. Я заметил, что ваши ВВС больше не летают на RF-111. Я был бы рад шансу попробовать свои силы в них.” Он кивнул в сторону бомбардировщика "Туполев-22М Бэкфайр". “Эти киты не будут для нас проблемой”.

“У них могут быть для тебя какие-нибудь сюрпризы”.

“Мы сталкивались с ними раньше, над Черным морем во время тренировочных полетов и патрулирования”, - сказал Сиварек. “Украинцы, похоже, не уверены в том, что нужно использовать их на полную катушку. Я полагаю, это понятно. Но я надеюсь, что НАТО не слишком на них рассчитывает”.

“Может быть, мы сможем помочь им улучшить их тактику”.

Сиварек кивнул, его лицо снова потемнело, губы сжались от разочарования. “Твои новые друзья в Восточной Европе, я полагаю”, - сказал он. “Турция приезжает сюда на учения "Красный флаг" и другие учения более двадцати лет, но, похоже, Соединенные Штаты проявляют мало уважения к делам в нашем регионе. Но когда Украина хочет поиграть в воинов НАТО, мир сбегается ”.

“Я думаю, это не совсем точно”, - сказала Ребекка. Но она знала, что он был, по крайней мере, частично прав. Во время российско-украинского конфликта Турция понесла огромные человеческие потери и утратила имущество, но впоследствии отношения между Турцией и Западом в основном вернулись к тому, какими они были, как будто конфликта вообще никогда не было. Вместо того, чтобы броситься помогать Турции модернизировать ее вооруженные силы, самый восточный союзник НАТО был предоставлен самому себе для восстановления и перевооружения, не более чем при обычном уровне поддержки и сотрудничества со стороны Соединенных Штатов или НАТО.

“Вы лояльный американский офицер”, - сказал Сиварек с улыбкой. “Я бы очень хотел, чтобы вы остались в моей стране со своими невероятными истребителями-бомбардировщиками RF-111 после конфликта”.

“Я этого не знал”.

“RF-111, Вампир, по-моему, вы его назвали, был бы идеальным для обороны Турции”, - объяснил Сиварек. “Одиночный самолет с возможностями разведки, противодействия, непосредственной авиационной поддержки, интенсивного бомбометания, противокорабельной и радиоэлектронной борьбы? Нам бы очень хотелось иметь две эскадрильи. К сожалению, вы продали их все в Австралию. Это был черный день для Турции ”.

“Кто-то сказал бы, что это был светлый день для курдов и греков”.

“Мы не находимся в состоянии войны с Грецией и никогда не будем”, - сказал Сиварек. “Все стороны понимают, что мы должны найти мирное урегулирование кипрского вопроса. Но курды - это совсем другая песня. Они мясники, террористы, анархисты и отродья сатаны”.

“Вид F-111, бомбящих курдские деревни, вызвал бы отвращение у большинства американцев”, - отметила Ребекка. “Я понимаю, что СМИ рисуют иную картину, чем вам хотелось бы - их изображают как угнетенных людей, преследуемых фундаменталистскими мусульманскими правительствами, которым отказано в родине как в Ираке, так и в Турции. Правительство всегда будет рассматриваться как угнетатель, а курды - как героические беженцы, подобные евреям. Их трудности будут рассматриваться как борьба верующих против тирании ”.

“Ачи патликани кираги кальмаз — никчемные не терпят трудностей”, - сказал Сиварек. “Итак, Турция, союзник по НАТО, презираема Западом. Украина однажды нацелила ядерное оружие на вашу страну., Иран однажды пытался потопить американский авианосец и организовал бесчисленные террористические атаки против американских интересов, но вы добиваетесь их благосклонности сейчас, чтобы импортировать их нефть и уравновесить возрождающуюся российскую гегемонию. Турция сотрудничала с Америкой в течение тридцати лет, стоя на передовой линии обороны против России, однако нас фактически игнорируют. Что Турция должна сказать об этой американской внешней политике?”

“Старая поговорка гласит: если вам не нравится американская внешняя политика, подождите несколько дней — все изменится”, - сказала Ребекка.

“Ах да — ваш новый американский президент, президент-хиппи Джефферсона”, - сказал Сиварек с веселой, слегка насмешливой улыбкой. “Я думаю, он развалит НАТО. Это оставит Турцию в полном одиночестве перед лицом русских. Очень неудачно. Что ты будешь делать потом? Вернетесь ли вы тогда и поможете ли защитить мою страну, полковник Ребекка? Или вместо этого ты придешь на помощь своим новым украинским друзьям?”

“Я не думаю, что президент когда-либо на самом деле покинет НАТО или развалит его”, - сказала Ребекка. “Это было бы не в наших интересах. Но я бы очень хотел поговорить с вами о вашей стране и ваших потребностях в обороне ”.

“О?” Сиварек улыбнулся своей смуглой, дерзкой улыбкой. “Вы так и не упомянули, в каком подразделении вы служите, полковник Ребекка”.

“Нет, я этого не делал”, - сказал Фернесс с хитрой улыбкой. Она протянула руку, и он тепло пожал ее. “Gidelim , General.”

В то же самое время, когда Энни Дьюи вышла из кабины экипажа ведущего бомбардировщика, ее встретил полковник Дэвид Люгер, и она радостно бросилась в его объятия. “О, Боже, Дэвид, ” выдохнула она, “ так приятно тебя видеть”.

Люгер пробормотал ей “С возвращением”, но она сразу поняла, что его внимание было обращено в другое место. Когда она посмотрела на него после их объятий, она увидела, что он с почти отсутствующим выражением лица смотрит на бомбардировщик "Туполев-22М Бэкфайр". “Привет, Дэвид”, - сказала она, изучая его лицо с растущим беспокойством. “Все в порядке?”

“Конечно... конечно...” Но не все было в порядке. Ей показалось, что она почувствовала, как похолодели его руки, и она могла поклясться, что его лицо стало бледнее.

“Ты видел что-то из этого раньше, не так ли?” - спросила она. “Я думал, ты знаешь все, что нужно знать о каждом военном самолете в известной галактике”.

“Да ... Да, я все знаю о ‘Спеке’.”

“Спека? Что это?”

“Эй! Мой второй пилот! Энни!” - услышали они позади себя. Это был генерал Роман Смолий. “Эй ты, я не знал, что ты положила глаз на какого-то другого мужчину, кроме меня! Кто этот узурпатор, осмеливающийся соперничать со мной за твою привязанность?”

Дэвид Люгер повернулся - и посмотрел в лицо Ада.

“Генерал, это мой хороший друг, полковник ...” Но представление Энни было прервано, когда Люгер внезапно повернулся и быстро зашагал прочь. “Дэвид!” - крикнула она ему вслед. Но он быстро затерялся в толпе, которая пришла посмотреть на большие украинские бомбардировщики вблизи.

Энни снова повернулась к Смолию. “Мне очень жаль, генерал. Я не знаю, что … “Но когда она посмотрела на крупного украинского пилота, он уставился на то место, где только что стоял Люгер, со странным выражением на лице. “Генерал Смолий? Что случилось?”

“Ничего, Харни”, - рассеянно ответил он, используя для нее свое ласкательное прозвище “Красавица”. “Это ничто. Я думал, что видел ... Но это невозможно ”. Он стряхнул с себя образ, взял руку Энни и поцеловал ее. “Он особенный для тебя, нет?”

“Да, он особенный для меня”.

“Рад за тебя”, - сказал Смолий. “Очень хорошо. Позаботься о нем ”. Энни пыталась, но не смогла прочитать в глазах большого генерала ничего другого, что дало бы ей ключ к пониманию происходящего.

* * *

Несколько часов спустя, после приветственных торжеств и кратких встреч с командующим Центром воздушной войны и командиром крыла, украинского и турецкого командиров сопроводили в их каюты, а генерал Петерсон прошел в свою защищенную комнату боевого штаба внутри командного пункта базы. Там их ждали два офицера. “Ну, хорошо, значит, они время от времени выпускают тебя из песочницы, а, Землеройщик?” сказал он одному из ожидавших его мужчин.

“Только в особых случаях, Лазер”, - с улыбкой ответил генерал-лейтенант Террилл Самсон, командующий Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений. Большой чернокожий генерал с тремя звездами протянул Питерсону огромную руку. “Ты помнишь моего заместителя, Патрика Макланахана?”

“Конечно, хочу”, - сказал Питерсон, пожимая руку Макланахану. “Эта работа в Пятьдесят седьмом крыле все еще твоя, если ты попросишь, Мук. Даже если ты рвотный бомбист, ты все равно лучше всех подходишь для этой работы. Добавь свое имя в список, и ты на конвейере. Я возьму трубку и выделю для тебя место в колледже воздушной войны прямо сейчас. Просто скажи слово.”

“Спасибо, генерал”, - сказал Патрик, - “но сейчас я очень хорош”. В свои сорок с небольшим, крепко сложенный и непритязательный, с медленно, но верно седеющими светлыми волосами, Макланахан больше подходил на роль полицейского или школьного тренера по борьбе, но на самом деле он провел большую часть своей профессиональной жизни, проектируя и испытывая экзотические высокотехнологичные боевые самолеты для ВВС США. Он никогда по-настоящему не стремился стать командиром крыла. Чего он действительно хотел, так это того, что он только что получил — признания его талантов от начальства. Больше, чем что-либо другое, это сделало его карьеру завершенной.

“Держу пари, что так и есть”, - сказал Питерсон, улыбаясь и подмигивая Самсону. Он пригласил этих двоих сесть, затем предложил им сигары. “Черт возьми, в наши дни мы не используем комнату боевого персонала ни для чего, кроме тех случаев, когда вы, шутники из Страны Грез, возвращаетесь в реальный мир, - сказал он, - поэтому я превратил ее обратно в комнату для некурящих. Я знаю, что это не вяжется с запретом на курение в ВВС, но какого черта.” При этих словах и Самсон, и Макланахан загорелись. “Так ты хочешь взглянуть на Ответный удар, да? Вы, ребята, собираетесь начать летать на них там, в Стране Грез, прямо сейчас?”

“Возможно”, - ответил Самсон. “Возможно, довольно скоро они станут единственными межконтинентальными бомбардировщиками дальнего действия в НАТО”.

“О чем ты говоришь, Земля—?” Питерсон остановился, его челюсть отвисла, и из нее вырвалась струйка дыма. “Святое дерьмо. Слухи правдивы?Соединенные Штаты выйдут из НАТО? Покинуть Европу?” Самсон кивнул. “У тебя есть подробности?”

“Не многим я могу поделиться с тобой прямо сейчас”, - ответил Самсон. “Американские подразделения будут покидать европейские базы на истощение, что означает, что подразделения будут медленно сокращаться с течением времени, пока они не станут неэффективными для выполнения миссий, после чего они закроются. Несколько подразделений, особенно тех, которые задействованы в выполнении договорных обязательств, будут заменены резервными подразделениями и подразделениями Национальной гвардии, пока договоры не будут пересмотрены ”.

“Это невероятно!” Генерал Питерсон закричал. “Соединенные Штаты просто уйдут из Европы? Проигнорировать шестьдесят лет партнерства в поддержании мира и просто вернуться домой? ”

“Боюсь, что так”, - сказал Самсон. “На рассмотрении Конгресса уже находятся законопроекты, санкционирующие наш выход из НАТО, но президент сказал, что прекратит несущественное финансирование зарубежных подразделений. Когда у них кончатся деньги и они не смогут выполнить свои миссии, они вернутся в Штаты. Финансирование самой НАТО сократится в течение пяти лет”.

“Вау” - это все, что смог сказать Петерсон. Он покачал головой. “Что насчет других слухов? Армия...?”

“Руби и жги”, - сказал Самсон.

“Нет войск, размещенных за границей?”

“Как насчет отсутствия боевых подразделений действующей армии ... где угодно”, - сказал Самсон. “Нет . Единственной действующей армией будут административные подразделения, служба поддержки, исследования, обучение и специальные операции. Остальные будут только армейским резервом и Национальной гвардией, без зарубежных баз на территории, не принадлежащей США. Если стране нужна армия, президенту придется обратиться к Конгрессу с просьбой об этом, а Конгрессу придется выделить деньги. Единственными передовыми пехотными подразделениями будут экспедиционные силы Корпуса морской пехоты, несущие службу на плаву, а также силы охраны и резерва в дни тренировок ”.

“Боже мой. Что курит Торн? Он сумасшедший? Американский народ восстанет против него. Европа созреет для сбора урожая ”.

“Это еще предстоит выяснить”, - сказал Самсон. “В любом случае, мы начинаем готовиться к более дальним миссиям. Мы собираемся начать видеть намного больше иностранных военно-воздушных сил здесь, в Неллисе, на тренировках с нашими ребятами, потому что теперь они должны нести ответственность за защиту своих собственных территорий не только в качестве передовой силы, но и как силы поддержки, пока США не подготовятся и не развернут резервы. HAWC интересуется тактическими и стратегическими бомбардировщиками, и прямо сейчас это "Бэкфайры" и любые другие силы, которые могут нести боевое оружие. Мы хотим посмотреть, как Украина противостоит турецким военно-воздушным силам.”

“Судя по личным отношениям Смолия и Сиварека, я бы сказал, что в ближайшие несколько недель нас ждут бурные времена на полигонах”, - сказал Питерсон. Он мгновение изучал Самсона поверх своей сигары, затем повернулся к Патрику и спросил: “Ты собираешься играть вместе с ними? Принеси туда какие-нибудь из своих сверхсекретных игрушек? Немного смешаешься с ними?”

“О каких сверхсекретных игрушках вы говорите, сэр?” - Спросил Патрик, затем скрыл свою улыбку облаком ароматного сигарного дыма.

“Ах, не надо мне эту чушь с промытыми мозгами, Мук”, - сказал Питерсон со смехом. “Все, о чем я прошу, это, если вы хотите играть на моих полигонах, как можно подробнее проинформируйте команды о параметрах производительности всего, что вы будете им противопоставлять. Вам не нужно выдавать никаких секретов — просто предупредите, чтобы никто не пострадал. Это все еще тренировочная среда. Я не хочу, чтобы эти парни думали, что мы преследуем их по небу с помощью НЛО или чего-то в этом роде ”.

“Договорились”, - сказал Патрик.

Питерсон снова покачал головой, затем глубоко затянулся своей сигарой. “Никакой армии. Теперь тараканы наверняка захватят кухню ” .

* * *

Позже тем вечером несколько офицеров службы безопасности Неллис сопроводили двух офицеров ВВС США в изолированную зону облицовки на восточной стороне военно-воздушной базы Неллис, подальше от главной парковки, где были припаркованы два украинских бомбардировщика Ту-22М "Бэкфайр". Рядом с одним из бомбардировщиков уже находился генерал Роман Смолий. Он нетерпеливо попыхивал сигарой, когда двое офицеров приблизились.

“Привет, Харни!Прекрасная леди-капитан!” - поприветствовал Смолий Энни Дьюи. “Я не ожидал тебя сегодня вечером — я ожидал, что ты будешь танцевать всю ночь с моими мужчинами. Я рассказал им все о тебе и твоих нежных, талантливых руках ”.

Энни Дьюи подошла к Смолию, и она и офицер, который был с ней, отдали честь. Смолий ответил на приветствие окурком своей сигары. “Уже слишком поздно, и я слишком расслаблен для протоколов”, - сказал он. Он переключил свое внимание на другого офицера и сказал: “Если вы не возражаете, полковник, я хочу быть со своими людьми сегодня вечером. Это был долгий день.”

Полковник Дэвид Люгер ничего не сказал, но посмотрел на Смолия, затем на большой бомбардировщик "Туполев-22М Бэкфайр" позади него. “Это не займет много времени, генерал. Я обещаю ”.

“Хорошо, хорошо”, - сказал Смолий. Он внимательно изучал Люгера мгновение, его глаза сузились, затем он посмотрел искоса, как будто пытаясь воскресить в памяти какие-то давно забытые образы. Он снова посмотрел на Люгера, открыл рот, закрыл его. Люгер оглянулся на него, затем снял свою гарнизонную фуражку. Смолий сглотнул, его рот и глаза широко открылись от удивления, и он выдохнул: “Иди к йобанай матири...”

“Да, генерал”, - ответил Люгер на обычном, удивительно беглом русском. “Добрый вечер с зассалом йиму мазги”.

Энни Дьюи удивленно повернулась к Дэвиду. “Я не знал, что ты говоришь по—русски ...”

“Озеров”, - выдохнул Смолий. “Иван Озеров. Ты здесь?Здесь, в Америке? В американской военной форме? Дэвид Люгер тяжело сглотнул. Он не слышал этого имени годами — но это было его, все верно.

Люгер был пятнадцатилетним ветераном ВВС из Амарилло, штат Техас. Его опыт работы в области авиационной инженерии и вычислительной техники, системного проектирования и разработки передовых систем, наряду с годами работы штурманом-бомбардиром бомбардировщика B-52, сделали его одним из самых востребованных руководителей авиационных проектов в мире. Если бы Дейв Люгер был гражданским лицом, он, несомненно, был бы вице-президентом Boeing или Raytheon, или заместителем министра обороны в Пентагоне ... и если бы не инцидент с "Краснохвостым ястребом", он мог бы возглавлять лабораторию ВВС.

Но в 1988 году, после секретного бомбардировочного налета B-52, организованного Центром высокотехнологичного аэрокосмического оружия на наземный лазерный комплекс в Советском Союзе, Люгер был оставлен умирать на заснеженной взлетно-посадочной полосе в Сибири, затем схвачен и ему промыли мозги, пока он выздоравливал под присмотром КГБ. В течение пяти лет он был вынужден использовать свой инженерный талант для создания следующего поколения советских бомбардировщиков дальнего действия.

Для военного и разведывательного сообщества США Дэвид Люгер был предателем. ЦРУ считало, что он был не более чем самоволкой бомбардира ВВС США B-52, который дезертировал и присоединился к другой стороне. Уровень безопасности в аэрокосмическом центре высоких технологий был настолько высок, что никто, даже ЦРУ, не знал, что Люгер участвовал в налете EB-52 Old Dog на лазерный объект в Кавазне или что он был оставлен на сибирской авиабазе в Анадыре и считался погибшим; легенда прикрытия, разработанная предыдущим директором HAWC, Генерал Брэд Эллиот заявил, что Люгер погиб в результате крушения сверхсекретного экспериментального самолета. ЦРУ знало, что Люгер находился в Советском Союзе, и предположило, что он дезертировал. Все, что они действительно знали, это то, что высокоинтеллектуальный выпускник Военно-воздушной академии, гражданин США, член экипажа B-52 и член сверхсекретной исследовательской группы по оружию с ученой степенью и сверхсекретным допуском к секретной информации целое поколение продвигал передовые российские технологии бомбардировок дальнего радиуса действия.

Он был обнаружен и спасен Патриком Макланаханом и специальной объединенной оперативной группой Агентства разведывательной поддержки ВВС и Корпуса морской пехоты под названием "Сумасбродный фокусник" как раз перед тем, как ЦРУ собиралось осуществить планы по его уничтожению, в то же время предотвратив определенную тотальную войну между новыми независимыми государствами Балтии и возрождающимся военным правительством советского образца в России. Потребовалось еще пять лет, чтобы перепрограммировать, реабилитировать и вернуть Люгера к его жизни американского летчика и опытного аэрокосмического инженера.

Он вернулся, полностью реинтегрировавшись в сверхсекретный мир военно-воздушной базы Эллиот, Грум-Лейк, штат Невада, где располагался Центр высокотехнологичного аэрокосмического оружия. Он получил повышение до полного полковника после многих лет самоотверженной работы, как в личной, так и в профессиональной жизни, и успешно сумел изгнать годы пыток из своего сознания. Но теперь, с прибытием бомбардировщика "Туполев-22М Бэкфайр" и его командира Романа Смолия, ужасные ужасы вернулись …

... потому что Роман Смолий, тогда молодой пилот бомбардировщика советских ВВС, приписанный к Научно-исследовательскому и технологическому институту Физикуса в Вильнюсе, Литва, был одним из главных мучителей Люгера.

“Озеров? Кто такой Озеров?” Спросила Энни. “Дэйв, что происходит?”

“Это не Иван Озеров, генерал, это Дэвид Люгер”, - сказал он, игнорируя Энни, позволяя своим глазам сердито сверлить Смолия. “Я никогда не был Иваном Озеровым. Озерова изобрел офицер КГБ-садист из ”Физикоус", который мучил меня пять гребаных лет " .

“Я–я не знал!” Смолий запнулся. “Я не знал, что ты американец”.

“Ты думал, что я какой-то яйцеголовый тупица-гений, посланный на Физикоус, чтобы попытаться научить тебя управлять советским военным самолетом”, - сказал Дэвид. “Ты использовал любую возможность, чтобы сделать мою жизнь невыносимой, просто чтобы ты мог быть напыщенным пилотом-отличником”.

“Дэйв, давай выбираться отсюда”, - сказала Энни, и дрожь страха пробежала вверх и вниз по ее позвоночнику. “Ты действительно пугаешь меня”.

“Зачем вы это делаете, полковник?” - Спросил Смолий, теперь умоляюще. “Почему ты преследуешь меня сейчас? Все изменилось. Физикоус больше не существует. Советских военно-воздушных сил больше не существует. Ты здесь, в своей собственной стране —”

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что это был я, генерал”, - едко сказал Люгер. “Я хотел, чтобы ты знал, что я никогда не забуду, что ты и другие ублюдки из Физикуса сделали со мной”.

“Но я не знал —”

“Насколько вы знали, я был русским аэрокосмическим инженером”, - сказал Дэвид. “Но я был слабее тебя, ослабел от наркотиков, пыток и дерьмового контроля над разумом, которому они подвергали меня так долго. Я был одним из вас , насколько вы знали, и вы все еще обсираете меня!” Он шагнул к большому украинскому офицеру и сказал: “Я никогда не прощу и никогда не забуду, Смолий, ты садистский ублюдок. Теперь ты на моей родине”.

Он развернулся на каблуках и ушел. Энни посмотрела на Смолия в полном замешательстве, затем побежала за Люгером. “Дэвид, подожди”.

“Я ухожу отсюда, Энни”.

“Что происходит? Откуда ты его знаешь? Физикоус? Литва? Как ты мог знать его по старому советскому исследовательскому центру?”

Они вернулись в штабной вагон. Люгер долгое время ничего не говорил, пока они не оказались за главными воротами Неллиса. “Энни … Энни, я был на Физикусе. Много лет назад. Я... Господи, я не могу тебе сказать.”

“Не можешь мне сказать? Вы были в сверхсекретном советском исследовательском центре, и вы не можете сказать мне, как или почему?” Недоверчиво спросила Энни. “Дэвид, ты не можешь хранить такой секрет между нами. Очевидно, что это что-то глубоко личное, обидное, даже ... даже...”

“Психологический‘? Эмоциональный?” Сказал Дэвид. “Энни, это гораздо глубже, чем это, намного глубже. Но я пока не могу тебе сказать. Прости, что я взял тебя с собой.”

“Ты взял меня с собой, потому что у нас общие интересы, Дэйв”, - сказала она. “Мы вместе. Это больше не ты и я, это мы . Ты позвал меня с собой, потому что думал, что нуждаешься в моей поддержке. Я здесь ради тебя. Скажи мне, что я могу для тебя сделать. Впусти меня.” Она сделала паузу, затем спросила: “Это имеет отношение к мемориалу Мегафортресс в ангаре для секретных самолетов?" Миссия Кавазня? Эти карты, ваша летная куртка с пятнами крови на ней, история, которую нам рассказал генерал Макланахан?”

“Я не могу, Энни”, - это было все, что Люгер смог сказать. “Я … Прости, но я не могу.”

“Не можешь... или не будешь?”

У него не было ответа, не было больше слов для нее до конца вечера. Он молчал, провожая ее до двери ее квартиры, затем, когда она поцеловала его в щеку и сжала его руку на прощание.

Аэрокосмический центр Metyor, штаб-квартира IIG,

Воздушный бас Жуковского, Москва, Российская Федерация

На следующее утро

“Спасибо, что пришли, товарищ Казаков”, - сказал Петр Фурсенко, протягивая руку в знак приветствия. “Добро пожаловать в ваше заведение”. Павел Казаков прибыл на объект аэрокосмического центра "Метр" очень поздно вечером, после того, как основная смена разошлась по домам, а рабочие завода и административного здания закончили техническое обслуживание. Его сопровождали два помощника и три телохранителя, все в длинных плащах из тюленьей кожи. Когда они включили металлоискатели, встроенные в дверной проем в задней части административного здания, но продолжали идти рядом с Казаковым, Фурсенко понял, что они были хорошо вооружены. Сам Казаков был одет небрежно, как будто вышел из дома на прогулку по своему поместью — он напоминал многих инженеров-сменщиков или менеджеров среднего звена на заводе, работающих допоздна в офисе.

“Итак, что такого важного, что тебе понадобилось, чтобы я пришел в этот час, энженер? ” Спросил Казаков. Его голос был суровым, но на самом деле он нервничал в ожидании.

“Я очень долго и упорно думал о вещах, о которых мы говорили при встрече, товарищ”, - сказал Фурсенко. “Кто-то должен наказать мясников, которые убили твоего отца и моего сына в Призрене”.

Казаков оглядел первый ангар, в который они вошли. Огромный ангар площадью сорок тысяч квадратных футов с потолком высотой более пятидесяти футов был в безупречном состоянии, чистый, хорошо освещенный и свежевыкрашенный - и совершенно пустой. Молодой финансист был явно разочарован, начиная сердиться. “Вы, доктор?” Спросил Казаков. “С этим? Что ты намерен делать? Пригласить их всех сюда на игру в волейбол?”

“Сокрушите их”, - сказал Фурсенко. “Уничтожь их, точно так же, как они уничтожили членов нашей семьи — быстро, бесшумно, за одну ночь”.

“С чем, доктор? Я вижу ведро и швабру в том углу и лампу на том столе охраны. Или эти штуки превращаются в оружие по вашему приказу?”

“С этим, товарищ”, - гордо сказал Фурсенко. Он прошел в заднюю часть ангара. Задняя стена на самом деле была отдельной дверью ангара, разделяющей массивное здание на полузащищенную зону. Он провел карточкой безопасности, ввел код на клавиатуре и нажал кнопку, чтобы открыть второй набор дверей ангара.

То, что было внутри, заставило Павла Казакова ахнуть от удивления.

По правде говоря, это было действительно трудно разглядеть, потому что самолет был таким тонким. Размах его крыльев составлял более ста сорока футов, но его фюзеляж и крылья были настолько тонкими, что казалось, что он парит в воздухе. Крылья действительно были направлены вперед — законцовки находились на одной линии с самым носом самолета. Крылья изящно уходили назад к широкому плоскому хвосту, где выхлопные газы четырех форсажных реактивных двигателей были плоскими и тонкими, как бритва, как и у остального самолета. Самолет стоял во весь рост на длинном, кажущемся хрупким трехопорном шасси. Не было никаких вертикальных поверхностей управления — хвостовая часть сводилась к точке и просто заканчивалась, без каких-либо видимых поверхностей управления полетом вообще.

“Что ... это ... за штука?” Казаков вздохнул.

“Мы называем это Tyenee — ”Тень’, - с гордостью сказал Фурсенко. “Официально это был бомбардировщик-невидимка Fisikous-179, который мы построили здесь, в Метеоре, по чертежам, макетам и формам, которые мы нашли до закрытия Fisikous. За эти годы мы добавили к нему много различных улучшений, пытаясь модернизировать его ”.

“‘Модернизировать это’?” Недоверчиво спросил Казаков. “Вы не называете это ‘модемом”?"

“Этому самолету почти двадцать лет, товарищ”, - сказал Фурсенко. “Это был один из моих первых дизайнов. Но тогда у меня просто не было достаточных технических знаний о конструкции stealth в сравнении с аэродинамическими требованиями — я не мог заставить его летать и быть незаметным одновременно. Я работал над этим почти десять лет. Затем появился Иван Озеров и за шесть месяцев поднял его в воздух ”.

Казаков подошел ближе к самолету и внимательно его осмотрел. “Где находятся поверхности управления полетом?” он спросил. “Разве самолетам не нужны приспособления на крыльях, чтобы они поворачивались?”

“Не этот самолет”, - объяснил Фурсенко. “Он использует микрогидравлические приводы по всей своей поверхности, чтобы вносить крошечные, незаметные изменения в воздушный поток через фюзеляж, которые создают или уменьшают подъемную силу и лобовое сопротивление там, где это необходимо для выполнения любого маневра, который ему предписано выполнить. Мы обнаружили, что нам не нужно вешать спойлеры, закрылки или рули направления в slipstream, чтобы заставить его поворачивать, набирать высоту или лететь в скоординированном полете - все, что нам нужно было сделать, это слегка изменить форму части фюзеляжа. Результат: нет необходимости в каких-либо поверхностях управления полетом в обычном полете. Это увеличивает его скрытность в сто раз”.

Павел продолжил свой обход невероятного самолета, в конце концов добравшись до бомбоотсека. Там было два очень маленьких бомбовых отсека — они выглядели достаточно большими, чтобы вместить всего несколько единиц крупного оружия. “Они кажутся очень маленькими”.

“Tyenee был просто самолетом-демонстратором технологий, поэтому на самом деле он вообще никогда не проектировался с отсеками для вооружения — отсеки использовались для приборов, камер и телеметрического оборудования”, - сказал Фурсенко. “Но в конечном итоге мы превратили их обратно в оружейные отсеки. Они достаточно велики для размещения всего четырех орудий класса "две тысячи фунтов" с каждой стороны, общим весом около шестнадцати тысяч фунтов. Под крыльями также имеются внешние точки крепления для оружия противодействия, которое будет использовано до того, как самолет попадет в зону действия вражеских радаров. Tyenee также несет оборонительное вооружение, встроенное в передние кромки крыла, чтобы уменьшить поперечное сечение радара: четыре ракеты класса "воздух-воздух" с тепловым наведением Р-60МК, специально разработанные для этого самолета.” Казаков посмотрел, но не смог разглядеть дула ракет - они были настолько хорошо замаскированы.

Они взобрались по трапу на носовую часть в отсек экипажа. Несмотря на размеры самолета, внутри было всего два тандемных катапультных кресла, и это было чрезвычайно тесно. Мощность уже была подана, и толстый купол пузыря был возвращен в отведенное положение. Основные показания пилотажных, навигационных и бортовых систем выводились на три больших плоских монитора на передней приборной панели с несколькими аналоговыми индикаторами в виде ленты по бокам. Казаков немедленно сел в кресло пилота впереди.

Фурсенко опустился на колени рядом с ним на подоконник навеса, объясняя различные дисплеи и элементы управления. “Воздушное судно управляется электроникой с помощью бокового джойстика справа, с единственным регулятором дроссельной заслонки на левой приборной панели”, - сказал Фурсенко. “Эти четыре переключателя под ним действуют как аварийные резервные дроссели”.

“Кажется, что на этом самолете нет управления”, - прокомментировал Казаков. “Никаких переключателей, никаких кнопок?”

“Большинство команд вводятся либо голосом, либо с помощью устройств, указывающих глазами в летных шлемах, где вы выбираете предметы на мониторах, либо прикасаясь к мониторам”, - объяснил Фурсенко. “Большинство нормальных условий полета предварительно запрограммированы в компьютере — первоначальный план полета, все цели, вся баллистика оружия. Пилот просто должен следовать указаниям компьютера или просто позволить автопилоту выполнять план полета.

“Защитные и наступательные системы в основном автоматические”, - продолжил он. “Самолет сам полетит к цели, автоматически откроет бомболюки и выпустит нужное оружие. Бомбардир сзади обычно использует спутниковую навигацию с инерциальной навигацией в качестве резервной, все управляется компьютером. В зоне поражения он может использовать лазерные указатели или инфракрасные датчики для определения местоположения цели и наведения своего оружия. Защитное оружие может управляться вручную или с помощью компьютера. Bombardier также оснащен электронным управлением полетом в задней части, хотя для успешного управления самолетом не требуется двух пилотов.”

“Этот самолет потрясающий!” - Воскликнул Казаков. “Просто потрясающе! Я никогда в жизни не видел ничего подобного!”

“Технология, которую мы используем, отстает от Западной как минимум на десять лет”, - сказал Фурсенко. “Но это хорошо протестированное и надежное оборудование, простое в обслуживании и очень надежное. Мы разрабатываем технологию противостояния атаке и крылатых ракет, которая, как мы надеемся, когда-нибудь сделает Tyenee самой смертоносной системой вооружения ”.

“Когда я смогу летать на нем?” Спросил Казаков. “Завтра. Завтра первым делом. Найди мне своего лучшего пилота-испытателя и летный костюм. Я хочу летать на нем как можно скорее. Когда это может произойти?”

“Никогда”, - сказал Фурсенко серьезным голосом.

“Никогда?Что, черт возьми, ты имеешь в виду?”

“Этот самолет никогда не имел и никогда не получит разрешения на полет”, - торжественно объяснил Фурсенко. “Во-первых, это запрещено международным договором. Договор о сокращении стратегических вооружений ограничивает количество и спецификации систем доставки ядерного оружия, которые могут быть запущены в полет, и Tyenee отсутствует в списке. Во-вторых, он никогда не предназначался для полетов — это было только тестовое изделие, которое должно было использоваться для глобальных исследований распространения электромагнитных волн, испытаний на стресс и усталость, сопряжения оружия, испытаний в аэродинамической трубе и компьютерных технологий производства ”.

“Но он может летать?" Ты летал на нем раньше?”

“Мы провели несколько летных испытаний....” Сказал Фурсенко.

“Сделай его пригодным для полетов”, - сказал Казаков. “Делай все, что тебе нужно, но сделай это пригодным для полета”.

“У нас нет финансирования, чтобы—”

“Теперь знаешь”, - вставил Казаков. “Все, что тебе нужно, у тебя будет. И правительству не обязательно знать, откуда у тебя деньги ”.

Фурсенко улыбнулся — это было именно то, на что он надеялся, Казаков сделает. “Очень хорошо, сэр”, - сказал он. “С финансированием для моих инженеров и строителей, я могу отправить Tyenee в полет через шесть месяцев. Мы можем—”

“А как насчет оружия?” Спросил Казаков. “У вас есть оружие, которое мы можем опробовать на нем?”

“У нас есть только пробные формы, утяжеленные и с точной баллистикой боевого оружия, но с —”

“Я хочу, чтобы на борту этого самолета было настоящее оружие, когда он будет летать”, - приказал Павел, взволнованный, как ребенок, увидевший новую модель самолета. “Как наступательное, так и оборонительное оружие, полностью функциональное. Это может быть западное или российское оружие, мне все равно. Ты получишь деньги за все, что сможешь достать. Наличными. Мне нужны обученные экипажи, команды поддержки, обслуживающий персонал, планировщики, офицеры разведки - я хочу, чтобы этот самолет был в рабочем состоянии. Чем скорее, тем лучше ”.

“Я молился, чтобы вы тоже этого захотели”, - гордо воскликнул Фурсенко. Он повернулся к мафиози на левом сиденье своего творения и положил руку ему на плечо. “Товарищ Казаков, я надеялся, что этот день настанет. Я видел, как этот самолет был украден, почти уничтожен, почти сдан на слом и почти забыт в результате распада нашей страны. Я знал, что у нас здесь одно из лучших в мире оружия. Но все, что он сделал за последние восемь лет, - это собрал пыль ”.

“Больше нет”, - сказал Казаков. “У меня есть планы на этого монстра. У меня есть планы заставить большую часть Восточной Европы снова склониться перед мощью Российской империи ”.

С самим собой во главе, подумал он про себя. На вершине которого нет никого, кроме меня.

Казаков провел несколько часов на объекте с Фурсенко. Пока они разговаривали, Казаков звонил в свою штаб-квартиру, запрашивая справочную информацию о ключевых сотрудниках, участвующих в проекте Tyenee. Если они проходили беглую проверку биографических данных — банковские счета, адрес, семья, время работы, судимость и партийная принадлежность — Казаков договаривался поговорить с ними лично. Он был впечатлен уровнем возбуждения и энергии в каждом участнике проекта. Для Казакова все это имело смысл: единственными людьми, которые продолжали бы работать в Metyor, были бы люди, преданные компании, такие как Петр Фурсенко, поскольку другие фирмы в Европе были, безусловно, более загруженными, и будущее выглядело ярче, чем здесь.

Самым впечатляющим человеком во всем комплексе, кроме самого Фурсенко, был шеф—пилот - в настоящее время единственный штатный пилот "Метра — Ион Стойка". родившийся и выросший в Бухаресте, Румыния, Стойка прошел подготовку пилота в Советской военно-морской академии в Санкт-Петербурге и служил пилотом бомбардировщика морской авиации, летал на бомбардировщиках Туполев-95 Bear и Туполев-16 Badger для постановки мин, противокорабельных, ракетных атак и морской разведки. Он недолго служил в ВВС Румынии в качестве командира авиакрыла ПВО и пилота-инструктора на истребителе МиГ-21, прежде чем вернуться в Советский Союз в качестве летчика-испытателя, летавшего у Петра Фурсенко в Институте Физикоуса. Когда Fisikous закрылся и Советский Союз распался, Стойка вернулся в свою родную Румынию, где летал и инструктировал истребители ПВО МиГ-21 и МиГ-29, прежде чем снова занять должность у своего старого друга Петра Фурсенко в Metyor Aerospace в 1993 году.

Стоика полностью считал себя русским и был благодарен России за свою подготовку, образование и взгляды на мировые и национальные дела. Он поблагодарил роль КГБ в отстранении диктатора Николае Чаушеску от власти в Румынии и восстановлении более традиционного, просоветского коммунистического режима, а не жестокого сталинского, который правил Румынией большую часть его жизни.

Павел Казаков считал Стойку трудолюбивым, целеустремленным, почти фанатичным русским патриотом, который считал свои усилия по разработке высокотехнологичной системы аэрокосмического оружия честью, а не просто работой. Когда Румыния была принята в "Партнерство ради мира", группу стран бывшего Варшавского договора НАТО, рассматривавшуюся для вступления в НАТО, Ион Стойка эмигрировал в Россию и год спустя стал гражданином. Как и большинство директоров Metyor, Стойка счастливо питался в основном едой в кафетерии и ночевал на фабрике Metyor в перерывах между нерегулярными и скудными зарплатами.

К тому времени, когда Павел Казаков закончил свои инспекции, собеседования и занятия по планированию, дневная смена уже прибыла и рабочий день был в самом разгаре — что для Metyor Aerospace было совсем не напряженным. Фурсенко проводил Казакова через заднюю дверь к ожидавшему его седану. “Доктор, я больше всего впечатлен самолетом и вашими людьми”, - сказал он, пожимая директору руку. “Я хочу, чтобы вы приложили все усилия, чтобы подготовить Тайни к полету как можно скорее, но вы должны сохранять абсолютную секретность — даже от правительства. Если придут представители власти или кто-нибудь задаст какие-либо подозрительные вопросы, немедленно направьте их в мой штаб. Тайни должна оставаться в тайне от всех, кроме тех, с кем я поговорил и получил разрешение напрямую. Ты понимаешь?’

“Отлично, товарищ”, - ответил Фурсенко. “Для меня действительно честь работать с вами”.

“Решите это позже, после того, как мы начнем нашу работу”, - зловеще сказал Казаков. “Ты вполне можешь пожалеть о том дне, когда ты вообще заговорил со мной на том асфальте”.

Кабинет министра экономического сотрудничества и

Торговля, Дом правительства, Тиране, Албания

На следующее утро

Помощник уже наливал крепкий черный кофе и расставлял поднос с икрой и тостами, когда министр вошел в свой кабинет. “Доброе утро, сэр”, - сказал помощник. “Как у тебя дела сегодня?”

“Прекрасно, прекрасно”, - ответил Мако Солис, министр экономического сотрудничества и торговли правительства Республики Албания. Это был редкий солнечный и теплый весенний день, и казалось, что вся столица была в отличном настроении. “Что у нас сегодня утром? Я надеялся получить массаж и паровую баню перед обедом.”

“Вполне возможно, сэр”, - бодро сказал помощник Солиса. “Совещание персонала в восемь утра, запланированное на один час, а затем брифинг о состоянии проектов строительства турецких портов после этого, запланированный не более чем на час. Обычные перерывы — встречи с торговыми делегатами, телефонные звонки от законодателей Народного собрания и, конечно, утренняя бумажная работа, все организовано в порядке очередности. Я назначу массаж на одиннадцать.”

“Сделай перерывы краткими, а стопку первоочередных - небольшой, Тимио, и ты сможешь назначить сеанс для себя после работы — для меня”, - сказал министр Солис. Он начал просматривать сообщения, на которые требовались ответы перед восьмичасовым собранием. “Здесь есть что-нибудь, на что мне нужно взглянуть немедленно?”

“Да, сэр, звонок от Павла Казакова, метр II”. Министр Солис закатил глаза и раздраженно фыркнул, его настроение уже омрачилось. “Он хочет назначить встречу с Управлением по разработке нефтяных ресурсов, и он хочет, чтобы вы это организовали. Он говорит, что они не будут сотрудничать без твоей помощи.”

“Они не будут сотрудничать, потому что Павел Казаков - лживый, жадный, вороватый, кровожадный сутенер, наносящий удары в спину”, - парировал Солис. “Он думал, что сможет подкупить правительство, чтобы получить разрешение на строительство трубопровода во Влере? Однажды я вышвырнул его из своего кабинета, и я сделаю это снова, если понадобится ”.

“Он говорит, что рассчитывает начать строительство участка линии Бургас - Самоков через Болгарию в течение трех месяцев и получить одобрение Самокова, Болгария, на Дебар, Македония, в течение двух месяцев”, - сказал помощник, прочитав длинное сообщение из центра связи. “Он говорит, что считает отсутствие сотрудничества со стороны вашего офиса несправедливым и предвзятым и негативно повлияет на восприятие проекта его инвесторами”.

“Тимио, ты можешь перестать читать его разглагольствования — мне это не интересно”, - сказал Солис. “Кто, во имя всего Святого, когда-либо слышал о наркоторговце, строящем нефтепровод? Должно быть, это мошенничество. Свяжитесь с болгарским и македонским отделом разработки и посмотрите, правда ли то, что говорит Казаков ”.

“Да, сэр”. Помощник достал богато украшенную коробку, обернутую в кожу. “Сообщение пришло вместе с этим”.

“Это было проверено службой безопасности?”

“Да, сэр, и проверен лично”. Солис открыл его. Это были золотые, жемчужно-платиновые часы с рубиновыми цифрами, подделка Rolex, но очень дорогие.

“Боже, неужели он никогда не остановится? Избавься от этого”, - с отвращением сказал Солис. “Я не приму это. Передайте это в любое агентство, которое должно регулировать иностранные подарки, или оставьте себе. ”

“Да, сэр”, - с энтузиазмом сказал помощник. Он знал, что у министра могут быть неприятности из—за принятия иностранных подарков - но это случалось редко, — но помощники не могли. “Сэр, сообщение продолжается”.

“Переходи к следующему предмету, Тимио”.

“Я думаю, вы должны это услышать, сэр”, - сказал помощник. “Мистер Казаков говорит, что он будет самым суровым образом реагировать на любой отказ содействовать переговорам с правительством о завершении строительства трубопровода. Он подчеркивает ‘наиболее жестко’. Далее он говорит —”

“У него хватает смелости угрожать мне? Солис вскочил со своего места и выхватил послание из рук своего помощника. “Да ведь этот безродный ублюдок ... Так и есть! Он угрожает мне возмездием, если я не ускорю процесс утверждения его конвейера. На самом деле он говорит: "Вы будете жить, чтобы пожалеть о любом бездействии, но правительство может и не .’ Как он смеет? Как он смеет угрожать министру албанского правительства! Я хочу, чтобы Национальная разведывательная служба немедленно взялась за его задницу! Я хочу, чтобы Министерство иностранных дел и государственная безопасность связались с российским правительством, чтобы арестовать и экстрадировать Казакова за открытые угрозы министру иностранных дел и иностранному правительству в попытке заставить нас сотрудничать с ним!”

“Сэр, он может быть преступником, но считается влиятельным боссом российской и международной мафии”, - предупредил помощник. “Все действия, которые вы упомянули, являются законными и надлежащими ответами. Казаков не будет следовать таким юридическим протоколам. Если мы набросимся, он может просто выполнить свои угрозы. Кто-то пострадает, а Казаков, вероятно, останется на свободе, под защитой правительственных чиновников, которым он дает взятки за защиту. Не сражайся с этим пронырой. Задержи его, притворись, что сотрудничаешь, и позволь бюрократическим колесам перемалывать его. Как только он обнаружит, что Албания отказывается сотрудничать, возможно, он изменит маршрут на Салоники, как он угрожал сделать раньше, или через Косово и Черногорию в Дубровник или Бар.”

“Российский нефтепровод через Грецию? Это будет тот самый день”, - сказал Солис, затем поморщился. “Что ж, случались и более странные вещи. Кроме того, кто захочет строить трубопровод через Косово или даже Черногорию? Им пришлось бы тратить миллиарды, чтобы попытаться защитить его, или миллиарды на его восстановление каждый год. Эти провинции никогда не будут достаточно стабильными, чтобы делать такого рода инвестиции, пока у власти сербы. Даже Павел Казаков не может подкупить все враждующие группировки.

“Нет, он хочет, чтобы его трубопровод проходил через Албанию, а Влере — логичное место - защищенная гавань, легкий доступ к Адриатике и Италии, хорошая транспортная инфраструктура, доки, хранилища и нефтеперерабатывающие заводы уже созданы”, - продолжил Солис. “Но последнее, чего мы хотим, это чтобы монстр вроде Казакова закрепился в Албании. Если мы остановим его, выразим наш гнев и воздвигнем достаточное количество препятствий, возможно, он заберет свои деньги от наркотиков и продаст свои доли в трубопроводах каким-нибудь американским или британским нефтяным конгломератам. Это было бы идеально ”.

“Значит, я должен попросить персонал составить ответное письмо —”

“Вежливо подтвердите получение его сообщения, но подождите, пока он пожалуется по крайней мере три раза, прежде чем отправлять ответ”, - сказал Солис с улыбкой. “Тогда отправь это Казакову наземной почтой - в надлежащее время”.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал помощник. “И должен ли я инициировать отчет о враждебном иностранном контакте с NIS и министром государственной безопасности Сирадовой?”

“Не беспокойся”, - небрежно ответил Солис, снова начав просматривать утренние сообщения. “Казаков - кровожадный панк, но он опасен только в России. Если он хотя бы посмеет попытаться ступить за пределы наших границ или попытается применить к нам какую-либо тактику применения силы, мы пригвоздим его гниющую шкуру к стене.” Он посмотрел на своего помощника и подмигнул. “Приятного просмотра, Тимио”.

Авиабаза Жуковский, Москва, Российская Федерация

Несколько недель спустя

Павел Казаков никогда по-настоящему не знал своего отца. Грегор проводил гораздо больше времени со своими солдатами и своими обязанностями, сначала в Красной Армии, затем в Российской армии, чем дома. Он был немногим больше, чем далеким воспоминанием, незнакомцем для своей семьи в той же степени, в какой он был героем в России.

Сначала Павел знал его только по письмам, которые он писал своей матери. Они сидели за обеденным столом, загипнотизированные тем, как их отец рассказывал волнующие истории о военной жизни, приключениях за границей или о каком-нибудь развертывании или учении. Затем он отдал бестелесные приказы своим трем детям с поля боя - учиться усерднее, работать усерднее, стать добровольцем в этом проекте или в этой программе "Работа-учеба". Его приказы всегда приводили к таким же ужасным последствиям, если им не следовали, даже при том, что его едва ли было рядом, чтобы привести их в исполнение. Позже Павел знал своего отца в основном из устных сообщений по почте или из газетных отчетов о его приключениях в Европе и Юго-Западной Азии. Он, безусловно, был больше, чем жизнь, и люди на каждом посту и в каждом городе испытывали к нему огромное уважение.

Но даже по мере того, как его легенда росла, уважение Павла к нему уменьшалось. Это было нечто большее, чем просто постоянное отсутствие дома: Павел начал верить, что его отец никогда по-настоящему не заботился о своей семье так сильно, как о своей форме. Для Павла стало гораздо важнее увидеть, как далеко он может зайти, чтобы надрать старику задницу, чем пытаться заслужить уважение и любовь от человека, которого никогда не было рядом, чтобы дать их. Павел слишком быстро обнаружил, что может дешево купить — или заставить других дарить - любовь и уважение на улице. Зачем добиваться этого от живой легенды, которой никогда не было рядом, когда было так легко добраться куда угодно еще?

Но после смерти своего отца Павел осознал несколько вещей. Во-первых, их правительство подвело их всех. Это было невыносимо. Но самое главное, Павел подвел своего отца. Грегор Казаков пользовался национальным уважением, потому что он заслужил его — даже от своего сына?

Не-а, это все была чушь собачья, успокоил себя Павел Казаков. Правительству нравился полковник Казаков, потому что он был чертовски безмозглым военным автоматом, который соглашался на любую дерьмовую работу и на любую бесполезную и по большей части самоубийственную миссию без единого слова жалобы. Почему? Потому что он не знал ничего лучшего. Он был военной обезьяной с промытыми мозгами, у которого за всю его военную карьеру была только одна оригинальная мысль — о вторжении в аэропорт Приштины в 1999 году. Он нравился русскому народу, потому что в эти дни у них было чертовски мало героев, и он был одним из них. Он не представлял ни одной истинно вдохновляющей добродетели. Грегор Казаков был шутом в форме, который погиб, служа безмозглому банкроту и неумелому правительству, выполняя неблагодарную, бесцельную, бесполезную миротворческую миссию в паршивой части мира. Он заслужил умереть ужасной, кровавой смертью.

И все же Павел Казаков счел полезным упомянуть имя старика, когда тот обращался к небольшой группе техников и вспомогательных работников в ныне закрытом главном ангарном комплексе, стоя перед удивительным самолетом-невидимкой Metyor-179:

“Друзья мои, работа, которую вы проделали за последние несколько недель, была экстраординарной. Я знаю, что мой отец, полковник Грегор Казаков, гордился бы знакомством с каждым из вас. Вы настоящие русские патриоты, настоящие герои нашего отечества.

“Мы тщательно спланировали эту миссию, собрали лучшие разведданные, подготовили и протестировали лучшее снаряжение и тренировались много долгих часов для этого момента. Результат вашей тяжелой работы прямо здесь, перед вами. Вы чемпионы. Для меня было честью работать рядом с вами, чтобы воплотить эту миссию в реальность. У меня есть одно последнее слово для всех вас: спасибо вам и удачной охоты. За Грегора Казакова и за Россию, атакуйте!” Группа из примерно ста инженеров, техников, бригад поддержки и администраторов разразилась яростными аплодисментами и одобрительными возгласами.

Может быть, у старого пердуна действительно была какая-то цель в жизни, подумал Павел.

Ион Стойка, главный летчик-испытатель Metyor Aerospace, и его офицер по системам, российский бывший пилот истребителя по имени Геннадий Егоров, быстро поднялись на борт истребителя-бомбардировщика Metyor-179 stealth и выполнили контрольные работы по выключению, включению питания и перед запуском двигателя. Затем внутренняя часть авиационного ангара была затемнена, двери открылись, самолет был отбуксирован наружу, и двигатели запустились. Все контрольные списки заняли всего несколько минут, потому что все они были компьютеризированы — у членов экипажа было всего несколько контрольных списков, которые они сами должны были выполнить, чтобы проверить целостность компьютера.

Теперь они сидели и ждали сигнала к отправлению.

Авиабаза Жуковский к востоку от Москвы была действующим военным аэродромом ВВС России, на котором располагалось несколько эскадрилий тяжелых бомбардировщиков Ту-95 Bear и Ту-22М Backfire, а также несколько типов учебно-тренировочных, транспортных и других самолетов поддержки. Поддерживать секретность на такой базе было несложно, хотя это был безусловно сверхсекретный объект. Огни аэродрома всегда гасились перед запуском любого самолета ночью, чтобы скрыть тип и количество вылетающих самолетов — стандартная тактика советской эпохи, даже в мирное время. Хотя главный базовый комплекс находился неподалеку, на северной стороне взлетно-посадочной полосы, а небольшой жилой район - в нескольких километрах к юго-востоку, сама взлетно-посадочная полоса была довольно изолированной. Никто не мог видеть взлетно-посадочный комплекс ночью, кроме персонала диспетчерской вышки и патрулей безопасности, которые окружали взлетно-посадочные полосы во время каждого запуска, чтобы уберечься от любопытных глаз.

Примерно за три часа до захода солнца два бомбардировщика Ту-22 "Бэкфайр" начали выруливать на действующую взлетно-посадочную полосу для выполнения запланированного тренировочного задания с главной охраняемой стоянки, расположенной к востоку от объекта "Метеор". Бомбардировщики "Бэкфайр" всегда выполняли все задания парами, от взлета до приземления, и поэтому оба бомбардировщика вырулили на позицию в конце взлетно-посадочной полосы в шахматном порядке, так что кончики их крыльев находились менее чем в пятидесяти футах друг от друга. Позади них на линии ожидания стоял старый двухпоршневой транспортный самолет Ил-14, получивший прозвище Ведерка, “Ведро".” Несмотря на то, что самолету было почти пятьдесят лет, это было довольно обычное зрелище на большинстве российских аэродромов, перевозящих запчасти и почту в коротких перелетах с базы на базу по всему Содружеству. Казалось довольно забавным видеть, как один из самых современных самолетов России, Backfire, делит взлетно-посадочную полосу с одной из самых низкотехнологичных птиц России.

После того, как их крылья с изменяемой геометрией были удлинены до полного взлета, бомбардировщики Backfire начали разбег. Лидер включил полный форсаж и отпустил тормоза, выпустив за собой столб огня и клубы густого черного дыма. Ровно шесть секунд спустя ведомый включил форсаж, а через десять секунд после своего ведущего отпустил тормоза и помчался по взлетно-посадочной полосе вслед за своим лидером. Облака черного дыма в их кильватерном следе, казалось, делали ночь еще темнее, несмотря на яркий шлейф форсажа, который они оставляли за собой. Когда они достигли середины поля, еще не поднявшись в воздух, но уже приближаясь к скорости вращения, ковш I1-14 вырулил вперед, к концу взлетно-посадочной полосы. Потребовалось подождать две минуты после вылета "Бэкфайров", потому что вихри на концах крыльев двух вылетающих сверхзвуковых "Бэкфайров" могли легко перевернуть старый транспорт.

Он так и не добрался до взлетной позиции. Кое-что произошло. Диспетчеры башни заметили яркую искру в правом двигателе, за которой последовала вспышка огня на земле, а через несколько секунд последовал мощный взрыв, когда взорвался правый двигатель. Топливный бак в правом крыле разорвался, и сотни галлонов бензина вылились на рампу. Транспорт был охвачен пламенем менее чем за двадцать секунд. Диспетчеры вышки немедленно включили аварийную сигнализацию, которая включила огни в этом месте на взлетно-посадочной полосе и вызвала пожарную службу базы. Команды охраны и спасателей начали реагировать немедленно.

Во внезапной неразберихе никто на базе не заметил, когда тонкий, черный, почти невидимый самолет вырулил на рулежную дорожку в центре поля возле аэрокосмического комплекса Metyor, выехал на действующую взлетно-посадочную полосу и начал разбег. Дым от удаляющихся бомбардировщиков "Бэкфайр" частично скрыл его, но любой другой, кто мог заметить его отлет в суматохе пожара на другом конце взлетно-посадочной полосы, подумал бы, что это третий бомбардировщик "Бэкфайр". Они могли заметить, а могли и не заметить, что третий самолет использовал только минимальную мощность форсажа, без рулежных огней, огней предотвращения столкновений и габаритных огней во время взлета. Поскольку он начал свой плавный взлет вблизи центра поля, ему потребовался каждый оставшийся фут взлетно-посадочной полосы Жуковского длиной в пятнадцать тысяч футов, прежде чем он оторвался от земли, но, поднявшись в воздух, он набрал высоту быстрее, чем "Бэкфайры", и быстро исчез в темноте.

В отличие от других самолетов, пролетавших так близко к воздушному пространству Москвы, бомбардировщик-невидимка Metyor-179 не использовал свой транспондер, передатчик, который оповещал авиадиспетчер о своем местоположении, высоте и скорости полета; также Стойка и Егоров не связывались ни с кем по своим рациям и не связывались с управлением воздушного движения или штабом командования противовоздушной обороны. Как только его длинное, веретенообразное шасси было поднято, Mt-179 практически исчез.

Компьютер управления полетом Mt-179 Tyenee в сочетании с датчиками воздушной информации и расхода топлива выровнял бомбардировщик—невидимку на высоте двадцать восемь тысяч футов - с этого момента компьютер будет автоматически регулировать высоту на основе максимального расхода топлива на дальность полета и веса самолета брутто, постепенно набирая высоту по мере того, как самолет становится легче, достигая идеального баланса между мощностью, необходимой для набора высоты, и более высокими скоростями полета и меньшим расходом топлива на большей высоте. Ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы устранить конфликт с другими воздушными судами, оставаться вне ограниченного воздушного пространства или получать разрешение на пересечение национальной границы. границы: его система предотвращения столкновений обнаруживала и отображала местоположение любого другого самолета, оснащенного транспондером, чтобы он мог вовремя их избежать; и поскольку никакие радары на земле не могли обнаружить самолет, он мог свободно лететь любым курсом и на любой высоте, которые выбирал экипаж. "Стойке" пришлось сделать пару предупредительных разворотов в воздушном пространстве Москвы, чтобы держаться подальше от некоторых коммерческих воздушных судов, которые могли подойти слишком близко, и несколько раз они действительно получали громкое “чириканье” на своих радарных детекторах., достаточно сильные, чтобы знать, что их могли обнаружить — ни одна система скрытности не была эффективна на 100 процентов — но в остальном они двигались прямым курсом “большого круга” к своей начальной точке. Не было достаточного воздушного движения вокруг Киева, Бухареста или Софии, трех крупнейших городов на пути их полета, чтобы беспокоиться об отклонениях.

Во время двухчасового полета к исходной точке Стойка и Егоров занимались составлением контрольных списков и обновлением разведывательной информации. У Mt-179 не было системы передачи данных, которая автоматически обновляла их штурмовые компьютеры, как это делали многие американские и некоторые западные штурмовики. Вместо этого наземные техники отправляли простые закодированные сообщения по скрытому, зашифрованному каналу спутниковой связи. Наземные диспетчеры получали информацию с коммерческих спутников фоторазведки, военных каналов связи из Жуковского и других военных источников, к которым они могли получить доступ, и даже новостные сообщения по телевидению и в Интернете, затем кодировали информацию и передавали ее экипажу. Два члена экипажа расшифровали сообщения, затем сделали пометки и символы на своих диаграммах.

Недалеко от Клужа, Румыния, компьютер управления полетом приказал Стойке перевести дроссели почти до упора в режим холостого хода, чтобы сэкономить топливо, и Mt-179 Shadow начал пологое снижение с высоты около тридцати шести тысяч футов. На холостом ходу в кабине было очень тихо. Два члена экипажа закончили свои контрольные списки, в последний раз нервно помочились в рюкзаки, затянули ремни безопасности и поясные ремни, снова застегнули кислородные маски и надели огнеупорные перчатки. Действие вот-вот должно было начаться.

Последний пункт в контрольном списке: Стойка откинулся назад через правое плечо так далеко, как только мог, а Егоров потянулся вперед и сжал его руку. Не было необходимости в словах. Это была традиция, которую они начали с первого дня совместной работы над самолетом-невидимкой Metyor-179.

Но тогда они делали это перед каждым испытательным полетом; теперь это было для того, чтобы пожелать “удачи” в их первой ударной миссии.

Когда они пересекали западную Болгарию и въезжали в Македонию, приемник предупреждения радара в кабине Metyor-179 запищал, но вместо обычного символа наземного радара S они увидели символ “крыло летучей мыши” с кругом внутри него. “Радарный самолет системы АВАКС НАТО, одиннадцать часов, дальность сорок миль”, - доложил Егоров. “Сейчас мы входим в зону предельного обнаружения”.

“Поехали”, - сказал Стойка. “Приготовиться к атаке". Со своего наблюдательного пункта в тридцати милях к востоку от Скопье, Македония, на высоте тридцати тысяч футов самолет-радар Системы предупреждения и управления воздушным движением НАТО E-3A (AWACS), используя свой мощный радар AN / APY-2, установленный в тридцатифутовом ротодоме на фюзеляже, мог видеть любой обычный самолет, летящий внутри Югославии на любой высоте и скорости, а также самолеты-наблюдатели, летающие в большей части западной Болгарии, Боснии, некоторых частях Хорватии, большей части северной Греции и некоторых частях северной Италии.

Хотя Mt-179 не был обычным самолетом, российская технология стелс, подобная той, что использовалась на Metyor-179 Shadow, не была совершенной, и чем ближе они подходили к центральной Македонии, тем ближе они становились к самолету с радаром E-3 AWACS. Вскоре приемник предупреждения радара запищал почти непрерывно. Они не хотели тратить топливо, пытаясь обогнуть радиолокационный аппарат, и они потратили бы еще больше топлива, пытаясь слишком рано снизиться до малой высоты.

Но у них было решение — оборонительные ракеты класса "воздух-воздух" с тепловым наведением R-60.

“Принято. Р-60 готовы к запуску”, - доложил Егоров. Стойка увеличивал мощность до тех пор, пока Mt-179 не преодолел звуковой барьер. Две минуты спустя Егоров сказал: “Выходим на предельную дальность пуска. Готов к освобождению.”

“Демонтировать ракеты”, - приказал Стойка. Егоров нажал на переключатель, который открыл крошечную титановую заслонку на передней кромке крыла, обнажив датчик теплового наведения R-60. Его рот и горло были сухими, а лоб влажным от предвкушения. За все годы службы в российских и румынских военно-воздушных силах он ни разу не выпустил ракету класса "воздух-воздух" в гневе — теперь, будучи гражданским лицом, он собирался сбить один из самых больших и важных самолетов поддержки в арсенале НАТО. Несколько мгновений спустя они получили световой сигнал предупреждения о стрельбе. “Старт свободен”, - сказал Стойка.

“Готов, сейчас готов”. Егоров нажал командную кнопку запуска, и ракета R-60 вылетела из пусковой камеры в левом крыле. Секундой позже Егоров выпустил вторую ракету справа. “На расстоянии двух ракет. До свидания, мистер самолет системы АВАКС”.

* * *

“О-1, это С-1”, - вызвал старший диспетчер по внутренней связи корабля. “У нас периодически появляющаяся неизвестная цель, пеленг ноль-два-ноль, дальность двадцать миль, высоты нет. Запрашиваю разрешение на режим заточки луча.”

Командир оперативной группы натовского экипажа системы АВАКС из шестнадцати человек, полковник британских королевских ВВС, вызвал дисплей старшего диспетчера на своем посту. Радар иногда не мог хорошо видеть маленькие или слабые цели, пока они не переключались с дальнего сканирования на ближний, но с высокой интенсивностью луча, который концентрировал больше энергии на более слабых целях. “Чисто”, - ответил командир по рации. “Экипаж, радар в узком BIM, перенастроить.” Остальной команде нужно было знать, когда радар переключит режимы, потому что они могли быть затоплены целями за считанные секунды — теперь на радаре можно было видеть все, от птиц до облаков и воздушных шаров, пока компьютер не “подавит” медленно движущиеся цели.

Неизвестная цель немедленно появилась в поле зрения. “Контакт, азимут ноль-один-пять, дальность девятнадцать миль, снижение через двадцать ангелов, скорость шесть-пять-ноль узлов, отрицательный коэффициент, обозначаю как враждебный. Враждебный контакт, экипаж.”

“Можем ли мы вызвать сюда несколько патрульных самолетов, чтобы взглянуть?” - спросил заместитель командира, сидящий рядом с командиром за первой консолью.

“Патрульный самолет? Какой патрульный самолет?” - спросил командир. “Наши патрули собрали свое снаряжение и отбыли. Благодаря американцам у нас больше нет воздушного патрулирования над КФОР”.

Это было правдой. Месяцем ранее президент Соединенных Штатов Торн объявил, что Соединенные Штаты выводят свои наземные и воздушные силы из состава СДК и отправляют их домой. Единственными американскими силами в Южной Европе прямо сейчас были радиолокационные самолеты E-3C AWACS ВВС, радиолокационные самолеты E-8A Joint STARS (Совместная система наблюдения, целеуказания и разведки) и оперативная группа ВМС и Корпуса морской пехоты у побережья Хорватии в Адриатическом океане, плюс Шестой флот, все еще действующий в Средиземном море. Все остальные воздушные и наземные силы, включая почти десять тысяч военнослужащих в Косово, Македонии и Черногории, а также пять тысяч военнослужащих в Боснии, были уничтожены …

... и не просто ушел с Балкан, и не просто вернулся в Соединенные Штаты, а исчез : подразделения были расформированы, а солдаты переведены на другое место, им предложили досрочную отставку или их невольно уволили с военной службы.

Соединенные Штаты находились в разгаре невиданной ранее масштабной демилитаризации. Войска выводились из Европы и Азии в ошеломляющих количествах. Военное оборудование стоимостью в миллиарды долларов было продано, передано союзным силам или просто оставлено на месте. Практически за одну ночь американские военные базы в Германии, Бельгии, Нидерландах и Норвегии опустели. Военные и гражданские грузовые суда выстроились в ряд в гаванях по всей Европе, готовые перевезти тысячи военнослужащих и миллионы тонн припасов и имущества обратно в Северную Америку.

Европейские члены НАТО и не входящие в НАТО члены KFOR поклялись продолжать миротворческие усилия Организации Объединенных Наций в Косово и на Балканах, но без Соединенных Штатов это казалось почти бессмысленным. Но европейские страны требовали большей роли в миссиях по обеспечению безопасности в Европе, поэтому мало кто мог по-настоящему пожаловаться, когда Соединенные Штаты бесцеремонно покинули поле боя и разошлись по домам — никто на самом деле не ожидал, что это произойдет так внезапно.

“К кому из ближайших подразделений ПВО мы можем обратиться?” - спросил командир.

“Тридцать третья четвертая истребительная эскадрилья вылетела из Салоник”, - сказал его заместитель, подключив спутниковые и бортовые телефонные каналы подразделения к его командному пункту. “У них есть договоренности о трансграничной противовоздушной обороне с Македонией — они могут поднять истребители и доставить их сюда через десять минут”.

“Немедленно доставьте их сюда”, - приказал командир. “Связь, С-1, передайте предупреждающие сообщения на всех частотах, заставьте врага развернуться. Сообщите Скопье и управлению воздушного движения ВМС США о неизвестной цели, которую мы пометили как ‘Враждебную”.

“А если он не обернется?”

“Мы ни черта не можем с этим поделать”, - сказал командир. “Мы могли бы убедить Италию или Турцию отправить пару истребителей посмотреть, но даже они не хотят тратить топливо или время полета на кого-либо, кто не представляет угрозы для их страны. Мы просто смотрим и—”

“Мгновенная цель! Прицеливайтесь!” крикнул один из техников радара. Он немедленно пометил новую высокоскоростную цель мигающим символом в виде круга, затем отправил предупреждение на все станции экипажа. “Назначьте цель на высокой скорости один ... мгновенная цель, мгновенная цель, вторая высокоскоростная цель, назначьте цель на высокой скорости два”.

“О-1, это С-1”, - передал по внутренней связи командиру оперативной группы старший диспетчер на борту самолета-радара системы АВАКС. “У нас есть цель "Скоростной один", набирает высоту через сорок ангелов, дальность три мили и быстро приближается, скорость восемьсот и увеличивается. Второй скоростник следует по той же трассе, на две секунды отставая от первого скоростника ”.

“Ракетная атака!” - крикнул командир. “Тактика уклонения от ракет, сейчас же! Выключите радар! Контрмеры готовы!” Он нажал горячую кнопку на панели внутренней связи, чтобы поговорить как с оперативным, так и с летным составом. “Ракетная атака, ракетная атака, пилот, поверните на девяносто влево и снижайтесь до углов один-ноль сейчас” . В то же время офицер оборонительных систем экипажа начал посылать сигналы радиолокационных и инфракрасных помех и выбрасывать пучки помех и сигнальных ракет, пытаясь обмануть приближающиеся ракеты.

Но было слишком поздно — как только ракета R-60 нацелилась, такой большой самолет, как E-3 AWACS, мало что мог сделать, чтобы уклониться от нее. Ракеты попали в самолет прямым попаданием, первая ракета попала в ротодоме, а вторая ракета - в носовую часть фюзеляжа.

* * *

Он мог ясно видеть все это прямо перед собой, хотя это было более чем в трех милях от него: приманки, вылетающие из самолета системы АВАКС, вспышки в сто раз ярче и горячее, чем сам самолет; самолет системы АВАКС, пытающийся выполнить крутой вираж снижения, который экипаж, очевидно, практиковал раньше, но все еще выглядел таким крутым и быстрым, что было сомнительно, смог бы экипаж выбраться из него, даже если бы они пережили ракетную атаку; затем двойные полосы света, огромные языки пламени, разлетающиеся в стороны обломки реактивного самолета, и самолет, летящий в воздухе. катящаяся, кувыркающаяся масса горящего металла и реактивного топлива в своем последнем полете прямо вниз.

“Цель уничтожена”, - доложил Егоров.

“Я вижу это”, - ахнул Стоика. “Боже мой. Сколько их?”

“Двадцать членов экипажа. Шестнадцать операций, четыре вылета.”

Стойка переключил многофункциональный дисплей в другой режим, чтобы ему не пришлось наблюдать, как самолет горит на земле. “Они должны были вернуться домой, когда это сделали американцы”, - пробормотал он. “Оставить самолет с радаром системы АВАКС здесь, в полном одиночестве, без прикрытия с воздуха? Это было самоубийством ”.

“Это было убийственно - и мы это сделали”, - сказал Егоров. “Но у нас есть работа, которую нужно делать, точно так же, как делали они. Бизнес есть бизнес.”

Mt-179 Shadow направился на юго-запад, все еще на пологом скоростном спуске. Когда они приближались к югославской республике Косово, Стойка увеличил скорость снижения, пока они не оказались на высоте пятисот футов над землей со скоростью шестьсот узлов. Покрытие наземных радаров в Косово, патрулируемом Организацией Объединенных Наций, было намного лучше, и им приходилось находиться на высоте маскировки местности задолго до того, как они достигали радиолокационных пикетов. Используя инфракрасный сканер, Стоика мог легко видеть всю местность даже в кромешной темноте. Десять минут спустя они пересекли албанскую границу и понеслись вниз по пологим холмам через долину реки Дрин к городу Кикеси-и-Ри, или Новый Кукес, на северо-востоке Албании.

Новый Кукес был перенесенным городом, построенным албанским правительством всего тридцать лет назад при советской помощи; старый город был намеренно затоплен после строительства плотины гидроэлектростанции на реке Дрин. Долина реки Дрин узкая и холмистая, с тем, что кажется постоянной туманной дымкой, скрывающей хребты и вершины гор поблизости. Коренное население из двенадцати тысяч человек увеличилось до более чем ста тысяч вместе с косовскими беженцами, хотя это число сократилось всего до нескольких тысяч беженцев с тех пор, как СДК создали свои миротворческие силы в 1999 году и позволил беженцам безопасно пересечь границу. На огромной ковровой фабрике Кукеса работало почти тысяча рабочих, а на медных и хромовых рудниках в регионе - еще несколько тысяч. Но, безусловно, крупнейшими работодателями в регионе были торговцы оружием на черном рынке, албанская мафия, наркобароны и проститутки, наживающиеся на беженцах и поддерживающие этнических албанцев, борцов за свободу Косово в их непрекращающейся борьбе за формирование независимого мусульманского государства в Косово.

Центром как законной, так и незаконной торговли в северо-восточной Албании была ковровая фабрика Кукес, расположенная в нескольких километрах от центра города; это было, безусловно, самое большое промышленное предприятие во всей долине. Лагеря беженцев, которые были разбиты рядом с фабрикой, были меньше, чем раньше, но оставшиеся части лагеря превратились в полупостоянную серию лачуг, палаток и деревянных зданий, напоминающих шахтерский лагерь на Старом Западе, превратившийся в настоящий город, с грязными улицами по щиколотку, деревянными тротуарами, почти без водопровода, и таким же количеством животных, бродящих по улицы как транспортные средства. Несколько больших деревянных зданий, высотой в два или три этажа, были салунами, ресторанами или магазинами на первом этаже, с офисами на средних этажах и квартирами на верхних этажах для более богатых торговцев, правительственных чиновников и бюрократов, боссов преступного мира и лейтенантов.

За деревянными зданиями находились лачуги для рабочих, а за ними - палаточный городок, построенный военными инженерами НАТО и международными организациями по оказанию помощи для другой группы жителей Кукеса — учебного центра Армии освобождения Косово. В любой момент времени более пятисот мужчин, женщин и детей в возрасте от четырнадцати до шестидесяти лет проходили подготовку в лагере Кукес у косовских инструкторов под наблюдением и управлением албанской армии. Они обучались рукопашному бою, альпинизму, наземной навигации, основным маневрам и тактике обращения со стрелковым оружием, наряду с курсами политической и религиозной индоктринации. Лучшие двадцать процентов каждого класса были отправлены на базы албанской регулярной армии в Шкодере, Гядере и Тиране для углубленной военной подготовки; лучшие пять процентов из тех, кто проявил особые способности в военном искусстве, а также более горячую, чем обычно, ненависть к немусульманам, были отправлены в учебные центры в Ливии, Судане, Египте и Алжире для углубленной боевой подготовки и подготовки террористов.

Под миротворческим зонтиком НАТО, в безопасности от налетов сербских военизированных формирований и пограничной полиции, тренировочному лагерю Кукес было позволено расти и процветать. В обмен на еду, жилье и обучение новобранцы работали на ковровой фабрике и в шахтах, обеспечивали безопасность контрабандистов и наркоторговцев, а также выполняли случайную работу в палаточном городке. За час до восхода солнца, с первыми проблесками утреннего света, пробивающегося сквозь низкие облака, работники дневной смены завтракали и готовились отправиться на работу, а кладбищенская смена на шахтах и ковровой фабрике как раз готовилась к отъезду, когда бомбардировщик—невидимка Metyor-179 Shadow начал бомбометание.

Первыми целями, по которым был нанесен удар, были зенитные оборонительные установки. Как и на большинстве государственных заводов советской эпохи, на ковровой фабрике Кукеса было установлено несколько зенитных огневых точек на крышах, в основном двухствольных 37-миллиметровых установок с оптическим наведением и несколько одиночных 57-миллиметровых пушек крупного калибра. Кукес располагал шестью огневыми точками 37-2 и двумя огневыми точками 57-1, разбросанными по всему комплексу, причем 37-е находились по углам и на восточной и западной сторонах комплекса вдоль реки, а 57-е - в центре комплекса; два дополнительных подразделения 37-2 и два подразделения 57-1 были расположены вблизи гидроэлектростанции к востоку от города.

Но большинство этих систем вооружения были уничтожены гражданской войной в Албании 1997 года и были лишь частично отремонтированы в ответ на сербскую агрессию в соседнем Косово. Радары и электрооптические датчики давным-давно были украдены и проданы за еду или наркотики, оставив на оружии только железные прицелы с некалиброванными и крайне неточными свинцовыми вычислительными механизмами. Огневые точки на дамбе не представляли угрозы — их было легко обойти, и артиллеристы все равно никак не отреагировали на присутствие самолета. Пушки меньшего калибра, вероятно, не представляли угрозы, особенно если они управлялись только оптически или вручную. Но большие 57-миллиметровые пушки могут стать проблемой. Их нужно было нейтрализовать.

Используя инфракрасный датчик, Егоров нацелился на две огневые точки с расстояния десяти миль, значительно превышающего максимальную дальность действия зенитного орудия. Лазерный дальномер / целеуказатель Mt-179 уменьшил дальность стрельбы. Через семь миль Mt-179 Shadow начал крутой подъем на высоту трех тысяч футов над землей. За пять миль до цели, далеко за пределами максимальной дальности действия зенитной артиллерии, “Егоров” открыл правые двери бомбоотсека и выпустил ракету Kh-29L "Оокоос", или "Стинг".

Ракета Kh-29L "Стинг" свободно выпала из правого бомбоотсека, пролетела около ста футов, стабилизировавшись в потоке скольжения, затем сработал твердотопливный ракетный двигатель. Полуактивная система лазерного наведения ракеты нацелилась на отраженную энергию лазерного целеуказателя "Тени". Егорову оставалось только удерживать перекрестие прицела на цели, тщательно увеличивая и уточняя точку прицеливания. Он направил ракету так, чтобы она попала прямым попаданием в основание 57-миллиметровой огневой точки, пробив дыру в крыше и обрушив пушку на десятки рабочих внизу. Егоров немедленно переключился на вторую огневую точку 57-1 и пробил ее крышу точно так же, как и первую.

Затем Егоров переключил свои инфракрасные датчики на фасад ковровой фабрики, нацелив еще одну ракету "Стинг" на главный административный вход на завод, а последнюю ракету - на главный рабочий вход, откуда выходили или входили сотни рабочих. Каждая ракета "Стинг" имела шестисотфунтовую фугасную боеголовку, и разрушения были огромными. Вторичные взрывы от каждой из выпущенных по фабрике ракет "Стинг" выбили окна языками пламени, окончательно разрушив часть административной секции. Перекатывающиеся волны огня вырвались у входа для рабочих, когда ракета "Стинг" разорвала газовые и топливопроводы внутри завода.

Стойка начал крутой подъем, затем повернул налево, чтобы осмотреть повреждения. “Ахуеваю, Геннадий”, - сказал он. “Именно там, где мы и планировали”.

“Шире жопы ни помиш“, - ответил Егоров. “Не смог бы пропустить это, даже если бы попытался”.

"Стойка" летела около трех минут — достаточно долго, чтобы люди подумали, что атака закончилась, и начали выходить из укрытия, — затем выполнила легкий разворот обратно к заводу на высоте пяти тысяч футов над землей. Егоров немедленно нацелил свой инфракрасный датчик на последние четыре оставшиеся цели: центр беженцев, который, согласно разведданным Казакова, действовал как центр подготовки террористов; Центр помощи Красного Креста / Красного Полумесяца, подозреваемый в том, что он был штаб-квартирой террористов, потому что предположительно он никогда не стал бы целью нападения; распределительный центр, где находились продукты питания и припасы выгружен из грузовиков или рельсов, размещен на складе, инвентаризирован и роздан жителям лагеря; и, наконец, здание с крупнейшим рестораном и магазинами, предположительно принадлежащее мусульманским террористам и заполненное ими.

Mt-179 совершил только один заход, сбросив всего два вида оружия - два топливно-воздушных баллона PLAB-500 с лазерным наведением. Каждая канистра с ФЕЙРИ создавала облако легковоспламеняющегося газа диаметром в несколько сотен футов. Газ смешался с кислородом в воздухе, а затем был взорван путем выпуска зарядов взрывчатки в облако. Результирующий взрыв, напоминающий миниатюрное ядерное грибовидное облако, был в сто раз больше эквивалентного веса тротила.

Более двухсот мужчин, женщин и детей мгновенно погибли в двух огромных огненных шарах; еще тысяча человек погибли или были ранены, и еще тысячи остались без крова в последовавшем за этим огненном шторме, поскольку весь город был охвачен быстро распространяющимися лесными пожарами, вызванными воздушно-топливными взрывчатками. Пожары будут длиться несколько дней, распространяясь на сотни тысяч акров окружающих лесов. Позже следователи не нашли бы ничего, кроме опустошения.

Министерство иностранных дел, Кремль,

Москва, Российская Федерация

Менее чем через час

“Minister Schramm. Какой приятный сюрприз. И тебе доброго утра”.

“Давайте обойдемся без любезностей, мистер Филиппов”, - отрезал министр иностранных дел Республики Германия Рольф Шрамм. Он был в гостиной своей резиденции в Бонне, в одном спортивном костюме, в окружении своих старших советников. “Я смотрю новости о вашем небольшом нападении на Кукес, Албания. Боже мой, чувак, Сеньков что, сошел с ума? Или он больше не отвечает за правительство? Военные, наконец, взяли на себя ответственность?”

“Успокойтесь, господин министр”, - сказал министр иностранных дел Российской Федерации Иван Иванович Филиппов на жестком, но очень сносном немецком. “Албания? Что—?” Он был дома, даже еще не одет. Он немедленно выбежал из ванной и включил телевизор. По российскому телевидению ничего не говорится о том, что происходит в Албании. Что, черт возьми, происходило? “Я … Я не могу комментировать то, что произошло, министр”, - сказал Филиппов. Он не мог ничего подтвердить или опровергнуть — и не стал бы, даже если бы мог.

“Я хочу, чтобы вы пообещали мне, господин министр, что эти нападения закончились”, - сказал Шрамм. “Больше никаких нападений на Балканах. Вы должны пообещать мне, что это не прелюдия к наступлению на Балканах ”.

Филиппов взволнованно нажимал на кнопку своего радио, которая вызывала рацию его помощника — ответа не было. “Я ничего не буду обещать, министр”, - ответил Филиппов, размахивая им как мог. Он не хотел говорить, что не знал, что происходит, но и признавать вину тоже не хотел. “Россия будет действовать в своих наилучших интересах. Мы никогда не будем вести переговоры или отказываться от этого. Никогда.” В этот момент его экономка открыла дверь, и в комнату вбежал помощник Филиппова с тонкой папкой. Он увидел, что телевизор включен, и переключил его на CNN International. Конечно, была удаленная трансляция откуда-то из Македонии — это выглядело как авиакатастрофа.

“Чего я не могу понять, так это атаки на самолет НАТО с радаром E-3”, - продолжил Шрамм. “Почему вы атаковали самолет с радаром? Ты с ума сошел? НАТО, безусловно, выяснит, что это была Россия, и они, безусловно, нанесут ответный удар!”

“Мы категорически отрицаем любую подобную причастность!” Филиппов возразил — это был почти автоматический ответ на любое подобное утверждение, независимо от того, насколько правдивым оно было на самом деле. Но он все равно сглотнул от удивления. Кто-то сбил самолет с радаром НАТО?Это было равносильно акту войны! “Что будет делать Германия, министр?” Осторожно спросил Филиппов. “Вы, конечно, будете участвовать в расследовании. Германия уже решила наказать Россию?”

“Если это прелюдия к нападению России, министр Филиппов, ” кипел от злости Шрамм, “ Германия и НАТО твердо выступят против вас”.

Министр иностранных дел Российской Федерации Иван Филиппов подавил смешок — он не осмеливался высмеивать НАТО или участие Германии в нем, каким бы нелепым или нереалистичным это ни было. Шрамм был не в том положении, чтобы угрожать России чем-либо, не говоря уже о едином ответе НАТО.

“Мистер Министр иностранных дел, еще раз заверяю вас, Россия привержена миру и безопасности всего балканского региона”, - сказал Филиппов, по-прежнему не подтверждая и не отрицая какой-либо причастности к происходящему. “В последние недели Россия была целью многих нападений против НАТО и против миротворцев. Мы знаем наверняка, что их целью снова стала Многонациональная бригада безопасности —Юг", находящаяся под контролем Германии. Мы будем действовать всякий раз, когда увидим, что угроза подлинная ”.

“Неужели?” Министр Шрамм заметил. “Почему вы не поделились этой информацией с нами? Объединенные российско-немецкие ударные силы были бы очень эффективными и, несомненно, предотвратили бы критику, которую вам, безусловно, придется вынести, как только распространится слух об этом нападении ”.

Филиппов все еще пытался разобраться в событиях, происходящих вокруг него, но он заметил совсем другие нотки в голосе Шрамма — он больше не говорил об инциденте. Весь ход его мыслей двигался в совершенно другом направлении, и это не имело ничего общего с конфронтацией. “Мне действительно нравится идея объединения сил России и Германии в будущем, ” сказал Филиппов, “ и я рад, что у вас хватает смелости и проницательности увидеть выгоду от такого союза”.

На линии возникла небольшая, но заметная пауза; затем: “Я долгое время думал, что весь балканский конфликт сильно истощил экономику и политику всех заинтересованных сторон”, - сказал Шрамм. “Зверства, совершенные обеими сторонами в этом конфликте, были жестокими, и их необходимо было остановить. Но НАТО и неприсоединившиеся страны потратили сотни миллионов долларов, пытаясь найти мирное решение, и насилие кажется хуже, чем когда-либо.

“Не могу не согласиться, министр”.

“Но какова здесь конечная цель?” Спросил Шрамм с очевидным разочарованием в голосе. “Группировки на Балканах сражались веками. С обеих сторон происходят акты тотального варварства, но, похоже, что только христианские акты насилия против бедных мусульман освещаются в мировой прессе. По какой-то причине мусульмане стали аутсайдерами, и американцы, казалось, пришли им на помощь ”.

“Мы долго говорили о возможной причине, по которой американцы поддерживали мусульман, - предложил Филиппов, - а именно, чтобы заручиться поддержкой и дружбой со стороны богатых нефтью арабских стран, в надежде, что американцам разрешат построить наземные базы в странах Персидского залива, чтобы они могли вывести свои дорогие, уязвимые авианосцы из залива. Они так боялись, что Иран или Ирак потопят один из их авианосцев в Заливе, что заключили сделку с дьяволами в пустынях Аравии, чтобы поддержать своих братьев-мусульман на Балканах”.

“Я не знаю причины, по которой американцы предпочли одну сторону другой”, - сказал Шрамм. “Но когда говорит Америка, остальной мир, особенно Европа и НАТО, должны слушать”.

“Ерунда”, - вмешался Филиппов. “Германия не обязана следовать за какой-либо нацией, даже за Соединенными Штатами. У вас самая быстрорастущая и мощная экономика в Европе, и ваш рост намного превосходит любую другую страну в мире, даже Америку ”.

“В любом случае, Германия была вынуждена поддерживать внешнюю политику, которая не всегда отвечает нашим наилучшим интересам”, - осторожно продолжил Шрамм. “Мы были вынуждены стоять в стороне и смотреть, как наши собственные миротворцы укрывают мусульманских террористов, которые нападают на братьев-христиан. Мусульманские бандиты теперь свободно разгуливают по Балканам, убивая невинных христиан, продавая наркотики под защитой НАТО, и по-прежнему получают и обменивают оружие на миллионы марок из Ирана и Саудовской Аравии каждый год. Для меня это не имеет абсолютно никакого смысла ”.

“Мне тоже, министр”, - сказал Филиппов. “Я полностью согласен с тобой. Но мы должны быть осторожны. Действия России против Кукеса были эмоциональным ударом по террористам. Я ненавижу насилие, но я был рад предложить свою поддержку плану. Однако мы не можем позволить ситуации выйти из-под нашего контроля. Мусульмане, несомненно, нанесут ответный удар по миротворцам KFOR. Мы должны быть осторожны, чтобы не поджечь южную Европу просто потому, что хотели отомстить за смерть наших солдат ”.

“Опасность реальна, мистер Филиппов”, - сказал Шрамм. “Особенно сейчас, с тех пор как Соединенные Штаты вышли из состава KFOR”.

“Я согласен, министр”, - сказал Филиппов. “Единственный ясный способ снизить напряженность на Балканах и спасти нашу собственную национальную гордость - это отказаться от жестокого, но бессмысленного курса, который мы для себя выбрали. Жажда крови между соперничающими группировками на Балканах не стоит жизни одного немца или одного русского ”.

“Я давно выступаю за конструктивное разъединение на Балканах”, - сказал Рольф Шрамм. “Я никогда никому не рекомендовал просто уходить, как это сделали американцы — это только создает вакуум власти, который агрессоры со всех сторон будут стремиться использовать в своих интересах. Американский президент был чрезвычайно безответственным в своем решении просто уйти из Европы, как он уже сделал. Но я долго настаивал на том, чтобы найти способ разработать план, при котором наши силы могли бы покинуть поле боя, но при этом оставаться вовлеченными и активными в наведении в регионе какого-либо мирного порядка ”.

“Я знаю, что у вас есть, министр — как лидер оппозиции, я помню, что вы были откровенным критиком предыдущего правительства, которое, казалось, всегда подчинялось извращенной политике и логике Соединенных Штатов”, - сказал Филиппов. Это было не совсем верно — без сомнения, Шрамм был политически правее своих предшественников, и он произнес несколько речей в пользу выхода из состава Сил для Косово, но он, конечно, не был Вилли Брандтом или Гельмутом Колем — его европейское видение ограничивалось тем, чего ему стоило подняться до своего нынешнего поста. “Что Клинтон или Мартиндейл знали о европейской геополитике? Все, о чем они заботились, - это их наследие и база их внутренней политической власти. Они использовали кризис на Балканах для собственной выгоды. Теперь, когда американцев больше нет, Германия и Россия должны занять лидирующие позиции в Европе ”.

“Очень хорошо сказано, г-н Филиппов: прекратите боевые действия, но по-прежнему сохраняйте присутствие в регионе”, - резюмировал Шрамм. “Американцы пытались и потерпели неудачу принудить к миру не только на Балканах, но и на Ближнем Востоке, на Индийском субконтиненте, даже в Ирландии. Теперь, когда американцы поджали хвост и сбежали, мы должны встать на защиту мира и справедливости на нашей собственной земле ”.

“Очень хорошо сказано, министр”, - сказал Филиппов. “Россия озабочена только одним: поддержкой наших славянских братьев против растущей волны насилия и анархии со стороны мусульманских сепаратистов, которые стремятся установить фундаменталистские исламские режимы в большинстве христианских стран. Нас не волнует, станет Косово независимой республикой или мусульманским анклавом. Но если они стремятся попрать права христиан на их исторические достопримечательности и земли своих предков, мы обязаны помочь. И если радикальные исламские страны, такие как Албания, попытаются экспортировать свой бренд убийств, терроризма и запугивания в меньшие, более слабые регионы на Балканах, в наших интересах противостоять этим попыткам любыми необходимыми средствами ”.

“И Германия хочет только мира, безопасности, стабилизации и свободы торговли и коммуникаций на Балканах”, - сказал Шрамм. “Мы хотим, чтобы наши друзья в Хорватии и Боснии были в безопасности от преследований и нарушений гражданских прав со стороны мусульман и сербских экстремистов. Мы не желаем зла сербскому народу — мы только хотим, чтобы все сосуществовали в мире. Мы должны забыть историческую вражду, которая слишком долго разрушала мир на Балканах ”.

“Я искренне согласен”, - тепло сказал Филиппов. “Россия заявляет о своей поддержке в этих усилиях. Мы хотим мира так же сильно, как и Германия, и у нас есть политическая и культурная возможность влиять на действия Сербии, которые не соответствуют мирному разрешению конфликтов. Мы, безусловно, можем помочь удержать любые радикальные сербские элементы от нарушения свободы торговли и коммуникаций в регионе ”.

“Это было бы щедрым и наиболее ценным вкладом в дело мира”, - сказал Шрамм. “Но, сэр, я чувствую, что должна быть услуга за услугу. Что ты можешь предложить?”

“Германия - это не что иное, как стабилизирующая, независимо мыслящая, мощная сила в Европе”, - сказал Филиппов настолько искренне, насколько мог, его разум буквально свистел от усилий придумать нужное количество сахара и дерьма, чтобы накормить Шрамма. Помощник Филиппова ошеломленно смотрел, как его начальник фактически изобретал какой-то русско-германский союз, стоя мокрым в халате в своей спальне! “Это самая большая и могущественная нация в Западной Европе, и она заслуживает лидерского положения гораздо большего, чем те объедки, которые оставили вам Соединенные Штаты и НАТО. Но теперь, когда Соединенные Штаты поворачиваются спиной к Западному альянсу, мне ясно, что Германия должна занять принадлежащее ей по праву место лидера Европейского союза. Пусть Организация Североатлантического договора распадется. Он выполнил свою задачу и стал устаревшим, громоздким, даже опасным анахронизмом ”.

“Значит, если Германия возьмет в свои руки западноевропейские нации, Россия будет сдерживать и контролировать восточноевропейские нации?” - Спросил Шрамм. “Германия и Россия работают вместе, чтобы создать прочный мир в Европе?”

“Именно. Хорошо сказано, министр”, - сказал Филиппов. “Нет причин, по которым мы должны стремиться к противоположным целям, когда нас объединяют общие цели и общие враги”.

“Некоторые скажут, что это слишком похоже на альянс стран Оси до Великой Отечественной войны”.

“Наши страны сейчас радикально отличаются — мир изменился”, - ответил Филиппов. “В наших странах нет Третьего рейха, фашистских или коммунистических режимов. Мы все стабильные, демократические, открытые общества, управляемые законом и народом, а не диктаторами с манией величия. И я не предлагаю союз на данный момент, хотя, безусловно, можно подумать о нем в ближайшем будущем. Все, что я предлагаю, это использовать наше индивидуальное влияние для совместной работы, чтобы принести мир и стабильность в восточную и южную Европу ”.

Шрамм кивнул в знак согласия. “Мне нравится, как это звучит, мистер Филиппов”, - сказал он. “Мы работаем вместе, чтобы принести мир на Балканы, а не порознь. Мы отбрасываем старые связи и вместе создаем новые, более прочные ”.

“Точно”, - сказал Филиппов. Его помощник яростно писал в блокноте, и он, наконец, показал своему начальнику свои записи, пытаясь отбросить любые другие идеи, пока он слушал министра иностранных дел Германии. “И есть много других областей сотрудничества, которые мы также можем изучить”, - сказал Филиппов, его мозг снова лихорадочно соображал, пытаясь придумать больше путей сотрудничества, которые могли бы удержать эту неожиданную прибыль в сфере иностранных дел на твердой почве.

“Например?”

Филиппов прочитал третью или четвертую строчку записей своего помощника, затем посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

В записке просто говорилось: масло Казакова?

Он сделал паузу, снова записывая и переписывая сценарий в своей голове дюжину раз, прежде чем сказать: “Например, зависимость Европы от большого количества ближневосточной нефти. Россия является крупнейшим мировым экспортером нефти, однако Европа покупает у нас менее десяти процентов своей нефти. Германия получает менее двадцати процентов своей нефти из России, а мы ваши соседи! Исправление этой ситуации дало бы огромные преимущества обеим нашим экономикам ”.

“Я думаю, что этот вопрос следует обсудить на встрече наших министров торговли и энергетики, мистер Филиппов—”

“Это также вопрос международных отношений, министр Шрамм”, - вмешался Филиппов. “Мы знаем, почему Европа импортирует мало нефти из России — недавняя история, безусловно, не убедит некоторых людей в наших соответствующих странах стать слишком тесно связанными. Это понятно. Но взгляните на текущие события, министр. Европа связала свою судьбу с Соединенными Штатами ради своей долгосрочной военной и экономической безопасности, и теперь кажется, что азартная игра проиграна. Соединенным Штатам больше не нужна Германия.

“России виднее, сэр. Россия обладает природными ресурсами, сырьем, большим, чем любая другая нация на Земле, включая нефть, огромные запасы, которые не могут быть полностью разведаны даже в течение двух поколений, не говоря уже о том, чтобы освоить. Известные запасы нефти в Каспийском море в пять раз больше, чем в Персидском заливе, и только четвертая часть нефтяных месторождений даже была полностью разведана ”.

“Однако Россия использует эти резервы только для себя”, - отметил Шрамм. “С вашей стороны хорошо говорить об освоении этих месторождений, но тогда все трубопроводы ведут только в Россию, в Самару или Новороссийск”.

“Именно так, министр”, - сказал Филиппов. “Но у нас есть план инвестировать более миллиарда долларов в следующем году в строительство трубопровода, соединяющего Черное море с Адриатическим. Мы имеем некоторое влияние в Болгарии; Германия имеет значительное влияние в Албании. Если Соединенные Штаты выйдут из НАТО и покинут Европу, как предполагает наша информация, они откажутся от любых планов по строительству базы во Влере, а Греция и Турция потеряют своего великого благодетеля и им придется самим заботиться о себе. Турция, безусловно, оставит Албанию и Македонию на произвол судьбы”.

“Вы предлагаете российской нефтяной компании построить трубопровод от Черного моря до Адриатики?” Недоверчиво спросил Шрамм. “Частная компания, я полагаю? Газпром. строит трубопроводы только в России. ЛУКойл хотел построить трубопровод через Украину и Польшу к Балтийскому морю, но его инвесторы разбежались после российского вторжения в Украину, и компания балансирует на грани банкротства. Это оставляет...” Наступила пауза, и Филиппов услышал приглушенный вздох. “Ты же не предлагаешь Метиоргаза? Павел - плейбой?”

“Я бы предпочел пока не раскрывать слишком много деталей об этом предложении, министр”, - вмешался Филиппов. Он был чертовски удивлен, когда Шрамм упомянул "Метиоргаз", нефтяную компанию Казакова и подставную компанию по распространению наркотиков. Но опять же, Германия была очень тесно связана с Албанией, и она, безусловно, имела значительное присутствие на Балканах. Они, безусловно, были бы в курсе любых крупномасштабных проектов развития, предлагаемых для региона. А Казаков был международной криминальной фигурой и бизнесменом — они, безусловно, были бы начеку во всем, в чем он мог быть замешан. “Я скажу, что Россия привержена разработке нефтяных ресурсов Каспийского моря и снабжению всей Европы недорогой нефтью. Это приносит огромную пользу всем нам. Россия получает обязательства из многих различных источников, чтобы сделать именно это, и мы надеемся, что лидеры Европейского союза помогут нам ”.

“Сейчас вы говорите как рекламный проспект, герр Филиппов”, - сказал Шрамм с нервным смешком. “Германия действительно ищет безопасные источники энергии. Наша зависимость от ближневосточной нефти нежелательна, но это относительно дешевый и надежный источник —”

“До тех пор, пока Соединенные Штаты обеспечивают мир на Ближнем Востоке”, - вставил Филиппов. “Что, если Соединенные Штаты уйдут с Ближнего Востока, как мы видим, они сделали в Европе? Цены на нефть взлетят до небес, и поставки окажутся под еще большей угрозой. Германии необходимо обеспечить свой собственный источник нефти, прямо здесь, в Европе, а не на Ближнем Востоке. Ответ - запасы нефти Каспийского моря. Проблема в том, что Турция будет делать с нефтью, идущей транзитом через Босфорский пролив, если наступит нестабильность? Куда вы отправитесь за нефтью из Азии? В Сирию? Израиль — если он вообще будет существовать через пять лет? Вам нужно будет вторгнуться в Турцию, чтобы получать поставки нефти через Босфор?”

Из Бонна последовала длительная пауза. Филиппов собирался спросить Шрамма, был ли он все еще на линии, когда министр иностранных дел Германии наконец спросил: “Значит, нападение на Албанию было не ответным ударом, а только началом кампании по обеспечению земли и прав на строительство этого трубопровода в Европу?”

“Я не могу больше комментировать события этого утра”, - повторил Филиппов. Он, конечно, не мог — он понятия не имел, что произошло, за исключением того, что самолет с радаром НАТО был горящим куском металла в Македонии. Но его слово прозвучало правдиво, громко и ясно. Секретная атака на Албанию с целью защиты прав на трубопровод? Казаков был достаточно безумен, чтобы сделать что-то подобное … “Что касается прав на строительство трубопровода — мы не хотим кровопролития. Мы надеемся убедить соответствующие правительства Южной Европы принять участие в этом прибыльном и важном расширении ”.

“Понятно”, - деревянным голосом сказал Шрамм. Любой человек мог услышать слова между словами, тонко завуалированную угрозу. “Мы еще поговорим об этом, министр Филиппов”.

Филиппов повесил трубку, чувствуя себя таким опустошенным и дрожащим, как будто он только что пробежал двухкилометровый спринт. “Что ... за ... ад происходит?” - крикнул он своему помощнику. “Что, черт возьми, только что произошло?”

“Мне показалось, - с улыбкой ответил его помощник, “ что вы только что вели переговоры о союзе с Германией, чтобы разделить Балканы между вами, сэр”.

“Но как насчет Албании?” - Спросил Филиппов. “Что произошло в Албании?”

Помощник пожал плечами и ответил: “Теперь это имеет значение, сэр?”

ТРИ

Исследовательский центр мощи Жуковского,

Быково (Москва), Россия

Несколько дней спустя

“Всем стоять! Это рейд! Никому не двигаться!”

Ударные отряды спецназа в форме ворвались в здание Metyor Aerospace без предупреждения, с автоматическим оружием наготове, через тридцать минут после полуночи. Они быстро рассеяли овс по первому этажу здания. За ними следовали одетые в штатское Главное разведывательное управление (ГРУ), Разведывательное управление Генерального штаба, агенты в пуленепробиваемых жилетах под длинными пальто, с маленькими автоматическими пистолетами.

Петр Фурсенко и Павел Казаков сидели в кабинете Фурсенко, когда агенты ворвались без какого-либо дальнейшего предупреждения, держа оружие на прицеле. Казаков небрежно потягивал бокал отличного французского шерри и наслаждался кубинской сигарой; Фурсенко нервно потягивал кофе и непрерывно курил горькие египетские сигареты. “Сколько еще ты собирался заставить нас ждать?” Спросил Казаков с улыбкой. Они не ответили, но грубо подняли их обоих на ноги, вывели из офиса и вывели на главный этаж ангара.

Там, в окружении агентов в штатском и спецназовцев спецназа в форме, находились Сергей Йейск, советник президента Сенькова по национальной безопасности, и генерал-полковник Валерий Журбенко, начальник генерального штаба. Фурсенко смотрел на обоих мужчин широко раскрытыми от шока глазами. Павел Казаков просто улыбнулся и посмотрел прямо на Йейска и Журбенко, по очереди.

Йейск кивнул офицеру, ответственному за его охрану, и он приказал своим людям грубо обыскать обоих гражданских. Фурсенко выглядел испуганным, его тело дергалось при каждом прикосновении солдата; Казаков просто разрешил обыск, не сопротивляясь, уверенно улыбаясь Йейску. Солдаты поднесли руки двух мужчин к затылку, затем ударили по рукам стволами своих винтовок, чтобы предупредить их, чтобы они держали их там. Когда солдаты закончили, Йейск подошел сначала к Казакову, который посмотрел прямо на него, а затем к Фурсенко, который был очень похож на лань, попавшую в свет фар.

Йейск подошел ближе к Фурсенко, пока не оказался почти нос к носу с ним, и спросил: “Вы знаете, кто я?” Ученый кивнул. “Ты знаешь, кто эти люди?” На этот раз он покачал головой. “Это люди, которые разнесут это здание по частям, отведут вас в тюрьму и бросят голым в холодную камеру размером четыре на четыре фута, если мне не понравятся ответы, которые вы дадите на мои вопросы. Ты понимаешь?”

Фурсенко кивнул так энергично, что это увидел каждый солдат в ангаре. Казаков просто улыбнулся. “Это простое задание”, - сказал он. “Ты закончил? Теперь мы можем идти?” Его охранник ударил его стволом винтовки по голове сбоку.

“Я задам вам вопрос попроще, доктор — где подрывник?”

“Какой бомбардировщик?” Теперь настала очередь Фурсенко получить удар в голову.

Солдат подбежал к Журбенко и что-то прошептал ему на ухо. “Какая комбинация у этого дверного замка, доктор?” Спросил Журбенко. Фурсенко немедленно передал это ему, и через несколько мгновений у них была открыта безопасная дверь ангара и включен свет. Внутри они не нашли ничего, кроме остова самолета, примерно напоминающего бомбардировщик Metyor-179, с несколькими большими кусками композитного материала, проводкой и деталями двигателя, разбросанными по полированному полу. “Что это такое?” - крикнул Йейск.

“Наш последний проект, Метеор-179. Это не сработало”, - неловко ответил Фурсенко.

“Настоящий Метеор-179. Где это?”

“Это прямо здесь, сэр”, - ответил Фурсенко. “Это все, что от него осталось”.

“Ни крути мою яйцу!Не выкручивай мне яйца!” Йейск подошел вплотную к Фурсенко и наотмашь ударил его по лицу. “Еще раз, доктор — где находится Метеор-179?”

“Прекрати бить бедного доктора по голове, Йейск”, - сказал Казаков. “Ты же не хочешь разрушить его прекрасный мозг”.

“Закрой ибалу!Закрой свой гребаный рот!” - Крикнул Йейск. “Я должен оказать миру услугу и всадить пулю тебе в мозг прямо сейчас!”

“Ты пришел сюда не за этим, Йейск, иначе мы были бы уже мертвы”, - сказал Казаков. “Но, конечно, тогда и ты был бы таким же”. Его взгляд опустился, и он указал вниз, приглашая Йейска посмотреть. Йейск и Журбенко посмотрели вниз на свои промежности и увидели крошечные красные точки света, танцующие на их одежде прямо возле их гениталий. Они посмотрели на всех солдат в ангаре и увидели красные лазерные точки у них на головах, плечах и промежности — у каждого мужчины было по крайней мере три точки, все сосредоточены в областях, не защищенных пуленепробиваемыми жилетами.

“Ты смеешь угрожать мне?” Йейск вскрикнул, капли пота выступили у него на лбу. “Я снесу все, что у вас есть, и сброшу это в Черное море, а затем прикажу бросить поверх всего этого ваши изуродованные трупы”.

“Ну, ну, генерал Йейск, вы начинаете говорить совсем как гангстер”, - сказал Казаков. Его глаза сузились, и небрежная, расслабленная, веселая улыбка исчезла. “Мы сейчас же прекратим это дерьмо, Йейск. Вы прибыли сюда по приказу президента, чтобы узнать, что мы делаем, и поучаствовать в действии ”. Йейск впился взглядом в Казакова, но Казаков знал, что он угадал правильно. “Теперь я предлагаю отправить всех этих охранников домой на вечер, и давайте поговорим о делах”.

“Тебе лучше сотрудничать с нами, или ты пожалеешь, что не вернулся трахать коз в Казахстане”, - сердито сказал Йейск. Взмахом руки Йейск распустил войска Спецназа, оставив только двух личных телохранителей. Он больше не мог видеть никого из людей Казакова на стропилах — но они и не видели их там в первый раз. Слухи, очевидно, были правдой — у Казакова была армия бывших коммандос Спецназа, хорошо обученных, а теперь хорошо оплачиваемых и лояльных, работающих на него.

“Где подрывник, Павел?” Спросил Журбенко. “Мы знаем, что он вылетел сюда за два часа до нападения на Кукес, Албания, и теперь он пропал”.

Казаков зажег сигару, затем предложил одну Журбенко и Йейск — Журбенко принял. “Это безопасно, поскольку спрятано в нескольких разных секретных местах в трех или четырех разных странах”.

“Что, черт возьми, по-твоему, ты делаешь?” Прогремел Йейск. “Проводите свою собственную маленькую внешнеполитическую кампанию, свою собственную маленькую империалистическую войну? Только не говори мне, что ты действительно так сильно любил своего отца, что угнал бомбардировщик-невидимку и убил сотни мужчин, женщин и детей, чтобы отомстить за него?”

“Я бы не стал поднимать трубку, чтобы спасти своего отца”, - сказал Казаков со злорадной ухмылкой на лице. “Кроме того, он умер именно так, как хотел умереть — может быть, не в сапогах, но, по крайней мере, на расстоянии плевка от своего врага. Он, вероятно, обзывал их как раз перед тем, как они накинули веревку ему на шею — это взывало к его чувству неповиновения. У меня есть дела поважнее, чем тратить свое время и деньги, чем пускаться в какие-то романтические поиски, чтобы отомстить за человека, которому на меня было наплевать ”.

“Тогда что ты делаешь?”

“Я создаю благоприятный экономический и политический климат для себя — и если вы и этот простофиля Сеньков были умны, благоприятный экономический климат для России тоже”, - сказал Казаков.

“Как? Вы собираетесь бомбить все национальные столицы на Балканах и в Закавказье, просто чтобы проложить какую-нибудь трубу?”

“Мне не придется”, - сказал Казаков. “Рейд на Кукес был предупреждением. Если вы, болтуны, не просочитесь раньше и не раскроете меня, я пойду к правительствам Албании и Македонии и сделаю им то же самое предложение. Если они откажутся от моего щедрого предложения, их постигнет та же участь.”

“Ты сумасшедший!” Возразил Йейск. “Вы ожидаете, что один самолет разбомбит два суверенных правительства, чтобы заставить их подчиниться, чтобы вы могли построить трубопровод через их страны?”

“Я надеюсь, что Россия вмешается”, - сказал Казаков. “Россия должна прийти на помощь этим странам и гарантировать их безопасность. При твердом, но осмотрительном присутствии российских войск безопасность обеих этих республик и моего трубопровода будет обеспечена. Через год конвейер будет запущен, и мы все сможем начать зарабатывать деньги ”.

“Это самая идиотская идея, которую я когда-либо слышал!” Сказал Йейск. “Вы просто ожидаете, что эти правительства сдадутся и притворимся мертвыми? А как насчет—?”

“НАТО?” Вмешался Казаков. “Скажите мне, товарищ советник по национальной безопасности — НАТО будет фактором?” Он улыбнулся, когда увидел, что Йейск отвел взгляд, погруженный в свои мысли — его разведывательная информация была точной. Соединенные Штаты действительно выходили из НАТО и покидали Европу. Это была действительно возможность всей жизни, и, наконец, некоторые высокопоставленные члены российского правительства тоже начали это замечать. “Кто еще? Германия? У меня есть информация, которая говорит о том, что между Россией и Германией растет необычайный уровень сотрудничества, теперь, когда Соединенные Штаты удаляются из Европы и НАТО ”.

“Так зачем ты нам нужен, Казаков?” Сердито спросил Йейск. Откуда, черт возьми, этот панк-гангстер так много знал? “Ты никто иной, как торговец наркотиками. Почему России нужно какое-либо сотрудничество от вас и милой игрушки Фурсенко?”

“Давай, попробуй”, - сказал Казаков. “Попробуйте ввести войска российской армии в Македонию сейчас, без приглашения - Греция и Турция объявят войну, и это может втянуть Соединенные Штаты обратно в Европу и североатлантический союз. Насколько я понимаю, Соединенные Штаты еще не вышли из НАТО — вы, безусловно, дадите им повод остаться. Вторгнитесь в Албанию, и Германия почувствует угрозу и может прервать ваше новое маленькое сражение. Я нужен тебе, Йейск. Вам нужен Metyor-179 для выполнения точных, разрушительных и, что наиболее важно, отрицаемых разрушений на Балканах и в Закавказье. Если республики верят, что вы вообще стоите за этим, игра окончена. Но если вы заставите их поверить, что им нужна помощь России, вы снова установите контроль над своей бывшей сферой влияния, и я получу экономическую, военную и политическую стабильность, необходимую мне для инвестирования двух миллиардов долларов в регион ”.

“Это звучит как какой-то рэкет в защиту, Павел”, - сказал Журбенко. “Почему мы должны быть частью этого? Почему Россия не может пообещать инвестировать в трубопровод? Пусть ГАЗПРОМ или ЛУКойл построят трубопровод, а мы заплатим за проект доходами от закупок нефти?”

“Если бы ты мог это сделать, ты бы уже это сделал”, - утверждал Казаков. “Обе эти компании погрязли в коррупции и долгах, в основном из-за ошибок и вмешательства со стороны их крупнейшего акционера, российского правительства, и его неумелой бюрократии. Согласно моему плану, ни Россия, ни республики вообще не выделяют никаких денег — я плачу за трубопровод. Это принадлежит мне. Я плачу республикам заранее оговоренную плату за транспортировку, которая является для них чистой прибылью, в дополнение к прибыли, которую они получают, если решат купить и переработать часть нефти на своих собственных нефтеперерабатывающих заводах. Я предложу им хорошую сделку за грубость ”.

“И что же тогда получает Россия?” - Спросил Йейск. “Что мы получаем?”

Казаков широко улыбнулся — он знал, что теперь они у него есть. Как только они начали думать о себе и своей роли в действии, Павел понял, что они попались на крючок. “Откровенно говоря, Россия получает плату за транспортировку нефти, которую я транспортирую по России и отправляю из Новороссийска”, - ответил Казаков. “Тайно, я буду платить процент от прибыли за защиту моего трубопровода. Россия снова сохраняет присутствие на Балканах, плюс вы зарабатываете все, что можете выжать из республик. Я знаю, что Россия очень хороша в доении республик, которые она поклялась защищать — Македония, Болгария и Албания не должны быть исключением. Я предложу те же ... стимулы, скажем так, Македонии и Албании ”.

“Plomo o plata?” - спросил Журбенко. “Если они согласятся, то разбогатеют, а если откажутся, то умрут?”

“Это беспроигрышная ситуация для всех нас”, - сказал Казаков. “Это предложение, от которого никто не может отказаться”.

* * *

“Предложение, от которого ты не можешь отказаться, все верно”, - пробормотала себе под нос Линда Мэй Валентровна Маслюкова, закончив упражнения на растяжку, а затем приступив к простому упражнению с черным поясом по каратэ ката, стоя на узкой гравийной дорожке на обочине дороги недалеко от конца взлетно-посадочной полосы.

Линда Мэй была экспертом по электронике из Санкт-Петербурга, дочерью русского отца - бывшего российского консула и торгового переговорщика из Нового Орлеана и Лос-Анджелеса — и матери ирландско-американского происхождения из Монро, штат Луизиана. Хотя она родилась в Новом Орлеане и большую часть своей жизни провела в Соединенных Штатах, когда ее отца перевели обратно в Москву, она с готовностью согласилась. Ее длинные, огненно-рыжие волосы и сверкающие зеленые глаза произвели большое впечатление на мальчиков и профессоров Физико-технического института имени Иоффе в Санкт-Петербурге. В Петербурге, но она не позволила своей популярности помешать получению сначала степени бакалавра, а затем и магистра в области полупроводниковых гетероструктур.

Линда отказалась от своего американского гражданства в 1995 году после получения степени магистра, которая полностью открыла ей карьерный путь в России. Свободно владея английским и русским языками и имея ученую степень в области сложных электронных технологий, она могла выбирать работу и зарплаты. Она отклонила несколько более выгодных предложений о работе в Москве и профессорских должностях в Санкт-Петербурге, чтобы поехать в Жуковский и работать в лаборатории дизайна коммуникаций. Из-за ее предыдущего американского гражданство у нее было не выше, чем допуск к секретной работе, но она все еще наслаждалась хорошим образом жизни и высоким уровнем престижа у своих коллег и сослуживцев. Она часто говорила о переезде в Москву или Санкт-Петербург, но разговоры всегда затихали — в основном после знакомства с новым пилотом или старшим офицером из одной из бомбардировочных эскадрилий в Жуковском.

Никто не знал настоящей причины, по которой она осталась в Жуковском, почему она прекратила бурные романы с высокопоставленными офицерами, почему ее устраивала относительно низкая зарплата в Жуковском, когда она могла получать гораздо более высокую зарплату в городе. Причина: Линда Мэй была платным шпионом Соединенных Штатов Америки. Все, что она могла бы заработать в другом месте, было с лихвой компенсировано номерными банковскими счетами на Каймановых островах, откуда она надеялась уйти в отставку, как только станет похоже, что ее прикрытие вот-вот сорвется.

Она только что загрузила последнюю версию tap с пассивного прослушивающего устройства, которое она установила в ангаре Metyor Aerospace несколько недель назад. Metyor никогда не проявлял особой активности до недавнего времени, примерно в то время, когда отец крупнейшего акционера Metyor IIG, Павел Казаков, был зверски убит в Косово. Внезапно "Метеор Аэроспейс" загудел от активности. Прежде чем там стало слишком сложно, ей удалось установить подслушивающие устройства в главном ангаре и в административных офисах. Независимо от того, насколько старыми, молодыми, женатыми, занятыми или незаинтересованными они были, ее рыжие волосы, зеленые глаза, сочная грудь из Луизианы и дерзкое поведение привлекали мужчин как ничто другое, и у нее практически был свободный доступ ко Мне. Но как бы она ни старалась, проникнуть в охраняемый ангар или подобраться к директору объекта Петру Фурсенко было невозможно. Старый пердун, должно быть, гей — она испробовала на нем все свои женские чары, но безрезультатно.

Линда не видела, как он улетал, но она знала, что Metyor-179 исчез на следующий день после налета на Кукес, Албания. У нее не было сомнений в том, что он совершил налет. Она собрала воедино фрагменты других разговоров и смогла нарисовать довольно подробную хронологию всей миссии, вплоть до того, когда было загружено боевое оружие, какой вид оно использовало, где они его взяли, маршрут удара — даже детали того, что они будут делать, если столкнутся с самолетом-радаром системы АВАКС, который, очевидно, у них был. Подслушивающие устройства были очень, очень эффективными.

К сожалению, чтобы предотвратить обнаружение, это были устройства с чрезвычайно низким энергопотреблением, что означало, что ей пришлось подобраться очень близко к объекту, чтобы загрузить сохраненные записи; они также должны были передавать на очень низких частотах, чтобы проникнуть в ангар из радиостойкой стали, поэтому загрузка каждого пакета данных, хотя и сжатого, занимала много времени. Она должна была принести загрузочное устройство куда-нибудь, где оно было бы в радиусе двухсот метров от приемника / передатчиков. Ей требовалась по крайней мере одна минута, чтобы загрузить пятиминутные разговоры, поэтому диктофон должен был находиться в пределах досягаемости по крайней мере тридцать минут.

Линда никогда не могла получить разрешение жить на базе, и в настоящее время у нее не было парня, который жил бы там, поэтому ей пришлось скрывать эти сеансы загрузки, занимаясь бегом трусцой. Главная дорога вокруг аэродрома в Жуковском вела от главной базы вокруг длинной взлетно-посадочной полосы с северо-востока на юго-запад и вплоть до жилого района на южной стороне базы. Каждый день, проработав допоздна в своем офисе или в дизайнерских лабораториях, Линда отправлялась в тренажерный зал base, где в течение часа или около того делала растяжку или поднимала тяжести, чтобы движение стихает, затем переодевается в спортивный костюм, включает свой портативный магнитофон австрийского производства и пробегает трусцой по главной дороге до жилого района, отдыхает или навещает друзей, которые там жили, а затем трусцой возвращается. Пока она находилась в пределах двухсот метров от ангара "Метеор", передатчик передавал цифровые пакеты данных на карту памяти CompactFlash внутри магнитофона. Она много раз останавливалась по пути — хотя она была в достаточной форме, чтобы пробежать марафон, если бы захотела, она останавливалась примерно через каждый километр, чтобы проверить свой пульс, сделать вид, что ей нужно восстановить дыхание, посмотреть, как приземляются самолеты, или просто заняться каратэ ката или растяжкой. У входа в аэрокосмический комплекс "Метеор" иногда дежурил дружелюбный охранник, поэтому она часто останавливалась там, чтобы поболтать, пофлиртовать или сделать все необходимое, чтобы поболтаться достаточно долго для сбора данных.

Она также могла прослушивать данные во время их загрузки — опасно, но это помогло напомнить ей о важности того, что она делала, почему она рисковала своей жизнью, чтобы передать эту информацию Соединенным Штатам. С тех пор, как внутри Metyor все зашумело, она начала слушать скачиваемые файлы - и это напугало ее до чертиков. Это развитие событий было еще страшнее. На самом деле они собирались использовать Metyor-179, чтобы …

Она услышала шорох шин по гравию, приближающийся позади нее. На ней были наушники, поэтому она притворилась, что не заметила. Она выключила загрузчик данных, снова включила русскую рок-музыку, попробовала несколько джемперов, расстегнула молнию на куртке от спортивного костюма примерно до середины груди, затем сняла наушники.

“Спасибо, гаспажа“, - сказал мужчина позади нее. Она притворилась испуганной и обернулась. Это была базовая машина полиции безопасности с двумя офицерами. У них не были включены мигалки, так что, возможно, это была не принудительная остановка, а просто дружеская …

В этот момент офицер за рулем включил мигающие красные и синие огни. О, черт, что это было?

“Да? ” спросила Линда своим самым соблазнительным, обезоруживающим голосом, добавив лишь намек на свой луизианский акцент, чтобы попытаться застать их врасплох. “Что происходит, ребята?”

“Мисс Маслюкова, мы хотели бы задать вам несколько вопросов”, - сказал офицер снаружи автомобиля. “Не могли бы вы пройти с нами, пожалуйста?”

“Могу я спросить, в чем дело, офицер?”

“Мы все объясним в штаб-квартире службы безопасности базы, мисс Маслюкова”, - сказал офицер. Именно тогда Линда заметила это — странную антенну, прикрученную к капоту багажника. Сканер, вероятно, для обнаружения подслушивающих. Это было новинкой для базы. Должно быть, это поступило извне базы, потому что, если командиру базы требовалось какое-либо электронное оборудование, он приходил за ним в магазин Линды.

“Харашо“ , - признала Линда. Она шагнула к офицеру снаружи машины. Оказавшись вне яркого света фар, она заглянула внутрь автомобиля. Никакой собаки. Другой офицер все еще сидел на водительском сиденье, все еще пристегнутый ремнем безопасности, с радиомикрофоном в руке, небрежно наблюдая за ее приближением, с сигаретой в левой руке. Очевидно, он ожидал, что это будет очень рутинный пикап.

Она знала, что бы ни случилось, она не должна садиться в эту машину.

Второй офицер держал в левой руке большой металлический фонарик, правую руку он держал за спиной, отстегивая пару наручников из подсумка на поясе. Когда она подошла к офицеру возле машины, она заметила, что он делал именно то, что она ожидала от него — смотрел на ее грудь, луч фонарика сфокусировался прямо на ее декольте. “Пожалуйста, заведите руки за спину, мисс”, - приказал офицер не слишком решительным, почти предвкушающим голосом.

“Вот так?” Линда, не оборачиваясь, заложила руки за спину, что еще больше выпятило ее грудь. Внимание второго офицера было полностью приковано к ее сиськам.

Она не знала, откуда взялась сила. Может быть, это из-за того, что я так долго беспокоился об этом самом моменте. Возможно, это был какой-то героический, вызывающий жест. Может быть, она просто посмотрела слишком много серий "Ангелов Чарли" . Что бы это ни было, откуда бы это ни исходило, это происходило, независимо от того, считала ли она это безопасным, вменяемым или что-то еще. Тюрьма, центр допроса, Ад или Каймановы острова. Так или иначе, она была на своем пути.

Как только второй офицер сделал шаг к ней, по-прежнему не обращая внимания ни на что другое, кроме ее белых вздымающихся грудей, Линда выполнила идеальный резкий удар ногой, точно такой же, как ее прием ката, дающий право на черный пояс. Пуля промахнулась на милю, попав офицеру в голень. Но офицер, казалось, застыл, как будто он не мог поверить в то, что она сделала, что дало ей возможность нанести еще лучший удар. Ее вторая атака пришлась точно в цель, ее правая нога глубоко вошла в пах офицера. Он издал громкий, долгий стон и согнулся почти вдвое. Она быстро подошла к нему и ударила левой ногой сбоку от его левого колена. Сустав подогнулся, и он упал на левый бок, обнажив правую руку с отстегнутым ремнем безопасности. Она выхватила его из кобуры. Он протянул руку, чтобы схватить ее, но она вывернулась из пределов досягаемости.

“Астанавлееваться! Остановитесь!“ Первый офицер, намного моложе второго, казалось, был в замешательстве, не зная, что делать — выйти из машины, позвать на помощь или вытащить оружие, — поэтому он попробовал все сразу. Казалось, что он двигался в замедленной съемке, в то время как у Линды кружилась голова, как будто все происходило с утроенной скоростью.

Пистолет, который она забрала у второго офицера, был намного тяжелее, чем она думала, и стрелял намного легче, чем она думала, два выстрела при малейшем нажатии пальцем. Первая пуля попала в машину через окно со стороны пассажира, забрызгав первого офицера стеклом и разбив приборную панель. Второй ушел куда-то в космос над машиной. “Вылезай из машины!” Линда кричала. “Убирайся!”

“Стоять! Не двигаться!” - крикнул офицер. Его рука сжала кнопку передачи в микрофон. “Чрезвычайная ситуация! Офицер ранен! Мне нужна помощь—”

Линда всего лишь хотела всадить пулю в автомагнитолу — по крайней мере, так она говорила себе, Но когда она перестала нажимать на спусковой крючок, окно со стороны водителя было разбито, а голова офицера разлетелась на части, как расколотый кокосовый орех, с прядями пропитанных кровью волос, окружающих кровавую дыру.

Потребовались все ее физические и эмоциональные силы, чтобы подойти к дверце машины, протянуть руку через лужу мозгов, крови и костей на коленях мертвого офицера, отстегнуть его ремень безопасности и вытащить труп на землю. Где-то на фоне шума крови, ревущей в ее ушах, она могла слышать, как второй офицер кричит, вероятно, в портативную рацию, но ей было все равно. Она запрыгнула в полицейскую машину, включила передачу и умчалась. Первый поворот налево вывел ее на дорогу к задним воротам базы. Она увидела аварийные огни и, не понимая, что они принадлежат ее машине, прибавила скорость. Хижина стражника у задних ворот быстро приближалась. Она увидела автоматическую штурмовую винтовку в держателе рядом с ней и на мгновение подумала о том, чтобы схватить ее и попытаться отстреливаться с базы, но она промчалась мимо караульного помещения, прежде чем смогла воплотить эту идею в жизнь. Линда услышала несколько резких ударов снаружи машины - пули, выпущенные офицерами безопасности, дежурившими на гауптвахте, — но машина продолжала работать.

В конце подъездной дороги она повернула налево, что привело ее к ближайшему городу Итслей. Она, наконец, нашла выключатель аварийного освещения и выключила его.

Теперь, когда она была в движении, все действительно начало проясняться для нее, потому что Линда репетировала свои процедуры побега несколько раз в год, и она точно знала, что делать. Единственное, что Американское центральное разведывательное управление хорошо сделало для своих агентов, это спланировало систему побега. Вокруг авиабазы Жуковский было четыре точки соприкосновения. По сигналу Линды, отправленному через секретный спутниковый сигнальный маяк в записывающем устройстве, или после какого-либо инициирующего события — а убийство в Жуковском, безусловно, квалифицировалось как инициирующее событие, — человек начал бы регулярно посещать контактные пункты. Линда понятия не имела, кто это был, когда он или она появится, или что он или она будет делать — это было ее дело идентифицировать человека и установить контакт. Если бы это было ее контактное лицо, ее отвезли бы в секретное место, идентифицировали, а затем внедрили в заранее установленную сеть эксфильтрации, созданную внутри России именно с этой целью. Все, что Линде нужно было сделать, это активировать спутниковый сигнальный маяк в регистраторе и …

... Но когда она потянулась к своему боку, она поняла, что у нее нет записывающего устройства. Второй охранник, должно быть, сорвал его с нее, когда они боролись.

Несколько мгновений горячо ругаясь на английском, креольском и русском, Линда собралась с мыслями и успокоилась. Сигнальный маяк не был важен. Конечно, все волнения на базе активировали бы сеть эвакуации. Все, что ей нужно было сделать, это добраться до одного из пунктов контакта, должным образом встретиться с контактом, а затем делать в точности то, что ей сказали, пока она не окажется в безопасности.

Ее первой задачей было угнать полицейскую машину. Она выбрала стоянку коммунальной компании, примерно в десяти милях от базы, спрятав ее между двумя большими грузовиками, которые выглядели так, как будто их давно не трогали. Она оставила пистолет себе, пересчитав и обнаружив, что в магазине осталось три патрона — штурмовая винтовка оказалась намного тяжелее, чем она думала, поэтому она оставила ее в машине, — затем прошла весь обратный путь со стоянки на шоссе. У Линды был соблазн попробовать поехать автостопом на восток по шоссе к ближайшему контактному пункту, но ее кураторы посоветовали этого не делать. Слишком много беглецов были пойманы таким образом. На южной стороне шоссе было множество предприятий и освещенных парковочных мест вдоль него, но северная сторона представляла собой в основном открытые поля озимой пшеницы, ставшие кашеобразными от тающего снега, с небольшой рекой дальше на север за деревьями. Она пересекла шоссе в темном месте, как можно дальше от уличных фонарей, отошла от шоссе к линии деревьев примерно в километре от шоссе, затем начала двигаться параллельно ему, направляясь на восток. Линда проехала несколько предприятий и парковок между ней и шоссе, но ни один из фонарей или ограждений не доходил до линии деревьев, так что это был довольно прямой выстрел. Ее наставник был предельно ясен — держитесь подальше от дорог, рек, железных дорог, линий электропередачи, любого вида путей передвижения.

Несколько часов спустя она прибыла на перекресток, где мост переводил движение на север через реку, и где была таверна, которую она иногда посещала, все еще открытая и по-прежнему привлекательная. Линде даже показалось, что она увидела машины, принадлежащие ее друзьям, хорошим друзьям, которые знали ее много лет. Она устала, страдала от боли, была голодна, ужасно замерзла, была в порезах, синяках и кровотечении из-за того, что пересекала заборы и цеплялась за ветки и кустарники с наклейками. Она могла бы спрятаться на парковке, дождаться появления своих друзей, попросить о помощи, возможно, ее подвезли бы куда-нибудь поближе к месту контакта …

Нет, нет, нет, убеждала она себя. Опять же, ее кураторы были очень специфичны — держись подальше от всех, независимо от того, насколько они близки или им доверяют. Неохотно, почти скуля от боли, страха и слабости, она поплелась по щиколотку в полузамерзшей грязи за таверной, держась в тени. Она пошла по грунтовой тропинке к реке и нашла другую тропинку, которая вела под опорой моста. Под мостом она обнаружила нескольких бездомных, которые ютились под одеялами с крошечными кострами в ведрах, пили водку и ели остатки еды из таверны, и снова она подумала попросить что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить холод и голод. Она могла либо использовать пистолет, чтобы купить еду, либо угрожать убить кого-то, если они ей не помогут. Но она держалась в стороне, держась подальше от бродяг и держась подальше от узкой подъездной дороги вдоль берега реки, чтобы они не заметили ее присутствия. Покинуть даже этот крошечный кусочек цивилизации было самым трудным, что ей когда-либо приходилось делать.

Но когда она снова исчезла в тени, она услышала сирены позади себя. К таверне подъехали две полицейские машины с мигалками. Если бы она остановилась, даже на пять минут, она была бы в ловушке. Если бы она поговорила с бродягами, а позже их допросила полиция, они бы наверняка предали ее. Как насчет этого? она подумала — может быть, ее кураторы действительно знали, о чем говорили!

К тому времени, когда над горизонтом забрезжил рассвет, Линда достигла места контакта. Рядом с рекой, рядом с другим мостом север-юг, была небольшая грунтовая автостоянка, где летом отдыхающие могли запускать плоты и плыть вниз по реке в сторону города. Раньше там был небольшой кемпинг, где сплавщики с более высокого течения могли провести ночь, но из-за нехватки средств и злоупотреблений со стороны наркоторговцев и бродяг кемпинг пришел в негодность. Из дюжины кемпингов только на одном все еще стоял шаткий стол для пикника. Это была ее точка соприкосновения.

Земля была каменистой и казалась замерзшей, но там было много деревьев и растительности. Ее задачей было найти хорошее укрытие и ждать. Когда-нибудь в дневное время ее контактное лицо прибудет в пункт контакта и каким-то образом даст ей о себе знать. Ей пришлось прятаться остаток дня и ночь. Конечно, подумала она, шумиха вокруг нее была излишней. Конечно, она молилась, чтобы сеть услышала об убийстве на базе и активировалась. Конечно, взмолилась она, ее контакт понял бы, что она в движении, и появился бы этим утром.

Но время пришло и ушло, а никто не появился. Слезы текли по ее щекам, а губы дрожали от страха и одиночества. Ничего. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, такой беспомощной.

Поскольку сейчас был день, и она находилась менее чем в километре от шоссе и моста — и если она могла видеть машины, то они могли видеть ее — у Линды не было выбора, кроме как отползти в самую густую часть небольшого участка деревьев возле парка, заползти в самый глубокий и темный грязный овраг, который она могла найти, и ждать. Река протекала всего в нескольких метрах через парковку, но она не осмелилась попытаться набрать воды днем; на парковке через шоссе к югу был даже продавец кофе и пончиков, который продавал свой товар рабочим, прибывающим на сталелитейный склад металлолома и деревообрабатывающий завод на южной стороне шоссе, и даже в своей норе она чувствовала запах вареного теста и крепкого черного кофе. Каждое утро у нее всегда были свернутые блинчики с джемом, фруктами или сливочным сыром внутри и кофе, и теперь пустота в животе начала превращаться в тупую боль.

Это было бы невозможно, мрачно подумала она. Она годами практиковала свои процедуры, запоминала свои указания и продумывала свои ходы, и все время думала, что сможет это сделать, если когда-нибудь понадобится. Но прошло всего двенадцать часов с тех пор, как она отправилась в бега, и она сомневалась, что сможет продержаться еще хотя бы двенадцать часов. Ее куратор сказал, что на активацию сети могут уйти дни, а затем контактное лицо должно было решить, достаточно ли безопасно пытаться установить контакт. Даже тогда сама процедура заняла несколько дней — Линда не должна была связываться с первым человеком, которого она увидела, но должна была убедиться, просто подождав и понаблюдав, подходит ли он или она. Спать было невозможно — каждый звук, каждый шум машины, каждый голос, который она слышала, был потенциальным похитителем.

Из своей норы она могла видеть парковку и палаточный лагерь. Несколько бродяг подошли, обыскивая мусорные баки. К огромному шоку Линды, через несколько мгновений после прибытия бродяг местная полиция подняла их и увезла. Полиция была повсюду, но они были вне поля зрения, немедленно набрасываясь на любого, кто выглядел подозрительно. После ареста полиция проводила короткий обыск территории, проверяя близлежащие кусты и деревья на наличие любых признаков чьего-либо присутствия. Они грубо сметали дубинками более густые кусты в сторону, избивая их и ища доказательства чьего-либо присутствия, проверяя за и вокруг любых кустов, которые могли быть достаточно большими, чтобы скрыть человека, затем исчезали так же быстро, как и появились.

Это было безнадежно, подумала Линда. Контактное лицо никогда бы не осмелилось приблизиться сюда, никогда. Ее куратор точно предупредил ее, что произойдет. В конце концов, ее голод, одиночество, безнадежность, усталость и страх заставили бы ее совершить какую-нибудь глупость, и ее схватили бы, и просто так игра была бы закончена.

Она зарылась так глубоко, как только могла, в грязь, тихо всхлипывая про себя, боясь показать даже малейший кусочек кожи за пределами своей дыры. Начался дождь, большие, жирные, холодные капли слякоти, затем вскоре пошел снег. Ей никогда в жизни не было так холодно, и она знала, что, вероятно, скоро умрет от переохлаждения. Когда наступила темнота, она почувствовала себя достаточно храброй, чтобы съесть немного грязного мокрого снега вместо воды и аккуратно разложить вокруг себя листья и ветки, а соорудив себе что-то вроде грубого гнезда, она, по крайней мере, почувствовала себя достаточно сильной, чтобы продержаться там всю ночь. Но это было безнадежно, бесполезно. Полиция была повсюду, и убийство коллеги-полицейского только усилило их решимость поймать убийцу.

Она ожидала, а вскоре и понадеялась, что полиция набросится на нее и заберет в любой момент. Даже подвергнуться групповому изнасилованию и содомии со стороны мстительных полицейских в тюремной камере MSB было бы намного лучше, чем замерзнуть до смерти.

Центр высокотехнологичного аэрокосмического оружия,

Военно-воздушная база Эллиот, Грум-Лейк, Невада

Рано на следующее утро

“Доброе утро, генерал Сиварек, генерал Смолий, дамы и господа”, - сказал бригадный генерал Патрик Макланахан, когда его изображение появилось на экране защищенной видеосвязи. “Я генерал Патрик Макланахан, присутствующий здесь для того, чтобы проинформировать о специальной миссии в рамках этого утреннего учения. Этот инструктаж засекречен. Наши помещения защищены, и эта видеоконференция проводится по защищенному замкнутому каналу.”В комнате с Макланаханом были пилоты из Соединенных Штатов; в конференц-зале на военно-воздушной базе Неллис были члены экипажа из Украины и Турции, участвовавшие в сегодняшних учениях.

Патрик нажал кнопку на своем беспроводном пульте дистанционного управления компьютером, и первый слайд PowerPoint появился в отдельной рамке на экране видеоконференции Nellis. “Как вы все знаете, несекретная причина, по которой вы здесь, заключается в том, что вы находитесь в туре доброй воли по Соединенным Штатам и в рамках учений НАТО здесь, в Неваде. Засекреченная причина заключается в том, чтобы проверить ваши возможности ведения боевых действий в воздухе и попытаться интегрировать ваши полетные операции с некоторыми технологиями, которые мы разрабатываем для НАТО. Это первая из серии из шести миссий, на которые мы полетим вместе, чтобы посмотреть, насколько хорошо мы можем координировать оборонительные и наступательные операции с воздушной платформы ”.

“Мы много раз работали с диспетчерами системы АВАКС, генерал”, - отметил Сиварек.

“Как и у нас”, - добавил Смолий. “Как русская, так и натовская версии”. Попытки превзойти друг друга продолжались с тех пор, как эти двое встретились. До сих пор это было все еще на дружеском, хотя иногда и детском, уровне.

“Вы не будете работать с самолетами системы АВАКС”, - сказал Патрик. “На данный момент мы не можем сообщить, какой тип самолета будет задействован”.

“Я думаю, мы скоро узнаем”, - сказал Сиварек. “Если он находится на полигоне и мешает нашим пилотам, мы его сбьем”.

“Это честная игра на стрельбище — если ты сможешь найти ее и выстрелить, она твоя”, - сказал Патрик. “Тем не менее, мы просим вас обоих следовать указаниям диспетчера дальности. Если вас перенаправили или вам поступил призыв ‘прекратить это’, немедленно подчинитесь ему. Мы постараемся держать вас вне зоны видимости нашего самолета, но мы также не хотим мешать тренировкам ”.

“Это звучит очень интересно”, - заметил генерал Смолий. “Это самолет союзников, но вы не хотите, чтобы мы его видели. Оно будет контролировать нас, но вы не можете сказать нам, кто или что это. Очень загадочный.”

“На данный момент вся концепция является экспериментальной”, - сказал Патрик. “Хотя мы получили разрешение на выполнение этих упражнений, сама программа еще не утверждена. Если программа отменяется на полпути, чем меньше вы знаете об этом, тем лучше.”

“Ты не слишком доверяешь нам, Патрик”, - едко сказал Сиварек. “Мы союзники — по крайней мере, я думаю, что мы все еще таковы”. Сиварек очень ясно дал понять, что ему наплевать на президента Томаса Торна и его отношение к поддержке своих евразийских союзников.

“Это не было намеренным оскорблением, сэр”, - сказал Патрик. “Вы будете проинформированы обо всей программе и результатах этого упражнения, прежде чем покинете Неллис. Будет ли программа реализована или нет, другие решат позже ”.

“Бес Пара этмез”, - ворчливо заметил Сиварек. Буквально это означало: “Есть ли у меня на голове лысина?” но на самом деле это означало: “В чем здесь проблема?” Но он кивнул, показывая, что закончил задавать вопросы и готов продолжить. Смолий, гораздо более оживленный и приветливый, сделал еще глоток чая и терпеливо ждал.

Патрик указал время, сообщил прогноз погоды, а затем кратко проинформировал состав миссии. Для этой первой миссии оба иностранных генерала “играли”. Обычно Патрик не одобрял этого, но он не мог отговорить их от этого — это было частью их “прерогативы”, и, конечно, было весело играть в войну на полигонах Неллис. И поскольку оба иностранных генерала собирались летать, естественно, Патрику пришлось сбросить один из своих флаеров с одного из американских самолетов, чтобы он тоже мог летать. Да, ранг действительно имел свои привилегии.

“Отряд из двух человек Ornx 101 будет защищаться внутри полигона, продолжил Патрик. “Вы сами выбираете высоту патрулирования. У вас будут свои собственные контролеры, которые будут управлять татилом во время упражнения.” Полигоны Dreamland имели простой наземный радар перехвата, установленный для союзных стран, которые все еще в значительной степени полагались на наземных диспетчеров, хотя большинство стран НАТО теперь использовали бортовые радарные контроллеры. “Сила Ноль Один", группа из двух человек, приблизится к комплексу "Полигон" с востока — это все, что я могу сказать конкретно. Вампир также войдет с востока, плюс или минус пять минут от вылета Sila. Вам разрешено выполнять маневры второго уровня — без максимальной высоты, минимальная высота пятьсот футов над уровнем земли, максимальная скорость полета шестьсот, максимальная скорость сближения тысяча двести миль в час, минимальное вертикальное и боковое разделение в одну морскую милю. Мы хотим, чтобы вы были агрессивными, но не опасными.

“Мы скорректируем отделение от вампиров по мере необходимости для обеспечения оперативной безопасности. Пожалуйста, имейте в виду, "Вампир" может использовать буксируемую систему электронного противодействия, поэтому будьте осторожны, приближаясь с заднего квадранта. Опять же, если контроллеры дальности указывают вам направление в сторону от Vampire, точно следуйте их инструкциям. У вас будет множество возможностей для атаки. Вопросы?” Патрик подождал, пока переводчики закончат и два генерала покачают головами, затем закончил словами: “Я должен напомнить вам, что этот брифинг засекречен. Удачи, удачной охоты. На этом мой брифинг заканчивается. Окончание передачи.”

Патрик направился обратно в свой офис, чтобы забрать свое летное снаряжение и направиться в комнату планирования миссии для инструктажа экипажа, когда зазвонил защищенный телефон. Он подумывал разрешить автоответчику отвечать на звонок, но знал, что этот номер есть только у горстки людей, поэтому ответил на звонок. “Макланахан”.

“Ты когда-нибудь задумывался, чем мы занимаемся, когда выходим на пенсию, Патрик?”

Патрик мгновенно узнал этот голос, хотя за последние двенадцать лет они разговаривали друг с другом всего несколько раз. “Как поживаете, сэр?”

“Четкий, как всегда”, - сказал звонивший, довольный тем, что Макланахан узнал его голос. “Я в порядке, генерал. Ты?”

“Отлично, сэр. Чем я могу тебе помочь?”

“У меня есть проект для тебя и твоей команды”.

“Извините, сэр, но это не тема для обсуждения, даже по защищенной линии”.

“Не волнуйся — я буду вести все разговоры”, - сказал звонивший. “В последнее время читал разведданные о Балканах?”

“Кроме того, что произошло несколько дней назад с самолетом системы АВАКС — нет, сэр”.

“Несколько часов назад произошло нечто такое, что могло разнести все это место вдребезги”, - сказал звонивший. “В ближайшие несколько часов вам позвонят из Пентагона и спросят о возможности участия вашей команды в миссии прикрытия с высокой степенью риска и высокой ценностью. Мне нужно, чтобы вы составили план полета в Россию одного, возможно, двух бомбардировщиков ”Мегафортресс" и были готовы представить его Национальному командованию как можно скорее ".

“Но я—”

“Просто сделай это, Патрик”, - сказал звонивший — настойчиво, почти, но не совсем приказ. Патрик знал, что у него нет полномочий приказывать кому-либо что-либо делать. “Подготовьте его к отправке как можно скорее, настолько полным, насколько вы можете это сделать, не имея доступа к деталям. Когда будет отдан приказ о предупреждении, я хочу, чтобы вы были готовы представить план NCA ”. И линия оборвалась.

У Патрика не было абсолютно никакого времени, чтобы тратить его на это — автобус экипажа должен был отправляться на линию вылета через десять минут — поэтому он яростно набрал электронное сообщение Дэвиду Люгеру, передав странный запрос и попросив его что-нибудь придумать. У него не было возможности узнать, был ли голос на другом конце линии действительно тем, за кого он его принимал, но что бы ни происходило на самом деле, это было бы хорошим упражнением для Дэвида и Группы оперативной поддержки.

Несколько минут спустя телефон зазвонил снова. “Эй, Мук, в чем дело?” Это был Дэвид Люгер, и он уже получил электронное письмо.

“Проект, над которым я работаю”.

“Мы получили приказ о предупреждении?”

“Нет. Но запрашивающий сказал, что мы сделаем. Я хотел бы кратко изложить пакет заданий в течение трех часов.”

“Проще простого — видеть, что у нас нет конкретной информации, такой как время достижения цели, загрузка оружия, оценка угрозы или цели миссии”, - сказал Люгер. “Но для тебя было бы более ценным, если бы у меня было еще несколько деталей”.

“Как только я получу больше информации, я передам ее дальше”, - сказал Патрик. “Тем временем, пусть OSG подготовит пакет”.

“Должен ли я попросить генерала Самсона просмотреть это, если вы все еще летаете?”

Патрик сразу понял, о чем на самом деле спрашивал Люгер: разрешена ли эта работа? Знает ли Самсон что-нибудь об этом? Нужно ли Самсону что-нибудь знать об этом? “Я проинформирую его лично, если и когда мы получим приказ о предупреждении”, - ответил Патрик. “До тех пор, нет необходимости уведомлять босса”.

“Ладно, Мук, ты понял”, - сказал Люгер. “Ты знаешь, что босс получит флажок в своем файле безопасности в ту минуту, когда мы откроем новый файл разведки и начнем извлекать накладные изображения и данные о Российской Федерации?”

“Я знаю. Если он спросит, я введу его в курс дела. Но он будет занят в Неллисе с украинцами и турками. Эта штука может исчезнуть — или она может начать вращаться до того, как у него появится шанс заметить флажок безопасности и объявить остановку. Заставь своих парней работать ”.

“Ты понял. Удачного полета.”

О да, подумал Патрик, вешая трубку, — у него была миссия летать. Хватит интриг на данный момент — пришло время зарабатывать ему на жизнь.

На борту республиканского истребителя F-16

военно-воздушных сил Турции

Некоторое время спустя

“Юз ики, нах сихл сихх нихз?” спросил ведущий пилот турецкого истребителя F-16 американского производства "Файтинг Фалкон", выглядывая из правого фонаря кабины на истребитель, летящий рассыпным строем на его правой оконечности крыла. “Проверка статуса, 102”.

“Кок иииим, шеф”, - ответил его ведомый. Затем, по-английски, он добавил: “Полный радости, босс”.

Руководитель полета, генерал-майор Эрдал Сиварек, улыбнулся, когда его ведомый небрежно употребил сленг американских пилотов-истребителей. Все годы, которые они потратили на изучение западной тактики истребителей, военных процедур и даже западной жизни и общества, были очевидны. Хотя использование американского сленга в кабине пилотов официально не было одобрено, это помогло всем участникам настроиться и быть готовыми к бою.

Сиварек устроился в своем кресле, быстро просмотрел приборы, включил автопилот и немного ослабил ремни, проклиная при этом генетическое невезение своей семьи. В отличие от среднего турка, Сиварек был чуть выше пяти футов ростом — ему нужна была специально разработанная подушка для катапультируемого сиденья, чтобы обеспечить надлежащий зазор между порогами кабины, затем ему пришлось полностью выдвинуть педали руля, чтобы он мог до них дотянуться. Он был сложен как пожарный кран, с мощной грудью, толстой талией, квадратной головой и челюстью и большим количеством волос — много волос на костяшках пальцев, волос на лодыжках, и вечным “пятичасовая тень”. Сиварек, позывной “Магара оглан“, или “Пещерный мальчик”, поспешил рассказать всем, что невысокий рост и небольшой вес помогали ему противостоять перегрузкам, возникающим при маневрировании на скоростных реактивных истребителях, что частично объясняло, почему он всегда выходил за рамки дозволенного - и, возможно, объясняло, почему он был лучшим из лучших. Несмотря на то, что он был командиром истребителей противовоздушной обороны Турецкой Республики, он также был лучшим пилотом-истребителем этой страны и одним из лучших пилотов F-16 Fighting Falcon в мире.

Отключив МАСТЕР-оружие, Сиварек выбрал каждое из своих видов оружия, чтобы проверить возможность подключения. В этой патрульной миссии он нес очень легкую боевую нагрузку, всего две ракеты AIM-7 Sparrow с радиолокационным наведением и две ракеты AIM-9 Sidewinder с тепловым наведением, 30-миллиметровую пушку с боекомплектом 150 выстрелов плюс топливный бак по центру. Затем Сиварек активировал каждую из функций своего радара одну за другой, чтобы проверить их. Его улучшенный истребитель F-16C Block 50, получивший прозвище Ornx II в Турции обладал большинством новейших радарных, компьютерных и оружейных технологий и был одним из самых передовых легких боевых истребителей в мире, но ему это уже наскучило. Он был маневренным, сложным и простым в управлении и обслуживании, но ему не хватало мощности, скорости и реальной грузоподъемности. Сиварек видел истребители F-15 Eagle и годами мечтал об одном из них, но теперь новые истребители F-22 Raptor были готовы к поставке, и он страстно желал получить один из них сейчас.

“Юз ики хазирим“, ведомый Сиварека, летевший на таком же F-16C, ответил на межпланетной частоте.

“Юз бир хазирим“, - ответил Сиварек. “10 фунтов в запасе”. Он не ожидал ничего другого, кроме самолета, готового к бою на сто процентов. Его эскадрилья была небольшой, всего шесть самолетов, но он твердо верил, что они были самыми обслуживаемыми F-l6 в мире. “Соблюдай дистанцию. Проверка оружия.”

“Тамам“, - ответил ведомый. Ведомый Сиварека был одним из младших офицеров его эскадрильи, но отличным пилотом и вдохновенным инструктором. Обычно Сивареку нравилось, когда его младшие офицеры брали на себя обязанности руководителей полетов, но эта миссия была важнее большинства. Они столкнулись с неизвестным количеством стратегических бомбардировщиков, атаковавших цели на аэродроме Толича. Это была работа Сиварека - найти это и остановить. У них может быть какая-то защита от истребителей, тип и количество неизвестны.

В этот самый момент Сиварек засек единственную быструю вспышку на своем приемнике радиолокационного оповещения впереди и слева. Он немедленно развернулся в направлении пеленга сигнала и, используя сигналы руками, приказал своему ведомому занять боевое построение с рассредоточением, немного выше, немного позади и справа от ведущего. Определенно сигнал вражеского радара. Это длилось всего две секунды, но этого было достаточно. Сивареку пришлось усмехнуться про себя, независимо от того, насколько высокотехнологичной или скрытной является машина, подумал он, малейшая ошибка оператора означала разницу между уклонением и обнаружением, побегом или захватом, жизнью или смертью. Экипаж бомбардировщика, очевидно, нарушил процедуры, передав сообщение с помощью своего радара — эта ошибка дорого им обойдется.

“Управление, 101" прослушивает музыку, поисковый радар индийского диапазона”, - доложил Сиварек.

“Принято, 101”, - ответил диспетчер наземного радара. “Радиолокационный контакт, неопознанный самолет, к северо-востоку от вашей позиции, низко, в семнадцати милях. Возвращается слабый радар. Приготовиться ”. Сиварек знал, что диспетчер наземного радара будет лихорадочно переключать режимы радара, пытаясь уточнить радиолокационную информацию нарушителя. “Все еще слабые результаты радара, 101. Летите курсом ноль-четыре-пять, выполняйте полетный уровень два-ноль-ноль, будьте готовы к дальнейшим данным. Ясно для перехвата.”

“Понял, контроль”. Должно быть, это бомбардировщик—невидимка, подумал Сиварек - наземный радар уже должен быть способен видеть обычный самолет. Он немного повернул вправо, слегка смещая цель, чтобы он мог использовать свой радар для сканирования позади вражеского самолета в поисках других атакующих, затем включил свой атакующий радар. Появились две цели: ближайшая была на его десятичасовой позиции, в пятнадцати милях, большая, низкая и быстрая; другая была примерно в пятидесяти милях позади первой, высоко, и вне диапазона, который они использовали. Нахождение за пределами досягаемости не исключало автоматически, что он не игрок, но поскольку он был так далеко, он не был в эффективной позиции прикрытия — он все еще был достаточно близко, чтобы, возможно, запустить ракеты с большого расстояния или вступить в бой после высокоскоростного рывка, но у двух F-16 было достаточно времени, чтобы поразить его после уничтожения первого. Сиварек выделил каждую цель и на короткое время активировал свой запросчик IFF (Идентификация "Свой-чужой"), который сканировал дружественные радиокоды, исходящие от целей. Ответа нет. Это были вражеские самолеты, все верно.

“Управление, 101 полет зафиксирован на цели, вероятность попадания отрицательная. Бандит номер один в настоящее время находится на моей десятичасовой позиции, низко. "Бандит-два" в двенадцать часов, в пятидесяти милях. Сначала мы возьмем бандита номер один. Запрашиваю разрешение вступить в бой с бандитом номер один, запрашиваю разрешение и рекомендации по бандиту номер два.”

“Принято, 101”, - доложил наземный диспетчер. “Принимаю отрицательный ответ, если. Ты свободен для участия. Радарный контакт с бандитом два, слабый ответный сигнал, расстояние пятьдесят три мили к северо-востоку. Будет консультировать по поводу его позиции. Ясно, чтобы вступить в бой со всеми бандитами ”.

“Принято, Контроль, мы продолжаем атаку на бандита номер один”, - ответил Сиварек. Спокойно и хладнокровно он выбрал ракету AIM-7 с радиолокационным наведением и нажал кнопку постановки на охрану на внутреннем дросселе. “Запуск радара готов”, - ответил чувственный женский компьютеризированный голос. Сиварек крикнул: “Олдуннек!” по командной рации наземному диспетчеру и его ведомому и нажал на спусковой крючок, командуя запуском ракеты. Сиварек включил секундомер на своей наколеннике, чтобы засечь время полета ракеты, затем проверил, все ли еще с ним его ведомый.

Бандит совершил несколько крутых, но не очень агрессивных поворотов - было легко держать его в поле зрения радара. Когда таймер полета ракеты истек, Сиварек передал по радио: “Цель сбита с радара, цель сбита с радара”.

“Принято, 101”, - ответил наземный диспетчер. “Хорошая стрельба, дистанция чиста, игроки готовы. Разрешен к использованию по усмотрению пилота.”

По меньшей мере в сотый раз за этот полет Сиварек проверил, чтобы убедиться, что ГЛАВНЫЙ рычажный переключатель все еще выключен, затем ответил: “Принято, контроль. 102, вы меня видите?”

“Вас понял, ведите”.

“Раз-ноль-два, сохраняйте дистанцию видимости и берите инициативу на себя. Проверьте, не простудился ли нос.” Это была команда проверить, что его оружие также было в безопасности.

“Принято, 101, я вижу тебя в поле зрения, на твоих четырех часах, кайф. У меня холодный нос. Покидаю высший патруль.”

“Вас понял”. Эрдал посмотрел вверх и направо и увидел своего ведомого, прямо там, где он сказал, что он будет. Я держу тебя в поле зрения, 102. Бандит у вас на радаре?”

“Подтверждаю, 102”, - сказал ведомый.

“Вы готовы вступить в бой с бандитом номер один, 102. Вы готовы приблизиться для убийства из пистолета. Я возьму высший патруль и буду присматривать за бандитом два. Удачной охоты”. Сиварек снял кислородную маску, когда начал быстрый подъем, чтобы зафиксировать радаром бандита два. Быстрое убийство, красивое и аккуратное. Команда гостей пока демонстрирует очень впечатляющий результат.

Генерал Эрдал Сиварек был пятидесятидвухлетним командующим военно-воздушными силами Турецкой Республики и был одной из настоящих быстрорастущих звезд в Turk Hava Kuwetleri, Военно-воздушных силах Турецкой Республики. Сиварек был пилотом-инструктором на нескольких различных тактических истребителях иностранного производства с боевым кодированием, включая T-33 jet trainer, истребители-перехватчики F-104, дневной перехватчик F-5E Tiger, истребитель-бомбардировщик F-4E Phantom и истребитель-бомбардировщик F-16. Он получил желанное звание старшего опытного штурмовика “Пилот-снайпер” на целый год раньше большинства других пилотов своего возраста, и он стал лидером полета, офицером по операциям, заместителем командира и командиром своего filo, намного опередив своих современников. Трое из его пяти детей, включая одну дочь, пошли по его гордым стопам и вступили в турецкие военно-воздушные силы, факт, которым он гордился гораздо больше, чем всеми другими своими достижениями.

“Команда посещения” Сиварека состояла из самых лучших пилотов Второго тактического командования ВВС Турции, временно приписанных к Девятнадцатой эскадрилье "Агрессор" на военно-воздушной базе Неллис. Турецкие пилоты-истребители получили возможность потренироваться на передовых западных боевых самолетах, а американские участники и участники НАТО выиграли, пройдя реалистичную подготовку противника против некоторых из лучших пилотов-истребителей Восточной Европы и самых современных боевых самолетов в мире. Аэродром Толича находился не в Турции, а представлял собой большой имитационный комплекс авиабазы, построенный в пустынные пустоши на юге центральной Невады, в зоне бомбардировок ВВС примерно в двухстах милях к северо-западу от Лас-Вегаса. “Аэродром” состоял из трех длинных грунтовых взлетно-посадочных полос, нескольких фанерных конструкций, отдаленно напоминающих здания военного вида, “склада горючего”, построенного из сотен сваренных вместе стальных пятидесятипятигаллоновых бочек, зенитных ракетных и артиллерийских радиолокационных излучателей для имитации реальной аэродромной обороны, и даже фанерных или надувных авиационных фигур, установленных тут и там, чтобы придать ему вид настоящего действующего аэродрома. И хотя цель ”11 врагов" была реальной и F-16 действительно несли боевое оружие, Сиварек никогда не выпускал по ней никаких ракет, подавая только электронные сигналы на контроллеры дальности — он, как и его ведомый, проверял, выключен ли ГЛАВНЫЙ рычаг примерно каждые двадцать секунд. Диспетчеры дальности должны были отображать местоположение самолета и параметры полета на момент получения сигнала атаки и вычислять, действительно ли Сиварек “убил” свою цель.

* * *

“Он убил лидера, Вампира”, - сообщил по защищенной спутниковой связи полковник Дэвид Люгер, старший офицер управления полетами в этом испытательном полете. Люгер находился в специальной засекреченной секции комплекса управления полигоном Неллис, наблюдая за ходом учений на нескольких многоцветных электронных мониторах размером с стену. Комплекс Nellis range использовался двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, военными подразделениями со всего мира, поэтому были созданы специальные помещения для мониторинга и контроля секретных испытаний военного оружия.

“Сила Ноль Один" совершила не так уж много сложных маневров уклонения, примерно половину обычных выпадений мякины, и не потрудилась опуститься ниже двух тысяч AGL”, - добавил Дэвид, его техасский акцент доносился через зашифрованную спутниковую передачу. “Просто не очень агрессивная реакция на угрозу”. Он видел каждую итерацию пилотов истребителей и бомбардировщиков hotshot - и “цель’ в этом упражнении ни на йоту не соответствовала.

“Принято, Дэйв”, - ответил по рации бригадный генерал Патрик Макланахан. Он сидел в правом кресле на полетной палубе стратегического “летающего линкора” EB-1C Megafortress-2, экспериментального сверхзвукового бомбардировщика B-1B Lancer, модифицированного в качестве многоцелевой платформы для атаки и оборонительного вооружения. “Мы запишем все это на пленку с отчетом. Где они сейчас?”

“Сейчас, сейчас — если бы я сказал вам, мы бы испортили упражнение”, - ответил Люгер с улыбкой. Дэвид Люгер провел большую часть своей карьеры в ВВС, проектируя и пилотируя экспериментальные самолеты, и обычно был тихим, сдержанным, почти занудным парнем. Но как только один из его боевых самолетов был запущен в бой, он взял полный контроль, независимо от того, насколько плохо все выходило из-под контроля. “Ты сказал, что хочешь максимальной реалистичности в этом тесте, так что ты должен найти их сам, также нечестно использовать другие сенсорные каналы — помните, мы имитируем, вы находитесь глубоко над вражеской территорией, без поддержки верхних сенсоров”.

“Хорошо, хорошо, не повредит спросить”, - сказал Патрик. Он закончил с коротким “Позже”.

Иногда, подумал Макланахан, это было так, как если бы Дэвид усердно работал только для того, чтобы доказать всем, что с ним все в порядке, что промывание мозгов русскими или его последующее депрограммирование / перепрограммирование ЦРУ не повлияли на его умственные способности. У него не было хобби, он не брал отпусков и имел мало связей за пределами Центра высокотехнологичного аэрокосмического оружия. Патрик был рад видеть зарождающуюся интимную дружбу — пока еще не романтическую, но многообещающую — между Дейвом и Энни Дьюи, одной из пилотов EB-1 Национальной гвардии ВВС. Если бы только Дэйв потратил достаточно времени, чтобы узнать ее получше, у Дэвида Люгера действительно могла бы сложиться личная жизнь.

Командиру своего воздушного судна, сидящему рядом с ним в кабине бомбардировщика EB-1C “Мегафортресс-2” по прозвищу "Вампир", Патрик сказал: “Люгер не собирается позволять нам украдкой подглядывать, так что мне лучше разобраться со всеми нашими игроками. ЛАДАР приближается.”

“Продолжайте”, - коротко ответила пилот, полковник Ребекка Фернесс. “Сделайте это быстро, генерал”.

“Родж”, - сказал Макланахан, активируя ЛАДАР, или лазерный радар. Используя крошечные лазерные излучатели, "ЛАДАР" просканировал небо на пятьдесят миль во всех направлениях, включая ближний космос, и “нарисовал” трехмерное изображение всей местности, наземных и находящихся в воздухе объектов. За пять секунд ЛАДАР просканировал сто двадцать пять тысяч кубических миль земли и неба вокруг бомбардировщика, сопоставил результаты сканирования с известными особенностями местности и текущей разведывательной информацией и сохранил изображение в памяти компьютера. Патрик деактивировал систему и доложил: “ЛАДАР сбит, Ребекка”.

Фернесс взглянул на большой многофункциональный дисплей, установленный на приборной панели командира миссии, который показывал поле боя “Божьим оком”. “Что у нас есть, МС?” Нетерпеливо спросил Фернесс. Ребекка Фернесс была ветераном Военно-воздушных сил с двадцатилетним стажем, служила в основном в резервах и Национальной гвардии ВВС. Она также отличилась тем, что была одной из первых женщин-боевых пилотов в Военно-воздушных силах и одной из первых, кто дважды командовал боевым подразделением, 111-й бомбардировочной эскадрильей Национальной гвардии ВВС штата Невада. Фернесс ясно дала понять всем, кто был готов слушать, что Патрик Макланахан был в основном ответственен за то, что она потеряла командование — и она неохотно признала, что он был в основном ответственен за то, чтобы вернуть его ей.

Она могла бы придумать сотню вещей, которыми предпочла бы заниматься, чем быть шофером мальчика-генерала в очередном из его бесконечных испытательных полетов. Ребекке нужно было собрать эскадрилью, и она знала, что за ней наблюдает множество сильных мира сего в Пентагоне, Вашингтоне и по всему миру.

“Соколы разделились”, - ответил Патрик. “Номер два преследует лидера, в то время как номер один направляется к своей шестерке, чтобы проверить силу номера два. Похоже, что Сокол номер два собирается занять свою очередь и получить ведущую силу с помощью Sidewinder.”

“Что ж, давайте не будем ждать, пока они убьют обоих нападавших”, - сказал Фернесс. “Давайте сделаем первый ход”.

“Придержи коней, пилот”, - сказал Патрик. “Мы информировали об этом сражении полдюжины раз — вы знаете план так же хорошо, как и я. Сначала мы хотим посмотреть, на что они способны самостоятельно ”.

“Зачем мы вообще занимаемся этой поддержкой, сэр?” Спросила Ребекка. “Вы выбрали мое подразделение, потому что мы хороши в тактическом бомбометании. Кость была создана для проникновения в сильно защищенное воздушное пространство и атаки особо ценных целей. Твоя хитроумная штука "Мегафортресс" справится с этой задачей лучше, чем даже я когда-либо считал возможным. Почему бы не позволить нам делать нашу работу?”

“Прямо сейчас это наша работа, Ребекка”, - раздраженно сказал Патрик. “Мы здесь, чтобы развернуть систему поддержки тактического удара. Самолеты EB-1C Megafortress спроектированы как стратегические воздушные линкоры — это означает поддержку удара, наблюдение и разведку, а также атаку. Наша очередь веселиться придет позже ”.

Ребекка Фернесс замолчала, разочарованная, но не удивленная отсутствием у молодого генерала корпоративных знаний. Ее первое боевое подразделение, 394-е боевое авиакрыло резерва ВВС, летало на модифицированном сверхзвуковом бомбардировщике F-111G "Трубкозуб", получившем прозвище RF-111G "Вампир", который в первую очередь предназначался для вооруженной разведки. Сама Ребекка назвала бомбардировщик EB-1C "Вампир" в честь своего старого самолета. Тогда ей нравилась роль вооруженной разведчицы. Каждая миссия представляла собой комбинацию множества различных обязанностей — противостояние атаке, борьба с кораблем, антирадар, противовоздушное поле, минная постановка и контрразведка, наряду с фоторазведкой и ретрансляцией данных — и ей понравился вызов. Ребекка была уверена, что, как первая в стране женщина, летавшая в боевом подразделении, ее назначили в 394-й, потому что "Вампир" должен был быть безопасной системой вооружения, не предназначенной для передовой атаки. Предполагалось, что вероятность того, что ее собьют и захватят в плен, была низкой. Но она командовала своим звеном и выполняла задания агрессивно и отважно, что снискало ей много внимания и похвал, и в конечном итоге она сама командовала боевой единицей.

Но, по правде говоря, RF-111 не имел большого успеха. Он был быстрым, малозаметным, способным и нес большое разнообразие полезной нагрузки, как EB-1, но требовал много обслуживания, дозаправки в воздухе и наземной поддержки, считался устаревшей технологией и не был хорошей покупкой для военных — опять же, как B-1. Несмотря на успех в операции "Буря в пустыне", все модели F-111 вскоре были сняты с вооружения, и первым был RF-111. Выполнение одним самолетом множества миссий выглядело хорошо на бумаге, но если вылет не стартовал или не мог продолжить миссию, весь пакет strike сильно страдал. По сути, система вооружения была слишком мощной — вместо того, чтобы рассматривать все невероятные вещи, которые мог сделать самолет, все, о чем могли думать планировщики, это о том, что произойдет, если самолет сломается и не долетит до района цели. Этого было достаточно, чтобы уничтожить программу.

Флот B-1 также был на волосок от того, чтобы быть законсервированным за несколько голосов. Шестьдесят из девяноста самолетов были помещены на “летное хранение”, что означало, что ими можно было управлять только после нескольких месяцев интенсивной реанимации. Остальные были переведены в Воздушную национальную гвардию и резервы в качестве меры по сокращению расходов. У Патрика Макланахана и его исследовательской группы в Dreamland были другие идеи для флота. Он получил достаточно финансирования, чтобы превратить восемь самолетов B-1B “Улан” в "летающие линкоры-вампиры EB-1C", которыми в мирное время управляла Национальная гвардия ВВС Невады, а в военное - федеральное боевое командование ВВС.

Вампир мог сбрасывать или запускать любое оружие из арсенала США, включая противоспутниковое и противоракетное вооружение, а также все мыслимые виды крылатых ракет. Его три бомбовых отсека могли вмещать более шестидесяти тысяч фунтов боеприпасов, а внешние точки крепления на фюзеляже давали ему возможность нести еще больше вооружения. Ребекка гордилась тем, что командовала единственным подразделением вампиров в стране. Но EB-1 был очень похож на очень большой RF-111, и в наш век сокращения бюджета и смены приоритетов второе пришествие Вампира, скорее всего, постигла та же участь, что и первое.

Независимо от того, действительно ли EB-1C сделал это, Ребекка напомнила себе, что все эти тесты помогли Патрику Макланахану тоже выглядеть довольно хорошо. Она подумала, что его использование слова “мы” было немного неискренним. Патрик Макланахан казался хорошим парнем, но все однозвездные генералы были похожи — они просто хотели быть двухзвездными генералами, а все, чего хотели двухзвездные, было три звезды, и так далее. Когда дойдет до дела, Ребекка была уверена, что Макланахан схватится за следующую ступеньку лестницы и использует ее и всех остальных вокруг себя как ступеньку, чтобы помочь себе подняться.

Он, безусловно, был, как гласит старая поговорка, “заготавливающим сено, пока светит солнце”. После его успешных усилий по защите Объединенной Республики Корея от нападения Китая и в то же время защите Китая от ответных нападений со стороны помешанного на власти корейского генерала, контролирующего несколько десятков единиц ядерного оружия, Патрик Макланахан в одночасье стал героем, почти наравне с Норманом Шварцкопфом и Колином Пауэллом. Сразу же появилось множество сравнений между ним и его наставником, другом, бывшим командиром и вечной занозой в заднице Пентагона Брэдом Эллиотом, бывшим командиром HAWC, хотя Макланахан определенно воспринимался как более командный игрок, чем Эллиот. Повышение Патрика до генерал-майора, его вторая звезда за три года и возможное командование Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений — или, возможно, оперативное командование — были почти обеспечены.

Теперь, подумала Ребекка, он на полной скорости продвигался вперед по каждой возможной оружейной программе, которая приходила ему в голову — или, что более вероятно, по каждой, которая приходила в голову его приятелю доктору Джону Мастерсу, — и почти по каждой из них он получал много финансирования и повышенного внимания. Джон Мастерс был главой небольшого высокотехнологичного военного подрядчика Sky Masters Inc., который проектировал и строил различное оборудование, включая спутники, крылатые ракеты “brilliant”, системы спутниковой связи и разведки. Когда несколько лет назад большинство офицеров, отвечавших за HAWC, были уволены из-за шпионского скандала с Кеннетом Фрэнсисом Джеймсом, Макланахан и его жена Венди, инженер-электронщик, перешли на работу к Джону Мастерсу - и доктор Венди Торк все еще работает у него сегодня. Очевидно, что у Патрика был финансовый мотив для разработки систем Sky Masters Inc. . Все это выглядело немного неподобающим для существования такого прямого канала между военным и гражданским миром, но Ребекка была уверена, что к настоящему времени Пентагон тщательно изучил эти отношения с семи сторон до воскресенья.

Несмотря на то, что Ребекка сомневалась в деловых отношениях Макланахана и, возможно, даже возмущалась ими, по правде говоря, ей нравились энтузиазм и напористость Макланахана. Но она верила, что иногда все это делалось за чей-то счет. А именно, ее.

* * *

“Вампир, это Контроль”, - радировал Люгер Фернессу и Макланахану по защищенному каналу Blue Force. “Мук, украинцы выглядят так, как будто они спят или что-то в этомроде. Тебе придется слегка надрать украинцам задницу. Они, казалось, относились к этому упражнению слишком легкомысленно ”.

“Понял”, - ответил Патрик. Он сделал еще один снимок местности с помощью лазерного радара, мгновение изучал его, затем передал по радио на тактической межпланетной частоте: “Сила Ноль-Один, это ”Вампир". У вас на хвосте бандит, семь часов, меньше четырех миль! Я вижу тебя на высоте двух тысяч футов над уровнем моря. Рекомендую вам снизиться, ускориться, начать маневры уклонения, начать маскировку местности и подготовиться к реагированию на угрозу ракет с тепловой наводкой ”.

“Принято”, - просто ответил пилот.

Патрик ждал — и ничего не произошло. “Сила Ноль-Один", бандит будет в пределах досягаемости ракет через пять секунд. Убирайся оттуда! Сейчас же!”

“Укажи нам направление, Вампир”, - сказал украинский пилот.

“Направление? Любое направление! Тебе нужно убраться от него сейчас же! ”

“Наша система предупреждения о хвостовом оперении Sirena не работает”, - доложил пилот. “У нас нет контакта. Нам нужен заголовок, пожалуйста ”.

“О, ради всего святого...” Патрик был готов взорваться от разочарования. Он только что дал им всю необходимую информацию. Кроме того, они были в двух минутах от цели — в любом случае, они должны были броситься врассыпную! “Сила Ноль-Один, резко сверни вправо к этой линии хребта, спустись по меньшей мере на полторы тысячи футов, затем развернись примерно в двух милях от гребня и ускоряйся. Заставь его начать думать о походе в горы вместо того, чтобы нацеливать удар на тебя!”

“Принято”, - сказал пилот "Бэкфайра". Он начал относительно медленный поворот на север, затем почти сразу развернулся. “Маневр завершен”, - доложил он. “Возвращаемся к заданному курсу. Сто семнадцать секунд до цели.”

“Я думаю, он боится гор больше, чем тот пилот F-16”, - сказала Ребекка. “Ну, вычеркни хоть один обратный эффект”, - с отвращением сказал Патрик. “С таким же успехом можно позволить туркам поработать в воздухе, а украинцам попрактиковаться в бомбометании”.

* * *

“Он ничего не делает — просто направляется прямо к цели”, - сообщил второй турецкий пилот F-16. “Очевидно, его система предупреждения о хвосте не функционирует”.

“Твой хвост свободен, значит, он не играет в опоссума, чтобы боец мог подкрасться к тебе сзади”, - сказал Сиварек. “Разбуди его с помощью радара и посмотри, что он сделает”.

“Вас понял”, - сказал ведомый. Он ненадолго активировал свой атакующий радар. Конечно же, большой украинский бомбардировщик немного ускорился и сделал крутой вираж на юг, выкачивая патроны с мякиной из своих дорсальных эжекторов, когда он обнаружил радиолокационную зачистку F-16. Радар F-16 был эффективно отвлечен от бомбардировщика комбинацией помех и электронных устройств постановки помех, поэтому пилот F-16 просто отключил радар. Украинский бомбардировщик отклонился вправо и вернулся к своему первоначальному курсу, скорости и высоте, как будто угроза внезапно исчезла. “Маневры уклонения первого уровня . Хорошие помехи, но небольшие отклонения от высоты и скорости полета. Он вернулся к первоначальному курсу и скорости. Нет проблем с повторным приобретением.”

“Тогда прими добычу и присоединяйся ко мне, и мы поймаем второго бандита”, - сказал Сиварек.

“Вас понял”, - сказал ведомый. Он немедленно переключился на ракеты "Сайдвиндер", через несколько секунд раздался сигнал включения — два больших турбореактивных двигателя “Бэкфайр” Кузнецова, развивающие почти пятьдесят шесть тысяч фунтов тяги каждый на форсаже, выделяли много тепла - и "выстрелили". “Ракета на расстоянии двух миль”, - доложил ведомый. Не нужно заводить секундомер — время полета ракеты на этой дистанции составит всего несколько секунд. “Хорошее убийство”.

“Сделай ему облет, затем присоединяйся ко мне, ноль-четыре-пять в точке шестьдесят два в яблочко, ангелы минус десять”.

“С удовольствием, босс”, - сказал ведомый. Он перевел дроссельную заслонку в третью зону форсажа, пролетел менее чем в двухстах футах над бомбардировщиком "Туполев-22М", подождал, пока он освободится, сделал два бочек прямо перед лобовым стеклом кабины "Бэкфайра", затем начал быстрый набор высоты. Легкое убийство против того, что когда-то было самым страшным воздушно-капельным оружием в советском арсенале.

Ведомый наращивал скорость, пока не перешел на сверхзвуковую, посылая сокрушительную ударную волну, накрывшую бомбардировщик. Это должно его разбудить. Затем он сделал победный бросок прямо перед собой, затем поднялся и вернулся на высоту патрулирования.

Один убит, один остается.

* * *

Приемник предупреждения об угрозе запищал, отображая на дисплее Божьего ока символ вражеского самолета в виде крыльев летучей мыши с информацией о дальности, курсе, высоте и скорости полета. “У нас компания”, - объявил Патрик Ребекке. Он повторно активировал лазерный радар и сделал еще один “снимок” неба вокруг них. “Они оба охотятся за второй Силой”.

“Мы позволим, чтобы его тоже застрелили?” Саркастически спросила Ребекка.

“Давайте придерживаться плана и посмотрим, что получится”, - уныло сказал Патрик.

Но после еще нескольких вспышек лазерного радара стало очевидно, что украинский бомбардировщик не совсем справился с задачей. Когда F-16 попали под ответный огонь своего радара, второй большой украинский бомбардировщик начал быстрое, но нормальное снижение — уровень крыльев, много отрицательных перегрузок, чтобы затуманить обзор пилоту, и никаких крутых кренов или перевернутых маневров, чтобы увеличить скорость снижения. Патрик даже заподозрил, что пилот бомбардировщика "Бэкфайр" сбросил скорость вместо того, чтобы установить максимальную, как будто он боялся перегрузить свой самолет. Пилоты F-16 легко выполнили атаку, а секундой позже зафиксировали успешное уничтожение ракеты AIM-7 с радиолокационным наведением.

“Я видела, как капитаны авиакомпаний совершали более агрессивные маневры с тремя сотнями платящих пассажиров в своем самолете”, - заметила Ребекка. “Блин, он что, хочет, чтобы его подстрелили?" У него есть желание увидеть F-16 вблизи?” Определенно, выглядело так, как будто эта новая серия атак на бомбардировщик Backfire должна была стать прогулкой в парке для опытных турецких пилотов. “Что еще вам нужно увидеть, генерал?” Добавила Ребекка. “Турки умрут от скуки, если мы ничего не предпримем”.

“Хорошо, хорошо, давайте сделаем это”, - наконец сказал Патрик. На межпланетной частоте он вызвал: “Сила Ноль-два, "бандиты" на вашем расстоянии от двенадцати до часу дня, в тридцати милях и приближаются со скоростью пятьсот восемьдесят узлов”.

“Принято, Вампир. Они у нас на приемнике угроз. Начинаю атаку.”

“Покажите мне что-нибудь, ребята”, - передал Патрик по радио. Он приказал штурмовому компьютеру: “Росомаха, готовность, маршрут атаки Альфа, сенсор реагирует, канал передачи данных активен”.

“Росомаха готова, все в безопасности”, - ответил компьютер, добавив рекомендуемый порядок остановки атаки; затем: “Маршрут атаки Альфа подтвержден, все датчики активны, реакция датчиков активна, канал передачи данных активен. Запустите одного Росомаху .”

“Запустите одного Росомаху”, - приказал Патрик.

“Внимание, получен приказ на запуск, остановить запуск … Начинается последовательность запуска, двери среднего отсека частично открываются ... Ракета выпущена ... пусковая установка готова ... двери закрыты . ”

Патрик подождал пятнадцать секунд, пока не была запущена последняя крылатая ракета "Росомаха" и не закрылись бомболюки, затем включил защищенный основной радиомикрофон сверхвысокой частоты и сказал: “Сила Ноль-Два, это "Вампир Ноль-Один", цель видна. Удачной охоты”.

“Принято, Вампир”, - ответил голос с сильным славянским акцентом. “Простой харячий " . Мы приближаемся к цели, и оружие горячее ”.

И Ребекка, и Патрик наблюдали, как их ведомый набирает дистанцию и готовится к снижению. “Что за монстр этот молокосос”, - выдохнул Патрик.

“Это кусок дерьма”, - пробормотала Ребекка.

“Может быть, и нет”, - добавил Патрик с гордостью. “Дайте мне бюджет и пару месяцев, и я думаю, что смогу заставить эту большую мать петь”.

“Вопрос на миллион долларов таков: почему?” Спросила Ребекка. “Украина не может позволить себе оснащать свои бомбардировщики "Бэкфайр" как "Мегафортресс" — это стоит по меньшей мере тридцать миллионов долларов за экземпляр, и эти самолеты не выглядят так, как будто они того стоят. Экипажам потребуются годы, чтобы обучиться передовой тактике бомбардировочных ударов. Кто будет платить за все это? Черт возьми, наш новый президент сокращает наши вооруженные силы как сумасшедший, и он не верит в помощь иностранным странам — он не собирается за это платить ”.

“Это не моя забота, Ребекка”, - сказал Патрик. “Если они выделят мне бюджет на переделку "Бэкфайров" в "Мегафортрессы" и обучат их экипажи, как ими пользоваться, я это сделаю. У меня будет самая крутая группа листовок в округе. Я гарантирую это ”.

* * *

Так, так, подумал Эрдал Сиварек, наконец-то эти украинские пилоты ему что-то показывают. Он с легкостью засек второй украинский бомбардировщик на радаре, и сразу же вторая цель начала быстрое снижение, более десяти тысяч футов в минуту и неуклонно увеличиваясь. Очень впечатляет. Возможно, украинцы все-таки знали, как выполнять маневры уклонения.

Рамка радара быстро переместилась вправо от экрана Сиварека, и ему пришлось резко повернуть вправо, чтобы удержать цель в пределах конуса радара, чтобы ракета AIM-7 Sparrow могла попасть в нее. Это было странно — самолеты на таком расстоянии обычно не перемещались так быстро в поле зрения радара. Вражеский самолет посылал сигналы помех, но электронная система защиты от помех F-16 Sivarek успешно переключилась на другую четкую частоту и удерживала блокировку …

... вплоть до того момента, когда цель внезапно вильнула влево и понеслась по экрану HUD в другом направлении. Сиварек снова изменил ход, но было слишком поздно — цель исчезла из поля зрения. Каким-то образом он маневрировал достаточно жестко, чтобы обогнать F-16, вероятно, самый маневренный самолет в мире, и полностью исчезнуть из поля зрения!

“Yyuz bir kor!” - выкрикнул Сиварек. “Один-о-один потерял контакт!”

“Ведущий, я потерял визуальный контакт с тобой!” Вызвал ведомого Сиварека. Это было понятно — это должно было произойти после всех этих сложных маневров. “Я на высоте пяти тысяч метров, набираю высоту патрулирования”.

“Табии“, - ответил Сиварек, сознательно заставляя себя замедлить дыхание, чтобы избежать гипервентиляции. Их разделяло по высоте не менее пятисот метров — они не собирались сталкиваться. “Я пытаюсь восстановить цель сейчас”. Он немедленно повернулся к первоначальному курсу цели и прочесал небо своим радаром, пытаясь снова обнаружить цель. Очевидно, ракета AIM-7 не смогла бы отследить без блокировки радаром, поэтому он потратил свою последнюю ракету Sparrow впустую. Он чувствовал себя глупо, теряя цель. Но он быстро прогнал эту мысль прочь. Нет времени наказывать себя. Добудь и убей ублюдка, приказал он себе, затем выясни, почему он потерял его в первую очередь, когда тот вернулся на землю.

К счастью, это не заняло много времени. Цель действительно вернулась на исходную траекторию полета — предсказуемую, но необходимую для большинства бомбардировщиков. Несколько подразделений бомбардировщиков научили свои экипажи планировать несколько путей проникновения, на случай, если первый из них окажется под угрозой. Если планировался только один запуск бомбы, у экипажа самолета, пережившего атаку, не было выбора, кроме как вернуться на ту же самую трассу, и это облегчало защитникам их поиск снова. “Один-о-один вновь приобрел бандита номер один”, - сообщил Сиварек. “Привязан и занят”.

“На этот раз не дай ему уйти, пещерный мальчик”, - предупредил его ведомый Сиварека с ноткой юмора в голосе.

“У тебя будет свой шанс, Барсук”, - раздраженно передал Эрдал в ответ. “Теперь не включай радио и присоединяйся ко мне”.

“У меня есть контакт с вами, ведущий”, - доложил ведомый, очевидно, все еще наслаждаясь тем, что немного подкручивает хвост командиру своей эскадрильи. “Ваша шестерка чиста”.

На этот раз это была погоня за хвостом, проще простого по сравнению с первым боем лицом к лицу. Сиварек сразу же зафиксировал цель, маневрировал позади нее, выбрал ракеты с тепловым наведением и выпустил еще одну ракету AIM-9, как только оказался в пределах досягаемости. И снова бандит вильнул вправо — в том же направлении, что и в прошлый раз. Сиварек воспользовался шансом и начал поворот налево, и, конечно же, бандит сильно вильнул влево. Было намного легче держать бандита в поле зрения радара, как только он предвидел поворот, и хотя цель попыталась сделать еще один крутой поворот, на этот раз было слишком поздно. Он получил прямое попадание.

“Обогреватель Splash two”, - объявил Сиварек. “У тебя есть изображение меня?”

“Подтверждаю, ведущий”, - сказал ведомый Сиварека. “Чисто на юге. Я выше вас и к северу от вас. Я в ударе”.

Сиварек резко повернул влево, оставаясь на той же высоте. Как только его ведомый объявил, что все чисто, он начал набор высоты обратно на позицию прикрытия.

Он должен быть уверен, что спокойно примет достаточное количество насмешек, как только начнутся массовые разборы полетов и разбор полетов в подразделениях, Эрдал напомнил себе, что “Критикуй наедине, хвали на публике” было хорошим эмпирическим правилом для солдат, но люди всегда хотели посмотреть, сможет ли их командир принять это так же хорошо, как и преподнести. Он должен был …

“Bombok! ” Прокричал ведомый Сиварека на межпланетной частоте. “У меня есть изображение второго бандита! Это приманка! Беспилотный летательный аппарат!”

Самолет-приманка, который двигался так же быстро, как реактивный истребитель, который был даже более маневренным, чем F-16? Что ж, подумал Сиварек, это был Неллис. Они играли на полигонах рядом с Dreamland, сверхсекретным американским центром по исследованию вооружений. Американцы, вероятно, летали на таких экзотических, высокотехнологичных самолетах каждый день, просто для развлечения. Он просто не ожидал, что будет противостоять одному, вот и все.

“Расцепиться, 102”, - приказал Сиварек. Он быстро осмотрел небо, молча проклиная себя, другой бандит, должно быть, самолет—носитель - настоящая цель. Он предположил, что, поскольку вторая цель была меньше и находилась высоко, она не представляла угрозы. Он должен был послать своего ведомого за вторым бандитом. Сиварек немедленно включил форсаж и начал крутой вираж, направляясь туда, где, как он предполагал, должен был находиться второй бандит. “Один-ноль-два, я меняю курс, возвращаюсь туда, где я впервые обнаружил бандита два”, - сказал Сиварек. “Присоединяйся ко мне”.

“Два”.

Сиварек немедленно зафиксировал радаром второй самолет. Это было крутое снижение со скоростью около восьмисот узлов, чуть больше скорости звука. Радар немедленно вышел из строя, забитый гораздо более сильными помехами, чем раньше. “Барсук, у меня есть тяжелая музыка...?” Как раз в этот момент радар F-16 указал на ошибку блокировки процессора развертки — помехи были настолько интенсивными, а скачок частоты защиты от помех был настолько быстрым и интенсивным, что радар, наконец, сдался. “Устройство погнуто. У меня есть изображение второго бандита на моем двенадцатом часу, в пяти милях. Он начал быстрое снижение, направляясь в вашу сторону. Я помолвлен. Я думаю, что это еще один бомбардировщик. Меняй курс и прикрывай меня. Подтверждаю!”

“Я понял, 101”.

Ракета "Сайдвиндер" турецкого F-16 была полностью способна поражать ракету "нос к носу", особенно когда цель красиво светилась и раскалялась от сверхзвукового снижения. Их скорость стрельбы вывела его на огневую позицию за считанные секунды. Он дважды проверил, что ГЛАВНЫЙ рычажный переключатель выключен, выбрал AIM-9 на панели оружия, получил мигающую индикацию СТРЕЛЬБЫ на своем дисплее, затем вызвал interplane: “Badger, цель на расстоянии выстрела, я —”

Внезапно его приемник предупреждения об угрозе ожил — вражеский истребитель засек его на радаре, в пределах смертельной досягаемости! Он сразу перешел к наведению ракет, не используя поисковые радары.

“Один-ноль-один, контроль, всплывающая цель на вашем три часа, десять миль, низко”, - доложил диспетчер наземного радара. “Вспышка телеметрии дальности фиксирует поражение ракетой. Он у тебя в поле зрения?”

Сначала он собирался сказать, что маловероятно, что он увидит какой-либо истребитель на расстоянии десяти миль, но, конечно же, он его увидел — он выглядел как другой Тулев-22М, только меньше. Бомбардировщик B-1? “Я вижу еще один бомбардировщик со стреловидным крылом, контроль”, - сказал Сиварек, “но истребителя нет”.

“Это тот, кто зафиксировал убийство, 101”, - сказал диспетчер наземного радара. “Он только что зафиксировал убийство вашего ведомого”.

“Убить? Убивать чем?Палки и камни?”

“Судья контроля дальности подтверждает, что самолет способен летать по воздуху”, - ответил диспетчер. “Доложите о готовности к встречному воздушному бою”.

Сиварек в раздражении сорвал с себя кислородную маску, но подавил свой гнев громким смехом. “Держу пари, мы готовы к встречному воздушному бою, контроль!” Крикнул Сиварек. “Пусть эта свинья только попробует снова напасть на нас”.

“Вас понял, 101”, - сказал диспетчер. “Следуйте к путевой точке Танго на высоте патрулирования и задержитесь для получения разрешения на дальность полета. Сообщите, когда выйдете на орбиту патрулирования.”

“Принято”, - ответил Сиварек. “Барсук, присоединяйся ко мне.

“Что случилось, пещерный мальчик?”

“Нас сбили”.

“Кем? Я никого не видел! У меня один писк на моем предупреждающем приемнике!”

“Они утверждают, что нас сбил бомбардировщик B-1”, - сказал Сиварек. “Не волнуйся, теперь наша очередь. Присоединяйся ко мне”.

* * *

“Эй, Мук, турки говорят, что они взбешены и хотят в тебя выстрелить”, - передал по радио Дэвид Люгер с явным юмором в голосе. “Давайте прогоним "Бэкфайры" обратно до пункта назначения D-3 и снова пролетим по маршруту входа с интервалом в две минуты. Докладываю о достижении.”

Подобно рыцарям на своих конях, галопом возвращающимся к началу ристалища, чтобы нанести еще один удар по своим противникам, два бомбардировщика ТУ-22М и одиночный эскорт EB-1C Vampire вернулись в северо-восточный угол полигона. Макланахан сообщил об их местоположении непосредственно перед тем, как достичь точки, и мгновением позже им разрешили войти.

“Похоже, на этот раз турки не станут возиться с ”Бэкфайрами", - сообщил Патрик, изучая первое изображение с лазерного радара. Оба турецких F-16 держались высоко, практически игнорируя два бомбардировщика "Бэкфайр", пытавшихся пролететь низко под ними. Он коснулся дисплея суперкабины на правой стороне большой приборной панели "Вампира", затем сказал штурмовому компьютеру: “Оружие в безопасности, имитация, цели для атаки”.

“Внимание, оружие в безопасности, имитация атаки принята, прекратить атаку”, - ответил компьютер. “Ракеты ”Скорпион" готовы, запустите две имитационные ."

“Имитированный запуск по два снаряда против каждой цели на максимальной дальности”, - сказал Патрик. “Теперь я вас понял, парни …

“Внимание, получена команда на запуск...”

“Патрик, это управление, чрезвычайная ситуация! Прекрати это, прекрати это, прекрати это! ”Люгер“ внезапно передал по рации экстренный вызов ”прекратить атаку". “Прервать бегство. Прервать бегство. Возвращайтесь на базу как можно скорее ”.

“Прекрати это, прекрати это, прекрати это! - Позвала Ребекка по каналу тренировок. - Кто это?” “Прекратить запуск!” Диспетчеры полигона передали предупреждение турецким ВВС и их диспетчерам воздушного боя, и компьютер отменил команду запуска как раз в тот момент, когда открывались двери переднего бомбоотсека. “Что, черт возьми, происходит, Люгер?”

“Мы начинаем действовать — прямо сейчас”, - сказал Дэвид, затаив дыхание. “Спускайся на землю как можно скорее”.

* * *

“По местам”, - сказал генерал-лейтенант Террилл Самсон громким голосом, когда он рысцой вбежал в комнату боевого персонала Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, приказывая всем вернуться на свои места по стойке "смирно". Макланахан и Хэл Бриггс уже были там, вместе с полковником Фернессом и другими членами Сто одиннадцатой саперной эскадрильи и несколькими старшими офицерами штаба из HAWC. “Хорошо, хорошо, кто-нибудь, скажите мне, что, черт возьми, происходит”.

“Мы только что получили приказ о предупреждении десять минут назад, сэр”, - ответил Патрик. “В России произошел инцидент, и нас попросили подготовиться к оказанию поддержки”.

“Это не полностью верно, сэр”, - вмешалась Ребекка. “У нас нет приказа о предупреждении. Нам еще не разрешили ничего делать ”.

“У Сто Одиннадцатого есть возможность оказать поддержку с воздуха”, - сказал Патрик. “Я думаю, мы должны немедленно приступить к этому. Приказ о предупреждении поступит в любой момент ”.

Террилл Самсон не испытывал такого волнения с тех пор, как занял эту должность в HAWC двумя годами ранее. Хотя работа в HAWC, безусловно, была сложной и захватывающей, в ней никогда не было непосредственности и живучести боевой единицы. Они протестировали самые передовые в мире системы вооружения, это верно, но в итоге в основном Самсон написал отчет, представил технические данные и вернул оборудование тому, кто его создал.

Самсон взглянул на неприкрытое рвение на лице Патрика Макланахана, заместителя командира HAWC. Он был прирожденным лидером, безусловно заслуживающим собственного командования. Но он слишком долго служил в HAWC, слишком много видел и делал так много странных - и, вероятно, незаконных — вещей с помощью высокотехнологичных устройств, которыми было заполнено это место, что для него не было места в реальных Военно-воздушных силах. Как его могли попросить командовать крылом бомбардировщиков-невидимок B-2A Spirit, самых совершенных из известных боевых самолетов, когда он знал, что в Стране Грез существуют самолеты и оружие, которые в сто раз совершеннее, в тысячу раз смертоноснее?

Самсон был обеспокоен. Карьера Патрика Макланахана развивалась под опекой — большинство использовало бы термин “проклятие” - генерал-лейтенанта Брэда Эллиота, предшественника Самсона и человека, в честь которого была названа их база. Выражаясь как можно вежливее, Эллиот был офицером-изгоем, совершенно распущенным человеком. Он был убит во время одного из своих печально известных “оперативных испытательных полетов”, когда он управлял экспериментальным бомбардировщиком B-52, украденным прямо из—под контроля федеральных агентов, над Китаем во время недавнего китайско-тайваньского конфликта. Хотя его усилия помогли предотвратить глобальный термоядерный конфликт, возможно, в шестой или седьмой раз за его карьеру в HAWC, нельзя было не заметить, что большинство чиновников в Белом доме и Пентагоне вздохнули с облегчением, услышав, что Эллиот мертв. Единственное, что все еще не давало им спать по ночам, это тот факт, что тело Эллиота так и не было найдено, так что все еще оставалась вероятность, что ублюдок все еще жив.

Патрик Макланахан узнал от Брэда Эллиотта, что, когда начинается стрельба и кажется, что мир находится на грани разрушения, иногда для получения результатов необходимо было раскрасить вне рамок. Патрик был гораздо большим “командным игроком”, чем когда-либо был Брэд Эллиот, но он был уже немолод, у него был ранг и, конечно, гораздо более высокий статус, и он вступал во второе десятилетие своей жизни на изолированной сверхсекретной исследовательской базе в пустыне. Как и Макланахан, Террилл Самсон был протеже Брэда Эллиотта — он знал его, знал, что может сделать с человеком небольшая сила и отношение “к черту торпеды, полный вперед”. Самсон выбрал свой собственный путь, и он заработал свои звезды, играя по правилам. Он, конечно, беспокоился, что Патрик Макланахан следует за призраком Брэда Эллиота по ложному пути.

“Время вышло, дети, время вышло”, - многозначительно сказал Самсон. “Мне позвонили и сказали, что мы получили приказ о предупреждении. Что бы мы ни получили, у кого это есть?”

“На самом деле, сэр, знаю”, - сказал подполковник Хэл Бриггс. ‘Ты делаешь?” Самсон знал, что Хэл Бриггс был хорошо обученным и опытным коммандос и пехотинцем — служба в качестве начальника службы безопасности HAWC была лишь одной из областей его компетенции. Он также знал, что Бриггс был оперативником в каком-то сверхсекретном разведывательном подразделении, о котором он не имел достаточно привилегий, чтобы иметь необходимость знать. Бриггс передал ему телефакс с командного пункта, отправленный директором Центральной разведки, уполномочивающим Хэла Бриггса в качестве контактного лица для этой операции. “Хорошо, я впечатлен”, - честно сказал Самсон. “Что ж, полковник, мы ждем. Если тебе позволено рассказать нам, давай послушаем ”.

“Да, сэр”, - сказал Бриггс. Высокий, худощавый темнокожий офицер, который был прикомандирован к Стране Грез дольше, чем кто-либо другой в комнате, выглядел взволнованным, как ребенок, которому только что сказали, что он поедет в Диснейленд на свой день рождения. “Поскольку Патрик уже участвовал в операциях такого рода раньше, я проинформировал его о приказе о предупреждении. Он дал мне несколько советов, а затем порекомендовал мне привлечь к этому тебя и Сто Одиннадцатого. Поскольку я человек, отвечающий за команду, я разрешил это ”.

“Тогда продолжайте”.

Бриггс подал знак Патрику, который ввел инструкции в свой компьютерный терминал, и на большом электронном компьютерном мониторе в изножье стола для совещаний появилась карта западной России. “Моей команде было поручено поддержать враждебную спасательную миссию внутри России. Очевидно, у ЦРУ есть агент под глубоким прикрытием, находящийся в бегах за пределами авиабазы Жуковский к востоку от Москвы. Обычной процедурой было активировать сеть подземной железной дороги внутри России, чтобы вытащить ее, но сеть была закрыта ”.

“Очевидно, ЦРУ не сообщило агенту об этой крошечной детали”, - предположил Террилл Самсон.

“Вы поняли, сэр”, - сказал Бриггс.

“О какой команде вы говорите, полковник?” Спросил Фернесс, настороженно поглядывая на Макланахана и Бриггса. Она была полноправным членом HAWC, а также Одиннадцатой саперной эскадрильи и имела полный доступ к объекту, но она также напомнила себе, что то, что она знала, вероятно, было только верхушкой айсберга — это место было настолько изолированным и настолько глубоко законспирированным, что она, вероятно, была бы ошеломлена всем, что здесь происходило.

“К сожалению, я не могу вдаваться в подробности, мэм”, - ответил Бриггс. “Я раскрою все, что смогу, чтобы предоставить вашим ребятам как можно больше данных для планирования, но вам придется во многом следовать моему примеру. В любом случае, ЦРУ хочет, чтобы этот агент был немедленно ликвидирован. Я вылетаю немедленно. Я собираюсь забрать кое-какое снаряжение у наших друзей в Арканзасе, а затем отправиться со своей командой в Турцию, чтобы оттуда выступить ”.

“Что ж, удачи”, - сказал Самсон. “Но я все еще в замешательстве. В чем заключается наше участие?”

“Хэлу было поручено осуществить враждебную эксфильтрацию глубоко в российском воздушном пространстве”, - объяснил Патрик. “Я рекомендовал, чтобы мы обеспечили прикрытие с воздуха для его команды”.

“Прикрытие с воздуха?” - спросил Самсон. “Что вы имеете в виду, ‘прикрытие с воздуха’?”

“Вот область цели”, - ответил Патрик, указывая на компьютеризированную карту. “Примерно через сорок два часа команда Хэла приземлится где-то неподалеку от Жуковского, здесь, чтобы попытаться извлечь агента ЦРУ. Хэл ожидает сильного сопротивления — очевидно, они ищут агента уже около двенадцати часов, и поиски усиливаются. Я предложил стелс-воздушное прикрытие для проникновения и отфильтровывания.”

“Ты имеешь в виду, отправить вампиров в Россию для прикрытия операции ЦРУ по спасению?” Недоверчиво спросил Самсон. “Да ладно, Патрик, ты, должно быть, шутишь! Мы не в состоянии обеспечить какое-либо прикрытие с воздуха!”

“Я не согласен, сэр”, - сказал Патрик. Он ввел в действие индикатор оперативного состояния 111-й бомбардировочной эскадрильи и вывел его на экран. “Из шести действующих бомбардировщиков EB-1C Vampire”, - резюмировал он, когда на большом электронном табло для брифинга появилась информация, - “два доступны прямо сейчас, один находится в воздухе и может быть готов к вылету через несколько часов после загрузки первых двух, один находится на постремонтном обслуживании и при необходимости может быть готов примерно через восемь часов, и один подвергается серьезным модификациям и недоступен”.

Самсон проверил блок данных на наличие этого набора информации — и увидел, что Патрик извлек эти данные несколькими часами ранее. Так что это было не совсем то совещание, на которое было похоже без предупреждения: Макланахан, скорее всего Люгер и, возможно, даже Бриггс уже получили известие об этой операции и не сказали ему об этом.

“Но Сто Одиннадцатый еще не функционирует”, - возразил Самсон, решив пока воздержаться от обсуждения Макланаханом своих мыслей. “Мы все еще находимся на стадии демонстрации — оценки. Они не будут функционировать, по крайней мере, еще год.”

Патрик вызвал список всех летных экипажей, имеющих право пилотировать стратегический летающий линкор "Вампир". “У нас есть свободные экипажи, сэр”, - поспешно продолжил Патрик. “Я возьму головной самолет. Майор Чешир может летать в качестве командира моего воздушного судна ”. Майор Нэнси Чешир была главным летчиком-испытателем HAWC. Если бы Террилл Самсон знал ее лучше, он бы гораздо больше боялся, что она превратится в идеологического клона Брэда Эллиота, чем Патрик Макланахан или кто-либо еще в HAWC. “Полковник Фернесс и полковник Люгер могут лететь в качестве дублирующего экипажа, за ними следуют Дьюи и Деверилл. Они самые продвинутые из начального состава Сто Одиннадцатого. Тогда—”

“Простите меня, сэр”, - вмешалась Ребекка, ее глаза раздраженно сузились, “но вы не в нашей эскадрилье”.

“Это будет важная миссия для всех нас. У нас с майором Чеширом самый большой опыт —”

“Извините меня, сэр”, - сказала Ребекка, на этот раз более настойчиво, “но при всем должном уважении — вы втянули нас в это, и вы должны позволить нам закончить это”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь, Ребекка?”

“Сэр, вы создали это подразделение специально для подобных миссий”, - сказала Ребекка. “Вы дали нам инструменты, вы обучили нас, и вы подготовили нас. Теперь вы должны позволить нам делать нашу работу ”.

“Это подразделение работает меньше года”, - сказал Макланахан. “Это не оперативное подразделение, по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Эти самолеты все еще принадлежат нам. Если есть миссия, которую нужно выполнить —”

“Все, остановитесь!” Горячо вмешался Самсон. “Послушай меня, Патрик. Нас никогда не утвердят для подобной миссии. Мы едва получили разрешение сформировать Одиннадцатый, и это было всего несколько месяцев назад. Возможно, у нас есть две птицы, готовые к полету, но они готовы выполнять тестовые и оценочные миссии на полигонах, а не участвовать в боевых действиях — и уж точно не над Россией! ”

“На самом деле, сэр, я пошел дальше и получил одобрение”, - сказал Патрик.

“Сказать еще раз? ” Прогремел Самсон, его глаза горели яростью.

“Это был мой вызов, сэр”, - сказал Бриггс. “Патрик изложил мне идею, я позвонил директору Моргану; он случайно встречался с министром обороны Гоффом в Белом доме, он изложил ему идею, поговорил с Патриком некоторое время —”

“Вы говорили с министром обороны?” - Спросил Самсон. Осталось недосказанным “Без предварительного уведомления меня?”

Но Патрик знал, на что злился Самсон. “Я позвонил вам, как только меня соединили с секретарем, сэр”, - сказал Патрик. “Он дал предварительное ‘добро’ несколько мгновений спустя, ожидая разрешения от президента. Он должен говорить с президентом прямо сейчас. Это произошло довольно быстро.” Патрик протянул ему распечатку с подписанным разрешением от министерства обороны. Самсон недоверчиво уставился на своего заместителя командира, его губы были плотно сжаты, но больше ничего не сказал. “Я уже составил расписание поколений, отправил экипажи на отдых — за исключением себя, конечно — и у меня будет свой первый статусный брифинг в —”

“Извините меня, сэр”, - снова вмешался Лонг, “но это моя работа. Я был бы признателен, если бы вы отошли в сторону и позволили мне сделать это ”.

“Майор, я ценю ваш энтузиазм, и это не критика вас или навыков или готовности вашего подразделения”, - сказал Патрик, вводя дополнительные инструкции в компьютер, пока говорил, - “но я отвечаю за эту миссию, и на этот раз я позабочусь о планировании. Я был бы признателен, если бы вы были рядом и помогли мне проинструктировать и организовать персонал технического обслуживания и боевой поддержки, и тогда мы ...

“Оставайся на месте, Патрик”, - вмешался генерал Самсон. “Я услышал достаточно. Патрик, на этот раз ты ошибаешься, а майор прав по всем пунктам. Ты проделал хорошую работу по обучению Сто Одиннадцатого. Они преуспели, лучше, чем кто-либо ожидал, учитывая их недавнюю историю и репутацию. Полковник Фернесс также прав, указывая, что вы не являетесь членом этой эскадрильи. И еще кое-что: технически, Вампиры принадлежат налогоплательщикам, не мне, не вам. Они не являются вашей личной собственностью ”.

“Я хорошо осведомлен об этом, сэр”, - сказал Макланахан. “Я не имел в виду—”

“Честно говоря, генерал, я ожидал немного большей поддержки для одной из команд, которые вы сами создали”, - сказал Самсон. “Я знаю, ты хочешь поучаствовать в действии, но постарайся не убивать никого из своих, чтобы сделать это. Мне нужно от тебя только одно слово, Патрик: готов ли Одиннадцатый к бою?”

Патрик посмотрел на Фернесса и Лонга, которые ответили ему свирепым взглядом, а затем на других представителей 111-го бомбардировочного авиакрыла‘ “отличившихся”. Патрик обнаружил, что это был один из самых сложных вопросов, на которые ему когда-либо приходилось отвечать: если бы он сказал “нет”, он был бы лжецом, а если бы он сказал “да”, он фактически исключил бы себя из подразделения и миссии, над созданием которой он так усердно работал. Но на самом деле не было никакого конфликта по этому вопросу вообще — и он знал это:

“Ответ таков: да, сэр, они такие”, - решительно ответил Патрик. “Они выполнили все учебные вылеты и каждую исследовательскую миссию, на которые мы их просили отправиться; они хорошо подготовились. Начальный состав - одни из лучших летчиков, с которыми я когда—либо работал - они агрессивны, хорошо осведомлены и преданы своему делу. Они готовы пойти и надрать кому-нибудь задницу ”. Он повернулся к Ребекке. “Мои извинения. Я перешел все границы. Конечно, это твоя эскадрилья.” Его глаза больше не были приказывающими или требовательными, но и не совсем умоляющими — пока нет. “Но я знаю о вампирах больше, чем кто-либо другой на этой базе, и я много раз работал с ИСОЙ раньше. Посадите меня на запасной самолет в полете, вместе с Нэнси Чешир. Она самый опытный командир воздушного судна ”.

“Мы можем использовать ваш опыт в виртуальной кабине, сэр”, - сказал Лонг. Было слишком очевидно, что Лонгу понравилось наблюдать, как Самсон отвесил Макланахану хорошую оплеуху, и он очень хотел нанести ему последний удар по ребрам.

“Нет, я думаю, что взять его в резервную птицу - хорошая идея”, - вмешался Самсон. “Но я собираюсь воспользоваться небольшой прерогативой командира и приказать полковнику Фернессу летать в качестве АС Патрика. Нэнси Чешир и Дэйв Люгер будут командовать виртуальной кабиной для выполнения миссии.” Обращаясь к Лонгу, он сказал: “Майор, вы берете на себя планирование этой операции. Я хотел бы провести массовый брифинг через двадцать четыре часа. Согласно приказу о предупреждении, ваши самолеты должны быть над районом патрулирования примерно через сорок часов.”

“Да, сэр. Мы будем готовы ”.

“Полковник Бриггс, я полагаю, вы тоже отправитесь в путь”, - сказал Самсон с улыбкой. “Я полагаю, остановился купить какие-нибудь чудо-игрушки?”

“Да, сэр”, - радостно ответил Бриггс. “Я могу придумать одну или две вещи, которые нам могут понадобиться для подобной миссии”.

“Я уверен, что ты сможешь”, - сказал Самсон. Он протянул свою большую руку, и Бриггс тепло пожал ее. “Удачи, удачной охоты. Расскажи мне все об этом, когда вернешься ”.

“Вы поняли, генерал”.

Генерал Самсон распустил свой штаб и офицеров Одиннадцатой эскадрильи, но не раньше, чем бросил на Патрика предупреждающий взгляд. Впервые с тех пор, как они работали вместе, Патрик Макланахан подошел очень, очень близко к тому, чтобы переступить черту. У него была гораздо лучшая репутация, чем эта. Надеюсь, это не предвещало ничего плохого в будущем. Он сделал мысленную заметку сесть с Патриком после того, как все закончится, и поговорить — не “по душам”, а по-настоящему “вынь дерьмо из ушей”.

Большинство старших офицеров и сержантов направились прямо в комнату планирования миссии штаба боевой поддержки, где имелось несколько компьютеров, которые должны были помочь им в планировании миссии. Как обычно, Патрик направился к месту за главным терминалом — но он понял, что фактически оттолкнул Джона Лонга с дороги. Патрик подождал несколько ударов сердца, чтобы посмотреть, позволит ли Лонг “рангу иметь свои привилегии”, но никаких шансов на это. Это был шанс Лонга показать, на что способен он и Сто Одиннадцатая стратегическая эскадрилья, и ему не терпелось пойти. “Извини за это, Джон”, - сказал Патрик. Он уступил место оперативному офицеру Сто Одиннадцатого.

“Без проблем, сэр”, - сказал Лонг, не потрудившись скрыть ухмылку. Следуя примеру Макланахана, офицеры штаба HAWC уступили свои места сотрудникам Сто Одиннадцатого. Лонг протянул ему распечатку. “Вот то, что мне нужно, чтобы вы для нас доработали, сэр. Через два часа у нас будет брифинг на тему "как у тебя дела". Дай мне знать, если тебе понадобится какая-либо помощь с этим ”.

“Я могу лучше работать за главной консолью, майор”, - сказал Патрик. Но Лонг уже повернул назад и вошел в главный терминал, готовый начать составлять план полета, планировать дозаправку и поддержку передового базирования, а также загружать разведданные. Его командиры полетов и вспомогательный персонал также вошли в систему, и через несколько мгновений все они были заняты вводом данных и выполнением контрольных списков планирования миссии.

Если этот маленький засранец попросит меня принести ему кофе, подумал Патрик, направляясь обратно в свой офис, мне придется его поколотить.

Кабинет президента Белого дома

В то же время

Что хорошо в этом президенте, отметил про себя министр обороны Роберт Гофф, так это то, что он был абсолютно доступен — потому что он никогда никуда не уходил. Он всегда работал в офисе, обычно в кабинете, примыкающем к Овальному кабинету, за исключением тех случаев, когда проводил небольшое совещание со своими сотрудниками или приветствовал посетителей. Поскольку за ним стояла очень маленькая политическая машина, он редко выступал на публике или на мероприятиях по сбору средств для партии. Если у него были свободные минуты, он проводил их со своей женой и детьми наверху, в резиденции. Роберт знал достаточно, чтобы не беспокоить Президента, когда тот медитировал, обычно в десять утра и в три часа дня, но в остальное время президент Торн работал по телефону или на своем компьютере, будучи главой исполнительной власти.

Гофф иногда беспокоился о своем старом друге. Он не играл в гольф, не бегал трусцой, не ходил под парусом, редко посещал Кэмп-Дэвид, не делал многого из того, чем славились другие руководители, чтобы расслабиться. Его единственным отдыхом от жизни в Вашингтоне были редкие поездки на выходные в родительский дом в Вермонте или к матери его жены в Нью-Гэмпшир, чтобы повидаться с внуками. Других президентов критиковали за то, что они были “пойманы в ловушку” в Белом доме своими обязанностями, но Торн, казалось, черпал свой драйв и энергию из потока встреч, отчетов, брифингов и решений, с которыми ему приходилось сталкиваться каждый день.

Гофф знал, что мешает президентской медитации, но все равно вошел в кабинет и тихо сел на свой любимый стул в углу комнаты, молча наблюдая за своим другом, самым могущественным человеком на планете Земля. Президент сидел спокойно, руки безмятежно сложены на коленях, глаза закрыты, дыхание поверхностное и ровное. Много лет назад Гофф прошел уроки медитации, которые давала жена Томаса, и он пытался делать это дважды в день, но эта практика давно прекратилась. Если бы он очень старался, он мог бы вспомнить свою мантру. Он сказал Томасу, что все еще продолжает свою медитацию, и Томас просто улыбнулся и кивнул.

Что ж, подумал Гофф, возможно, Томасу не нужно было заниматься гольфом, бегом трусцой или парусным спортом. Президент был в исключительной физической форме, хотя, насколько знал Гофф, он не занимался регулярно. Сидящий там в белой рубашке, с ослабленным галстуком и закатанными выше запястий рукавами, он выглядел подтянутым. Боб однажды спросил Торна о недостатке физических упражнений, и тот ответил, опустившись на пол в своем деловом костюме и сделав стойку на руках, держа ноги полностью горизонтально полу в течение полных пятнадцати секунд — сначала двумя руками, затем одной кистью, затем тремя пальцами . Это была самая впечатляющая демонстрация силы и равновесия. Торн утверждал, что это было частью ведической науки, гармонией духа, разума и тела, которая позволяла его телу делать все, что приказывал его разум. Он сказал, что возможности безграничны — это был лишь небольшой пример того, что он мог сделать.

Конечно, как бывший спецназовец, Торн уже сделал достаточно упражнений, чтобы хватило двадцати мужчинам на всю жизнь — для него поддерживать свое тело одним пальцем могло быть детской забавой. Гоффу было трудно поверить во все это дерьмо о йогах Нью Эйдж.

“Ты когда-нибудь жалел, что мы это сделали, Боб?” - услышал он вопрос Торна. Он не слышал и даже не заметил, как Президент завершил свою медитацию.

“Каждый день”, - ответил Гофф. Президент улыбнулся. “Ты?”

“Нет”, - мягко ответил президент, и Гофф знал, что это правда. Расслабленная улыбка померкла, сменившись мрачным, деловым выражением лица. “Что-то случилось? Мой первый деликатный международный кризис в разведке?”

Гофф понятия не имел, как президент мог об этом догадаться — он сам только что пронюхал об этом. “Да, сэр”, - сказал Гофф. “Дуг Морган и вице-президент уже в пути. Это имеет отношение к проекту ”Сирена "." Гофф знал, что ему никогда не приходилось поддерживать президента в курсе того, о чем они говорили в течение последних шести-девяти месяцев — Торн обладал замечательной способностью вспоминать детали любого обсуждения или брифинга, независимо от того, насколько они неформальны или рутинны. Он был проинформирован примерно о трех десятках текущих разведывательных операций только в России, но он мог вспомнить основные детали о каждой из них. “Ее вытащили из укрытия, и сеть, созданная для ее извлечения, вышла из строя. ЦРУ хочет немедленно отозвать ее. Они полагают, что у нее может быть информация, касающаяся недавнего нападения в Албании.”

“Глубоко в России, недалеко от Москвы — Жуковского, я полагаю?” Гофф кивнул. “Тогда, должно быть, по воздуху. У них есть кто-то на примете? Отряд Дельта? Специальные операции ВВС?”

“Агентство разведывательной поддержки”.

“Какая ячейка?” Затем он поднял руку. “Сумасбродный фокусник, вылетающий из Турции”.

“Тот самый, сэр”.

“Им нужна поддержка с воздуха?”

Гофф был ошеломлен — как будто президент уже спланировал эту операцию в своей голове, учел все возможные опасности и разработал полный набор планов на случай непредвиденных обстоятельств. “Они запрашивают специализированное прикрытие с воздуха”стелс"".

“Так глубоко в сердце России им нужны противовоздушные, морские, противотанковые, противопехотные средства — им нужен кто-то из HAWC, верно?”

“Да, сэр”.

“Сядьте с Дугом, Лестером и генералом Венти, дайте им добро”, - сказал Президент. “Сообщите мне, когда начнется операция”.

“Разве вы не хотите обсудить это с остальной частью кабинета, Объединенным комитетом начальников штабов, с руководством Конгресса?”

“Боб, если Конституция не была отменена за последние двадцать минут, я являюсь верховным главнокомандующим”, - сказал Президент. “Вы мой министр обороны и советник по национальной безопасности, а вице-президент - мой начальник штаба. Я знаком с проектом "Сирена", и, думаю, у меня есть представление о трудностях проведения тайной эвакуации так далеко на вражеской территории. Поэтому я уполномочиваю вас спланировать миссию с помощью вашей разведки и военных советников и немедленно приступить к ее выполнению ”.

“Но ... но как насчет возможности того, что что-то пойдет не так?” - Спросил Гофф. “Вы собираетесь просто разрешить такую опасную миссию, не рассмотрев сначала все опасности и последствия?”

“Если бы у нас было время, я бы так и сделал. Но я полагаю, у нас нет времени, чтобы тратить его впустую. ISA и HAWC - хороший выбор. Заставьте их двигаться ”.

Гофф, все еще ошеломленный, не мог сделать ничего другого, кроме как кивнуть. Президент кивнул и вернулся к работе на своем компьютере. Гофф направился к двери; затем он остановился и сказал: “Это может стать очень большой катастрофой, господин Президент. Ты уверен, что не хочешь подумать об этом еще немного?” Не отрываясь от своей работы, Президент спросил: “Ты не следил за своей медитацией, не так ли, Боб?”

Гофф покачал головой и усмехнулся. На кону была задница Торна, он знал это, и, казалось, его это не слишком беспокоило. “Я немедленно приступлю к выполнению миссии, сэр”.

ЧЕТЫРЕ

Недалеко от авиабазы Жуковский,

Российская Федерация

Два вечера спустя

“Насрат ф карман! ” воскликнул один из бродяг, когда незнакомец вышел из тени. “Ну, хорошо, что мы здесь имеем?”

Пятеро бродяг под мостом медленно поднялись на ноги, когда женщина в спортивном костюме приблизилась к их крошечному костру. Снаружи снова начался ледяной дождь, вызванный постепенно усиливающимся ветром; скоро должен был пойти снег, и на этот раз их ожидало значительное скопление осадков.

Даже в тусклом свете бродяги могли сказать, что она неудержимо дрожала. Возможно, когда-то она и выглядела симпатичной, но сейчас ее черты были бледными и изможденными. Ее спортивный костюм, дорогой импортный, был грязным и покрыт коркой замерзшей грязи и листьев. “Кто бы ты мог быть, сика?”

“Pamageetye … pamageetye mnye pazahalsta . Мне ... мне нужна помощь, пожалуйста, ” запинаясь, произнесла женщина дрожащими, покрытыми волдырями губами. “Пожалуйста … пожалуйста, помоги мне”.

“Такое симпатичное юное создание, как ты?” - ответил самый большой бродяга, очевидно, лидер группы. “Конечно, конечно. Все, что ты захочешь.” Он погладил густую, всклокоченную бороду и облизал губы. “Но это будет стоить тебе. Впрочем, не волнуйся. Это поможет тебе согреться ”.

Линда Мэй Валентровна Маслюкова подняла правую руку, ту, в которой держала полицейский пистолет. “Не двигайся, придурок”, - слабо сказала она. Бродяги напряглись, уставившись на пистолет в полном удивлении. “Все, что я хочу, это одеяло и немного еды. Мы не хотим никакого внимания полиции ”. Два дня на леденящем холоде, без крова и теплой одежды, наконец, сделали свое дело. Она рассудила — вероятно, правильно, — что ей лучше попытаться получить помощь от этих бродяг под мостом, чем рисковать быть замеченной в таверне. Оставалось либо умереть от переохлаждения, либо рисковать быть пойманным. “Просто дай мне немного еды, и я —”

Кусок плавника появился из ниоткуда, приземлившись прямо ей на затылок. Уже в полубессознательном состоянии от воздействия, Маслюков рухнул в кучу.

“Вы хуесосы!” большой бродяга сердито закричал на бродягу, который прятался в тени и ударил Линду дубинкой сзади. “За что ты ее вырубил? Я не собираюсь трахать сучку без сознания!”

“Ну, тогда я так и сделаю!” - нетерпеливо подхватил один из других бродяг.

“Уобывать!Убирайся нахуй! Я впервые пробую!” - сказал большой. “Ты, выезжай на шоссе и останови полицейского. Это, должно быть, та сука, которую разыскивала полиция. Может быть, мы получим награду за то, что найдем ее. Не торопись.” Он наклонился, убрал пистолет в карман, затем расстегнул куртку женского спортивного костюма и погладил ее груди. “И кто-нибудь, принесите мне немного воды и немного водки. Посмотрим, сможем ли мы разбудить спящую красавицу и устроить себе вечеринку до приезда полиции ”.

* * *

“Это она, все в порядке”, - сказал офицер полиции, поднося фотографию к лицу. Несмотря на то, что ее лицо было белым от холода, в разводах замерзшей грязи, крови и слизи, а волосы спутанными и перекрученными, она была узнаваема. Офицер расстегнул верхнюю часть ее спортивного костюма, проверил ее сонную артерию на наличие признаков пульса. “Она все еще жива. Едва ли.” Затем он грубо ласкал I; ее груди. “Вау. Классная большая американская грудь”.

“Прекратите это, пиздасос”, - сказал напарник первого офицера. “Я - единственный способ, которым ты можешь справиться с

* * *

почувствовать себя с женщиной - значит найти ее наполовину замерзшей до смерти?” Он осветил фонариком ее тело, отметив порванные штаны, спущенные до половины ее ягодиц, и отпечатки ладоней на груди. “Кроме того, ты хочешь что-нибудь из этого после того, как эти гавно облапали ее? Если она не умрет от холода или каких-либо болезней от этих животных, она умрет от стыда, как только узнает, кто к ней прикоснулся.”

Они были на берегу реки, в нескольких метрах вверх по течению от опоры моста, где жили бродяги. Они нашли женщину лицом вниз в трех дюймах снега. Первый офицер посветил фонариком под речной эстакадой и увидел несколько лиц. “Отвратительные свиньи. Как, черт возьми, ты мог дать этим животным хоть какие-то деньги?”

“Што ты прийибалса ко мне?"Мы работали в две смены в течение двух дней, пытаясь найти эту курву ”, - сказал второй офицер. “Если бы они не объявились, мы бы все еще работали, чтобы найти ее, и вы знаете, что нам не будут платить сверхурочные. Несколько рублей - это дешевая добрая воля за то, что вы передадите ее нам живой. Если бы они убили ее, я бы позаботился о том, чтобы все они получили по яйцам. А теперь перестань ловить ощущения и вызови их. Чем быстрее ты оставишь ее сиськи в покое и попросишь MSB забрать ее, тем быстрее мы сможем пойти выпить ”. В то время как первый офицер достал свою портативную рацию, чтобы сообщить об их обнаружении, второй офицер обыскал женщину, затем накрыл ее своим пальто, чтобы уберечь ее от смерти от воздействия.

“Скорая помощь и подразделение Министерства внутренних дел уже в пути”, - доложил первый офицер. “Расчетное время прибытия двадцать минут”.

“Господи, к тому времени она может быть мертва”, - сказал второй офицер. “Нам лучше отвезти ее в больницу в Жуковском”. Двое полицейских подняли ее и пронесли несколько десятков метров через кустарник и каменистый берег реки к своей машине, припаркованной недалеко от моста, когда они услышали тяжелые звуки приближающегося вертолета. “Ну, они быстро добрались сюда. Мы останемся на месте ”.

“Звучит как тяжелый вертолет — должно быть, армейский”, - сказал первый офицер. Вертолет улетел из поля зрения, но они могли слышать, как он завис, а затем приземлился неподалеку. Он не использовал никаких огней для посадки — очень замечательный подвиг, учитывая плохую погоду. Несколько минут спустя они услышали шелест ветвей, но никого не увидели. “Где, черт возьми, они? Почему они так долго?”

“Я пойду и —” Но как раз в этот момент их фонарики заметили фигуру, одетую во что-то похожее на громоздкий летный костюм или боевую форму, в чем-то похожем на летный шлем. “Это похоже на пилота. Где его команда? Или он сам по себе?” Он повысил голос и прокричал: “Ви злыдень кавонебуд?Ты кого-то ждешь? Иди сюда!”

Внезапно они услышали голос, произнесший прямо у них за спиной на ужасном, синтезированном электроникой русском: “Я плохая гаварю пароски, товарищ . Я не очень хорошо говорю по-русски, товарищ. Как и мой друг вон там.” Они обернулись и увидели фигуру, одетую в тускло-серый комбинезон, на котором было что-то вроде полнолицевого шлема космической эры с выпученными электронными датчиками.

“Кто ты, черт возьми, такой?” - крикнул первый полицейский по-русски.

Словно в ответ, произошла вспышка бело-голубого света, и разряды молний вырвались из маленьких электродов на плечах фигуры. Первый полицейский закричал, напрягся, как будто коснулся провода высокого напряжения, и упал лицом в снег, подергиваясь, как будто каждое нервное окончание в его теле бесконтрольно напрягалось.

“Йоп тваю мат!” Второй полицейский развернулся всем телом, перебросив свой пистолет-пулемет, висевший на плечевом ремне за спиной, в руки, и он выпустил трехзарядную очередь от бедра с расстояния не более пятнадцати футов. С такого расстояния он не мог промахнуться ... Но, к его изумлению, незнакомец не упал, а лишь отшатнулся на несколько шагов. “Ты урожденная панемайу...? ”

“Спокойной ночи, чувак”, - сказал незнакомец и ударил второго офицера еще одним зарядом энергии. Электрические искры перескакивали с тела офицера на пистолет, пока офицер, наконец, не упал без сознания на землю.

Незнакомец быстро наклонился, чтобы осмотреть Линду Маслюкову. “Это она, Крис”, - сказал он своему напарнику по каналу передачи данных ближнего действия. Он взвалил женщину на плечи, как переносят пожарные. “Я заберу ее. Ты прикрываешь нас. Убедись, что наши чумазые друзья позади нас не пытаются быть слишком храбрыми ”.

“Принято. Следуйте за мной”, - ответил второй незнакомец и направился обратно к месту посадки вертолета.

Но они не успели уйти слишком далеко, когда услышали звук нескольких быстро приближающихся сирен. “Что ж, на этот раз ты втянул нас в еще одну заварушку, Олли”, - сказала электронно синтезированным голосом фигура в странном костюме, несущая Маслюкова. Электронные дисплеи, вмонтированные в его шлем, показывали двумерное изображение транспортных средств, включая их скорость, направление движения и электронное предположение о типе транспортного средства, основанное на силе отражения радара на миллиметровых волнах. “Тузы, у меня пара посетителей на три часа, три сто двадцать ярдов, два захода. Одна бронированная машина, возможно, БТР.”

“Принято, Железный дровосек”, - ответил голос, принадлежащий Дуэйну Девериллу, командиру миссии бомбардировщика EB-1C "Вампир", летевшего неподалеку. Секундой позже раздался ужасный взрыв, и бронетранспортер исчез в огненном шаре.

“Отличная стрельба, тузы”, - сказал Бриггс. “Давай, сержант, давайте двигаться”.

“Ради бога, сэр”, - раздраженным голосом ответил партнер странной фигуры в свой микрофон. Здоровенный коммандос с лицом, похожим на маску смерти в черно-зеленом камуфляже под многофункциональным боевым шлемом, повернулся к своему напарнику, его рот скривился в усмешке. Ветеран Корпуса морской пехоты США выглядел как какой-то чудовищный жук — наряду со шлемом странной формы с большими электронными “глазами” коммандос носил боевую форму, состоящую из тонких керамических бронепластин, веб-ремня безопасности с несколькими устройствами и подсумками к нему и вспомогательный пояс с таким количеством компьютерных модулей и датчиков, прикрепленных к нему, как к оружию. “Это Стэн, а не Олли. Оливер Харди сказал бы это Стэну Лорелу. И это не прекрасный беспорядок, это приятный беспорядок. "Вот еще одна приятная заварушка, в которую ты меня втянул, Стэн’ . Вы продолжаете так их смешивать, сэр, и мне придется вас уничтожить.”

Подполковник ВВС США Хэл Бриггс, мужчина, несущий Линду Мэй Маслюков, пожал плечами, что только подчеркнуло его совсем не солдатскую внешность. В то время как его напарник, мастер-сержант морской пехоты Крис Вол, выглядел необычно в своем насекомоподобном экзоскелете, его командир выглядел еще более странно. Хэл Бриггс был одет в гладкий темно-серый облегающий костюм, напоминающий гидрокостюм аквалангиста, только с тонким рюкзаком, устройствами в форме пули, закрепленными на плече, и поясом с несколькими небольшими модулями, прикрепленными. У его шлема тоже были большие пучеглазые электронные датчики, но это был шлем, закрывающий все лицо, который полностью закрывал экипировку. Он-носил вездеходные ботинки на толстой подошве и странные расширения на задней части икр.

“Стэн, Олли, сержант Крис Вол - для меня они все просто кучка старых пердунов”, - язвительно заметил Бриггс. Он проигнорировал мрачный взгляд Вола. Через свой электронный визор он мог видеть вертолет эвакуации вдалеке. “Следуйте за мной”. Держась поближе к любому укрытию, которое он мог найти, но на самом деле не утруждая себя использованием надлежащих методов укрытия, Хэл Бриггс помчался в направлении, указанном на навигационном дисплее его визора. Вол следовал по пятам, проявляя немного больше осторожности, чтобы оставаться незаметным, но не желая отставать.

Майор ВВС Джон “Мусорщик” Уэстон клялся, что чувствовал жар от взорвавшегося российского бронетранспортера через кабину своего транспортного средства специального назначения MV-22 Pave Hammer, хотя он находился в паре миль от места внезапного взрыва машины, ночью, в разгар восточноевропейской зимы. “Проверь связь, Железный дровосек”, - радировал Уэстон. “Этот взрыв был твоим?”

“Мы в пути, Хаммер”, - ответил Бриггс по рации. “Это был наш ангел-хранитель, который помогал нам. Наше расчетное время прибытия две минуты.”

Уэстон и его команда из шести человек были частью команды под названием “Сумасбродный фокусник”, секретной ячейки Агентства разведывательной поддержки. ISA состояла из серии таких ячеек, неизвестных друг другу, развернутых по всему миру для оказания помощи ЦРУ в спасении ценных людей, атаках с высоким риском, разведке, сборе разведданных или других миссиях, которые считались слишком “горячими” для полевых оперативников и слишком политически чувствительными для военных.

Это была, безусловно, самая рискованная операция, в которой экипаж Уэстона когда-либо участвовал в качестве экипажей специальных операций: перебазироваться из подразделения Командования специальных операций США, базирующегося на авиабазе Бэтмен в восточной Турции, через Черное море и Республику Украина, заправиться на малой высоте с помощью воздушного заправщика MC-130P над восточной Украиной недалеко от Харькова, затем пролететь еще пятьсот миль через юго-запад России до окраин самой Москвы.

Но это путешествие длиной в тысячу двести миль было только началом экстраординарной миссии Уэстона. Уклоняясь от охвата радаров гражданской и военной ПВО вокруг Москвы и авиабазы Жуковский, Уэстону и его команде пришлось обыскать четыре разных пункта связи вокруг авиабазы Жуковский в поисках единственного агента, который, вероятно, скрывался. Инфракрасный сканер MV-22 был основным поисковым датчиком; если датчик показывал каких-либо людей в этом районе, Уэстон высаживал Бриггса и Вола, которые обыскивали территорию возле каждой точки контакта в поисках агента. У них оставалось меньше часа, чтобы найти ее прежде чем закончится топливо, и они будут вынуждены вернуться к танкеру MC-130P "Геркулес", летящему на северо-востоке Украины, для дозаправки. У них было достаточно дневного света только для двух таких поисков, прежде чем им пришлось бы вернуться на авиабазу Бэтмен до восхода солнца.

Их единственное преимущество: они знали, что агент будет находиться в одной из этих четырех точек контакта.

Тридцатидвухлетний командир воздушного судна, женатый и отец двоих детей, был проинформирован о важности и опасностях этой миссии, но он все равно вызвался добровольцем. Какой бы дерьмовой ни казалась ему иногда его работа, быть шпионом для правительства Соединенных Штатов должно было быть еще более дерьмовой работой. Если у него были навыки, чтобы попытаться спасти жизнь этого шпиона, он был обязан их использовать. А с транспортным средством для специальных операций MV-22E Pave Hammer I у него определенно было снаряжение для выполнения этой работы. MV-22E был модифицирован более мощными двигателями и более прочными крыльями для полетов на малой высоте; дозаправочным зондом для увеличения дальности полета; прочным шасси для посадки на неровную поверхность; сверхточными спутниковыми и инерциальными навигационными системами, ночным видением, инфракрасными сканерами дальнего обзора и радаром для определения рельефа местности и обхода препятствий для полетов на уровне верхушек деревьев в любую погоду, днем или ночью; и оборудованием для противодействия угрозам, таким как глушители радиолокационных помех, приемники предупреждения о радаре и приманки для защиты экипажа от вражеского зенитного огня.

Конечно, Уэстон никогда бы не задал своей семье вопрос о том, должен ли он идти. Его жена была особенно привычна к блаженству неведения, которое окружало работу ее мужа. ISA развернута круглый год в каждом уголке земного шара. Жены и семьи никогда не знали никаких подробностей. Началась смена ячейки, они ушли, и когда-нибудь позже — дни, недели, месяцы спустя — они вернутся. Семьи смотрели новости и размышляли о том, были ли их мужья или жены вовлечены в этот конкретный кризис, но они никогда не знали наверняка. Единственными признаками того, что они могли быть замешаны в чем-то ужасном, были отсутствующие взгляды и рассеянное внимание за обеденным столом.

Иногда они не возвращались. Вместо воссоединения с любимыми были соболезнования, слезы и флаг, сложенный в треугольник. Если им повезет, они вернут тело. Даже тогда, никаких объяснений. Никогда никаких объяснений.

Совершенно беззастенчиво Уэстон верил еще в одну вещь: ISA выбрало правильного парня для этой работы. Джон Уэстон, кадет ROTC и чемпион средней школы по шахматам из Спрингфилда, штат Иллинойс, большую часть времени любил книги, сидел дома с детьми, бывший ботаник с фермы, но у него было одно качество, которое абсолютно никто не оспаривал: он мог заставить танцевать транспортный самолет MV-22 Pave Hammer.

Однако прямо сейчас он не был уверен, что все танцы в мире смогут вытащить их из этой передряги. “Как это выглядит, Флекс?” - Спросил Уэстон.

“Дерьмово, босс”, - ответил мастер-сержант Эд “Флекс” Фратьери, старший механик-погрузчик. Крупный культурист-любитель и ветеран специальных операций ВВС стоял в дверном проеме MV-22 по левому борту, пристегнутый ремнями безопасности к внутренней части фюзеляжа и в очках ночного видения. “Я не вижу Железного Дровосека. Но я вижу больше тяжелой военной техники, едущей по дороге. Расчетное время прибытия около пяти минут.”

“Железный дровосек, Хаммер, у нас гости”, - радировал Уэстон. “Осталось четыре минуты. Лучше поторапливайся”.

“Эвакуация прибывает с юго-востока и востока, экипаж”, - сообщил Фратьери по защищенному каналу внутренней связи, наблюдая за Бриггсом и Волем через свои видеорегистраторы. “Личность подтверждена”.

“Охрана отключена!” - Приказал Уэстон. Фратьери приказал трем своим коммандос разместиться вокруг наклонного винта MV-22 Pave Hammer в качестве охраны во время эвакуации. “Будь готов к—”

“Тяжелое вооружение, огонь на запад!” - крикнул один из командиров. “Доносится с одного из подъезжающих транспортных средств. Дистанция четыре километра!”

“Тузы будут готовы через двадцать секунд”, - доложил Деверилл. “Ты сможешь поймать его, Железный дровосек?”

“Понял”, - ответил Крис Вол. “Мне нужен радиус действия и пеленг на приближающийся объект, сэр”.

Хэл Бриггс остановился, затем повернулся на запад и просканировал местность датчиками, вмонтированными в его шлем. Он указал вдаль, на шоссе. “Три целых пять десятых километра, Стэн”, - передал он по радио. “Быстроходный, большой — может быть, колесный БТР”.

“Наконец-то все понял правильно, сэр”, - сказал Вол. Он поднял большое оружие, напоминающее нечто среднее между пулеметом М60 и лучевой пушкой, прицелился в большой электронный мультиспектральный прицел, прицелился и выстрелил в сторону шоссе. Сверхскоростной снаряд размером с сигару, но летящий в пять раз быстрее пули, со свистом вылетел из дула оружия со звуком, напоминающим громкий жужжащий кашель. Отдачи не было — те же электромагнитные импульсы, которые отправили снаряд в путь, также погасили огромную отдачу.

Ровно в трех тысячах семнадцати ярдах от нас снаряд из сверхскоростного рельсотрона с обедненным ураном пробил на полдюйма стальную обшивку российского колесного бронированного командного пункта БТР-27, мчавшегося по шоссе, беспрепятственно прошел через дизельный двигатель мощностью шестьсот лошадиных сил, через топливный бак, вышел из задней части и попал в моторный отсек полицейской машины, ехавшей в пятидесяти ярдах позади БТР, прежде чем она, наконец, остановилась. У БТРА взорвался двигатель, затем взорвалось дизельное топливо. Полицейскую машину отбросило боком в кювет, как будто это была игрушка.

Вол продолжал сканировать местность с помощью своего электронного прицела. “У меня приближается пехота”, - доложил он. “В трех километрах отсюда. Возможно, они устанавливают миномет или готовятся стрелять гранатами. Нам лучше двигаться”.

“Выпускай дым, выпускай дым!” - Приказал Уэстон. Вскоре густые клубы серого дыма, блокирующего инфракрасное излучение, поплыли по ветровому стеклу, закрыв все направления, кроме того, в котором они намеревались взлететь. Надеюсь, из-за дыма минометным расчетам будет немного сложнее прицелиться в них. Союз, - выдохнул Уэстон, - давай, поторопись!

“Больше минометного огня! Приближается!” В тот раз Уэстон почувствовал, как взрыв сотряс фюзеляж его самолета, комья грязи, снега и асфальта отлетели от его опор и фюзеляжа. Несмотря на клубы дыма, клубящиеся вокруг самолета, патроны были произведены быстро и умело. Еще один или два раунда, и у них был бы свой радиус действия. Уэстон почти чувствовал, как плохие парни загружают этот смертоносный патрон в трубу, позволяют ему соскользнуть вниз, слыша, как его баллистические заряды взрываются с громким ХЛОПКОМ! MV-22 покачнулся на колесах, и два двигателя закашляли и загрохотали, когда избыточное давление от сильного взрыва прогнало воздух обратно через турбинные двигатели.

Но пока он наблюдал, одну за другой, Фратьери увидел, как приближающиеся российские военные машины были разорваны на части какой-то невидимой силой. Последний погибший вызвал огромный взрыв, поскольку его магазин противотранспортных минометов был поражен и сдетонировал. Но невоенные транспортные средства — полицейская машина и вторая машина скорой помощи — были нетронуты.

“Что это было?” - крикнул Уэстон по защищенному интеркому. “Пойте громче!”

“Похоже, наш ангел-хранитель позаботился о наших новичках”, - ответил один из его начальников загрузки. “Много второстепенных. Дорога прямо сейчас свободна, за исключением полицейской машины и скорой помощи.”

Кто-то там хорошо стреляет, подумал Уэстон. Проливной дождь и ветер быстро рассеивали дым прикрытия - больше нельзя было терять время. “Как скоро наши бывшие члены поднимутся на борт?”

“Все отслаивается под хвостом. На борт поднимаются раненые”.

“Вас понял”. Уэстон прибавил газу, начиная увеличивать взлетный момент. “Охрана, подъезжайте. Давайте убираться отсюда к черту!”

Грузчики, действующие как силы безопасности, начали отступать к самолету — как вдруг они остановились, а затем устремились к земле. Уэстон ничего не слышал из-за рева двигателей до последнего момента. Это был вой приближающегося минометного снаряда. И пока он беспомощно наблюдал, один из его грузчиков исчез в ослепительной вспышке света и оглушительном взрыве, всего в тридцати ярдах от самолета.

“Иисус! “ крикнул второй пилот. “В Кэнди попали! Триггермен, Флекс, проверь восток, может, ты сможешь помочь Кэнди!”

“Отрицательно”, - вмешался Уэстон, его слова комом стояли в горле. Это было самое трудное решение, которое ему когда-либо приходилось принимать, но которое он принял без малейших колебаний. “Кэнди получила прямое попадание. Садись в самолет. Поехали”.

“Кэп, мы не можем оставить наших людей позади —”

“У нас нет выбора”, - сказал Уэстон. “Охрана, остановитесь, сейчас же. Флекс, откуда взялся этот миномет?”

“Еще больше приближается с севера, с другой стороны реки”, - ответил Братство. “Не могу точно определить их местоположение, но пуля попала с севера, вероятно, с другой стороны моста. Асы, асы, вы видите новичков к северу от нашей позиции?”

“Флекс, дай мне обратный отсчет, когда все будут на борту”.

“Двадцать секунд, Кэп ... пятнадцать ... десять секунд ... Грузовая рампа движется, все на борт! Вперед! Вперед! ”

Уэстон довел мощность до предела, и MV-22 взлетел. Он нажал на ручку управления гондолами, которая повернула гондолы двигателей на несколько градусов вниз, увеличивая их поступательную скорость. По мере увеличения скорости движения вперед крылья MV-22 увеличивали подъемную силу, но поскольку Уэстон опускал нос и удерживал самолет с наклонным винтом на уровне верхушек деревьев, скорость резко возросла. По мере увеличения скорости Уэстон в конечном итоге повернул гондолы в полностью горизонтальное положение, переведя Pave Hammer из вертолетного режима в режим полета. Он активировал радар слежения за местностью и телевизионные датчики низкой освещенности, чтобы он мог видеть всю местность и препятствия снаружи в темноте и избегать их.

“Святое дерьмо, мы сделали это”, - выдохнул второй пилот. “Я думал, мы никогда —”

В этот момент приемник предупреждения об угрозе в кабине издал пронзительный звук "ДИДЛДИДЛДИДЛДИДЛ"! сигнал, в верхней части дисплея появился символ “А", и мгновение спустя офицер радиоэлектронной борьбы прокричал: "Три А с радарным наведением, четыре часа, поворот влево сейчас! Справа от носа вспыхнула волна зенитного огня, трассирующие пули пронеслись в их направлении. Уэстон резко накренился влево, но недостаточно быстро. Двадцатитрехмиллиметровые снаряды мобильной зенитно-артиллерийской установки ЗСУ-23-2, принадлежащей подразделению войск противовоздушной обороны ВВС Российской Федерации, базирующемуся на авиабазе Жуковский, пробили носовую часть фюзеляжа MV-22. Сила больших снарядов, пробивших брюхо самолета и попавших в тело второго пилота, чуть не вытолкнула его прямо из кресла и заставила его выглядеть так, как будто он пытался встать и развернуться, чтобы избежать своей кровавой судьбы. Уэстон услышал позади себя звуки взрывов, хлопков и разрывов электрических цепей; большая часть электронных показаний и многофункциональных дисплеев на передней приборной панели погасла, и салон наполнился тонким слоем синего электрического дыма. В интеркоме раздался громкий визг, и Уэстону пришлось сорвать с себя шлем, потому что он не мог его отключить. В салоне мгновенно стало на пятьдесят градусов холоднее, в салон проникали потоки ледяного дождливого воздуха. На лобовом стекле с внутренней стороны немедленно начал образовываться лед — скоро он полностью обледенеет.

Уэстон вытащил изрезанное тело своего второго пилота из центрального сектора дроссельной заслонки, его трясущаяся правая рука мгновенно покрылась кровью до плеча. “О черт”, - воскликнул он. “Напрягись! Помоги мне! Помогите мне!” Старший командир роты бросился вперед, отстегнул второго пилота от его сиденья и положил его на палубу. Казалось, что кровь покрывала каждый квадратный дюйм кабины. “Флекс, сядь на правильное сиденье, помоги мне держать эту штуку ровно. Мы все отправились в ад ”. Он держал нос опущенным, но воздушная скорость неуклонно снижалась, а вибрация, исходящая от правого крыла, усиливалась. “Проверь датчики, Флекс. Что еще я потерял?”

“Колебания оборотов винта справа”, - сказал командир роты. Уэстон вернул немного энергии, чтобы попытаться ослабить вибрации, но это не возымело никакого эффекта. “Похоже, что несколько датчиков для правого двигателя колеблются. Вибрация тоже усиливается ”.

“Черт. Я собираюсь закрыть номер два ”. Уэстон переключил трансмиссионную систему MV-22 таким образом, чтобы оба винта питались от левого двигателя, отключил электрическую, пневматическую и гидравлическую системы правого двигателя, затем быстро перекрыл подачу топлива в правый двигатель, чтобы заглушить его. “Скорость полета упала примерно до сорока узлов, ” сказал он, “ но я держу управление. Вибрация немного снизилась.” Он знал, что это было очень, очень оптимистично. “Есть еще повреждения?”

“У нас куча c / b, которые не сбрасываются, и перегоревший предохранитель на инверторе номер три и ограничителе тока”, - доложил командир роты. “Где предохранитель, ограничивающий ток?”

“Недоступен для полета”, - ответил Уэстон. “Давайте начнем сбрасывать электрические нагрузки и настраивать электрическую панель для работы с одним инвертором. Черт, что еще может пойти наперекосяк?”

Внезапно, это было так, как будто весь горизонт перед ними взорвался полосами пылающего огня. Самолет непреднамеренно занесло прямо в сторону авиабазы Жуковский, и почти все зенитные артиллерийские орудия на базе открыли по ним огонь. Уэстон немедленно резко повернул влево, пытаясь уйти, но со всех сторон раздавалась стрельба. Дуги светящихся трассирующих пуль с каждой секундой становились все ближе и ближе. В этот момент включился прожектор, и через несколько секунд он был направлен прямо на них.

Время умирать, подумал Уэстон. Нет катапультных кресел, и парашютов на всех не хватит. Его единственным шансом было попытаться совершить вынужденную посадку, но если эти подразделения "трипл-А" нанесут по ним точный удар, от самолета не останется достаточно места для посадки. Уэстон подумал о своей семье, подумал о службе, которую должны будут посетить его дети, подумал о …

Как раз в этот момент произошло несколько резких вспышек света, одна за другой, освещающих кабину пилота, словно десятки вспышек, вспыхивающих одна за другой. Так вот на что это было похоже, подумал Уэстон, получить прямой тройной удар? Вот на что это было похоже - умереть....

* * *

“Боже всемогущий”, - пробормотал командир экипажа, майор Национальной гвардии ВВС Невады Дуэйн “Дев” Деверилл. “Это было определением неправильного поворота. Либо Мусорщик потерялся, либо он просто глуп.”

Находясь в двадцати милях к востоку от Жуковского, Деверилл и его командир воздушного судна, капитан Национальной гвардии ВВС Невады Энни Дьюи, совершили полет по орбите над адским кошмаром на борту бомбардировщика EB-1C Megafortress II. Они наблюдали за всем эпизодом с высоты, намного превышающей дальность действия зенитной артиллерии, используя LADAR Мегафортресс, или лазерный радар, чтобы нарисовать трехмерное изображение всего подхода MV-22 и его ухода. "ЛАДАР" также отобразил позиции некоторых наступающих российских войск и нацелился на них.

“MV-22 все еще в воздухе?” Спросила Энни.

“Ага”, - ответил Дуэйн. “Лонгхорн добрался до него как раз вовремя. Бомбардировщики снова спасают положение”. Деверилл выпустил высокоточную управляемую ракету AGM-89D Longhorn Maverick, когда они увидели MV-22, дрейфующий в сторону Жуковского, и она попала прямым попаданием в зенитно-артиллерийскую установку, которая собиралась открыть по ним огонь. Ракета Longhorn, усовершенствованная по сравнению с почтенной ракетой AGM-89 Maverick, была оснащена инфракрасной системой наведения и радаром миллиметрового диапазона, который мог обнаруживать транспортные средства размером с автомобиль. Радиус действия составлял более тридцати миль, и он был достаточно велик, чтобы уничтожить основной боевой танк или пробить пятифутовую толщу железобетона. Наряду с поворотной пусковой установкой из восьми ракет "Лонгхорн" в центральном бомбоотсеке и увеличенным топливным баком в кормовом бомбоотсеке, "Вампир" также нес поворотную пусковую установку с восемью специальными ракетами "воздух-воздух" в переднем бомбоотсеке.

“Дай им передохнуть, Дев”, - сказала Энни. “Выглядело так, как будто они поймали какую-то тройку-А там, после того, как взлетели. Возможно, они сильно повреждены ”..

Дуэйн фыркнул, вежливо признавая правоту. “Ты прав, Каблуки. Мне бы не хотелось думать, что они просто облажались ”.

Энни посмотрела на Деверилла и мгновение изучала его. Как, подумала она, мог такой чертовски милый парень быть таким чертовски бесчувственным?

Энни не могла удержаться от влечения к нему, несмотря на его дерзкое, уверенное в себе отношение, потакающее своим слабостям. Если бы он не был таким популярным и высококвалифицированным, он был бы самым большим мудаком на базе. Но он действительно знал свое дело и он внес большой вклад в 111-е бомбардировочное крыло “Aces High” и в своих товарищей по экипажу.

“Я думаю, он в беде”, - сказала Энни, изучив большой многофункциональный дисплей Дэва, на котором отображалось положение MV-22. “Мы должны помочь ему”.

“Ты знаешь, что нам не разрешено этого делать”, - сказал Деверилл. Мы не должны быть здесь, помнишь? Мы призраки”.

“Призраки, которые запустили крылатые ракеты против страны, с которой мы не воюем”, - указала Энни.

“Эй, каблуки, ты проповедуешь хору”, - сказал Дуэйн. “Я был бы так же счастлив сбросить несколько кассетных бомб на русских в любой день. Но план состоял не в том, чтобы опускаться ниже пятнадцати тысяч футов или рисковать каким-либо образом раскрыть наше местоположение. Если мир узнает, что США послали нас для воздушного прикрытия операции по обезвреживанию американского шпиона в России, это может испортить отношения со всеми. Длиннорогие с большой высоты, да. Но если нас собьет удачливый русский стрелок, у которого чешутся пальцы на спусковом крючке, мы нарушим приказ, и США из A. получат яйцами по лицу ”.

“Спроси меня, волнует ли меня это”, - сказала Энни. Она переключилась на заранее подготовленный тактический канал и включила микрофон: “Хаммер, Хаммер, это Терминатор на четвертом красном. Как скопировать?” Ответа нет. Она попробовала несколько раз, и ей показалось, что она услышала скрипучий сигнал несущей, как будто кто-то нажимал на переключатель микрофона в ответ, но никакого голоса не было слышно. “Я думаю, что это он, но что-то не так. У него могут быть серьезные боевые повреждения. Мы должны воссоединиться с ним, взглянуть на него и, если необходимо, отвести его домой ”.

“Летящий строем бомбардировщик B-1 с наклонным винтом MV-22? Это похоже на то, как немецкий дог хочет трахнуть чихуахуа, не так ли?”

“Дев, я не собираюсь сидеть здесь и смотреть, как "трипл-А" разжевывает этот рейс "Пэйв Хаммер" с ребятами, которых я знаю на борту”, - решительно заявила Энни. Она отключила автопилот, который удерживал их на орбите прикрытия. “Приготовься к воссоединению на этом MV-22”.

“Каблуки, подумай сначала об этом секунду, черт возьми”, - серьезно сказал Деверилл. Энни сердито посмотрела на своего командира миссии, но когда она посмотрела, то поняла, что он не отдавал ей приказ, а просто предложил. Энни не почувствовала страха в его голосе, только беспокойство о том, что ее отважные усилия ни к чему хорошему не приведут. Он кивнул в сторону дисплея с изображением Божьего ока. “Он на высоте шестисот футов, скорость всего двести узлов. Чтобы соответствовать ему, нам придется развернуть крылья вперед и развернуть закрылки и предкрылки, и мы больше не будем скрытными. Это также означает, что мы не можем выпустить оружие и не сможем использовать средства электронного противодействия, за исключением, может быть, буксируемой приманки, которую мы могли бы также не использовать в этот момент, потому что наше радиолокационное сечение уничтожит приманку. Мы будем такими же уязвимыми, как MV-22, может быть, даже более. На такой скорости и высоте мы будем расходовать топливо как сумасшедшие, и у нас не запланировано прибытие танкера через Черное море. Возможно, нам не удастся выбраться из этого региона. Нам пришлось бы прерваться на базе в Турции.”

Энни посмотрела на своего командира миссии, в ее глазах горел гнев - но не на него. Он был прав, конечно. Она не учла ни один из этих фактов, и это еще больше разозлило ее — на саму себя. Энни Дьюи гордилась тем, что развила все навыки и знания, необходимые командиру воздушного судна, и первыми в списке навыков должны были быть анализ фактов и принятие правильных решений. Она не демонстрировала многого из этого прямо сейчас.

“Я слышу, что ты говоришь, Дев”, - сказала Энни, “и я согласна со всеми твоими опасениями. Каждый из них. Но это не имеет значения. Я все равно хочу спуститься туда.”

Лицо Деверилла выглядело мрачным, но он медленно кивнул. Она чувствовала, что он пойдет вместе, но она не знала, поддерживает ли он ее на сто процентов, и это было важно для нее. Энни на мгновение замолчала; затем, не нажимая на кнопку микрофона, она заговорила: “Генезис, это Терминатор … От терминатора до Генезиса”.

Мгновение спустя они услышали: “Продолжай, Энни. Мы в безопасности ”.

“Генерал, вы следили за нашей ситуацией?”

“Подтверждаю”, - ответил генерал-лейтенант Террилл Самсон. Он разговаривал с Энни через спутниковый микропередатчик, “установленный” в каждом сотруднике Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений. С помощью крошечного приемопередатчика под кожей они могли разговаривать друг с другом в любое время и в любом месте. “Будь рядом с одним”. Они слышали, как Самсон сказал: “Бытие Железному Дровосеку. Как ты слышишь, Хэл?”

“Теперь я вас слышу, сэр”, - ответил Хэл Бриггс. У Хэла Бриггса и Криса Вола были такие же подкожные микропередатчики, как и у всех остальных в HAWC. “Мы здесь по уши в дерьме. Самолет сильно подбит, а второй пилот мертв. Похоже, Мусорщик потерял все дисплеи в своей кабине. Нам нужна помощь прямо сейчас, или Мусорщик может переправить нас через еще одно ужасное место ”.

“Будь наготове, Хэл, я подключу Энни и Дуэйна. Патч на Дьюи и Деверилла .... Энни, Дуэйн, это Самсон. Как скопировать?”

“Громко и четко, генерал”, - сказал Деверилл, его глаза расширились от удивления. Деверилл был одним из первых военнослужащих 111-й бомбардировочной эскадрильи Национальной гвардии ВВС штата Невада, получивших подкожный приемопередатчик в знак уважения к его навыкам бомбардира и инструктора. Но технология поразила его. Это было так, как будто Самсон разговаривал с ним по внутренней связи корабля. Деверилл знал, что они могли подключить к своему разговору сотню других; они могли отслеживать их местоположение, отслеживать их физиологическое состояние и обмениваться данными через маленькие карманные компьютеры.

“Молот понес потери и получил серьезные боевые повреждения. Что ты имеешь в виду?”

“Воссоединяемся, используя ЛАДАР, и надеемся, что сможем оказаться в пределах видимости”.

Последовала долгая пауза, затем: “Последние спутниковые метеорологические данные показывают очень плохую погоду. Определенно не идеальные условия. Какова ваша заметность? Есть шанс, что вы получите изображение в радиусе полумили?”

“Довольно маловероятно”.

“Тогда воссоединение не разрешено”.

“Босс, если мы не поможем этому рейсу, они могут быть сбиты прямо над позициями повстанцев”, - сказала Энни. “Русским может не понравиться идея аварийной посадки американского самолета специального назначения над ними - если они их не сбьют, конечно”.

“И они были бы еще более разгневаны, если бы узнали, что Соединенные Штаты летали над ними на боевом самолете-невидимке”, - сказал Самсон. “Операция не одобрена. Сохраняйте высоту, продолжайте попытки установить радиоконтакт и пресекайте любое противодействие противника в максимально возможной степени. Не пытайтесь воссоединиться ”.

“Сэр, с лазерным радаром мы можем легко приблизиться на расстояние в четверть мили — мы делали это раньше”, - сказал Деверилл. “По крайней мере, давайте попробуем. Если у нас не будет контакта в радиусе полумили, мы прервем операцию ”.

“И я должен быть в состоянии помочь со своими сенсорами”, - сказал Бриггс. Электронный доспех, который он носил, также включал сложные инфракрасные и радарные датчики, способные работать на расстоянии до трех миль.

Последовала еще одна продолжительная пауза, затем: “Очень хорошо. Операция одобрена”, - сказал Самсон. “Если в радиусе полумили контакта нет, прервите полет и возвращайтесь на высоту патрулирования”.

“Спасибо, босс”, - сказала Энни. Она повернулась к Дуэйну и сказала: “Спасибо за поддержку, Дев. Я сделаю это, только если ты будешь со мной ”.

Дуэйн посмотрел на Энни с оттенком беспокойства — затем на его лице появилась эта вездесущая, дерзкая улыбка чеширского кота. “Я с тобой, Каблуки”, - сказал он. “Я всегда буду с тобой”. Энни почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от смущения, и поблагодарила звезды за то, что он не мог видеть ее довольную улыбку за кислородной маской. “Пойдем и покажем этим сумасбродным фокусникам, которых тошнит, дорогу домой”.

“Я слышал это”, - вмешался Бриггс.

“Тогда давай сделаем это, Дэв”, - сказала она.

“Я прямо здесь, с вами, Каблуки”, - сказал Деверилл с улыбкой, застегивая кислородную маску и опуская прозрачное забрало. “Покажи мне несколько своих крутых пилотажных приемов”.

Энни была счастлива подчиниться. Она развернула крылья полностью к корме, перевернулась и устремилась к земле, потеряв четырнадцать тысяч футов в мгновение ока. Когда они выровняли крылья, они были всего в пяти милях от MV-22 и быстро приближались. Тем временем Деверилл включил лазерный радар и с легкостью зафиксировал самолет MV-22 Pave Hammer. Все, что нужно было сделать команде Вампиров, это опустить забрала своих электронных шлемов, и они увидели виртуальное трехмерное изображение MV-22 и показали его местоположение, когда они посмотрели в его направлении, с крошечными стрелками, показывающими, в каком направлении искать цель. Энни летела на воссоединении так, как будто могла видеть самолет сквозь облака и темноту.

“Приготовься, Хаммер”, - сказала Энни Дьюи. “Мы въезжаем”.

“Родж”, - ответил Бриггс. Он поменялся местами с братством и теперь сидел в кресле второго пилота, сканируя небо через правое окно кабины с помощью датчиков своего костюма. “Спускайся”.

“Приготовься к буксируемым системам и контрмерам, Дев.” Он тяжело сглотнул, внимательно наблюдая за дисплеем лазерного радара. Через три мили Энни объявила: “Ладно, Дев, давай ее испачкаем.

“Дерзай”, - сказал ее командир миссии. “Буксируемая приманка убрана, передатчики и средства противодействия в режиме ожидания. Готов.” Их приемники предупреждения об угрозе по-прежнему показывали объекты зенитной артиллерии и поисковые радары поблизости, но ни один из них не был направлен в их направлении. “Я должен сказать тебе, Каблуки, я чувствую себя здесь голым”.

“Я тоже”, - призналась Энни.

“Нет. Это всего лишь я раздеваю тебя глазами ”.

“Хар-хар”, - парировала Энни, но его слова прозвучали правдиво, и это снова заставило ее улыбнуться.

Энни снизила скорость самолета до двухсот пятидесяти узлов, развернула крылья полностью вперед, опустила закрылки и предкрылки до положения захода на посадку. Сто шестьдесят узлов. Это было все еще слишком быстро, поэтому Энни опустила закрылки на следующий уровень. Вампир автоматически занял прежнюю позицию перед приземлением -носом вверх. Это был немного странный полет с такой резко поднятой палубой рядом с другим самолетом, который летел прямо и ровно.

LADAR продемонстрировал MV-22 в поразительных деталях, включая выключенный двигатель, который на их датчиках показывал синевато-холодный цвет, и повреждения, полученные зенитной артиллерией. “Святое дерьмо”, - воскликнула она. “Они были разнесены ко всем чертям. У них заглох правый двигатель, но пропеллер без оперения. Правая сторона была вся прострелена”.

“Видимость, похоже, здесь меньше полумили”, - сказал Деверилл. “Если у нас есть хоть какой-то шанс сделать это, мы должны оказаться в пределах видимости”. Как раз в этот момент приемник предупреждения об угрозе издал медленный сигнал … ДИДЛ… Тон ДИДЛА. “Трипл-А советского производства, вероятно, ЗСУ-23А, десятизарядный, дальность стрельбы около десяти миль. Мы летим прямо в зону его поражения. Ты должен развернуть его в ближайшие две минуты, или мы оба станем швейцарским сыром ”.

“О, черт”, - пробормотала Энни. Она опустила нос и быстро скользнула под MV-22, чтобы оказаться между ним и площадкой класса "три А" и посадить Деверилла с той же стороны, что и MV-22, чтобы он мог попытаться связаться с ними, пока она ведет самолет. Она увеличила мощность еще на одну ступень и подвела большой летающий линкор EB-1C ближе к поврежденному турбовинтовому двигателю. Ей приходилось летать строем из кабины пилота, глядя в иллюминаторы Дэва, но с оранжево-желтым виртуальным трехмерным изображением, парящим перед ее глазами, казалось, что она может смотреть прямо сквозь тело Дэва, сквозь облака и темноту и наблюдать, как большой транспорт MV-22 приближается все ближе и ближе. “Куда вы, ребята, ходили?” - Спросил Бриггс.

“Я перешла на твою левую сторону, Хаммер”, - сказала Энни. “У нас впереди площадка "три А". Джон, тебе придется очень быстро составить о нас хорошее представление ”.

“Принято, Каблуки”, - ответил Уэстон. В отличие от остальных, он ничего не мог видеть за окнами, кроме темноты, время от времени прерываемой вспышками огня зенитной артиллерии. Дуэйн порылся в своей сумке для пабов, стоявшей в углублении рядом с его сиденьем, и достал фонарик с тремя ячейками. “Мое фирменное блюдо Kmart”, - съязвил он. “Надеюсь, я не забыл поменять чертовы батарейки”. Они сработали в первый раз, и он направил тонкий луч в окно кабины.

Обычно луч был достаточно ярким, чтобы осмотреть самые глубокие, темные и высокие колесные колодцы бомбардировщика EB-1C даже во время самой темной предполетной подготовки, но сейчас, казалось, он едва доставал до кончиков крыльев "Вампира". “Похоже, у нас на крыльях образовалось немного льда”, - сказал Деверилл. “Примерно на полдюйма прямо сейчас”. Он оглянулся, чтобы убедиться, что система защиты от обледенения была активирована. Обычно они не летали бы в таких условиях очень долго - бомбардировщик B-1 был очень восприимчив к скоплению льда и имел ужасные условия полета даже с небольшой нагрузкой. “Есть какие-нибудь признаки MV-22?”

“Нет”, - сказал Деверилл. Он мог ”видеть" это через электронное забрало, но если он не мог видеть это визуально, экипаж MV-22 не мог видеть их. “Я догнал тебя на расстоянии полумили, Каблуки”.

“Я не собираюсь останавливаться, Дев”.

“Ты не слышишь, как я спорю, не так ли? Продолжай в том же духе”.

“Терминатор, это Генезис”, - прозвучал неземной голос Самсона из ниоткуда. “От Генезиса до Терминатора. Проверка статуса.”

“Мы в полумиле, генерал”, - доложил Деверилл. “Контакта нет”.

“У нас есть вы и MV-22 на JTIDS”, - напомнил им Самсон. JTIDS, или Объединенная система распространения тактической информации, позволяла множеству разных пользователей обмениваться информацией друг с другом. Когда лазерный радар "Вампира" зафиксировался на транспорте MV-22, его местоположение было мгновенно передано через JTIDS всем авторизованным пользователям, включая генерала Самсона. Он мог ясно видеть, что они подошли ближе, чем на полмили. “Если у вас нет визуального изображения, отмените воссоединение и вернитесь на высоту патрулирования”.

“Генерал, вы видели впереди объект ”Зевс-23-4", - сказал Деверилл. “MV направляется прямо к этому. У нас есть шанс переубедить его - мы идем на это ”.

“Тем больше причин убираться оттуда ко всем чертям”, - сказал Самсон. “Вылезайте, захватите это место на Зевсе и попробуйте воссоединиться снова, когда видимость улучшится. Сделай это”.

“У нас будет только одна попытка, сэр”, - нерешительно сказала Энни.

“Я понимаю это, Энни, но я не могу рисковать вами обоими”, - сказал Самсон. “Прервитесь и вылезайте. Это приказ.”

Энни выругалась себе под нос, затем внезапно переключила дроссели на полный форсаж. Как только она достигла двухсот узлов, она начала поднимать закрылки и предкрылки и перевела крылья на режим набора высоты. “Дэв, прибей этого Зевса-23!” - крикнула она.

* * *

“Черт, мы теряем наш билет домой”, - выругался Уэстон. От рева форсажных камер EB-1 задребезжали стекла кабины, и длинные языки пламени из четырех форсажных камер осветили кабину, как будто они пролетели над прожектором. Они не могли видеть ничего, кроме четырех ярких огненных лучей; затем, секундой позже, снова наступила темнота. Они почувствовали запах реактивного топлива и накалились от этого очень близкого столкновения. “Мы здесь глухи, немы и слепы”, - сказал Уэстон, надеясь, что констатация очевидного поможет им спланировать выход. Если бы они не смогли воссоединиться, Уэстон, его экипаж, его пассажир и его самолет, вероятно, никогда бы не вернулись домой.

* * *

“Я понял, Каблуки”, - сказал Деверилл. Поскольку самолет больше не находился в режиме автоматического взлета и посадки, он смог снова запрограммировать атакующий компьютер. Он выбрал другую ракету "Лонгхорн", привязал ее автопилот к координатам площадки зенитной артиллерии и запрограммировал запуск. Деверилл наблюдал, как улучшенное радаром инфракрасное изображение мобильной зенитной установки, похожей на танк, становилось все больше и больше на его большом многофункциональном дисплее. С расстояния всего в пять миль убийство произошло быстро. Радар на миллиметровых волнах "Лонгхорна" зафиксировался на центре масс ZSU-23/4 и уничтожил его за считанные секунды.

Но они еще не выбрались из леса. “Только что появился еще один triple-A”, - сказал Дуэйн. “Одиннадцать часов, десять миль. Должно быть частью того же полка. Мы должны ... Подождите, еще одна всплывающая угроза. SA-6, двенадцать часов, двенадцать миль. Они, должно быть, видели, как их приятель превратился в дым, и теперь они охотятся за нами. Мы заключены в квадратные скобки. Я думаю, мы только что выделили MV-22. Они не могут видеть нас, но они могут видеть его ” .

“Отлично. Мы только что подписали ему смертный приговор”, - сказала Энни. Она выключила форсаж и вышла на орбиту вокруг MV-22. “Единственный шанс, который у нас есть, это заставить его сделать сто восемьдесят, а затем пометить все эти зенитные установки”.

“Я этим занимаюсь”, - сказал Дуэйн. Его пальцы порхали над элементами управления боевого компьютера, трекболом и сенсорными экранами, обозначая цели и программируя ракеты для запуска. Когда они завершили свою орбиту, штурмовые компьютеры открыли двери среднего бомбоотсека и выпустили ракету "Лонгхорн" в космос. “Приготовьтесь к запуску нескольких ракет”.

Но удача начала покидать их. У ракет Longhorn действительно был один серьезный недостаток: их большие ракетные двигатели, которые загорались через несколько секунд после запуска, выделяли самолет-носитель как яркую неоновую вывеску. Другие зенитные установки поумнели и начали перемещаться к другому месту ведения огня. Каждый раз, когда они запускали очередную ракету "Лонгхорн", в их направлении летело несколько очередей из 23-миллиметровых пушек, и Энни была вынуждена уворачиваться и шарахаться в сторону. Это была отважная попытка, но она не сработала. Ракета AGM-89 Longhorn была способна навести цель один раз в полете, но без наведения корректировок от бомбардира процент ее попадания заметно снизился. Деверилл просто не мог одновременно жонглировать шестью ракетами "Лонгхорн" в воздухе. После одного витка аппарат ZSU-23/4 все еще был в рабочем состоянии. “Все ракеты израсходованы”, - сказал Деверилл, затаив дыхание. “Трипл-А все еще активен, одиннадцать часов, дальность действия не определена. Прости, Энни.”

“Я не позволю сбить этот MV-22”, - сказала Энни.

“Терминатор, это Генезис”, - попытался Сэмсон. “Мы показываем все израсходованное оружие класса "воздух-земля". На сегодня ты закончила. Возвращайтесь на заправочный якорь.”

“Отключить голосовую связь”, - приказала Энни спутниковому голосовому серверу.

“Он может переопределять”, - напомнил ей Деверилл. “Ты не можешь отключить генерала”.

“Просто дайте мне направление и высоту на ”Хаммере", - сказала Энни. “Я дам ему еще один шанс”.

“Ты собираешься игнорировать Самсона? Он съест тебя на завтрак ”.

“Я должен сделать это сам, Дев? Дай мне чертов вектор к MV-22 ”. Деверилл покачал головой, сообщил Энни направление, высоту, воздушную скорость и дальность полета MV-22 Pave Hammer, затем замолчал.

Если это было возможно, погода ухудшилась — теперь, наряду со структурным льдом, темнотой и плохой видимостью, они столкнулись с сильной, изменчивой турбулентностью. Несколько раз турбулентность была настолько сильной, что они думали, что попали под зенитный огонь. Кроме того, MV-22 был в. небольшой поворот. Сначала это было в хорошем направлении — на северо-запад, подальше от наступающей русской армии, — но поворот продолжал приближаться, и теперь они направлялись обратно тем же путем, каким пришли, навстречу наступающим силам.

И снова, Энни начала свое воссоединение на MV-22. Она опустила закрылки прямо в посадочное положение, чтобы замедлиться и быстрее стабилизироваться. Но уже через несколько мгновений стало очевидно, что легче не будет — удары, вызванные турбулентностью, усиливались с каждой минутой. “Черт возьми, я не могу этого сделать”, - сказала Энни. “Турбулентность слишком сильна. У меня сводит руку.”

“Ты зашла так далеко, Энни. Продолжай в том же духе. Ослабьте хватку на палке.”

“Я не могу этого сделать, Дев—”

“Каблуки, просто заткнись и действуй”, - сказал Деверилл. “Красиво и легко, но продолжай в том же духе. У нас есть около девяноста секунд, прежде чем мы окажемся на расстоянии смертельного выстрела от ”Зевса-23 ".

Энни подталкивала EB-1 ближе, еще ближе… “Три тысячи футов ... две тысячи пятьсот ... Хорошее сближение, две тысячи ... полторы сотни ...” Но внезапно MV-22 попал в зону турбулентности и резко вильнул влево. Энни дернула ручку управления влево, избежав столкновения всего на несколько десятков ярдов. У Энни не было выбора, кроме как резко свернуть, отступив на три четверти мили.

“Почему они поворачивают налево?” Воскликнула Энни, ее голос был напряженным и хриплым. “Неужели они не понимают, что им сейчас отстрелят задницы?”

“Не бери в голову, Энни”, - наставлял Деверилл. “Облегчи это обратно. Ты можешь это сделать. Четыре тысячи футов ... Давай, Энни, время уходит впустую, тащи его туда … ого, ого, немного слишком быстро, две тысячи ... хорошая поправка, полторы тысячи ... одна тысяча ... хорошо, пятьсот футов ... Скользит еще на волосок... Он просканировал небо фонариком, направив его туда, где, согласно электронному изображению, находилась кабина пилота. “Мусорщик, вероятно, сосредоточил все свое внимание на своих приборах, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Давайте, ребята, смотрите вверх, смотрите вверх! ”

* * *

“Дерьмо, дерьмо, дерьмо“, - выругался Уэстон про себя. Основной электронный искусственный горизонт вышел из строя, когда их достали пушки "трипл-А", и теперь резервный гироскопический искусственный горизонт начал выглядеть шатким. Он взглянул на пневматический манометр и увидел, что он на две точки ниже зеленой дуги — резервные гироскопические приборы, вероятно, очень скоро выйдут из строя. Когда это случалось, ему приходилось полагаться на электрический указатель поворота и крена, статический высотомер Пито и индикатор вертикальной скорости, а также запасной компас “виски” — прибор, позволяющий летать в самом простом виде.

Он знал, что у него серьезные проблемы. Потребовались бы все его навыки, чтобы удержать большой самолет в вертикальном положении сейчас. Любое отвлечение, любая чрезвычайная ситуация, любая атака, которая сейчас отвлекла бы его внимание от управления самолетом, могла бы отправить их по неустранимой смертельной спирали прямо к земле. Уэстон попытался ослабить хватку на пульте управления, попытался расслабиться.

“Где вы, ребята?” - Спросил Бриггс, лихорадочно осматривая окна кабины. “Мой пилот становится довольно нервным, как и его датчики”.

“В ваши девять часов, меньше полумили”, - ответил Деверилл. “Быстро приближаемся”.

В этот момент Уэстон увидел это - это было похоже на луч фонарика, как будто просвечивающий сквозь густой туман. Глаза Уэстона метались взад и вперед, от окна к приборам. Затем ему пришлось карабкаться, чтобы остановить более крутой, чем ожидалось, левый крен. Черт, это появилось из ниоткуда! Мгновенного отвлечения было достаточно, чтобы начать жестокий маневр. Уэстон быстро понял, что так больше продолжаться не может — самолет отклонялся все дальше и дальше от курса каждый раз, когда он выглядывал в окно.

Внезапно он увидел это, летящее чуть ниже и слева от них, на расстоянии меньше футбольного поля. Как, черт возьми, они избежали столкновения, Уэстон не мог понять. “Отлично! Спасибо!” - Воскликнул Уэстон. “Держу тебя в поле зрения!”

* * *

“Вот оно!” - торжествующе воскликнул Деверилл. “Ты видишь это, Каблуки?”

“Отлично!” Энни радостно откликнулась. Уверен, черт возьми, это сработало. Ее отношение мгновенно изменилось. До того, как у нее был визуальный контакт, все, о чем она могла думать, это о том, как держаться подальше от MV-22. Теперь, когда у нее был визуальный контакт, она не собиралась снова терять его из виду, даже если Девериллу придется открыть окно, чтобы они могли взяться за руки. “Теперь я добрался до тебя, молокосос”.

Ее летные инстинкты и навыки сработали немедленно. Секундами ранее расстояние в пятьсот футов в супе было слишком близким — теперь пятьдесят футов вовсе не казались необоснованными. Она плавно, умело спряталась прямо под иллюминатором пилота — к счастью, большой угол атаки EB-1, нос которого торчал высоко над горизонтом, помог Энни подойти ближе, чем она когда-либо думала, что сможет сделать.

В этот момент раздалась пронзительная трель ДИДЛДИДЛДИДЛДИДЛ!прозвучал предупреждающий звуковой сигнал, за которым на дисплее предупреждения об угрозе загорелся индикатор УГРОЗЫ AAA. “Трипл-А", на десять часов, в пределах смертельной досягаемости!” Деверилл закричал. А затем полетели снаряды, ярко-желтые вспышки света прорезали темноту. Дуэйн знал, что на каждую вспышку света, которую он видел, было десять других, проносящихся с ней. Змея из раковин сильно качнулась в их направлении. Они были слишком близко, чтобы повернуть в любом направлении — выхода не было.

Деверилл крикнул: “Вертикальные прыжки!” Но было слишком поздно. Дьюи и Деверилл услышали звук, похожий на быструю, тяжелую барабанную дробь на левом крыле, за которой последовала сильная вибрация, исходящая от левого крыла и хвоста. С обеих сторон загорелся ГЛАВНЫЙ предупреждающий сигнал и несколько желтых сигнальных огней. “Неисправность топлива ... Предупреждение о конфигурации ... Предупреждение управления полетом”, - сказал Деверилл. “Похоже, они прострелили к чертям собачьим наше левое крыло и хвостовую часть” — В этот момент загорелась первая красная лампочка на панели предупреждения. “О, черт, сигнальная лампа перегрева гидравлики номер один”.

“Энни, это Дэйв”, - объявил бестелесный голос. Это был полковник Дэвид Люгер, сидевший в “виртуальной кабине” бомбардировщика EB-1C "Вампир" на военно-воздушной базе Эллиот, что позволяло нескольким членам экипажа и вспомогательному персоналу дистанционно контролировать самолет во время его полета. “Энни, я собираюсь отключить твою первичную и вторичную гидравлические системы номер один, прежде чем они захватят и переведут всю систему в режим изоляции. Я также отправил тестовый сигнал на ваши приводы левого закрылка и предкрылков, группу спойлеров и адаптивные приводы крыла, но ответа нет, так что, похоже, вы потеряли все управление левым крылом. Привод руля, кажется, в порядке, так что у вас все еще есть ограниченное управление поворотом с помощью руля. Скопировать все?”

“Мы понимаем”, - сказала Энни. “У нас довольно хорошая вибрация, идущая с левой стороны”.

“Это может быть простреленная законцовка крыла, спойлер, закрылок или неисправные адаптивные приводы крыльев”, - сказал Люгер. “В любом случае, не прикасайтесь к элементам управления закрылками или стреловидностью крыла, иначе вы переведете свою гидравлическую систему в режим изоляции и в конечном итоге свернетесь калачиком”.

“Вас понял”.

“Капитан Дьюи, ” вмешался генерал Сэмсон, - я хочу, чтобы вы убрались оттуда прямо сейчас. Это приказ. Вернитесь к точке надлежащего рассмотрения. Мы согласуем встречу с танкером ”.

“Я не покину MV-22 теперь, когда я на связи”, - сказала Энни. “Он на моем крыле, и он собирается остаться там. Если ты хочешь, чтобы я улетел, вызови сюда другой самолет, чтобы доставить этого парня. Иначе он не сможет держаться прямо.”

Последовала долгая пауза, затем: “Помощь уже в пути”, - сказал Самсон монотонным голосом, проникающим глубоко в туннель, который сигнализировал о том, насколько он был зол. “MC-130P находится в пути, чтобы заправить MV-22 и доставить его домой. Оставайся с ним, пока не прибудет П.”

“Спасибо, босс”, - сказала Энни. Ответа не было. Она знала, что попадет в ад за игнорирование его приказов. “Он казался взбешенным”, - сказала она Дуэйну.

“Ты отлично справился, Каблучок”, - сказал Деверилл. Он протянул руку и похлопал ее по плечу, затем дружески погладил его. “Пусть большой парень злится — это его работа. Я твой ведущий, и я думаю, что ты все сделал правильно ”. Его прикосновение было электрическим — оно послало поток тепла по ее телу. Она осмелилась оторвать взгляд от MV-22, чтобы взглянуть на него, и он улыбнулся ей через темную кабину.

Час спустя над Среднерусскими равнинами на юго-западе России, недалеко от границы с Украиной, самолет-дозаправщик МС-130П специального назначения, наконец, встретился с парой. Видимость увеличилась до чуть менее мили, когда штормовой фронт начал перемещаться по региону, так что проблем во время воссоединения было немного. Как раз перед тем, как MC-130P попал в зону видимости, Энни отвела бомбардировщик EB-1C Vampire подальше, за пределы видимости, внимательно следя за поврежденным самолетом Pave Hammer. Подбитый MV-22 установил визуальный контакт с MC-130P менее чем через минуту после того, как бомбардировщик "Вампир" улетел, а еще через минуту он с удовольствием потягивал топливо из шланга MC-130P и системы дозаправки в дроге, используя габаритные огни на крыльях и фюзеляже MC-130P, чтобы оставаться прямым и выровненным.

“Спасибо, ребята”, - радировал Хэл Бриггс. “Большое спасибо вам от Мусорщика и его парней тоже. Ты спас положение. С вами, ребята, все будет в порядке?”

“Мы выясним это прямо сейчас, Хэл”. Энни начала нажимать на дроссели, чтобы добиться лучшей управляемости, но чем быстрее она летела, тем сильнее становились вибрации. Она могла развить еще только пятьдесят узлов, не угрожая разорвать EB-1C на части. “Дерьмо. Мы будем здесь всю ночь, ” выругалась она.

“Если нам повезет”, - сказал Дуэйн.

В третий раз Энни пришлось повторно включить автопилот после того, как он отключился. “Автопилот больше не выдерживает”.

“Я думаю, что вибрация усиливается. Я заметил, что ты продолжаешь отказываться от силы. Сейчас мы снижаемся до двухсот двадцати узлов. Я думаю, у нас возникли серьезные структурные проблемы ”.

“Я знаю, я знаю”, - сказала Энни. Она сделала паузу, пытаясь придумать варианты, но они у нее быстро заканчивались. Энни почувствовала громкий, стремительный рев в ушах, когда поняла, что у нее, возможно, остался только один вариант. “Я хочу, чтобы ты был в своем снаряжении для выживания в холодную погоду. Сейчас.”

“Ты идешь первым”, - сказал Деверилл удивительно спокойным голосом. “Я могу удержать это”.

“Я сказал, наденьте свое снаряжение для холодной погоды и проверьте, надежно ли закреплен ваш набор для выживания. Сейчас”. Она смотрела наполовину сердитыми, наполовину печальными глазами, как Деверилл кивнул, затем закрепил свое катапультное кресло и начал отстегиваться. Заговорила Энни: “Генезис, это Терминатор”.

“Продолжай, Энни”, - ответил генерал Самсон.

“Вибрация усиливается”, - сообщила она. “Я думаю, мы, возможно, готовимся потерять часть нашего левого крыла. Я приказал Дэву надеть его снаряжение для выживания в холодную погоду.”

“Все настолько плохо?”

“Подтверждаю. Извините, сэр. Кажется, я собираюсь сломать один из твоих самолетов.”

“Эй, это ваш самолет, капитан — вы подписались на него”, - съязвил Самсон, его голос все еще был устрашающе глубоким и мрачным. “Украинская граница всего в шестидесяти милях впереди. Прыгайте как можно ближе к границе. Видишь какие-нибудь населенные районы вообще?”

“Я не вижу сквота снаружи”, - сказала Энни. “Я был в супе целую вечность. Визуальный показ для культуры”. Голосовая команда переключила ее электронное забрало на отображение культурных особенностей, таких как города, поселки, дороги и мосты. Всего несколько небольших городов находились поблизости; крупнейший, Курск, город с пятнадцатитысячным населением, находился сразу за их правым флангом. Столица восточноукраинской провинции Харьков находилась в семидесяти милях по прямой.

“Мы предупредили украинскую армию и пограничные патрули на востоке Украины, и они мобилизуют поисково-спасательные силы”, - сказал Самсон. “Штаб Третьей украинской армии находится в Харькове, и у них есть региональный аэропорт, который мы можем обезопасить, если вы сможете туда добраться. Но у русских есть крупная база войск противовоздушной обороны в Белгороде, в ваших одиннадцати часах, в сорока милях. Подразделение Командования специальных операций США на авиабазе Бэтмен было поднято по тревоге, и они будут переброшены на Украину, чтобы помочь в случае, если вы попадете в Россию ”.

Энни могла видеть компьютеризированное изображение российско-украинского пограничного региона. Украинский город Харьков был за горизонтом, на который указывала электронная стрелка, и она целилась прямо в него. “В это время я направляюсь прямо к Чаркову”, - сказала она. “Если дела пойдут слишком туго, или к нам присоединится какая-нибудь компания, я отклонюсь дальше на восток, в обход Белгорода”. Она сделала паузу, затем добавила: “Извините, что я все испортила, генерал”.

“Что ж, вы будете рады услышать, что с MV-22 и MC-130P все в порядке”, - сказал Самсон. “MV-22 все еще в вертикальном положении. Они заправились и находятся на пути через воздушное пространство Украины. Они сообщают об изменениях погоды дальше на запад, поэтому они собираются отклониться от курса на Киев. Команда шлет свою благодарность. Ты спас их всех. Чувствуешь себя лучше?”

“Я дам вам знать, когда вернусь домой и выпью чего-нибудь холодного, сэр”, - сказала Энни.

Внезапно раздался электронный предупреждающий звуковой сигнал. Энни подняла глаза. В своем электронном визоре она увидела символ вражеского самолета в виде крыльев летучей мыши. “Вражеский самолет, пять часов, тридцать миль, направляется на юг”, - объявила она.

“Сухой-27, фланкер”, - вмешался другой голос. Это была майор Нэнси Чешир, также управлявшая "виртуальной кабиной” на военно-воздушной базе Эллиот, помогавшая консультировать Энни в качестве ее “виртуального пилота”. “Пока похоже на одиночный корабль ... нет, подождите”. В этот момент появился второй вражеский самолет, на несколько тысяч футов выше и немного позади первого. “У него есть ведомый в воздушном патруле высшего боевого звена. Еще один фланговый игрок. У нас есть какая-нибудь помощь в пути, генерал?”

“Украинские военно-воздушные силы подняли в воздух несколько истребителей из Киева”, - ответил Самсон. “Расчетное время прибытия шестнадцать минут. Держись крепче”.

К тому времени Дуэйн Деверилл уже забирался обратно на свое место. Теперь он носил пару утепленных муклуков с гетрами, доходящими до колен, вместо летных ботинок; короткую зимнюю летную куртку; пару толстых утепленных рукавиц поверх перчаток с отверстием для пальцев, чтобы он мог работать с органами управления; кепку для часов под летным шлемом; а поверх парки - спасательный жилет и парашютные ремни. Ему потребовалась дополнительная минута, чтобы поправить все ремни для увеличения веса.

Как только он был полностью пристегнут и подключен, он также объявил об угрозе. “Иди, надевай свое снаряжение для выживания, Энни”, - настойчиво сказал он. “Я буду присматривать за этим ублюдком”.

“Нет. Он улетает от нас ”.

“Еще лучшая причина убраться отсюда и надеть свое снаряжение для холодной погоды”, - сказал он. “У меня есть самолет. Начинайте.”

Энни кивнула и начала закреплять свое катапультируемое кресло, когда внезапно они услышали быстрый ТРЕСК!сигнал в их наушниках. Энни подняла глаза. Теперь из заостренной вершины сигнала вражеского самолета "Крыло летучей мыши" исходил желтый треугольник — компьютерная оценка радиолокационной дальности и стреловидности вражеского самолета - и он полностью окружал авиационные символы танкера MC-130P и транспорта MV-22 Pave Hammer. Желтый цвет означал, что радар зафиксировал их.

“Этот фланговый игрок только что запер 130-е! “ - крикнул Деверилл.

“Мы должны что-то сделать!” Крикнула Энни. “Мы находимся в пределах досягаемости Анаконды. Давайте разогреем их!” Ракета AIM-152 "Анаконда" была новейшей ракетой класса "воздух-воздух" Военно-воздушных сил - настолько новой, что до ее развертывания оставалось еще несколько лет. AIM-152s, размещенная на поворотной пусковой установке в переднем бомбоотсеке, была уникальной, поскольку это была первая ракета класса "воздух-воздух", которую не нужно было направлять с самолета—носителя - она могла быть запущена по цели, обозначенной другим самолетом или наземной радиолокационной станцией. Он использовал двигательную установку scranijet, которая обеспечивала ему чрезвычайно большую дальность полета, более восьмидесяти миль, и максимальную скорость, более чем в пять раз превышающую скорость звука, что делало его способным противостоять даже приближающимся баллистическим ракетам или боеголовкам возвращающихся баллистических ракет. Оказавшись в заданной близости от вражеского самолета, "Анаконда" активировала свой бортовой радар и инфракрасные датчики, чтобы определить местонахождение цели, или она могла продолжать ориентироваться по сигналам датчиков, передаваемым с других самолетов.

“Мы не можем запускать ракеты — двери бомбоотсека не открываются, когда мы находимся в режиме взлета или посадки”, - напомнил ей Деверилл.

“Тогда отмени это!” Крикнула Энни.

“Мы все еще не можем этого сделать”, - радировала Нэнси Чешир экипажу из “виртуальной кабины”.

“Мы никогда не тестировали запуск ракеты с такого высокого угла атаки или такой конфигурации. Мы не знаем, как полетит ракета, если мы запустим ее в вашей нынешней конфигурации или с вашей воздушной скоростью. Он может не стабилизироваться, вихри на концах крыльев или неравномерные потоки от закрылков и предкрылков могут нарушить его работу во время ракетного импульса, ракета может случайно сработать — десятки вещей. Это просто не было протестировано!”

“Черт возьми, мне все равно! Отмените локауты и запустите этих лохов!”

“Приготовиться”, - наконец сказал Чешир после краткой паузы. Несколько мгновений спустя: “Попробуй подготовить оружие, Дев”.

Деверилл произнес “Приготовить ракеты ”Анаконда"" в компьютер голосовых команд.

“Прицел 152 готов“, - ответил компьютер, и на его электронном визоре появилась прицельная сетка. Деверилл посмотрел на атакующий вражеский самолет, центрируя символ крыла летучей мыши в прицельной сетке по центру, и произнес: “Атака”.

“Предупреждение, ошибка конфигурации самолета”, - ответил компьютер атаки, затем добавил следующую рекомендуемую команду компьютера: “Атаки нет. Готов ”.

“Переопределить ошибку конфигурации и атаковать”, - сказал Дуэйн.

“Предупреждение, переопределение ошибки конфигурации, параметры запуска самолета по-прежнему выходят за рамки”, - ответил компьютер. “ЦЕЛЬ 152 на расстоянии выстрела. Рекомендую запустить два. Готов ”.

“Запуск второго”, - приказал Деверилл.

“Предупреждение, принята команда запуска, прекратить запуск ... двери отсека частично открываются ... Ракета один удалена, осталось семь ... Пусковая установка вращается ... ракета два удалена, осталось шесть ... двери отсека закрыты”, - ответил компьютер. Когда двери бомбоотсека открылись, казалось, что вся нижняя часть EB-1C Vampire готова была оторваться. Но секундой позже можно было увидеть, как обе ракеты AIM-152 "Анаконда" на короткое мгновение улетели в темное небо, оставляя за собой зыбкую линию огня в наполненном штормом небе. Несколько мгновений спустя, когда ракеты разогнались до скорости 2 Маха, они услышали два отчетливых Грохот, когда сработали реактивные двигатели ракет.

Как раз в этот момент треугольник с изображением крыла летучей мыши сменил цвет с желтого на красный. “О, черт, запуск ракеты!” - Воскликнула Энни. “Вы ублюдки ... Давай, малышка Анаконда, прибей этого молокососа!” Несколько секунд спустя треугольник сменил цвет с красного на желтый, затем снова на зеленый. “Что случилось?”

“Глушилки”, - сказал Деверилл. “У MC-130P почти столько же электронных глушилок, сколько у бомбардировщика. Возможно, они только что спасли свои жизни.”

Это произошло. Ровно через тридцать семь секунд после запуска компьютер сообщил: “Сбросьте одну цель”, вместе со следующей рекомендуемой командой: “Атакуйте вторую цель” .

Второй Су-27 с фланга несколько раз изменил курс и высоту, как будто не был уверен, что произошло или что делать. Он развернулся на сто восемьдесят градусов, осматривая небо вокруг себя - и затем треугольник исчез, а вокруг крыла летучей мыши появился зеленый, затем желтый круг. “Он держит нас взаперти!” Крикнула Энни. “Убери этого ВСХЛИПА!”

Деверилл навел прицельную сетку на второго фланкера. “Атакуй”, - приказал он. Компьютер выдал ему те же предупреждения, что и раньше, и, как и раньше, Деверилл проигнорировал их и приказал: “Запустить два”.

“Предупреждение, команда на запуск принята, прекратить запуск ... Двери отсека открываются ... три ракеты выпущены, осталось пять ... пусковая установка вращается ... ”

Но первая ракета не появилась из-под брюха. EB-1C попал в зону турбулентности как раз в тот момент, когда ракета была выпущена из поворотной пусковой установки. Толчок выбрасывателя был отменен, поэтому ракете не удалось вытолкнуться из дверей бомбоотсека. Вместо плавного УДАРА! после успешного запуска они почувствовали невероятный ВЗРЫВ! когда ракета попала в одну из дверей бомбоотсека. Вместо того, чтобы свободно упасть, ракета с грохотом пролетела под частично открытыми бомболюками, попав в возмущенный воздушный вихрь под бомбардировщиком, вызванный развернутыми закрылками и предкрылками и задранным носом бомбардировщика в полете.

“Четвертая ракета...”

“Прекратить запуск!” Деверилл закричал в систему голосовых команд.

Но было слишком поздно. “... ушел, осталось четверо“, - произнес компьютер. Вторая ракета вылетела из пусковой установки - попала в первую ракету, все еще застрявшую под бомбоотсеком. Первая ракета вышла из-под контроля, сильно ударяясь о нижнюю часть фюзеляжа "Вампира", пока не достигла впускного отверстия двигателя номер два. Он сильно отскочил от устья воздухозаборника, почти отколов всю гондолу от крыла. Нарушение воздушного потока привело к тому, что в двигателе номер один и номер два произошел двойной сбой компрессора — пожар все еще продолжался внутри двигателей, но теперь не было плавного потока, направляющего воздух и горячие газы через них. Перегрев автоматически заставил компьютер управления силовой установкой выключить оба двигателя.

Внезапный рыск, вызванный потерей обоих двигателей, на мгновение отправил бомбардировщик EB-1C в дикий левый занос. Это отбросило вторую ракету "Анаконда" назад, ударив по брюху, пока она не достигла горячего выхлопа двигателя номер два, где и взорвалась. К счастью, компьютер уже заглушил двигатели, иначе взрыв шестидесятифунтовой осколочной боеголовки ракеты "Анаконда", добавленной к раскаленному добела реактивному топливу из двигателей, мгновенно уничтожил бы самолет.

Даже с полностью правым рулем направления Энни Дьюи не могла удерживать самолет в прямом полете — самолет сильно кренился влево, как бы она ни боролась и ни подравнивала его. Дуэйн схватился за ручку управления, чтобы помочь, и он не мог поверить в то, что почувствовал — глубокую, тяжелую, непрекращающуюся вибрацию. “Энни...?”

“Я справлюсь, Дэв, я справлюсь”, - ответила она. Напряжение и вибрация, дребезжащая в ее горле, настолько искажали ее голос, что она казалась совершенно другим человеком, сидящим напротив него. “Проверь предупреждения и предостережения и дай мне знать, что у нас осталось”.

“Компьютер отключил номер один и два”, - сказал Деверилл. “На них обоих сработали огнетушители, так что на сегодня с ними покончено. Гидравлическая система находится в изоляции. Три генератора отключены — подождите, у нас есть два, так что мы включили аварийную и основную шины. Передние двери бомбоотсека все еще частично открыты — такое ощущение, что их затягивает в струю и, возможно, происходит утечка гидравлической жидкости. Системы навигации, вооружения и ECM находятся в режиме перезагрузки. Система заголовков снова запускается. Навигация осуществляется только со спутника, пока не восстановятся наши кольцевые лазерные гироскопы . Мы в ужасном состоянии, Каблуки, но у нас все еще есть два хороших бойца ”.

“За исключением того, что мы никуда не спешим”, - сказала Энни. “Я собираюсь немного отключить питание от номера четыре и посмотреть, сможем ли мы все исправить”. Она отключила мощность на четвертом номере, затем сделала небольшую регулировку движения вперед, когда Вампир почувствовал себя неряшливо и неловко. Но она смогла восстановить некоторый контроль над направлением. Их воздушная скорость снизилась до ста пятидесяти — всего на тридцать узлов выше посадочной, прямо на краю сваливания при прямолинейном полете, — но они все еще летели. “Хорошо, все, что мне сейчас нужно, это покинуть нейтральную полосу и взлетно-посадочную полосу, достаточно большую, чтобы посадить эту мать”.

“Энни, украинские истребители в пяти минутах езды, пересекают границу и направляются прямо к тебе”, - передала по радио Нэнси Чешир. “Удерживать текущий курс, издавать крики в первом, втором и четвертом режимах. Кавалерия приближается. Держись”.

“Твой курс один-семь-ноль, Энни, направляй Чаркова”, - сказал Дуэйн. “Мы потеряли около тысячи футов — давайте попробуем набрать небольшую высоту”.

Энни начала очень медленный подъем. Обычно Вампир EB-1C мог подниматься со скоростью более десяти тысяч футов в минуту при полном весе — сейчас ей повезло, что она набирала пятьсот футов в минуту, не чувствуя хлюпающей, грязной, неустойчивой тряски из-за надвигающегося срыва. Сваливание с двумя двигателями с одной стороны означало штопор, а бомбардировщик B-1 плохо переносил штопоры. Энни выполняла их только на тренажере, и ей нравилось находиться по крайней мере на высоте двадцати тысяч футов над уровнем земли, прежде чем пытаться восстановить вращение.

“Похоже, я действительно облажалась, не так ли?" - спросила она.

“Не вижу как”, - сказал Дуэйн. “Нашей миссией было убедиться, что ISA благополучно вывезла шпиона из России. Ты сегодня трижды спас их задницы. Это довольно хорошая ночная работа ”.

“Я думаю, что я буду облажан, посинел и татуирован, когда вернусь домой”.

“Ты герой, Энни”, - сказал Деверилл. “Ты должен гордиться тем, что ты сделал. Ты должен … О, черт .”

Дуэйн остановился, и Энни посмотрела на него, чтобы посмотреть, в чем дело. Она увидела, как он смотрит в правое окно кабины. Она посмотрела — и поняла почему. Второй истребитель Sukhoi-27 Flanker пристроился прямо рядом с ними, менее чем в ста футах. Без оборудования для обнаружения угроз Фланкер смог проникнуть прямо внутрь и хорошенько рассмотреть их.

“О, черт”, - пробормотала Энни. “Попался”.

“Ты должен признать, что это довольно неплохой полет”, - сказал Деверилл.

“Довольно неплохо для ублюдка, который пытался сбить с неба два невооруженных грузовых самолета”, - добавила Энни. Теперь, когда пилот истребителя увидел, что члены экипажа бомбардировщика держат его в поле зрения, он включил все свои внешние огни. Самый яркий свет освещал его двойные вертикальные стабилизаторы, на которых была изображена красная звезда российских военно-воздушных сил. “Российский перехватчик ПВО”, - выдохнула она. “Идеально”.

“Держу пари, он не слишком доволен, что мы уничтожили его лидера”.

“Как далеко мы от украинской границы?”

“Тридцать девять миль”.

“Боже мой”, - сказала Энни. “Где, черт возьми, эти украинские бойцы? Они уже должны были встретиться.”

“Осталось шестьдесят секунд”, - ответил Чешир. “Они установили контакт с тобой и фланкером на радаре”.

“Этот ублюдок прямо рядом с нами, с правой стороны”, - взволнованно сказала Энни. “Если кто-нибудь пукнет, мы собираемся обменять краску. Приведите их сюда и помогите нам!”

В этот момент Су-27 приблизился на расстояние менее пятидесяти футов, и из носовой части правого крыла вырвался пушечный залп. Энни закричала в свою кислородную маску. Казалось, что русская летчица-истребитель сидит прямо рядом со своим командиром миссии. Они оба могли ясно видеть, как он делает движение фонариком вверх-вниз - международный сигнал, означающий “повернись и следуй за мной, тебя перехватили”.

“Поцелуй меня в задницу, Борис”, - сказала Энни. “Я не превращаюсь”.

Как будто русский услышал ее, он маневрировал перед ними, затем перевел свои двигатели в режим первой зоны форсажа. Раскаленное добела пламя форсажа угрожало выбить их ветровое стекло. Затем российский боец плавно, умело вернулся в невероятно плотный строй, еще больше сбив их в кучу, и русский снова подал световой сигнал “следуй за мной”.

“Генезис, это Терминатор”, - передала по радио Энни, в ее голосе явно слышался страх. “Где, черт возьми, эти украинские бойцы?”

“Мы видим его”, - немедленно ответил генерал Самсон.

“К вам прибывают еще трое из Киева, примерно в ста милях к юго-востоку. Расчетное время прибытия - пять минут.”

“Как насчет какой-нибудь помощи здесь, наверху?”

“Приготовиться”, - ответил Самсон.

“Быть наготове”?" Деверилл закричал. “Босс, нам нужна помощь прямо сейчас, или нас выльют из шланга”.

“У нас возникли некоторые ... дипломатические проблемы”, - сказал Самсон.

“Скажи еще раз, Генезис?”

“Просто держи курс и продолжай приближаться к границе”, - сказал Самсон. В его голосе было необычное чувство срочности. Террилл Самсон никогда не был мрачен по поводу чего бы то ни было .

“Поговорите с нами, генерал”, - сказала Энни, почти умоляя.

“... Украинское правительство интересуется характером вашей миссии и событиями, приведшими к этому перехвату”, - сказал Самсон. “Украинцы не будут вступать в бой с российскими бойцами, пока те не пересекут границу. Я сомневаюсь, что они попытались бы сразиться с русским фланговым нападающим, даже если бы они действительно пересекли границу. Украинские пилоты хороши, но они не глупы”.

“Ты имеешь в виду, они нам не помогут?”

“Ты просто держись крепче. Я собираюсь проинформировать Пентагон и Белый дом по телеконференции в любую минуту ”.

“Есть предложения?”

“Конечно. Но ты не хочешь их слышать.”

“О, черт”, - выдохнула Энни. “Я не позволю им захватить этот самолет”.

“Попробуй добраться до границы”, - сказал Самсон. “Делай все, что тебе нужно, чтобы держать этих бойцов подальше от себя. Придумайте правдоподобную историю. Используй на них свои женские уловки, умасливай их, обещай им ночь, которую они никогда не забудут, все, что только сможешь придумать. Они могут быть настолько удивлены, услышав женщину по радио, что оставят тебя в покое. Возможно, они тоже ждут приказов.”

“А что, если это не сработает?”

“Просто надеюсь, что это сработает. Сохраняйте спокойствие. Мы прямо здесь, с тобой ”.

Энни приказала компьютеру установить радиостанцию номер два на 243.0, универсальный сверхвысокочастотный аварийный канал, и нажала кнопку микрофона: “Русский истребитель у моего правого крыла, это Энни. Как у тебя дела сегодня вечером?”

“Неопознанный американский бомбардировщик, это подразделение Два-Ноль, Пятьдесят четвертый истребительный авиаполк ПВО, Войска противовоздушной обороны, Жуковский”, - ответил пилот "Фланкера". “Вы нарушаете суверенное воздушное пространство Российской Федерации. Вам приказано следовать за мной для посадки в Жуковском. Ты слышишь? Окончен ”.

“Я сейчас над Россией?” Спросила Энни со всей женской невинностью, на которую была способна. “Моя навигационная система, должно быть, полностью испорчена. Я думал, что нахожусь над Черным морем. О боже, это довольно неловко. Почему бы тебе просто не указать мне направление к Черному морю, и я не буду мешать тебе. Очень прошу, коммандер?”

“Я наблюдал, как ваш самолет запускает оружие по самолетам V-PVO, и я заметил, что один из ваших оружейных отсеков частично открыт”, - сердито ответил пилот фланкера. “Я подозреваю вас в нападении и уничтожении российского самолета ПВО и нападении на российские вооруженные силы. Это акт войны, и я уполномочен перенаправить вас на подходящий аэродром для задержания и допроса вас, вашего самолета и вашего экипажа. Вам будут предоставлены все права в соответствии с Варшавской конвенцией относительно обращения с нарушителями воздушного пространства. Я уполномочен предпринимать любые действия, которые, по моему мнению, я должен предпринять, чтобы обеспечить ваше согласие. Я приказываю вам немедленно развернуться на курс один-пять-ноль, или вы будете сбиты ”.

“Эй, милая, ты все неправильно поняла”, - сладко сказала Энни. “Я ни на кого не нападал. У меня заглохли два двигателя и мой самолет получил серьезные повреждения. У меня нет никакого оружия на борту — это невооруженный тренировочный полет. Я похож на истребитель? Я направлялся на посадку и, по-видимому, отклонился от курса. Если вы можете предложить какую-либо помощь, я уверен, что моя компания щедро вознаградит вас. Я лично прослежу за этим. Просто позволь мне повернуть обратно на северо-запад, и я позабочусь о том, чтобы ты получил компенсацию в полном объеме. У вас есть мое обещание, командир.”

Ответа не последовало. Самолет Sukhoi-27 Flanker просто подъехал и скрылся из виду.

“Эй, Нэнси, ” сказала Энни, - ты видела, куда пошел этот парень?”

“Он на твоих четырех часах, слегка под кайфом”, - ответила Нэнси Чешир. “Двигаемся к шести часам, одна миля”.

“У нас уже есть какое-нибудь оружие, Дев?”

“Оружие только что появилось в сети”, - ответил Деверилл. Обращаясь к оружейному компьютеру, он сказал: “Приготовьте "Анаконды". Наведите самолет на цель в шесть часов, в одной миле. Атаковать.”

“Предупреждение, ошибка конфигурации“, - ответил компьютер. “Внимание, двери отсека не готовы. Внимание, скорость полета слишком низкая для безопасного выстрела. Прекратить атаку .”

“Исправить ошибку конфигурации”, - приказал Деверилл. “Переопределение воздушной скорости препятствует. Аварийно открыть двери переднего отсека. Запуск второго.”

“Предупреждение, переопределение ошибки конфигурации ... Предупреждение, переопределение ограничения скорости полета оружия, безопасное разделение отсутствует ... внимание, двери бомбоотсека не защелкнуты” . Они получили указания об открытии бомболюка, поскольку компьютер просто отпер передние двери бомбоотсека и позволил им полностью открыться при падении под действием силы тяжести. Предупреждение, команда на запуск принята, остановите запуск ...”

“Энни! Дев! ” прокричал Чешир по спутниковому приемопередатчику. “Убирайся! Получить ...! ”

Было ощущение, что они врезались головой в кирпичную стену. Пилот "Фланкера" выпустил две ракеты с тепловым наведением R-60 по EB-1C "Вампир", и обе ракеты попали в единственные исправные двигатели на правом крыле. Двигатели взорвались, воспламенив реактивное топливо в баках правого крыла и кормовой части корпуса.

И Энни Дьюи, и Дуэйн Деверилл знали, что время пришло. Когда Нэнси Чешир сделала свое предупреждение, их руки уже тянулись к ручкам катапультирования, и к тому времени, когда огненный шар поглотил бомбардировщик "Вампир", катапультные кресла уже покинули самолет, и они были освобождены взрывом.

ПЯТЬ

Центр высокотехнологичного аэрокосмического оружия (HAWC)

Некоторое время спустя

“Я предупредил оружейные команды, сэр”, - крикнул Дэвид Люгер, врываясь в помещение боевого штаба. Генерал Самсон и Джон Лонг уже были там, проверяя компьютерные карты и спутниковые снимки района обстрела, вместе с несколькими другими сотрудниками и оперативными сотрудниками как из HAWC, так и из 111-го бомбардировочного крыла. “Они готовы загрузить полную пробивную нагрузку по жестким целям на каждого вампира, который у нас есть. Я поручил группе боевой поддержки немедленно подготовить пакет разведданных и сценарий направления атаки в район поражения — у них могут быть DT-коды и планы полетов, готовые к ознакомлению через три часа. Я также созвал совещание по защищенной передаче данных с ISA, чтобы выработать план действий ”.

“Подождите минутку, полковник, подождите всего одну чертову минуту”, - сердито вмешался Лонг. “Вы, ребята из HAWC, снова забываете, что вы не командуете 111-м полком. Мы не просто отправляемся в космос с бомбами и ракетами и начинаем расстреливать всех подряд, особенно русских. Нам нужна авторизация, и нам нужен приказ о предупреждении и приказ о фрагментации. Нам нужно координировать наши усилия. Я не собираюсь запускать вампиров без плана действий.”

“На это нет времени”, - парировал Люгер. Он подошел к ближайшему компьютерному терминалу, вызывая статус обслуживания их самолета. “Мы можем запустить трех птиц примерно за шесть часов. Тем временем мы можем отвлечь Ребекку и Патрика на заправочный пункт над Балтийским морем. Мы также можем—”

“Эй, Люгер, это моя работа”, - вмешался Лонг. “Ты не работаешь на высших тузов”.

“Оторви свою задницу, майор!” Люгер сердито парировал. “Энни где-то там, на земле, в проклятой России! Нам нужно вытащить ее оттуда сейчас же! ”

“Полковник, майор, прекратите это, сейчас же”, - вмешался генерал Террилл Самсон. “Всем расслабиться—”

“Расслабиться?Мы не можем расслабляться!” "Люгер" взорвался. “Ты осознаешь опасность, если Энни или Дэв попадут в плен к русским?" Вы понимаете, что русские делают с захваченными летчиками? А? А ты? ”

“Дэйв, полегче—”

“Они извратят их разум, опустошат их мозги, используют наркотики или химикаты, физические или психические пытки, чтобы заставить вас отвергнуть все, во что вы когда-либо верили”.

“О чем, черт возьми, ты болтаешь, Люгер?” Давно просил. “Ты насмотрелся слишком много шпионских фильмов”.

Террилл Самсон знал то, чего не знал Джон Лонг, — что когда Дэвид Люгер говорил о пытках со стороны русских, он исходил из личного опыта. Он протянул руку в сторону своего главного инженера. “Полегче, Дэвид, успокойся—”

“Я не буду относиться к этому спокойно, сэр!” Люгер закричал. “Вы должны объявить тревогу каждой разведывательной группе и группе специальных операций в радиусе тысячи миль от места обстрела - скажите им, чтобы они садились на коней и немедленно начинали поисково-спасательную операцию” .

Лонг раздраженно покачал головой. Посмотри, как этот отчаянный ястреб-умник разлетается на куски, подумал он. Они все - кучка рыдающих сладкоежек. “Примите таблетку, полковник—”

“Заткнись, Лонг”, - сказал Самсон. “Дэвид—”

“Если вы не сделаете что-нибудь сейчас, генерал, это сделаю я!”

“Полковник!” - крикнул Самсон. Он наконец остановился, но его грудь вздымалась, как будто он только что провел три раунда на боксерском ринге.

Самсон посмотрел на своего главного инженера с серьезной озабоченностью. Люгер сообщил о двух своих контактах с командующим украинскими бомбардировочными войсками, который, как оказалось, был одним из летчиков-испытателей на том же объекте, где Люгер находился в плену много лет назад. Он подумывал отправить его в отпуск, пока украинцы были в Неллисе, чтобы избежать дальнейших осложнений, но он позволил Люгеру взять над ним верх. Он казался просто прекрасным. Очевидно, что эти две краткие встречи всколыхнули множество очень плохих воспоминаний. “Стойте вольно! Это приказ!”Раскатистый голос Самсона наконец, казалось, вывел Люгера из состояния почти панической тоски. “Мы собираемся помочь им, полковник, я обещаю вам. Но нам нужно разработать план действий и получить одобрение из Вашингтона. Готовьте свои самолеты и загружайте оружие прямо сейчас, но я не хочу, чтобы кто-нибудь запускал. Это понятно?”

“Да, сэр”, - сказал Люгер. Он глубоко вздохнул и вытер холодный пот со лба. Быстро его измученный разум начал мыслить рационально. “Но если будет принято решение о спасении, мы должны проинформировать команды и отправить как можно больше вампиров к местам нанесения удара. Если Энни и Дэв смогут уклоняться от захвата достаточно долго, мы могли бы спасти их, но нам нужно, чтобы подразделения ISA выдвинулись сейчас . Если русские захватят, а затем немедленно освободят Энни и Дэва, мы просто вернемся домой. Но если они этого не сделают, мы хотим быть в состоянии схватить их до того, как их перевезут обратно в Москву ”.

“Я сказал, никто не запускает без моего разрешения. Конец дискуссии.” Обращаясь к Лонгу, он сказал: “Я готовлюсь к брифингу для сотрудников Совета национальной безопасности прямо сейчас. Я добьюсь для тебя допуска так быстро, как только смогу ”.

“Да, сэр”, - сказал Лонг.

“Мы все еще получаем признаки жизни”, - сказал Люгер, проверяя показания сервера спутниковой связи на Деверилле и Дьюи. “По-прежнему нет голосового контакта. Чем дольше они находятся на земле, тем больше шансов, что их поймают. Генерал, по крайней мере, дайте нам разрешение на дозаправку и перенаправление Фернесса и Макланахана на резервном самолете миссии. Мы можем назначить заправщик и развернуть его за считанные минуты ”.

“Запрос отклонен”, - сказал Самсон. “Фернесс и Макланахан следуют своему первоначальному маршруту восстановления здесь — никаких изменений, если я не получу одобрения от Белого дома. Вот и все. Майор, ты со мной. С минуты на минуту мы должны получить звонок для видеоконференции из Белого дома ”. Люгеру нечего было делать, поэтому он приготовился к отъезду.

“Полковник, с вами все будет в порядке?” Спросил Самсон как раз перед тем, как Люгер подошел к двери.

“Со мной все будет в порядке, сэр”, - спокойно ответил он.

“Я хотел бы, чтобы вы помогли подготовить доступные самолеты "Вампир" к загрузке оружия и запуску в случае, если нам дадут добро”, - сказал Самсон. “Джон будет работать со мной здесь, чтобы подготовиться к брифингу для СНБ. Я уверен, что было бы большим подспорьем, если бы вы с майором Чеширом руководили всем в зоне технического обслуживания.” Джон Лонг ничего не сказал, но кивнул.

“Я буду там, если понадоблюсь, сэр”, - сказал Люгер.

“А Дэвид? Проинформируйте генерала Макланахана и полковника Фернесса о том, что произошло ”. Он сделал паузу, уставившись на Люгера, как бы подчеркивая свой следующий приказ: “Я хочу, чтобы они продолжали восстанавливаться. Ни при каких обстоятельствах им не разрешается предпринимать спасательные операции без предварительного разрешения. Это понятно?”

“Да, сэр. Я дам им совет”.

“Они могут связаться со мной напрямую через спутник, если у них есть какая-либо другая информация, или если у них есть рекомендации, но в противном случае я хочу, чтобы они возвращались”, - снова сказал Самсон. По какой-то причине он чувствовал сильную потребность повторить свои приказы Люгеру. “Никакого героизма. Я не хочу больше терять самолеты над Россией ”.

“Понял, сэр”.

Дэвид Люгер отправился в ангарный комплекс технического обслуживания и проинформировал главного офицера по техническому обслуживанию, главного гражданского инженера и ответственного сержанта о том, что происходит, но он был достаточно мудр, чтобы позволить им делать свое дело, не вертясь вокруг них. Кроме того, он был слишком зол и разочарован — на Самсона, на Лонга, на самого себя, — чтобы эффективно думать и организовываться.

Его мысли унеслись к его другу и возлюбленной, на земле в России. Он активировал свой подкожный спутниковый передатчик и заговорил: “Дьюи, это Люгер… Каблуки, это Дэвид — ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь, Энни. Ты меня слышишь?” Его голос дрогнул, когда он подумал о ней, лежащей на земле за полмира отсюда, а он слишком далеко, чтобы помочь ей. “Энни, ответь мне, пожалуйста ... Ответь мне, черт возьми ...”

Ответа нет.

Он понял приказ генерала Самсона. Сэмпсон хотел быть уверенным, что Патрик вернулся — то есть, он полностью ожидал, что Патрик развернется и отправится прикрывать Энни и Дева. Люгер знал, что может произойти, если он ослушается его, но также знал, что Патрик Макланахан был лучшей надеждой Энни избежать поимки. Самсон мог бы сам связаться с Макланаханом через спутниковый передатчик и напрямую отдать ему приказ. Он намеренно говорил об этом туманно. Хотел ли он, чтобы Патрик летал в прикрытии, или он передал ответственность своему заместителю?

Люгер снова активировал всемирную спутниковую передачу: “Люгер вызывает Макланахана”.

“Продолжай, Дэйв”.

“У нас ситуация, Мук”, - сказал Люгер, и он изложил ее для него.

* * *

“Переходите на курс "один-два-пять", прямо сейчас“, - настойчиво сказал Патрик. У него пересохло во рту, а пальцы дрожали, когда они летали по большому сенсорному дисплею с суперкокпитом. “Возвращаемся к месту нашего надлежащего рассмотрения. Рулевое управление хорошее. Возьми это.” Пункт надлежащего учета был особым пунктом в плане полета, где полеты были “отменены” или “приняты” без ведома каких-либо органов управления воздушным движением или ответственности за то, куда направлялся полет — они использовались в основном для секретных военных полетов. В настоящее время они находились над южной Норвегией, вне зоны действия любых наземных радаров, но они все еще использовали спутниковую связь и GPS, чтобы сообщить о своем местоположении трансокеанским диспетчерам воздушного движения. “Я позвоню в авиакомпанию ”Осло Трансокеаник" и получу разрешение".

“Допуск? О чем, черт возьми, ты говоришь?” - Спросила Ребекка Фернесс. Ей пришлось отключить автопилот, чтобы помешать бомбардировщику EB-1C "Вампир" автоматически следовать новой команде рулевого управления, которую дал Патрик. “Мы не разворачиваемся и не пролетаем сотни миль назад через воздушное пространство России. Ты что, спятил?”

“Ребекка, только что был сбит один из наших самолетов — один из твоих самолетов, на днях ты мне очень ясно дала это понять”, - сказал Патрик. “Двое членов вашего экипажа находятся на земле в России . Если они попадут в плен, это будет огромным нарушением безопасности Соединенных Штатов. Это будет переворот десятилетия в области раскрытия военной секретной информации!” Он просмотрел информацию о своем рейсе. “Я могу провести нас через точку поражения менее чем за два часа. Я скачаю позиции Энни и Дэва со спутникового сервера, а Дэйв загрузит нам обновленный тактический порядок боя, чтобы мы могли —”

“Подождите, генерал”, - сказала Ребекка. “Почему генерал Самсон или кто-нибудь из Пентагона не позвонил нам?”

“Они, вероятно, точно решают, что делать”, - ответил Патрик. “Террилл не будет главным — это будет кто-то из ВВС США, или это может быть передано директору Центральной разведки или Разведывательного управления министерства обороны. Им может потребоваться несколько часов, чтобы решить, кто, черт возьми, главный. К тому времени мы сможем преодолеть точку поражения и помочь Энни и Дэву. Если Агентство разведывательной поддержки или Командование специальных операций США предпримут спасательную вылазку из Турции, они могут оказаться над местом перестрелки одновременно с нашим прибытием, и мы сможем их прикрыть. Вперед, Ребекка!”

“Я не знаю—”

“Ребекка, не сомневайся сейчас”, - убеждал ее Патрик. “Это твои люди на земле. Мы можем им помочь. Мы только что получили дозаправку, так что нам не нужен бензин — ”

“Мы разговаривали с авиакомпанией ”Осло Трансокеаник" последние пятнадцать минут", - возразила Ребекка. “Мы транслировали наш тип самолета по открытым каналам. Если мы развернемся, они смогут нас выследить.”

“Нет, если мы будем действовать жестко”, - сказал Патрик. “У нас достаточно топлива, чтобы идти на понижение прямо сейчас. Но нам нужно развернуться сейчас, Ребекка. Каждый фунт топлива, который мы тратим, направляясь на запад, на один фунт меньше, чем у нас будет к точке поражения ”. Когда Фернесс все еще колебался, Патрик добавил: “Я знаю, что не могу приказать командиру воздушного судна делать что—либо, что он или она не считает безопасным ”.

“Чертовски верно”.

“— но я приказываю вам прямо сейчас, полковник, как ваш старший офицер: поверните направо на курс один-два-пять, выровняйте рулевое управление и приготовьтесь начать операции по проникновению во вражеское воздушное пространство в исходной точке входа на маршрут. Сделай это сейчас, или, клянусь Богом, я привлеку тебя к ответственности по всей строгости закона, когда мы вернемся на базу ”.

“Ты сумасшедший, Макланахан”, - взорвалась Ребекка. “Ты никогда не сможешь уличить меня в неподчинении подобному приказу. Над тобой будут смеяться вне суда — возможно, тебя самого отдадут под трибунал”.

“Ты собираешься отказаться от моего приказа?”

“К тому времени, как мы достигнем точки поражения, будет уже светло”, - утверждал Фернесс. “Мы будем легкой добычей—”

“Ты этого не знаешь”, - сказал Патрик. “Все, что мы знаем, это то, что Дев и Энни сейчас легкая добыча. Мы - их единственный шанс сбежать или быть спасенными. Теперь я приказываю тебе еще раз — немедленно выровняй ошибку рулевого управления ”.

Ребекка Фернесс посмотрела в глаза Патрика Макланахана и не увидела в них ничего, кроме раскаленной ярости, непохожей ни на что, что она видела за то короткое, но напряженное время, что они работали вместе. Она знала, что, хотя это, вероятно, было несанкционированным, его приказ не был незаконным. Правила поведения в соответствии с Единым кодексом военной юстиции гласили, что она не была обязана подчиняться незаконным приказам, которые нарушали ее собственную мораль. Это не сделало ни того, ни другого. Если бы она подчинилась его приказу, она была уверена, что ее не могли бы привлечь к ответственности за это.

Черт возьми, Ребекка, увещевала она себя, перестань думать о законности и начни думать о том, что может случиться, если ты этого не сделаешь! Дэв и Энни могут попасть в плен. Они находились всего в нескольких милях от украинской границы — если они не пострадали при выбросе, у них все еще был шанс пересечь границу. Русские все еще могли бы преследовать их, но именно поэтому им нужно было быть рядом с ними.

Ребекка отпустила переключатель на своей ручке управления, что позволило автопилоту бомбардировщика "Вампир" следовать сигналам компьютера о рулевом управлении. Они были на пути обратно в Россию.

На Среднерусской равнине, недалеко от Обояна,

Российская Федерация

В то же время

Был только один способ описать, на что было похоже катапультирование из взрывающегося самолета: чистое, неподдельное насилие.

Единственным предупреждением Энни Дьюи о том, что должно было произойти, было то, что верхний люк сорвался, ремни плечевого и поясного ремней натянулись, ножные фиксаторы откинули ее лодыжки назад, чтобы они не болтались во время выстрела, и катапультное кресло откинулось назад к направляющей для запуска. Затем ее тело пронзила невыносимая боль, когда главный ракетный двигатель выбросил ее из самолета. Усилие, оказываемое на человеческое тело во время катапультирования, сравнивалось с ударом головой о кирпичную стену в автомобиле, движущемся со скоростью двадцать миль в час, и Энни , вероятно, удвоила бы это число.

Небо, которое всю ночь было холодным, темным и штормовым, пылало горячими желтыми и красными языками пламени. Энни сразу потеряла кислородную маску — это научит тебя всегда крепко ее надевать, она каким-то образом умудрялась увещевать себя во время всего этого хаоса — и шлем чуть не слетел вместе с ней. Единственное, что помогло ее шлему удержаться, - это ремешок для подбородка, врезавшийся в нос. Она была уверена, что у нее сломан нос. Пришло время для той пластики носа, о которой она всегда мечтала — может быть, она наконец-то получит нос Николь Кидман.

Поскольку "Вампир" летел на такой низкой скорости — почти на скорости сближения — и они были относительно низко над землей, последовательность катапультирования произошла быстро и жестоко. Она сразу же включила оба ракетных двигателя на полную мощность, что утроило силу, действующую на ее тело. К счастью, эта поездка закончилась менее чем за две секунды. Затем она получила сильный удар в спину от разделителя мужского сиденья - толстого нейлонового ремня вдоль спинки сиденья, который затянулся и отбросил ее от катапультируемого сиденья, как из рогатки. Затем сработал спускной парашют, который перевернул ее тело вверх тормашками, за чем почти сразу последовал треск большого основного парашюта, от которого лопнули плечи. К счастью, бомбардировщик "Вампир" все еще ускорялся, и его парашют не открылся внутри быстро растущего огненного шара, который раньше был ее боевым самолетом. Энни получила полдюжины хороших взмахов парашютом, но все, что она запомнила, это как врезалась в замерзшую каменистую землю в типичной манере члена экипажа ВВС: ноги, зад, затылок.

Ветер дергал ее наполовину надутый парашют, как будто настаивая на том, чтобы она поднялась, но Энни не собиралась сдвинуться ни на дюйм, хотя она была почти лицом вниз в снегу. Она чувствовала запах и вкус крови, поэтому знала, что работают по крайней мере два чувства. Несколько мгновений спустя ее слух обострился, когда она уловила звук своего любимого бомбардировщика B-1, врезавшегося в невысокие холмы неподалеку. Земля вздымалась и грохотала, как при землетрясении — прикосновение тоже было в порядке вещей. Она попробовала последнее чувство, зрение, но, похоже, оно пока не хотело работать. Четыре из пяти — неплохо для простого приземления на парашюте после катапультирования из подбитого бомбардировщика.

Ее самолет пропал, история. Невероятное, почти ошеломляющее чувство страха и вины пронеслось в ее мозгу. Что я наделал? она спросила себя, если бы я следовал приказам, я бы все еще летал высоко над головой, вне досягаемости зенитных орудий и в безопасности от русских истребителей. Я все еще был бы в состоянии защитить парней из спецназа с ее оружием, или vector в истребительной поддержке, или глушить российские радары, или делать целый ряд других вещей. Экипаж MV-22 Pave Hammer, возможно, смог бы самостоятельно вывести самолет. Или что, если русский спортсмен-истребитель, привыкший к стрельбе, получил и их, и заправщик МС-130П в придачу? Ее попытка спасения была бы напрасной. Что, если все, что она делала, было напрасно?

Страх и холод заставили ее дрожать. Это была гипотермия, начинающаяся. Энни было все равно. Она потерпела неудачу. Она, вероятно, убила Дева, и она, безусловно, стала причиной потери военного самолета стоимостью в несколько миллионов долларов. Русские, очевидно, собирались найти обломки и выяснить, кем и чем они были. Их секрет был бы раскрыт. Ее схватят, тело Дэва отвезут в какой-нибудь грязный тюремный морг, возможно, покажут по всему миру, чтобы бедные родители Дэва могли увидеть его изуродованное тело. Соединенные Штаты потерпят одно из своих величайших внешнеполитических и военных затруднений со времен "Иран-Контрас". Правительство Соединенных Штатов может дезавуировать любую информацию об их миссии. Жизни и карьеры были бы разрушены. Все, что Соединенные Штаты сказали или сделали в течение следующего десятилетия, будет пропитано запахом этого провала.

С таким же успехом я могла бы умереть, подумала Энни. Смерть, безусловно, была бы предпочтительнее, чем жить со стыдом за то, к чему привели ее решения сегодня вечером. Она, вероятно, уже была слепа, наверняка разбита после катапультирования и жесткой посадки. Так что она не только стала бы национальным позором, но и если бы она выжила, кто-то должен был бы позаботиться о ней. Ее пришлось бы кормить через трубочку, нагадить в пару подгузников, как младенцу, выставить во внутренний дворик, как растение в горшке, чтобы она могла погреться на солнышке, чтобы она не сморщилась и не умерла, и дежурный узнал бы, кто она такая, и был бы смущен и вероятно, испытывал бы отвращение от необходимости заботиться о таком неудачнике о Боже, почему я это сделал, почему я не слушал приказов о Иисус, я хочу умереть, позволь мне умереть, не позволяй мне жить как овощ с параличом нижних конечностей, которого ненавидят мои мать и отец о, мама, о, папа, я прости, я приношу извинения, я только хотел помочь, я думал, что поступаю правильно, я …

Это был комок снега, упавший с ветки и приземлившийся в нескольких дюймах от ее лица, который наконец вывел ее из отчаяния. Это прозвучало как звук шагов, и волна паники — новой паники — пронзила ее голову. Я не мертв. Я собираюсь попасть в плен. Должен ли я притвориться мертвым или без сознания? Что, если они просто пристрелят меня, чтобы убедиться, что я мертв? Что, если я ...?

НЕТ!она кричала на себя. Прекрати это! Перестань уговаривать себя умереть или все испортить еще хуже, чем ты уже испортил! Где-то там у нее был член команды, который, вероятно, нуждался в ее помощи. У нее был долг перед собой и перед своей страной выбраться и вернуться на дружественную территорию. Перестань жалеть себя, Энни Дьюи, поднимайся на свои чертовы ноги и двигайся! Если Дев Деверилл умрет, потому что ты был слишком занят жалостью к себе, тогда ты действительно заслуживаешь смерти! Вставай, сучка, и веди себя как настоящий американский летчик, а не как плаксивая чрезмерно опекаемая студентка!

Она больше не слышала ни голосов, ни шагов. Хорошее время убраться отсюда к чертовой матери. Кисти рук работают. Хорошо. Попытайся перевернуться ... Нет, сильная, очень сильная, мучительно болезненная боль в спине, как будто по ее позвоночнику вонзили ледоруб. Она попыталась вернуться на свое прежнее место, чтобы попытаться облегчить боль, но ее тело говорило ей: "Слишком поздно, Энни, сейчас нет безболезненного способа двигаться". Она вскрикнула, когда перевернулась на спину. Боль, казалось, сжимала ее горло, перекрывая дыхательные пути, душила ее. Теперь снова началась паника. Она не могла дышать, не могла видеть, а боль в спине сводила с ума. Звезды поплыли в ее поле зрения, и она молилась, чтобы она потеряла сознание, чтобы спасти ее от боли.

Ей не настолько повезло. Единственной успокаивающей вещью, которую она чувствовала, был холодный и мокрый снег у нее за спиной. Боль все еще была там, такая же острая, как и прежде, но, по крайней мере, она ее чувствовала, и, по крайней мере, она могла двигаться. Она не была парализована. Даже сквозь сокрушительную боль, она почувствовала укол надежды. Может быть, с ней все было бы в порядке.

Энни поднесла руку к глазам и сразу же обнаружила источник проблем со зрением и дыханием — шлем съехал ей на лицо. Малейшее движение только усиливало боль еще больше, но она смогла расстегнуть шлем и стянуть его с головы. Ее пальцы нащупали глубокую трещину в шлеме — это спасло ей жизнь. Такая рана на ее черепе легко убила бы ее.

Снег на затылке был приятен, и несколько мгновений спустя она начала видеть и ощущать больше вещей — отблески пожаров вдалеке на фоне грозового неба, кислотный запах горящего авиатоплива и скрипы, визги и стоны, когда бомбардировщик "Вампир" продолжал свой предсмертный треск; мокрый ледяной снег падал ей на лицо, холодная влага просачивалась сквозь ее летный костюм и снаряжение для холодной погоды, прижимаясь к ее ягодицам. На ней не было одежды для сверххолодной погоды, но на ней были утепленные длинные трусы, толстые шерстяные носки, водолазка с длинным нижним бельем и летные перчатки Thinsulate для холодной погоды. Казалось, что боль утихает. Теперь она начала бояться впасть в шок, если ей станет слишком холодно, поэтому было важно, чтобы она двигалась. Вставай, Энни, сказала она себе, найди Дева. Найди снаряжение для выживания. Найдите убежище. Убирайтесь с места крушения и прячьтесь.

Боль вернулась в полную силу, как только она попыталась встать, но она знала, что у нее не было выбора — либо встать и иметь шанс выжить, либо остаться на земле и замерзнуть до смерти, либо попасть в плен. Поскольку шлем больше не приглушал ее, она могла кричать так громко, как только осмеливалась, но она знала, что поисковики уже в пути, и она не хотела рисковать быть схваченной. Ползание на четвереньках, казалось, заняло полчаса, но она справилась. Потянувшись, чтобы отстегнуть парашютные стояки и ремни безопасности , казалось, лишила ее сил, но она это сделала. Натянуть нейлоновый ремень, который соединял ее ремни безопасности с рюкзаком для выживания, казалось невозможным, все равно что пытаться подтащить круизный лайнер к причалу после того, как кто-то с палубы бросил ей веревку, но она это сделала. Теперь, когда она надежно сжимала в руках рюкзак для выживания, она почувствовала себя лучше. Возможно, мне больно, подумала она, и я, возможно, тяжело ранена, но я еще не вышла из игры.

О ходьбе не могло быть и речи, поэтому она поползла. Она не знала, в какую сторону идти, поэтому решила просто уйти от зарева пожаров с места крушения. Это казалось хорошим выбором, потому что направление, которое она выбрала, было под гору. Пройдя несколько десятков ярдов, она нашла большую сосну. Ощупывая руками его основание, она заметила, что земля под толстыми нижними ветвями была сухой, поэтому она заползла под них. Эй, подумала она, те инструкторы по выживанию были правы: здесь на удивление комфортно. Это вкусно пахло, и через несколько мгновений даже начало казаться теплым. Блин, о блин, какой перерыв. Она услышала бегущий звук и решила, что, вероятно, потревожила покой какого-нибудь суслика, но ее не очень волновало, с кем или с чем она делила эту теплую, мягкую, усыпанную сосновыми иголками землю прямо сейчас.

Она знала, что должна продолжать. Она отошла лишь на очень небольшое расстояние от места своего приземления, и они могли легко найти ее по следам волочения. Но ей нужно было время, чтобы проверить себя, собраться с мыслями, выработать план действий, а затем сделать это.

Первое, что она должна была сделать, это позаботиться о себе. Энни открыла набор для выживания, квадратный зеленый нейлоновый футляр площадью около восемнадцати квадратных дюймов, толщиной три дюйма и весом около двадцати фунтов. Крошечный фонарик с красными линзами был справа или вверху, что помогло ей провести инвентаризацию остального набора - даже этот крошечный кусочек искусственного света американского производства помог поднять ей настроение. Она наконец-то снова контролировала свое окружение, по крайней мере, немного.

Четыре банки воды размером с пинту — она выпила одну банку сразу, а остальные положила в карманы на ногах своего летного костюма. Водонепроницаемые спички — внутри ее летного костюма, между футболкой и рубашкой с длинным бельем. Рационы выживания: батончики из сушеной говядины, мюсли, фруктовые батончики, шоколадные батончики. Один батончик вяленой говядины и один фруктовый батончик в ее летном костюме, остальное обратно в набор для выживания. Складной нож, в ее летном костюме. Космическое одеяло, серебряное с одной стороны, черное с другой, в ее летном костюме. Спальный мешок в вакуумной упаковке, спрессованный в трубку длиной девять дюймов и диаметром три дюйма, входит в комплект для выживания. Довольно удивительное дерьмо. Сигнальное зеркало, висящее у нее на шее, вместе с магнитным компасом. Шерстяная шапочка у нее на голове. Ага, хороший гаджет: комбинированный спутниковый радиоприемник для выживания и приемник спутниковой навигации GPS — в кармане ее летного костюма, вместе с двумя запасными батарейками, которые были спрятаны под футболкой рядом с кожей, чтобы сохранять их в тепле.

Сигнальные ракеты, дымовые сигнальные устройства, ракетница с патронами для проникновения в лес, возвращаются в набор для выживания. Буклеты, рыболовный набор, аптечка первой помощи, рукавицы, компрессионные повязки, проволочная ловушка, проволочная пила, таблетки аспирина, таблетки для очистки воды, небольшой брезент для палатки, нейлоновая бечевка, тестер радиации, две пары носков, запаянных в пластик, фляга - все пока оставалось в наборе выживания, за исключением того, что она проглотила две таблетки аспирина и запила их водой, чтобы облегчить боль в спине и плечах. Все, кроме нейлоновых чулок, жевательной резинки, золотых монет, российских рублей и презервативов ... Упс, мгновение спустя она нашла презервативы. Они остались в наборе для выживания.

Энни почувствовала себя намного лучше после того, как закрыла набор для выживания. Она читала, что подавляющее большинство жертв авиакатастроф, которые погибли, находясь в ситуации выживания, даже не потрудились сделать самые простые вещи, такие как поиск убежища или открытие своих наборов для выживания. Они были либо в оцепенении, в шоке, либо просто не могли поверить в ситуацию, в которой оказались. Большую часть времени они заканчивали тем, что сбрасывали все свое снаряжение и ходили кругами, пока не умирали от истощения, гипотермии или шока. Старая поговорка гласила, что жертвы аварий, которые погибли в ситуациях выживания , умерли от смущения. Энни понимала это чувство очень, очень хорошо прямо сейчас.

Проверка себя на прочность не заняла много времени. Боль в ее спине была невыносимой, теперь она распространялась от позвоночника к ногам, рукам и шее. Ее нос скрипел и лопался, как целлофан, и в зеркале выживания она могла видеть кровь, покрывавшую ее щеки и подбородок и густо запекшуюся в носу, но если и была какая-то боль от сломанного носа, то ее затмевала боль в спине. Все ее тело болело, и она знала, что найдет несколько огромных синяков. У нее сильно болел зад, и она подумала, что у нее, возможно, сломан копчик. Других очевидных повреждений нет. Энни считала , что ей очень, очень повезло. Она знала, что могла бы легко …

“Энни, это Макланахан. Ты меня слышишь? Энни?”

“Генерал!” - Воскликнула Энни вслух. Глобальный спутниковый передатчик, который они вживили ей под кожу, питался от толстого браслета с резиновым покрытием на лодыжке, что-то вроде футуристического миниатюрного устройства OnStar assistance — Боже мой, это работало, даже здесь, у черта на куличках. “Я слышу тебя! Я слышу тебя!”

“Я тоже понимаю тебя громко и ясно, Энни”, - сказал Патрик Макланахан. “Говори тише. Я полагаю, что на данный момент ты в безопасности. Какова ваша ситуация?”

“Я под деревом”, - сказала Энни. “Я просто отдыхал, проверял свое снаряжение для выживания. Я в порядке. У меня болит спина, у меня сломан нос и, возможно, ягодичная кость, но в остальном я в порядке ”.

“Хорошо. Ты поступил правильно”, - сказал Патрик. “Вы можете разделить снаряжение для выживания позже”.

“Уже сделал это. У меня даже было немного воды и пара таблеток аспирина.”

“Хорошая работа. Ладно. Теперь мы с вами, у нас есть ваше местоположение, и помощь уже в пути. Тебе придется найти Дева, затем найти как можно более безопасное место, чтобы спрятаться, пока мы не сможем отправить спасательные команды.”

Энни чуть не расплакалась, когда Макланахан упомянул "спасательные команды” - она наконец почувствовала, что может выбраться из этого живой. “Что насчет Дэва?” - спросила она. “Ты с ним разговариваешь? Ты тоже можешь его найти?”

“Мы все еще получаем признаки жизни от Дева, но от него нет ответа”, - сказал Макланахан. “Он примерно в двухстах ярдах к востоку от вас, но мы не можем быть слишком точными. Если ты готов к этому, я бы хотел, чтобы ты попытался присоединиться к нему, проверь его, спрячь его, если сможешь, и помоги ему. Ты в состоянии двигаться?”

“Думаю, да”, - ответила Энни.

“Мы знаем, что погода плохая, но это поможет вам оставаться незаметными”, - сказал Патрик. “Это будет нелегко, но попробуй. Я буду направлять вас, насколько смогу, но вам придется продвинуться на несколько ярдов, прежде чем ваша позиция обновится, так что это неточно. Я не хочу, чтобы ты упал в овраг, пытаясь найти его в темноте, и я не хочу, чтобы тебя схватили. Если ты не можешь сделать это безопасно, возвращайся в свое гнездо там или найди другое укрытие и оставайся незамеченным.”

“Я найду его. Не волнуйся.”

“Хорошо. Пока мы говорим, мы готовим для вас спасательный пакет. Все разведывательное управление готовится к спасательной операции. Вы герои за то, что сделали для Уэстона и его команды, Каблуки. Они перевернут небо и землю, чтобы добраться до тебя ”.

“Спасибо вам, сэр”, - сказала Энни, не смущенная потоком радости и облегчения в своем голосе. “Большое вам спасибо. Я–я сожалею о том, что я сделал. Я ослушался приказа, и из-за меня нас сбили. Я беру на себя полную ответственность за все, что происходит ”.

“Стоимость вампира уже вычитается из твоей зарплаты, Энни”, - съязвил Макланахан. “У вас есть около трех часов до местного восхода солнца, так что вам лучше поторопиться. Сделай это красиво, медленно и просто. Удачи. Мы дадим вам знать, если получим известия от разработчика ”.

Энни закрепила набор для выживания поперек тела под правой рукой, натянула на голову и уши шапочку для часов, затем выползла из-под сосны. Боль в ее спине все еще была, но благодаря аспирину и ее улучшенному отношению к себе, боль теперь говорила с ней, а не кричала. Конечно же, снег и ветер усилились. Видимость была почти нулевой. К счастью, снег был глубиной менее фута, что делало передвижение относительно легким.

“Генерал, я направляюсь на восток”, - произнесла она в морозный воздух. “Наклонный ротор Pave Hammer, парящий над головой, несомненно, был бы желанным прямо сейчас”.

“Мы прямо здесь, с тобой, Энни”, - последовал ответ. “Пижамы уже в пути”. Энни не спрашивала, как далеко они уехали или сколько времени им потребуется, чтобы прибыть — ей не нужно было задавать никаких вопросов, когда ей потенциально не понравились бы ответы.

Продвигалось медленно. Используя компас, висевший у нее на шее, Энни просто переходила от дерева к дереву, примерно по десять ярдов за раз. Она использовала фонарик экономно, направляя луч всего на два или три ярда вперед за раз, чтобы избежать обнаружения. Она пыталась считать шаги, но сдалась после того, как несколько раз споткнулась о камни, полагаясь на подкожный передатчик и глубокий, твердый, успокаивающий голос Патрика Макланахана, который вел ее.

Она прошла, наверное, ярдов пятьдесят, когда услышала шум. Она обернулась и увидела пару лучей фар, прорезающих ледяной дождь. Когда свет фар приблизился, она поняла, что находится всего в дюжине ярдов над грунтовой дорогой. Грузовик, использующий фары, переключился на более низкую передачу и замедлился. “О, черт”, - тихо сказала Энни, - “грузовик только что появился из ниоткуда. Я думаю, они видели меня ”.

“Ты можешь спрятаться?” - Спросил Патрик.

“Я попытаюсь”, - сказала Энни. Грузовик направлялся к ней, слегка поднявшись. Энни немедленно побежала вперед в противоположном направлении, не решаясь воспользоваться фонариком. Она вытянула руки перед собой, но все равно не могла удержаться от столкновения с деревьями, врезания в валуны и спотыкания о камни. Боль вернулась в полную силу. Но она проигнорировала все это и продолжала бежать. Ей было все равно, в каком направлении, лишь бы подальше от грузовика. “Я ... больше не слышу ... рева двигателя”, - задыхаясь, сказала Энни. “Должно быть, это прекратилось”.

“Продолжай идти так долго, как сможешь, затем найди укрытие”, - сказал Патрик.

“Я попытаюсь“, - сказала Энни, тяжело дыша. “Я буду...” Она снова споткнулась и упала, растянувшись лицом в снегу. Она собиралась вскочить на ноги и продолжить бежать, когда поняла, что не просто споткнулась обо что—то - она зацепилась ногой за что-то ... что-то вроде веревки … Нравится …

... парашютные подъемники.

Энни развернулась и упала на снег. Она снова ухватилась за стояки и потянула. Из снега появилось еще больше нейлоновых шнуров. Боже мой, это были парашютисты! “Я нашел парашют! Я нашла парашют!” - закричала она.

“Говори тише, Энни. Я тебя прекрасно слышу”, - сказал Макланахан. “Это Дев?”

“Приготовиться”. Она отчаянно потянула за стояки, которые смогла найти, снег летел во все стороны. Нет, не в том направлении — она нашла белый купол парашюта. Она развернулась и начала тянуть и копать в другом направлении. Пожалуйста, Боже, о, пожалуйста, пусть это будет он. Пусть он все еще будет жив....

Она нашла тело под четырьмя дюймами свежего снега, лежащее лицом вверх. Он все еще был в шлеме с опущенным прозрачным забралом и подключенной кислородной маской. Его парашютные стойки были обернуты вокруг ближайшего дерева, что означает, что он либо приземлился на дереве, а затем упал, либо был затянут и врезался в него. Используя фонарик с красными линзами, она сорвала штыковые зажимы кислородной маски с боковой стороны его шлема. Вырвалось легкое облачко пара. “Генерал, я нашла его!” - сказала Энни. “Я нашел его! Я думаю, он все еще жив!”

“Слава Богу”, - сказал Патрик. “Проверь его как можно лучше, прежде чем перемещать его”.

“Похоже, с ним все в порядке, просто он без сознания”, - сказала Энни, когда начала его осматривать. Он был надежно укутан в снаряжение для холодной погоды, которое она видела, как он надевал. Она увидела большую царапину на левой передней стороне его шлема и предположила, что он, должно быть, врезался лицом в дерево. “Я не вижу никаких сломанных костей. Он просто без сознания, ” повторила Энни.

“Если он все еще в своем парашюте, отстегните его стояки и оттащите его оттуда как можно дальше”, - сказал Патрик.

Энни отстегнула крепления парашюта от ремней безопасности Дэва, затем достала его рюкзак для выживания, положила ему на грудь, затем ухватилась за ремни парашюта у его плеч и потянула. Хотя Деверилл был высоким, он не был очень крупным, но он не сдвинулся с места. Она потянула сильнее, вкладывая в это свой вес, и, наконец, вытащила его из снежной корки, чтобы он мог двигаться. Но она могла перемещать его только на несколько дюймов за раз, и вскоре обнаружила, что не может удержать его от сползания с насыпи к дороге. Это не должно было сработать. Если бы она продолжала двигать его, он, в конечном счете, соскользнул бы полностью вниз, и тогда тот, кто был в грузовике, или тот, кто мог последовать за ними к месту крушения Вампира, бы …

Луч фонарика скользнул по ней. Они приближались! Они были в паре десятков ярдов от нас, но с каждой секундой приближались. Она услышала голоса, сердитые мужские голоса. Они выслеживали ее.

Идти было больше некуда, кроме как вниз по набережной. Энни повернула тело Дэва так, чтобы его голова была обращена вниз. Теперь он двигался намного легче, поэтому она потянула быстрее. Луч фонарика снова метнулся в ее сторону, теперь гораздо ближе. Она врезалась в дерево, тихо выругалась, маневрировала телом Дэв вокруг дерева и продолжала тянуть.

Теперь возбужденные, неистовые голоса. Энни догадалась, что они нашли парашют. Теперь это был только вопрос времени…

Неожиданно Энни достигла подножия насыпи, упала и тяжело приземлилась на замерзшую грунтовую дорогу. Она подвернула лодыжку, пытаясь приземлиться на ноги, и не смогла удержаться, чтобы не закричать от боли. Фонарики снова повернулись прямо в ее сторону.

Теперь они у них были…

Авиабаза Борисполь, Киев, Республика Украина

В то же время

Приземление было каким угодно, только не красивым — на самом деле, это было скорее контролируемое крушение, чем что-либо еще. Поскольку большая часть его гидравлической системы была отключена, майор Джон Уэстон не мог контролировать большую часть поверхности полета, управление гондолой двигателя или системы шасси. Он смог использовать систему аварийной продувки и вытащил одну исправную основную стойку шасси и носовую опору из спонсонов. Но это не имело значения — поскольку у него не было контроля над системой вращения двигателя, он не мог переключиться в режим вертолета. Они собирались нанести сильный удар, независимо от того, насколько хорош был Мусорщик.

Авиабаза Борисполь была крупной объединенной базой ВВС Украины и армейской авиации. Уэстон получил общую планировку базы из своих публикаций с полетной информацией. На северо-восточной стороне базы размещались эскадрильи армейской авиации с эскадрильями тяжелых транспортных вертолетов Mil-8 и Mil-6 и одной эскадрильей ударных вертолетов Mil-24; на южной стороне располагались самолеты противовоздушной обороны, штурмовики, бомбардировщики и транспортные самолеты. Уэстон использовал большую взлетно-посадочную полосу, чтобы сориентироваться, затем медленно, осторожно перешел на рулежную дорожку напротив дефлекторов, рядом с рампой для стоянки вертолетов. Если бы он потерял какие-либо части своего самолета Pave Hammer, по крайней мере, они, вероятно, не попали бы ни в один украинский самолет, и он не закрыл бы взлетно-посадочную полосу аварийной посадкой на главную полосу.

“Держись!” - Крикнул Уэстон позади него, перекрывая рев ветра и шум двигателя. “Приготовиться к жесткой посадке!” Обычно он сказал бы: “Приготовьтесь к посадке второго пилота”, но он не думал, что тени его погибшего второго пилота оценят юмор. Когда он коснулся земли, превысив нормальную скорость захода на посадку по меньшей мере на тридцать узлов, чтобы сохранить управляемость, первыми прибыли кончики его несущих винтов, оставившие огромные двойные борозды в рулежной дорожке. Как только винты остановились, вся подъемная сила прекратилась, и MV-22 врезался в тротуар. Шасси мгновенно отказало, и самолет Pave Hammer начал долгое, уродливое скольжение на брюхе, остановившись через четыреста футов в грязи между рулежной дорожкой и взлетно-посадочной полосой.

Уэстон отключил все основные системы за несколько секунд до их приземления. Игнорируя систему аварийного покидания в кабине пилотов, он вскочил со своего места, осторожно перешагнув через тело своего второго пилота в проходе, и пошел помогать выжившим членам экипажа в эвакуации. Но Вол, Бриггс, Фратьери и выжившие пижоны быстро эвакуировали Линду Мэй Маслюков из уже выдвинутой кормовой грузовой рампы в тот момент, когда самолет остановился, и переместили ее на несколько сотен футов против ветра от места аварийной посадки.

Самолет не горел, только дым валил из каждого поврежденного двигателя, поэтому Уэстон принял на себя ужасную, но важную задачу вынести тело своего второго пилота из самолета. Он наполовину оттащил, наполовину отнес его как можно дальше с подветренной стороны, затем уложил его на траву так осторожно, как только мог. Измученный, трясущийся от избытка адреналина в крови, очень довольный тем, что остался в живых, Уэстон рухнул на траву с подветренной стороны самолета. На данный момент его работа была закончена. Все, что ему было нужно, это пиво и его жена и дети рядом с ним.

К ним подбегали украинские солдаты и летчики, возбужденно что-то бормоча. Несколько из них говорили по-английски, и они поспешили помочь пижамникам позаботиться о Сирене. Они начали вводить внутривенно капельницу, чтобы попытаться восстановить гидратацию и питание, и украинский медик начал перевязывать ее раны. Украинские пожарные быстро потушили тлеющий двигатель. Уэстона представили сначала первому сержанту сил безопасности, а затем и целой веренице офицеров более высокого ранга, пока, наконец, не появился сам командир базы.

Хэл Бриггс и Крис Вол, выглядевшие как какие-то научно-фантастические звездные десантники, подошли к ним. Поскольку они только что приземлились на авиабазе Содружества и их все еще могли преследовать российские ВВС, они оба были настороже: Бриггс был в шлеме, сканируя небо и базу в поисках любых признаков угрозы; Вол держал наготове свою огромную электромагнитную противотанковую рельсовую пушку. “Ребята, это командир базы, бригадный генерал Михаил Сахан, командующий Второй авиационной дивизией здесь, в Борисполе”. Бриггс отдал честь; Воль стоял молча, его рельсовый пистолет был направлен влево.

“А кто вы такой, сэр?” Спросил Сахан после того, как он вернул свое приветствие, с изумлением глядя на их странные наряды и оружие.

“Наше кодовое имя - Железный Дровосек, сэр”, - ответил Бриггс своим электронно-синтезированным голосом. “Мы - американские военнослужащие. Это все, что я уполномочен вам открыть ”.

“Нечохол”, - сказал Сахан. “Ваш американский государственный департамент предупредил нас, что вы прибудете, хотя они ничего не сказали о прибывающих космонавтах”.

“Нам нужен один из ваших вертолетов, чтобы вернуться в Россию, сэр”, - просто сказал Бриггс.

“Что случилось?” - Спросил Уэстон.

“Наш ангел-хранитель принял удар на себя. Терминатор повержен. Мы отправляемся за ними ”.

“Черт. Хотел бы я, чтобы меня подвезли ”. И он имел в виду это — все мысли о том, чтобы расслабиться со своей семьей и замерзнуть, исчезли. Дьюи и Деверилл рисковали своими жизнями, чтобы спасти его. “Вы, ребята, убирайтесь отсюда. С нами все будет в порядке ”.

“К сожалению, я не могу вам помочь”, - сказал Сахан. Я не получал разрешения от своего начальства помогать вам в нарушении российской территории. Я понимаю, что на карту поставлены жизни, но ваше правительство не разъяснило нам причину всей этой активности. Возможно, вы сможете объяснить, кто вы и что делали в России, и я смогу передать эту информацию своему начальству ”.

“К сожалению, это невозможно, сэр”, - сказал Бриггс. “Но я уверяю вас, мое правительство возьмет на себя полную ответственность за наши действия и возместит вам все в полном объеме”.

“Не могли бы вы продать мне свой странный наряд, или позволить мне взять его напрокат на некоторое время, или принять мои заверения в том, что все, что я могу с ним сделать, не будет вашей ответственностью?” Спросил Сахан с улыбкой.

“Нет, сэр”.

Сахан поднял руки. “Итак, вот оно. Вы можете ожидать прибытия представителя вашего посольства в ближайшее время, и мы обезвредим обломки вашего самолета и окажем помощь вашим раненым любым возможным способом ”.

“Мне жаль, что мы не смогли получить никакой авторизованной помощи, сэр”, - сказал Бриггс.

Сахан сузил глаза. “Что это значит, солдат?”

Бриггс и Вол спустились по рулежной дорожке и направились к пандусу для стоянки вертолетов. Сахан и несколько его офицеров и персонала последовали за ним. Они прошли по середине трапа, пока не увидели боевой вертолет Mil-8MTV с двумя турбовинтовыми двигателями, готовый к взлету, с пулеметом, установленным на носу, но с пустыми выносными опорами. “Мы возьмем этот”, - сказал он.

“Перепрошопыоо? ” Воскликнул Сахан, в его голосе явно слышался нарастающий гнев. “Ты "возьмешь" этот вертолет?‘ Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, сэр, что я отправлю этот вертолет в Россию на спасательную миссию, или мой помощник уничтожит его”.

“Уничтожить это? Как ты смеешь?”

Бриггс повернулся к Уол. “Продемонстрируй”, - приказал он.

Воль повернулся и, стреляя от бедра, выпустил снаряд с обедненным ураном в другой припаркованный вертолет примерно в ста ярдах от него. Снаряд оставил яркий инверсионный след длиной в один дюйм во влажном предрассветном небе, который был хорошо виден под огнями стадиона, освещающими рампу. Несколько больших кусков моторного отсека вертолета отлетели, а мачта несущего винта накренилась вбок так сильно, что кончик лопасти винта провис до самого трапа.

“Гавнук!Это маленькое проявление ложной бравады только что обошлось вашему правительству в пять миллионов долларов, а вам - в год тюрьмы!” Закричал Сахан. Он повернулся к двум своим охранникам, стоящим позади него, и отдал приказ на украинском.

Но когда охранники навели свои штурмовые винтовки на Бриггса и Вола, Бриггс немедленно отправил их обоих на асфальт одним быстрым разрядом электрического тока каждого из своих электродов. Вол прицелился в Бриггса из большого рельсового пистолета, но ни в кого не целился. Другие офицеры вокруг Сахана были ошеломлены, не смея пошевелиться. Бриггс кивнул в сторону другого вертолета. “Теперь этот”.

“Ни! Жода! Жода!Очень хорошо, очень хорошо”, - сердито сказал Сахан, поднимая руки. “Если вы хотите убить или покалечить десятки моих людей только для того, чтобы вы могли пожертвовать своими жизнями и жизнью одного из экипажей моего вертолета над Россией, я не могу вас остановить. Но я хочу, чтобы вы знали, что вы нарушаете закон Украины, и я позабочусь о том, чтобы вы были наказаны ”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Бриггс. Они с Волем подбежали к вертолету, у которого только что запустились двигатели; тем временем Сахан отдавал приказы экипажу по портативному радио. Когда двое американцев приблизились, несколько членов экипажа покинули вертолет. Когда Бриггс и Вол поднялись на борт, остались только пилот и второй пилот.

Бриггс пристегнулся к креслу бортинженера позади второго пилота, затем повернул сиденье так, чтобы он сел между двумя пилотами. Он видел их шокированную реакцию, когда они уставились на странно одетого мужчину. “Ждите инструкций”, - сказал он пилоту. Он кивнул в ответ — очевидно, он понимал английский и мог слышать синтезированный голос Бриггса. Бриггс активировал свой спутниковый передатчик: “Бриггс вызывает ”Люгер" в безопасности".

“Продолжай, Хэл”.

“Меня и мастер-сержанта только что подвезли”, - сказал Бриггс. “Возможно, нам придется уладить дела с украинской армией, но мы разберемся с этой проблемой позже. Мне нужен курс и как можно больше информации, которую вы можете мне дать, к месту перестрелки.”

“Принято. Имейте в виду, Дьюи и Деверилл были захвачены в плен ”.

“О, черт”.

“Энни все еще поддерживает с нами связь”, - продолжил Люгер. “Они были захвачены местными жителями и переданы пограничной полиции. Они сейчас не в движении — мы думаем, что они в транспортном средстве, но сейчас они неподвижны. Деверилл без сознания. Приготовьтесь ... Ваш магнитный курс составляет один-один-семь градусов, дальность две-две-три морские мили. Тысяча футов над уровнем моря должна быть для вас хорошей аварийной безопасной высотой ”.

“Я получил хорошее представление о местности”, - сказал Бриггс. “Мы в пути. Расчетное время прибытия - семьдесят минут.” У украинских пилотов не было очков ночного видения, но Бриггс мог видеть все с идеальной четкостью благодаря своим электронным датчикам визора. “Курс один-один-семь градусов, ребята”, - крикнул Бриггс пилотам. “И наступи на это”.

“Наступи на это. Бистра. Ochen bistra . Тащи задницу, верно, мистер Робот?” - эхом повторил пилот, смеясь. Очевидно, пилоты были гораздо более взволнованы этой миссией, чем командир базы. Они оторвались от земли и направились прочь, оставаясь прямо над верхушками деревьев.

Кодлеа, Румыния

В то же время

Примерно в ста милях к северо-северо-западу от румынской столицы Бухареста, в предгорьях Трансильванских Альп, в Кодлеа располагался бывший полигон Варшавского договора и аэродром рассредоточения, давным-давно проданный Павлу Казакову — он никогда не говорил, зачем российскому “бизнесмену” понадобилась целая военная база в Карпатах, а румынское правительство, увидев, сколько Казаков был готов заплатить за заброшенный город-призрак базы, не спрашивало.

Румыния была богатым источником оружия, топлива, обслуживающего персонала, офицеров разведки и бойцов — все, что требовалось, это деньги, а поставки казались неограниченными. Румыния, когда-то всего лишь младший член Варшавского договора, во время режима Николае Чаушеску развила значительную оружейную промышленность, производя лицензионное и копирующее советское и китайское оружие всех видов, от боеприпасов к стрелковому оружию до реактивных истребителей. С распадом Советского Союза, Россией и Китаем, наводнившими рынки оружием, и тяжелыми экономическими временами в большей части Восточной Европы эти оружейные фабрики обратились к подпольным торговцам оружием, чтобы остаться в живых. Казаков был постоянным и желанным клиентом в Румынии.

Снаружи большой ангар выглядел таким же ветхим и находящимся на грани обрушения, как и все здания снаружи. Но при ближайшем рассмотрении можно было бы сначала заметить, что высокий забор из колючей проволоки высотой в пять метров, окружающий ангар, был новым. При ближайшем рассмотрении становится очевидно, что облупившаяся краска, расшатанный сайдинг и ржавые болты снаружи ангара на самом деле скрывали звуконепроницаемую стальную обшивку, и что старая дверь ангара действительно стояла ровно на хорошо смазанных роликах. Хотя трава все еще пробивалась сквозь трещины по всей взлетно-посадочной полосе и рулежным дорожкам, кое-где трава была явно примята, что указывает на совсем недавнюю активность тяжелых транспортных средств.

Внутри пятидесятилетнего ангара находился один из самых современных самолетов в мире - истребитель-бомбардировщик-невидимка Metyor-179 “Tyenee”. После налета на Кукес Павел Казаков приказал Стойке и Егорову направить самолет в это изолированное, практически неизвестное место назначения, где их ждали топливо, техническое обслуживание и оружие. Команда из тридцати техников и рабочих стояла наготове, готовая осмотреть самолет, загрузить данные после вылета с его компьютеров и подготовить его к следующему заданию.

После того, как Мт-179 впервые попробовал себя в действии, он был почти в идеальном состоянии. Пилот, Ион Стойка, осматривал самолет вместе с начальником технического обслуживания во время утреннего брифинга о состоянии дел. “Это самое худшее, мистер Стойка”, - сказал начальник технического обслуживания. Он указал на переднюю кромку крыла рядом с жерлами, откуда были выпущены ракеты класса "воздух-воздух". “Ракеты выбрасываются из пусковых труб с помощью струи сжатого газообразного азота. Предполагается, что газовый снаряд оттолкнет ракету на тридцать-сорок метров от крыла до срабатывания двигателя ракеты, чтобы избежать любого повреждения крыла выхлопными газами . По какой-то причине ракеты отбрасываются всего на десять-пятнадцать метров, прежде чем зажигается двигатель. Заслонка трубы, выполненная из титана, защищает внутреннюю часть крыла от повреждений выхлопными газами, но выхлопные газы сильно разъедают поверхность передней кромки, и кажется, что заслонка частично открыта при запуске двигателя, потому что мы наблюдаем некоторое тепловое повреждение внутри самой пусковой трубы ”.

“Что ты порекомендуешь?” Спросил Стоика.

“Несколько вещей: баллон с азотом большего размера и более высокого давления, более крупные подводящие трубопроводы к пусковой трубе, переработанные сменные уплотнения внутри пусковой трубы, возможно, более быстродействующий затвор для защиты трубы и, возможно, дополнительная титановая обшивка вокруг дульных срезов для защиты крыла”, - сказал начальник технического обслуживания.

“Как скоро мы сможем получить эти вещи?”

“Совсем недолго — если бы мы были в Жуковском”, - сказал начальник технического обслуживания. “Здесь, в центре Трансильвании, на триста километров вокруг, вероятно, нигде нет куска титана. Для получения и изготовления этих деталей потребуется время. И если мистер Казаков снова переведет нас, это только еще дольше задержит ремонт ”.

“Можем ли мы по-прежнему использовать внутренние пусковые установки?” - Спросил Геннадий Егоров, офицер по вооружению Мт-179.

“Вы видите, сколько повреждений было нанесено после одного запуска, мистер Егоров”, - сказал начальник технического обслуживания. “Еще один запуск может серьезно повредить композитное крыло, и тогда нам предстоит долгая и сложная работа по ремонту. Если это повредит конструкцию вокруг пусковой трубы, мы могли бы рассмотреть возможность замены всей внутренней секции крыла — на это могут уйти недели, даже месяцы ”.

Егоров посмотрел на Стойку, затем пожал плечами. “Мы можем держать трубки заряженными на случай чрезвычайных ситуаций, ” предложил он, “ и в зависимости от нашей миссии, мы можем установить ракеты на крыльевых пилонах”.

“Насколько нагруженные крыльевые пилоны увеличивают поперечное сечение нашего радара?”

“Ты не знающий“, - ответил Егоров. “Я бы предположил, что на десять—пятнадцать процентов больше, если бы у нас были ракеты класса "воздух-земля". Но если бы нам больше требовались возможности скрытности, чем ракеты, мы всегда могли бы сбросить пилоны, и мы восстановили бы нашу скрытность, и у нас все еще было бы оружие класса ”воздух-воздух" на борту в случае чрезвычайной ситуации ".

“Внутренние пусковые трубы, которые вы не использовали в своем последнем полете, загружены R-60, и они готовы к запуску”, - сказал начальник технического обслуживания. “Нам нужно устранить повреждения в других пусковых трубах, прежде чем мы сможем загрузить туда ракеты. Мы можем заставить жалюзи закрыться, но нам нужно выяснить, есть ли какие-либо внутренние повреждения.”

“Тогда тебе лучше начать”, - сказал Стойка. “Я не знаю, что босс приготовил для нас, но я хотел бы быть готовым к вылету, как только —”

Как раз в этот момент к ним подбежал один из офицеров планирования. “Ребята, вы слышали? На российско-украинской границе объявлена какая-то чрезвычайная ситуация в области противовоздушной обороны. Российские военно-воздушные силы задействуют десятки реактивных самолетов. Звучит так, словно идет война!”

Все они поспешили в оперативный штаб, где прослушали несколько сверхвысокочастотных и спутниковых каналов, принадлежащих российским военно-воздушным силам и другим российским военным ведомствам, любезно предоставленным генерал-полковником Журбенко. Это действительно звучало так, как будто шла полномасштабная воздушная война. Несколько российских самолетов и объектов ПВО уже были уничтожены. Весь Юго-Восточный военный округ находился в режиме чрезвычайной ситуации по противовоздушной обороне.

“Ви стреляйте! ” Воскликнул Егоров. “Хотел бы я, чтобы мы были там, наверху! Мы могли бы показать им всем, на что способен настоящий реактивный истребитель!”

Стойка пожал плечами, затем посмотрел на начальника технического обслуживания. “Что ж, поехали. Погрузите эти ракетные пилоны на борт, дайте нам полный боекомплект ракет, и давайте посмотрим, что получится ”.

“Ты сумасшедший!”

“Нам нужно проверить, каков наш порог обнаружения оружия, установленного на пилоне”, - сказал Стойка. “У нас еще есть немного темноты в запасе — мы вернемся над Карпатами задолго до рассвета. Давайте сделаем это”.

У всех была одна и та же мысль — что сделает Павел Казаков, когда узнает, что мы запустили его истребитель-невидимку без разрешения? — но все были в игре, если Ион Стойка согласился одобрить полет. Если он собирался принять удар, это снимало всех остальных с крючка.

У ремонтных бригад уже были пилоны, готовые к загрузке — им просто нужно было перенести оружие из зоны хранения оружия: несколько стальных и бетонных контейнеров, доставленных транспортным самолетом, — в ангар технического обслуживания. Stoica выбрала две ракеты класса "воздух-воздух" с тепловым наведением R-60 на каждом пилоне, плюс одну ракету с радиолокационным наведением R-27, установленную в нижней части пилона. Ракета R-27, разработанная в Metyor Aerospace, предназначалась для поражения бортовых радиолокационных средств и самолетов радиоэлектронной борьбы с большого расстояния — ракета могла наводиться на вражеские радиостанции, радары или создавать помехи передачам, а также наводиться с помощью радара управления огнем Mt-179.

Хотя Tyenee с его длинными крыльями со стреловидностью вперед, казалось, полностью закрывал установленные оружейные пилоны, внешне установленное вооружение также явно портило плавные линии истребителя-невидимки. “Несомненно, наши характеристики скрытности пострадают”, - сказал Стойка. “Но нам нужно выяснить, на сколько. Если мы сможем проникнуть в воздушное пространство Белгорода и обойти его незамеченными, мы будем знать, что у нас хорошая система ”.

“И, может быть, мы поймаем украинского или турецкого бойца”, - радостно сказал Егоров. Он помахал листом бумаги. “У меня есть последние данные радаров о неопознанном самолете - мы можем быть там через двадцать минут”.

На борту украинского вертолета Ми-8

Как только первые лучи света показались из-за горизонта, украинский вертолет пересек российскую границу. “Дэйв, как у нас дела?” - Спросил Бриггс через спутниковый передатчик.

“Пять градусов вправо, затем прямо, тридцать одна миля”, - ответил Люгер. “Белгородский радар раннего предупреждения находится в сорока милях к югу, но я думаю, что вы вне зоны их действия. Продолжайте маскировку местности. Дьюи и Деверилл в движении. Похоже, они в машине, направляющейся на юго-восток в сторону Белгорода. Они могут быть на шоссе, судя по тому, как быстро они движутся. Они примерно в двадцати милях к северу от города Яковлево. Мы пытаемся получить хорошее спутниковое изображение местности, чтобы посмотреть, сможем ли мы идентифицировать транспортное средство, но я не думаю, что на это есть время. Я подведу тебя к вектору как можно ближе, а потом тебе придется действовать дальше ”.

Погоня заняла всего несколько минут. Шоссе, по которому они ехали, быстро росло — это была главная магистраль между Москвой и Севастополем, проходящая почти по всей ширине западной России. С началом рабочего дня трафик быстро увеличивался. “Это будет все равно что искать иголку в стоге сена”, - мрачно сказал Бриггс. “Мы видим здесь несколько десятков транспортных средств”.

“Двенадцать часов, пять миль”, - сказал Люгер. “Скорость сорок восемь узлов ... четыре мили, прямо по курсу ... три мили ... скорость сорок пять узлов ...”

Бриггс использовал свой электронный визор для сканирования каждого транспортного средства. По мере приближения к городу движение становилось оживленным, поэтому все вместе замедляли ход. Не было видно никаких транспортных средств военного вида.”

Энни, это Хэл секьюрити, - передал Бриггс по рации. “Не отвечай. Я не вижу вашего транспортного средства. Мне нужно, чтобы ты сделал что-нибудь, чтобы отвлечь водителя и заставить его свернуть, или притормозить, или съехать с дороги. Кричи, закатывай истерику, ругайся, что угодно. У нас осталось всего несколько секунд.”

“Две мили. Ты уже получил их, Хэл?”

“Ничего. Каждая машина была выстроена в линию. Никто не съехал с дороги, никто не свернул, никто не ускорился и не притормозил.”

“Одна миля”, - доложил Люгер. “Дистанция и скорость становятся все более ненадежными, ребята. Система просто недостаточно точна, чтобы дать вам точное представление о них. Видишь что-нибудь?”

“Ничего. Ничего похожего на транспорт для перевозки заключенных, или военную машину, или вообще что-нибудь необычное. Несколько автобусов, куча универсалов, куча минивэнов.”

“Тогда нам придется сделать это трудным путем”, - сказал Крис Вол. “Повернись влево, переводи вбок”. Когда пилот развернул большой вертолет так, что он летел боком по шоссе, Вол высунулся из грузовой двери по правому борту, поднял рельсовое ружье, прицелился и выстрелил. Обе сдвоенные левые задние шины большого пассажирского автобуса взорвались. Автобус свернул налево, перекрыв шоссе и остановив движение. “Пройдите низко над остановившимися машинами и следите за реакцией”.

Это совсем не заняло много времени. Из большого, но в остальном простого черного седана, очень похожего на десятки других на шоссе, Бриггс увидел солдата в камуфлированной боевой форме, выходящего с автоматом АК-74 в руках, уставившегося на низко летящий вертолет. “Отлично!” Бриггс закричал. “Есть подозреваемый номер один! Ты его прикроешь, сержант? Не позволяй ему упустить шанс на нашей прогулке ”.

“Понял”, - ответил Вол. Он уже держал стрелка на прицеле, и Бриггс надеялся, что тот не нажмет на спусковой крючок — человеческое тело, пораженное тупым однофунтовым снарядом, летящим со скоростью более трех тысяч футов в секунду, разорвется на части, как перезрелая дыня.

Бриггс не стал ждать, пока вертолет зависнет или займет позицию рядом с подозрительным транспортным средством — он просто подбежал к открытому грузовому люку по левому борту и выпрыгнул наружу, когда вертолет все еще находился на высоте более ста футов в воздухе и летел со скоростью около тридцати миль в час. За долю секунды до того, как его ноги коснулись тротуара, взрыв реактивного топлива из его ботинок смягчил его падение. Еще один заряд метательного заряда подбросил Бриггса в воздух, и он приземлился прямо рядом с ошеломленным боевиком. Молниеносный разряд электрической энергии от электрода свалил пораженного стрелка прежде, чем он смог даже подумать о том, чтобы выровнять свою винтовку.

Окна в седане были из пуленепробиваемого стекла толщиной в дюйм, но они не могли сравниться с броней с электронным управлением, которая превратила кулаки Бриггса в тараны. Сначала он приоткрыл левое заднее стекло и заглянул внутрь. В тот момент, когда он увидел двух пассажиров в черных летных костюмах HAWC внутри, он бросился в бой. Он выпустил еще один заряд высоковольтной энергии, выводящей из строя второго вооруженного охранника, сидящего на пассажирском сиденье, обращенном к корме. В тот же момент еще один выстрел из рельсовой пушки Вола вывел из строя двигатель седана с оглушительным КА-БАХ! и разлетающиеся куски блока цилиндров, прежде чем водитель смог разогнаться в пробке. Один рывок через разбитое окно, и толстая пуленепробиваемая дверь вылетела из рамы.

Бриггс немедленно выяснил, почему Энни не могла ответить — она и Деверилл были прикованы наручниками к полу, их рты были заклеены скотчем, а на глаза надвинут капюшон. Один быстрый рывок, и наручники сорвались с напольных болтов, и он вытолкнул двух летунов из поврежденного седана.

“Приготовьтесь, сэр, мы снижаемся”, - передал Вол по рации. “Поторопитесь”, - передал Бриггс ответ по рации. Но когда он наблюдал за небом, пока украинский вертолет заходил на посадку, он увидел кое-что еще, от чего у него кровь стыла в жилах: четыре российских боевых вертолета Ми-24, вооруженных до зубов. В то же мгновение два российских истребителя с визгом пронеслись над головой, обеспечивая воздушное прикрытие для боевых вертолетов.

Игра была окончена. Спасательная миссия была закончена. Боевые вертолеты быстро приближались к ним, два оставались на высоте, противостоя украинскому вертолету, два других широко разошлись, снижаясь, чтобы накрыть Бриггса и остальных на земле. Единственное, что они могли сейчас сделать, это сдаться. Они никак не могли—

Внезапно два боевых вертолета Ми-24, выстроившихся в линию на украинском вертолете, отклонились, неуверенно пронеслись взад-вперед по небу, затем устремились к земле, оставляя за собой густое облако дыма. Два низких Ми-24 вильнули влево и вправо, выпустив яркие сигнальные ракеты-приманки и выбросив пучки мякины. Два тяжелобронированных Ми-24 смогли выполнить авторотирование для жесткой, но приемлемой посадки в нескольких сотнях ярдов от цели. Они услышали громкие гудки в небе, когда истребители "МиГ" умчались прочь, либо убегая от боя, либо ища его.

“Железный дровосек, это Терминатор два”, - услышал Бриггс, как генерал Патрик Макланахан объявил по своему личному спутниковому приемопередатчику. “Плесни две рыбки. Мы занимаем оборону, а два МиГа заходят за нами по кругу. Отрывайся от земли как можно быстрее. Мы постараемся сбить эти ”МиГи" и не подпускать другие "хайнды" к вашей шестерке.

“Боже милостивый, кто-то присматривает за нами!” Бриггс ликовал. “Давай, сержант, опусти это чудовище на землю и забери нас сейчас, пока нам не отвернулась удача”.

Ситуационная комната Белого дома,

Вашингтон, Округ Колумбия

В то же время

“Я боюсь, господин президент, ” торжественно произнес Роберт Г. Гофф, министр обороны США, “ что это может быть худшим военным инцидентом мирного времени со времен инцидента с самолетом-разведчиком U-2 Фрэнсиса Гэри Пауэрса”.

Министр обороны Гофф поздно вечером отчитывался перед президентом Томасом Торном в ситуационной комнате Белого дома, которая была очень похожа на большинство конференц-залов где угодно, за исключением сложных коммуникационных возможностей — президент мог поднять трубку телефона перед собой и поговорить практически с любым человеком на планете, даже с теми, кто находился в воздухе или на плаву. Вокруг Торна выстроились Эдвард Керчевал, государственный секретарь; генерал ВВС Ричард В. Венти, председатель Объединенного комитета начальников штабов; и Роберт Р. Морган, директор Центральной разведки. Вице-президент Лестер Р. Бусик сидел рядом с президентом.

“Я уверен, что все не так плохо, Роберт”, - сказал Президент мягким голосом. “Насколько мы можем определить, мир не перестал вращаться вокруг своей оси. Разберись с этим для нас ”.

Для большинства людей спокойный тон и поведение президента, его мягкое отношение и почти постоянный уровень энергии оказывали успокаивающее влияние. Но с этими мужчинами, в этой ситуации, это начинало раздражать. Для Роберта Гоффа, его друга президента, постоянное отсутствие ... готовности, за неимением лучшего термина, начинало приводить в бешенство.

“Да, сэр”, - начал Гофф, сделав глубокий вдох. “Миссия по спасению Сирены прошла успешно. К сожалению, непосредственно перед выходом из российского воздушного пространства бомбардировщик EB-1C Vampire, используемый для прикрытия с воздуха, был сбит российскими силами ПВО.”

“Возможно, этот Вампир был не таким уж живучим, как нас заставили поверить”, - усмехнулся вице-президент.

“Самые продуманные планы, Лес, самые продуманные планы”, - сказал Президент, мягко увещевая своего вице-президента. “Единственная настоящая неудача - это неспособность попытаться”.

Бусик спрятал хмурый взгляд и замолчал. Для большей части нации было очевидно, что Томас Торн и Лестер Бусик определенно были двумя разными людьми; если бы им предоставили выбор, большинство осведомленных людей никогда бы не выбрали этих двух мужчин для совместной работы в Белом доме. Торн был абсолютным новичком в Вашингтоне; Бусик был типичным вашингтонским инсайдером. Бусик работал лучше всего, когда действовал в режиме кризиса; Торн относился к каждому инциденту, от самого незначительного политического скандала до самого серьезного мирового кризиса, с одинаковым тихим, сдержанным хладнокровием. В нем было что-то вроде невинности Джимми Картера и, казалось бы, отстраненность типа Рональда Рейгана от серьезности конкретного инцидента, но в то же время его тонко настроенный ум позволял его сотрудникам и советникам хорошо координировать свои действия и действовать в целом в унисон.

В течение многих лет Лестер Бусик считал себя непревзойденным вашингтонским кукловодом, человеком за кулисами, дергающим за ниточки власти, — но с появлением на политической сцене Томаса Натаниэля Торна он сразу понял, что его превзошли. Разница заключалась в том, что Торн дергал за ниточки, казалось бы, не поднимая руки.

“Что насчет команды Вампира?” - спросил Президент.

“Сэр, генерал-лейтенант ВВС Террилл Самсон отвечал за миссию прикрытия - он с нами по защищенной видеофонной связи. Я хотел бы привлечь его к нашему обсуждению.” Торн кивнул, и помощник активировал связь. Самсон сидел в своей штабной комнате в Стране Грез вместе с майором Джоном Лонгом. “Генерал Самсон, это госсекретарь Гофф. Я здесь с президентом и Советом национальной безопасности в Ситуационной комнате. Кто с вами, генерал?”

“Это майор Джон Лонг, офицер по оперативным вопросам 111-й бомбардировочной эскадрильи, подразделения, к которому были приписаны экипаж и самолеты; он является исполняющим обязанности командира. Командир подразделения, полковник Фернесс, является командиром воздушного судна резервной группы и направляется обратно сюда ”.

“Очень хорошо, генерал. Какие последние новости о команде?”

“Оба члена экипажа живы”, - сказал Самсон. “Один член экипажа все еще без сознания. Экипаж был захвачен местными российскими ополченцами и передан пограничной полиции, которая увозит их в неизвестном направлении, предположительно в региональное управление пограничной полиции, возможно, в Белгород”.

“Самолет был уничтожен при крушении, генерал Самсон?” - спросил Президент.

“Наша телеметрия показывает, что самолет был полностью уничтожен, сэр”, - ответил Самсон.

“Телеметрия?”

“Мы отслеживаем сотни различных параметров каждой системы вооружения, задействованной в наших миссиях, с помощью спутника, сэр”.

“Жаль, что вы не можете таким же образом контролировать свои человеческие "системы вооружения", генерал”, - съязвил Бьюсик.

“На самом деле, сэр, мы можем”, - сказал Самсон. “Мы находимся в постоянном голосовом контакте со всем нашим персоналом, и мы постоянно отслеживаем ряд показаний каждого из них по спутнику”.

“Вы делаете?” - недоверчиво спросил президент. “Ты знаешь, где они, что они говорят, бьются ли их сердца или нет?”

“Совершенно верно, господин президент”, - сказал Самсон. “Мои сотрудники постоянно следили за ними во время этой миссии. В настоящее время мы не поддерживаем голосовой контакт, но мы отслеживаем признаки жизни, и они живы. Мы также можем с некоторой степенью точности определить их местоположение, и мы определили, что они действительно находятся в движении ”. Брови Торна изумленно изогнулись. “Их положение кажется довольно отчаянным. Я на корме -помогаю, они были захвачены и скоро окажутся в системе военнопленных российских вооруженных сил ”.

“Потрясающе”, - выдохнул Бусик. “Так ты точно знаешь, где они сейчас?

Почему бы нам тогда просто не пойти и не забрать их?”

“Мои мысли точь-в-точь”, - с энтузиазмом сказал министр обороны Гофф. Он повернулся к председателю Объединенного комитета начальников штабов. “Генерал Венти?”

“Миссия прикрытия генерала Самсона включала в себя ряд чрезвычайных операций, включая миссию вооруженного спасения”, - сказал Венти. “Насколько я знаю генерала Самсона и его штаб, он уже отправил своих людей в путь”.

“Мы делаем, сэр”, - сказал Самсон. “Мы надеемся, что силы, контролирующие Дьюи и Деверилла, не являются регулярными военными или военизированными формированиями, а резервистами или местной полицией. На границе с Украиной дислоцировано немного сил регулярной армии. Если мы начнем спасательную миссию до того, как они будут переданы под регулярный военный контроль или вывезены из пограничного региона, мы могли бы успешно спасти их.

“Ячейка Агентства разведывательной поддержки, которая была успешно спасена экипажем бомбардировщика "Вампир", находится в безопасности на земле в Украине на аэродроме под Киевом”, - продолжил Самсон. “Они хотят получить разрешение на закупку вертолета и возвращение в район обстрела. Это ближайшие силы специального назначения в этом районе, способные выполнять операции - они могут быть на месте примерно через два часа, в зависимости от того, какой транспорт они закупят. Ближайшие силы будут в Турции, по крайней мере, в трех часах езды плюс время на генерацию и инструктаж.”

“Похоже, мы приняли решение о вооруженном вторжении противника”, - заметил Президент. Никто не ответил. “Я могу показаться здесь невероятно наивным, джентльмены, но почему бы нам просто не попросить русских вернуть нам наших людей?”

“Боюсь, мы не могли ожидать слишком большой помощи от русских, как только они выяснили, кто у них в распоряжении, сэр”, - сказал Роберт Гофф, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком шокированным кажущимся детским вопросом президента. “Я имею в виду, что в самом прямом смысле наши экипажи - это враги, которые нападают, точно так же, как если бы мы были на войне. Они совершили полет на стратегическом бомбардировщике внутри России, сбили российский самолет, уничтожили российское военное имущество. У них нет никаких причин быть добрыми к нам. Я ожидаю, что они отложат возвращение экипажа до тех пор, пока у них не будет достаточно времени, чтобы тщательно их допросить . Затем они изучат обломки и допросят их еще немного о технологии, которую они, несомненно, найдут. Они могут быть пленниками очень, очень долгое время.”

“Лучшая возможность вытащить их - сейчас, сэр”, - подчеркнул Венти. “Хотя кажется, что они захвачены военизированными формированиями, они все еще не в руках обученных тюремных охранников или профессиональных солдат. Если мы сможем добраться до них прямо сейчас, у нас будет наилучший шанс спасти их ”.

“И затем, как только экипаж окажется в руках русских, мы сможем применить нашу собственную технику затягивания времени”, - продолжил Гофф. “Русские получат то, что осталось от бомбардировщика, но у них не будет экипажа. Это гораздо важнее. Они зададут массу вопросов, обвинят нас во всем, что только возможно, и осудят нас за наши воинственные действия. Но у них ничего не будет.”

Президент кивнул, по-видимому, не убежденный. Он поднял глаза и увидел генерала Самсона, погруженного в дискуссию с новым офицером, который появился на картинке видеоконференции. Дискуссия, которую они вели вне зоны действия микрофона, казалось, становилась довольно жаркой. “Проблема, генерал Самсон?” он спросил. Самсон посмотрел в камеру, затем ткнул пальцем в новичка рядом с ним. “Генерал”?

“Возможно, потенциальная проблема”, - сказал Террилл Самсон. “Будь рядом с одним”. Президент и его сотрудники позволили Самсону пару минут посовещаться со своими сотрудниками. Самсон, очевидно, изо всех сил пытался сохранить контроль над своим гневом. Наконец, он снова повернулся к камере и объяснил: “Сэр, похоже, что спасательная операция уже началась — фактически, команда вампиров уже найдена живой”.

“Что?” - воскликнули почти все в Ситуационной комнате.

“Мы не санкционировали никакой спасательной операции”, - сказал вице-президент Бусик. “Генерал Самсон, мне приходилось годами мириться с проделками ваших парней в Стране Грез. Это происходит снова, даже после ухода Брэда Эллиотта? Это была одна из твоих запатентованных атак скрытности?”

“Боже, я надеюсь, что нет”, - раздраженно пробормотала Венти. “Что происходит, Землеройщик?”

“Спокойно, ребята, спокойно”, - сказал президент, держа руки сложенными перед собой, по-видимому, не взволнованный этой новостью. “Несколько минут назад вы собирались порекомендовать такую миссию - теперь вы расстроены, потому что вы все не успели нажать кнопку ‘Перейти’. Продолжайте, генерал Самсон ”.

Генерал Самсон глубоко вздохнул и изложил это сотрудникам Совета национальной безопасности. “Точно так, как мы планировали, сотрудники Агентства разведывательной поддержки, которые были доставлены на базу за пределами Киева, воспользовались украинским вертолетом, проникли в российское воздушное пространство и обнаружили Дьюи и Деверилла с помощью их личных микропередатчиков”, - сказал Самсон.

“Боже мой, это невероятно”, - воскликнул Роберт Гофф. “Потрясающе. Кто это организовал, генерал? Ты?”

“Нет, сэр — офицеры моего штаба и командиры на месте”, - ответил Самсон. “Однако есть одно осложнение. На них надвигаются военно-воздушные силы Российской Федерации. Они...” Он сделал паузу, затем сказал себе под нос: “Генезис - Бриггсу ... конференция в Макланахане ... конференция в Люгере ... всем приготовиться”.

“Генерал, должен ли я понимать, что вы на самом деле разговариваете со своими людьми в разгар какой-то боевой спасательной операции над Россией, которая происходит прямо сейчас?” - недоверчиво спросил Президент. “Вы проводите что-то вроде глобальной телефонной конференции и слушаете, что происходит, без радиоприемника в руке, микрофона у губ или динамика?”

Самсону пришлось оторваться от подслушивания перестрелки на другом конце света, чтобы ответить своему главнокомандующему: “Да ... Да, сэр. Частью инфраструктуры безопасности моего подразделения является система спутникового слежения и связи, которая ... имплантирована в каждого члена моей организации ”.

“Имплантирован?”

Подкожный спутниковый передатчик, ” объяснил Самсон. “Мы следим за всем персоналом постоянно, круглый год, по всему миру. Мы можем прослушивать их разговоры, говорить с ними, определять их местонахождение, даже записывать жизненно важные показатели ”.

“Экстраординарно”, - выдохнул министр обороны Гофф. “Я слышал о таких устройствах, но никогда не верил, что они когда-нибудь будут использованы при моей жизни”.

“Не обращай внимания на эти чудачества - что, черт возьми, там происходит?” Горячо вмешался Бусик. “И я все еще хочу знать, почему Совет национальной безопасности не был проинформирован об этой операции? У кого, черт возьми, хватит смелости начать подобную миссию, не получив предварительно разрешения?”

“Сэр, во-первых, я беру на себя полную ответственность за все, что там происходит”, - сказал Самсон. “Это мои люди и мой самолет. Никто другой не несет ответственности ”.

“Я вижу, что здесь катится множество голов, но первая из них будет вашей, генерал Самсон. Рассчитывай на это. Что, черт возьми, теперь происходит?”

Террилл Самсон никогда не чувствовал себя таким беспомощным и невежественным с тех пор, как он был семнадцатилетним новобранцем, выполнявшим работу по рытью канав в подразделении гражданского строительства в Таиланде во время войны во Вьетнаме - буквально копал канавы, траншеи, уборные и мусорные ямы. Тогда это было потому, что он был ничего не знающим летчиком. На этот раз это было благодаря Патрику Макланахану и Дэвиду Люгеру. Макланахан и Люгер действовали за его спиной и выполнили эту идиотскую миссию, не сказав ни слова своему вышестоящему офицеру. Это было предательство худшего рода. Самсон чувствовал себя униженным, кастрированным своим собственным народом.

Макланахан не был гением, легендой, героем — он был предателем, наносящим удар в спину.

“У нас ... у нас есть еще один самолет, летящий в качестве воздушной поддержки для оперативников Агентства разведывательной поддержки”, - сказал Самсон, вкладывая в свой голос столько силы и авторитетности, сколько мог, хотя и понимал, что они почти полностью иссякли. “Самолет поддержки - тоже один из моих. Полковник Фернесс из одиннадцатой бомбардировочной эскадрильи и генерал Патрик Макланахан, мой заместитель, летят на резервном бомбардировщике EB-1C "Вампир". Они, очевидно, услышали о сбитом самолете, изменили курс, вернулись в воздушное пространство России и теперь вступают в бой с российскими нападавшими ... ”

“Боже мой!” кто—то ахнул - Самсон не мог сказать, кто это был.

“Два российских боевых вертолета уже были сбиты ... Нет, подождите, теперь был сбит один российский реактивный истребитель”, - сообщил Самсон, все еще слушая действие, воспроизводимое буквально в его голове через подкожный спутниковый передатчик. “Украинский вертолет с двумя другими членами экипажа Vampire на борту находится в воздухе и почти вернулся в воздушное пространство Украины. В этом районе находятся еще два боевых корабля и один или несколько истребителей. Вампир восстанавливает их всех.”

“Бомбардировщик ... охотящийся за истребителями?” - воскликнул государственный секретарь Керчевал. “Как они могут это делать?”

“Я все еще хочу знать, кто, черт возьми, отдал им приказ сбивать русских?” Прогремел Бусик. Это было риторическое заявление, адресованное не генералу Самсону, не министру обороны Гоффу, а прямо президенту Соединенных Штатов.

Но президент Торн не собирался ввязываться в конфликт с кем бы то ни было, даже со своим другом и ближайшим советником — и, возможно, также своим самым большим критиком. Он подпер голову левой рукой, постукивая указательным пальцем по уголку рта, изучая экран видеоконференции, на котором было изображено встревоженное, оживленное лицо Террилла Самсона, смотрящее на него в ответ. Это было так, как если бы он наблюдал, как кто-то смотрит видеоповтор серьезной автомобильной аварии или боя быков, чего-то потенциально жестокого - хотелось спрашивать: “Что происходит?” каждые пять секунд.

Наконец, Президент поднял трубку телефона, стоявшего рядом с ним, и сказал офицеру связи Белого дома: “Соедините меня с президентом Российской Федерации Сеньковым”. Прошло всего несколько минут, прежде чем кто-то из офиса президента России ответил. “Это президент Торн. Я нахожусь в Белом доме с членами моего штаба национальной безопасности ”.

“Это президент Сеньков”, - произнес голос русского переводчика. “Я нахожусь в своей резиденции в окружении генералов и министров обороны, которые считают, что мы подвергаемся нападению со стороны Соединенных Штатов. Я полагаю, вы звоните по поводу незаконного нарушения суверенного воздушного пространства России вблизи российско-украинской границы? Это что, своего рода прелюдия к войне, господин Президент? Что все это значит?”

“Я был бы рад объяснить”, - сказал Торн. “Соединенные Штаты проводили разведывательную операцию внутри России, недалеко от Москвы”.

Мужчины в Ситуационной комнате выглядели ошеломленными. Сенков, должно быть, был в равной степени ошеломлен этим открытием, потому что ему потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы ответить: “Пожалуйста, повторите, господин Президент”.

“Я сказал, Соединенные Штаты проводили разведывательную миссию недалеко от Москвы”, - повторил Торн так спокойно, как если бы он описывал редкую картину или оперу Моцарта. “Мы пытались спасти агента, который шпионил за одним из ваших военных объектов. Мы внедрили в вашу страну группу специальных операций и использовали самолет-невидимку дальнего действия для прикрытия группы на случай, если ее обнаружат.”

“Господин Президент!” Лестер Бусик возразил. “Что ты делаешь? Вы не можете раскрыть эту информацию русским?”

Торн нажал кнопку отключения микрофона на телефоне. “Лес, тебе не кажется, что русские уже знают все это?” - спросил он. Он отпустил переключатель: “Как вы знаете, президент Сеньков, группа специальных операций выбралась, но ваши вооруженные силы сбили бомбардировщик-невидимку. Часть наших сил специальных операций и еще один самолет-невидимка отправились туда, чтобы попытаться спасти экипаж первого самолета-невидимки, прежде чем ваши силы смогли бы взять их в плен.”

“Одну минуту, пожалуйста, господин Президент”, - сказал переводчик. Люди в Ситуационной комнате могли только догадываться, что творилось в головах российского президента и военных советников. Наконец переводчик сказал: “Президент Сенков благодарит вас за вашу откровенность, господин Президент, но он по-прежнему требует, чтобы Соединенные Штаты взяли на себя полную ответственность за то, что сделали ваши силы”.

“Я полностью намерен это сделать”, - сказал Торн. “Позвольте мне продолжить: в настоящий момент наши соответствующие силы вступают друг с другом в воздушный бой. Три ваших вертолета и один истребитель уже были сбиты. Но я не желаю, чтобы битва продолжалась. Настоящим я приказываю экипажу самолета-невидимки расформироваться, если вы прикажете своим силам обороны отпустить их.

“При всем должном уважении, господин Президент, ” сказал Сенков через переводчика, - российский народ не хотел бы, чтобы его войска просто сдались, когда над головой пролетают враждебные силы противника. Они всегда были и будут полны решимости сражаться до последнего человека, защищая свою родину ”.

“Господин Президент, я прикажу своим силам расформироваться, но я также скажу им, что они вольны защищаться, если на них нападут”, - сказал Торн. “Я чувствую некоторую уверенность в том, что мои экипажи смогут выжить и выбраться из вашей страны, но я не хочу, чтобы они причиняли вред еще каким-либо русским. Я настоятельно призываю вас принять мое предложение и приказать своим силам расформироваться ”. Торн оставил линию открытой и сказал на экран видеоконференции: “Генерал Самсон, прикажите Вампиру немедленно отключиться. Он может открыть огонь, только если по нему выстрелят первым.”

Мгновение спустя: “Приказ получен и подтвержден, сэр”, - ответил Самсон. “Вампир движется прямо к украинской границе на максимальной скорости и на малой высоте”.

“Я отдал свои приказы, и они были приняты к сведению, мистер Сенков”, - сказал президент Торн. “Давай прекратим это прямо сейчас, хорошо?”

“Это оскорбление. Это неприемлемо ”. Голос переводчика был монотонным и ровным, хотя они могли очень отчетливо слышать, как российский президент кричит во всю глотку на заднем плане. “Вы совершаете акт войны против русского народа, и вы ожидаете, что мы просто повернемся спиной и уйдем?”

“Я готов предложить вам сто миллионов долларов в качестве компенсации за ущерб и расходы, причиненные моими силами”, - продолжил Торн. Рты каждого мужчины в Ситуационной комнате открылись от удивления. “Кроме того, я предлагаю пять миллионов долларов за каждого русского, убитого моими силами во время операции, плюс публичное признание вины и публичные извинения, транслируемые по международному телевидению”.

“Господин Президент, что в мире...? ” Пробормотал Бусик. “Ты не можешь этого сделать! ”

“Я собираюсь это сделать”, - сказал Торн. “Я обещаю, именем моей матери, я сделаю это сегодня днем, в российский прайм-тайм”.

“Публичные извинения? Публичное признание вины? Никаких условий?”

“Никаких условий”, - сказал Торн. “Я уполномочил свои силы прекратить все враждебные действия — сейчас им разрешено только защищаться. В любом случае, я принесу свои извинения и объяснюсь сегодня утром, в десять утра по вашингтонскому времени, и я объявлю о выплате возмещения. Если русские скажут мне, сколько их людей было убито моими войсками, я также объявлю об этой выплате. Мое единственное желание прямо сейчас, чтобы больше ни одна жизнь не подвергалась опасности ”.

“Вы ... вы признаете все, господин Президент?” - Спросил Сенков.

“Все”.

“Например, какие самолеты были задействованы в этой разведывательной операции?”

“Конечно”, - ответил Торн. “Спасение из Подмосковья было осуществлено с помощью самолета специального назначения MV-22 с наклонным винтом, который называется Pave Hammer. Экипаж из шести человек, несколько пулеметов и ракет класса "воздух-воздух" на выдвижной пусковой установке, а также защитные передатчики и расходные материалы. Экипаж принадлежит к подразделению Агентства разведывательной поддержки, директората Центрального разведывательного управления, созданного для выполнения подобных миссий.

“Самолетами прикрытия были стелс-бомбардировщики EB-1C под названием Vampires, которые представляют собой сильно модифицированные бомбардировщики B-1, предназначенные для проникновения в хорошо защищенное воздушное пространство и атаки широкого спектра —”

“Вы осмелились послать бомбардировщики B-1, способные нести ядерное оружие, над Российской Федерацией? Как ты смеешь? Это равносильно войне!”

“Они были просто лучшими самолетами, доступными для защиты нашего спасательного самолета”, - сказал Торн как ни в чем не бывало. “Вы же не настолько глупы на самом деле, чтобы поверить, что на наших самолетах может быть ядерное оружие, не так ли?”

“Я не знаю, чему верить!” - сказал переводчик Сенькова, перекрывая явно взволнованный голос российского президента. “Ты объявляешь об этом так небрежно, как будто прислал мне подарок на день рождения! Ты с ума сошел? Ты с ума сошел?”

“Думайте, что хотите, господин президент”, - сказал Торн. “Позвольте мне продолжить. Вампиры принадлежат к Сто одиннадцатой саперной эскадрилье, подразделению Национальной гвардии ВВС Невады, в настоящее время базирующемуся на испытательном полигоне Тонопа в Неваде. Вампиры были вооружены смесью оружия класса "воздух-воздух", "воздух-земля" и противорадиолокационного оружия — я не знаю точной комбинации, но я добуду эту информацию для вас, если вы пожелаете. Их основная миссия - подавление противовоздушной обороны противника и противоракетной обороны. Их миссией было поймать агента, который шпионил за российскими военными базами под Москвой. Персонал, который был спасен MV-22, реквизировал украинский вертолет на базе под Киевом, который они использовали для возвращения в Россию, чтобы извлечь сбитых членов экипажа ”.

“Очень интересно, господин президент”, - сказал Сенков. Роберт Гофф легко мог представить, как советники Сенкова поспешно записывают всю эту информацию. Это было золотое дно разведки, и информация поступала прямо из первых уст — от президента Соединенных Штатов! “И какова цель этого шпионажа?”

“Чтобы определить степень участия России в недавнем нападении в Кукесе, Албания, где несколько сотен мужчин, женщин и детей были безжалостно убиты во время воздушного налета”, - горячо ответил Торн.

“Причастность России?” Возразил Сенков. “Это смешно, мистер Торн. У следователей из НАТО и Организации Объединенных Наций, включая сотрудников вашего собственного ФБР, нет доказательств того, кто мог вызвать эти разрушения. Обвинялись конкурирующие наркобароны, македонские наемники, наказывающие албанских торговцев оружием за трансграничные рейды, даже конкурирующие мусульманские секты. Но Россия не имела к этому абсолютно никакого отношения ”.

“Соединенные Штаты располагают информацией о том, что эти атаки совершил российский бомбардировщик-невидимка, запущенный из летно-испытательного центра в Жуковском. Я обязательно расскажу миру об этом, господин Президент ”.

На другом конце провода было молчание в течение очень, очень долгого времени. Наконец, переводчик сказал: “Вы будете распространять ложь, чтобы скрыть свою вину во всем этом деле”.

“Я скажу правду, президент Сеньков — всю правду”, - многозначительно сказал Торн. “Я признаю, что мы шпионили за вами, и я признаю, что мы незаконно вторглись самолетом в воздушное пространство России. Я публично предложу выплату репараций, а также предложу компенсацию семьям всех россиян, которые были убиты во время операции, как только вы подтвердите, какова эта цифра ”. Это была умная тактика: чтобы увеличить награду, русским пришлось бы признать, что погибло много россиян, что выглядело бы не слишком хорошо для российских военных. “Затем я представлю информацию, добытую агентом, которая, как мне сказали, не только доказывает, что атака была инициирована в России, но и была санкционирована российским правительством”.

“Ложь! Все это ложь!”

“Господин Президент, я готов признаться во всем”, - парировал Торн. “Я расскажу миру честную правду. Я представлю фотографии, детали самолета, откуда они взялись и что именно они делали. Я признаю себя виновным в отдаче приказа о незаконном пролете и необъявленных враждебных военных действиях против Российской Федерации. Затем я воспроизведу записи, полученные агентом во время наблюдения. Мир поверит мне, президент Сенков. Я гарантирую это ”.

Это была невероятная, ошеломляющая тактика. Остальные в Ситуационной комнате были потрясены и молчали, боясь пошевелиться или даже дышать. Может ли это сработать ...?

“Мистер Торн, ” сказал переводчик своим обычным бесцветным голосом после очередной продолжительной паузы, “ мы считаем, что публичное заявление является излишне воинственным и подстрекательским по отношению к русскому народу, и мы требуем, чтобы вы воздержались от такого пропагандистского зрелища. Мы принимаем ваше предложение о возмещении ущерба в размере ста миллионов долларов. Российское правительство ожидает, что оно будет выплачено незамедлительно. Ваше признание вины является достаточным и засвидетельствовано.

“Президент Сенков приказал всем силам обороны прекратить свои атаки, но внимательно следить за всеми иностранными самолетами на предмет любых признаков военных действий, и им было приказано немедленно ответить превосходящими силами, если какой-либо иностранный самолет начнет враждебные действия”, - продолжил переводчик. “Российское правительство считает этот вопрос закрытым с последним предупреждением: если Соединенные Штаты распространят какую-либо информацию об этом инциденте или любых связанных с ним инцидентах вообще, Россия будет использовать любые меры, чтобы заставить Соединенные Штаты справиться с последствиями”.

И соединение было прервано.

Члены Совета национальной безопасности смотрели друг на друга в ошеломленном молчании. Наконец, министр обороны Гофф сказал себе под нос: “Действительно ли ... действительно ли то, о чем я думаю, только что произошло? Президент России только что позволил вооруженному американскому военному самолету-невидимке пролететь над своей страной?”

“Конечно — за сто миллионов долларов”, - парировал вице-президент Бусик. “Довольно выгодная сделка для него”. Он повернулся к президенту, который спокойно, даже безмятежно, сидел за столом заседаний. “В деньгах не было необходимости, господин президент. Вампир все равно почти покинул Россию. Первая команда вампиров была в безопасности —”

“Деньги были ничем иным, как знаком доброй воли — или назовите это взяткой”, - сказал президент. “Сенков знал, что мы все равно победили — он должен был сохранить лицо перед своими генералами, а сто миллионов долларов - это немалый вклад в достижение именно этого. К тому же, теперь он понимает, что у нас был на него товар. Инцидент исчерпан, и все хотят, чтобы так оно и было. Давайте все разойдемся по домам”. Он встал и направился к двери. Но прежде чем уйти, он повернулся к экрану видеоконференции и сказал: “Генерал Самсон?”

“Да, сэр?”

“Я хочу получить полный отчет об этом инциденте от вас и от генерала Макланахана, как только он вернется из своей поездки по России. Я предполагаю, что на этот раз он действительно вернется?”

“Я позабочусь об этом, сэр”.

“Единственный вопрос, который нам все еще нужно обсудить, - это что делать с моими офицерами, которые планируют и проводят военные операции в зарубежных странах без разрешения”, - мрачно сказал Президент. “С такого рода неподчиняющимся, незаконным дерьмом нужно разбираться немедленно, раз и навсегда. Я надеюсь, что я ясно выражаюсь для всех ”.

Над южной Россией

В тот же самый момент

Приемник предупреждения об угрозе представлял собой дикую, сбивающую с толку смесь сигналов, и Геннадию Егорову было нелегко разобраться в них. “Я не совсем понимаю, из-за чего весь сыр-бор”, - сказал он Иону Стойке. Они оба внимательно слушали Белгородский радиолокационный центр, пытаясь скоординировать траектории полета и оборонительные установки по меньшей мере шести российских реактивных истребителей и одного ракетного комплекса класса "земля-воздух" SA-10. “Я не могу сказать, нашли ли они нарушителя, или они нашли его, но не могут на него выйти, или нашли его, но не уполномочены атаковать”.

Стоика, пилотирующий истребитель-бомбардировщик Metyor-179 Tyenee stealth, поправил рукоятку управления и беспокойно заерзал в катапультном кресле. “Я думаю, мы опоздали”, - сказал он. “Что бы это ни было, оно сбежало”.

“Я не совсем уверен”, - сказал Егоров. “Я только что получил другое сообщение о неопознанном самолете, направляющемся на юго-запад”.

“Что ж, это прямо по отношению к нам”, - сказал Стойка. “Будем надеяться, что нам повезет. Как инфракрасный датчик сегодня утром?”

“Атлетично“, - сказал Егоров. “Лучше, чем обычно - в воздухе не должно быть очень высокой влажности. Дальность стрельбы около шестнадцати километров.” Он сделал паузу, прислушиваясь к оживленной, часто сбивающей с толку какофонии радиопередач, затем взволнованно сказал: “Вот! Предупреждение о движении другому самолету, неопознанная радиолокационная цель с перебоями, в десяти километрах к югу от Борисковы, направляется на запад, высота неизвестна.” Стоика резко повернул влево и направился к этому месту. “Очень нечеткие данные радара — он менее чем в тридцати милях от радиолокационной станции ПВО в Белгороде, но они не могут его задержать”.

“Это, должно быть, самолет-невидимка”, - сказал Стойка. “Может ли это быть американский самолет-невидимка?”

“Они не могут его хорошо зафиксировать, но порог обнаружения для нас становится все ближе, чем дальше мы направляемся на северо-восток”, - предупредил Егоров командира своего воздушного судна. “Еще тридцать километров, и они смогут нас увидеть”.

“Эти оружейные пилоны так же плохи, как радиолокационные отражатели”, - сказал Стойка.

“Это отвечает на наш вопрос — мы носим пилоны, и наша скрытность исчезает”, - резюмировал Егоров. “Я предлагаю отправиться домой и вернуть самолет товарища Казакова ему, прежде чем мы повредим крыло”.

“Ты говоришь, у нас есть тридцать километров, прежде чем нам нужно будет снова повернуть на юг — давай воспользуемся этим”, - сказал Стойка. “Мои антенны для воздушного боя сходят с ума. Кто бы там ни был, он близко.”

“Я когда-нибудь говорил вам, что я думаю о вашей так называемой антенне для воздушного боя—” Но Егоров остановился, не закончив, — потому что на инфракрасном датчике поиска и сопровождения только что появилась цель. “Подожди минутку ... контакт!” - прокричал он. “На одиннадцать часов ниже, дальность неизвестна. Слабая отдача в инфракрасном диапазоне, но она не коррелирует ни с какими другими целями на радаре.” Он протянул руку и похлопал Стойку по плечу. “Я больше никогда не буду ругать твои антенны”.

“Поздравьте меня позже — давайте сначала посмотрим, сможем ли мы оценить этого парня”, - сказал Стойка. Он переместился немного южнее цели.

“Если мы сможем увидеть его на первых снимках, он находится в пределах досягаемости R-60”, - сказал Егоров. “Я готов”.

“Сначала я хотел бы его увидеть”, - сказал Стойка. “Я не хочу тратить ракеты только на грузовой самолет”.

“Мы не на задании, Ион — мы совершаем увеселительный полет над Украиной и Россией на борту истребителя-невидимки стоимостью в пятьсот миллионов рублей”, - сказал ему Егоров. “Мы прибыли сюда, чтобы посмотреть, насколько близко мы можем коснуться радаров ПВО с заряженными пилонами на борту. Теперь мы знаем — совсем не близко. Пойдем домой, пока мы не сломали что-нибудь серьезное ”.

“Мы наконец-то разобрались с этим парнем, чего, похоже, не смогли сделать остальные российские военно-воздушные силы, и вы хотите отпустить его и вернуться домой?” Сказал Стоика с немалой долей юмора в голосе. “Что случилось с кровожадным воздушным убийцей, которого я встретил, сбрасывавшим бомбы на афганские деревни несколько лет назад?”

“Он зарабатывает слишком много денег и слишком боится, что его босс-гангстер отрежет ему яйца”, - сказал Егоров.

“Этот парень сбил несколько истребителей и вертолетов”, - напомнил Стойка своему сидящему на заднем сиденье. “Если ты скажешь мне, что тебе ни капельки не интересно, кто он такой, мы пойдем домой”. Ответа не было. “Ha! Я так и думал. Держись!” "Стойка" начала плавный поворот налево, когда цель начала обходить их с левой стороны, начав преследование в хвост, чтобы лучше выровняться с горячими выхлопами двигателя цели.

“Слишкам больше“, - сказал Егоров, изучая инфракрасное изображение. “Он большой. Четыре двигателя? Я думаю, у него четыре двигателя!”

“Четыре двигателя — это, должно быть, бомбардировщик-невидимка!” Сказал Стоика. “Это не объясняет, кто сбил российский самолет, но это довольно большой улов. Мы разберемся с его эскортом после того, как уложим этого большого ублюдка. Что скажешь, партнер?”

“Я с тобой”, - взволнованно сказал Егоров. Он ввел команды в оружейный компьютер и немедленно получил указание О НАВЕДЕНИИ НА ЦЕЛЬ. “Два внешних Р-60 готовы и находятся на прицеле. Твой спусковой крючок горяч ”.

“Ракеты прочь!” Стойка снял спусковую скобу с ручки управления и нажал на спусковой крючок. Две ракеты R-60 класса "воздух-воздух", по одной с каждого крыльевого пилона, с визгом улетели в космос после того, как их цель была менее чем в пяти километрах от них....

* * *

Как только два ракетных двигателя R-60 включились, переохлажденный электронный глаз в хвосте бомбардировщика EB-1C Vampire обнаружил их и выдал предупреждение О ЗАПУСКЕ РАКЕТЫ, и в то же время автоматически выбросил приманки и активировал систему электронного противодействия бомбардировщика. “Запуск ракеты! Поворот влево! Сейчас!” - крикнул Патрик.

Системы противодействия атакам вампиров были самыми передовыми в мире. Вместо простых паутинных и сигнальных приманок "Вампир" выпустил небольшие цилиндрические планеры, на которых были установлены электромагнитные передатчики широкого спектра действия, имитирующие тепловые и радарные характеристики реального самолета. Он также нес буксируемую матрицу передатчиков, с которой отправлялись все сигналы радиолокационных помех — в случае, если враг запустит оружие "домой-на-джем", будет уничтожен массив, а не "Вампир".

Но Метеор-179 был слишком близко, и у приманки не было времени включить полную подсветку. В то время как первая ракета R-60 промахнулась на несколько десятков ярдов, вторая R-60 этого не сделала. Он ненадолго свернул вправо после одной из приманок, затем снова повернул налево к Вампиру. Когда он проходил над хвостом, его неконтактный взрыватель обнаружил близкий промах и сдетонировал семифунтовую осколочную боеголовку. Высокоэнергетический разряд шрапнели полностью снес верхнюю половину вертикального стабилизатора EB-1C прямо над горизонтальным стабилизатором.

Взрыв закрутил бомбардировщик, как штопор, почти полностью перевернув его. Без руля у Rebecca не было устойчивости по крену или рысканию. Они были во власти судьбы. Если самолет восстановился, они были спасены - если нет, их единственным шансом было бы катапультироваться.

Каким-то образом он вернулся к горизонтальному полету. Они потеряли две тысячи футов высоты — Патрик обнаружил, что находится всего в тысяче футов над землей. “Задери нос, Ребекка”, - предупредил он. “Тысяча аглов”.

“Я понял”, - сказал Фернесс. У нее почти совсем не было контроля над броском, и она обнаружила, что все больше и больше использует левую палку. “Элевоны чувствуют себя так, словно застряли на правом повороте. Я думаю, что это будет обрезано … нет, я могу обрезать только часть этого. У меня тоже ограниченный контроль высоты тона. Черт возьми, проверь мои приборы.”

“Сервопривод руля направления, сервопривод элевона А, каналы А и В автопилота по крену, сервопривод А по тангажу, вспомогательная гидравлика, хвостовой радар, приемник предупреждения о хвосте и буксируемые системы противодействия выведены”, - сказал Патрик. “Похоже, нам нанесли удар в хвост. Двигатели, электрика, основная гидравлика и компьютеры в порядке. Ты можешь удержать это?”

“Я думаю, да”, - воскликнула Ребекка. “Откуда, черт возьми, он взялся?”

“Первоочередная задача — убрать его с нашего хвоста”, - крикнул Патрик. “ЛАДАР вперед!”Лазерный радар немедленно обнаружил вражеский самолет на расстоянии менее трех миль. Он коснулся символа вражеского самолета на дисплее своего суперкокера. “Атаковать цель”.

“Внимание, команда атаки получена, прекратить атаку ... Двери открываются ...” Передние двери бомбоотсека открылись, и единственная ракета AIM-120 Scorpion AMRAAM была выброшена в струю скольжения. После стабилизации в течение нескольких секунд его ракетный двигатель первой ступени воспламенился. Он пронесся впереди бомбардировщика Vampire, затем выполнил широкую петляющую траекторию полета “через плечо” к истребителю-невидимке Metyor-179.

Обычно ракета полагалась на хвостовой радар Вампира для первоначального наведения на цель. Но из-за отсутствия радара, расположенного в кормовой части, ракета AIM-120 имела для наведения только последнее известное местоположение, курс, высоту и скорость цели. Когда он приблизился к месту в космосе, где должен был находиться вражеский самолет, он активировал свой собственный бортовой радар и начал поиск.

* * *

“Мы поймали его!” - крикнул Стойка. Внезапный ХЛОПОК! взрыв боеголовки R-60 и короткий огненный след и горящий металл были безошибочно узнаваемы. “Приготовься, я собираюсь позволить ему выпить еще парочку. Начинается ...” В этот момент он увидел короткую вспышку света вдалеке, похожую на ракету фейерверка, летящую вбок. “Что, черт возьми, это было?”

“Это ракета! “ Крикнул Егоров. “Прорывайся крепче! Убирайся отсюда! ”

Стоика не колебался. Он бросил стелс-истребитель Mt-179 в крутой правый разворот на девяносто градусов, включил полную мощность форсажа и прижал ручку управления обратно к животу. В то же мгновение Егоров выбросил приманку из мякины и связки сигнальных ракет. Экстренный маневр сработал. Не имея надежного положения цели, бортовой радар "Скорпиона" зафиксировался на самой крупной цели, которую он мог обнаружить на своем пути вниз — облаке мелкой мишуры, похожей на мякину, - и взорвался, не причинив вреда, в нескольких сотнях ярдов от истребителя—невидимки.

“Он запустил в нас ракету!” Стоика закричал в полном шоке. “Этот ублюдок запустил в нас ракету! ”

“Это либо самый большой истребитель, который я когда-либо видел, - сказал Егоров, - либо американские бомбардировщики-невидимки теперь оснащены ракетами класса ”воздух-воздух“”.

“Этот ублюдок мертв!” - крикнул Стоика. Он перекатился влево и активировал радар атаки. На этот раз вражеский самолет появился на экране немедленно. “Мы больше не такие скрытные, не так ли? Мы сделали тебе больно. Ракеты aw” - Но прежде чем он смог нажать на спусковой крючок, чтобы запустить еще два R-60, в небо взлетела еще одна ракета и по дуге вернулась к ним. Стоика выругался и выполнил жесткий брейк слева, когда Егоров выбросил мякину и файры из правосторонних эжекторов. Вторая ракета промахнулась, но на этот раз не так сильно.

“Ион, давай убираться отсюда к чертовой матери!” - Крикнул Егоров. Этот сукин сын может стрелять в нас в ответ!”

“Я не позволю ему уйти!”

“Ион, прекрати это! Ты уже прижал парня. Он срывается. Отпусти его, пока он не нанес удачный удар и не прибил нас . ”

“Пизда тибу радила!”Стоика выругался по-русски. Но он знал, что Егоров был прав. У этого парня, кем бы он ни был, определенно были кое-какие зубы. Кроме того, один взгляд на его топливные датчики сказал ему другую историю: переход на форсаж дважды, плюс перенос двух внешних крыльевых пилонов, действительно высасывал газ. У него было достаточно топлива для еще одного выстрела, но он решил не делать этого. Неохотно, сердито он повернул налево и направился на юг, в Румынию.

* * *

“Он выбивается из сил”, - сказал Патрик, изучая изображение Божьего ока на своем дисплее supercockpit. “Он направляется на юг ... в Украину”.

“Черт возьми, генерал, это последнее, что нам нужно”, - выругался Фернесс. “Мы выполняем несанкционированную и, вероятно, незаконную миссию — и теперь у нас боевые повреждения, серьезные боевые повреждения! Я даже не уверен, сможем ли мы дозаправить эту штуку в воздухе без руля и с частичным управлением элевоном.”

“Интересно, куда он направляется?” Патрик задумался. “Если бы он был русским бойцом, разве он не должен был направиться в другую сторону?”

“Ты слушаешь меня, Макланахан? Нас чуть не сбили. Из-за тебя нас чуть не сбили”.

“Генерал Самсон сказал нам, что русские согласились отпустить нас”, - сказал Патрик Фернессу. “Все остальные российские самолеты вернулись на базу — все, кроме одного, истребителя с очень низким радиолокационным сечением. Сейчас он направляется на юг, в Украину. Что с этим не так?”

“Тебе повезло, что ты жив, наш хвост разнесло к чертям, и все, о чем ты можешь думать, это куда направляется парень, который чуть не убил нас?”

“ЛАДАР приближается”, - сказал Патрик. Он отслеживал неизвестный самолет всего на несколько минут дольше, пока он не исчез с его экрана, всего в пятнадцати милях от него. Определенно истребитель—невидимка, подумал Патрик - лазерный радар имел дальность действия более пятидесяти миль. “Он все еще направляется на юг. Заголовок не изменился. Может быть, нам следует последовать за ним, попытаться вновь обрести.”

“Почему, черт возьми, нет?” Спросила Ребекка саркастически, гнев был слышен в ее голосе. “Наша задница - трава, если мы все равно сейчас пойдем домой”. Ребекка продолжила путь домой, и Патрик больше не спорил.

ШЕСТЬ

Над Балтийским морем

Несколько дней спустя

Снаружи он напоминал обычный Boeing DC-10 модели 30F, без окон и с большими грузовыми дверями вместо пассажирских. Таможенные инспекторы в Абердине, Шотландия, двумя днями ранее обнаружили только пустой грузовой отсек, похожий на пещеру, с несколькими дюжинами пассажирских кресел на подвижных поддонах, прикрученных к передней части отсека, вместе с переносными туалетами. Внутри этого DC-10 было установлено необычное погрузочно-разгрузочное оборудование — какое—то крупногабаритное оборудование в задней части грузового отсека вместе с большими дверями внизу, - но листы модификации планера американской формы FAA 337 и записи в бортовом журнале были в идеальном порядке.

После двухдневной остановки в Шотландии, в течение которой рабочие начали загружать самолет грузом, экипаж подал план полета прямо в Аль-Манама, Бахрейн, с шестьюдесятью тысячами четырьмя сотнями пятьюдесятью фунтами деталей и оборудования для бурения нефтяных скважин. И снова, все бланки были в порядке, а груз тщательно проверен как должностными лицами налогового управления Соединенного Королевства, так и контролерами за отправкой, представляющими бахрейнскую компанию, получавшую запчасти, и немецкую страховую компанию, которая оформила полис страхования груза для перелета в четыре тысячи миль. Теперь было очевидно, почему им понадобился именно этот самолет и его необычное оборудование — некоторые детали, включая трубу нефтяной скважины, коллекторы и клапаны, были массивными, слишком большими, чтобы пролезть через боковой грузовой люк. Детали были просто подняты на борт самолета через грузовые люки в нижней части. После трехчасовой задержки из-за погодных условий и еще одного часа согласования нового плана международного перелета через десять стран, над которыми им предстояло пролететь в течение девятичасового перелета, они, наконец, отправились в путь незадолго до захода солнца.

Но как только полет был в воздухе, двадцать техников и инженеров на борту самолета приступили к работе. Оборудование для бурения нефтяных скважин, которое напоминало массивные чугунные детали, было легко и быстро демонтировано - на самом деле оно состояло из легкого стального листа поверх пенополистирола. Коллекторы насосов стали пультами управления; клапаны для бурения нефтяных скважин стали испытательным оборудованием и ящиками с инструментами; а трубы для бурения нефтяных скважин стали частями двух ракет необычной формы.

Ракеты имели фигурное треугольное поперечное сечение, а не обычную круглую торпедообразную форму, с немного более широкой нижней стороной в аэродинамической конструкции фюзеляжа “подъемный корпус”. У них не было обычных крыльев или поверхностей управления, таких как хвостовое оперение или плавники. Когда системы управления полетом ракет тестировались после сборки, действительно казалось, что обшивка ракет колышется, как чешуя плавающей рыбы. Впускные и выпускные отверстия ракетных двигателей представляли собой узкие щели как сверху, так и в хвостовой части оружия. Крошечные сенсорные панели покрывали улицу, глядя во всех направлениях. Каждая ракета весила около трех тысяч пятисот фунтов. Их поместили в герметичную камеру над любопытными грузовыми дверями в нижней части фюзеляжа самолета.

К тому времени, когда ракеты были установлены, DC-10 находился над северной Беларусью, в пятидесяти милях к западу от города Витебска. Техники, все еще находившиеся в кормовой части грузового отсека, надели шлемы, парки, перчатки и кислородные маски и просигналили по внутренней связи, что они готовы к следующему этапу. Командир миссии кивнул, сделал глоток пепси из большой бутылки, нажал кнопку микрофона, подождал, пока установится защищенная спутниковая приемопередающая линия, затем: “Эй, Архангел, это Мэд Дог”.

“Вперед, бешеный пес”.

“Мы все готовы идти. Скажи слово.”

“Сделай это”.

“Понял. Позвони мне, если передумаешь ”.

“Очень хорошо. Удачи.”

“Мне это не нужно, но спасибо. Позже.” Он повернулся к бортовому интеркому: “О'кей, ребята, начинается обратный отсчет, T минус две минуты и идет отсчет”, - доложил доктор Джон Мастерс. “Окончательные предстартовые проверки завершены, запускаю проверку запуска pregyro, ожидаю выравнивания RLG через сорок две секунды. Приготовьтесь к разгерметизации пусковой камеры.”

Джон Мастерс был счастливее всего в своей лаборатории или за компьютерной системой проектирования, но ему нравилось время от времени выходить на улицу и запускать несколько своих детищ. В свои тридцать с небольшим, с мальчишеской внешностью, граничащей с озорством, Джон Мастерс был Биллом Гейтсом изкомпании-поставщика военной техники и вооружений. Он защитил докторскую диссертацию примерно в то же время, когда большинство детей учились водить машину, и он помог НАСА создать всемирную систему слежения и передачи данных и был назначен председателем небольшой высокотехнологичной оружейной фирмы в Калифорнии к тому времени, когда большинство молодых людей получили свою первую настоящую работу. Несколько лет спустя он твердо контролировал свою компанию и был известен во всем мире как изобретатель-новатор и дизайнер. Sky Masters Inc. разработала сотни различных стратегических и тактических военных систем — все, от миниатюрных систем спутниковой разведки и связи до высокотехнологичных самолетов, датчиков и оружия воздушного базирования.

Его самыми прибыльными контрактами всегда были сверхсекретные материалы — спутники, запущенные специально для секретной миссии, боевые самолеты-невидимки и высокотехнологичное оружие типа Бака Роджерса. Его компания на самом деле изготовила лишь несколько его разработок — он счел гораздо более выгодным лицензировать разработки другим высокотехнологичным фирмам. Но этот проект был другим. Он лично контролировал каждый аспект этой миссии. Это была последняя просьба и окончательный вызов — он не собирался никого подводить. У Джона Мастерса была достаточно долгая череда успехов, работая над засекреченными сверхсекретными проектами, чтобы он мог позволить себе быть самоуверенным, но он знал, что если что-то может пойти не так, то все может пойти не так, и он никогда не мог быть полностью уверен, пока миссия не закончится.

Обратный отсчет прошел гладко и быстро. Потребовалось менее тридцати секунд, чтобы раскрутить и выровнять RLG, или кольцевой лазерный гироскоп, который обеспечивал сверхточную информацию об ориентации и курсе для автопилотов обеих ракет и навигационных компьютеров. Как только RLG был выровнен, камера, в которой находились ракеты, была разгерметизирована, и началась окончательная загрузка данных. Местоположение стартового самолета, воздушная скорость, высота и курс, наряду с координатами цели и информацией вражеской зенитной разведки в последнюю секунду, были сброшены на бортовые компьютеры ракет, проверены, а затем перепроверены компьютером в считанные секунды. Была проведена еще одна самопроверка, стартовый самолет начал пологий набор высоты, грузовые люки в нижней части фюзеляжа открылись, и обе ракеты одна за другой были выброшены в струю скольжения.

Ракеты находились в воздухе всего несколько минут, когда прозвучал сигнал тревоги. “Грант Два" сообщает о неисправности системы управления полетом”, - доложил один из техников. “Похоже, что все приводы адаптивного крыла с левой стороны вышли из строя”.

“Ты пробовал отозвать приказ?”

“Он ответил утвердительно, затем начал сообщать о сбое”, - ответил техник. “Он пытается вернуться к нам, но не может управлять”.

“Блин”, - воскликнул Мастерс себе под нос. “И это был лучший во флоте. Мы уже получили дамп данных?”

“Да, сэр. Грант Два отправил полный дамп данных, как только произошел сбой, и я запросил и получил еще один. Блайтвилл признал ошибку и дамп данных тоже.” Ракеты всегда собирали данные двигателя, систем, окружающей среды, ориентации и компьютера за последние тридцать минут полета, как это делал бортовой самописец на авиалайнере, и передавали эту информацию через спутник обратно на стартовый самолет и в штаб-квартиру Sky Masters Inc. в Блайтвилле, штат Арканзас. Загрузка происходила регулярно на протяжении всего полета, непосредственно перед достижением их цели, и всякий раз, когда происходил сбой.

Джон Мастерс потянулся к красной крышке выключателя, открыл ее, вставил ключ в замок, повернул его, а затем нажал кнопку. В десяти милях от нас взорвалась вторая ракета. “Восемнадцать миллионов коту под хвост”, - пробормотал он. Для экспериментальной ракеты не существовало такой вещи, как страховка, особенно для той, которая использовалась незаконно. “Как там Грант Один?”

“Прямо и верно, по курсу, все системы в зеленой зоне”. Джон кивнул. Что ж, с сожалением подумал он, вот почему мы запускаем по две за раз, даже с лучшими системами — а у него были лучшие системы в округе. Просто спроси его.

Grant One (Джон Мастерс всегда называл свои устройства в честь президентов США) продолжил полет, плавно снижаясь с высоты тридцать девять тысяч футов только на батарейках, направляясь на восток. Через несколько минут после старта, когда заряд батареи был наполовину израсходован, он автоматически запустил турбореактивный двигатель, но продолжал снижаться до тех пор, пока не достиг высоты пять тысяч футов над западнорусской низменностью. Двигатель сбавил обороты, когда он начал выравниваться, затем сообщил об одной последней проверке состояния своему материнскому кораблю. Джон ответил последним приказом “отмашка”.

Ракета разогналась до четырехсот восьмидесяти узлов и снизилась до тысячи футов над уровнем земли, пролетая к северу от Москвы, минуя радары дальней противовоздушной обороны и управления воздушным движением, окружившие город. Каждые двенадцать секунд он обновлял свою инерциальную систему наведения, получая информацию от навигационных спутников Глобальной системы позиционирования, но всего после сорокапятиминутного полета на низкой высоте его навигационная ошибка составила менее шестнадцати футов.

В двадцати пяти милях к северо-востоку от Москвы он повернул на юг, снизился до пятисот футов над землей и разогнался до пятисот сорока морских миль в час, приближаясь к системе ПВО, окружавшей летно-испытательный центр Жуковский близ Быково. На ракету уже был запрограммирован курс, который вел бы ее вокруг основных известных культурных объектов, таких как высокие опоры электропередачи или здания, но ракета также использовала радар миллиметрового диапазона, чтобы предупреждать ее о любых неизвестных препятствиях на своем пути. Радар был достаточно чувствителен , чтобы обнаружить высокое содержание свинца и серы в дыме, выходящем из некоторых заводских труб на его пути, и легко обходил их, как если бы они были препятствиями.

Ракета включила инфракрасные датчики изображения за семьдесят секунд до цели, затем передала изображения через спутник Джону Мастерсу на борту самолета-носителя DC-10. На изображении база была показана в мельчайших деталях, красные, розовые, пурпурные и оранжевые тона создавали достаточный контраст, чтобы можно было разглядеть здания. Белое поле окружало лучшее предположение компьютера в качестве намеченной цели. С расстояния в десять миль было трудно сказать, находится ли коробка на нужном здании, но меньше чем через минуту он это выяснит.

Он был выключен, но не слишком сильно. Навигационная система сместилась на несколько десятков ярдов, а белая коробка находилась в центре соседнего ангара. Джон ввел команды в компьютер, заморозил изображение в памяти компьютера, затем использовал трекбол и навел курсор перекрестия на нужную точку попадания — точку, находящуюся на расстоянии трех четвертей пути от линии крыши, — и приказал ракете поразить именно это место. Затем он убедился, что конечный маневр был запрограммирован как "Рывок вверх, отталкивание", при котором за несколько секунд до столкновения ракета поднималась на несколько сотен футов, а затем опускалась на целевую точку. Несколько радаров противовоздушной обороны в этом районе засекли ракету — скорее, они засекли что—то там, - но малозаметные характеристики ракеты не позволяли надежно зафиксировать ее.

Последние несколько секунд трехсотмильного полета ракеты были самыми зрелищными. За восемь секунд до столкновения "Грант-1" совершил крутой подъем. Инфракрасное изображение оставалось зафиксированным на цели. Затем, как раз перед тем, как ракета достигла тысячи футов над землей, она совершила еще более крутое пикирование. Джон мельком увидел крышу здания Metyor Aerospace всего за несколько секунд до попадания ракеты.

Радар в носовой части ракеты показывал точное расстояние до цели, и в нужный момент компьютер привел в действие небольшое бронированное ракетное устройство в носовой части ракеты, которое пробило пятисотпятидесятифунтовую кумулятивно-фугасную боеголовку через толстый бетон и обшитую сталью крышу, позволив большей части остальной части ракеты пройти сквозь нее. Оказавшись внутри, взорвался основной заряд: двухтысячефунтовая фугасно-зажигательная боеголовка, которая создала мощный огненный шар с температурой в три тысячи градусов внутри защищенной секции исследовательского ангара Metyor IIG. Сила взрыва в сочетании со взрывом топливопроводов и природного газа добавила взрыву достаточно энергии, чтобы разорвать весь ангар, как лопнувший воздушный шарик. Все, что находилось внутри ангара и в радиусе пятисот ярдов от взрыва, мгновенно превратилось в пепел.

Джон Мастерс вопил и подбадривал, как ребенок на родео, когда его экран погас — он знал, что его ракета попала в цель прямым попаданием. “Эй, Архангел”, - сказал он в никуда, все еще упиваясь своей победой на дальней дистанции, - “Пойдем, взглянешь на этот беспорядок. Блин, что за день”. Он нажал на свой интерком. “Удачного убийства, ребята”, - объявил он. “Грант Два превратился в пыль, но Грант Один заставил нас гордиться. Поднимайтесь и посмотрите видео, если хотите, затем давайте снова соберем наши маленькие модели — у нас есть три часа, чтобы этот самолет снова стал похож на мусоровоз, перевозящий детали для бурения нефтяных скважин, прежде чем мы приземлимся ”.

Радохир, Болгария

Позже тем же утром

“Стоять!Остановись! Астанавиеваться! ” - заорал болгарский военный офицер на всех иностранных языках, какие только смог придумать, и на максимальной скорости побежал к трейлеру инженера, высоко подняв над головой автомат АК-74. “Остановитесь, во имя закона!”

Павел Григорьевич Казаков, одетый в длинное черное кожаное пальто, которое незаметно прикрывало кевларовый бронежилет под ним, и черную меховую шапку, оторвал взгляд от рулонов чертежей и технических спецификаций, увидел сердитого офицера, бегущего к ним, размахивая винтовкой, и раздраженно закатил глаза. Он стоял с группой помощников и инженеров на заднем крыльце трейлера штаб-квартиры мобильного инженера, который был перевезен в юго-западную Болгарию, всего в тридцати пяти милях к западу от болгарской столицы Софии и менее чем в пятидесяти милях от македонской границы. “Что теперь?” - сердито крикнул он.

“У него пистолет, сэр”, - нервно сказал один из инженеров.

“Что с этими придурками из Министерства внутренних дел?” Казаков пробормотал. Он кивнул одному из своих телохранителей, стоявшему в нескольких футах от него. “Неужели он не понимает, насколько опасно носить подобное оружие? Кто-то может пострадать. Или его могли принять за террориста и застрелить по ошибке ”.

Телохранитель улыбнулся, вытащил немецкий пистолет-пулемет MP5K с восьмидюймовым глушителем Sionics и навел его на приближающегося офицера, держа низко и вне поля зрения. “Гатовый, рукавадетель”, - сказал он низким голосом, переключая переключатель с настройки "S" на настройку "три выстрела". Глаза некоторых инженеров и помощников, стоящих поблизости, расширились от страха — Он действительно собирается застрелить этого солдата? они думали. Он выглядел взволнованным, и у него был пистолет, но он, конечно, не угрожал.

Казаков подумал о том, чтобы отдать приказ, затем покачал головой. “Нет. Ждат, “ сказал он раздраженным голосом. Его телохранитель убрал палец со спускового крючка, но держал дуло направленным на офицера. Пока болгарский офицер держал винтовку в руке, он представлял потенциальную угрозу, поэтому телохранитель не опускал свое оружие, но внимательно наблюдал, как офицер приближался к группе. “Он наделал столько шума, что его уже услышала половина Болгарии. Достаточно времени, чтобы позаботиться о нем позже, если возникнет необходимость.” Офицер выкрикнул несколько сердитых слов по-болгарски в адрес группы, тыча винтовкой в сторону гор и близлежащей плотины. “Неужели эти офицеры Министерства внутренних дел больше не говорят по-русски? Что, черт возьми, он говорит?”

“Он капитан Тодор Методиев. Он не из Министерства внутренних дел, а из Трудового корпуса Болгарской армии, сэр”, - сказал переводчик.

“Трудовой корпус? Что это?”

“Что-то вроде инженерного подразделения армии, но также используется в проектах гражданских работ”, - ответил один из его помощников.

“Еще один проклятый бюрократ в форме и с оружием”, - с отвращением сказал Казаков. “Чего он хочет ... как будто я уже не знаю?”

“Он хочет, чтобы мы немедленно прекратили работу, демонтировали все оборудование, убрали все строительные материалы со склона горы и перенесли нашу операцию обратно в Софию”, - сказал переводчик. “Он говорит, что у нас нет надлежащей документации для этой операции”.

“Уберите все с горы!” - Воскликнул Казаков. “У нас там более трех тысяч килограммов динамита и по меньшей мере километр первичного шнура! Разве он не видит, что у меня есть погрузчики, тракторы, землеройные машины и самосвалы, выстроившиеся в линию в пяти километрах вниз по дороге — дороге, которую мне пришлось построить, чтобы соответствовать еще большему количеству болгарских законов, — готовые к перемещению земли? Он сумасшедший? У нас уже есть вся необходимая документация! Мы тонем в документации!”

Методиев продолжал говорить на протяжении всей реплики Казакова и перевода. “Он говорит, что у нас нет требуемого разрешения от Трудового корпуса. Они отвечают за проект реконструкции плотины. Он говорит, что снос может нанести серьезный ущерб плотине и самой реке, если возникнут оползни или смещение грунта. В интересах безопасности он требует, чтобы мы немедленно убрали все материалы с горы, иначе он пошлет войска Трудового корпуса, чтобы они сделали это за нас, а затем выставит нам счет за работу ”.

“Выстави нам счет, а?” Казаков усмехнулся. “Интересно, сколько стоит его счет за то, чтобы оставить нас в покое прямо сейчас?”

Это было обычным явлением во всем деловом мире, но особенно здесь, в Болгарии — официальное вымогательство. Взяточничество и коррупция были обычным явлением в бизнесе по всему миру, но болгары, казалось, были мастерами в этом; каждый мелкий бюрократ, военный или военизированный офицер за последние несколько месяцев заезжал на свои многочисленные строительные площадки с очередным официальным указом или уведомлением, а затем беззастенчиво протягивал руку — некоторые из них действительно именно это и делали, протягивая руки, — ожидая выплаты прямо на месте.

Для Павла Казакова оплата была нормальной, рутинной частью ведения бизнеса — он даже включал это в свои бюджеты. Как правило, чем ближе он был к России, чем менее развит регион, или чем больше русского влияния в регионе, тем ниже была выплата. От десяти до двадцати процентов было хорошей цифрой для использования в России, Закавказье, большей части Южной и Центральной Америки, на Ближнем Востоке и в Африке; от двадцати до тридцати процентов в восточной и южной Европе, на Индийском субконтиненте и в Азии; сорок процентов в Западной Европе; и от сорока до пятидесяти процентов в Северной Америке. Это была одна из причин, по которой он мало занимался бизнесом на Западе — расходы на выплату вознаграждения всегда были высокими, а местные мафиозные организации, как правило, были лучше организованы, лучше защищены и более смертоносны, если им перечить. Его репутация также была более благонамеренной, его больше боялись — в Восточной Европе и Западной Азии.

Но также был протокол, которому нужно было следовать. В большинстве остальных стран мира выплаты производились только главе профсоюза или городскому или окружному инженеру, начальнику полиции, инспекторам, сотрудникам по соблюдению требований, налоговым инспекторам или командиру местных армейских казарм. В Болгарии каждому протягивали руку помощи. Предполагалось, что главный должен был оставлять себе только часть вознаграждения, может быть, двадцать или тридцать процентов, а остальное использовать, чтобы подмазать ладони своим главным подчиненным, непосредственным начальникам и всем, перед кем он хотел выслужиться. Деньги предназначались для совместного использования — именно так выживали и процветали институты взяточничества и коррупции. Много раз боссы пренебрегали этим, думая, что, поскольку они были боссами, они были слишком могущественны, чтобы кто-либо мог нанести ответный удар.

Павел был слишком рад выплатить вознаграждение, чтобы довести проект до конца, при условии, что все остальные понимали правила и играли по ним. Ему также нравилось давать уроки по правильному управлению payola.

“Скажите ему, чтобы он оставил документы для нас, и мы завершим их и передадим его вышестоящему офицеру”, - сказал Казаков, мысленно увольняя офицера.

“Он говорит, что ему приказали собрать документы сейчас, или он отправит своих людей на гору, чтобы арестовать нас, демонтировать и конфисковать все наше оборудование”.

Казаков закрыл глаза от усиливающейся головной боли. “Ради любви к Богу...” Он сделал паузу на несколько долгих мгновений, его глаза были плотно закрыты, опираясь на таблицу с картами; затем: “Сколько людей у него с собой?”

“Около пятидесяти, сэр. Все хорошо вооружены.”

Слишком много для его охраны, подумал Казаков — в следующий раз он поклялся взять с собой больше людей. Он вздохнул, затем сказал: “Очень хорошо. Пусть он и его люди явятся к старшему мастеру участка в семнадцатом трейлере. Я свяжусь с вами по рации и уполномочу мистера Леченова передать капитану Методиеву его ‘документы’. Убирайся отсюда”.

Когда офицер болгарской армии ушел, помощник Казакова подошел к нему и тихо спросил: “Трейлер Семнадцать — это ...”

“Я знаю”. Он наблюдал, как болгарский офицер собрал своих людей вместе и начал вести их по грунтовой подъездной дороге в лес. Около дюжины болгарских солдат, вооруженных автоматическим оружием, остались позади — похоже, они охраняли трейлер до возвращения их командира. “Крестьяне”, - выплюнул Казаков. “Давайте вернемся к работе”. Но их работа была прервана звонком спутникового телефона. Казаков сам набрал его — только у горстки людей был доступ к номеру. “Што?”

“Они знают”, - сказал голос. “Американцы, президент, все знают”.

“Перестань говорить загадками”, - сказал Казаков. Он узнал говорившего человека как генерал-полковника Валерия Журбенко, начальника штаба вооруженных сил Российской Федерации и неофициального связного Казакова с Кремлем. Он жестом приказал своим помощникам выгнать инженеров из трейлера. Как только их выпроводили, Казаков сказал: “Это безопасная линия, генерал. Говори так, чтобы я мог тебя понять ”.

“Метеор прослушивался”, - сказал Журбенко. “Прошлой ночью американцы спасли шпиона, который записывал разговоры внутри объекта”.

Казаков поднялся на ноги, ошеломленный. “Откуда ты это знаешь?”

“Потому что американский президент так сказал Сенкову”, - недоверчиво ответил Журбенко. “Американский президент признался ему, что у них был шпион в Метеоре, признался в отправке группы по эксфильтрации и — вы не поверите — отправке самолета-невидимки, сверхзвукового бомбардировщика-невидимки, для прикрытия операции!”

“Что?” Казаков взорвался. “Неужели американцы летали на бомбардировщике-невидимке над Россией? Прошлой ночью? ”

“Не просто один — два бомбардировщика-невидимки!” Сказал Журбенко. “Один самолет был сбит недалеко от границы с Украиной. Американцы, по-видимому, пролетели вторым самолетом через Россию, чтобы защитить силы, которые отправились спасать членов экипажа первого бомбардировщика. И американский президент упомянул Сенькову, что они слышали информацию о ”жучках" о том, что самолет с Метеора участвовал в нападении на Кукес ".

“Невероятно”, - сказал Казаков. “Что ж, это означает, что нашу операцию, возможно, потребуется еще немного активизировать”.

“Продвинулся? Ты имеешь в виду отмененный, не так ли?”

“Отменяется? Я ни за что на свете не собираюсь отменять эту операцию сейчас!” Возразил Казаков. “Я уже проложил сто шестьдесят три мили вспомогательных и инженерных сооружений в самых неспокойных районах на всех Балканах. Я буду готов начать прокладку трубы через два месяца в Болгарии, и вскоре я смогу начать и в Македонии. У меня есть литейные заводы в семи странах, готовые отгрузить пятьсот пятьдесят миль труб, начиная со следующего месяца и продолжая в течение следующих семи-девяти месяцев! Я действую точно по графику, генерал-полковник. Я ни за что не смогу выжить, если расписание задержится хотя бы на месяц, не говоря уже об отмене! Я уже выписал чеков на четверть миллиарда долларов, а я еще не проложил ни сантиметра трубы и не отгрузил ни литра сырой нефти! Я не могу позволить себе потратить впустую один доллар или один час ”.

“Мы не просто под подозрением или наблюдением, Казаков — мы подвергаемся нападению!” - сказал Журбенко. “Ты понимаешь? Американцы вторглись в Россию и практически не встретили сопротивления! Мы не можем остановить их ”.

“Остановить их? От выполнения чего?” Спросил Казаков. “Они неаккуратно выполнили обычную спасательную миссию. Они потеряли военный самолет—невидимку - это дорого им обошлось, поверьте мне. Ничто из того, что было сделано, не влияет на наши планы. ‘Единственное, чего я жду, генерал-полковник, это обязательства российской армии действовать, когда это необходимо ”.

“Требуется время, чтобы переместить необходимые числа”, - сказал Журбенко. “Генерал-полковник Топоров сказал, что он мобилизовал первые три бригады и может ввести первый воздушно-десантный батальон в любое время —”

“Один батальон? Этого недостаточно. Этого почти недостаточно!” Сказал Казаков. “Когда придет время, мне понадобится целая воздушно-десантная бригада, которая поднимется с земли и отправится в путь. Когда поступит приглашение ввести российские войска, я не хочу паршивый батальон — я хочу, чтобы на месте была по крайней мере бригада людей, за которой быстро последуют бронетехника и средства противовоздушной обороны, и чтобы они были созданы в течение трех дней. Все остальное было бы пустой тратой нашего времени ”.

“Это невозможно”.

“Вы понятия не имеете о представившейся здесь возможности, генерал-полковник”, - отрезал Казаков. “Американское фиаско только укрепило наш план. Почему новости об этом не транслировались по всему миру? Почему мы не раскрыли враждебную миссию американцев?”

“Президент Сеньков подумал, что если американский президент выступит по международному телевидению и расскажет миру, почему он начал операцию, - объяснил Журбенко, - то это поставит Москву в неловкое положение даже больше, чем Вашингтон”.

“И хорошо, что так и должно быть”, - сказал Казаков. “Но американский президент не выступал по телевидению, не так ли? Он заключил сделку с Сенковым, чтобы помочь ему, не дать ему потерять лицо. Это была его роковая ошибка. Разыщите все свои контакты в средствах массовой информации и сообщите им все подробности операции. Все. Когда это будет раскрыто и американский президент попытается отрицать то, что произошло, мировая поддержка Соединенных Штатов рухнет.

“И тогда, ” радостно продолжал Казаков, указывая на своего главного инженера и помощника, “ когда военный самолет-невидимка снова нанесет удар в другой части Восточной Европы, мировое осуждение Соединенных Штатов продолжит усиливаться. Займись этим прямо сейчас, Журбенко. И скажите этому идиоту Топорову, чтобы он оторвал свою жирную задницу и пинками заставил своих старших офицеров мобилизовать эти оккупационные силы, или он внезапно обнаружит, что немного вздремнул — на дне Каспийского моря ”.

Казаков прервал вызов Журбенко сердитым нажатием кнопки. Проклятые трусы, подумал он. Страна рушится вокруг них, и все, о чем они могут думать, это перестраховаться. Перестраховываются ли американцы? Как раз в тот момент, когда они думали, что новый президент Торн будет младенцем в коляске, он приказывает двум бомбардировщикам-невидимкам пролететь над Россией. Очень смелый ход.

Он снова набрал номер своего защищенного телефона, вызывая свой аэродром в Румынии. “Доктор, я хочу, чтобы с нашего родстера сняли чехол. Приготовьте его к полету ”. Наступила заметная пауза, и Казакову показалось, что он уловил резкий вдох. “Петр, что-то не так?”

“... э-э, ребята уже вывели родстер, сэр”.

Казаков чуть не выронил телефон от удивления. “Што? ” спросил он, затаив дыхание. “Ну ни муди, доктор”.

“Нет, я не шучу”, - сказал Фурсенко. “Некоторые повреждения от последнего ... э-э, привода были устранены. Они запланировали местную тест-драйв, чтобы проверить ремонт —”

“Вы можете говорить прямо, доктор. Я не могу. Расскажи мне, что, черт возьми, произошло.”

“Стойка и Егоров слышали о чрезвычайной ситуации в области противовоздушной обороны на российско-украинской границе. Они запускались и тайно следовали векторам российских диспетчеров радаров ПВО. Они сказали, что проверяли характеристики скрытности, когда носили оружейные пилоны. Это то, что они мне сказали..

“Что случилось, доктор?”

“Они ввязались в воздушный бой”, - сказал Фурсенко. “Воздушный бой с тем, что, по их мнению, было американским бомбардировщиком—невидимкой - бомбардировщиком-невидимкой, который выпустил по ним две ракеты” .

“Что?Ты шутишь! Ты , блядь, шутишь!” Никакого ответа, только затрудненное, взволнованное дыхание. “С ними все в порядке?" Они вернулись?”

“Они прекрасны. Самолет в порядке. Они хорошо из этого вышли. Они попали в цель. Они сказали, что попали в него. Это ускользнуло, но они одержали победу!”

“Как они смеют … как… какого черта они ...?” Инженеры и помощники в трейлере теперь не могли не пялиться на Казакова — их босс вытаращил глаза, а его голос поднялся на две октавы от волнения. “Я вернусь туда так быстро, как только смогу. Я хочу увидеть наших двух мальчиков, когда доберусь туда. Если они пошевелятся, если они хотя бы будут в этой чертовой ванной, когда я вернусь, они мертвы. Были ли какие-либо повреждения родстеру?”

“Незначительные повреждения, но от предыдущего полета”, - объяснил Фурсенко. “Нам нужно внести некоторые конструктивные изменения в пусковые трубы ракет в крыльях — крылья повреждены выхлопными газами ракет. Еще немного титана для усиления, возможно, несколько более мощных газогенераторов ...”

“Отлично. Возьмите все, что вам нужно, ”дома" и позаботьтесь об этом немедленно ".

“Домой?” Фурсенко снова сделал паузу, в его голосе слышались замешательство и паника. “Ты имеешь в виду, Метьер? Вернулись в Жуковский?”

“Конечно, это то, что 1 ...” Казаков остановился, в его горле снова пересохло. “Что сейчас, доктор?”

“Вы не слышали о Жуковском?”

“Я нахожусь у черта на куличках в гребаной Болгарии, доктор. Выкладывай.”

“Мой ... я имею в виду, наш ... я имею в виду, ваш объект был разрушен прошлой ночью”, - сказал Фурсенко таким дрожащим голосом, что его с трудом можно было понять.

“Что?”

“Военные говорят, что это была утечка природного газа”, - объяснил Фурсенко. “Взрыв природного газа, по-видимому, смешался с каким-то авиатопливом или другими нефтепродуктами и испепелил все здание. Ничего не осталось. Ничего . В радиусе семисот метров от здания ничего не осталось.”

“Природный ... газ ... взрыв ... ни пизди!” - крикнул Казаков. “Не вешай мне лапшу на уши! Должно быть объяснение, реальное объяснение!”

“Сэр, шесть человек были убиты внутри объекта. Дмитрий Рочардов, Андрей—”

“Мне насрать на пару уборщиков и ночных сторожей!” Казаков закричал. “Я хочу, чтобы ты немедленно вернулся туда. Найдите лучших экспертов-криминалистов, каких сможете. Я хочу, чтобы место взрыва было оцеплено и засыпано, я хочу, чтобы каждое живое существо, которое ступит на территорию этого объекта, было проверено и одобрено мной лично, и я хочу, чтобы каждый обломок и пепел были исследованы под микроскопом. Взрыв природного газа, черт возьми — это была работа диверсанта или военный удар. Я хочу знать, что это был за взрыв, и я хочу видеть доказательства — никаких предположений, никаких догадок, никаких гипотез. Меня не волнует, что следователи будут там до зимы — я хочу точно знать, что произошло, и я хочу знать немедленно!” И он разъяренным ударом отключил звонок.

На краткий миг он почувствовал, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Он часто испытывал подобные чувства, и его инстинкты всегда хорошо ему служили — он знал, когда вмешаться, когда поднажать, когда отступить, а когда убираться ко всем чертям. Голос сказал ему убираться к черту. Американские военно-воздушные силы и военные шпионские агентства наткнулись на его операцию. Это было просто слишком невероятно, чтобы поверить в абсолютное невезение. Голос сказал: “Убирайся. Ром, беги, пока не стало слишком поздно .”

Павел огляделся вокруг себя. Проблема была в том, что он двигался слишком быстро, чтобы просто резко остановиться. Он уже потратил четверть миллиарда долларов, чтобы запустить проект. Он собирался сколотить еще четверть миллиарда из своего личного состояния. Инвесторы и кредиторы из двух десятков стран по всему миру выстроились в очередь, готовые помочь ему собрать еще один миллиард и три четверти миллиарда долларов на строительство всей линии. Слухи распространяются быстро.

Проблема была в том, что он собирался выплатить еще четверть миллиарда долларов в виде процентов по кредиту, взяток и дивидендов всем этим инвесторам в следующем году или около того, прежде чем начнут поступать какие-либо доходы от нефти. Он был по уши в этом. Некоторые из этих инвесторов были крупнейшими в мире торговцами оружием, наркотиками, промышленниками, генералиссимусами и министрами финансов правительства. Им была обещана значительная отдача от их инвестиций, и они совсем не обрадовались бы, узнав, что проект закрыт, даже если бы им вернули их принципала.

Но более свежее развитие событий, его козырь в рукаве — это столкновение с американским самолетом. Американцы сначала разрушили российскую противовоздушную оборону, как будто ее никогда не существовало. Но затем его истребитель-невидимка столкнулся с ним и одержал победу. Стоика и Егоров были типичными пилотами—истребителями, дерзкими и заносчивыми - для них все было победой, но Фурсенко никогда бы ему не солгал. Если он сказал, что его мальчики победили, значит, так оно и было.

Это означало, что Metyor-179 противостоял самому грозному оружию Запада — сначала самолету-радару системы АВАКС НАТО, а теперь американскому бомбардировщику-невидимке с оружием класса "воздух-воздух" - и одержал победу. Он был непобедим в битве. он влетел прямо в гущу натовских, американских и российских систем противовоздушной обороны и остался нетронутым.

Это было причиной, по которой он решил продолжить. Впервые в жизни он проигнорировал тихий голос в своей голове. Это все еще говорило ему убираться, сократить свои потери и бежать, но он отключился от этого. Истребитель-бомбардировщик-невидимка Tyenee был ключевым. Это был его билет к победе. Он должен был придерживаться деловой стороны и надеяться, что Стоика и Егоров смогут справиться с НАТО и некомпетентными американцами.

Держи это крепко. Разберись с деловым концом, как всегда.

“Сэр?” - нерешительно перебил один из помощников Казакова. “Эти болгарские солдаты ждут в семнадцатом трейлере. Они жалуются, что там нет бригадира ”.

Казаков покачал головой. Проклятые трусы. Иногда требовалось немного мужества, чтобы что-то сделать.

Он подошел к металлическому ящику, стоящему на столе, открыл его и открыл крышку. Внутри была серия переключателей и большой переключатель с красной защитой. Он щелкнул тремя переключателями, затем повернул клавишу, которая зажгла красные огоньки на панели.

“Э-э... сэр? Вы привели в действие панель взрывчатки.”

“Я знаю это”.

“Эти болгарские солдаты. Они там, наверху. Они—”

“Заткнись”, - выплюнул Казаков. Он открыл красный предохранитель выключателя и нажал кнопку. Внезапно показалось, что земля была ковром, который сотрясали на расстоянии двух километров — земля катилась и тряслась, как землетрясение, с его эпицентром прямо у них под ногами.

Высоко в горах над ними тысячи акров лесов внезапно исчезли в облаке летящей грязи и обломков. Девять квадратных километров горы были мгновенно выровнены в огромной выемке, вырезанной в горах, как будто огромный шарик для мороженого налетел и одним быстрым движением вырвал огромный кусок из земли.

Казаков кивнул своему телохранителю, затем указал в окно на дюжину болгарских солдат, которые остались, чтобы присматривать за Казаковым. Телохранитель улыбнулся, затем вышел из трейлера. Солдаты смотрели на ужасающий взрыв, который поглотил их товарищей, застыв в шоке и страхе, не зная, что делать. Телохранитель просто выстроился позади них, установил свой пистолет-пулемет MP5 на полный автоматический режим и скосил их. Он махнул рукой, и огромный фронтальный погрузчик подъехал, подобрал тела, затем покатил по подъездной дороге , чтобы отнести их на гору и бросить посреди бойни.

Казаков бросил на своего помощника предупреждающий взгляд, когда тот спокойно отключил панель охраны и закрыл и запер крышку. “Неуклюжие болгары”, - сказал он, когда другие его инженеры и техники ворвались в трейлер. “Эти идиоты, должно быть, привели в действие некоторые заряды и обрушили на себя половину горы. Как неудачно.” Инженеры уставились с открытыми ртами на своего начальника и мудро промолчали. Мгновение спустя, когда Казаков собирался уходить, его рация подала звуковой сигнал. “Что это сейчас?”

“Это Милос на северном хребте”, - радировал один из инженеров проекта. “Есть проблема. Этот взрыв, похоже, вызвал большую трещину в дамбе. Это может полностью уступить. Я послал человека в деревню под плотиной и в Софию, чтобы предупредить их.”

“Хорошо, хорошо”, - сказал Казаков. “Еще один пример прекрасного болгарского мастерства”. Он бросил рацию на стол в кабинете инженера и направился к борту своего частного вертолета. Как насчет этого? он подумал — может быть, этот офицер Болгарского трудового корпуса все-таки знал, о чем говорил.

Центр высокотехнологичного аэрокосмического оружия,

Военно-морская база Эллиотт, Невада

Два дня спустя

Транспортный самолет C-141 Starlifter прибыл из Анкары, Турция, вскоре после захода солнца. Как и большинству прибывающих рейсов, ему было приказано заруливать прямо в ангар, чтобы выгрузить груз и пассажиров под прикрытием. Но у этого самолета была совсем другая причина для этого — спутникам-шпионам показалось бы странным фотографировать вечеринку по случаю возвращения домой.

Все назначенные лица и служащие военно-воздушной базы Эллиот, всего почти две тысячи человек, были на месте, и они устроили капитану Энни Дьюи, майору Дуэйну Девериллу, подполковнику Хэлу Бриггсу и мастер-сержанту Крису Волу бурные аплодисменты и приветствия, когда те выходили из служебной двери "Старлифтера". Первым их приветствовал генерал-лейтенант Террилл Самсон вместе с бригадным генералом Патриком Макланаханом и полковником Ребеккой Фернесс. Фернесс и Макланахан прибыли накануне вечером и были встречены персоналом базы более сдержанно, но не менее радостно.

Ликующая толпа хлынула вперед, все хотели протянуть руку, прикоснуться и поздравить летчиков-победителей, которые успешно выполнили свое первое задание по скрытному боевому заданию. Несмотря на то, что они потеряли самолет, а команда Агентства разведывательной поддержки потеряла двух человек, агент, за которым их послали, был благополучно найден, и, что самое важное, все их собратья-дримлендеры были в безопасности. Это был повод для празднования.

“С возвращением, все, с возвращением”, - сказал генерал Самсон. “Слава Богу, с тобой все в порядке”. Он пожал руки каждому из них, затем повернулся к толпе и поднял руки, призывая их к молчанию. “Ребята, слушайте внимательно”, - сказал он. “Прежде чем мы поздравим этих мужчин и женщин из Aces High и из Dreamland с хорошо выполненной работой, давайте сначала склоним головы и попросим Господа поприветствовать двух коммандос ISA в его доме. Мы благодарим их за их величайшую жертву ”.

После короткой паузы со склоненными головами, во время которой в ангаре было тихо, как в церкви, Самсон сказал новичкам: “Мне жаль, что приходится это делать, но вам придется отпраздновать, пока вы направляетесь на очередное совещание по разведке, эксплуатации и техническому обслуживанию”.

Неужели мы не можем хотя бы пару часов отдохнуть, может быть, принять душ, сэр?” Спросила Энни Дьюи. Она продолжала сканировать толпу, ища кого-то. “Я не думаю, что кто-то смог бы выдержать пребывание в одной комнате со мной более шестидесяти секунд”.

“Я знаю, что у вас уже были непрерывные допросы на двух континентах”, - сказала Ребекка. “Но нам нужно записать информацию, чтобы мы могли сформулировать еще больше вопросов, чтобы задать вам в будущем. Вы, ребята, знаете правила игры. Каждый полет - это исследовательский испытательный полет. С возвращением. Хорошая работа”.

“Вы можете потратить остаток своей карьеры на подведение итогов”, - сказал Патрик, пожимая руки каждому из них. “У нас будет еда и напитки для вас внутри, и я обещаю, что мы сделаем это настолько кратким, насколько может быть любой военный отчет”.

Энни Дьюи не удовлетворилась простым рукопожатием — когда она подошла к Патрику и Ребекке, она беззастенчиво поцеловала каждого из них в губы. “Вы, ребята, спасли наши задницы”, - сказала она. “Я никогда не смогу отблагодарить тебя как следует”.

“Спасибо Хэлу и Крису — они те, кто действительно этого заслуживает”.

“Держите этих двоих подальше от нас, сэр”, - сказал мастер-сержант Вол своим типичным грубым голосом. “Я больше не могу находиться с ними в одном здании без того, чтобы кто-нибудь из них не поблагодарил меня, не прикоснулся ко мне, не восхитился мной или не предложил что-то для меня сделать. От этого мне становится плохо ”. Он вытерпел еще один поцелуй Энни, чтобы подчеркнуть свою жалобу.

“Говоришь как настоящий американский герой, сержант”, - съязвил Бриггс.

Энни снова оглядела толпу. “Где Дэвид?” спросила она низким голосом.

“Готовлюсь к оперативному отчету, я полагаю”, - сказал Патрик. “Ты увидишь его внутри”.

“Давай, пилот, поехали”, - сказал Дуэйн Деверилл, обнимая Энни за талию и руку сзади, как будто ведя ее в танго через переполненный ангар. “Давайте покончим с подведением итогов, чтобы отпраздновать то, что мы сможем сохранить свои задницы еще на несколько дней!” Энни не могла сделать ничего другого, кроме как позволить Девериллу нести ее сквозь толпу доброжелателей.

Подведение итогов прошло гладко и быстро. И Энни, и Дев знали, что им предстоит настоящая работа, поэтому они старались расслабиться, быть как можно более полезными и настолько ясными и лаконичными, насколько позволяли их терпение и уровень усталости. Каждый самолет непрерывно передавал закодированные данные через спутник обратно в Dreamland во время каждого вылета, так что недостатка в достоверной информации не было; но показания экипажей самолетов были необходимы, чтобы сопоставить необработанные цифры с данными операторов и их перспективой. Это было бы еще ценнее , когда пришло бы время приступить к разработке новых и более совершенных систем, чтобы избежать любых недостатков, встречающихся во время миссии. Пока люди летают на боевых машинах, им всегда будет нужно столько же, возможно, больше, данных от людей, сколько они получали от самих машин.

После многих часов, когда инженеры волна за волной приходили в конференц-зал, чтобы задать вопросы, Энни поняла, что все кончено — и что Дэвид Люгер так и не появился. Она собрала свои заметки и контрольные списки и, удрученная, сделала последний глоток воды.

“Что случилось, АС?” Спросил Дев. Он был все таким же накачанным и оживленным, каким был, когда сошел с C-141 - у него была сила и выносливость гепарда. “Ты смотришь вниз. Устал?”

“Немного”, - уклончиво ответила она.

“Что я могу сделать, чтобы подбодрить тебя?” Спросил Дев. Он начал нежно массировать ее, начиная с ушей и спускаясь по шее к плечам. “Я должен предупредить тебя, мои руки лицензированы”.

“Да, точно”.

“Это правда — я лицензированный доктор хиропрактики и массажист с лицензией”, - сказал Дев. “Ты думаешь, есть какие-то деньги в том, чтобы быть радарным навигатором B-1 Национальной гвардии ВВС? Я работаю на курортах для одиноких шесть месяцев в году, зарабатываю в десять раз больше, чем в гвардии, и я могу целыми днями ласкать красивых женщин. Это отличный рэкет”.

Энни почувствовала, как напряглось ее тело, когда Дев впервые прикоснулся к ней, но уже через несколько секунд стало очевидно, что у него действительно очень умелые руки. Казалось, он точно знал, где тереть сильно, а где и когда делать это мягко. Через несколько мгновений ее тело расслабилось в объятиях теплых, сильных рук Деверилла. “Это так приятно, Дэв”.

“Спасибо”, - тихо сказал он. Он продолжал ласкать ее, теперь умело распутывая мириады узлов в ее позвоночнике и мышцах спины. Напряжение таяло под его пальцами, как факел перед льдом. “Я знаю, что уже говорил это, но я хочу сказать это снова: спасибо тебе за то, что вытащил меня из снега и спас меня”.

“Ты бы сделал то же самое для меня — только лучше, я надеюсь”, - сказала Энни. “Спасибо за поддержку моих решений, какими бы недоделанными они ни были. Я знаю, что ты не был согласен со всеми из них, но ты все равно поддержал меня. Это много значило ”.

“Ты командир воздушного судна — я обязан поддержать тебя и высказать свое мнение, а ты несешь ответственность за принятие решений”, - сказал Дев. “Ты сделал все, что должен был сделать, и даже больше. Ты спас мою жизнь и жизни многих других. Ты должен гордиться собой. Я очень горжусь тобой.” Она почувствовала его губы на задней части своей шеи, и это прикосновение послало электрические токи высокого напряжения по всему ее телу.

“Знаете ли вы”, - сказал он, внезапно прерывая смену настроения между ними, “что мышцы тела вырабатывают огромное количество молочной кислоты в периоды стресса и усталости — побочный продукт анаэробного дыхания, когда мышцы сжигают глюкозу в отсутствие кислорода? Молочная кислота вызывает усталость и может даже вызвать судороги и ухудшение состояния мышц. Со временем кислоты в конечном итоге выйдут наружу, но правильно сделанный массаж помогает молочной кислоте быстрее выводиться ”.

“Так вот почему это ооочень чертовски приятно?” Энни ворковала.

“Именно”.

“Mmn. Что ж, это так, ” сказала она. Она позволила ему продолжить его работу. Обычно она чрезвычайно боялась щекотки, но он даже смог помассировать ей бока и ребра, и она никак не отреагировала. Его руки спустились к основанию ее позвоночника, почти к ягодицам, но она ни за что не собиралась позволить ему остановиться. “Итак, скажи мне, Дев — почему ты почувствовал необходимость рассказать мне о технических причинах массажа? Как вы думаете, я отвечу лучше, если это будет сделано в более научной атмосфере? Однажды летчик-испытатель, всегда пилот-испытатель?”

“Это работает, не так ли?” он ответил. Когда он почувствовал, как ее тело напряглось в знак протеста, он быстро добавил: “Нет, нет, это не поэтому. Просто шучу.” Она одарила его юмористической усмешкой, но расслабилась и позволила ему продолжить. “Может быть, я рассказал тебе техническую теорию массажа, чтобы отвлечь тебя от того факта, что я прикасаюсь к тебе — и наслаждаюсь каждой последней секундой этого”.

Энни отвернулась от него, заканчивая массаж, и слабо улыбнулась ему. “Спасибо, партнер”, - сказала она. “Я ценю массаж — и мысль”.

“Я слышу приближающееся ‘но”", - сказал он. Он взял ее руки в свои и глубоко заглянул ей в глаза. “Энни, подожди минутку. Я должен разобраться с этим, прежде чем взорвусь ”.

“Дев, сейчас не время—”

“Да, это так. Я без ума от тебя. Я был им долгое время, с тех пор, как ты присоединился к подразделению. Мы встречались несколько раз, но ты всегда относился к этому либо как к случайной встрече с вышестоящим офицером, обсуждающим деловые вопросы, либо как к дружескому общению со своим старшим братом. Помимо этого, ты был слишком занят, чтобы заметить меня. Ты ведешь себя так, будто наша единственная ночь вместе была неправильной, что мне должно быть стыдно за то, что мы сделали.

“Я ставлю тебя в известность, Энни, что я больше не собираюсь этого делать. Одна вещь, которую я вынес из этого испытания, о которой я не сказал разбирающим вопросы сегодня вечером, это то, что жизнь слишком коротка. Если ты чего-то хочешь, тебе лучше сделать это сейчас, потому что завтра ты можешь оказаться лицом вниз в снегу без сознания после катапультирования из сверхзвукового бомбардировщика над враждебной территорией ”. Энни невольно рассмеялась — если бы это на самом деле не случилось с ними, она бы действительно подумала, что это смешно.

“Разработчик—”

“Это полковник Люгер, не так ли?” - Спросил Деверилл. Энни посмотрела ему в глаза и кивнула. “Прости меня, Энни, но этот парень немного странный, тебе не кажется? Я имею в виду, я знавал трудоголиков и раньше, в свое время, но он всех их побил. Как будто он одержим или что-то в этом роде ”. Он мог сказать, что она отвергала его наблюдения, но он также мог сказать, что она знала, что его наблюдения были правильными. “Где он сегодня вечером, Энни? Если он твой мужчина, почему он не здесь, с тобой? Все остальные вышли к нашему прибытию — где был Люгер?” Она не могла ему ответить, потому что не знала и не понимала.

“Я не собираюсь порочить парня, и я не собираюсь говорить ничего другого, кроме этого: я хочу тебя, Энни”, - сказал Деверилл. “Я думаю, у нас с тобой что-то есть. Я хочу выяснить. Я думаю, ты тоже. И если полковник Люгер хочет тебя, у него есть забавный способ показать это. Ты заслуживаешь гораздо большего. Я могу дать это тебе. Сможет ли он?” Он поцеловал ее в лоб, мягкий, продолжительный поцелуй, такой же теплый, как его руки. “Я не собираюсь заставлять тебя решать сейчас, Энни”, - искренне добавил он. “Но я также должен напомнить тебе: я получаю то, что хочу. Я думаю, ты тоже хочешь чего-то большего.”Затем он ушел, оставив ей улыбку и легкое прикосновение к щеке. “Я позвоню тебе.

Энни несколько долгих мгновений стояла одна, не двигаясь, пытаясь, но безуспешно, разобраться во всех противоречивых эмоциях, проносящихся в ее голове и сердце. Нужно было принять решение, ответить на вопросы. Она, очевидно, не собиралась получать ответы сегодня вечером, потому что мужчина, которого она любила, не был с ней, чтобы предложить их. Энни подумывала использовать подкожный передатчик, чтобы позвонить ему, но затем решила этого не делать. Она взяла свою сумку со шлемом и направилась в общежития, где ее ждал заслуженный и столь необходимый отдых.

Пара печальных, измученных глаз с другого конца коридора смотрела, как они оба уходили.

* * *

В смежной комнате для подведения итогов генерал-майор Роман Смолий, командующий авиационными силами Республики Украина, закончил все свои записи для подведения итогов и собирался уходить, когда заметил, что в комнате для подведения итогов через коридор, напротив той, где Дьюи и Деверилл отчитывались о своей боевой вылазке, горит свет. Он заглянул внутрь и, к своему удивлению, увидел полковника Дэвида Люгера, сидящего в одиночестве. Его руки были опущены по бокам, голова склонена, ступни плотно прижаты к полу.

Смолий узнал эту позу - это была поза, которую требовали от заключенных, когда им разрешали сидеть и отдыхать на своих местах.

“Полковник Люгер?”

Дэвид резко выпрямил голову, затем положил руки на стол ладонями вниз. Еще одна поза заключенного, призывающая к вниманию сидя. Люгер быстро пришел в себя, повернувшись, чтобы посмотреть, кто это был. Когда он узнал Смолия, его глаза потемнели, и он поднялся на ноги, язык его тела вызывал и защищал одновременно. “Что вы здесь делаете, генерал?”

“Мне разрешили провести разбор полетов полковника Бриггса, мастер-сержанта Вола, майора Уэстона и других участников миссии, которые приземлились в Борисполе”, - ответил Смолий. “Я проведу анализ российской противовоздушной обороны и эффективности вашей технологии ”стелс" в отношении различных систем вооружения и датчиков". Он вопросительно кивнул Люгеру. “Могу я спросить, что вы здесь делаете?”

“Нет, ты не можешь”.

“Почему вас не было на приеме, или почему вы не участвовали в оперативном подведении итогов?” - Спросил Смолий.

“Не твое дело”.

Смолий кивнул. “Очень хорошо. Я не ваш командир — я не могу заставить вас отвечать.”

“Чертовски верно”.

“Это твой выбор”. Смолий внимательно посмотрел на Люгера, затем добавил: “Здыес ооееежжаюо сечяс . Теперь ты можешь идти ”.

Глаза Люгера претерпели необычайную трансформацию — мгновенно став кроткими и пассивными, затем мгновение спустя вспыхнув раскаленным добела гневом, затем снова мгновенно став пассивными. Это было так, как если бы Люгер на мгновение вернулся в адскую дыру, в которой он был заключен в тюрьму в Литве много лет назад, реагируя, как робот, на команды своих жестоких, садистски настроенных надзирателей; затем на мгновение захотел дать отпор; и затем почти в тот же момент погрузился в пассивный, защитный, отстраненный туман; затем разозлился, почти на убийство. Все в мгновение ока. “Иди к йобанай матири”, - выплюнул он.

Люгер попытался пройти мимо Смолия, направляясь к выходу, но крупный украинский генерал вытянул руку, чтобы остановить его. “Вы больше не пленник, полковник”, - сказал он. “Ты свободный человек, американец. Вы полковник и инженер в Военно-воздушных силах Соединенных Штатов.” Глаза Люгера впились в него. “И я больше не твой враг. Я больше не твой мучитель. Я не заслуживаю, чтобы ты делал подобные замечания о моей матери ”.

“Ты всегда будешь больным ублюдком, который воспользовался беспомощным, замученным человеком в Физикусе”, - парировал Люгер. “Я бы убил тебя, если бы мог”.

“Я знаю, что вы чувствуете, полковник —”

“Черта с два ты это сделаешь!”

“Я знаю”, - сказал Смолий. “Увидев тебя снова спустя все эти годы после Физикуса, я вспомнил, каким бессердечным, жестоким дерьмом я был тогда. Я не думал ни о чем другом с того момента, как мы встретились, полковник, ни о чем!Мысли о том, как я исковеркал твою жизнь в том месте, мучают мой сон каждую ночь.” Он мгновение изучал Люгера, затем добавил: “Как я вижу, это подействовало и на тебя тоже. И из-за этого вы не могли вынести даже разговора с капитаном Дьюи и майором Девериллом, потому что мысль о том, что вы будете допрашивать товарища по плену русских, была вам отвратительна. Не важно, что это было бы в другое время, в другом месте и совершенно в другой манере — это был бы допрос, а этого ты бы никогда не смог сделать.”

“Иди в задницу , Смолий! Поцелуй меня в задницу!” Люгер закричал на русском и английском, оттолкнул большого украинца со своего пути и умчался прочь.

Штаб-квартира, высокотехнологичное аэрокосмическое оружие

Центр, авиабаза Эллиот, Невада

На следующее утро

“Заходите, ребята”, - сказал генерал-лейтенант Террилл Самсон, когда в дверях появились Патрик Макланахан и Дэвид Люгер. Было раннее утро следующего дня. Все три старших офицера были в офисе раньше обычного; Патрик и Дэвид нашли электронное сообщение с просьбой прийти к Самсону, как только они придут утром. Настроение было довольно мрачным — у Террила Самсона определенно было что-то на уме.

Затем два младших офицера услышали фразу, которой так боялись: “Закройте дверь”. Это была встреча за закрытыми дверями. О, черт.

После того, как Патрик сделал это, ему и Люгеру указали на стулья, и Самсон занял свое место за своим столом. Средоточие силы, положение авторитета, подумал Патрик. У Самсона в офисе были другие, более непринужденные стулья — он мог бы сидеть рядом со своими офицерами, что означало бы более дружелюбную дискуссию на более равных уровнях. Знаки выглядели совсем не хорошо.

Патрику также не пришлось долго ждать, когда упадет молоток: “Генерал Макланахан, полковник Люгер, я хочу, чтобы ваши прошения об отставке были у меня на столе к закрытию рабочего дня сегодня”, - просто сказал Самсон.

“Что? ” Воскликнул Люгер.

“Могу я спросить почему, сэр?” Патрик немедленно спросил.

“Потому что в противном случае я буду вынужден привлечь вас к ответственности за неподчинение, отдачу незаконного приказа, несанкционированное использование государственной собственности, несанкционированный выпуск смертоносного оружия, несанкционированный пролет иностранного воздушного пространства и поведение, неподобающее офицеру. Я также предъявлю полковнику Фернессу те же обвинения, так что ты заберешь ее с собой. Полковник Люгер будет обвинен в неподчинении прямому законному приказу, неподчинении субординации, неисполнении служебных обязанностей и поведении, недостойном офицера. Все преступления, если их признают виновными, влекут за собой максимальное наказание в виде пятнадцати лет тюремного заключения, лишения всех выплат и льгот, понижения в должности, потери пенсионных пособий и увольнения с позором. Я хотел бы избежать всего этого, поэтому я прошу вашей отставки ”.

“Вы уведомляете нас об этом действии, или нам разрешено сначала обсудить это с вами?” - Спросил Люгер.

“Вы хотите что-то сказать, полковник, говорите это. Но это не изменит моего мнения. Я думал об этом с тех пор, как произошла та русская вылазка. Это лучший вариант для вас, этой организации и для меня. Чтобы избавить HAWC от дальнейшего негативного внимания, я хочу, чтобы вы двое взяли его. Миллиарды долларов и сотни важных программ находятся под угрозой. Но продолжай. Говори свободно ”.

“Я отдал приказ развернуться и вылететь на прикрытие, сэр”, - сказал Патрик. “И работа Дэвида заключалась в том, чтобы держать меня в курсе и снабжать информацией о тактической ситуации. Полковники Люгер или Фернесс не заслуживают обвинения в каких-либо нарушениях. Вы не сможете их ни в чем обвинить, если они подчинились законному приказу.”

“Я специально приказал полковнику Люгеру передать вам, чтобы вы обязательно возвращались по маршруту возвращения, если только вам не прикажут отправиться куда-нибудь еще”, - сказал Самсон. “Люгер не только не передавал этот приказ, но и помогал вам в предоставлении данных для вашего незаконного удара. Я не потерплю такого рода неподчинения.

“Что касается полковника Фернесс — не имеет значения, подчинялась ли она вашим приказам, и вы это знаете”, - сердито продолжил Самсон. “Она была командиром воздушного судна.Это было ее решение - выполнять ваши приказы или нет. Она могла бы законно отказаться и предстать перед собственным военным трибуналом - и я предсказываю, что ее признали бы невиновной ни по каким обвинениям. Но ты отдал несанкционированный приказ, она знала, что это было несанкционировано, и она последовала ему. Ей предъявят те же обвинения.”

“Но если я уйду в отставку, ей не предъявят никаких обвинений?”

“Это моя прерогатива”, - сказал Самсон. “Я могу сделать ей административный выговор. Это останется в ее личном деле на год. Если она будет держать нос в чистоте, ее послужной список автоматически удалится. Она также может запросить отставку, и я прослежу, чтобы она ее получила. После всего, что она сделала для вас, генерал, она не заслуживает увольнения с позором.”

“Сэр, генерал Макланахан и полковник Фернесс выполняли полностью санкционированную миссию”, - указал Люгер.

“Совершенно верно — я был резервным самолетом на задании, сэр”, - сказал Патрик. “У меня уже были все полномочия продолжать”.

“Отрицательно”, - сказал Самсон. “Идея резервного корабля состоит в том, чтобы выбрать лучший один самолет для выполнения задания, а не посылать два самолета во враждебное воздушное пространство”.

“Я буду утверждать, что это именно то, что я сделал”, - сказал Патрик. “Энни и Дев были сбиты. Я утверждаю, что моей обязанностью было продолжить миссию, для которой я был проинформирован —“

“Твоей миссией было помочь Сумасбродному Волшебнику в извлечении Сирены”, - сказал Самсон, в его голосе слышалось раздражение от необходимости спорить со своим обычно уважительным, склонным к самоанализу заместителем. “Эта миссия была выполнена Вампиром номер один, прежде чем они были сбиты. Вы не были уполномочены проводить какие-либо другие операции над Россией ”.

“Другая операция над Россией” заключалась в том, чтобы помочь спасти Энни и Дэва", - сказал Патрик, в его голосе слышались нотки недоверия. “Меня уведомили об инциденте, и я немедленно отреагировал, чтобы оказать любую необходимую помощь”.

“А как насчет атаки в Жуковском? Ты собираешься сказать мне, что это было частью операции?”

Лицо Патрика стало непроницаемым. “Что за нападение на Жуковский?”

“В летно-испытательном центре Жуковского произошел мощный взрыв примерно в то время, когда вы вернулись в воздушное пространство России”, - сказал Самсон. “Была выделена одна цель — научно-исследовательский центр Metyor Aerospace. Власти заявили, что это был взрыв природного газа. ЦРУ получило некоторую информацию от русских, расследующих инцидент. В здание попало фугасно-зажигательное устройство, по меньшей мере, двухтысячефунтовое — примерно столько, сколько используется в крылатой ракете воздушного базирования. Более того — крыша была пробита кумулятивным пробойником взрывом перед основным взрывом. Звучит как атака крылатыми ракетами для меня. Не хочешь рассказать мне об этом?”

“Я ничего об этом не знаю, сэр”.

“Я проведу инвентаризацию зоны хранения оружия, Патрик”, - предупредил его Самсон. “Я буду проверять каждую запись в бортовом журнале, каждый миллиметр ленты безопасности, пока не узнаю правду”.

“Я говорю вам правду, сэр — я понятия не имею, что произошло в Жуковском”, - сказал Патрик. “Это был не я. Но я сильно возмущен вашим тоном. Мне кажется, ты уже решил, что это сделал я.”

“Генерал, мне насрать, если вас возмущает мой тон или что-то еще”, - огрызнулся Самсон. “У вас хватило невероятной, безудержной наглости пролететь на военном самолете над Россией без разрешения, убивать российских солдат и уничтожать российскую собственность. Тебя чуть не сбили. Я мог потерять двух ценных членов экипажа и еще один сверхсекретный военный самолет над Россией. Достаточно того, что ты переступил через мою голову и заставил Совет национальной безопасности откупиться от этой миссии — ”

“Сэр, я никого не заставлял ‘подкупать’ на этой миссии”, - сказал Патрик. “Да, я передал свой план напрямую министру обороны, не согласовав его сначала с вами, но вы знаете, что я собирался проконсультироваться с вами при первой же возможности —”

“Нет, я этого не знаю - и в этом проблема”, - вмешался Самсон. “Я абсолютно не верю, что ты стал бы консультироваться со мной, если бы думал, что это сойдет тебе с рук в противном случае. Доказательством этого было ваше возвращение в воздушное пространство России без разрешения. Вы могли позвонить и изложить свое дело в любое время. Но ты целый час летел не в том направлении и так и не позвонил. Как и полковник Фернесс. Ты не позвонил, потому что думал, что можешь не получить желаемого ответа. Ты не поручил мне миссию, потому что думал, что я бы отказался разрешить это.”

“А ты бы стал?”

“Теперь это не имеет значения, не так ли, генерал?” Самсон взорвался. “Ты все равно пошел на это. Ты вел свою собственную маленькую войну.”

“Зачем вы это делаете, сэр?” - Спросил Патрик. Он не умолял — это был настоящий вопрос, заданный честно и искренно. “Мы доставили Дьюи и Деверилла домой в целости и сохранности —”

“Нет, президент благополучно доставил их домой”, - возразил Самсон. “Президент разговаривал по телефону с президентом России Сеньковым менее десяти минут и получил от него согласие разрешить эксфильтрацию без помех. Фактически, президент заставил Сенкова согласиться не расстреливать ваши задницы — он не только спас Дьюи и Деверилла, но и ваши, Бриггса и Вола задницы. Довольно необычно, поскольку к тому времени вы уже незаконно сбили три российских самолета ”.

“Значит, вы уже решили, что мы виновны в преступлениях, за которые можно отдать под трибунал?” - Спросил Люгер.

“Вы решили, что мы виновны, поэтому просите нас подать в отставку, а не предстать перед обвинениями?”

“На данный момент это не имеет значения, полковник — я считаю, что вы виновны в том, что нарушили доверие ко мне, мужчинам и женщинам, с которыми вы служите, Военно-воздушным силам и вашей стране”, - сказал Самсон. “Я признал тебя виновным в этом. Я советую вам все это, потому что я подумал, что вы оба заслуживаете возможности принять отставку и избежать каких-либо пятен в ваших послужных списках. Я советую вам принять предложение. Даже если вы выиграете в военном трибунале, вы никогда больше не будете здесь работать, и я серьезно сомневаюсь, что в ВВС есть какое-либо командование, которое примет кого-либо из вас ”.

Патрик поднялся на ноги и сделал шаг к столу Самсона. “Разрешите говорить свободно, генерал?”

“Это будет твоя последняя возможность сделать это”.

“Чего вы на самом деле боитесь, сэр?” - Спросил Патрик. “Что я такого сделал, что вынуждает вас немедленно уволить меня?" Ты боишься, что я выставил тебя в плохом свете перед президентом?”

“Вы определенно сделали это, генерал”, - сказал Самсон. “Я был чертовски уверен, что тупой генерал-ниггер, который не может держать свои отчаянные войска в узде. Но вы уже вбили эту мысль в голову Вашингтона ранее своей операцией в одиночку над Китаем и похищением бомбардировщиков Сто Одиннадцатого для работы над вашим проектом здесь, в Стране Грез. Это репутация Брэда Эллиота "джокер-кард", которая по умолчанию переходит к вам. Ты Патрик Макланахан. Ты технический мастер, волк-одиночка. Все остальные вокруг вас - второстепенные игроки в вашей игре одного человека, направленной на то, чтобы сохранить мир безопасным для демократии. Моя карьера закончилась в ту минуту, когда меня назначили сюда, к тебе.

“Больше всего, Макланахан, я боюсь того, кем ты становишься”, - продолжил Самсон. “Я знал Брэда Эллиота. Он был другом, моим учителем и моим наставником. Но он превратился в то, чего боялись в моих Военно-воздушных силах — в изгоя, распущенную пушку. По-своему или никак. Я сбежал от него, как только смог, и я знал, что принял правильное решение ”.

“Я был горд работать с ним”, - сказал Макланахан. “Я тоже был”, - сказал Люгер. “Он спас мне жизнь. Дважды.”

“Но вы оба оставались там слишком долго, и вы были испорчены его извращенными представлениями о добре и зле, правильном и неправильном, долге и тщеславии, ответственности и фанатизме”, - сказал Самсон. “Конечно, Брэд добился своего. Да, он был героем, для меня и для многих людей. Но он сделал все это неправильно . Он сделал это безответственно. Он сделал это незаконно. Ваш герой, Патрик, Дэвид и мой, были неправы. Либо ты этого не видел, либо проигнорировал. Или, может быть, тебе это понравилось. Ты наслаждался властью и свободой, которые давала тебе эта работа. ‘Абсолютная власть развращает абсолютно’, и ничто не сравнится с мощью двухсотпятидесятитонного B-52 в атаке. Есть ли?”

Самсон встал, наклонился вперед над своим столом и позволил своим глазам впиться в Макланахана. “Единственный способ, которым его можно было остановить, Патрик, это умереть. Если бы тебе позволили продолжать делать то, что ты делал в отношении России, и ты получил бы три или четыре звезды, или был бы выбран для руководства Министерством обороны, или консультировал президента по вопросам политики национальной безопасности, или даже сам стал бы президентом — ты был бы так же опасен для мира во всем мире, как и Брэд.

“Единственный способ остановить тебя, Патрик, это либо дать тебе пощечину кому-нибудь из начальства, причем сильно, либо умереть самому. Это конечный результат, от которого я пытаюсь тебя спасти: умереть несовершенным, отчаявшимся, шизофреником, как Брэд Эллиот. У меня есть полномочия как у вашего командира что-то предпринять, прежде чем вы разлагаете мир своей разновидностью боевых действий в стиле засады. На этом проблема заканчивается. Я только хотел бы, чтобы кто-нибудь остановил Брэда до того, как он перешел на темную сторону ”.

“Брэд … Брэд не был ни тем, ни другим, генерал Самсон ”, - сказал Дэвид Люгер тихим, дрожащим голосом. Они не слышали, как он пробормотал что-то еще себе под нос, что-то по-русски.

“Ты говоришь, что знал его так хорошо - я говорю, что это чушь собачья”, - огрызнулся Патрик. “Ты только думаешь, что знал его. Я думаю, все, чего вы действительно хотели, это приятной, комфортной команды, носить свои звезды, но не слишком расшатывать систему. Брэд Эллиотт поступил как раз наоборот. Они дали ему три звезды и командование, какого ни у кого другого не было, хотя он регулярно выводил из себя половину Вашингтона. Он создал машины и авиаторов, которые обладали настоящей храбростью и решимостью. Даже после того, как его уволили, он все равно вернулся героем. Он спасал мир дюжину раз, сэр. Тебя злит мое неподчинение — или это твое собственное разочарование из-за того, что ты так и не повел свои бомбардировщики в бой?”

“Я не расстраиваюсь из-за того, что никогда не был в бою, генерал”, - возразил Самсон, возможно, немного слишком яростно. “Ни один настоящий солдат никогда не хочет войны, и они, черт возьми, не жалеют, что никогда туда не пошли. Для меня достаточно служить своей стране любым способом, о котором меня попросят, будь то поливать гудроном взлетно-посадочные полосы в Таиланде в стоградусную погоду или руководить крупнейшим в мире военным исследовательским центром. Я не хожу вокруг да около, создавая войны, чтобы сражаться ”. Этот комментарий попал в точку Патрику. Он опустил глаза и отступил от стола Самсона.

“Конец дискуссии”, - сказал Самсон. “Обвинения остаются в силе, генерал, полковник. Подайте ваши прошения об отставке к семнадцати часам, или я предпочитаю, чтобы обвинения были предъявлены генеральному судье-адвокату ”.

“Не ждите до тех пор, сэр”, - сказал Дэвид Люгер. “Я могу дать вам свой ответ сейчас: я не собираюсь добровольно уходить в отставку. Я через слишком многое прошел за последние несколько лет, чтобы просто так все бросить. Если ты хочешь наказать меня, просто сделай это ”.

“Я рекомендую тебе подумать об этом еще немного”, - строго сказал Самсон. “У тебя слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать своей отставкой и почетным увольнением. Ваше прошлое и ... другие факторы могут не сделать вас популярным или чрезвычайно востребованным кандидатом на корпоративную или иную государственную должность ”.

“Прошу прощения, генерал?” Спросил Люгер, гораздо более вежливо, чем сделал бы Патрик. “Ты што, ахуел?”

“Что это было? Что ты только что сказал, Люгер?” Самсон взорвался. Дэвид не ответил, но, казалось, поник под раскатистым голосом Самсона и опустил глаза в пол, опустив руки по бокам. “Я наблюдал за вами последние несколько недель, полковник Люгер, и особенно с тех пор, как появился этот украинский генерал. Вы сообщили о вашем прежнем контакте с этим человеком и подробно рассказали о вашем опыте общения с ним в Литве, но затем отказались взять отпуск, пока здесь находился украинский контингент. Это была большая ошибка в суждениях, которая, как я считаю, эмоционально и психологически вывела тебя из равновесия ”.

“Что? ” возразил Макланахан.

“Ты можешь представлять опасность для себя и для Хока”, - продолжил Самсон. “Вы, очевидно, не в состоянии осознать это, вы оба. Если ты не уйдешь в отставку, я буду вынужден поместить тебя под стражу в целях национальной безопасности, а также безопасности этого учреждения ”.

Дэвид Люгер не выглядел ошеломленным, или удивленным, или сердитым, или даже разочарованным — он выглядел совершенно опустошенным. Он стоял неподвижно; его голова была опущена, руки безвольно свисали по бокам, как будто он полностью сдался или эмоционально отключился.

Патрик Макланахан взорвался. “Эй, Дэйв, забудь обо всем этом! Он полон дерьма”, - кричал он. Никакой реакции. Он взял Дэвида за плечи и встряхнул его, сначала мягко, а затем сильнее. “Дэйв. Ты в порядке, Техас?”

В этот момент в офис вошли Хэл Бриггс и два офицера его службы безопасности. Каждая комната в Dreamland постоянно контролировалась с помощью видео и аудио, а подразделения безопасности были обучены реагировать даже на намек на насилие или нарушение безопасности. Один из офицеров сил безопасности держал свой пистолет-пулемет MP5K наготове и под прицелом слева направо; другой держал руку на рукоятке своего оружия, но не доставал его. Бриггс держал руку на своем автоматическом пистолете 45-го калибра с перламутровой рукояткой - том самом, который когда-то принадлежал генерал-лейтенанту Брэду Эллиоту, его наставнику, — но и его не вытащил.

“Дэйв! Дэйв, с тобой все в порядке?” Макланахан плакался своему другу и напарнику. Казалось, что Люгер был в серникататоническом состоянии, неспособный двигаться или отвечать. “Господи, Хэл, как будто вся его произвольная нервная система отключилась. Вызывайте вертолет, и давайте сейчас доставим его по воздуху в Лас-Вегас ” . Бриггс и второй офицер безопасности закрепили свое оружие и быстро, решительно вывели Макланахана и Люгера из кабинета Самсона, в то время как третий мужчина продолжал прикрывать происходящее своим обнаженным оружием.

Когда его выводили, Макланахан повернулся к Самсону и сказал: “Мы здесь не закончили, Самсон”.

“Тысяча семьсот часов, генерал”, - ответил Самсон. “На моем столе. Или иначе.”

На границе Албании и Македонии

В тот вечер

Некогда одна из величайших империй мира при Александре Македонском, Республика Македония более двух тысяч лет находилась в состоянии почти постоянной оккупации и боевых действий, жестоко подавляемая и колонизированная Римом, Византией, гуннами, вестготами, Турцией, Болгарией, Грецией, нацистской Германией и Сербией. Только после смерти в 1980 году югославского лидера Иосипа Броза, известного как маршал Тито, и распада Советского Союза в 1992 году Македония смогла выскользнуть из-под контроля региональных надзирателей и объявить себя независимой демократической республикой.

Но независимость не обошлась без конфликтов. Македония была “плавильным котлом” многих различных этнических и религиозных народов на протяжении тысячелетий, и теперь все они хотели высказать свое мнение о направлении и будущем своей новой независимой республики. Эти силы — албанцы, греки, сербы, славяне, турки и булгары — все стремились разделить новую нацию и поделить ее для себя.

В результате большая часть границ Македонии была хорошо вооружена и укреплена, и страна вложила значительные средства в силы по борьбе с повстанцами и пограничного патрулирования. Пограничные стычки, особенно между мусульманской Албанией и православной христианской Македонией, были настолько частыми и жестокими, что почти с первого дня членства Македонии в Организации Объединенных Наций в Македонию были направлены миротворцы, чтобы попытаться сохранить мир и урегулировать пограничные претензии между ней и ее соседями. Македония стала излюбленным маршрутом албанских торговцев оружием для доставки оружия повстанцам Армии освобождения Косово, и было много пограничных стычек между силами македонской армии и хорошо оснащенными контрабандистами.

Правительство Македонии поклялось энергично защищать свои границы от любой нации, которая пыталась нарушить ее суверенитет и нейтралитет, но это была бедная нация, с небольшой армией призывников, поэтому она была вынуждена обратиться за помощью извне. Возглавляемой США Организации Североатлантического договора было разрешено осуществлять миссии по обеспечению безопасности, наблюдению и снабжению с баз в Македонии во время конфликта в Косово. Взамен Македония стала членом "Партнерства во имя мира”, группы потенциальных членов НАТО, Запад предложил ей миллионы долларов военной и экономической помощи , и ее рассматривали на предмет полноправного членства в Европейском союзе и Всемирной торговой организации.

Некоторые из самых кровавых сражений между албанскими торговцами оружием и македонской полицией и пограничниками произошли недалеко от города Струга, на северном берегу Охридского озера в долине Вардар на юго-западе Македонии. Это был легкий, прямой путь на север вверх по долине в югославскую провинцию Косово и в сердце центральной Европы, а затем на юг к Охридскому озеру и, в конечном счете, к Эгейскому морю. Город Охрид, расположенный в нескольких милях от отеля, был известен как “Иерусалим на Балканах” из-за сочетания в нем христианских — католических, епископальных, православных — и мусульманских святых мест, церквей, мечетей, монастырей, соборов, наряду с несколькими замками и укреплениями, относящимися ко временам правления Александра Македонского.

После нападения на Кукес напряженность на границе Македонии и Албании достигла лихорадочного уровня. Войска Армии Республики Македония в отместку за албанские трансграничные рейды и перестрелки подозревались в организации двух мощных взрывов на ковровой фабрике в Кукесе, Албания, в результате которых погибли сотни человек. Албанская армия жаждала мести. Снайперские, партизанские и диверсионные атаки вдоль границы участились и стали интенсивнее, угрожая развязать крупномасштабную войну. Крошечная армия Республики Македонии могла похвастаться более современным оружием, чем ее противник на западе, поставлявшийся в прошлые годы в основном Соединенными Штатами, но Албания имела тактическое и численное преимущество. Албания имела преимущество в живой силе три к одному, в артиллерии четыре к одному и в бронетранспортере шесть к одному, и эти силы не обращали внимания на македонские силы с гор вдоль границы.

Вот почему кому-либо было трудно понять причину, по которой македонская армия внезапно начала артиллерийский обстрел нескольких аванпостов безопасности к западу от Струги. Незадолго до полуночи очевидцы утверждали, что две самоходные 70-миллиметровые артиллерийские установки открыли огонь по двум албанским наблюдательным постам — немногим больше деревянных и каменных хижин, — которые выходили на Охридское озеро.

Албанская армия немедленно открыла ответный огонь. Позиции пограничной обороны не были оборудованы никакими современными датчиками или специальным оборудованием для артиллерийских дуэлей в ночное время — ни ночного видения, ни радара для ведения ответного огня, — поэтому было довольно удивительно, что самоходные артиллерийские установки, которые подозревались в открытии огня первыми, были подбиты и полностью уничтожены первым же залпом ответного огня. Но албанцы на этом не остановились. Как только курорты были уничтожены, следующей была ближайшая македонская огневая база, затем ближайшая главная база и, наконец, сам город Струга В течение следующих трех часов албанская армия обстреливала город артиллерийским и ракетным огнем с одиннадцати позиций, возвышающихся над городом, некоторые из которых находились на расстоянии до восьми миль.

* * *

“Идеально”, - сказал Геннадий Егоров, офицер по вооружению на борту истребителя-бомбардировщика "Метеор-179 стелс". “Албанцы реагируют лучше, чем мы ожидали”.

План был прост. Некоторые из людей Павла Казакова в Македонии украли и вывезли два артиллерийских орудия — оба мобильные, но не способные произвести выстрел — из оружейного склада в Битоле. Самоходные артиллерийские установки проходили техническое обслуживание, и у них были сняты стволы, поэтому они выглядели как обычная военная машина, когда с грохотом катили по шоссе. Всего за три часа они проехали на запад, в Стругу, и стали ждать.

Тем временем Mt-179 стартовал со своей секретной базы близ Кодлеи. Поскольку самолет системы АВАКС НАТО был выведен из строя — его еще не заменили, пока не был обнаружен тот, кто сбил первый самолет, — совершить перелет из Кодлеи через Румынию, Болгарию, Косово и Македонию в Охрид было детской забавой. Mt-179 был оснащен четырьмя ракетами класса "воздух-воздух" с тепловым наведением в корневых пусковых установках крыльев, а также четырьмя ракетами с лазерным наведением в отсеке вооружения. Metyor-179 имел мощный инфракрасный датчик изображения и телевизионный датчик низкой освещенности в выдвижном отсеке в носовой части, наряду с лазерным целеуказателем.

Как только муляжи самоходных артиллерийских установок были установлены на место, и люди Казакова понеслись за ними в целях безопасности, начался фарс. Один быстрый двойной запуск по наблюдательным постам с расстояния пятнадцати миль, двухминутный разворот на триста шестьдесят и второй двойной запуск ripple по курортам, чтобы стереть улики, и трюк был завершен. Оперативники Казакова разместили инфракрасные излучатели на артиллерийских установках и вблизи пограничных наблюдательных пунктов, чтобы Егорову было легче находить цели и атаковать их с максимальной дальности.

“Эта 1 'ехчи чим два палльца абассат . Это было проще, чем помочиться на два пальца”, - отметил Ион Стойка, когда они начали получать радиосообщения о быстро усиливающихся боевых действиях между Албанией и Македонией. “Эта атака не должна была сработать, ты понимаешь это? То же самое с нашим уходом из Збуковски и успехом нашей атаки на Кукес ”.

“Нам повезло”, - сказал Егоров. “Это чистая паранойя. Кроме того, эти двое были готовы сражаться в любом случае — они были готовы почти десять лет. Мы просто дали небольшой толчок, чтобы они начали действовать ”.

“Итак, мы вносим свой вклад в естественный порядок и развитие политических и культурных обменов между братскими балканскими народами, да?” Спросил Стоика, смеясь. “Мне это нравится. Мы гуманитарии, работающие над тем, чтобы сделать мир лучше, позволяя развиваться естественной гармонии и ритмам региона ”. Их второй боевой вылет был даже более успешным, чем первый - и это дало Казакову искру, необходимую для того, чтобы поджечь Балканы.

Вместо возвращения в Румынию Стойка и Егоров пролетели через Болгарию и Черное море, направляясь на принадлежащий компании Metyor промышленный объект и взлетно-посадочную полосу близ Борапани, Республика Грузия, где проходит другой трубопровод Metyor. Обратный полет прошел гладко и без происшествий. Mt-179 наслаждался резким попутным ветром над Черным морем, который увеличивал их путевую скорость до более чем девятисот километров в час, даже при том, что дроссели были переведены на максимальную экономичную мощность. На высоте сорок одна тысяча футов небо было чистым, видимость неограниченной, звезды сияли так ярко, что казалось, их можно потрогать. На небе была половина луны, но это не имело бы значения — они были бы на земле задолго до того, как кто-либо на земле смог бы увидеть самолет при лунном свете. Из-за соображений экономии топлива они уже запланировали крутое, быстрое снижение на холостом ходу через воздушное пространство Грузии вместо того, чтобы пролететь мимо турецких береговых радаров на малой высоте, полагаясь на стелс-характеристики Tyenee, позволяющие сохранить его невидимым.

Егоров предложил присмотреть за самолетом, и Стоика с благодарностью вздремнул, пока его офицер по вооружению заполнял отчеты после удара и записывал компьютерные журналы, а автопилот управлял самолетом. Автопилот был настроен на удержание постоянного Маха, который автоматически регулировал высоту самолета по мере уменьшения веса брутто, чтобы они могли поддерживать наиболее экономичную скорость полета — Mt-179 очень постепенно набирал высоту по мере уменьшения веса брутто до сорока пяти тысяч футов, максимальной рабочей высоты самолета, или меньшей высоты, установленной пилотом.

Но Stoica не установил надлежащую максимальную высоту. Если бы он потрудился перепроверить свои прогнозы погоды, сделанные на предполетном инструктаже, он бы прочитал, что прогнозируемый уровень инверсионного следа над Черным морем для их обратного полета составлял чуть более сорока одной тысячи футов. У Егорова не было никакого управления автопилотом в кормовой кабине, за исключением отключения, и в любом случае он был слишком отвлечен, чтобы обращать на это внимание. Видимость непосредственно за Metyor-179 из кабины в любом случае была плохой, поэтому, даже если бы он выглянул наружу, он бы все равно не заметил …

... что Мт-179 рисовал длинный, толстый белый инверсионный след в ночном небе над Черным морем. Освещенный луной, конденсационный след был достаточно ярким, чтобы его можно было разглядеть за пятьдесят миль в ясном, холодном небе — достаточно ярким, чтобы его заметил полет двух истребителей F-16 Турецкой Республики во время ночной тренировочной миссии по воздушному перехвату в районе военных действий Самсун у северного побережья Турции над Черным морем.

Два турецких истребителя, оба одноместные модели F-16C Block 50, были с пятой главной авиабазы 151 Jet Filo, базирующейся в Мерзифоне, примерно в двухстах милях к югу. Из-за погоды их тренировочный полет был отложен на несколько часов. В обмен на полет оба пилота должны были выполнить радиолокационный перехват на большой и малой высотах, включая время полета в район военных действий и обратно и запас топлива; им приходилось иметь при себе топлива почти на четыре часа, что означало, что им приходилось таскать с собой два огромных внешних топливных бака, что действительно снижало маневренность и удовольствие F-16. Один самолет подлетал к краю МОА на определенной высоте, а затем направлялся к нему, а другой самолет пытался найти его и выполнить перехват. Диспетчеры радаров в Мерцифоне отслеживали перехваты и могли оказать некоторую помощь, но поскольку целью учений было, чтобы пилот сам обнаружил “врага”, пилоты редко запрашивали вектор у наземных диспетчеров радаров.

Это был последний перехват наступающей ночи, и после нескольких часов задержек и почти трех часов рывков и кренов все участники были готовы закончить и разойтись по домам — их обычный рабочий день должен был начаться всего через несколько часов после приземления, так что чем быстрее они закончат, тем больше времени на сон у них будет. Зодьяк Один, лидер полета, был охотником, а его ведомый, Зодьяк Два, был добычей. "Зодиак-два" находился на высоте тридцать девять тысяч футов, готовясь имитировать высокоскоростное проникновение с большой высоты на малую, в то время как "Зодиак-Один" находился на обычной высоте патрулирования в двадцать девять тысяч футов. Их внешние огни были выключены; у Зодьяка номер Один был радар, обшаривающий небо внизу, в то время как у Зодьяка номер два, атакующего, радар был выключен.

Лидер знал, что последний перехват должен был быть на малой высоте, поэтому он сосредоточил поиск ведомого под собой. Но ему потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что его молодой ведомый обманул его, и он начал концентрировать свой поиск на высоте. Ему потребовалось несколько радарных зачисток, чтобы установить контакт, прежде чем он, наконец, поймал второй F-16. “Ороспу кокугу, ” - поклялся он себе. “Пытаешься облапошить меня, да?” Он поднял нос своего F-16 и перевел дроссели на полную боевую мощность, готовясь начать преследование. “Управление, "Зодьяк-один", контакт с радаром, "пугало" по азимуту ноль-два-ноль в яблочко, дальность восемь миль, спускается с "ангелов три-девять". Я...”

Затем он увидел это — яркий, быстро движущийся инверсионный след, летящий на восток. Это выглядело достаточно близко, чтобы вызвать столкновение в воздухе с Зодьяком Два — парень определенно находился глубоко внутри МОА. “Прекрати это! Прекрати это!” - крикнул лидер. “Неизвестный самолет в МОА! Один - базовый уровень плюс двенадцать.”

“Принято”, - ответил Зодьяк Два. “Базовый уровень плюс десять”.

“Управление копирует ваш сигнал "отбой", Зодиак Один”, - ответил наземный радар управления. “Мы не показываем никаких самолетов на радаре, Один. Назовите скорость полета пугала и высоту.”

“Принято”. Лидер попытался навести свой радар на новичка, но у него не получилось навести радар. “Отрицательный радар, у меня, должно быть, неисправный радар”, - сообщил он. “Но у меня есть изображение его инверсионного следа. Я оцениваю его высоту как угол четыре-два, направление на восток.”

“Зодьяк Один, приготовиться”. Лидер знал, что диспетчер будет говорить по телефону со штабом противовоздушной обороны ВВС. Мгновение спустя: “Полет Зодьяка, Контроль, если вы можете поддерживать визуальный контакт, мы хотели бы взглянуть на него. Внимание, у нас нет радиолокационного контакта, и мы не можем предоставить векторы перехвата или безопасное разделение. Скажи ”государство".

“У "Зодьяка-1" топлива ноль целых семь десятых часа до бинго”, - сказал руководитель полета. “Dogru .”

“У Зодьяка два ноль целых шесть десятых до бинго. Догру тоже.”

“Принято. Зодьяк Два, ваш лидер на вашем месте в час дня, семь миль, база плюс двенадцать. Поверните направо по курсу ноль-четыре-пять, чтобы присоединиться, поддерживайте базу плюс десять. Отрицательный контакт с радаром при любом другом движении. Тактический полет Зодьяка в составе двух человек очищен от МАРСА с неизвестным самолетом. Зодяк Один, крик нормальный. Зодьяк-два, сообщите о нормальном и идентифицирующем ... контакте с радаром, Зодьяк-два, доложите о нахождении на связи со своим лидером, затем сообщите о готовности, когда окажетесь в пределах трех миль. ”

“Полет Зодьяка копирует все”, - сказал лидер. “Давай поднажмем, полет Зодиака”.

“Двое захвачены на радаре. Я в деле ”.

* * *

Иона Стойку разбудил рев приемника предупреждения радара и отчаянный крик Геннадия Егорова: “Бандит! Бандит! Двенадцать часов, дистанция десять миль!”

“Бандит? Какого черта ...?” Стоика ругал себя за то, что заснул так крепко — ему следовало принять таблетки от спида, чтобы оставаться начеку. Сначала он проверил свой двигатель, системы и полетные приборы — и сразу заметил, что их высота была слишком большой. “Геннадий, черт возьми, нас больше сорока трех тысяч! Нас проинструктировали не подниматься выше сорока одного!”

“Все, что у меня есть, это сигнализаторы автопилота сзади, Ион”, - возразил Егоров. “Насколько я могу судить, все было в порядке. Ты устанавливаешь автопилот, не я!”

Стоика знал, что он был прав — приборы Егорова показывали только состояние и неисправности, а не настройки. Это была его работа. Они, очевидно, засекли другой близлежащий самолет, который видел их с помощью инфракрасного сканера или по их инверсионным следам. Ему нужно было быстро от него убраться .

“Импульсно-доплеровский радар управления огнем X-диапазона, двенадцать часов, шесть миль - черт, я думаю, мы засекли турецкий F-16”, - сказал Егоров. Он посмотрел в зеркало заднего вида. “Инверсионные следы! Мы создаем инверсионные следы!”

“Держись!” Стоика перевел дроссели на холостой ход, развернул Mt-179 почти в обратном направлении и начал крутой спуск с левым поворотом. Он повернулся ровно на девяносто градусов к своему первоначальному курсу, что должно было ослепить импульсно-доплеровскую радиолокационную систему. Если бы выхлопные трубы могли остыть и если бы они могли обмануть радар, они могли бы совершить нисходящий рывок через Черное море и уйти. Это был их единственный шанс. Они не смогли обогнать F-16; и так близко к Турции, у другого самолета, вероятно, было больше топлива.

Это было совсем не хорошо.

* * *

“Он начал маневрировать, как только мы зафиксировали его на радаре”, - сказал руководитель полета по командному каналу. “У него должен быть приемник радиолокационного предупреждения. Он пытается свернуть влево, улететь от турецкого побережья и уничтожить себя ”. Он уже предвидел поворот налево, и он просто повернул вместе с ним. Радар F-16 никогда не выходил из строя.

“У "Зодьяка два” есть музыка", - доложил второй F-16. Глушение сигналов. Определенно вражеский самолет.

“Управление, полет "Зодиак", наш бандит сделал зарубку в ответ на блокировку нашего радара, и теперь кажется, что он пытается заглушить наши радары”, - доложил руководитель полета. “В это время мы оба догру”. Слово означало “правильный”, но на самом деле это означало: “У нас вообще нет оружия. Как насчет того, чтобы позвать кого-нибудь на помощь здесь, наверху?”

“Вас понял, рейс "Зодьяк", объявлена чрезвычайная ситуация в системе противовоздушной обороны”, - доложил диспетчер наземного радара. “Второй самолет "Чекик Один-Ноль-Один" в воздухе, расчетное время полета десять минут”.

“Вас понял”, - ответил руководитель полета. "Птицы оповещения полосы противовоздушной обороны" быстро поднялись в воздух, но десять минут были слишком долгими. Через десять минут этот парень мог бы быть в Грузии или России. Но пока он у них — они ни за что не отпустили бы его, не взглянув на него. “Полет на Зодьяке закончится через пятнадцать минут, так что мы будем придерживаться его, пока не прибудет Чекич”. Он переключился на рацию номер два и установил канал охраны УВЧ. “Давай позвоним ему и посмотрим, настроен ли он на сотрудничество сегодня вечером”.

* * *

“Бандит у нас на четыре часа, пять миль ... четыре мили”, - сказал Егоров. “Я думаю, он нацелился. Он преследует. Он ... Черт, у него есть трейлер. Бандит второй, третий час, двенадцать миль и приближается. Я думаю, что он —”

“Внимание, внимание, неизвестный всадник, неизвестный всадник”, - услышали они на канале UHF GUARD, международной частоте экстренной связи, - “выполняю полет к северу от радиуса Самсун три-пять-ноль градусов, сто десять миль, это ВВС Турецкой Республики, пожалуйста, сообщите свой позывной, тип и пункт назначения, выкрикните обычный и идентификационный номер”.

“Мы вне его воздушного пространства!” Сказал Егоров. “Он не может нас беспокоить, не так ли? Он не сможет пристрелить нас здесь! Мы в международном воздушном пространстве!”

“Нет, но если он увидит нас и сообщит о нас, наше прикрытие будет раскрыто”, - мрачно ответил Стойка. Что ж, если он хочет взглянуть на нас, во что бы то ни стало, давайте окажем ему услугу, подумал он. “Включите питание R-60 и подготовьте их к запуску”.

“Подожди минутку, Ион”, - сказал Егоров. “Все, что у нас есть, - это внутренние ракеты. Мы не должны запускать их, если это не абсолютная чрезвычайная ситуация ”.

“Ты хочешь, чтобы этот турецкий придурок взглянул на нас?” Сердито спросил Стоика. “Дайте мне R-60 прямо сейчас!”

Егоров неохотно включил системы вооружения. У них все еще были готовы к запуску все четыре ракеты с тепловым наведением R-60, запущенные wingroot. “Ракеты готовы ... Дульный затвор открыт. "Бандит-один" в шесть часов, девять миль, "бандит-два" в четыре часа, семнадцать миль. Укажи мне цель”.

“Поехали”. Стойка перевел Metyor-179 в крутой набор высоты, перевернулся, затем развернулся, целясь прямо в ведущий F-16. За считанные секунды они сократили расстояние между собой. “Сцепились!” - Крикнул Егоров. “Стреляй!” Он выпустил две ракеты R-60, как только они оказались в пределах досягаемости.

* * *

Все это произошло в мгновение ока, так быстро, что турецкий пилот не заметил — быстрое изменение высоты, быстрое уменьшение относительной скорости и расстояния, за которым внезапно последовало еще более быстрое уменьшение относительного расстояния и две яркие вспышки света. “Ракетная атака!” - крикнул он. “Маневр уклонения! На нас напали!”Руководитель полета немедленно сбросил манометры и сигнальные ракеты — прежде чем понял, что у него нет ни мякины, ни сигнальных ракет, — затем включил форсаж на полную мощность, ушел на девяносто градусов влево, тянул ручку управления, пока не услышал звуковой сигнал, предупреждающий о сваливании, затем развернулся и перевел дроссель на холостой ход.

Это была отчаянная попытка защититься, вопреки всему надеясь, что ракета попадет в шлейф форсажа, а затем полностью потеряет траекторию, когда он выключит горелку, и командир турецкого F-16 знал это. Он знал, что ему конец, задолго до того, как ракеты R-60 попали в его выхлопную трубу и взорвались, превратив его истребитель в огромное облако летящего металла и горящего реактивного топлива.

“Контроль, контроль, аман аллахим, бомбок, Зодьяк Один был сбит! "Зодьяк-Один" был сбит двумя ракетами!” - закричал молодой пилот на борту "Зодьяка-два" по командному каналу. “У меня нет радарной блокировки! Я полностью защищаюсь! У вас есть радиолокационный контакт с бандитом?”

“Отрицательно, Зодиак два, отрицательно!” - ответил диспетчер наземного радара. “Отрицательный контакт с радаром! Рекомендую вектор, идущий курсом один-девять-ноль, снижаться до базы плюс ноль, максимальная скорость. Убирайся оттуда сейчас же! Самолет ”Чекич" прибывает, расчетное время прибытия восемь минут, база плюс двадцать."

Ведомый на мгновение подумал о том, чтобы отомстить за своего лидера: прочесать небо с помощью радара и глазных яблок и, если повезет, затем найти фото, сбившее его друга и учителя. Но что он сделал, так это развернулся обратно к земле и включил полную мощность форсажа. Как бы сильно он ни хотел сражаться, он знал, что у него нет ничего, кроме гнева, с которым он мог бы это сделать, и это не принесло бы ему никакой пользы вообще.

* * *

“Он поворачивается! Он срывается!” - Воскликнул Егоров. “На полном форсаже — на скорости один Мах бежать страшно. Пока, великий турецкий воин”. Но его торжество было недолгим, потому что у него были индикаторы неисправности на обоих пусковых трубах ракет, и они не гасли. Ракетные двигатели ракет, очевидно, повредили титановые заслонки пусковых труб, оставив их частично открытыми или застрявшими внутри труб.

"Стойка" немедленно снова повернул на восток, снижаясь на холостом ходу, чтобы снизить тепловую заметность как можно ниже и попытаться скрыться в радиолокационном хаосе Черного моря, пока они не выйдут за пределы максимальной дальности обнаружения радара. “Не смейся слишком сильно, Геннадий”, - сказал Стойка. “Мы были очень близки к тому, чтобы рухнуть в Черное море. Теперь мы должны молиться, чтобы у нас было достаточно топлива, чтобы добраться до базы — мы можем оказаться на дне Черного моря, если не будем осторожны ”.

Им очень повезло — вскоре после посадки загорелся один двигатель, и у них едва хватило топлива, чтобы вырулить со взлетно-посадочной полосы на парковку, прежде чем ‘загорелся второй двигатель. Экипажам наземной поддержки пришлось отчаянно доставать буксирный трос и тащить Metyor-179 в ангар, прежде чем кто-либо заметил самолет. Топливо. танки были в буквальном смысле сухими.

Атака увенчалась полным успехом, но ни Стоику, ни Егорову не хотелось праздновать что-либо, кроме собственного выживания.

СЕМЬ

Штаб-квартира СДК, кэмп Бондстил,

Pristina, Kosovo

Позже тем же утром

“Ситуация разваливается на наших глазах, джентльмены”, - воскликнул генерал сэр Эдмунд Уиллоуби, командующий силами Организации Североатлантического договора в Косово (СДК НАТО). “Сегодня утром мне выпала печальная задача сообщить всем присутствующим, что бывшая Югославская Республика Македония только что объявила войну Республике Албания, и наоборот”.

Конференц-зал, когда-то служивший кинотеатром для показа кинофильмов, наполнился шумом потрясения и тоски. Уиллоуби председательствовал на утреннем стратегическом совещании всех командиров KFOR в Кэмп-Бондстил, штаб-квартире всех миротворческих сил НАТО и Организации Объединенных Наций в Косово, расположенной в киностудии по производству кинофильмов недалеко от аэропорта Приштины в Косово. В лагере Бондстил также присутствовала Специальный посланник Превентивной дипломатической миссии ООН, или UNPREDEP, посол Швеции Суне Джоэлсон . UNPREDEP - военно-гражданское командование, принявшее на себя функции Сил Организации Объединенных Наций по охране в Македонии в 1995 году, чтобы попытаться восстановить закон и порядок между Албанией и Македонией, когда пограничные столкновения угрожали перерасти в полномасштабную войну.

“Есть ли у нас какая-либо информация о том, что вызвало этот инцидент?” Спросил оберст (полковник) Рудольф Мессье, командующий немецкими СДК.

“Ничего”, - ответил Уиллоуби. “Очевидцы утверждают, что македонские артиллерийские подразделения открыли огонь и уничтожили несколько албанских наблюдательных пунктов. Македония отрицает это, но утверждает, что эти наблюдательные пункты на самом деле были подразделениями по определению целей, и они говорят, что перехватили несколько закодированных сообщений, переданных с этих постов, которые, по их мнению, были отчетами о сетке целей.”

“Это звучит как недостаточная провокация для открытия огня”, - сказал полковник Миша Симоров, российский командующий KFOR, который занял пост полковника Казакова.

“Совершенно верно — и это вдвойне относится к Албании”, - вставил подполковник ВВС Тимоти Грир, командующий американскими силами KFOR. “На данный момент в Струге зарегистрировано более ста шестидесяти подтвержденных смертей. Албания также затронула несколько исторических мест.”

“Я уверен, что это был спонтанный ответ на македонскую атаку против Кукеса”, - сказал Симоров. “Там погибло в два-три раза больше”.

“Я не оспариваю серьезность обеих атак, сэр”, - сказал Грир Симорову. “Но зачем подвергать город непрерывным артиллерийским и ракетным обстрелам в течение почти четырех часов из-за того, что какой-то вспыльчивый офицер-артиллерист перебросил несколько человек через границу?”

“Вы, кажется, так стремитесь свести к минимуму опасность в этом, полковник”, - сказал Симоров. “Македония совершила акт войны — упреждающий удар по наблюдательному пункту вдоль критически важного маршрута коммуникаций и транспортировки. Это, безусловно, могло быть истолковано как прелюдия к вторжению ”.

“Вторжение? ” возразил Грир. “Македония вторгается в Албанию? Чем? Албанская армия превосходит македонскую численностью в два к одному; у Македонии практически нет бронетехники или артиллерии. Это нелепая идея ”.

“Абсурдно это или нет, полковник, но артиллерийская атака—”

“Подозреваемая артиллерийская атака”, - сказал генерал Мессье. “Пока нет убедительных доказательств того, что у Македонии была какая-либо артиллерия любого типа вблизи Струги”.

“— Артиллерийская атака в этом районе может быть легко истолкована как прелюдия к вторжению”, - продолжил Симоров, несмотря на то, что его прервали. “Это шоссе, на котором разгорелись боевые действия, является основным транспортным маршрутом между Эгейским и Адриатическим морями, между Грецией и Албанией. Если Македония возьмет его под свой контроль, танки могут с ревом ворваться в Тиране в течение нескольких часов. Они могут с легкостью окружить Тиране.”

“Окружить Тиране?” - снова недоверчиво спросила Грир. “Полковник Симоров, это чушь. Албании никто не угрожает, особенно Македония ”.

“Тогда кого, полковник?” Сердито спросил Симоров. “Кто еще хотел бы прихлопнуть Албанию?”

“Никто не пытается —”

“НАТО поддерживает Македонию и вооружает ее”, - сказал Симоров. “Только НАТО выигрывает от дестабилизации Албании и усиления Македонии. Возможно, мне следует спросить генерального секретаря НАТО, что он приготовил для Албании?”

“Полковник Симоров, как командующий KFOR и заместитель начальника штаба Верховного командования НАТО, я заверяю вас, что НАТО не имеет никаких планов в отношении Албании”, - сказал Уиллоуби. “Совсем наоборот, НАТО и вся Европа значительно выиграли бы от установления более тесных связей с Албанией. Македония - друг и потенциальный член Североатлантического союза, но НАТО не вооружает ее и не выступает в качестве военного суррогата НАТО”.

“Сэр, только НАТО и Македония выиграют, если вторжение в Албанию будет успешным”, - сказал Симоров. “Македония хочет пресечь всю контрабанду оружия и наркотиков через свои границы, и она хочет иметь возможность выдворять этнических албанцев со своей территории по своему желанию. Что может быть лучше для свержения албанского правительства и создания безопасного выхода к Адриатическому морю, чем совершение таинственных терактов в Албании вдоль главного коридора, соединяющего два моря, а затем предоставление НАТО возможности оправдываться и приносить извинения за свои действия?”

“Я не знаю, о чем вы говорите, полковник”, - серьезно сказал генерал сэр Уиллоуби, “но, если вы пожалуйста, позвольте нам услышать несколько конструктивных предложений, а не дикие домыслы. Что нам теперь делать? И Организация Объединенных Наций, и Европейский Союз ждут рекомендаций ”.

“Очевидно, что в наших общих интересах не допустить эскалации боевых действий, да? ” - сказал полковник Мессье. Он повернулся к послу Джоэлсону и продолжил: “При всем должном уважении, сэр, UNPREDEP потерпел сокрушительный провал. Я почти жалею, что мы не сохранили Силы защиты на месте. Даже шведские миротворцы неэффективны в этой ситуации. Нам нужны вооруженные силы как в Албании, так и в Македонии, чтобы предотвратить повторное разжигание этого конфликта на Балканах и, возможно, даже в Европе ”.

“Я согласен: Силы Организации Объединенных Наций по охране, при всем должном уважении, потерпели неудачу”, - сказал полковник Симоров, кивая в сторону командующего итальянскими силами. Италия предоставила большую часть миротворческих сил в СООНО-Албании около восьми лет назад. “Кроме того, Италия в любом случае практически вышла из миротворческих усилий НАТО на Балканах”.

“Италия считает, что для нас безопаснее и лучше патрулировать и охранять наши собственные границы”, - сказал итальянский полковник. “Возможно, было бы лучше, если бы Македония сделала то же самое”. Он повернулся, чтобы посмотреть на подполковника Грира и сказал с насмешкой: “Конечно, американцы, безусловно, предоставили бы надежные силы — если американский президент когда-нибудь согласится предоставить больше, чем символическую авиабазу и силы материально-технического обеспечения для оказания помощи. Как раз тогда, когда Европа, кажется, находится на грани тотальной войны, американцы решают стать отказниками по соображениям совести ”.

“Соединенные Штаты готовы внести свой вклад в предоставление сил защиты для стран-членов НАТО”, - сказал полковник Грир. “Соединенные Штаты не отделяют себя от любых потенциальных кризисных ситуаций —”

“Конечно, не развод — это больше похоже на фригидность!“ - крикнул итальянский командир. Это вызвало смешок у большинства командиров KFOR — всех, кроме Грира, конечно.

“Очень смешно, сэр”, - сказал Грир с улыбкой, которая, как он надеялся, снимет растущее напряжение в комнате. “Я не согласен с полковником Симоровым — итальянские миротворцы были наиболее эффективны в Албании, как и НЕПРЕДСТАВЛЕННЫЕ в Македонии. Я не могу объяснить эту внезапную вспышку враждебности. Македония и СДК добились относительного успеха в сокращении контрабанды оружия в Косово через Македонию. Оружие все еще поступает через Албанию. Но мы связываем большую часть нестабильности в регионе с деятельностью Освободительной армии Косово. СДК нужно время, чтобы работать эффективно, пока мы не найдем политическое решение”.

“Вам легко говорить, полковник — с вашего командира не содрали кожу и не сожгли заживо на улицах Призрена”, - едко сказал Симоров. “Русские понесли половину всех потерь KFOR в Косово от рук мусульманских повстанцев. Количество случаев насилия увеличивается с каждым днем. Очевидно, что нашего присутствия в Косово недостаточно — мы должны отрезать и ликвидировать источник оружия и партизан. Это означает. размещение миротворцев в Албании. И поскольку Македония, похоже, не желает или неспособна остановить этот поток мусульманских борцов за свободу и оружия в Косово, кто-то должен создать силы пограничной безопасности в Македонии ”.

“И Соединенные Штаты с этим не согласны”, - сказал Грир. “Я не понимаю этой внезапной необходимости расширить сферу участия миротворческой операции. Две небольшие пограничные стычки не свидетельствуют о полном ухудшении политической ситуации. Давайте не будем действовать слишком поспешно ”.

“Простите меня, полковник, ” сказал Симоров, - но я думаю, что Соединенные Штаты утратили свое право комментировать то, как СДК развертывают свои силы или выполняют свою миссию. Предоставление нескольких грузовых самолетов и разведывательных спутников не дает в сумме миротворческих сил с равной ответственностью ”.

“Давайте перестанем тратить время на препирательства”, - сказал полковник Мессье. “Если американцы и итальянцы откажутся участвовать, другие должны вмешаться, чтобы помочь быстро стабилизировать ситуацию. В ожидании одобрения моего правительства я могу развернуть свои силы к югу от Печа, Косово, в Албанию. В прошлом мы получали определенную долю относительной доброй воли от албанского правительства — я думаю, Организация Объединенных Наций и НАТО могут убедить албанское правительство допустить немецкие миротворческие силы в регион. Мы можем ограничить наши передвижения, скажем, от Бигорского монастыря на юг до района Охридского озера, ограниченного к северу от шоссе Эльбасан-Салоники. Естественно, если албанское правительство позволит нам сделать это, мы сможем более широко охватывать и патрулировать всю Албанию.” Он встал и указал на большую карту на стене. “С разрешения, мы, возможно, даже сможем охватить обе стороны границы”.

“Немецкие войска движутся в Албанию и Македонию?” Полковник Симоров возразил. “Простите меня, оберст, но я бы очень хотел видеть более сбалансированные силы на месте. Российский контингент, безусловно, является крупнейшей силой, все еще остающейся в регионе, за исключением Германии и, возможно, Великобритании. Я предложу моему правительству, чтобы Россия передвинула часть своих миротворческих сил на юг от Призрена в район Охридского озера, возможно, со штаб-квартирой в Битоле. Таким образом, мы будем достаточно близко, чтобы оказать помощь в случае начала военных действий, но мы также никому не дышим в затылок ”. Он кивнул Мессье и добавил: “Возможно, после немцев русские пользуются худшей репутацией в этой части мира.”

“Я думаю, что эта честь теперь принадлежит американцам”, - сказал итальянский командующий. Многие командиры смеялись, но итальянский полковник был серьезен.

“Англичане и французы могут сохранить свои позиции в Косово”, - резюмировал немецкий командующий. “Я верю, что при содействии других вовлеченных стран Германия сможет сохранить достаточное присутствие в Албании, чтобы подавить любое насилие, и, конечно, с русскими через границу в Македонии мы сможем резко разрядить ситуацию. Мы держимся подальше от посторонних глаз, пока не начнется драка или пока мы не увидим признаков незаконной деятельности, такой как контрабанда оружия. Это работоспособное временное решение, пока дипломаты не смогут найти более прочный механизм для поддержания мира ”.

Не было других стран, желающих или способных предложить лучшее решение, поэтому резолюция была принята единогласно. После этого, простым голосованием, Балканы были разделены еще раз.

Дом правительства, Скопье,

Республика Македония

В то же время

“Скажи этому крысиному ублюдку Казакову, чтобы убирался к черту из Скопье — его виза должна быть немедленно аннулирована!” Бранко Николов, премьер-министр Республики Македония, кричал. “Я отменяю свои встречи с ним сейчас и навсегда!”

Николов ненавидел таких бандитов, как Казаков, и причина была проста: Македония была одной из семи стран в мире, юридически уполномоченных выращивать, хранить, продавать и отправлять фармацевтический опиум. Хотя это было очень прибыльное предприятие, идеально подходящее для такой преимущественно сельскохозяйственной страны, как Македония, нация должна была подвергаться постоянному контролю и огромным испытаниям, чтобы убедиться, что опиум не попадает в руки производителей незаконных наркотиков. Македония потратила немалую часть своего валового национального продукта на внутреннюю и пограничную безопасность, чтобы бороться с дурным влиянием таких людей, как Казаков.

Не имело никакого значения, что Казаков хотел поговорить о чем-то совершенно другом — получении лицензий и аренде на строительство огромного трубопровода через Македонию из Болгарии в Албанию. Это не имело значения. Казаков был подонком.

Как раз в этот момент зазвонил телефон. Николов поднял трубку и прислушался. Его помощник увидел, как у него поникли плечи и отвисла челюсть. “Сэр?”

Николов посмотрел на своего помощника, на его лице отразились удивление и недоверие. Его взгляд снова упал на парту. “Позовите Казакова ... Нет, попросите товарища Казакова войти”.

“Сэр?” - ахнула ассистентка. “Я думал, ты сказал ...?”

“Просто сделай это”, - сказал Николов низким, испуганным голосом. “Это был президент. Позднее этим утром Совет Безопасности Организации Объединенных Наций проводит голосование по резолюции об отправке российских миротворцев в Македонию из Косово.”

“Что?Российские войска в Македонии? Этого не может быть!”

“Они прямо сейчас находятся в движении”, - сказал Николов. “Ожидается, что резолюция будет принята к концу дня. Три тысячи российских военнослужащих из Призрена, еще пять тысяч военнослужащих, как ожидается, прибудут в столицу на следующей неделе и переместятся в Битолу, чтобы установить наблюдательные посты вдоль албанской границы. Немцы будут патрулировать албанскую сторону. Проклятые немцы—”

“Но ... но что насчет Казакова? что он должен с этим делать?”

“Я не знаю, но я чувствую, что его пальцы дергают за какие-то ниточки во всем этом”, - зловеще сказал Николов.

“Как же так, сэр?”

“Разве ты не видишь? Российские войска из Призрена будут следовать маршрутом, в точности идентичным маршруту, по которому пойдет предлагаемый Казаковым трубопровод. У Казакова практически будут российские войска, охраняющие каждый сантиметр предлагаемого им трубопровода ”.

“Но это должно быть совпадением, сэр”, - сказал помощник. “Двуличие рушится на албанской границе. Казаков никогда не получит одобрения от Албании на расширение своего проекта трубопровода в Албании ”.

Николов выглядел настолько обеспокоенным, что грыз ноготь, чего его помощник никогда раньше не видел за ним. “Но если он сделает это, если он действительно получит разрешение, мы ничего не сможем с этим поделать, поскольку российские войска оккупируют половину нашей страны”, - сказал он. “Лучше заключить сделку с Казаковым сейчас — чем меньше у нас врагов, тем лучше”.

Недалеко от Ресена, Республика Македония

На следующий день

“Давайте, дети, начнем!” Старший мастер-сержант Эд Льюис, сержант 158-го истребительного авиакрыла Национальной гвардии ВВС Вермонта, прокричал через дверь столовой палатки: “На улице прекрасный день, мы отлично проводим время, и завтрак сегодня был исключительно вкусным! Давайте пошевелимся!” Вождь приветствовал свои войска подобным образом каждый день в 06:45. Обычно он был первым в очереди, когда столовая открывалась в 06:00, но в 05:30 он уже руководил физподготовкой и провел неофициальную встречу первого сержанта за завтраком.

Внутри палатки его солдаты отпустили несколько хриплых комментариев, вставая из-за столов, похожих на скамейки для пикника, приводя в порядок свои подносы и зоны отдыха и направляясь наружу. Льюис немного говорил по-македонски и приветствовал каждого македонского солдата на его родном языке, который, как он знал, звучал чертовски забавно с его сильным новоанглийским акцентом. Погода была отвратительной, условия в большинстве случаев оставляли желать лучшего, рабочие дни были долгими и тяжелыми, еда обильной, но безвкусной, и они находились в шести тысячах миль от дома — но Эд Льюис и его парни из Грин Маунтин наслаждались каждой минутой этого.

Второй год подряд военнослужащие Национальной гвардии ВВС штата Вермонт участвовали в программе "Партнерство во имя мира" под названием Cornerstone, в рамках которой военные подразделения НАТО и Македонии работали бок о бок, делились снаряжением, узнавали о возможностях друг друга, вместе тренировались и одновременно выполняли хорошую работу для местных жителей. Для Cornerstone 2001-3 лагерь находился в сельской местности в пятнадцати милях к северу от Ресена на юге центральной Македонии. Весеннее наводнение уничтожило ряд деревень в этом районе, поэтому строительные подразделения ВМС США Seabees и U.S. Корпус морской пехоты, возглавляемый подразделениями 158-го истребительного авиакрыла “Грин Маунтейн Бойз” Национальной гвардии ВВС штата Вермонт, был направлен для восстановления дорог, школ, мостов и других зданий, оказания помощи местным коммунальным службам в восстановлении и возобновлении обслуживания, а также для снабжения граждан питьевой водой.

Это был второй раз, когда старший мастер-сержант Эд Льюис, первый сержант 158-го истребительного авиакрыла Национальной гвардии ВВС штата Вермонт, находился в Македонии во время своей учебной ротации. По правде говоря, ему это чертовски нравилось. Южная Македония была очень похожа на его родной Милтон, штат Вермонт — сельская местность, суровая, изолированная, пышная, немного отсталая, влажная, иногда холодная и серая, иногда солнечная и потрясающе красивая. Люди были дружелюбны и очень гостеприимны. Почти все говорили по-английски, по крайней мере, намного лучше, чем Льюис по-македонски или по-гречески, что было настоящим преимуществом для Льюиса и его контингента из ста гвардейцев и других американских военнослужащих здесь.

К войскам здесь относились как к соседям. Если солдат задерживался на улице дольше обычного, из ближайшего дома выходила женщина и приглашала его зайти отдохнуть или предлагала ему кофе, пирожные или деликатесы, такие как суп из бараньей головы. Они никогда никому не давали указаний — местные жители всегда сопроводили бы заблудившегося солдата до места назначения, независимо от того, насколько далеко это было от их пути. Если американец окажет македонцу простейшую любезность, даже такую тривиальную, как отступление в сторону, чтобы пропустить его или ее, или придерживание открытой двери, в следующий раз, когда вы встретите этого гражданского, он или она предложит постирать вашу форму, прокатит вас по городу, чтобы посмотреть достопримечательности, или познакомит вас со всеми своими родственниками. Хотя жизнь в полевых условиях была тяжелой для всех них, местные жители делали все возможное, чтобы иностранцы казались желанными гостями.

Последним и крупнейшим проектом Cornerstone 2001 было восстановление затопленного школьного кампуса. Объединенный комплекс начальной, средней и старшей школ, который также служил местной медицинской клиникой, центром дневного ухода, фермерским рынком, ветеринарной клиникой и профессионально-технической школой, был сильно поврежден, когда близлежащая река Чур вышла из берегов во время весенних дождей и стоков, а близлежащие повреждения и загрязнение колодцев и водоочистных сооружений привели к тому, что в этом районе не было никаких санитарных сооружений или источников здоровой воды. В обязанности Льюиса входило координировать действия Green Mountain Boys, а также нескольких солдат из других стран НАТО, призывников македонской армии и местных военизированных формирований и горожан в эффективное строительное подразделение.

Первой задачей было организовать эту мешанину из иностранцев, солдат разных родов войск и местных жителей, но именно в этом Льюис действительно блистал. Он занимался организацией вещей всю свою жизнь, начиная со своей коллекции бейсбольных карточек, своей команды Младшей лиги, своего старшего класса в средней школе в качестве президента класса и складского инвентаря на лесоповале, где он работал бригадиром дневной смены в течение последних десяти лет. Он использовал эффективное сочетание навыков общения, уговоров, торговли лошадьми, силы и своей острой наблюдательности, чтобы выявить лидеров, последователей или бездельников и поставить их на нужное место. После пятнадцати лет службы в воздушной гвардии, включая два месяца в Саудовской Аравии во время "Бури в пустыне", он также знал толк в том, чтобы взять с собой кучу детей — всем призывникам в македонской армии было от восемнадцати до двадцати лет, — сопоставить их с ветеранами и позволить старым пердунам руководить.

Как только задание на сегодня было изложено для групп, они начали действовать самостоятельно. Работа заключалась в том, чтобы откачать стоячую воду из кампуса, очистить поврежденные водой стены и полы, осмотреть здание на предмет признаков слабости или повреждений, отремонтировать или заменить фундаменты и конструкции, восстановить территорию, а затем подготовить их к переоборудованию. Примерно половина кампуса все еще была под водой, некоторые из них высотой до двух футов, поэтому у них были большие насосы, установленные на прицепе, готовые к работе. Но прежде чем кто-либо ступит в воду хотя бы на четверть дюйма, Льюис отправил 158-ю эскадрилью медицинского обслуживания и 158-ю эскадрилью гражданского строительства, экологический контроль, прибыть и проверить почву и воду на наличие признаков загрязнения. Эта часть Македонии была довольно нетронутой, и вверх по течению было несколько деревень, но Македония занималась разведением крупного рогатого скота в высокогорье, и отходы жизнедеятельности крупного рогатого скота и болезни вызывали всевозможные проблемы, не говоря уже о реальной опасности, если они находили туши или трупы мертвого скота. Итак, никто ни к чему не прикасался, пока это не было одобрено специалистами по медицине и охране окружающей среды.

Войска Льюиса как раз выстраивались веером, чтобы приступить к работе, когда он услышал шум вертолетов вдалеке. В этом не было ничего необычного — в международном аэропорту Охрида, расположенном всего в нескольких милях к западу, находился военный объект, где была размещена большая часть войск Организации Объединенных Наций; и, находясь довольно близко к границе и историческим местам Южной Македонии, насчитывающим два тысячелетия, этот район очень усиленно патрулировался, — но Льюис остановился, чтобы поискать их и посмотреть, как они приближаются. У Македонии было несколько американских излишков UH-1 Huey и несколько старых советских транспортных вертолетов Mil-17, но эти вертолеты казались еще больше — и, похоже, их прибыло много.

Были. Со стороны низкоуровневого высокоскоростного захода на посадку на школьном дворе появилось построение из трех боевых вертолетов Ми-24В “Хинд-Е” широким V-образным строем. Большие бронированные вертолеты приблизились к верхушкам деревьев, и как только они миновали линию деревьев, их носы снова опустились, быстро набирая скорость. Он даже мог видеть большую орудийную башню спереди, под носом, которая двигалась взад-вперед, выискивая цели, фиксируя и отслеживая любую крупную машину или здание военного вида — он мог поклясться, что наводчик ведущего вертолета нацелился на него и держал его на прицеле. За годы работы здесь Льюис видел множество российских вертолетов на Балканах, но все они были безоружны. Они были вооружены до зубов ракетными установками, противотанковыми ракетами, бомбами, минами и даже ракетами класса "воздух-воздух", заполнявшими каждую точку крепления на их оружейных пилонах. Это было серьезным нарушением директив НАТО и Организации Объединенных Наций - но даже более того, они были чертовски страшными.

Льюис никогда раньше не видел российский вертолет во время атаки, но он представлял, что это именно так и выглядело. Он вытащил свою портативную рацию из кобуры на поясе и нажал кнопку микрофона: “Краеугольный камень Альфа, это Краеугольный камень Один”. "Альфой" был командир подразделения, полковник Эндрю Таутин, командир 158-го истребительного авиакрыла, расположенного в настоящее время. в штабе операции "Краеугольный камень" в Скопье.

“Продолжай, вождь”.

“Сэр, я положил глаз на три больших российских боевых вертолета, готовых пролететь над территорией школы Ресен, и они вооружены. Повторяю, они вооружены до зубов ”.

“Что? ” Крикнул Тутен. “Что, черт возьми, это было? Вооружен?Вы хотите сказать, что четко видите оружие на борту этих вертолетов?”

“Подтверждаю, сэр. Множество видов оружия. Много оружия.”

Он мог представить, как его босс долго и громко ругается в эфире — босс, старый, с проседью, летчик-истребитель-ветеран с более чем двадцатилетним стажем действительной службы и более десяти лет в воздушной гвардии Вермонта, обычно часто использовал ругательства и зачастую изобретательно в повседневном разговоре. “Я сообщу об этом в здешнюю штаб-квартиру НАТО, шеф”, - сказал Таутин. “Свяжитесь с сержантом службы безопасности Македонии и убедитесь, что они держат свое оружие вне поля зрения. Если вертолеты попытаются приземлиться, держите гражданских подальше от них ”.

“Вас понял, сэр”, - ответил Льюис. “Перерыв, перерыв, Семь, это один”.

“Это Седьмой”, - ответил македонский унтер-офицер, отвечающий за силы безопасности "Краеугольного камня" на ломаном, но сносном английском. “Я тоже вижу русских, шеф. Я понял "Альфу", мы держим наше оружие вне поля зрения, и я прикажу начальнику полиции отвести гражданских по домам. Я инициирую отчет о контрольно-пропускном пункте безопасности и проверю приказы. Приготовьтесь”.

Российские боевые вертолеты прошли низко над кампусом, затем разделились и исчезли за горизонтом, пролетев так низко, что почти сразу были скрыты деревьями. Оглушительный рев "Хайндс" заглушил звук приближающихся вертолетов. Это были военно-транспортные вертолеты Ми-8Т, огромные монстры с двумя турбовальными двигателями, перевозящие топливо во внешних пилонах вместо оружия. Льюис увидел, как шестеро из них бросились к школе с трех разных направлений, все с уровня верхушек деревьев и на максимальной скорости. Рассредоточившись по территории кампуса, вертолеты внезапно набрали высоту, чтобы быстро снизить скорость движения вперед, затем быстро опустились на землю тремя парами, расположенными примерно в трехстах ярдах друг от друга. Через несколько секунд после того, как транспортники коснулись земли, тяжеловооруженные российские солдаты в темно-зеленых камуфляжных БДУ и с замаскированными лицами и оружием рассредоточились для охраны вертолетов и заняли позиции укрытия за близлежащими зданиями. Когда транспортные вертолеты улетели, боевые вертолеты Hind-E курсировали поблизости, готовые атаковать, если возникнет какая-либо активность противника.

Чертовски эффективен, мрачно подумал Льюис. Куда бы он ни посмотрел в кампусе, везде был русский пехотинец. Вероятно, они не были в меньшинстве, но они явно превосходили их в вооружении.

Один из российских солдат установил на стоянке дымовой факел, направленный ветром, и через несколько мгновений прибыл одинокий транспортный Ми-8. Этот был немного другим: на нем было выгружено всего восемь военнослужащих службы безопасности, и он был увешан антеннами по всему фюзеляжу. Вместе с силами безопасности из вертолета вышел офицер в полном боевом снаряжении в сопровождении нескольких помощников, офицеров штаба и гражданского лица. Ага, догадался Льюис, босс только что прибыл.

Так или иначе, по какой-то причине, у Льюиса было плохое предчувствие по этому поводу. Он знал о пограничной стычке между Албанией и Македонией, объявлении войны между ними и решении НАТО допустить российских миротворцев в Македонию, но он никогда не ожидал такого. Предполагалось, что русские прибудут в международный аэропорт Охрида, примерно в сорока милях к западу, и установят патрульные линии к северу и югу вдоль албанско-македонской границы. Что они здесь делали? И почему воздушно-десантный десант — почему бы просто не въехать?

Он знал, что надлежащей процедурой было бы позволить Таутину разобраться с этим, но вместо этого Льюис убрал свою рацию в кобуру и направился туда, где только что вышел русский офицер. “Шеф, куда вы направляетесь?” - спросил один из его клерков.

“Чтобы поговорить”.

“Но разве мы не должны пойти за полковником?”

“Ему потребуется час, чтобы добраться сюда”.

“А как насчет майора?” Командиром подразделения "Краеугольный камень" на месте в Ресене был офицер разведки крыла, майор Брюс Крамер. Мягко говоря, Крамер ненавидел Македонию. Насколько кто-либо знал, Крамер проводил все свое время в своей палатке, сочиняя письма своему конгрессмену с просьбой вывезти его к черту с Балкан.

“Забудь о нем”, - сказал Льюис. “Я собираюсь выйти, чтобы поговорить с ними. Если позвонит полковник, скажи ему, что русские высадились и, похоже, они захватывают это заведение.” Льюис пожалел, что у него нет с собой кевлара и веб-снаряжения. Хотя "Зеленые горные парни" действительно были боевой единицей и за эти годы повидали немало боев, здесь, в Македонии, у них не было возможности ни с кем сражаться, особенно с русскими. По крайней мере, он надеялся сыграть роль унтер-офицера в полевых боях, даже если он не мог выглядеть как таковой.

Российские охранники позволяют ему приблизиться, не спуская одного глаза с него, а другого - со своего поля обстрела. Все оружие было направлено влево или вверх — ни одно из них не было нацелено на войска НАТО или Македонии. По крайней мере, обнадеживающий знак. Когда он был примерно в пяти шагах от командующего офицера, строгий взгляд и полуоборот влево со стороны одного из охранников офицера, который позволил бы ему просто опустить винтовку, чтобы выстрелить, остановили Льюиса как вкопанного. Никаких вопросов о его желаниях или намерениях, если он не подчинился.

Льюис отдал честь, но не стал дожидаться ответного салюта, прежде чем опустить свой. Русский не ответил на приветствие. Ему приходилось перекрикивать рев Ми-8, который работал на холостом ходу, но не выключился. “Кто ты и чего ты хочешь?”

Один из помощников прокричал перевод на ухо своему командиру, получил ответ, затем передал слово другим солдатам поблизости. “Капитан Роков отвечает”, - сказал помощник. “Он приказал, чтобы все дислоцированные здесь силы НАТО и Македонии были немедленно собраны здесь”.

Льюис отметил, что полковник никогда не хотел знать, кто такой Льюис, или желать видеть командира — очевидно, ему было все равно, кто он или кто-либо другой. “Почему, сэр?” - Спросил Льюис.

“Вы будете делать то, что вам приказано, сержант”, - повторил помощник.

“Меня не инструктировали следовать вашим приказам, сэр”, - ответил Льюис. “Если вы не возражаете, я подожду, пока не получу приказы от моего командира”.

“Где ваш командир, сержант?”

“Я командир этого подразделения”, - ответил Льюис. Технически неверно, но в этот момент он был главным. “Я поддерживаю прямую связь с командованием СДК и НАТО в Скопье. Если мне будет приказано сделать это, я выполню ваши приказы, но до тех пор я почтительно прошу вас отозвать своих людей из моего AOR. У нас есть приказы, и я намерен проследить, чтобы они выполнялись ”.

“Каковы ваши приказы, сержант?” - спросил помощник. “Какова ваша нынешняя зона ответственности?”

“Для вас это ‘Главный мастер-сержант" или "Шеф’, сэр”, - предостерег его Льюис. “Я не имею права обсуждать с вами свои приказы. Мой AOR распространяется на всю провинцию Битола, но точные границы вы можете уточнить в штаб-квартире НАТО в Скопье. Вы можете связаться со штаб-квартирой НАТО в Скопье и спросить там. Теперь, пожалуйста, выведите свои войска из школьного кампуса. Они мешают нашей работе и пугают местных. Я предлагаю вернуть ваши вертолеты сюда и направить ваши войска в Охридский международный аэропорт. В любом случае, вы найдете там гораздо лучшие условия.”

“Возможно, вы примете некоторую помощь от наших мужчин?” спросил помощник, сделав перевод и выслушав ответ полковника. “Скажите нам, что вы хотели бы сделать, и капитан Роков выделит нескольких своих людей для оказания помощи в духе сотрудничества”.

“Не говори капитану "спасибо”, но у нас все под контролем".

В этот момент позади него раздался крик. Двое русских солдат вытаскивали майора Крамера из одного из школьных зданий. Он был сильно избит, и из одной ноздри солдата вытекала струйка крови.

“Што тибай?” Гражданское лицо, которое вышло из вертолета Ми-8 вместе с Роковым, шагнуло вперед к захваченному офицеру.

“Эй! Оставь его в покое!” Льюис закричал. Двое солдат встали перед Льюисом с поднятыми винтовками.

Гражданский схватил Крамера за волосы и поднял его лицо вверх, что-то крича ему. Солдаты, которые несли Крамера, что-то крикнули Рокову. Помощник, переводивший для русского командира, сказал: “Говорят, он прятался в одном из разрушенных зданий с рацией, вызывая авиаудар по нашим позициям”.

“Это чушь собачья!” Льюис закричал. “Мы - строительное подразделение, помогаем македонцам восстанавливать этот школьный городок”.

Штатский продолжал кричать на Крамера, но американец выглядел так, словно был лишь наполовину в сознании. Затем гражданский вытащил пистолет из-под пальто и прицелился в Крамера.

“Нет!” Льюис закричал. Ему удалось сбить с ног солдат, преграждавших ему путь, и он побежал к Крамеру. Капитан Роков вытащил свое оружие из кобуры, дослал патрон в патронник и всадил две пули в спину старшего мастер-сержанта Льюиса с расстояния менее пятнадцати футов. Он был мертв до того, как упал на землю. Гражданский, державший Крамера, улыбнулся, повернулся к ошеломленному американцу и в упор всадил ему две пули в голову.

“Прекратить огонь! Всем подразделениям, прекратить огонь!” - закричал Роков. Штатский отпустил Крамера, вытирая кровь и кусочки мозгов со своего пиджака и брюк. Солдаты отпускают его, не зная, что делать. “Прикажите войскам рассредоточиться, найдите остальных солдат НАТО и Македонии. Захватите их, если возможно, убейте их, если необходимо”, - приказал Роков, убирая пистолет в кобуру. “Как только это место будет в безопасности, вводите вторую и третью волны войск и начинайте двигаться на юг к главному шоссе. Я хочу, чтобы шоссе в обоих направлениях было в безопасности до полудня ”. Помощники поспешили передать его приказы.

Капитан повернулся, наклонился и посмотрел на человека, которого он убил. Это было его первое убийство. Последний способ, которым он когда-либо хотел это сделать, это выстрелить человеку в спину. Хуже того, мужчина был безоружен. Он выстрелил в спину безоружному солдату. Он никогда бы не смирился с этой правдой.

Роков оторвал нашивку от куртки BDU Льюиса и передал ее другому из своих офицеров, офицеру разведки. “Что это?”

“Это ... это сто пятьдесят восьмое истребительное крыло, как и ожидалось, сэр”, - нервно сказал помощник, явно напуганный двойными убийствами. “Подразделение истребителей противовоздушной обороны F-16A, базирующееся в провинции Вермонт на северо-востоке Соединенных Штатов, входящее в состав резервных сил Национальной гвардии ВВС США. Отвечает за континентальную противовоздушную оборону. Иногда развертывается в Исландии или Канаде.”

Рокову пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть свое сознание в настоящее. Двое невооруженных американских солдат были мертвы. Что, черт возьми, они натворили? Но было слишком поздно беспокоиться об этом. “Здесь развернуто подразделение истребителей американской противовоздушной обороны? Почему?”

“Я не верю, что это настоящее подразделение истребителей, сэр”, - сказал офицер разведки. “Я полагаю, что их послали сюда в качестве передового подразделения для организации противовоздушной обороны и операций наблюдения в южной Македонии”.

“Но почему здесь, в этой речной долине?” Спросил Роков. “Почему не в самих высокогорьях или на несколько километров дальше на восток, где у них есть ясный беспрепятственный обзор границы? Это худшее место, которое они могли бы выбрать, если бы собирались установить какой-либо радар или систему связи в зоне прямой видимости ”.

“Я все еще верю, что это подразделение по сбору разведданных, сэр”, - решительно сказал русский офицер разведки, хотя в его глазах были заметны замешательство и неуверенность. “Они создали этот сайт как пост прослушивания, замаскированный под какой-то проект гуманитарной помощи”.

“Ну, черт возьми, найдите офицеров, найдите оборудование и найдите криптографическое оборудование, и сделайте это быстро!” - Приказал Роков, забирая нашивку мертвого сержанта у сбитого с толку офицера разведки. “Основная часть Пятьдесят первого воздушно-десантного полка пройдет здесь сегодня вечером, и я не хочу, чтобы при этом работали какие-либо разведывательные группы или устройства для сбора разведданных. А теперь отправляйся”. Помощник поспешил прочь, радуясь, что находится вне досягаемости нарастающего гнева капитана.

Роков сунул нашивку в карман куртки BDU. Неподалеку начали раздаваться выстрелы, раздавались крики на русском, чтобы они прекратились, снова стрельба, крики перепуганных мужчин и женщин. Больше стрельбы, больше криков — на этот раз, криков детей, многих из них.

Это просто не имело смысла, подумал он. Его наблюдатель сказал, что американцы создали разведывательную базу сил специального назначения здесь, в долине Цур, для наблюдения за действиями российских войск, и его сотрудники разведки подтвердили это сообщение. Затем поступили некоторые сообщения о том, что группа была не спецназом или разведывательной группой, а командой проекта гражданской помощи под названием Cornerstone. Сотрудники разведки утверждают, что это разведывательная группа, просто замаскированная под проект гражданской помощи. Затем он получает сообщение, в котором говорится, что американцы были частью подразделения истребителей F-16 Fighting Falcon, что вызывает всевозможные новые подозрения.

Роков повернулся к гражданскому пассажиру рядом с ним и спросил: “Ну что, товарищ Казаков? Я не вижу здесь никаких признаков американского спецназа или разведывательных групп. В этом месте нет вертолетов, нет точек связи, и оно расположено в наихудшем из возможных мест.”

“Вы ожидали, что американцы будут стоять здесь на открытом месте и приветственно махать вам, когда вы прилетите?” Насмешливо спросил Павел Казаков. Он делал несколько грубых обзорных снимков с помощью портативного лазера / GPS transit, измеряя высоты и расстояния от школы до реки, производя мысленные расчеты относительно того, где именно он собирался проложить свой трубопровод. Никогда не было хорошей идеей прокладывать большой трубопровод слишком близко к главной магистрали, но он все равно должен был быть доступен. Это было идеальное место для насосной и дозирующей станции. Наводнение беспокоило его, поэтому он должен был найти, где был средний уровень воды, чтобы он мог обновить графики наводнений и произвести расчеты уровня грунтовых вод. “Звучит так, как будто ваши люди прямо сейчас откапывают настоящие вражеские войска”.

“Я не вижу никаких свидетельств того, что здесь когда-либо были силы размером с батальон”, - заметил Роков. “Я не вижу никаких признаков брони, концентрации оружия, зенитного вооружения, складов топлива или сортировочных станций. Где вся эта тяжелая военная техника, о которой вы сообщили?”

“Ты был на земле пять минут, Роков — ты ожидал, что все ответы так быстро выскочат перед тобой?”

Роков подозрительно посмотрел на Казакова. “Я нахожу это интересным, товарищ”, - осторожно сказал он, - “что при всем сопротивлении, которого нам сказали ожидать здесь, при всей опасности, требующей штурма с вертолета целой ротой воздушно-десантной пехоты, вы решили присоединиться. Это был очень большой риск. Это заставляет меня задуматься, были ли здесь вообще какие-либо тяжелые силы.”

“Вы надеялись на перестрелку, капитан? Хочешь выиграть еще несколько медалей?”

“Все, что я ищу, это несколько прямых ответов —”

“Я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, капитан”, - отрезал Казаков. “Я уполномочен сопровождать вас в этой операции, и это все, что вам нужно знать. Ваша задача - захватить это место, а затем двигаться на юг, чтобы обезопасить участок шоссе возле Ресена и подготовиться к тому, что Пятьдесят первый воздушно-десантный полк выдвинется со своих позиций возле Битолы.”

Капитан Роков с некоторым удивлением повернулся к Казакову. “И как ты узнал о стартовой точке Пятьдесят первого около Битолы?” он спросил. “Я узнал об этом на сверхсекретном брифинге как раз перед тем, как мы приготовились к этому нападению”.

“Еще больше глупых вопросов”, - усмехнулся Казаков, игнорируя вопрос. Он прикрепил измерительную ленту к столбу и начал ходить. “У меня есть моя работа, капитан, а у вас - ваша”.

“Подожди минутку, Казаков—”

“Для вас это мистер Казаков, капитан!” Павел огрызнулся. “Я предупреждаю тебя — не испытывай меня. Занимайся своими делами, сейчас ”.

“Или что, мистер Казаков?”

“Вы вдруг решили, что вы такой крутой, капитан Роков?” Казаков сплюнул. “Ты тот, кто выстрелил в спину безоружному американскому унтер-офицеру. Твоя карьера окончена ”.

“Это нарушение дисциплины и личный позор, с которым я буду жить до конца своей жизни”, - сказал Роков. “Но что насчет тебя? В чем твой интерес ко всему этому?”

“Не твое дело”.

“Возможно, слухи верны, товарищ — вы позволяете армии получить и обезопасить землю для вашего нефтепровода через Балканы”, - сказал Роков. “Вы придумываете фантастическую историю об американских шпионах и македонских диверсантах, чтобы заставить разведывательную компанию высадить вас на этом участке, а затем занимаетесь его обследованием. Что дальше? Закажете ли вы Ми-28 для перевозки ваших бульдозеров и кранов?”

“О чем я бы беспокоился, капитан”, - прошипел Казаков низким голосом, оказавшись нос к носу с российским пехотным офицером, “ так это о вашей невесте и ее четырехлетней дочери в Ростове на ее новой работе на заводе Зил. Ее только что перевели в кладбищенскую смену, чтобы она могла работать, пока ее дочь в постели, я понимаю. Было бы обидно услышать, что она пострадала, возвращаясь домой после долгой ночи на работе ”.

“Как, черт возьми, ты вообще мог знать ...?” И тут Роков резко остановился. Казаков знал о своей невесте и ее дочери так же, как он знал о Пятьдесят первом, совершающем воздушно-десантную атаку сегодня вечером — у него были либо мощные связи, либо хорошо информированные шпионы, и в любом случае он не мог надеяться сразиться с ним.

“Я вижу, теперь мы понимаем друг друга”, - сказал Казаков, кивая и нацепляя хитрую, понимающую усмешку. “Вы проделали прекрасную работу этим утром, капитан. Атака была стремительной, точной, выверенной и хорошо выполненной. Мое предложение к вам: сообщите, что эти грязные американские шпионы напали на вас после того, как ваши люди обнаружили их шпионскую сеть, и у вас не было выбора, кроме как защищаться. Вы даже можете приписать себе убийство обоих шпионов. Я уверен, что ваши люди могут придумать способ создать впечатление, что стрельба была в целях самообороны - может быть, вывезти эти трупы в лес и проделать в их телах несколько пулевых отверстий, которые входят и выходят в нужном направлении. Давай больше не будем ссориться между нами. Я буду держаться от тебя подальше —”

“И тебе лучше держаться подальше от моего, Казаков”, - сказал Роков.

“Замечательный“, - сказал Казаков. “Очень хорошо. Я вижу, мы прекрасно понимаем друг друга ”.

Роков долгое время поддерживал зрительный контакт с Казаковым, но в конце концов отошел, чтобы проконтролировать операцию по зачистке. Через несколько минут начали прибывать новые войска; уже несколько первых американских солдат были согнаны на парковку, руки на затылке, как у захваченных военнопленных.

Да, операция действительно проходила довольно хорошо. Казаков мог легко представить насосную станцию прямо здесь. Местность к западу отсюда, на пути в район Охридского озера, довольно круто поднималась, и для ее подъема и преодоления была необходима насосная станция. Разрушьте несколько из этих гниющих затопленных зданий, используйте обломки, чтобы поднять и выровнять высоту, и это сработало бы идеально. Зачем этим крестьянам понадобилась здешняя школа? Ресен был всего в пятнадцати милях отсюда — там было много школ, которые они могли посещать.

Если повезет, он вернулся к графику и успешно продвигался к завершению. Нет смысла позволять нескольким американцам вставать у нас на пути.

Коронадо, Калифорния

На следующий вечер

Глаза его сына загорелись, как рождественским утром, когда Патрик достал костюм из сумки. Верхний свет заставлял переливаться звезды на плечах и крылья на левом нагрудном кармане. “У-у-у”, - сказал Брэд. “У тебя там хороший костюм, папочка”.

“Спасибо, большой парень”, - сказал Патрик.

Он указал на крылья командира-навигатора, пару крыльев серебряного орла военно-воздушных сил с гербом rampart в центре щита и звездой в венке наверху. “Ты собираешься полетать?” - Спросил Брэдли.

“Они собираются доставить меня самолетом в Вашингтон”.

“Ты ходишь на собрания? Ты собираешься закатить интрижку с Бри?” Брэдли не стал дожидаться ответа, решив, что, когда папа принес синий костюм вместо зеленого, это означало, что будут встречи и брифинги. Он схватил одну из туфель Патрика Corfrarn и притворился, что это самолет, перемещая ее вверх и вниз по форме и по чемодану на колесиках, который паковал Патрик. “Время снова закатить интрижку с Бри!”

“Что ты собираешься делать, пока я буду в Вашингтоне?” - Спросил Патрик. “Каковы ваши постоянные приказы, пока меня не будет?”

“Заботься о мамочке, делай, как мама говорит, будь хорошим мальчиком, и ... и ...”

“Еще один. И подумай—”

“И подумай о папе!” Торжествующе сказал Брэдли. “Очень хорошо, большой парень”, - сказал Патрик. “Дай пять”. Патрик поднял руку, и Брэдли хлопнул по ней.

Маленький мальчик уронил туфлю, с которой он играл, на левую ногу своего отца и обхватил руками ногу Патрика. “Я люблю тебя, папочка”, - сказал он, за исключением того, что это прозвучало больше как “Я люблю тебя, папочка”.

Патрик поднял своего сына и крепко обнял его — он точно знал, что сказал. “И папа любит тебя, сынок”, - ответил он.

“Ты преуспеваешь в стирке”, - сказал Брэдли, подчеркивая свое предложение поднятым указательным пальцем.

Патрик пытался казаться оптимистичным. Он улыбнулся и сказал: “Я сделаю все хорошо, большой парень”.

Брэдли вывернулся из рук отца, подобрал туфлю, затем потер глаз свободной рукой и отдал туфлю Патрику. “Я действительно устал”, - сказал он, направляясь в свою спальню. “Может быть, пора спать”.

“Хорошая идея, тигр”. Патрик последовал за сыном в его спальню и наблюдал, как его сын расстегнул подгузники, чтобы проверить, не промокли ли они, взобрался на табуретку рядом с раковиной, чтобы попить воды, затем отнес табуретку к кровати, чтобы он мог забраться в нее. Патрик попытался уложить его под одеяло без его старого изодранного одеяла, но его сын автоматически свернулся калачиком поверх одеяла, подстелив его под себя и задрав задницу вверх.

Он оттолкнулся от кровати достаточно надолго, чтобы поцеловать отца на ночь, затем плюхнулся обратно. “Завтра ты хорошо поработаешь, папа”, - сказал Брэдли. “И выключи свет, пожалуйста”.

“Спокойной ночи, большой парень”. Брэдли украдкой взглянул на своего отца через перила безопасности, ведущие к его кровати, затем улыбнулся и хихикнул, когда его отец повернулся и показал сыну поднятый большой палец, прежде чем выключить свет.

Делай завтра хорошо, папа, - сказал он. Да, точно, подумал Патрик.

Патрик присоединился к Венди в гостиной их высотного кондоминиума с видом на город Сан-Диего. Венди Торк Макланахан приглушила свет, так что единственным освещением в комнате были городские огни, просачивающиеся сквозь тонкий морской слой, который наползал на залив Сан-Диего. Она налила два бокала Каберне Совиньон из серебристого дуба и распустила свои волнистые темные волосы, позволив им ниспадать каскадом на одну из футболок его баскетбольной команды "Сакраменто Кингз" — Патрик с усмешкой заметил, что на ней были только майка и улыбка. Он подошел к ней, протянул ей бокал и сел рядом с ней. Их бокалы соприкоснулись, а затем их губы.

“Брэдли поражает меня тем, как много он, кажется, знает и осознает”, - сказал Патрик. “Иногда мне кажется, что он экстрасенс”.

“Он наш сын — чего ты ожидал?” Сказала Венди с теплой улыбкой. Она была гражданским инженером по радиоэлектронной борьбе, когда встретила Патрика Макланахана в Стране Грез, и с того дня их жизни были тесно переплетены — друг с другом и со сверхсекретным исследовательским центром в пустыне Невада. Если бы предсказали, что Брэдли когда-нибудь станет следующим Эдисоном или Биллом Гейтсом, большинство людей, знавших родителей Брэдли, не стали бы возражать. “Маленький монстр на самом деле отправил электронное письмо твоей матери на днях”.

“Он что?”

“Он отправил электронное письмо”, - сказала Венди. “Без шуток. Я знаю, что он тысячу раз наблюдал, как я отправлял сообщения и отчеты Джону на компьютере, но я думал, что он только ждал, когда сможет поиграть в "Фредди Фиш", или "Пижама Сэм’, или в какую-нибудь другую игру. Он усвоил все, что ему нужно было знать, и отправил твоей матери страницу тарабарщины с надписью ‘Секретно’ на титульном листе.”

“Это мой мальчик”, - с гордостью сказал Патрик. Он сделал глоток вина и попытался расслабиться.

“Вы говорили сегодня с доктором Кэнфилдом?” - спросила она.

“Да, дважды”, - сказал Патрик. Полковник Брюс Кэнфилд был директором авиационной нейропсихологии на базе ВВС Брукс близ Сан-Антонио, штат Техас, центра, отвечающего за оценку Дэвида Люгера после его инцидента в Стране Грез. “Дэвид все еще проходит тесты, но он думает, что это случай чего-то, что называется расстройством замедленной адаптации. Память Дэвида о прошлых инцидентах во время пребывания в Советском Союзе — вероятно, сначала активированная украинскими командами, с которыми мы работали, затем снова вызванная Самсоном, сказавшим ему, что он, возможно, неуравновешен и нуждается в психологической помощи - активировала механизм защиты от стресса в его сознании. Он смог отключить все внешние сенсорные сигналы, чтобы освободить себя от физического, эмоционального и психологического ущерба ”.

“Боже мой, это звучит ужасно. Он думает, что с ним все будет в порядке?”

“Слишком рано говорить”, - сказал Патрик. “Расстройство адаптации обычно сначала лечится медикаментозно, что лишает Дэйва права летать и работать в лаборатории. Но он также сказал, что расстройства адаптации являются одним из немногих состояний, которые автоматически не удерживают человека от возобновления его обязанностей после завершения лечения, и это включает в себя полеты. Это относительно распространенное заболевание, особенно среди военных, и Кэнфилд говорит, что консультации и лечение обычно проходят очень успешно. Пациенты имеют отличные шансы на выздоровление ”.

“Это хорошие новости”. Венди молчала несколько долгих мгновений, затем прислонилась к нему спиной и обвила его руку вокруг своего тела. “Я кое-что проверила — на этом рейсе есть место для меня и Брэда”, - сказала Венди.

“Я только что уложила его в постель, милая”.

“Брэдли был бы вне себя от радости полететь вместе с тобой, независимо от того, сколько было времени”, - напомнила ему Венди. “Апартаменты Sky Masters в Кристал-Сити тоже доступны. Я готов идти. Что ты на это скажешь?”

“Милая, это дело может либо закончиться за день, либо только начаться, и в этом случае я сразу вернусь домой”, - сказал Патрик. “Нет смысла отрывать тебя от работы, а Брэда - от дошкольного учреждения, чтобы провести целых два дня в самолете. Позвольте мне встретиться с местным адвокатом защиты, провести предварительные слушания и выяснить, чего я стою ”.

“Джон позвонил снова и предложил весь свой юридический персонал помочь тебе”, - добавила Венди. “Я уверен, что главный региональный защитник военно-воздушных сил хорош, но Джон может одним телефонным звонком привлечь на свою сторону дюжину лучших адвокатов и юристов-исследователей. Почему бы, по крайней мере, не поговорить с ними?”

Патрик покачал головой. “Вы знаете, что мне не разрешается разговаривать с подрядчиками о делах ВВС за пределами их контрактов или принимать какие-либо подарки или услуги”, - сказал он. “Пребывание в кондоминиуме Небесных Мастеров, даже если бы ты сопровождал меня туда, выглядело бы довольно подозрительно. Наши отношения с Джоном и Скай Мастерсом и так слишком теплые, без того, чтобы он посылал своих акул-юристов помогать мне работать в ВВС ”.

“Это не то, что могло бы произойти, и это не то, что предлагает Джон”.

“Я знаю, я знаю. Но все же … Я не знаю, Венди. Здесь что-то происходит. Все меняется”.

“Что ты имеешь в виду, Патрик?”

Он несколько долгих мгновений пытался разобраться в своих чувствах, затем сделал еще один глоток вина и пожал плечами. “Венди, я сделал то, что делаю всегда — я столкнулся с проблемой, кризисом, и я кое-что сделал с этим наилучшим известным мне способом, с теми ресурсами, которые у меня были. Десять лет назад это было нормально. Сегодня меня отдадут под трибунал за это. Все изменилось. У меня такое чувство, что либо мне нужно измениться вместе с этим, либо я ... перестану существовать ”. Он изобразил свой отстраненный взгляд, свой “взгляд в тысячу ярдов”, как будто безмолвно вопрошая лица своих мертвых друзей о помощи в поиске ответов. “Я не уверен, хочу ли я предстать перед военным трибуналом и уйти в отставку, или бороться с этим и победить, или бороться с этим и попасть в тюрьму”.

Венди выглядела по-настоящему удивленной. “Почему, черт возьми, нет?”

“Потому что мне кажется, что где-то там есть альтернативная жизнь, передо мной открывается путь, и я буду скучать по нему, если буду делать то, чего все ожидают, и бороться с этим. Если я позволю случиться тому, что случится, я думаю, я буду счастливее ”.

“Это не похоже на того Патрика Макланахана, которого я знал”.

“Для меня это тоже не похоже на него”, - честно признался Патрик. “Я знаю, что у меня есть друзья, и я думаю, что у меня есть друзья, которых я не знаю, достаточно, чтобы справиться даже с Пентагоном. Но если я не вижу пути, по которому мне предназначено идти, я не думаю, что разжигание костра поможет мне найти его.” Он обнял Венди крепче. “Я знаю, что должен поговорить с тобой о том, что я скажу, когда доберусь до Вашингтона, что мы должны обсудить и решить это всей семьей. Я также знаю, что у меня должен быть план, представление о том, чего я хочу от своей карьеры и своей собственной жизни. Но, честно говоря, я понятия не имею, что я буду делать. Все, в чем я уверен, это то, что я не хочу маршировать в Пентагон с кучей гражданских юристов и пытаться втянуть начальство в драку. Я не боюсь проиграть — я боюсь создать столько дыма и неразберихи, что не увижу желаемого пути ”. Тело Венди казалось напряженным, а пальцы, поглаживающие его бедра, казались жесткими и бесцельными. “В чем дело, милая?”

“У меня такое чувство, что ты ... устал, вот и все”, - сказала Венди. “Вы устали от бюрократии, устали от сражений, устали снова и снова подвергать свою жизнь опасности в тайне. Я хотел бы, чтобы ты мог отдохнуть, но я знаю, что ты не готов к отдыху. Все, что я вижу, это то хорошее, что ты сделал, и вклад в национальную безопасность, который ты мог бы внести, вклад, который не включает в себя то, что твои друзья отвернулись от тебя.” Она повернулась к нему лицом. “Террилл предложил тебе шанс уйти в отставку, почетное увольнение с учетом твоего текущего звания и срока службы, и аннулировать твой послужной список. Я знаю, что он поставил тебе крайний срок, но я думаю, что с твоим послужным списком достижений и службой стране, это предложение будет действовать еще некоторое время. Я думаю, ты должен принять это.”

“И пришел работать к тебе, Джону и Хелен?”

“Ты снова был бы вице-президентом крупной высокотехнологичной фирмы, тебе платили бы вдвое больше, чем ты зарабатываешь как генерал с одной звездой, с лучшими льготами и с опционами на акции, стоимость которых удваивалась бы каждые два года”, - сказала Венди. “Джон говорит мне шесть раз на дню, что хочет, чтобы ты вернулся — у него для тебя готов офис, машина, самолет, твой почтовый ящик и шкафчик в спортзале. Он даже дал вам персонал и проекты, с которыми вы можете начать, в ожидании. Да, я бы сказала, что он хочет вернуть тебя самым ужасным образом.” Венди опустила глаза, как будто тщательно обдумывая свои слова, затем снова посмотрела на своего мужа. “Я знаю, ты не гордец, Патрик, но я не могу избавиться от ощущения, что отчасти это связано с тем, что ты чувствовал, что был прав, развернувшись и улетев обратно в Россию, чтобы защитить Энни и Дэва, что тебя не должны наказывать за то, что ты сделал. Я думаю, ты борешься с этим, чтобы защитить свои принципы ”.

“Ты думаешь, я был неправ?”

“Разве ты не понимаешь, Патрик?” Спросила Венди, почти умоляя. “Это не имеет значения. Ты сделал это и спас своих друзей. Это все, что имеет значение. Вы говорите мне дюжину раз в год, что Конгресс или Военно-воздушные силы могут в любой момент закрыть Dreamland и отправить всех вас на вынужденную пенсию. Вы говорите мне, что одна ошибка, один сбой, еще одно нарушение безопасности, и вы все пропали бы. Половина нашей зарплаты ежемесячно поступает во взаимные фонды и на счета денежного рынка, потому что вы ожидаете, что все закончится внезапно. Когда Томас Торн вошел в Белый дом, вы думали, что ваше увольнение неизбежно ”.

“И что?”

“Итак, все это время ты был эмоционально и ментально готов к внезапному, возможно, несчастливому концу. Теперь, внезапно, ты не готов. Ты борешься с этим. Почему? Это не твоя семья — ты хорошо подготовил нас к тому дню, когда ты уйдешь со службы, или к тому дню, когда ты никогда не вернешься домой с миссии. Итак, ты не готов. Что изменилось?” Патрик сделал еще один глоток вина, затем сердито осушил бокал и поднялся на ноги. Венди увидела суровое выражение его лица и поняла, что попала в источник его гнева. “Террилл Самсон, верно? Ты чувствуешь себя преданным им. Он был учеником Брэда Эллиотта, как и вы, и он отвечает за HAWC, и вы думали, что вы будете более идеологически синхронизированы. Это все, не так ли?”

“Может быть, немного”, - сказал Патрик. “Я с самого начала знал, что у Террилла не было того огня во внутренностях, который был у Брэда — черт возьми, у кого он есть?”

“Ты делаешь”.

“Но они не назначили меня командиром HAWC - они сделали его командующим”, - с горечью сказал Патрик. “Но это не тот, кто предал меня”.

“Тогда кто это?”

“Торн — Томас Натаниэль Торн, проклятый президент Соединенных Штатов”, - сердито ответил Патрик. “ТНТ, младотурок, президент "Нью Эйдж", убийца из "Бури в пустыне", стал миролюбивым изоляционистом. Он не утруждает себя тем, чтобы показаться американскому народу. Не появляется на своей инаугурации, не появляется на речи о положении в Союзе. Вся эта чушь об упразднении армии, об отсутствии каких-либо войск, размещенных за границей, о том, что не гарантируется безопасность какой—либо иностранной нации - это сводит меня с ума. Я чувствую, что моя страна спускается в унитаз, и я ничего не могу с этим поделать. Торн - это тот, кто поощряет таких командиров, как Террилл Самсон, поворачиваться спиной к своим друзьям и избавляться от своих воинов, точно так же, как он поворачивается спиной к нашим союзникам и вышвыривает наших солдат на улицу ”.

“Так ты думаешь, что едешь в Вашингтон, чтобы сразиться с президентом Соединенных Штатов?” Недоверчиво спросила Венди. “Патрик, ты должен мыслить немного яснее прямо сейчас. Ты не можешь отправиться в Вашингтон с чипом на плече. Там слишком много людей, носящих слишком много звезд, готовых — некоторые горят желанием — расстаться с тобой задолго до того, как ты доберешься до Пенсильвания-авеню в тысячу шестьсот. Даже у Брэда Эллиота никогда не хватало смелости захватить Белый дом ”.

Она встала рядом с ним, взяла его за руки и глубоко заглянула в его глаза. “Сейчас я веду себя эгоистично, Патрик, но я думаю, что заслужил право сказать это: подумай о своей семье, прежде чем завтра скажешь там хоть слово. Какие бы причины ты сейчас ни испытывал, я говорю тебе, забудь свои чувства и свой гнев и думай о своем сыне и обо мне. Если ты проиграешь, ты отправишься в тюрьму. Ваш сын навестит вас в Ливенворте, вместе со всеми другими разрушенными военными жизнями, и он увидит вас так же, как он увидит их. Как ты объяснишь, что то, за что ты сражался, было правильным? Сколько времени потребуется даже нашему умному сыну, чтобы понять? Вы можете быть оправданы, и вы даже можете быть действительно правы, но вы будете в тюрьме так же наверняка, как если бы вы были неправы. ”Юлий Цезарь" - прекрасная героическая пьеса, но это все равно трагедия, потому что в конце герой погибает ".

Патрик не мог смотреть на нее, но ему и не нужно было. Она крепко и тепло обняла его, затем поцеловала в губы. “Тебе лучше идти”, - просто сказала она, повернулась и ушла в спальню.

Авиабаза Неллис, недалеко от Лас-Вегаса, штат Невада

В то же время

“Што би хаотитайе?Чего, черт возьми, ты хочешь?” - Воскликнул Дэвид Люгер по телефону. “Не могу поверить, что ты позвал меня сюда. Ты пытаешься заставить меня прыгнуть под поезд или что-то в этом роде?”

“Успокойтесь, полковник”, - сказал генерал-полковник Роман Смолий, главнокомандующий военно-воздушными силами Украины, из своего номера для почетных гостей на военно-воздушной базе Неллис. “Это важно и не имеет к тебе никакого отношения”. Он звонил по защищенной линии, установленной в его комнате — если она прослушивалась американцами, значит, прослушивалась, и он ничего не мог с этим поделать.

“Так в чем же дело?” - Спросил Люгер. Он плюхнулся на свою кровать, почти не в силах пошевелиться, но и не смея пропустить ни слова. Люгер находился в комнате для офицеров-визитеров на базе ВВС Брукс близ Сан-Антонио, штат Техас, где проходил трехдневную серию тестов, проводимых аэромедицинской консультационной службой, в качестве прелюдии к полному обследованию в авиационном нейропсихиатрическом отделении госпиталя ВВС, чтобы выяснить, что именно вызвало его внезапный приступ паралича. “Что это значит?”

“Прекратите говорить со мной по-русски, черт бы вас побрал, полковник”, - рявкнул Смолий. “Ты больше не советский заключенный, а я больше не работаю на советскую исследовательскую лабораторию. Я украинец, а ты американец”.

Люгер глубоко вздохнул, молча ругая себя за свою странную и необъяснимую путаницу во времени и пространстве. “Чего ты хочешь?”

“Мне нужна информация”, - сказал Смолий. “Турки спешат убраться отсюда так быстро, как только могут, но я ничего не могу выяснить. Генерал Макланахан ушел, я думаю, домой, а генерал Самсон не произносит ни слова. Все это место переворачивается с ног на голову. Ты единственный высокопоставленный человек, которого я смог найти.”

“Я тоже сейчас не совсем в курсе, генерал”, - признался Люгер.

“Где ты? Почему тебя здесь нет?”

Люгер собирался сказать Смолию, чтобы тот засунул свои вопросы и притворную озабоченность себе в задницу, но он был слишком занят размышлениями о ситуации, которую он оставил в Стране Грез: Самсон на тропе войны, Патрик и Ребекка, вероятно, на пути к суду военного трибунала — все катилось к чертям собачьим в корзинке для рукоделия.

К его собственному удивлению, Люгер начал излагать все это украинскому генералу: шпион в России, обнаруженный сброшенный военный самолет-невидимка, спасательные миссии, выдвинутые против них обвинения, военный трибунал и психопаралитическая реакция Люгера. “Это истребитель-невидимка, генерал, я знаю это”, - заключил Люгер. “Кто-то направляет эти атаки против Албании и Македонии. Самолет системы АВАКС НАТО просто встал у нас на пути. Вопрос в том, почему?”

К двойному шоку Люгера, первое, что спросил Смолий, было “И как у вас дела, полковник?”

Люгер был как громом поражен. Из всех вопросов, которые украинский генерал мог бы задать о возможных российских невидимых авиаударах в Европе, Смолий спросил о нем . “Я … У меня все хорошо”, - услышал Люгер свой голос.

“Что говорят врачи? Что они делают?”

“Просто куча тестов”, - ответил Люгер. “Это стандартная батарейка и медицинский осмотр для начала процесса медицинского исследования. Все обычные вещи, наряду с кучей психиатрических тестов.”

“Ах. Психиатрические тесты. Когда я увидел тебя прошлой ночью, мне показалось, что я заметил своего рода диссоциацию. Я никогда по-настоящему не верил, что ты можешь страдать от психотического расстройства. Может ли это быть связано с тем, что произошло в Физикоусе, а затем увидеть меня снова?”

“Возможно”. Странное ощущение начало закрадываться в мозг Люгера, начиная с точки на затылке. То, что сказал Смолий, имело больше смысла, чем все остальное, что он слышал за годы терапии или часы тестов и допросов здесь, в Бруксе. Но это имело смысл - потому что никто в Бруксе не знал и никогда не узнает об эпизоде с Физикусом, потому что это могло бы раскрыть подробности о миссии Кавазня, которая, в свою очередь, раскрыла бы подробности о Стране Грез. Смолий многого не знал о Стране Грез, но он знал все о Физикусе, и он, безусловно, мог установить связь сейчас. Ключ к тому, что происходило в голове Люгера, будет заперт навсегда. Правительство предпочло бы запереть его в психушке до конца его жизни, чем раскрыть что-либо о Стране Грез.

“Может ли быть так”, - голос Смолия дрогнул, затем продолжил, - “что причиной этого стало то, что я сделал тебе?”

Люгер мгновенно почувствовал жалость к нему — и это было странное чувство, потому что, казалось, прошла вечность с тех пор, как Дэвид Люгер что-то чувствовал к кому-либо еще. На самом деле, с тех пор, как Дэвид Люгер был спасен от Физикуса, он не мог установить эмоциональный контакт с другим человеческим существом. Он пытался сделать это с Энни Дьюи — но затем ему пришлось напомнить себе, что это Энни пыталась наладить контакт с ним . Он никогда особо не способствовал их отношениям.

Энни.

Это было так, как будто густой туман только что рассеялся в его мозгу. Все это время Энни пыталась сблизиться с ним — держала его за руку, приглашала на обеды, проводила с ним время, пока он работал на летной линии или в лабораториях. Это было так, как если бы он смотрел на себя по телевизору. Он игнорировал ее все это время. Пытался ли он когда-нибудь вернуть ее доброту, ее тепло? Знал ли он вообще, как это делается? Все это время он отталкивал ее своим бесстрастным отношением. Теперь Деверилл хотел ее, и Дэвид наблюдал, как она уходит из его жизни. Почему? Думал ли он, что это то, что он заслужил? Хотел ли он быть один, потому что думал, что заслуживает только одиночества, что одиночество было единственным способом скрыть боль и унижение от пыток в Физикусе?

Забавно — наконец-то потребовалось, чтобы один из его главных мучителей заговорил о его внутренней боли, чтобы показать ему источник его собственного одиночества. Кто-то другой испытывал такую же отстраненность.

“Я … Я не ... Нет, я так не думаю”, - сказал Дэвид. Когда за несколько мгновений до этого он ненавидел этого человека, хотел убить его голыми руками — теперь он обнаружил, что не только испытывает к нему жалость, но и фактически извиняется перед ним! “Это было слишком давно, генерал. С тех пор я через многое прошел. Не вини себя.”

“Я не мог смириться с мыслью, что причинил боль другому человеческому существу на таком уровне”, - сказал Смолий. “Я обучен убивать врага быстро и эффективно, но я бы никогда не подумал, что смогу когда-либо причинить кому-то душевную боль. Это слишком ужасно для понимания, все равно что пытаться представить, каково было тюремному надзирателю истреблять еврейского заключенного во время Холокоста ”.

“Забудьте об этом, генерал … Римлянин”, - сказал Люгер. “Я самый ненормальный в этой группе, помни”.

Он услышал смешок украинца, затем ему пришлось отодвинуть трубку от уха, чтобы избежать громкого, раскатистого смеха генерала. “Вы, американцы, вы меня удивляете”, - сказал он. “Ты в психиатрической больнице, и ты отпускаешь шуточки”.

“Генерал, вы должны выяснить, что там произошло, выяснить, почему турки уходят”, - сказал Люгер.

“На Балканах все взрывается....”

“Я слышал это”, - сказал Люгер. “Албания объявила войну Македонии. Какая-то пограничная перестрелка вывела их из себя ”.

“Но есть нечто большее, чем это. Российские и немецкие миротворцы наводняют Косово, Македонию и Албанию. СДК практически расформированы. Британцы и французы все еще в Косово, но другие крупные державы продвигаются на юг. НАТО, похоже, передает судьбу Балкан в руки России и Германии”.

“Все это звучит слишком постановочно”, - сказал Люгер. “Точно так же, как та атака на Кукеса. Небольшая горячая точка, которая быстро разрастается в крупный лесной пожар, и русские и немцы готовы и горят желанием в такой короткий срок ворваться туда ”.

“Ты думаешь, здесь работает кукловод? Русский кукловод, если быть точным?”

“Русский кукловод со стелс-истребителем-бомбардировщиком”, - сказал Люгер. “Я готов поспорить, что российский истребитель-невидимка снова нанес удар. Русский — ” Люгер замер, слова застряли у него в горле, пока все, что он смог воскликнуть, было “О, Боже мой ...”

“В чем дело, Дэвид?”

“Роман, шпион, которого спасли в России, работал на объекте на авиабазе Жуковский, находящейся в ведении аэрокосмической фирмы ”Метр"".

“Так ты сказал”.

“Ты что, не понимаешь, Римлянин? Разве ты не помнишь, кем был Метиор раньше?”

“Я этого не знаю. Кто—?” Затем он остановился, и Люгер услышал резкий вдох даже через скремблированную линию. “Боже милостивый ... Ты имеешь в виду Физикуса? Мэр это Физикус?Ты хочешь сказать мне ...?”

“Истребитель-невидимка, который стартовал с Жуковского, подозреваемый в нападении на Кукес - это ”Физикус-179", - крикнул Люгер. “Так и должно быть! Во всей Европе нет другого истребителя-бомбардировщика-невидимки, который мог бы выполнять такие задания!”

“Но самолеты-невидимки были уничтожены во время той атаки на Физикоус”.

“Они не были уничтожены, Римлянин. Я взял Fi-170 Tuman! Я и генерал Макланахан”.

“Непрада!”

“Это правда. Он руководил спасательной операцией, он и полковник Бриггс, когда ЦРУ обнаружило, что я был в Физикусе. Но Россия была на пути к уничтожению Литвы и восстановлению Советского Союза, и мы должны были действовать. Мы взяли Fisikous-170 и улетели на нем оттуда. Мы доставили его в Шотландию и разобрали. Но Соединенные Штаты никогда не намеревались уничтожать объект — они искали меня . Само сооружение было почти нетронутым.”

“Невероятно... невероятно!” - выдохнул Смолий. “Значит, это должна быть вторая модель, Fisikous-179”.

“Мы взяли модель прототипа самолета с изогнутым крылом, так что это должна быть модель крыла со стреловидностью вперед”, - сказал Люгер. “Мы начали работать над самолетом, который обладал бы такими же возможностями "воздух-воздух", как и возможностями бомбометания "воздух-земля". Мы еще даже не запустили его — с момента первого полета прошли годы”.

“Возможно, тот, кто купил Fisikous, доработал Fi-179 и теперь летает на нем”, - предположил Смолий.

“Фурсенко”, - сказал Люгер. “Петр Фурсенко. Он был директором объекта. Я думаю, что шпион записал его на пленку вместе с Павлом Казаковым ”.

“Казаков? Торговец наркотиками? Эта мразь управляет Физикусом?”

“Он руководит ”Метеор Аэроспейс"", - сказал Люгер. “И он также управляет несколькими другими компаниями”.

“Так . Он управляет строительными компаниями, судоходством, банковским делом, нефтью, экспортом, добычей полезных ископаемых ...

“Нефть? Я помню что-то о том, как он строил трубопровод от Каспийского моря до Черного ”.

“Да. Это было завершено около года назад. Он выкачивает почти миллион баррелей в день из Каспийского моря и отправляет его через Азербайджан и Грузию. Украина закупает большую часть этого. Он—” И тут Смолий остановился и снова ахнул. “И я слышал, что он хотел построить еще один трубопровод, огромный, от Черного моря до Западной Европы, чтобы обойти узкие места в Босфорском проливе и высокие транзитные тарифы Турции”.

“Западная Европа от Черного моря”, - задумчиво произнес Люгер. “Это означает, что через Болгарию—”

“И Македония, и Албания”, - недоверчиво сказал Смолий. “Этого не может быть”, - сказал Люгер. “Это не может быть так просто”.

“Ходили слухи, что Казаков не стал строить трубопровод из-за войны в Косово, нестабильных отношений между Албанией и Западом и растущего вмешательства Запада в Македонию — возможно, даже из-за вступления Македонии в НАТО”, - сказал Смолий. “Но с учетом того, что Торн желает выйти из НАТО, а Россия хочет укрепить свои позиции на Балканах, появляется возможность построить трубопровод ....”

“С помощью российской армии”, - сказал Люгер. “Российские ‘миротворцы’ вторгаются на Балканы и обеспечивают безопасность региона, а Казаков свободен строить трубопровод. И если какие-либо правительства отказываются, они обнаруживают, что город или, может быть, даже их национальная столица подвергается нападению ”.

“Подвергся атаке самолета—невидимки - невидимого, бесшумного и не поддающегося отслеживанию”, - сказал Смолий. “Россия может заявлять о полном неведении об атаках, а западные спутники-шпионы понятия не имеют, где искать самолет-невидимку, или имеют какое-либо представление о том, где он нанесет новый удар”.

“Должно быть, это произошло в Турции”, - сказал Люгер. “Вот почему турки собирают вещи и отправляются домой — их страна подвергается нападению”.

“В новостях ничего не было о нападении на Турцию”, - сказал Смолий. “Но я больше не могу это выяснить”.

“Я думаю, что смогу”, - сказал Люгер. “Возможно, будет проблематично выбраться отсюда, но я попытаюсь”.

“Ты там в плену?”

“Нет, ” сказал Люгер, “ но я тоже не могу уйти”.

“Кто сказал, Дэвид?” - Спросил Смолий. “Те же люди, которые хотят отдать тебя под трибунал? Они отправляют тебя в больницу, потому что ты, возможно, сходишь с ума? Если да, они посадят тебя под стражу до конца твоей жизни, но если нет, они отдадут тебя под трибунал? Какую преданность вы испытываете к этим людям?”

“Хорошее замечание”, - сказал Дэвид. “Но мне нужно будет снова подключиться к информационной сети в Стране Грез”.

“И я как раз знаю человека, который устроит это для тебя”, - сказал Смолий. “Будь терпелив. Мы скоро свяжемся с вами ”.

* * *

Десятки грузовиков подкатили к главному пандусу парковки военно-воздушной базы Неллис, и экипажи из многих стран помогали загружать поддоны с припасами в два турецких военно-грузовых самолета C-135. В то же время экипажи занимались предполетной подготовкой турецких истребителей F-16, готовя их к немедленному взлету. Экипажи также загружали оружие на борт F-16 — все турецкие истребители, которые были полностью способны нести вооружение класса "воздух-воздух", были вооружены ракетами AIM-9 Sidewinder плюс боеприпасы для внутренних пушек. Грузовые самолеты должны были сопровождать истребители на всем пути домой. Все мужчины и женщины работали быстро, целенаправленно, некоторые даже лихорадочно …

... как будто они готовились к войне.

Внутри только что завершился инструктаж по массовому вылету, и экипажи разделились на отдельные рейсы. Турки работали быстро, говоря только по-турецки, не желая даже пытаться замедлить свой темп достаточно надолго, чтобы перевести свои мысли на английский. Американские экипажи просто помогали, где могли, и оставались в стороне. На этот раз это была не их битва. Так сказал их главнокомандующий. Их союзники, их товарищи-воздушные воины, возвращались домой, чтобы подготовиться к борьбе с невидимым врагом в одиночку.

Генерал-полковник Роман Смолий, командующий военно-воздушными силами Украины, подошел к двери одной из комнат для брифингов, когда летный инструктаж закончился. Генерал-майор Эрдал Сиварек, начальник штаба турецких военно-воздушных сил, собирал свои бумаги, готовясь к вылету. “Мне нужно поговорить с вами, сэр”, - сказал Смолий по-английски.

Сиварек посмотрел на большого украинца. “Прошу прощения, генерал-полковник, но у меня нет времени”.

“Я получил брифинг об инциденте над Черным морем”, - сказал Смолий. “У меня есть информация, которую вы должны услышать, и у меня есть предложение —”

“Какой инцидент над Черным морем?” - Спросил Сиварек. “Я не знаю ни о каком подобном инциденте. Я должен идти ”.

“Генерал, я знаю, что вы потеряли истребитель F-16 ранее сегодня во время учений над Черным морем”, - сказал Смолий. “Я знаю, что ваши пилоты и диспетчеры наземных радаров никогда не видели, что бы ни сбило ваш самолет. Но поскольку у вас здесь находятся одни из лучших пилотов-истребителей вашей страны, ваше правительство приказало всем вашим силам немедленно вернуться в Турцию и начать подготовку к войне, хотя вы еще не знаете, против кого — курдов, русских, греков, иранцев, иракцев, сирийцев, марсиан”.

Глаза Сиварека расширились от недоверия — он знал, что больше нет смысла это отрицать. “Откуда вы все это знаете, генерал?”

“Потому что я проинформировала его, сэр”, - сказала майор Нэнси Чешир. Она вошла в комнату для брифингов и закрыла за собой дверь. “Я перехватил спутниковые каналы и данные радара и объединил их с перехваченными постами прослушивания ЦРУ, чтобы собрать инцидент воедино. Я не знаю, почему вы решили не информировать НАТО о том, что произошло —”

“НАТО? Зачем беспокоиться о НАТО?” Сиварек фыркнул, хмуро глядя на женщину-пилота-испытателя. “НАТО практически игнорирует Турцию с тех пор, как мы были приняты в организацию. Нам разрешили быть единственными нехристианами-членами вашего эксклюзивного европейского клуба только потому, что вы не хотели, чтобы мы попали в российскую сферу влияния, возможно, даже сами стали коммунистами. Моему правительству, похоже, надоело ваше слабое руководство в НАТО, сначала вашими бесцельными и политически мотивированными интервенциями на Балканах, а теперь вашим упорством не вмешиваться напрямую в дела, которые касаются ваших европейских союзников. Турция позаботится о себе сама, без помощи Америки ”.

“Генерал, я не собираюсь говорить, что наши отношения с Турцией были образцовыми”, - сказал Чешир. “Я не собираюсь извиняться или давать какие-либо объяснения. Но я говорю вам сейчас — мы думаем, что знаем, кто атаковал ваш F-16 сегодня вечером, и мы думаем, что у нас есть способ помочь защититься от будущих атак ”.

“Кто это был?”

“Мы считаем, что это был истребитель-бомбардировщик-невидимка”, - сказал Смолий. “Советский истребитель-бомбардировщик, построенный много лет назад, но только недавно активированный. Это комбинация истребителя и бомбардировщика, с одинаково эффективными возможностями атаки "воздух-воздух", а также "воздух-земля". Его технология stealth в лучшем случае относится ко второму поколению, но она чрезвычайно эффективна против стандартных систем противовоздушной обороны, включая те, что развернуты в моей стране и вашей.”

“Откуда ты мог так много знать?”

“Потому что я помогал строить это”, - сказал Смолий. “Много лет назад, в советском научно-исследовательском центре в Литве”. И он быстро, затаив дыхание, все объяснил. Вскоре глаза Сиварека расширились от полного шока. “Мы считаем, что этот самолет несет ответственность за нападения на Албанию, сбитый самолет системы АВАКС НАТО и ваш F-16. Мы можем помочь тебе найти его ”.

“Но как? Если это самолет-невидимка, как можно найти такой самолет, если вы просто не наткнетесь на него?”

“Потому что мы знаем все, что связано с его дизайном, конструированием, тестированием и возможностями”, - ответил Чешир.

“Генерал был всего лишь летчиком—испытателем - он сам сказал, что даже не летал на нем. Как он вообще мог знать все эти вещи?”

“Потому что у нас также есть главный инженер-конструктор самолета, сэр”, - ответил Чешир. “Полковник Люгер”.

“Luger? Люгер действительно российский аэрокосмический инженер? Я всегда думал, что этот человек был странным ”.

“Люгер - американец, который был ... невольным гостем Советского Союза”, - объяснил Чешир. “Он был вынужден применить свои знания и опыт в строительстве советских боевых самолетов, включая тот, который, как мы полагаем, летает прямо сейчас”.

“Это... это необыкновенно”, - выдохнул Сиварек. “И все это только для того, чтобы жадный до денег гангстер мог построить трубопровод через Балканы?”

“Что бы вы сделали за сто миллионов долларов в день, сэр?” - Спросил Чешир. “Вот сколько Казаков может заработать, если построит свой конвейер. Но что более важно, Россия снова оккупирует Балканы ”.

“И если этот план сработает, что остановит Россию от действий против других стран, чтобы они могли построить больше трубопроводов и оккупировать больше территории?” - Спросил Смолий. “Вы знаете так же хорошо, как и я, что в регионе есть две страны, которые, безусловно, станут главными целями как для этого боевого самолета-невидимки, так и для российской армии ....”

“Турция и Украина”, - ответил Сиварек. “Нейтрализуйте обе нации, и Черное море будет принадлежать России, как это было в советскую эпоху”. Сиварек замолчал, его мысли лихорадочно метались. “Вы думаете о своей Родине, генерал, не так ли?” - Спросил Смолий. “Вы думаете, кто поддерживает Турцию? Поверьте мне, сэр, я тоже мало о чем другом думал относительно своей родины. Никто вообще не поддерживает Украину. Мы уже зависим от Российской Федерации в значительной части нашего сырья, торговли, внешнего долга и политического влияния. Но если мы выступали против российского вмешательства в регионе, к кому мы можем обратиться? Мы уже подверглись почти полному уничтожению российскими бомбами, и мы еще не являемся полноправными членами НАТО ”.

“Почему ваш президент так поступает с нами?” Сиварек снова огрызнулся на Чешира, запустив пальцы в волосы в замешательстве и разочаровании. “Почему Америка стала такой слабой? Вы настолько наслаждаетесь своим процветанием, что готовы видеть, как безумцы уничтожают остальной мир, чтобы у вас больше не было конкурентов?”

“Вы знаете, что это не та ситуация, сэр”, - объяснил Чешир. “Я верю, что наш президент хочет показать миру, насколько сильна наша страна, не размещая десятки тысяч военнослужащих на чужой территории, как это делает единственная в мире высшая сверхдержава, но позволяя нашим друзьям, союзникам и противникам иметь свою собственную идентичность, свободную от американского влияния и вмешательства”.

Сиварек фыркнул. “Красивые слова ... для описания изоляционизма. Или трусость.”

“Я бы назвал президента Торна по-разному, но не трусом”, - сказал Чешир. “Он первый американский президент за последние сто лет, который не полагается на американскую военную мощь для поддержки наших внешнеполитических интересов. Подумайте об этом, генерал — вы утверждаете, что Америка отступает обратно в свои собственные границы, в то же время вы опасаетесь, что другая страна пройдет маршем по вашим. Вы хотите видеть иностранцев на турецкой земле или нет?”

“Вы так мало понимаете о жизни в моей стране, майор”, - сказал Сиварек. “Турция окружена врагами. Мы решили смотреть на Запад в поисках силы для выживания. Теперь мы чувствуем, что Запад повернулся к нам спиной. Похоже, Германия присоединилась к России в распространении своего влияния по Европе — кто присоединится к Турецкой Республике?”

“Украина сделает, генерал”, - сказал Смолий. “Я думаю, ты ошибаешься насчет Торна. Если он хочет вернуть свои войска домой, пусть будет так - я бы не хотел, чтобы украинские войска были размещены в какой-либо другой стране ни по какой причине. Но если вы хотите, чтобы союзник выступил прямо против Российской Федерации в Черноморском регионе, Украина будет на вашей стороне ”.

Сиварек посмотрел на Смолия с потрясенным выражением лица. “Альянс… между Турцией и Украиной?” он спросил. “Возможно ли это? Сможем ли мы выстоять против мощи российской армии?”

“Я служил в советской армии и видел российскую армию в действии, и они не так внушительны, как кажутся”, - уверенно сказал Смолий. “Не обращайте внимания на всю их пропаганду. Кроме того, мы не думаем об этом как о необходимости противостоять всей российской армии — нам просто нужно оказать наше собственное влияние в Черноморском регионе. Этот гангстер Казаков хочет переправить нефть через Черное море, чтобы заполнить свой трансбалканский трубопровод — ему придется делать это с нашего благословения. Любые проблемы со стороны России или этого боевого самолета-невидимки, и нефтяные терминалы Metyor в Болгарии и Грузии превратятся в дымящиеся дыры в земле!”

“Что удержит Россию от уничтожения обеих наших стран, если мы осмелимся выступить против них?”

“Пусть Россия беспокоится о том, что они будут делать в первую очередь”, - сказал Смолий. “Они действуют очень смело и думают, что они умны, потому что они думают, что ни один союз наций не выступит против них. Единственный способ, которым мы можем надеяться пережить конфронтацию, - это оставаться вместе. Одна нация, даже такая большая, как Украина или Турция, может быть с легкостью сметена Россией. Но две такие нации — это совершенно иная ситуация ”.

Сиварек кивнул, глядя на Смолия с растущим пониманием в глазах. Внезапно он не почувствовал себя таким одиноким, как несколько мгновений назад. Он повернулся к Чеширу и спросил: “А что насчет вас, майор?" Что насчет Соединенных Штатов?”

“Я еще не готова полностью исключить Америку, сэр”, - ответила Нэнси. “Президент Торн - человек с глубокими личными убеждениями, он умен, и на его стороне сила закона — он не играет в политику. Но он тоже молодой президент, и, возможно, его можно убедить в том, что не все иностранные союзы вредны для Соединенных Штатов. К тому же, он военный. Он понимает военные угрозы и военную геополитику ”.

“Твоя уверенность и преданность своему президенту-хиппи ни в малейшей степени не вдохновляет меня, молодой пилот”, - сказал Сиварек с мрачной улыбкой. “Но он покинул мою страну, оставив очень мало альтернатив”. Он повернулся к Смолию, расправил плечи, резко склонил голову один раз, затем протянул руку большому украинскому генералу. “Я буду рад передать ваши мысли и пожелания моему правительству, генерал. Я обещаю вам, что сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы обе наши страны действовали в полной дружбе и в интересах взаимной безопасности. Для меня было бы удовольствием и честью увидеть, как союз между нашими странами становится реальностью ”.

Смолий взял руку турецкого генерала в свою, затем крепко, по-медвежьи обнял его и расцеловал в обе щеки. “С великими задоволеннями!Это дает мне много надежды и удовольствия, сэр! И если нас обоих сотрут с лица земли, приятно знать, что мы будем гореть вместе!” Он повернулся к Нэнси Чешир. “Я уведомлю командира базы, что мои силы скоро отбудут. Но у меня есть несколько просьб к генералу Самсону, прежде чем мы уйдем.”

“Могу я внести предложение, сэр?” - Спросил Чешир. “Позвольте мне сначала позвонить генералу Макланахану”.

“О? Небольшое разногласие в рядах, я вижу?” Смолий усмехнулся. “Или генерал Макланахан - настоящий ответственный человек?”

“Нет, генерал Самсон, определенно, главный”, - сказала Нэнси. “Но для того, что вы двое готовите прямо сейчас, я думаю, Патрик будет тем, кто поможет вам — при условии, что он сначала переживет свое испытание в Вашингтоне”.

ВОСЕМЬ

Пентагон, Вашингтон, Округ Колумбия.

На следующее утро

Сначала он чувствовал себя глупо, когда все смотрели. Место было переполнено, и большинство людей выглядели так, как будто им нечем было заняться, кроме как наблюдать за ним. Или это было просто потому, что он был здесь, чтобы встретиться лицом к лицу с музыкой, и он думал, что все здесь это знают?

Резервация Пентагона площадью почти в шестьсот акров была похожа на маленький городок сама по себе, так что в целом было легко спрятаться среди более чем двадцати шести тысяч военных и гражданских служащих Министерства обороны и трех тысяч штатных сотрудников. Вы автоматически почувствовали себя анонимным, когда вошли в это место. Само здание Пентагона было впечатляющим, импозантным сооружением, занимающим тридцать четыре акра и почти четыре миллиона квадратных футов офисных площадей, что делало его одним из крупнейших офисных зданий в мире. Построенное всего за шестнадцать месяцев в начале Второй мировой войны на месте бывшей мусорной свалки и болота, здание, как говорили, было спроектировано настолько эффективно, что любой мог дойти от одного его конца до другого менее чем за десять минут (хотя на то, чтобы просто зайти со стоянки, могло уйти целых тридцать минут). Если бы вы были одним из тысяч людей, идущих к северному входу на парковку, вы могли бы легко почувствовать себя действительно незначительным, как крошечный муравей, забирающийся в огромный муравейник.

Даже в шесть утра Спортивный клуб офицеров Пентагона в конце восьмого коридора был почти полон. Патрик Макланахан предпочел бы использовать беговую дорожку или лежачий велосипед - поскольку их было так много, выстроенных в три ряда практически по всей ширине комплекса, он чувствовал бы себя намного менее заметным. Но каждый из десятков тренажеров был уже занят, поэтому ему пришлось пойти со своими надежными весовыми тренажерами. Кроме того, некоторые солдаты на беговых дорожках, даже те, что постарше, совершали пробежку трусцой или бегали по ним в темпе, который заставил Патрика съежиться. В POAC не было новых тренажеров с отягощениями, тех, которые с помощью электроники устанавливают и варьируют сопротивление, поэтому Патрик сделал это старомодным способом — установил вес, попробовал его, отрегулировал, затем выполнил три подхода по десять повторений с тяжелыми весами. Как только он вошел в ритм, он забыл о том, что был единственным парнем во всем заведении, поднимающим тяжести.

Его тело быстро переключилось в режим автоматической тренировки, освобождая его разум для работы над другими проблемами — например, над тем, что должно было произойти с его карьерой и его жизнью сейчас.

Он ушел из Центра высокотехнологичного оружия, уволенный по соображениям безопасности в ожидании военного трибунала, после двенадцати временами неспокойных, часто опасных, чаще всего захватывающих лет. Когда он прибыл туда в 1988 году, HAWC, известный тогда просто как испытательный полигон Грум—Лейк, представлял собой немногим больше, чем набор старых, потрепанных непогодой деревянных лачуг Комиссии по атомной энергии и усеянных птичьими гнездами ангаров, окружающих старую взлетно-посадочную полосу времен Второй мировой войны, построенную на дне высохшего озера, а затем спрятанную на нем, с несколькими высокотехнологичными обновлениями системы безопасности, добавленными генерал-лейтенантом Брэдом Эллиот, его первый командир на постоянной основе, чтобы привлечь внимание военных ученых и руководителей программ Пентагона. На протяжении многих лет под руководством Брэда Эллиотта Dreamland росла, расширялась, модернизировалась, а затем, наконец, заняла лидирующие позиции в исследованиях и разработках футуристического оружия и самолетов. Патрик был там, чтобы увидеть большую часть этого.

После ухода Брэда Патрик надеялся, что однажды он сможет взять бразды правления Dreamland в свои руки и вывести ее на новый уровень инноваций и лидерства. Командное назначение в Dreamland считалось верным билетом на четырехзвездочную должность. Это было почти наверняка правдой — если бы вы могли приспособиться к строгой безопасности и разделению на части и игнорировать тот факт, что все время, пока вы были там, и некоторое время после того, как вы ушли, вы стали практически невидимыми, даже мертвыми для остального мира. Тебе быстро пришлось научиться жить с тем фактом, что, будучи частью будущего U.S. военные навсегда изменили бы вашу жизнь.

Патрик принял этот факт и даже научился получать от этого удовольствие. Наличие жены, которая раньше там работала, значительно помогло. Но для работы в Dreamland требовался особый склад ума, точно так же, как, несомненно, требовался особый склад ума для работы в пятистороннем дворце головоломок Потомак. Патрик предпочитал жаркое, сухое, широко открытое небо Грум-Лейк душному, сковывающему, похожему на тюрьму ощущению этого места.

В перерывах между съемками он мог подглядывать за телевизорами по всему POAC. Они были заполнены новостными сюжетами о недавно объявленной войне между Албанией и Македонией, срыве Дейтонских мирных соглашений и прекращении огня в Косово, а также расширении немецких и российских миротворческих сил на Балканах в попытке поддерживать порядок вслед за быстрым выводом американских войск из региона. Но в основном истории были о роспуске американских вооруженных сил и потере престижа Америки как защитника мировой демократии.

Может быть, это было хорошо, что я сейчас выхожу, мрачно подумал Патрик, когда он начал работать над выпадением широты. Вооруженные силы США выглядели так, словно находились в эпицентре полного культурного и идеологического краха — благодаря новому президенту-хиппи и его идеям восемнадцатого века. Им просто не было места в двадцать первом веке. К сожалению, Соединенным Штатам предстояло выяснить это на собственном горьком опыте.

Все больше людей снова смотрели на него, и Патрик понял, что он качается на силовых тренажерах как маньяк. Чем больше он наблюдал за быстрыми, шокирующими демонтажами и очернением вооруженных сил, в которых он провел большую часть своей взрослой жизни, тем злее он становился. Предполагалось, что тренировка расслабит его перед тем, как он отправится на свои встречи в Пентагоне, но, к сожалению, она оказала противоположный эффект. Пришло время пойти и посмотреть в лицо своему будущему.

Да пошли они, сказал себе Патрик. Если они хотят забрать мои звезды или отдать меня под трибунал, пусть попробуют. Я буду сражаться с ними на каждом шагу этого пути. За армию стоит сражаться ... По крайней мере, за старую армию, которую, как думал Патрик, он знал, стоило того.

Он принял душ, затем переоделся в форму своего класса А. Впервые за много лет он изучил себя в зеркале в полный рост. Он не часто надевал класс А, и синяя одежда из хлопка и полиэстера была блестящей и странно помятой от неиспользования и неправильного хранения. Одиночные серебряные звезды, подаренные ему бывшим президентом Соединенных Штатов Кевином Мартиндейлом, и блестящие крылья командира-навигатора, подаренные ему Брэдом Эллиотом, выглядели ужасно хорошо, но все остальное казалось необычайно простым. Всего два ряда ленточек, таких же, какие были у него, когда он был младшим капитаном. Брэд Эллиотт не верил в награды и отличия и запретил разглашать любую информацию из Страны Грез, которая могла бы что—то рассказать о ее деятельности.

Довольно простая форма, подумал он. Как и его форма, возможно, его карьера в Военно-воздушных силах действительно ничего не значила в конце концов. Несмотря на то, что он сделал много очень крутых, очень захватывающих вещей, в конце концов, возможно, это не имело значения, не больше, чем он делал среди всех суперзвездных военных мужчин и женщин в Пентагоне.

Надевая форму и готовясь к своим встречам, Патрик с удивлением осознал, что, возможно, это последний раз, когда он надевает эту форму — за исключением, возможно, военного трибунала.

Одевшись, Патрик направился прямо в коридор управления его превосходительства “Хэпа” Арнольда и к секретарю Военно-воздушных сил и штабу ВВС. Хотя HAWC “открыто” управлялся Исследовательской лабораторией штаб-квартиры ВВС, командованием материальных средств ВВС, на военно-воздушной базе Райт-Паттерсон близ Дейтона, штат Огайо (фактическая цепочка командования была засекречена, но если бы кто-нибудь проверил, то обнаружил бы именно это), работа в HAWC была настолько засекречена, что сам министр ВВС Стивен К. Брайант курировал большинство вопросов, касающихся HAWC.

Назначения Патрика были обусловлены его решением военного трибунала - как и обещал Террилл Самсон, официальные обвинения против него и Дэвида Люгера были предъявлены в конце рабочего дня в день их встречи, — поэтому его первой остановкой были офисы штаба ВВС. Сначала к его делу был приставлен главный региональный адвокат защиты из штаба командования материально-технического обеспечения ВВС, полный полковник, и ему были проведены все предварительные инструктажи и оформление документов. Конечно, все это было показухой, потому что ничто из этого никогда не прошло бы по обычным законным каналам. Дело оставалось в Райт-Пэт менее двадцати четырех часов, прежде чем было передано непосредственно генеральному адвокату военно-воздушных сил с двумя звездами (TJAG) в Пентагоне.

Его встреча с ТЯГОМ в 07:30 длилась пять минут. Рекомендация двухзвездочного: подайте прошение о досрочной отставке в текущем звании и сроке службы и завершите это дело почетным увольнением с незапятнанным послужным списком. Все документы были готовы, главный военный советник ВВС, генерал с одной звездой, был готов ответить на любые вопросы. Районные адвокаты по защите были “адвокатами защиты” ВВС, не подотчетными никому, кроме начальника штаба ВВС генерала Виктора Хейса. Он также рекомендовал ему подать прошение о досрочной отставке; он ознакомился с меморандумами министра обороны и счел предложение о чистом послужном списке, полном сроке службы и увольнении с поста полным и приемлемым, даже щедрым, учитывая серьезность обвинений.

Простой ответ Патрика: “Нет, сэр”.

Следующей остановкой Патрика был офис трехзвездочного заместителя начальника штаба по кадрам. И снова за закрытыми дверями он был уведомлен о том, что у него отобрали допуск к секретной информации, у него больше не было разрешения на безопасность ядерного оружия или поручительства, ему больше не разрешалось летать в качестве члена экипажа на военных самолетах и он не мог обращаться или применять любые виды оружия, от бортового лазера вплоть до пистолета. Патрик также был уведомлен о том, что его код специальности в ВВС был изменен со старпома, командира и директора, на OX, или “Other” —“другой”. в данном случае имеется в виду ответчик по делу военного трибунала, офицер без специальности, без обязанностей, без подразделения, без команды. Изменение в AFSC будет внесено в его официальные личные дела на всеобщее обозрение, фактически гарантируя, что его никогда не выберут для другого назначения, никогда не повысят по службе и никогда не наградят никакими орденами. Эта запись также может быть обнародована, чтобы ее увидели и любые будущие работодатели, гарантируя, что его никогда не выберут членом совета директоров или не наймут на какую-либо должность, будь то дома или за границей, которая требовала допуска к секретности.

Каждый раз, когда Патрику сообщали о каком-нибудь новом сюрпризе, от него требовали подписать форму, уведомляющую его о том, что он понял все, что было сказано, и все возможные последствия происходящего. В то же время, каждый раз, когда его предупреждали о каких-то ужасных последствиях или советовали о каком-то новом потенциально неловком или стрессовом шаге в процессе военного трибунала, ему предлагали еще один шанс добровольно уйти в отставку с полным званием, выслугой лет, аннулированием его послужных списков и абсолютно почетным увольнением — определенно“ тактика ”кнута и пряника". Каждый раз его ответ был одним и тем же: “Нет, сэр.”

К тому времени, как он закончил, Патрик чувствовал себя так, словно его избила банда головорезов. Его портфель был набит десятками копий всех формуляров, писем, служебных записок и директив, обозначающих начало конца его семнадцатилетней карьеры в ВВС.

Когда Патрик вышел после совещания с DCS / отделом кадров, подполковник с золотым кантом на плече ждал прямо за дверью: “Сэр, генерал Хейс хотел бы перекинуться с вами парой слов”, - просто сказал он и первым направился к выходу. Что ж, подумал Патрик, от начальника штаба он не мог получить ничего хуже, чем от всех других офицеров штаба ВВС, с которыми он уже сталкивался. С таким же успехом можно было бы покончить с этим.

Кабинет генерала Виктора “Шута” Хейса был большим, с треугольным столом для видеоконференций на двенадцать персон и удобной зоной для непринужденной беседы перед его столом, но обставлен он был просто, с фотографиями и предметами, посвященными истории и достижениям ВВС США, а не его собственной карьере. Хотя Джестер получил степень бакалавра инженерных наук в Академии военно-воздушных сил, его первой любовью была американская история двадцатого века, особенно в том, что касалось авиации. Его кабинет был похож на небольшой музей авиации: копия патента братьев Райт на первый самолет с двигателем; пулемет с биплана Кертис-Дженни, летавшего во время Первой мировой войны; бомбовый прицел Norden; ручка управления от его любимого F-15 Eagle; и множество фотографий пионеров авиации, асов и награжденных медалью Почета ВВС.

Любитель истории прямо сейчас сидел у основания треугольного стола для совещаний, лицом к вершине треугольника и ряду больших видеомониторов вдоль стены. Рядом с ним, как узнал Патрик, сидели заместитель начальника штаба генерал Том “Турбо” Мускока и заместитель начальника штаба по операциям генерал-лейтенант Уэйн “Вомбат” Фальк. Все трое сидели перед компьютерными терминалами, делая заметки и читая сообщения электронной почты и компьютерные отчеты. Маскока и Фальке сердито посмотрели на Макланахана, когда его подвели к ним; Хейс не смотрел на него, но изучал мониторы и разговаривал по телефону.

Как и большинство телевизоров на всех военных объектах, которые Патрик когда-либо посещал за последние десять лет, один из больших мониторов на стене был настроен на CNN. Логотип “Последние новости” был по всему экрану. Это было похоже на архив видеозаписей с обломками самолета, потерпевшего крушение; затем он сглотнул, увидев подпись “Под Москвой, Российская Федерация”. Патрику Макланахану приходилось изо всех сил стараться не смотреть на большой экран, когда он стоял по стойке смирно перед столом совещаний и тремя генералами штаба ВВС.

Хейз рявкнул что-то в телефон, практически швырнул трубку на рычаг, сделал глоток кофе, а затем взглянул на Патрика. “Мы нашли вашего вампира, генерал”, - прорычал он. Он сердито ударил по кнопке ВВОДА на своем компьютерном терминале, чтобы дать свои указания, затем указал на экран. “Держись непринужденно. Взгляните. Узнаешь что-нибудь?”

“Да, сэр. Это вампир номер один ”.

“Откуда ты знаешь наверняка?”

Патрик подошел к монитору с большим экраном и нажал кнопку цифрового воспроизведения — большинство телевизоров теперь имели возможность цифровой записи последних двух часов трансляции — пока не дошел до кадра, который он видел, когда впервые пришел. “Я видел снимок хвостовой части. У наших самолетов не очень высокий вертикальный стабилизатор, а у Vampire One не было горизонтального стабилизатора — в нем использовалась технология адаптивного крыла для регулирования тангажа ”.

“Что это?” - спросил я. - Спросил генерал Фальк.

“Мы обнаружили, что нам больше не нужно использовать обычные поверхности управления полетом на самолетах, сэр — все, что нам нужно сделать, это изменить характер воздушного потока над любой поверхностью самолета”, - объяснил Патрик. “Мы используем крошечные гидравлические устройства для сгибания обшивки самолета, все они управляются компьютерами air data. Изменение, слишком незначительное, чтобы его можно было увидеть невооруженным глазом, может вызвать подъем или сопротивление любой поверхности. Мы экспериментируем с возможностью создания бомбардировщика B-1 с удвоенной скоростью и эффективностью с крыльями вдвое меньшего обычного размера — мы можем превратить весь фюзеляж в крыло. С помощью этой технологии мы можем заставить кирпич летать, как бумажный самолетик ”. Три генерала с опаской посмотрели на Макланахана.

“Русские могли бы отпилить части хвоста, чтобы сделать его похожим на один из ваших”, - пробормотал генерал Мускока.

“Откуда им знать, как это выглядело, сэр — и зачем им беспокоиться?” - Спросил Патрик. Он прокрутил изображения. “Вот несомненное доказательство, сэр: система ЛАДАРА. Вампир использовал шесть таких лазерных радаров для наведения на цель, отслеживания местности, предупреждения самолетов, слежения за ракетами, перехватов, поддержания станции, наблюдения, всего. Он мог видеть на пятьдесят миль в любом направлении, даже в космос. Конструкция этого массива была одним из наших самых тщательно охраняемых секретов ”.

“И теперь это у русских — и они выставляют свой приз на всеобщее обозрение”, - едко сказал Мускока. “Если бы ваш капитан Дьюи следовал приказам, Макланахан, этого бы никогда не случилось”.

“Если бы мне дали возможность сделать это, сэр, я бы разрешил ей сделать это снова”, - сказал Патрик.

“Такое отношение, мистер, вот почему вы здесь сегодня!” Мускока огрызнулся. “Вот как получилось, что тебя чуть не сбили, почему твой друг Террилл Самсон выдвинул против тебя обвинения, и вот почему твоя карьера придет к внезапному, печальному концу. Кажется, ты не понимаешь, что здесь происходит.”

“Разрешите говорить свободно, сэр?”

“Я советую вам держать рот на замке, генерал”, - сказал Мускока.

“Здесь то же самое”, - сказал генерал Хейс. “Но высказывай свое мнение, если хочешь”.

“Майор Деверилл и капитан Дьюи проделали выдающуюся работу, спасая Сумасбродного Волшебника и Сирену”, - сказал Патрик. “Сирена получила ценную информацию о деятельности России, которая прямо сейчас угрожает разрушить всю Европу. Мы получили неопровержимые доказательства того, что экспериментальный российский истребитель-бомбардировщик с аэрокосмического завода "Метр" в Жуковском бомбил ту албанскую деревню ...

“Цель не оправдывает средства, Патрик”, - сказал Хейс. “Я бы подумал, что после семнадцати лет в ВВС и двенадцати лет наблюдения за тем, как Брэд Эллиот получает пощечину от Вашингтона, ты поймешь это. К сожалению, тебе предстоит выяснить это на собственном горьком опыте ”.

“Боже мой, ты только посмотри на это”, - выдохнул Фальк. Патрик посмотрел. CNN теперь показывал реальные гражданские спутниковые фотографии базы ВВС Эллиот. Разрешение показывало множество деталей — он мог легко сосчитать наземные ангары и здания, и он мог видеть передвижную диспетчерскую вышку, которая выходила только для запуска, что означало, что фотография была сделана непосредственно перед или сразу после редких дневных летных испытаний. Подписи идентифицировали изображение как сверхсекретную исследовательскую базу ВВС к северу от Лас-Вегаса, которая была домашней базой бомбардировщика B-1, сбитого русскими. Другие любительские фотографии , сделанные “охотниками за НЛО”, которые тайком пробрались в Страну ГРЕЗ, — некоторым из них было несколько лет — показали детали некоторых крупных зданий на уровне земли; наложенные графики показывали, где находилась взлетно-посадочная полоса в Грум-Лейк. Они были чертовски точны, подумал Патрик, за исключением того, что настоящая взлетно-посадочная полоса была намного длиннее и шире.

“Как, черт возьми, они узнали, что самолет прилетел из Страны Грез?” Спросил Фальк.

“Потому что президент сказал им, сэр”, - ответил Патрик.

“Что?”

“Он прав”, - сказал генерал Хейс. “Президент все рассказал российскому президенту Сенькову, когда он позвонил им и попросил, чтобы наших парней не сбивали”. Он посмотрел на офицеров своего штаба, затем на Патрика и добавил: “Но предполагалось, что это будет сохранено в секрете. Таков был уговор — мы не рассказываем, что знали о Метеоре-179, а они не рассказывают о наших вампирах, пролетающих над Россией ”.

“Вот что получает CIC за заключение подобной сделки с русскими”, - с горечью сказал Мускока. “Итак, что мы рекомендуем генеральному директору и министру обороны?”

“Во-первых, нам понадобится список всех классифицированных подсистем на этом самолете”, - сказал Хейс. “О чем еще русские узнают вместе с ЛАДАРОМ?”

“Я могу вкратце рассказать вам обо всех подсистемах Вампира — я работал над этим несколько лет”, - сказал Патрик. Хейз просто уставился на него. Он знал, что был лучшим выбором для быстрого получения информации для них, но он также не хотел полагаться на человека, которого они, возможно, собирались отдать под трибунал.

“Как насчет уничтожения обломков?” Предложил Фальк. “Отправить команду специального назначения туда и уничтожить секретное снаряжение?”

“Возможно, в этом нет необходимости, сэр”, - сказал Патрик. “Лучшее, что смогут сделать русские или кто-либо другой, - это переделать базовый дизайн. Если русские попытались пропустить ток через какой-либо компонент после сбоя, прошивка предназначена для сброса поддельного компьютерного кода и вирусов в используемые ими машины обнаружения и анализа. Если используемые ими компьютеры подключены к сети — а системы рассчитаны на ожидание, пока они не столкнутся с подключенным к сети компьютером, — вирусы распространятся по всей сети за миллисекунды. Возможно, мы захотим рассмотреть возможность отправки команды, чтобы заставить русскихдумаю, мы хотим уничтожить оборудование — пусть команду перехватят непосредственно перед тем, как они войдут, и вытащат их, заставьте русских думать, что они остановили нас. Но, возможно, не стоит рисковать командой, по-настоящему проникающей в лабораторию российской разведки ”.

Хейс внимательно посмотрел на Макланахана, изучая его. Он выглядел так, как будто был впечатлен и разочарован одновременно. “Хорошее замечание - и хорошее планирование с вашей стороны, генерал”, - сказал он.

“Остается вопрос, сэр — что насчет русского бомбардировщика-невидимки?” - Спросил Макланахан.

“Что насчет этого?” Мускока спросил.

“Это все еще существует, и это серьезная угроза”, - настаивал Макланахан. “Мы доказали, что он совершил ту атаку на тот завод в Албании, мы разместили его в непосредственной близости от самолета системы АВАКС НАТО, который был сбит над Македонией, и у нас есть достоверные доказательства того, что он участвовал в налете на албанские и македонские пограничные силы, которые начали войну. Если президент заключил сделку о неразглашении существования бомбардировщика-невидимки, русские нарушили это соглашение. Мы должны не только проболтаться о российском бомбардировщике-невидимке, но и заняться им ”.

“Иди за этим’, “ выдохнул Мускока. “Похоже, это твой ответ на все, Макланахан — просто "иди за этим". Разбомбьешь все, что попадется на глаза”.

“Как ты предлагаешь нам ‘пойти за этим’?” - Спросил Хейз.

“Мы должны найти способ втянуть его в бой”.

“Как мы это сделаем? Разбомбить российскую авиабазу в надежде поразить ее? Бомбить Москву, пока Сеньков не раскошелится на нас?”

“Президент Сеньков, возможно, ничего не знает о самолете”, - сказал Патрик. “Мы знаем, что самолет был задействован вскоре после смерти полковника Казакова в Косово. Мы знаем, что сын Казакова Павел владеет заводом, который производит самолет. Истребитель-невидимка находился на хранении, пока Казаков не приехал на встречу с Фурсенко в Жуковский. После этого самолет был запущен, и с тех пор его никто не видел — и в то же время произошли все эти нападения на Балканах ”.

“Я не понимаю тебя, Макланахан”, - сказал Хейс. “Что заставляет вас думать, что российское правительство не знает о истребителе-невидимке?”

“Они могли знать об этом, но не контролировать это”, - сказал Патрик. “Истребитель-невидимка в Метере никогда не поставлялся российским или советским военно-воздушным силам. Единственные пилоты, когда-либо летавшие на нем, работали на Metyor, а не на ВВС.”

“Или это может быть какой-то твоей тщательно продуманной фантазией”, - сказал Мускока. “Я не верю, что кто—либо - ни русские, ни Казаков, никто — был бы настолько безумен, чтобы летать на бомбардировщике-невидимке по всей Восточной Европе и атаковать военные и гражданские объекты без надлежащего разрешения от высших уровней правительства. Политические и военные последствия были бы огромными. Он бы играл с огнем ”.

Патрик посмотрел прямо на генерала Мускоку и сказал с легкой — Хейз сказал бы “злой” — усмешкой: “Я сделал это, сэр”.

Мускока выглядел достаточно злым, чтобы прокусить стол для совещаний. “И посмотри, что с тобой происходит, Макланахан — тебя собираются высадить из дерьма”.

“Сэр, вы думаете, такой гангстер, как Павел Казаков, беспокоится о том, что его ‘выгонят из дерьма’?”

“Я думаю, тебе лучше побеспокоиться о себе Макланахане”, - сказал Маскока.

“Этого достаточно”, - сказал генерал Хейс, увидев, что ни Маскока, ни Макланахан не собираются отступать от этого аргумента. Он встал и отошел от стола для совещаний к двери в свой кабинет, жестом пригласив Патрика следовать за ним. Затем он шагнул к нему и тихим голосом сказал: “Ты и твои команды проделали хорошую работу, Макланахан, отличные вещи”.

“Сэр, кто-то должен что-то сделать с этим истребителем-невидимкой”, - настаивал Патрик. “Я знаю, что это ключ ко всему, что происходит на Балканах прямо сейчас”.

“Мы разберемся с этим, когда придет время, Патрик”, - сказал Хейс. “Теперь мы имеем дело с тобой”. Патрик выглядел подавленным, разочарованным тем, что все его усилия были напрасны. “Мне сказали, что ты не согласился сдать свои документы и выбыть. Почему?”

“Потому что у меня все еще много работы, которую нужно сделать, сэр”, - сказал Патрик. “У меня есть подразделение, которое нужно обучать, и центр, которым нужно руководить, и там есть российский военный самолет, пытающийся поджечь Европу, в то время как мы разводим руками и притворяемся, что для нас это больше не имеет значения. Я готов вернуться к работе ”.

“Этого не произойдет, Макланахан”, - серьезно сказал Хейс. “Министр обороны и JCS оставили вопрос о том, что с вами делать, на усмотрение ВВС, а SecAF оставили это на мое усмотрение. Я думал об этом долго и упорно. Ты сделал много выдающихся вещей для Соединенных Штатов и Военно-воздушных сил, Макланахан. Ты заслуживаешь намного лучшего.

“Но Террилл Самсон также является одним из наших лучших офицеров. Если бы я думал, что в этих обвинениях был хоть миллиграмм злого умысла, я бы отверг их в мгновение ока. Я разговаривал с Терриллом полдюжины раз за последние два дня, как и большинство моих сотрудников, и мы все согласны: обвинения реальны, как и преступления. Мне жаль, Макланахан.

“Я собираюсь повторить то, что вы слышали сегодня по меньшей мере дюжину раз: подайте прошение о досрочной отставке, и вы получите ее, с полным званием и выслугой лет, почетное увольнение и полное устранение всех следов этих обвинений. Борись с этим, поговори с прессой или подай встречный иск, и ты закончишь в Ливенворте на семь лет, тебя ждет сытный ужин с курицей, понижение в классе и штрафы ”. “Сытный ужин с курицей”, как теперь слишком хорошо знал Патрик, означал увольнение за плохое поведение — поцелуй смерти для любого бывшего военного офицера, ищущего гражданскую работу намного выше повара быстрого приготовления. Джестер мог видеть нерешительность на лице Макланахана. “Ты же не думаешь, что сделал что-то не так, Макланахан?”

“Нет, я не знаю, сэр”, - ответил Патрик.

“Тогда я уверен, что ты слишком долго пробыл в Стране Грез”, - сказал начальник штаба. “Потому что, если бы любой другой член экипажа сделал это со своим командиром крыла, он был бы отдан под трибунал в течение двадцати четырех часов, и ты это знаешь. Если бы кто-то из ваших офицеров сделал это с вами, вы бы позаботились о том, чтобы они были наказаны навсегда. Я ошибаюсь?”

“Да, сэр”, - сказал Патрик. Глаза Хейса расширились от удивления, затем сузились от гнева и подозрения. “Сэр, в моем мире мы награждаем летчиков, которые проявляют креативность, инициативу и мужество. В мире летных испытаний мы разрабатываем план игры, выходим и выполняем его, но мы оставляем за экипажем право решать, пришло время немного расширить рамки или нет. Все наши экипажи - выносливые, умные и высококвалифицированные операторы. Если мы скажем им попробовать запустить со скоростью одна точка два Маха, и они доберутся туда, и они думают, что самолет и оружие могут выдержать одну точку пять, они доведут это до одной точки пять. Мы не наказываем их за нарушение программы ”.

“Но ты летал не на испытательную миссию, Макланахан...”

“Сэр, каждая миссия для нас одинакова — наша работа заключается в том, чтобы выполнить миссию, чего бы это ни стоило. Мы в Dreamland не просто менеджеры программ или инженеры. Наша работа заключается в том, чтобы тестировать самолеты и оружие нового поколения всеми мыслимыми способами. Если мы выполним свою работу, какой-нибудь член экипажа линейного подразделения может не получить пулю в зад, потому что он думал, что ему нужно замедлиться или подняться, чтобы применить свое оружие или выйти из враждебной ситуации ”.

“Я повторяю, Макланахан — ты не был в ситуации летных испытаний”, - подчеркнул Хейс. “Вы были на миссии поддержки, которая всегда зависела от скрытности и строгого соблюдения правил”.

“Сэр, если вы хотели строгого следования правилам, вам не следовало просить нас выполнять эту работу”, - сказал Патрик.

“Это чушь собачья, Макланахан”, - возразил Хейс. “Я ожидаю дисциплины и профессионализма от всех моих боевых подразделений, или они уйдут в историю!Ты играешь по правилам, или ты выбываешь ”.

“HAWC не играет по правилам, сэр”, - возразил Патрик. “У нас никогда не было. Начальство ненавидело генерала Эллиота — они съеживались всякий раз, когда упоминалось его имя. Но я также понял, что его имя продолжало всплывать по одной веской причине — он был эффективен. Он выполнил работу, о которой его просили, какой бы невозможной она ни была. Он не был идеальным, он не был командным игроком — но он был лучшим. Такие мужчины, как Террилл Самсон, играют по правилам ”.

“Мне жаль, что ты так думаешь, Патрик”, - сказал Хейс, разочарование было очевидно на его лице и в голосе. “Ты мне нравишься. Ты высказываешь то, что думаешь, ты придерживаешься своих убеждений, и ты выполняешь свою работу. У тебя большой потенциал. Но твоя преданность Брэду Эллиоту и его извращенной разновидности боевых действий превращает тебя в распущенную пушку. Террилл Самсон был прав: ты опасен, и ты не вписываешься.

“Я забрал это дело из твоих рук и из UCMJ, Патрик”. UCMJ, или Единый кодекс военной юстиции, представлял собой отдельный свод федеральных законов, регулирующих поведение и обязанности военнослужащих. Мужчины и женщины. “Я рекомендовал принудительно отправить вас в отставку, если вы не согласились подать прошение о досрочном выходе на пенсию, министр обороны согласился, и это было сделано. Министр обороны не хочет военного трибунала, и лично я не хочу видеть, как тебя вытащат перед одним из них. Ты был в отставке около восьмисот часов этим утром. Твоя служба подходит к концу ”. Он протянул руку. “Жаль видеть, как вы уходите, генерал”.

Патрик собирался пожать ему руку, когда в приемной зазвонил очень характерный телефон. “Бэтфон”, - позвал кто-то, но трубку сняли до второго гудка. В то же мгновение пейджер Хейса зазвонил — он подтвердил это, но ему не нужно было читать сообщение. Несколько мгновений спустя к двери подошел помощник: “Встреча в Золотой комнате через пятнадцать минут, сэр”. Золотая комната была конференц-залом Объединенного комитета начальников штабов. Это была незапланированная встреча — Патрик знал, что что-то происходит.

Хейз тоже это знал. “Спасибо”. Он повернулся к генералу Фальке: “Вомбат, мне нужна информация прямо сейчас”.

Фальке уже говорил по телефону, как только услышал “Бэтфон”, прямую линию между председателем Объединенного комитета начальников штабов и начальником штаба Военно-воздушных сил. “Это в пути, сэр”, - сказал он. “Я попрошу помощника передать это вам как можно скорее”. Несколько мгновений спустя помощник вошел в кабинет Хейса с папкой, помеченной “Совершенно секретно” — "сводкой разведданных”, последними сводками разведданных по всему миру, обновляемыми поминутно, и “сводкой сил”, последними отчетами о состоянии сил от восьми главных командований ВВС. Мгновение спустя вбежал другой помощник с последними отчетами о состоянии сил Единого комплексного оперативного плана (SIOP) и ядерных сил, не входящих в состав SIOP. Хотя технически американские ядерные силы находились под боевым командованием Стратегического командования США, объединенного военного командования, в ходе повседневных операций бомбардировщики, способные нести ядерное оружие, межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования и их боеголовки находились под контролем ВВС, пока не были переданы Стратегическому командованию.

Хейс надевал блузу класса А и готовился поспешить в “Резервуар”, который почти все в Пентагоне называли Золотой комнатой. Он кивнул Патрику, когда тот поспешил к двери. “Я еще увижу тебя, Макланахан. Удачи.” Помощник ворвался в кабинет шефа, чтобы передать ему другую папку, а затем он поспешил прочь, сопровождаемый своим заместителем и начальником оперативного отдела.

“У меня есть сообщение для вас, сэр”, - сказал помощник Патрику. “Ваш гражданский адвокат ждет вас у входа в торговый центр прямо сейчас”.

“Мой гражданский адвокат?” - Спросил Патрик. “У меня нет гражданского адвоката”. Помощник пожал плечами и ушел, оставив его одного в большом кабинете.

* * *

Это была долгая одинокая прогулка ко входу в торговый центр и еще более долгая прогулка на улицу, под тусклый солнечный свет. Патрик почувствовал, что ему следует снять шляпу, снять куртку со своими звездами и лентами на ней. Он чувствовал себя странно, когда младшие офицеры отдавали ему честь, как будто он был каким-то шпионом в военном костюме, пытающимся проникнуть в это место. Его выгнали из Военно-воздушных сил почти все время, пока он был в том здании, и он даже не знал об этом. Пентагон теперь казался ему чужим. Несколькими часами ранее он вошел в это место с опаской, но чувствуя себя в значительной степени частью того, чем было это место. Теперь у него отняли все это.

Патрик не увидел у входа никого, кто выглядел бы так, будто он искал его. Но ему все равно не нужно было разговаривать с адвокатом: не будет ни военного трибунала, ни явки в суд, ни возможности оспорить выдвинутые против него обвинения. Он вышел, просто так.

Перед входом в торговый центр в зоне “Парковка запрещена” был припаркован большой лимузин, рядом с которым стояла агент секретной службы, женщина, в длинном темном пальто и солнцезащитных очках, и он подумал, что это, должно быть, для председателя Объединенного комитета начальников штабов или министра обороны, чтобы их можно было быстро доставить в Белый дом.

Это действительно было очень захватывающее место, подумал Патрик. У него, безусловно, была очень захватывающая, очень необычная карьера. Он вспомнил обо всех миссиях и всех ситуациях, в которые он был вовлечен за последние двенадцать лет: подумал о том, сколько раз он вызывал этот “Бэтфон”, сколько раз начальник штаба Военно-воздушных сил стоял перед председателем Объединенного комитета начальников штабов, или министром обороны, или даже президентом и не мог объяснить, что происходит, потому что Брэд Эллиот не сообщил ему или кому-либо еще, кем он является. собираюсь сделать до того, как он это сделал. За сколько безумных нападений на лимузинах он был ответственен? Сколько бессонных ночей, тирад, записок, сбивающих с толку телефонных звонков и потерянных карьер причинили они с Хоуком из-за их собственного стиля ведения боевых действий?

Неважно — теперь все было кончено.

Но когда Патрик подошел к лимузину по пути к стоянке такси, которое должно было отвезти его в отель, к нему подошел агент секретной службы. “Прошу прощения. Генерал Макланахан?”

“Да?”

Она сняла темные очки и улыбнулась ему. “На этот раз я не ношу маскировку, Патрик”.

Он пристально посмотрел на нее, его разум, наконец, вернулся к тому, что было здесь и сейчас. “Марсия? Марсия Престон?” Он тепло пожал ей руку, затем обнял. “У тебя есть особенность всегда появляться неожиданно, Марсия”. Марсия Престон была одной из первых пилотов боевых истребителей Корпуса морской пехоты США, но ей довелось выполнять лишь ограниченные обязанности в этом качестве. Ее знания и опыт в военном деле, иностранных военных возможностях, тактике и ведении как наземных, так и воздушных боев привели к тому, что ее выбрали советником и помощницей двух последовательных советников президента по национальной безопасности. Патрик заглянул в окна лимузина, но, конечно, ничего не увидел. “На кого вы сейчас работаете, полковник?" Последнее, что я знал, ты работал на генерала Фримена в офисе советника по национальной безопасности.”

“Это больше не полковник, Патрик”, - сказала Марсия. “И мой новый босс хочет поговорить с тобой. Он ждет тебя ”.

“Он ждет меня? Там, внутри?”

“Привет, генерал!” Патрик повернулся на знакомый голос и был удивлен, увидев не кого иного, как Хэла Бриггса, выходящего из лимузина.

“Хэл? Что ты здесь делаешь?”

Хэл Бриггс махнул ему рукой в сторону машины, чтобы они могли незаметно поговорить. “Я заключил сделку, от которой не смог отказаться, сэр”.

“Я больше не "сэр", Хэл. Просто Патрик”.

“Все в порядке, потому что теперь я тоже просто ‘Хэл’”, - сказал он с улыбкой. “Досрочный выход на пенсию, как и ты.

“Откуда ты это знаешь?” - Спросил Патрик. “И какого черта ты согласился на досрочный выход на пенсию?" Ты не сделал ничего плохого — на самом деле, после того спасения в России ты настоящий герой. Я тот, кто облапошил дворняжку. Ты же не из-за меня ударился, не так ли?”

“При всем моем уважении, старина”, - сказал Хэл с широкой улыбкой, “я ни хрена ни для кого не делаю, если только они не дают мне серьезных денег или какой-нибудь серьезной хуммы-хуммы, если ты понимаешь, к чему я клоню. Но если бы я собирался разрушить свою карьеру ради кого-то, то это был бы ты. Как тебе это?”

“По-моему, звучит как полная чушь. Что происходит, Хэл? Как ты узнал, где я был? Как ты узнал, что со мной случилось? Я узнал об этом всего десять минут назад.”

“Мой новый работодатель знает все, Патрик”, - сказал Хэл. “Он тоже хочет поговорить с тобой”.

Предупреждающие антенны Патрика трепетали как сумасшедшие. Наличие надежных друзей, таких как Марсия и Хэл, вместе помогло, но это сильное чувство осторожности нельзя было игнорировать. “Ты знаешь этого парня, Хэл?” - спросил он. “Ты сначала проверил его?”

“Нет”.

“Нет? Ты села в машину к парню, которого не знаешь, и ты не проверила его сначала?”

“Я сказал, что не проверял его, и я никогда с ним не встречался — я знаю о нем. Но ты определенно его знаешь.”

Патрик посмотрел на Хэла с подозрением, но теперь в его глазах появился проблеск интереса. Хэл заметил это, отступил в сторону и позволил ему заглянуть внутрь. Внутри он увидел Криса Вола, тоже в гражданской одежде, выглядевшего угрюмым и испытывавшего неудобства, как всегда, и он подумал, не ушел ли ветеран Корпуса морской пехоты на пенсию. Затем он посмотрел в самую переднюю часть пассажирского салона — и его подбородок отвис от удивления.

“Заходите, генерал Макланахан”, - сказал мужчина с широкой улыбкой. “Нам нужно поговорить”.

Овальный кабинет, Белый дом,

Вашингтон, Округ Колумбия

Несколько минут спустя

“Объединенный комитет начальников штабов прямо сейчас проводит совещание в Пентагоне”, - сказал министр обороны Роберт Гофф, когда его проводили в Овальный кабинет. “Они будут готовы с некоторыми рекомендациями для вас в ближайшее время. Довольно ясно, что произошло: кто-то в России слил информацию о сбитом бомбардировщике в мировую прессу. Государственный департамент сообщает мне, что несколько мировых лидеров уже позвонили в наши посольства с просьбой объяснить. Пресса сходит с ума. Каждая крупица информации, которой они когда-либо располагали о Стране Грез, извлекается и сопоставляется с информацией, которую публикуют русские, и все это складывается воедино. Страна грез была широко раскрыта ”.

Президент Томас Торн отложил бумаги, на которые он смотрел, указал на диван и кивнул. Гофф занял свое обычное место на диване; президент продолжал расхаживать по комнате, выглядя задумчивым, если не обеспокоенным. “Это все равно будет засекреченная установка”, - сказал президент. “Только теперь все будут знать, что это засекречено”.

“Если бы я не знал тебя лучше, Томас, я бы сказал, что ты просто пытаешься пошутить”, - сказал Гофф. Он, конечно, знал, что это не так. “Томас?” Подсказал Гофф, беспокойство было очевидным в его голосе. “Что мы собираемся делать?”

“Признайся в этом, конечно”, - ответил Торн. “Признайте, что это был наш бомбардировщик, наш самолет, выполнявший шпионскую миссию внутри России. Мы пытались спасти шпиона, у которого была для нас ценная информация. Мы собираемся сделать именно то, что я сказал Сенкову, что сделаю — выступить перед американским народом, перед всем миром и во всем признаться ”.

“Я не согласен. Я думаю, мы не должны ничего говорить ”, - сказал Гофф. “Русские превзошли нас. Все, что мы сейчас скажем, будет звучать так, будто мы оправдываемся ”.

“Мы не оправдываемся — мы предлагаем объяснения”, - сказал Президент. “Мы не можем ничего из этого отрицать, Боб. Мы знали, что в любом случае отрабатываем время, взятое взаймы. Надеяться на то, что русские воспользуются сокровищем разведки десятилетия, было слишком сложно. В конце концов, нам пришлось столкнуться с музыкой. Я удивлен, что русские ждали так долго ”.

“Тогда почему, черт возьми, мы не сделали чего-то большего?” Гофф огрызнулся.

“Потому что нашей целью всегда было вернуть наших мужчин и женщин домой”, - сказал Президент. “Русские прибрали к рукам двух американских летчиков из сверхсекретного центра по исследованию оружия. У них мог быть и другой бомбардировщик — они почти сделали это. Они могли послать за ними сотню самолетов. Мы заставили их колебаться непродуманной угрозой, которая не должна была сработать, но сработала. Все, что нам было нужно, - это достаточное количество колебаний, чтобы вывести наших людей на чистую воду. Я ожидал, что Сенков откажется от сделки на следующее утро. Никто не выиграл, но важно было то, что мы не проиграли.Он подчеркнул последнее предложение сердитым взглядом.

“Конгресс собирается поджарить нас”, - сказал Гофф. “Средства массовой информации будут терзать нас неделями, может быть, месяцами”.

“Это не имеет значения”.

“Не имеет значения?” Недоверчиво спросил Гофф. “Неужели ты не понимаешь, Томас? Неужели ты не понимаешь? Конгресс, американский народ, весь мир будут думать, что мы совершенно неумелы. Они подумают, что нам наплевать на наших союзников, что мы боимся, что мы не можем защитить себя. Если мы не можем защитить наших собственных людей, как мы можем защитить наших друзей и союзников?”

“Наша работа не в том, чтобы защищать остальной мир, Боб”, - сказал Торн. “Мы не защитники свободы. Мы - одна нация среди сотен других наций по всей планете ”.

“Ты шутишь, Томас?” - Спросил Гофф. “Ты президент Соединенных Штатов. Ты лидер свободного мира. Этот офис — центр надежды, свободы и демократии для миллиардов людей по всему миру - ”

“Я ни на что из этого не куплюсь, Роберт - никогда не покупал, и ты это знаешь”, - сказал Президент. “Этот офис символизирует одно и только одно: исполнительную власть Соединенных Штатов, одну из трех ветвей американского правительства. Конституция точно определяет, что это за должность и каковы мои обязанности, и я совершенно уверен, что Конституция не уполномочивает меня быть лидером свободного мира, защитником свободы, истины, справедливости или чего-либо еще, кроме как добросовестно поддерживать и защищать Конституцию. Я президент, вот и все ”.

“Это не предусмотрено Конституцией, Томас. Это ... это символично”, - неловко сказал Гофф, раздраженный тем, что ему пришлось объяснять эту концепцию своему другу. “Президент Соединенных Штатов является символом демократии и свободы. Это не предписано законом или даровано вам — вы получили это, потому что люди поверили в это ”.

“Значит, у меня нет выбора? Это чушь. У меня есть выбор, и я выбираю не быть символом чего-то подобного ”. Но было очевидно, что он хотел сменить тему — и, кроме того, ему не нравилось спорить со своим другом.

Торн указал на отчеты о самолете EB-1C, поступающие от аналитиков разведки и экспертов. “Вся эта чушь о том, как наша страна была скомпрометирована русскими, раскрывающими информацию о бомбардировщике? Все это чепуха. Эти аналитики поместили всю эту мрачную чушь в свой отчет просто потому, что, если бы они недооценили влияние новостей, их оценки были бы признаны ненадежными. Они предпочли бы прославиться тем, что предсказывают худшее и надеются на лучшее, чем наоборот. Информация ничего не раскрывает, Роберт. Это сенсационный эпизод, который в конце концов ни на что не влияет ”.

Роберт Гофф недоверчиво уставился на своего старого друга, затем покачал головой. “Что с тобой случилось, Томас?” он выдохнул.

“Я задавался тем же вопросом о тебе, Роберт”, - сказал Торн, злясь на то, что он решил не втягивать своего друга в наполовину философский, наполовину личный спор, но что Гофф все равно вернулся, желая большего. “Я думал, мы оба верим в одно и то же — меньшее правительство, меньше иностранных замешательств, меньше опоры на военную мощь. Америка прежде всего и всегда — таково было наше видение. Офис — ваш и мой — кажется, отвлек ваше внимание.”

Гофф проигнорировал замечания Торна. Он усмехнулся и одарил его кривой улыбкой. “Я помню, как ты вернулся из "Бури в пустыне", когда я привез Амелию в Дувр, чтобы она была там, когда ты со своим подразделением сойдешь с того самолета. Ты был там, в своей боевой форме ‘шоколадная крошка’, берете, боевых ботинках для десанта, все еще в своем веб-снаряжении, как будто ты снова готовился идти в бой. Ты выглядел как Джон Уэйн и Супермен в одном лице. На твоем счету было несколько десятков подтвержденных убийств, и обычные люди относились к тебе как ко второму пришествию Элвиса — двадцатью годами раньше они бы плюнули в тебя, если бы даже думали, что ты военный. Ты плакал, когда эти люди болели за тебя. Ты плакал, когда группа начала играть ‘Yankee Doodle Dandy’, и толпа прорвалась через баррикады и окружила тебя.” Торн перестал расхаживать и уставился в пространство, как будто заново переживая тот момент.

“Вы гордились своими людьми и армией”, - продолжил Гофф. “Ты вернулся и поблагодарил каждого из своих людей за их службу. Ты встал на колени на асфальте и поблагодарил тех, кто не вернулся. Ты был гордым человеком, Томас.”

“Я все еще горжусь нашими солдатами”, - выпалил он в ответ, почти защищаясь. “Я достаточно горжусь ими, что отказываюсь отсылать их далеко от дома только для того, чтобы они могли быть ‘растяжками" или чтобы мы могли поддерживать "присутствие" в какой-нибудь чужой стране. Солдаты созданы для того, чтобы сражаться и убивать, защищая свою страну, а не для того, чтобы сражаться и умирать за чужую страну, или за последний лозунг, или за модное словечко, или чтобы мы могли управлять страной, жители которой ничего так не хотят, как убивать друг друга, или потому, что СМИ насыщают наши чувства сценами угнетенных людей, предположительно нуждающихся в освобождении. Я не буду следовать примеру прошлых лидеров и посылать войска за границу только потому, что мы можем, или потому, что кто-то считает, что мы должны, потому что мы лидеры свободного мира ”.

Полуулыбка Гоффа быстро исчезала. “Теперь ты превратился в циничного реакционера. Это похоже на то, что ты ненавидишь все, чем ты был тогда, и ты стремишься увидеть, как все это разрушается ”.

“Не уничтожен — изменен”, - сказал Торн. “Превратился в то, чем он должен был быть. Изменился на то, каким его хотели видеть отцы-основатели ”.

“Это было тогда, Томас”, - возразил Гофф. “Это был мир восемнадцатого века, где время было таким же барьером, как горный хребет или океан. Сейчас информация распространяется со скоростью света почти в каждый дом на планете. Мир стал гораздо более опасным местом, чем когда-либо прежде, и нам нужны все преимущества, которыми мы можем воспользоваться ”.

“Ты не сможешь убедить меня, Роберт”, - сказал Торн. “Я не собираюсь менять свою философию управления этим правительством просто потому, что сбит военный самолет, раскрыта шпионская операция или какая-то страна думает, что им сойдет с рук вторжение и оккупация меньшей и более слабой нации”.

“Думаешь, им это сойдет с рук, Томас?” - Спросил Гофф. Томас, им уже это сошло с рук.’Дело решенное. Россия отправила более двадцати тысяч военнослужащих на Балканы только за последние две недели. Ни одна из этих наций не может сделать или сказать что-либо против них. Как мы теперь собираемся поступать с Россией? Они захватили Македонию, они проводят масштабные операции по пополнению запасов и создают огромные склады оборудования и боеприпасов в Болгарии и Сербии, и они проводят трансграничные рейды в Албанию, которые подозрительно похожи на очередную операцию вторжения — немцы фактически отходят в сторону, позволяя им курсировать где угодно на Балканах. Мы обвиняли их в массовых убийствах, внезапных нападениях и даже геноциде. Кто-то должен остановить их ”.

“Мы не собираемся вести военные действия с Россией”, - сказал Президент.

“Что?”

“Если балканские страны хотят, чтобы Россия оккупировала их, пусть они идут вперед и делают это”, - сказал Торн.

“Что ты имеешь в виду, ‘если они захотят, чтобы они заняли их?” - Спросил Гофф. “Почему какая-либо страна хочет, чтобы Россия оккупировала их?”

“Роберт, вы слышали о каких-либо возражениях против новой миротворческой роли России в Македонии?”

“Мы получаем брифинги и смотрим видео антироссийских протестов каждый день”.

“Но со стороны правительства нет оппозиции, македонский парламент все еще заседает, правительства в изгнании нет, и македонская армия все еще цела”, - заметил президент. “Да, мы слышали от лидеров оппозиции в их правительстве просьбы об американских войсках в противовес российским войскам, и мы слышали мрачные предсказания о российском вторжении в Грецию и Турцию. Но это все фоновый шум, Роберт.”

“Фоновый шум”. Голос Гоффа был намеренно монотонным, как будто он был слишком ошеломлен, чтобы даже реагировать.

“Это все слухи, возможности, угрозы и паника”, - сказал президент. “Это оппозиционные группы в каждой стране Европы, борющиеся за позицию. Это этнические и религиозные группы в этой стране, соперничающие за прессу, пожертвования и влияние. Это представители Конгресса, борющиеся за голоса и пожертвования. У каждого есть свой план, Роберт, включая тебя и меня. Но их планы не должны влиять на мое мышление.

“Это вдвойне важно, когда дело доходит до развертывания вооруженных сил Соединенных Штатов”, - продолжил Президент. “Я отказываюсь использовать вооруженные силы в качестве молотка против любого, у кого есть мысли, действия или политика, противоречащие нашим, какими бы ужасными или опасными они ни казались”.

“Значит, вы готовы пожертвовать миром, безопасностью и свободой каждой демократической нации в Европе, просто так, чтобы сохранить свой образ мышления?” Недоверчиво спросил Гофф. “Даже если Россия захватит Балканы, развалит НАТО, повторно оккупирует страны Балтии и восстановит железный занавес, вы все равно готовы стоять в стороне и наблюдать, как все это происходит?”

“Ты живешь в мире фантазий, созданном кем-то другим, Роберт”, - парировал президент. “Ты начинаешь верить всей шумихе в прессе. Да, я считаю, что у России враждебные намерения по отношению к Балканам и, возможно, другим странам Европы. Но каково решение, Роберт? Отправить войска в Македонию, Албанию или Болгарию? Отправить Шестой флот? Тогда мы были бы захватчиками. Мы превратили бы Балканы в поле битвы, как перед началом Первой мировой войны —”

“Я чертовски уверен, что ради сохранения свободы и демократии в Европе это стоит наших жертв!” Возразил Гофф. “Вы бы остались в стороне и позволили Гитлеру захватить Европу или Британские острова, или позволили Муссолини захватить Грецию? Позволили бы вы японцам перепрыгнуть через острова в Калифорнию, не оказывая им сопротивления? Позволили бы вы Израилю защищаться от Египта и Сирии? Позволили бы вы Саддаму Хусейну сохранить Кувейт, а затем захватить Саудовскую Аравию?”

“Я не собираюсь туда, Роберт”, - отрезал Торн. “Я не собираюсь переписывать историю, ни для тебя, ни для кого-либо еще. Меня беспокоит только то, что я собираюсь сделать здесь и сейчас —”

“Который ничто? Повернуться спиной к нашим друзьям и союзникам?”

“Я не собираюсь вступать в бой с Россией, Китаем или любой другой нацией, если на карту не поставлено само существование Соединенных Штатов Америки. И я не имею в виду потерю нескольких рынков пшеницы, соевых бобов или газировки — я имею в виду угрозу нашим берегам, угрозу нашей национальной безопасности ”.

“Ты собираешься разрушить десятилетия союзов, дружбы и доверия между свободными нациями мира, Томас”.

“Это я? Как вы думаете, у канцлера Германии была такая дискуссия, когда он решил разделить Балканы между собой и Россией? Заботило ли немцев НАТО? Заботилась ли Россия о сохранении многолетнего взаимного доверия и дружбы между нами и ними? Или вы думаете, что они руководствовались личными интересами, чтобы делать то, что, по их мнению, было правильным для их стран?”

“Или, может быть, они занимаются этим просто из-за денег”.

“Ну и что, если это так?” - возразил президент. “Что, если Сенков действительно получает миллиарды долларов от этого русского гангстера Казакова на вторжение на Балканы только для того, чтобы он мог построить свой трубопровод? Вы думаете, русский народ будет безучастно наблюдать, как он это делает? Как вы думаете, российские военные с радостью пойдут маршем в Албанию и рискнут потерпеть еще одно фиаско в Афганистане или Чечне только для того, чтобы Сенков мог разбогатеть и уехать на пенсию богатым на Карибы?”

“Может быть, они ничего не могут с этим поделать”.

“Борис Ельцин доказал, что даже ничтожество может противостоять мощи Красной Армии, если у него есть сила его убеждений”, - сказал Торн. “История полна историй об успешных провидцах”.

“И мертвые мученики”, - добавил Гофф.

“Я не собираюсь становиться мучеником, Боб”, - сказал Президент. “Но я собираюсь сражаться за свои убеждения. Американский народ избрал меня по одной простой причине: сформировать правительство с моим видением, моими идеалами. Они хотели меньше вмешиваться в иностранные дела, вернуть наши войска домой из бесконечных, бессмысленных миротворческих миссий, сократить правительство, улучшить качество нашей жизни без повышения налогов или поляризации нашего народа, и сделать Америку сильной, поставив Америку на первое место. Если им не нравится то, что я делаю, есть способ избавиться от меня так, чтобы я тоже не стал мучеником — объявить мне импичмент. Но этого не произойдет, и по одной простой причине — потому что я следую своду правил: Конституции Соединенных Штатов ”.

Министр обороны Гофф покачал головой, не зная точно, как ответить своему другу. Он думал, что либо он был настоящим провидцем, либо сходил с ума. “Итак, вы собираетесь позволить России и Германии беспрепятственно вступить на Балканы”, - сказал он после долгой, разочаровывающей паузы. “Вы собираетесь позволить им поделить Балканы, за которыми вскоре последует Восточная Европа, а затем, возможно, и Западная Европа. Мы теряем всех наших торговых партнеров и союзников в Европе. Затем искра разжигает третью мировую войну, и мы либо сидим в стороне и смотрим, как Европа охвачена пламенем, либо нам приходится посылать еще тридцать пять миллионов мужчин и женщин в бой, чтобы восстановить мир, как мы это сделали во Второй мировой войне ”.

“Когда объединенные русские и немецкие танки проедут по Букингемскому дворцу, Роберт, ты можешь сказать мне, что ты мне так говорил”, - сказал Президент. “Я не думаю, что это произойдет, по крайней мере, не в мое дежурство”.

“Ты ставишь на это мир и безопасность всего мира, Томас”.

“Если мир хочет мира или мир хочет войны, Роберт, они получат то, что выберут”, - сказал Торн. “Моя работа - защищать Соединенные Штаты. Я собираюсь сделать Америку ярким примером сильной, мирной, демократической нации и приглашаю других присоединиться к нам. Я не собираюсь посылать наши армии, чтобы навязывать наши идеи о том, при каком обществе или правительстве они должны жить ”.

Роберт Гофф покачал головой и опустил глаза, посмотрел на свои руки, затем на бумаги на столе президента — куда угодно, только не в глаза своему другу. Он ни на йоту не был убежден в правоте президента, но он знал, что споры с ним не помогут и не изменят его мнение. Вот почему он был удивлен, когда президент похлопал его по плечу. “Ты в порядке, Боб?” - тихо спросил он.

Только тогда Гофф посмотрел в глаза президента. Он ответил: “Да, господин президент”.

Лицо Торна немного омрачилось разочарованием, когда он услышал эти слова — Гофф не часто использовал их, когда они были одни, — но он все еще тепло улыбался. “Ты все еще со мной?” он спросил.

“Я с тобой, Томас”, - ответил Гофф. “Даже если это поможет собрать осколки”. И он повернулся и покинул Овальный кабинет, не сказав больше ни слова.

Томас Торн вернулся к своему столу и переложил какие-то бумаги, на самом деле не замечая, что это такое, затем удалился в свой кабинет. Он ответил на несколько телефонных звонков и визитов своей секретарши, затем нажал кнопку DND (Не беспокоить) на своем телефоне, устроился в кресле, закрыл глаза и начал выполнять упражнения на глубокое дыхание, приказывая своим мышцам одну за другой расслабиться, а затем позволил мантре тихим эхом отдаваться в голове, пока постепенно все сознательные мысли не скрылись за горизонтом.

Многие случайные практикующие называли это очень интенсивным “сном”, но медитация была гораздо большим, чем просто периодом расслабления. Трансцендентальное состояние было периодом времени, в течение которого подсознательный разум был открыт, и в то же время сознательный разум был свободен расширяться - бродить по обширным областям, которые обычно были закрыты для него. Это сильно отличалось от дневного сна — на самом деле, медитация никогда не должна была заменять сон. Совсем наоборот: трансцендентальный процесс был наполняющим энергией, воодушевляющим процессом, потому что позволил сознательному разуму мчаться в широко открытой энергии поле подсознания наполняло как разум, так и тело невероятной силой. Это было сродни скаковой лошади, привязанной к тренажеру: было прекрасно бегать по двадцатифутовому кругу. Было еще лучше, когда мне разрешали пробежать милю с четвертью на беговой дорожке во время тренировки или в день забега. Но выпустите его в открытое поле, и лошадь станет другим животным, случайным, неутомимым и почти диким. Человеческий разум работал точно так же.

Это был также двусторонний обмен. Многие мысли, переживания, даже реальности существовали в подсознании, и трансцендентное состояние позволило этим волнам энергии проявиться. В этом смысле медитация была образовательным опытом, способом пережить заново, предварительно пережить или даже создать совершенно новую жизнь всего за одно мгновение.

Но, как и при любом упражнении, человеческий разум может устать, если слишком долго блуждать, и за годы тренировок и дисциплины Торн вернул свой разум в мир сознания и позволил двери в свое подсознание закрыться. Это вовсе не было печальным или вынужденным событием. Он знал, что дверной проем всегда был там, чтобы призвать при необходимости, и он знал, что потенциальная энергия, доступная ему там, была безграничной.

Но сфера подсознания была альтернативной реальностью, которую он создал, чтобы исследовать вселенную, которая была им самим — личностью, существом, энергией, которая была всем его прошлым и всем его будущим прямо здесь, в одно мгновение, доступным для него, чтобы увидеть, изучить и испытать. Он создал другие реальности — эту, в которой он был президентом Соединенных Штатов в начале двадцать первого века, на планете под названием Земля. Пришло время сыграть эту роль, погрузиться в эту вселенную и сыграть свою роль в этом представлении. Но он мог сделать это, вооруженный знаниями и опытом, которые он приобрел в своих других реальностях, потому что для него все они были его реальностями, все уместные, все взаимосвязанные.

Он взял свой телефон и нажал на кнопку. “Да, господин президент?” ответил его вице-президент Лес Бьюсик.

“Твой друг, о котором ты упоминал на днях? Он в городе?”

“Да. “Я бы хотел поговорить с ним. Сегодня. Прямо сейчас.”

Бусик на мгновение заколебался. С тех пор, как он узнал, что его “друг” приезжает в город с радикальным, опасным предложением, он знал, что президент должен встретиться с ним. Каждый раз, когда он поднимал этот вопрос, президент отказывал ему. Возможно, у него был соблазн сказать ему “Я же тебе говорил”, но Бьюсик знал, что все должно быть довольно серьезно, чтобы президент захотел поговорить с ним сейчас. “Где?” - спросил я.

“В резиденции”. Каждое место во всем здании — во всем Округе, если на то пошло — было открыто для десятков любопытных глаз, за исключением самой резиденции; и, как вскоре узнали многие президенты, существовало множество очень незаметных способов проникнуть в частную резиденцию президента так, чтобы об этом не узнала половина Вашингтона. “Как можно скорее”.

“Ты бы хотел, чтобы я тоже был там?”

“Возможно, было бы лучше, если бы ты не был”.

“Я понимаю”. Перевод с английского: Возможно, я делаю что-то, что вам, возможно, придется отрицать. Наконец-то, подумал Бусик, Томас Торн делает что-то как настоящий президент. “Я сообщу тебе, когда они прибудут”.

* * *

“Это место такое аккуратное и организованное”, - сказал посетитель с улыбкой. “Неужели я был таким большим неряхой?”

Президент Томас Торн наблюдал за своим посетителем со смесью опасения и раздражения. Они сидели в кабинете президента в частной резиденции в Белом доме, вдали от любопытных глаз средств массовой информации, Конгресса — и, как ему не хотелось признавать, некоторых членов его собственного кабинета. Но теперь ему предстояло сразиться с этим джентльменом. Почему-то у него было ощущение, что он заключает сделку с дьяволом, и ему была ненавистна перспектива сделать это. “Давайте перейдем к делу, не так ли?” Президент Торн подсказал.

“Как скажешь, Том”, - ответил бывший президент Кевин Мартиндейл, небрежно завершая свою небольшую экскурсию по резиденции и возвращаясь на предложенное ему место. После проигрыша Белого дома Томасу Торну на последних выборах Мартиндейл казался намного худее и отрастил волосы подлиннее. Волосы были такими же волнистыми, как и раньше, с “мечтой фотографа” — двумя длинными вьющимися серебристыми прядями, которые, казалось, падали ему на лоб всякий раз, когда он злился или возбуждался, — которые все еще присутствовали, но теперь остальная часть его гривы была почти того же оттенка серебра. Он тоже носил короткую, тонкую, частично седую бороду.

“Это совсем другой образ для тебя, не так ли?” - Спросил Торн.

“Я не каждый день выступаю перед публикой”, - ответил Мартиндейл. Он посмотрел на президента с наполовину удивленным, наполовину обвиняющим выражением. “Но тогда и ты тоже”.

“Может быть, ты всегда хотел выглядеть именно так”, - предположил Торн.

“Мы оба дети шестидесятых, Том”, - сказал Мартиндейл. “Мы узнали, что это нормально - отличаться от других, следовать тому, что подсказывало нам наше сердце, а не тому, что говорили нам другие”.

“Верно”. Торн подумал, что для Кевина Мартиндейла это все еще был чертовски необычный образ, и он совсем не соответствовал его имиджу. Мартиндейл был профессиональным политиком, и с тех пор, как он ворвался на национальную политическую сцену почти двадцать лет назад, он всегда выглядел и играл роль сообразительного, гладкого, красноречивого, интеллигентного инсайдера. “Особенно бывший морской пехотинец — четыре года в корпусе, включая две командировки во Вьетнам. Генеральный прокурор штата, сенатор США, короткое время министр обороны, затем вице-президент, частное лицо, затем президент.”

“Тогда снова частное лицо”, - добавил Мартиндейл. Его совсем не впечатлило, что Торн знал подробности о его прошлом — он долгое время жил в Вашингтоне, и то, что он сделал, определенно обеспечило ему место в учебниках истории. “Но я думаю, что после всех этих лет строгости и застегнутости пришло время для перемен”. Торн ничего не сказал сразу, поэтому Мартиндейл продолжил: “Расскажите о ваших грандиозных переменах - Рэмбо к мистеру Роджерсу, воин к уоллфлауэру? Может ли настоящий Томас Натаниэль Торн, пожалуйста, встать?” Его глаза сузились, и его небрежная улыбка исчезла. “Зачем ты позвал меня сюда, Торн?”

“Я слышал, ты занимался каким-то набором”.

“О?”

“Настоящие, бывшие и отставные военные, особенно спецназовцы и авиаторы”.

“Это интересно”, - прокомментировал Мартиндейл. Его источники сообщили бы ему, если бы какие-либо спецслужбы США или других стран проверяли его, и ни одна из них не проверяла. Торн мог бы догадываться — и опять же, он мог бы и не быть. “Что еще ты слышал?”

“Эти парни присоединяются”. Мартиндейл пожал плечами и ничего не сказал. “Я просто хотел прикоснуться к сути, узнать, чем ты занимаешься”.

“С каких это пор, Торн?” Парировал Мартиндейл. “С каких это пор ты заботишься обо мне? С каких это пор тебя что-то или кто-то волнует?”

“Прошу прощения?” Пытался ли он спровоцировать его на реакцию? Торн задумался. Насколько инфантильным может быть взрослый мужчина?

“Традиции, уважение, наследие, честь — ничто из этого для вас ничего не значит, ” продолжал Мартиндейл, “ иначе вы бы присутствовали на инаугурации, выступили бы перед Конгрессом и американским народом и рассказали о своем видении будущего нашей нации в вашем первом штате Союза”. Торн выглядел так, словно собирался что-то сказать, но Мартиндейл прервал его, подняв руку. “Эй, я уже слышал твои доводы раньше. ‘Этого нет в Конституции’. Что ж, Соединенные Штаты и американский народ - это гораздо больше, чем Конституция ”.

“Я точно знаю, что представляет собой наша страна, господин президент”, - сказал Торн. “Я знаю, что Соединенные Штаты воплощены в Конституции и наших законах. Я был избран, потому что я верю в это, и американский народ тоже в это верит ”.

“Тебя избрали, потому что я и демократы были слишком заняты, набрасываясь друг на друга, чтобы заметить, как ты подкрадываешься к нам сзади”.

“Это одна из веских причин”, - сказал Торн. “Военные вопросы, особенно нападения на Тайвань, Гуам и независимость, убили это для вас”. Мартиндейл нахмурился. “Скажите мне, господин Президент, почему вы не нанесли ответный удар?”

“Против кого?” Спросил Мартиндейл, возможно, немного более резко, чем хотел. “Китай? Все говорили, что Китай был ‘очевидным’ нападающим. Но мы до сих пор точно не знаем, кто заложил ядерную бомбу на "Инди", по сей день известно только, что на корабле не было ядерного оружия. У меня не было полномочий нападать на Китай в отместку за нападение на Тайвань. Что касается нападения на Гуам — ну, у меня были другие игроки, ожидающие начала работы. Они выполнили свою работу, и мне не нужно было быть первым американским президентом со времен Трумэна, который в гневе применил ядерное оружие ”.

“Другие игроки“, - повторил Торн. “Ты имеешь в виду ястреба и Сумасбродного волшебника”.

“Я вижу, вы знакомы с ними”, - сказал Мартиндейл. “Они хорошие солдаты - по крайней мере, были такими, пока ты их не продал. Теперь они бесполезны. Какова была цель рассказать Сенкову, кто они такие?”

“Это застало Сенькова врасплох, это дало нам время и позволило нашим войскам безопасно уйти”, - ответил Торн.

“И это пустило к чертям почти двадцать лет разработки оружия и все будущие возможности тайных действий из Страны Грез”, - отметил Мартиндейл. “Почему? Так ты можешь успокоить свою совесть? Значит, вам не пришлось ввязываться в драку с русскими? Я думаю, ты слышала это раньше: "Мама, но позволь мне сказать тебе еще раз на случай, если ты забыла: русские любят воевать. Они любят спорить, им нравится обманывать, им нравится противостоять и бросать вызов. И они не уважают никого, кто не спорит, не сражается, не обманывает, не противостоит или не бросает вызов в ответ. Я уверен, что ваш советник по национальной безопасности проинформировал вас об основных исторических тактиках ведения дел с русскими.” Но прежде чем Торн смог ответить, Мартиндейл щелкнул пальцами и добавил: “О да, совершенно верно —у вас нет советника по национальной безопасности!Что, черт возьми, с этим происходит? Вы отказываетесь от ценного советника и критически важной организации персонала Белого дома только для того, чтобы сэкономить несколько долларов? ”

“Роберт Гофф - хороший человек”.

“Он лучший”, - сказал Мартиндейл. “Но его работа заключается в том, чтобы руководить Министерством обороны, поддерживать бесперебойную работу американских вооруженных сил такими, какие они есть. Его работа не в том, чтобы помогать вам формулировать политику — его работа выполнять ваши приказы. Он перегружен работой и недоукомплектован, и это повредит вашей военной эффективности ”.

“Структура моих вооруженных сил и мой штат советников — это именно то, что у меня должно быть - ни больше, ни меньше”.

“Это правда — если бы вы жили в восемнадцатом веке”, - сказал Мартиндейл. “Но ты на самом деле в двадцать первом веке — может быть, не умственно, но физически. Вы недоукомплектовываете Белый дом и заставляете Пентагон выполнять больше работы, что приводит к недоукомплектованию их, и все дерьмо катится под откос — это портит всех. Только потому, что у Томаса Джефферсона не было советника по национальной безопасности. Что ж, я уверен, что если бы он подумал об этом, он бы его получил. Будь мудрее, Торн”.

“К счастью, мне не нужно оправдывать или объяснять вам свой бюджет или кадровые стратегии”.

“Я гражданин Соединенных Штатов, налогоплательщик и избиратель, а не только ваш предшественник”, - строго напомнил ему Мартиндейл. “Ты, черт возьми, действительно должен мне это объяснить”.

“Тогда, может быть, позже”, - раздраженно сказал Торн. “Прямо сейчас, что я хочу знать, так это: почему?”

“Что "Почему”?"

“Почему ты так боялся использовать вооруженные силы?”

“Я ни хрена не боялся, Торн”.

“Тогда почему ты не использовал армию чаще? Конфликты по всему миру, полеты ядерного оружия, угрозы миру и безопасности почти каждый год — и все же вы ни разу не начали какое-либо массовое развертывание, никогда не вызывали резервы или охрану. Вы сосредоточили несколько авианосцев, привели несколько бомбардировщиков в состояние ядерной готовности, но так и не предприняли никакой реальной попытки подготовить нацию к возможности всеобщей войны, хотя вы были явно уполномочены и ожидали этого. Почему?”

“Прочтите это в моих мемуарах”, - отрезал Мартиндейл.

Томас Торн развел руки в знак капитуляции. “Господин Президент … Кевин”, - сказал он. “Я действительно хочу знать”.

“Почему? Потому что ты боишься, что твоя драгоценная, праведная философия отстранения и изоляционизма от мировых дел не работает?” Мартиндейл выстрелил в ответ, злее, чем когда-либо. “Что после года критики меня во время кампании по поводу моей некомпетентности в том, как я справлялся с кризисами по всему миру, вы обнаруживаете, что, возможно, не так-то просто ничего не делать?”

Торна нельзя было заставить стрелять в ответ. “Потому что мне нужно знать, Кевин”, - тихо сказал он. “Я знаю, что ты ничего не делал. Но почему ты сделал то, что ты сделал? Почему вы просто не использовали огромную силу, которой мы обладаем, чтобы разрешить эти кризисы?”

Мартиндейл замолчал, затем пожал плечами, как будто ему было все равно, знает Торн о его доводах или нет. “Ясно и просто: я ненавижу саму мысль о поражении”, - наконец ответил Мартиндейл. “Тратить недели или даже месяцы на мобилизацию армии, а затем отправлять их по всему миру сражаться и умирать на войне, просто не правильно для меня. Это звучит как расточительная, неэффективная, рискованная вещь ”.

“Значит, если ты пошлешь ястреба или Сумасбродного мага, - резюмировал Торн, - и они потерпят поражение, ты думаешь, что не проиграл?”

“Нет, я проиграл, все верно - но я проиграл схватку, а не настоящую игру”, - объяснил Мартиндейл. “И оба этих подразделения были чертовски хороши в своих схватках — иногда они так сильно били плохих парней, что потом не было никакой игры. В любом случае, секретные подразделения были быстрыми, эффективными, высоко мотивированными, они подчинялись непосредственно мне, а их финансирование и поддержка были похоронены в негласных программах с минимальным контролем Конгресса. То есть до сих пор.”

“Понятно”, - сказал Торн. Он внимательно посмотрел на Мартиндейла — затем, к удивлению Мартиндейла, улыбнулся и кивнул. “Очень хорошо. Благодарю вас за уделенное время, господин Президент ”.

“И это все? Это все?” Недоверчиво спросил Мартиндейл. “Никаких угроз, никаких предупреждений, никакого осуждения?”

“От чего?”

“Из—” Затем Мартиндейл остановился. Он улыбнулся, погрозил Торну пальцем, затем встал, чтобы уйти. “Я понимаю. Очень умный. Ты немного помыкаешь мной, чтобы я раскрыл кое-какую информацию, а потом просто оставляешь меня на произвол судьбы ”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь, Кевин”, - сказал Торн. “Я просто хотел спросить вас о некоторых аспектах вашего пребывания на посту президента. Думаю, теперь у меня есть довольно хорошая идея.”

“Давай прекратим играть в игры, Торн”, - сердито сказал Мартиндейл. ”Ты позвал меня сюда не просто так. Выкладывай.”

“Очень хорошо, господин Президент —”

“И прекрати это дерьмо с ‘мистером президентом’”, - вмешался Мартиндейл. “Я не президент — это вы. Ты относишься ко мне примерно с таким же уважением, как я к тебе.”

“Все, что я должен сказать, это вот что, Кевин: то, что ты планируешь сделать, опасно — возможно, не для тебя, но для мужчин и женщин, которых ты набираешь для работы с тобой”, - сказал Торн. “Привилегии руководителя не защитят вас, а Женевские конвенции не защитят их. Что бы вы ни делали, кому бы и как бы это ни было выгодно, Соединенные Штаты не придут вам на помощь. Как говорилось в старых телешоу, мы будем отрицать любую информацию о ваших действиях. Вы будете не более чем высокотехнологичными линчевателями ”.

“Тогда сделай что-нибудь сам”, - сказал Мартиндейл, на данный момент все следы бравады исчезли. “Спонсируйте нас. Поддержите нас. Мы рискнем, но сделаем это под вашим руководством. Мы будем держаться подальше от всеобщего внимания, следовать духу закона, максимально сотрудничать с национальными и иностранными правительствами. Но ваша изоляционистская политика невмешательства приведет эту страну ко дну, и кто-то должен действовать, чтобы защитить наши жизненно важные интересы ”.

“Ты хочешь следовать закону, Кевин? Отбросьте эту безумную схему”, - сказал Президент. “Ты и так уже нанес достаточно урона”.

“Мы даже не начинали сражаться, Том”, - сказал Мартиндейл. “Ты не сможешь остановить нас. С таким же успехом ты мог бы работать с нами ”.

“Кто еще вовлечен в это, Кевин?” - Спросил Торн. “Кто в моей администрации? Какие действующие офицеры? Какие отставные офицеры?”

“Ты ожидаешь, что я просто дам тебе список?”

“Ты мне не доверяешь?”

“Не так далеко, как я могу тебя забросить”, - ответил Мартиндейл. “Конечно, если бы ты согласился присоединиться к нам или даже не вмешиваться и время от времени передавать нам кое-какую разведывательную информацию, возможно, я был бы убежден, что тебе можно доверять”.

“Я не собираюсь устраивать с тобой спарринг, Кевин”, - сказал Торн. “Я предполагаю, что у тебя при себе есть какое-то сверхминиатюрное записывающее устройство. Это не имеет значения. Я скажу это прямо: я буду выступать против любого, кто хочет проводить свою собственную внешнюю или военную политику. Я не знаю, является ли то, что вы делаете, незаконным или нет — это вопрос к Министерству юстиции. Но если вы дадите мне имена всех ваших членов, и если Правосудие сочтет вашу операцию незаконной, что, я думаю, так и будет —”

“Конечно, они будут. Генеральный прокурор работает на президента”, - вставил Мартиндейл. “Я знаю, как это работает, Торн, помнишь? Я играл в эту игру. Министерство юстиции не выступает за ‘правосудие’ — оно выступает за то, за что выступает Белый дом. Задача правосудия - привести законы в соответствие с пожеланиями Белого дома ”.

“—тогда я дам участникам, которых вы перечислили, один бесплатный пропуск. Никакого судебного наказания. Им будет позволено выйти на свободу, если они будут держать свои носы чистыми ”.

“Я сделаю тебе предложение взамен”, - сказал Мартиндейл. “Ты продолжаешь делать то, что, черт возьми, ты делаешь в этом месте, независимо от того, что твоя маленькая заостренная головка говорит тебе, что это воля народа. Когда Россия вторгается в Турцию, Украину или Грузию, когда Китай пытается вторгнуться на Тайвань или снова захватить Южно-Китайское море, если Иран пытается захватить Персидский залив или Красное море, и внезапно плохие парни таинственным образом начинают терять корабли, самолеты и базы, вы просто продолжаете клясться, что Соединенные Штаты ничего не делают. Вы обещаете расследовать это дело, затем просто бросаете его.

“Время от времени твои родители берут трубку и перекидывают нам какую-нибудь информацию или несколько старых спутниковых фотографий или перехваченных сообщений. Ничего прямого — файл, небрежно оставленный на столе, факс или электронное письмо на неправильный адрес, пакет разведданных или секретный отчет о ситуации, таинственным образом задержанный на несколько минут по пути из Пентагона в Белый дом. Вы продолжаете все отрицать, отчитываете прессу за распространение обвинений и паникерство и продолжаете выполнять свою веселую миссию - прятать голову в песок. Кто-то другой позаботится обо всех неприятностях в мире ”.

“Ты думаешь, это большая шутка, а, Мартиндейл?” Ответил Торн. “Уверяю вас, это очень серьезная ситуация. Я могу взять трубку и арестовать тебя прямо сейчас. ФБР в конечном итоге найдет остальных членов вашего маленького стрелкового клуба. Ты будешь опозорен и очернен до конца своей жизни. Жизни и карьеры ваших участников будут разрушены ”.

“Торн, не будь ослом”, - предостерег его Мартиндейл. “Ты знаешь так же хорошо, как и я, что ничего не будет доказано. Вы арестуете, подвергнете преследованиям и оклеветаете бывшего президента Соединенных Штатов, и ни одно из обвинений не будет признано правдивым. Конгресс полностью откажется от вас — у вас будет нулевой шанс на принятие одного законодательного акта. Ты будешь еще большим посмешищем, чем сейчас ”.

“Я даю тебе последний шанс, Кевин”, - сказал Торн. “Откажись от этого безумного плана. Скажите мне, кто ваши главные офицеры, и они будут освобождены от судебного преследования только один раз, после того, как мы сядем с ними и сообщим им о неприятностях, в которые они попали, и наказании, ожидающем их, если они будут признаны виновными.”

Мартиндейл смотрел на Торна, как ему показалось, долгое время, затем пожал плечами. “Было приятно поговорить с тобой, Торн”, - сказал он, протягивая руку президенту. “Ваш na ï vet & # 233; превосходит только ваша преданность своим убеждениям. Может быть, ты действительно реинкарнация Томаса Джефферсона, как утверждают все эти чудаки ”.

Торн выглядел разочарованным, но, тем не менее, пожал руку Мартиндейлу. “Мне тоже было приятно поговорить с вами, сэр”, - сказал он. “Я не завидую пути, который ты выбрал для себя и своих заблудших последователей. Я предсказываю, что это будет долго и сложно ”.

“Конечно”, - сказал Мартиндейл, направляясь к двери. “Зажги немного благовоний для меня, когда закончишь общаться с природой. А пока мне нужно поработать.”

Северный Лас-Вегас, Невада

В тот вечер

Дуэйн Деверилл откупорил бутылку Duckhom Merlot и разлил, завершив с завитушками. “Вот так”, - сказал он с гордостью. “Довольно хороший ‘95. Должно хорошо сочетаться с ужином сегодня вечером.”

Энни Дьюи прибыла несколькими минутами ранее, все еще в своем летном костюме. Она бросила свой портфель на столик у дивана. “Звучит заманчиво”, - рассеянно сказала она, расстегивая летный костюм до талии. “Что ты чинишь?”

“Исправляешь? Я? Извини, детка, но я позвонил в "Пицца Хат". Надеюсь, ты не возражаешь.”

“Черт возьми, нет”, - сказала она. “Красное вино и пицца - мои любимые”.

Он подошел к ней с бокалом вина, коснулся краев, затем поцеловал ее, прежде чем они выпили. “За тебя”, - сказал он. Сделав глоток, он развязно добавил: “Эй, это было здорово”.

Она соблазнительно улыбнулась, но оттолкнула его. “Прости. Сначала мне нужно принять душ. От меня пахнет так, словно я только что провел в кокпите неделю, а не всего три часа ”.

“Позволь мне”. Он усадил ее на диван, снял с нее летные ботинки и носки, затем помог ей выскользнуть из летного костюма. На ней была белая футболка поверх спортивного бюстгальтера и хлопковые трусики. Озорно улыбаясь, он затем начал с пальцев ее ног, целуя и посасывая их, затем двинулся вверх по ее ноге к талии, затем к животу, затем снова вниз к талии.

Она мягко, но твердо приподняла его голову. “Сначала прими душ, хорошо?”

Он улыбнулся ей в ответ, но в его глазах читалось беспокойство. “Конечно”. Он позволил ей подняться с дивана, затем наблюдал, как она собирает свое летное снаряжение. “Все в порядке?”

Она полуобернулась к нему и кивнула. “Все в порядке. Наверное, я просто устал. Сегодня долгий день.” Она повернулась к нему лицом и устало улыбнулась. “Ты замечательный, ты знаешь это?”

“Это то, что я говорил! ” - радостно сказал Дэв. Он сделал глоток вина и наблюдал за Энни, пока она направлялась в его ванную, сбрасывая оставшееся нижнее белье. “Ну, вино определенно может подождать”. Он скинул сандалии и стянул футболку одной рукой. “Я присоединюсь к вам”. Но в этот самый момент раздался звонок в дверь. Дев изобразил большую, демонстративную пантомиму разочарования, молотя кулаками по воздуху в притворном животном отчаянии. “Мы разогреем его. Не волнуйся. Ты иди вперед и начинай, а я буду прямо там.” Он достал наличные из кошелька и направился к двери, мысленно подсчитывая сумму и чаевые и держа наличные наготове, чтобы ускорить процесс, когда он открывал дверь …

... и увидел стоящего там полковника Дэвида Люгера. Он быстро избавился от смущения. “Здравствуйте, сэр”.

“Дев”. Люгер заметил, что Деверилл определенно загораживал не только ему путь, но и обзор его квартиры, поэтому он не пытался оглядеться. “Не могли бы вы попросить Энни выйти во внутренний дворик и перекинуться со мной парой слов?”

“Может быть”, - сказал Дев.

“Может быть?”

Дэв подозрительно посмотрел на Люгера. “Мы слышали, что вы были лишены сертификата, сэр”, - сказал он. “Последнее, что мы слышали, это то, что тебя обследовали в Бруксе на синдром отсроченного стресса”.

“Что-то вроде этого”.

“Ты принимаешь лекарства?”

“Не твое дело”.

“Вот тут вы ошибаетесь, сэр”, - сказал Деверилл. “Ты у меня дома, мы не в форме, а Энни - моя подруга и командир моего воздушного судна. Это мое дело ”. Он внимательно посмотрел в глаза Люгеру. Он не мог сказать, принимал ли Люгер антидепрессанты или успокоительные — он выглядел совершенно нормально, — но он знал, что он не эксперт. “Тебя уволили из Брукса?" Ты возвращаешься на озеро?”

“Попроси ее выйти сюда, пожалуйста”, - сказал Люгер.

“Когда вас освободили из Брукса, полковник?” Спросил Дев. “Или ... тебя освободили из Брукса?”

“Не твое гребаное дело”.

“Враждебно, полковник, очень враждебно”, Деверилл. сказал. “Возможно ли, что ты сбежал из больницы?" Может быть, мне стоит позвонить небесным копам и спросить их.”

“Делай, что хочешь. Просто попроси Энни выйти сюда ”.

“Я так не думаю”, - сказал Деверилл. “Если с тобой все в порядке и тебя выписали из Брукса, ты сможешь увидеть Энни на озере завтра. Но если нет … ты можешь быть опасен.”

“Опасен? Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Как ты думаешь, что ты делаешь?” Он увидел, как напряглись мышцы лица и шеи Люгера.

Он пришел в полную боевую готовность, прищурив глаза, оценивая Люгера. Они были одинакового роста; Люгер был моложе, но Дев был по меньшей мере на сорок фунтов тяжелее его. “Не думаю, что мне нравится ваш тон, сэр. Я прошу тебя уйти ”.

“Я просил тебя попросить Энни выйти и поговорить со мной”, - спокойно сказал Дэвид, контролируя свой темперамент. Дев стоял на своем. Он знал, что ему абсолютно не на что опереться — если Дев сказал "нет", то все, если только сама Энни не знала, что он здесь. Он повысил голос и заглянул через левое плечо Дэва: “Энни, это Дэвид. Не могли бы вы подойти поговорить со мной?”

Дев положил руки на грудь Люгера и попытался оттолкнуть его от двери. “Я попросил тебя уйти, Люгер. Теперь я говорю тебе — убирайся ”.

Люгер убрал руки Деверилла от его груди со скоростью, которая удивила его самого. “Не дави на меня, Деверилл”.

“Не повышай на меня голос в моем собственном доме, Люгер”, - огрызнулся Деверилл.

“Дэвид?” Энни стояла позади Дэв в дверном проеме, одетая в одну из майок Дэв, которая едва прикрывала ее плавки от бикини. “Что ты здесь делаешь?”

“Энни, я хочу—”

“Я сказал вам уйти, сэр”, - сказал Деверилл, быстро восстановив свой вежливый, но твердый, покровительственный голос. Было слишком поздно пытаться разлучить их. Он повернулся к Энни. “Полковник ведет себя громко и грубо, и он не очень прямолинейно говорит о своем психическом состоянии”.

“Его психическое состояние?” Энни бросилась к входной двери и попыталась оттолкнуть Дэва. “Дэв, отойди в сторону...”

“Это не очень хорошая идея, Каблуки”, - сказал Дев. У него был еще один шанс разорвать связь, которая все еще существовала между этими двумя, и в тот момент он решил воспользоваться им. “Я думаю, он вырвался из какой-либо программы медицинского обследования психики, через которую проходил. Я думаю, он в самоволке. Посмотри на его глаза — я думаю, он на наркотиках. Он пришел сюда в поисках тебя и жаждет драки.”

“Пошел ты, Деверилл”.

“Скажите ей, полковник”, - подстрекал его Деверилл. “Скажи ей. Ты должен быть здесь? Или ты в самоволке?”

“Пошел ты, Деверилл!”

Деверилл не мог в это поверить — возможно, он узнал настоящую причину, по которой Люгер оказался здесь. Могло ли быть так, что Люгер действительно сбежал от Брукса? Они посадили его в сумасшедший дом, или почти посадили, и он сбежал? “Что это, сэр? Ты принимаешь наркотики? Ты где-нибудь сбежал из-под стражи?”

“Дев, прекрати это!” Крикнула Энни. “Что ты делаешь?”

“Вы хотите убрать меня сейчас, не так ли, полковник?” Крикнул Дев. “Ты собираешься выстрелить в меня?”

Он сделал. Это произошло из ниоткуда, с резким щелчком, который снова удивил Деверилла, хотя он был в полной боевой готовности и уже видел, как Люгер двигался однажды сегодня вечером. Удар пришелся по левой стороне лица Дэва, заставив его пошатнуться.

“Дэвид!” Энни плакала. Она помогла Деву дойти до гостиной, держа его лицо. Из уголка его левого глаза выступила капля крови. “Дэвид, ты с ума сошел?” Лицо Дэвида Люгера стало непроницаемым, а рот открылся от удивления. На ее лице отразилось удивление, когда она поняла, что сказала. “Я … Я не имела в виду, что... ” она запнулась. “Дэвид...”

“Я ухожу, Энни”, - сказал он низким, торжественным голосом. Вид ее в его рубашке, только что из душа, из его душа, держащейся за его лицо, был почти невыносим для него. “Я не вернусь”.

“Ди-Дэвид? Куда ты направляешься?”

“Прочь”.

“Где? Я не понимаю.”

“Тут нечего понимать, Энни”, - сказал Люгер. “Я просто пришел сюда, чтобы попрощаться”.

“Что происходит?”

“Я не могу сказать тебе, Энни”, - ответил он, в его глазах была очевидна боль. “Но со мной все будет в порядке. Все будет хорошо ”.

“Дэвид, ты меня пугаешь. Скажи мне, что происходит. Пожалуйста.”

“Прощай, Энни”, - сказал он. Энни хотела встать и последовать за ним, но Дэв схватил ее за запястье, и это заморозило ее. Люгер не выглядел так, как будто он принимал какие-либо наркотики, совсем не был возбужденным или диким - на самом деле, он казался очень спокойным. Слишком спокоен. Что, черт, происходило?

“Увижу ли я тебя когда-нибудь снова, Дэвид?” - спросила она. Но он ничего не сказал, только повернулся и спустился по лестнице и вышел на парковку, пока не скрылся из виду.

Штаб-квартира корпорации Sky Wasters Inc.,

Международный аэропорт Арканзаса,

Блайтвилл, Арканзас

Несколько дней спустя

Маленький Брэдли Дж. Макланахан не мог оторвать глаз от большого Sky Masters Inc. DC-10, ярко освещенного рядами огней бейсбольной площадки, когда последние погрузчики отъехали и большие грузовые двери по левому борту закрылись. Он натянул синие джинсы своей матери. “Мы собираемся летать, мамочка?”

“Не сегодня, милый”, - ответила Венди. “Папа сегодня вечером отправляется в полет”.

“Мне нужно полетать”, - запротестовал он. Большой грузовой самолет / заправщик / командный самолет запустил двигатель своего фюзеляжа. Он повернулся к Патрику, понял, что не вежливо высказал свою просьбу, и взмолился: “Пожалуйста, можно мне полетать с тобой, папа?”

“Не сегодня, здоровяк”, - ответил Патрик. “Когда я вернусь домой, мы полетаем на 210-м, хорошо?” Но внимание его сына было полностью приковано к DC-10, спасая душевные струны Патрика от искренних мольб сына.

“Сбежать посреди ночи”, - сказала Венди Патрику. “Это не может быть правильно, если нам приходится вот так ускользать”.

“Президент Мартиндейл сказал идти, поэтому мы идем”, - сказал Патрик. “Я просто хотел бы, чтобы ты поехал с нами”.

“Джону все еще нужно управлять бизнесом”, - сказала Венди. “Хелен и я - это то, что нужно”.

“Просто пока все не уляжется”.

“Тогда, я думаю, тебя не будет ужасно долго”, - сказала Венди, “потому что, по-моему, обстановка едва начала налаживаться”. Она вздохнула, затем спросила: “Есть идеи, где ты будешь?”

“Турция или Украина”, - ответил Патрик. “Мы не примем окончательного решения, пока не покинем нашу заправочную станцию либо в Испании, либо в Бельгии”.

“Я чувствую, что нас преследуют сильнее, чем парня, которого мы пытаемся остановить”.

“Мы — на данный момент”, - сказал Патрик. “Скоро что-то произойдет. Я предполагаю, что мы получим санкцию от Белого дома. Кевин в конечном итоге заставит президента Торна понять, что мы не представляем угрозы для него или его администрации ”. Они услышали, как заработал левый двигатель DC-10, что было сигналом к посадке. “Я лучше пойду”. Он поцеловал своего сына в щеку, затем обнял Венди и поцеловал.

“Жаль, что я не иду с тобой”, - сказала Венди. “Нет, на самом деле, я бы хотел, чтобы мы этого не делали. По какой-то причине это кажется неправильным.”

“Я не знаю, неправильно это или нет”, - сказал Патрик, крепко обнимая ее. “Хотел бы я знать”.

“Тогда просто будь в безопасности”.

“Я сделаю”. Он поцеловал ее в последний раз, затем отстранился и направился к лестнице. Он занял место рядом с Дэвидом Люгером, Джоном Мастерсом, Хэлом Бриггсом, Крисом Волом и Марсией Престон. Мгновение спустя двигатель правого борта заработал, и они начали выруливать для взлета.

Патрик как раз устраивался на своем сложенном пассажирском сиденье, когда услышал через свой подкожный передатчик: “Патрик, это Венди. Я вижу три вертолета в строю, которые снижаются над аэропортом. Никакой маркировки, которую мы можем видеть.”

В тот же момент Патрик услышал по внутренней связи в каюте: “Генерал Макланахан, вам лучше подняться сюда”.

Патрик бросился к кабине пилота. Через ветровое стекло он увидел вертолеты, которые приближались на уровне верхушек деревьев с юго-запада. Они нарушили строй, так что Патрик мог видеть только одного из них.

“Кто они?” - спросил второй пилот DC-10, а затем побледнел, услышав объявление на аварийной УВЧ-частоте. “О, черт...”

Бортинженер вручил Патрику наушники. “Вам лучше выслушать это, сэр”, - сказал он.

“Внимание, DC-10 "Скай Мастерс" выруливает на взлет, это ФБР”, - услышал Патрик. “Настоящим вам приказано немедленно остановиться и заглушить ваши двигатели. Повторяю, немедленно остановитесь и выключитесь ”.

“Что нам делать, сэр?” - спросил пилот.

“Продолжай идти”, - ответил Патрик. “Выезжайте на следующую рулежную дорожку на взлетно-посадочную полосу, поднимайтесь в воздух как можно скорее”.

“Мы довольно близки к полному весу, сэр”, - сказал инженер. “Разбег с перекрестка не даст нам достаточного расстояния между ускорением и остановкой”.

“Просто сделай это”, - сказал Патрик. “Если эти вертолеты приблизятся и перекроют нам путь, мы все окажемся в тюрьме, прежде чем вы успеете оглянуться”. Пилот сделал внезапный поворот на пересекающуюся рулежную дорожку, и пока второй пилот и бортинженер лихорадочно выполняли проверки перед взлетом, пилот развернулся прямо на взлетно-посадочной полосе, выстраиваясь для взлета.

“Генерал Макланахан, это Землеройщик”. Патрик услышал голос генерал-лейтенанта Террилла Самсона в своей голове через имплантированный передатчик. “Лучше выключи это. ФБР собирается заблокировать взлетно-посадочную полосу ”.

“Террилл, что ты сделал?” - Спросил Патрик.

“Да, я сказал им, что вы можете быть здесь — трудно поверить, но ФБР не знало ни о Sky Masters, ни об этом объекте”, - сказал Самсон.

“Так ты им и сказал”.

“Я сотрудничал с федеральным расследованием”, - парировал Самсон. “У них есть ордер на обыск объекта и всех самолетов. Тебе нужно сотрудничать с ними. Выключи это. Не продолжайте взлет. Ты убьешь всех на борту этого самолета ”.

“Тогда я хотел бы, чтобы ты был со мной на борту, Самсон”, - с горечью сказал Патрик. Он крикнул пилотам: “Поднимите эту штуку в воздух!” Последнее, что он увидел на пандусе парковки, была большая группа вооруженных агентов ФБР, окруживших Венди, его сына Брэдли и других. У одного агента ФБР М-16 была направлена на его жену и сына, дуло находилось всего в нескольких дюймах от него. Венди крепко прижимала к себе их сына, боясь пошевелиться.

Вертолет ФБР "Джет Рейнджер" только что совершил посадку примерно на трех четвертях пути по взлетно-посадочной полосе. Пилот сразу понял, что DC-10 не собирается останавливаться, и резко оторвал вертолет от взлетно-посадочной полосы и быстро вырулил. DC-10 начал поворачиваться для взлета в этом месте, и вихри на концах крыльев заставили вертолет вращаться и перевернули его на бок.

“Макланахан”, - произнес бестелесный голос Террилла Самсона, - "что на тебя нашло?" Возможно, вы убили экипаж вертолета! Ты с ума сошел?”

“Если моей семье причинят какой-либо вред, я буду искать тебя, Самсон”, - поклялся Патрик.

“Они берут Венди и вашего сына под стражу”, - сказал Самсон. “Она не будет помещена под арест, если не откажется сотрудничать. Я советую вам выйти на орбиту вокруг поля и сжигать топливо, пока вы не сможете приземлиться прямо здесь. ”

“Ни один волос не упадет ни с одной из их голов”, - предупредил Патрик. “Я считаю тебя ответственным”.

“Я не твой враг, Патрик!”Прогремел Самсон. “Черт возьми, ты что, не понимаешь? Призрак Брэда Эллиота окончательно запутал тебя. Не позволяй этому повлиять и на твою семью. Если ты не сдашься, Патрик, я не могу нести ответственность за то, что с ними случится ”.

Это было самое сложное, что Патрику когда—либо приходилось делать - не отдать приказ разворачиваться.

* * *

Террилл Самсон подошел, чтобы проверить шум, гораздо более громкий, чем рев взлетающего самолета Sky Masters DC-10 или сирены полицейских машин и ФБР, все еще въезжающих на асфальт, — шум кричащего ребенка. Офицер спецназа ФБР, одетый в полностью черное боевое снаряжение и вооруженный пистолетом-пулеметом MP-5K, пытался вырвать Брэдли Джеймса Макланахана из рук Венди Макланахан.

“Прекратите сопротивление!” - кричал офицер. Теперь Венди отбивалась от трех агентов ФБР. “Отпусти ребенка!”

Вмешался Самсон и оттащил агентов ФБР от Венди и мальчика. “Отступите, офицер, отступите”.

“Они подозреваемые, генерал”, - сказал один из офицеров в капюшонах. “На них нужно надеть наручники, пока мы не сможем обыскать местность.

“Я сказал, отвали”, - сказал Самсон. Большой трехзвездочный генерал обнял Венди Макланахан и оттащил ее от офицера в бронетехнике. “Я возьму на себя ответственность за этих двоих”.

Но Венди отмахнулась от него. “Ты тоже отойди от меня, Самсон”, - закричала она. “Я бы предпочел оказаться в изоляторе, чем быть рядом с тобой”. Но Самсон продолжал уводить ее, агенты ФБР не протестовали, а Венди обратила свое внимание на крики Брэдли и больше не сопротивлялась.

“Куда направляется Патрик, Венди?”

“Иди к черту, Самсон”.

“Это всего лишь расследование, Венди — у нас нет ордеров на арест”, - сказал Самсон. “Но если Патрик исчезнет с этим самолетом, ему будет предъявлено обвинение во вмешательстве в федеральное расследование, подделке улик и утаивании улик. Он будет беглецом. Если мы найдем доказательства того, что кто-то здесь сговорился с Макланаханом захватить тот самолет, все это место будет закрыто и заперто, и все отправятся в тюрьму. Это серьезно, Венди. Ты должен сказать мне, куда он направляется, и сказать быстро.”

“Самсон, я не собираюсь тебе ничего рассказывать”, - сказала Венди, отводя глаза Брэдли от красных мигающих огней, чтобы попытаться успокоить его. “Но я задам тебе один вопрос”.

“Я знаю, я знаю — ты думаешь, что я плохой парень, потому что я не соглашусь с Макланаханом и не помогу ему вести его маленькую личную войну”, - вмешался Самсон. “Ты собираешься спросить: " Где моя преданность?" Где моя честность? Разве меня не волнует, что происходит? Почему бы мне ничего с этим не сделать?”

“Нет”, - спросила Венди Макланахан. “Мой вопрос таков: тебе весело?”

“Весело?” Самсон был недоверчив. Место было настоящим бедламом, полиция уводила техников в наручниках, а ее сын кричал в священном ужасе. “Весело? Вы пытаетесь быть смешным, доктор? Я не вижу здесь ничего веселого ”.

“Тогда вы просто делаете свою работу, верно, генерал?”

Самсон не смог ответить. Помогать ФБР выслеживать своего друга и бывшего заместителя командира, совершать налеты на частную компанию и надевать наручники на мужчин и женщин, которых он знал и которым доверял, потому что Патрик Макланахан, возможно, планировал организовать нападение на другую страну, определенно не входило в его должностные инструкции. Так зачем он это делал? Только потому, что ему приказали это сделать? “Нет, мне не весело, Венди. Я действительно ужасно провожу время ”.

“Я просто хотела проверить”, - с горечью сказала Венди. “Потому что я уверен, что ты делаешь это не для того, чтобы научиться быть лучшим человеком или внести свой вклад в свой мир. Поскольку единственная другая причина что-то делать - это повеселиться, а тебе явно не весело, я в замешательстве. Зачем ты это делаешь?” И Венди взяла своего кричащего сына и пошла к полицейским фургонам, где она подчинилась тому, чтобы женщина-полицейский забрала Брэдли у нее из рук. На нее надели наручники за спиной, обыскали с головы до ног и усадили на переднее сиденье фургона рядом с женщиной-полицейским и ее сыном.

Террилл Самсон хотел пойти за ней, увести ее и Брэдли подальше от суматохи, огней и шума, но он не мог заставить свои ноги двигаться. Его мир рушился. Сначала президент Соединенных Штатов, затем русские, а теперь пресса вышибает двери из его подчинения; его заместитель командующего организует войну одного человека против русских и против могущественного русского мафиозо; теперь он помогает правительству арестовать частную компанию, обвиняемую в нападении на русских. Он понятия не имел, что должно было произойти дальше.

Но одно было несомненно: Патрик Макланахан был бойцом, воином, и он продолжал сражаться. И пока что он побеждал. Может быть, не в каждой битве, может быть, даже не в большинстве из них — но он побеждал. Террилл Самсон, черт возьми, точно не мог назвать себя победителем прямо сейчас.

Каким-то образом он должен был найти способ стать победителем.

ДЕВЯТЬ

Над Черным морем

Несколько месяцев спустя

“Вот они, сэр”, - радировал один из впередсмотрящих. “Они похожи на российские вертолеты. Ми-14, вертолеты дальнего действия наземного базирования. На них нет опознавательных знаков.”

“Какого черта им нужно?” - нервно пробормотал капитан корабля Сергей Тревников, беспокойно вглядываясь в вертолеты в свой бинокль. Он надеялся, что они просто развлекались или патрулировали, поскольку на его корабле не было места для посадки таких больших вертолетов. “По-прежнему нет ответа на частотах вызова или авиационных каналах экстренной связи?”

“Нет, сэр”.

“Пасаси залупу!” Тревников выругался. Тревников был шкипером российского нефтяного танкера "Устинов", частного танкера из Новороссийска, перевозившего почти миллион баррелей сырой нефти, направлявшегося на большой новый нефтяной терминал в Бургасе, Болгария. Он привык, что вертолеты снабжения, медицинские и VIP-вертолеты постоянно вылетают к кораблю, но эти три вертолета были неопознанными, без предупреждения и определенно нежелательными.

“Быстро, пусть квартирмейстер достанет винтовки и ручное оружие”, - приказал Тревников. Он переключил каналы на своем радио на частоту экстренного бедствия в Черном море. “Военно-морской флот Российской Федерации, Военно-морской флот Российской Федерации, Военно-Морской флот Российской Федерации, это танкер под российским флагом "Устинов" на аварийном канале, находится в девяноста восьми километрах к северу от Зонгулдака, Турция, направляется на запад на транзитный подход к терминалу Metyorgaz в Бургасе. Три военных вертолета приближаются к нам с севера. Похоже, это военные вертолеты Ми-14 российского производства. Они неопознаны и не отвечают на наши оклики. Мы просим немедленной помощи. Окончен ”.

Потребовалось несколько звонков, но через несколько мгновений радист ВМС Российской Федерации перевел капитана на другой канал. “Танкист Устинов, мы слышим вас громко и ясно”, - сказал радист. “Ты в опасности в это время?”

“Опасность? Да, будь в глубокой жопе!Да, я по уши в дерьме! Я думаю, эти ублюдки хотят взять нас на абордаж! Прямо сейчас они маневрируют на нашем носу.”

“Мы подтверждаем, Устинов”, - сказал российский радист. “На данный момент мы передаем вашу просьбу о помощи. Следите за этим каналом и сообщайте о любых враждебных действиях. Окончен ”.

“Что мы должны делать тем временем? Пососать наши пальцы? Должны ли мы остановиться?”

“Командование предлагает вам следовать их инструкциям, чтобы избежать любых повреждений вашего судна, которые приведут к тому, что вы погибнете в воде или не сможете управлять рулем”, - ответил радист. “Нагружен ли ты в это время?”

“Черт возьми, да, мы загружены — у нас на борту миллион баррелей сырой нефти!” - Крикнул Тревников. Он помолчал, решая, а затем добавил: “Мы - судно Метиоргаза. Ты понимаешь? Метиоргаз . Проверьте наши записи — вы узнаете, кому принадлежит этот сосуд и вся нефть в нем. Я предлагаю тебе рассказать об этом своему начальству, и тебе лучше сделать это быстро ”.

Это было действительно быстро. Всего несколько минут спустя по радио прозвучал другой голос. “Танкер Устинов, это коммандер Борисков, командир эсминца "Бесстрашный", Семьдесят девятой группы эсминцев, Новороссийск”, - последовало объявление. “Мы поняли, что вы задержаны неопознанными военными вертолетами в договорных водах. Опишите любые знаки, которые вы видите, и любое видимое оружие.”

“Это, блядь, большие транспортные вертолеты”, - ответил Тревников. Теперь российский флот что-то делал. Упомяните при них “Metyorgaz”, и они все начнут дрожать в своих ботинках. Никто, даже военно-морской флот Российской Федерации, не хочет связываться с Павлом Казаковым. “Я не вижу никаких отметин или оружия”.

“Мы признаем. Патрульные и боевые самолеты и суда находятся в процессе ”, - сказал командир. “Мы рекомендуем вам изменить курс, если это возможно, и не давать разрешения на абордаж”.

“Ну, ни хрена себе”, - сказал Тревников. “Но я пропущу свой слот для разгрузки, если я приду”. Новый терминал Metyorgaz в Бургасе, Болгария, который только что открылся, был одним из крупнейших и прекраснейших во всей Восточной Европе. Новый трубопровод Metyorgaz от Бургаса до Влере, Албания, сократил стоимость транспортировки нефти на рынки Западной Европы по меньшей мере на тридцать процентов, что означало огромную прибыль для всех пользователей. В результате терминал в Бургасе всегда был забронирован, и зарезервированные места могли оставаться открытыми только в течение очень коротких периодов времени. Задержка даже на шесть или семь часов может означать, что вы будете стоять на якоре в Черном море в течение нескольких дней в ожидании следующего места. “Разве вы не можете послать сюда истребитель, чтобы отпугнуть этих ублюдков?”

“В настоящее время мы готовим вооруженные самолеты, ” сказал командующий ВМС, - но им потребуется некоторое время, чтобы добраться до вашей позиции. Ты поможешь нам, изменив курс. Подтверждаю.”

“Хорошо, хорошо”, - сказал Тревников. Своему рулевому он приказал: “Рулевой, резко поворачивай”. Ему понравилось отдавать этот приказ, потому что таким большим танкерам, как "Устинов", длиной более двухсот метров и водоизмещением более ста пятидесяти тысяч тонн, требовался почти час и около тридцати километров, чтобы изменить курс. “Выполняю изменение курса, разворачиваюсь по правому борту на курс ноль-шесть-ноль”, - передал по радио Тревников.

“Очень хорошо”, - сказал парень из военно-морского флота. “Где сейчас эти вертолеты?”

Тревников осмотрел горизонт и проследил за указывающими пальцами своей команды на мостике. “Примерно в двухстах метрах от моего носа”, - ответил он по радио. “Они несут топливные баки. Они выглядят как торпеды, но это топливные баки. Мои люди сказали мне, что это транспортные вертолеты Ми-14. Они приближаются к середине корабля ... Подождите! Я вижу веревки! Они сбрасывают веревки с вертолетов ... они спускаются по веревкам с вертолетов! Солдаты! Коммандос! Они вторгаются на мой корабль с коммандос! Примерно по восемь с каждого вертолета! Они на моей палубе, движутся к рулевой рубке! На моем корабле коммандос! ”

“Сохраняйте спокойствие, капитан”, - сказал командующий ВМС России. “Наш патрульный самолет менее чем в десяти минутах полета, мы высылаем реактивные самолеты, и у нас есть военный корабль примерно в двух часах полета. Вы можете обезопасить мост?”

“Против коммандос? На два часа? Ты с ума сошел?” Тревников приказал закрыть двери и запереть их на засов. У него не было иллюзий, что он сможет выставить против них какую-либо защиту, но он был полон решимости попытаться. Он приказал членам своей команды укрыться перед пультом рулевого, где у них было хорошее укрытие и они могли видеть обе створчатые двери мостика, и он закрепил и запер две погодные двери и дверь внутреннего прохода. Четверо членов его команды были вооружены, двое - автоматическими винтовками, а двое других - автоматическими пистолетами.

Десять минут спустя стальная штормовая дверь по левому борту мостика распахнулась. К удивлению капитана, одинокая, безоружная фигура вошла в дверной проем. “Открыть огонь!” - крикнул капитан. Все четверо мужчин начали стрелять так быстро, как только могли. Фигура просто стояла там ... и стояла там. Он никогда не опускался. Они, должно быть, выпустили в него восемьдесят патронов — он был менее чем в десяти метрах — но он не упал.

“Астанавлеваться!” - крикнул офицер на очень плохом русском с явным западным акцентом. “Гайд дирэктарам?”

“Кто ты?” - крикнул капитан по-русски. Воздух был густым и затуманенным запахом сгоревшего пороха. Были ли у них в оружии холостые патроны или шумоглушители? Почему он не упал ...? “Чего ты хочешь?” Обращаясь к своим людям, он сказал тихим, но настойчивым голосом: “Перезаряжайте быстро, черт возьми!”

“Гайд дирэктарам” фигура повторилась.

“Говори по—английски - у меня от твоего русского разболелась голова”, - крикнул Тревников, теперь уже по-английски. “Я капитан. Какого черта вам нужно на моем корабле?” В этот момент штормовая дверь по правому борту тоже распахнулась, и точно так же, как и в первый раз, в дверном проеме стояла другая фигура, безоружная. Один член экипажа с винтовкой открыл огонь, опустошив магазин на тридцать патронов в нем за пять секунд - но, как и в первый раз, он не упал. Первый террорист в доспехах просто стоял там, спокойно наблюдая, как в его напарника стреляли из винтовки. “Кто ты? ” повторил капитан, теперь его глаза вылезли из орбит от чистого ужаса. “Чего ты хочешь?”

“Я хочу, чтобы ты заткнулся и делал, как тебе говорят”, - ответил первый коммандос. “Бросьте оружие, и никто не пострадает, я обещаю”.

“Ссать вам на ниво хат'эль!” крикнул старший офицер и направил свой перезаряженный пистолет на первого человека, который сделал несколько шагов в сторону русских. Но прежде чем старпом смог выстрелить, они услышали и почувствовали электрический разряд, исходящий откуда-то из тела фигуры, и СТАРПОМ отлетел назад, прижался к передней переборке и лежал, дергаясь в мышечных спазмах на палубе.

“Немедленно бросьте оружие!” - приказала вторая фигура. Они сделали это, и все они выстояли. выходят из-за консоли с поднятыми руками в знак капитуляции. Вбежали еще коммандос и быстро начали обыскивать экипаж мостика. Они быстро сковали офицерам мостика руки за спиной нейлоновыми наручниками, всем, кроме капитана, и увели их.

“Ваш корабль теперь под моим командованием", ” произнесла первая фигура электронно-синтезированным голосом, похожим на голос робота. Капитан недоверчиво уставился на него. Он был одет с головы до ног в то, что казалось тонкой серой одеждой, со шлемом на все лицо и тонким формованным рюкзаком. На нем не было следов от пуль или от чего-либо еще. Капитан заметил небольшие выступы на его плечах, которые выглядели как электроды — вероятно, источник ударного луча, который вывел из строя его старшего помощника.

“Вы угоняете нефтяной танкер?"Посреди гребаного Черного моря? Ты хоть представляешь, какого черта ты делаешь?”

“Посмотрим”, - сказал странный коммандос. Он начал отдавать приказы своим людям, когда они выводили команду с мостика. Второй коммандос, также одетый в странный, но, очевидно, очень эффективный бронежилет, покинул мост.

Тревников шагнул ближе к коммандос в маске. “Ты знаешь, кому принадлежит это судно, придурок?”

“Метиоргаз”, - ответил коммандос.

“А ты знаешь, кому принадлежит ”Метиоргаз"?"

“Метер II”.

“А ты знаешь—?’

“Я прекрасно знаю, что Павел Казаков, российский гангстер и наркобарон, владеет этим судном и всей нефтью на нем”, - сказал коммандос с ноткой триумфа в голосе. “Но ты больше не будешь делать для него никаких поставок”.

“Это не первая твоя ошибка сегодня, аслайоп”, - сказал Тревников. На этот раз была его очередь одарить террориста злобной улыбкой. “Но это вполне может быть твоим последним. Когда товарищ Казаков узнает, что какие-то американские коммандос в дурацких танцевальных костюмах угнали его танкер, он получит огромное удовольствие, поджарив вас всех заживо ”.

“Не рассчитывай на это, срака”, - сказал коммандос. Он достал пластиковые наручники из поясной сумки за спиной и собственноручно связал руки Тревникова за спиной, после чего его вывели с моста.

Двадцать минут спустя террористы окружили весь экипаж и собрали их на носу с руками за головами. Вскоре прибыли еще два вертолета, на борту которых находились два десятка мужчин в масках, вооруженных только ручным оружием, которые взяли на себя управление кораблем, плюс несколько длинных ящиков и других припасов, доставленных под вертолетами. Вскоре танкер "Устинов" направлялся на юг, в сторону Турции.

Но они недолго были одни. Несколько минут спустя прибыли еще несколько вертолетов: один, принадлежащий контролируемой государством съемочной группе Турецкой корпорации радио и телевидения из Анкары, плюс два десантных вертолета Ми-14 Haze наземного базирования морской пехоты Российской Федерации.

“Внимание, коммандос на борту "Устинова", говорит морская пехота Российской Федерации”, - прозвучал вызов по радио. “Вы незаконно захватили судно под флагом Российской Федерации в открытом море. У нас есть приказ взять под контроль судно. Мы приказываем вам немедленно сдать контроль над судном, и все вы выходите на палубу у всех на виду и с оружием на палубе ”. Ответа нет. “Не будь дураком”, - продолжал русский командующий. “У нас эсминец ВМС России менее чем в двух часах езды отсюда. Вы не достигнете ни одного берега до того, как наш эсминец доберется до вас ”. По-прежнему нет ответа. “Очень хорошо. Приготовься умереть ”.

Российские транспортные вертолеты продолжали прибывать. Они были в миле от "Устинова", когда внезапно яркая линия огня прочертила дугу в темнеющем вечернем небе со средней палубы танкера. Ракета попала в один из вертолетов ВМС Российской Федерации, его двигатель разлетелся на тысячу осколков, и он упал в Черное море. Другой вертолет немедленно изменил курс и направился обратно в Россию. Вертолет береговой охраны Турции, наблюдавший за танкером, направлявшимся к турецкому побережью, немедленно прибыл на место крушения, чтобы помочь спасти выживших.

К моменту прибытия второй волны наступила темнота: штурмовик ВМС Российской Федерации Су-24 “Фехтовальщик" из Новороссийска. Су-24 нес две ракеты класса “воздух-поверхность” с инфракрасным наведением Kh-29 "Kedge". Он оставался выше пятнадцати тысяч футов и поддерживал скорость, чтобы не стать мишенью для ракет, выпущенных с плеча захватчиками на корабле. На расстоянии десяти миль пилот смог зафиксировать ствол "Устинова" в своем инфракрасном телескопическом датчике. Его приказ: отстрелить руль и винт "Устинова" и вывести его из строя. На расстоянии пяти миль Kh-29 находился в пределах досягаемости. Пилот отключил свою кнопку запуска …

... и в этот самый момент правый двигатель Су-24 взорвался огненным шаром, и экипаж катапультировался за несколько секунд до того, как взорвался весь самолет.

Второму штурмовику Sukhoi-24 потребовался еще час, чтобы добраться до танкера, но он тоже исчез с радаров незадолго до начала атаки на танкер - и он тоже был вне досягаемости переносной зенитной ракеты. Несколько минут спустя один из двигателей морского патрульно-штурмового самолета ВМС Российской Федерации "Туполев-95", направлявшегося к танкеру, был поражен и уничтожен другой ракетой, и самолет был вынужден повернуть обратно.

К тому времени эсминец ВМС Российской Федерации "Бесстрашный", первоначально базировавшийся на Украине, но переведенный в Новороссийск, когда корабль был передан обратно России после распада Советского Союза, был уже близко к месту происшествия. Офицеры по тактическим действиям на борту российского эсминца предупредили весь воздушный и наземный транспорт покинуть этот район, а его вертолет "Камов Ка-27" уже передавал данные о точном местоположении танкера кораблю. Поблизости находилось несколько судов береговой охраны Турции, все суда прибрежного патрулирования несли легкое вооружение — никакой угрозы для Бесстрашный, один из крупнейших боевых кораблей в Черном море.

Шкипер встретился с офицерами по вооружению и офицером по тактическим действиям в Боевом информационном центре. “Когда мы будем в пределах досягаемости Устинова?" ” Спросил капитан Борисков.

“Мы находимся в пределах досягаемости 3M-82 Moskit, сэр”, - ответил офицер по вооружению. Moskit была большой сверхзвуковой противокорабельной ракетой с радиолокационным наведением.

“Я не хочу топить этот чертов корабль, просто выведите его из строя”, - сказал капитан.

“Тогда все, что у нас есть, это передний АК-130, пока мы не окажемся в пределах досягаемости вертолета”, - вмешался ТАО.

“На что мы нацелены? Область руля? Реквизит? Инженерное дело?”

“Я предлагаю ударить по надстройке, сэр”, - сказал ДАО. “Создайте некоторую неразбериху, возможно, убейте группу террористов и отправьте морскую пехоту на борт, чтобы попытаться снова взять под контроль корабль. Если мы выведем из строя рулевую и двигательную системы корабля, мы можем создать еще большую катастрофу, если не сможем остановить судно и оно сядет на мель в Турции ”.

“Спроси меня, волнует ли меня, если он сядет на мель в Турции”, - усмехнулся капитан.

“Но если бы это произошло, это было бы частично нашей виной — и это могло бы быть конечной целью террористов”, - сказал один из офицеров разведки. Он понизил голос, затем добавил: “Помните, кому принадлежит этот корабль и его груз, сэр”.

Лицо шкипера побледнело. Павел Казаков.

За последние несколько месяцев Павел Казаков стал одним из самых богатых, наиболее известных и наиболее обсуждаемых мужчин во всем мире. У него уже была дурная репутация, которая делала его просто опасным. Теперь за ним стояла реальная, законная власть. Его нефтяная империя простиралась от Каспийского до Адриатического моря. Он поставлял больше нефти, чем половина членов ОПЕК, и делал это дешевле и эффективнее, чем кто-либо мог поверить. Нации и корпорации становились богатыми благодаря ему, что означало, что все больше и больше стран защищали и финансировали его предприятия.

Его главным гарантом, казалось, была сама российская армия. От Грузии на востоке до Албании на западе российская армия сохраняла непрерывное, зловещее присутствие. Хотя российских войск не было в самой Грузии, Республика Грузия знала, что тысячи российских военнослужащих сосредоточены на ее северной границе, готовые вторгнуться, если правительство не захочет или не сможет контролировать боевые действия конкурирующих группировок в Нагорно-Карабахском регионе, которые могут повлиять на операции по транспортировке нефти "Метиоргаз". Российская армия уже подавляла трансграничное движение мусульманских повстанцев между Чеченской провинцией и Грузией, и они не стеснялись время от времени пересекать границу, чтобы преследовать мусульманских партизан. Российский военно-морской флот также усилил патрулирование на Черном море для защиты увеличившегося потока танкеров.

Что наиболее важно, российская армия вернулась на Балканы с силой и присутствием, невиданными со времен Второй мировой войны. Пятьдесят тысяч военнослужащих были размещены на одиннадцати ключевых базах в Болгарии, Македонии, Сербии, Боснии и Герцеговине, Хорватии, Черногории, сербских провинциях Воеводина и Косово и Албании, якобы в качестве “миротворцев”, обеспечивающих выполнение резолюций Организации Объединенных Наций. Их присутствие было сосредоточено вокруг нового маршрута трубопровода Metyorgaz, поэтому в их реальной миссии было очень мало сомнений, но они также выполняли резолюции Организации Объединенных Наций и даже соблюдали большинство правил ведения боевых действий НАТО и оперативных приказов, действуя практически по своей воле на Балканах, от Словении до Черного моря, от Венгрии до границы с Грецией.

Но вместо того, чтобы чувствовать угрозу, страны увидели в этом преимущество. Борьба между правительством и торговцами оружием или наркотиками практически прекратилась — российская армия была безжалостна в преследовании любого, даже подозреваемого в незаконном пересечении границ, продаже наркотиков или попытке перевооружения повстанческих сил где-либо на Балканах. Случаи столкновений между сербами и другими этническими группами на Балканах, а также между различными религиозными группировками также практически прекратились. Балканы действительно наслаждались первым реальным подобием мира со времен плохих старых времен маршала Тито.

Действительно, почти в каждом крупном аэропорту нескольких крупных городов на Балканах всегда было большое количество российских или немецких транспортных самолетов, или над головой постоянно летал российский или немецкий ударный вертолет. Это заставило многих людей занервничать, особенно представителей старшего поколения, которые все еще помнили Вторую мировую войну. Если несколькими месяцами ранее Павел Казаков подвергался оскорблениям и преследованиям по всей Европе — ему все еще предъявлялись обвинения в торговле наркотиками и других насильственных преступлениях в двадцати трех странах по всему миру, — то сегодня его превозносят как своего рода спасителя, отважный предприниматель, спасающий беднейшие страны Европы от крайней нищеты. Он спонсировал программы по искоренению наркотиков в нескольких десятках стран по всему миру — это от человека, который довел искусство контрабанды наркотиков в Европе до совершенства, которого некоторые когда-то обвиняли в прокачке героина по трубопроводам вместо нефти.

Но никто не мог сомневаться, что их присутствие приносило пользу всем. Итог: казалось, что все разбогатели на нефти. Что там могло не понравиться?

“Что-то вроде экотеррористической акции?” - спросил шкипер, сразу осознав, что это его обязанность — не говоря уже о том, что в его интересах и в интересах его семьи — не облажаться с этим. Он покачал головой, когда офицер разведки кивнул. “Ни крути мою яйцу“, - сказал он с отвращением. “У танкера есть запасной центр управления на втором этаже надстройки”, - сказал помощник главного механика, доставая присланный по факсу эскиз танкера. “Если мы обстреляем мост, даже разрушим его, мы все равно сможем управлять кораблем оттуда. Террористы, скорее всего, на мосту — мы обязательно прижмем нескольких из них там ”.

“Хорошо”, - решил капитан. “Мы сокращаем дистанцию, пока не сможем приблизиться к танкеру на расстояние точного выстрела, затем обстреливаем только надстройку, держась подальше от альтернативного центра управления, руля направления и двигательной установки. Оружие, какой это может быть дальнобойности?”

“Мы должны использовать оптико-электронные прицелы и лазерный дальномер”, - предложил он. “В такую погоду, в таких условиях мы должны приблизиться по крайней мере к пятнадцати километрам”.

“Очень хорошо”, - сказал Борисков. “Непосредственно перед тем, как мы начнем обстрел надстройки, мы запустим воздушные и надводные штурмовые корабли. Координируйте обстрел с нападением” Офицеры кивнули головами в знак согласия. “Лошка гавна в бочках мира . В бочонке с медом все еще есть ложка дерьма. А как насчет атак "Сухого-24" и "Туполева-95"? Что их поразило? Есть идеи?”

“Понятия не имею, сэр”, - ответил ДАО. “Мы как раз сейчас находимся в пределах радиуса действия радара в районе, где они были сбиты. Мы отслеживали турецкую сеть управления воздушным движением, и нет никаких признаков запуска оттуда какого-либо штурмовика ”.

“Я не думаю, что Турция была бы настолько глупа, чтобы вмешиваться в этот инцидент”, - сказал капитан. “Это не имеет смысла — Турция помогает кучке террористов-идиотов, пытающихся захватить нефтяной танкер. Куда, по их мнению, они собираются пойти? Мы положим этому конец в кратчайшие сроки ”.

Кодлеа, Болгария

В то же время

“Проснись!” Фурсенко дико закричал. “Очнись, черт бы тебя побрал, или он убьет нас всех!” Он почувствовал запах алкоголя, и капли пота выступили у него на затылке.

Голова Иона Стойки, казалось, вот-вот взорвется, а рот и язык были сухими и шершавыми, как наждачная бумага. Он устало перекатился на бок. “Какого черта ты хочешь, Фурсенко?”

“Один из нефтяных танкеров Metyor в Черном море подвергся нападению”, - воскликнул Фурсенко. Это привлекло внимание Стоики. “Кто-то украл его! Товарищ Казаков хочет, чтобы вы немедленно стартовали!”

Стоика с трудом поднялся на ноги, надел летный костюм поверх легкого хлопчатобумажного нижнего белья, натянул ботинки и направился к выходу из своей комнаты в небольшом здании, примыкающем к главному ангару. Это маленькое деревянное здание было его домом уже более восьми месяцев. Еще три месяца назад ему приходилось делить его с Геннадием Егоровым, его офицером по вооружению на борту истребителя-невидимки Metyor Mt-179, но он, наконец, убедил его получить собственное место. Егоров выделил место над главным ангаром — шум от бригад технического обслуживания самолетов внизу его не беспокоил.

Они пробирались по темным грязным улицам к контрольно-пропускному пункту службы безопасности, ведущему к главному ангару, где хранился Мт-179 "Тайни". За исключением нескольких испытательных полетов, они не слишком часто летали на "птице". Воздушные патрули НАТО и Румынии подошли довольно близко к базе, но Mt-179 смог быстро и легко с ними разделаться.

“Ты был пьян!” - Сказал Фурсенко в ужасе, когда они проходили через внешний пост безопасности.

“Пошел ты, доктор”, - сказал Стойка. “Я отсиживался в этом месте более полугода без отпуска. Еда паршивая, и я уже три месяца не видел женщины, которую стоило бы трахнуть. Я купил немного домашнего вина у одного из местных, и если бы у меня тогда была возможность немного выпить, я, вероятно, трахнул бы старую каргу. А теперь заткнись. У меня из-за тебя болит голова ”.

Егоров уже был внутри, рисуя на карте Черное море и северную Турцию. Парень был нереальным, подумал Стоика — шум, одиночество, тишина и лишения нисколько не беспокоили Егорова. Он не курил, не пил, не играл в карты и не веселился, как другие, назначенные сюда. У него было много друзей мужского пола в отделе технического обслуживания — возможно, Геннадий излечивал свое одиночество несколькими ночными визитами в казармы группы технического обслуживания. Может быть, именно поэтому он согласился перебраться в ангар технического обслуживания.

“Ион здесь, сэр”, - сказал Егоров в громкую связь.

“Мило с твоей стороны присоединиться к нам, Стоика”, - раздался из динамика насмешливый голос Павла Казакова.

“Извините, сэр. Я пришел, как только услышал.” Он удержался от непристойного жеста в сторону громкой связи, жестом попросил офицера технического обслуживания принести кофе и достал сигарету из кармана летного комбинезона. “Какие-то умственно отсталые атакуют один из ваших танкистов?”

“Группа террористов — точное число неизвестно, но примерно от восьми до двенадцати — пару часов назад пристегнулась веревками к танкеру ”Устинов"", - резюмировал Егоров. “У них есть зенитные ракеты, установленные с плеча, и они сбили вертолет ВМС. Танкер направляется на юг в турецкие воды, пункт назначения неизвестен ”.

Стоика покачал головой, совершенно сбитый с толку. Он сделал большой глоток кофе. “Итак, что мы должны делать?”

“Два российских морских патрульных самолета, Sukhoi-24 и Tupolev-95, были атакованы необнаруженным самолетом по пути к танкеру”, - пояснил Егоров. “Мистер Казаков считает, что кто—то — НАТО, американцы или, возможно, турки - отправил самолеты-невидимки в этот район, чтобы не подпускать российские самолеты. Он хочет, чтобы мы провели расследование. Сегодня вечером.”

“Да, сэр”, - сказал Стоика, стараясь, чтобы в его голосе звучал энтузиазм. “Если там кто-то есть, мы пригвоздим его задницу к стене”. Он повернулся к офицеру технического обслуживания. “Сколько времени пройдет, прежде чем мы будем готовы к полету?”

“Около двадцати минут, сэр”, - сказал офицер. Стоика кивнул, внутренне застонав. Ему должно было потребоваться намного больше времени, чтобы протрезветь. Может быть, кофе и немного стопроцентного кислорода помогли бы.

“Российский эсминец преследует танкер, готовясь высадить часть морской пехоты на танкер, чтобы отбить его”, - сказал Казаков. “Если где-то есть другой самолет, я хочу, чтобы вы его получили. Не позволяйте никому стрелять ни в танкер, ни в эсминец. Я хочу, чтобы танкер был восстановлен в целости и сохранности, а нефть в целости. Ты понимаешь?” Линия оборвалась прежде, чем кто-либо смог ответить.

Стойка одним глотком допил кофе. “И вам удачи, сэр”, - саркастически пробормотал он.

На борту эсминца ВМС Российской Федерации "Бесстрашный"

Некоторое время спустя

Когда капитан вернулся на мостик, наблюдая за атакой, их план начал осуществляться. Офицер тактических действий (TAO) передавал информацию со своего радара наземного поиска индийского диапазона, когда тот оказывался в пределах досягаемости, а затем более точную информацию о прицеливании с помощью своего оптико-электронного телескопического ночного прицела и лазерного дальномера. Танкер шел постоянным курсом и скоростью, поэтому прицелиться было легко. “Мостик, боевой”, - передал по радио “ТАО", - "мы четко видим цель, капитан”.

Капитан встал, прошел в кормовую часть мостика и проверил повторители экранов наведения из Боевого информационного центра. Прицел был четко зафиксирован на верхней части большой белой надстройки. “Очень хорошо. Радиус действия?”

“Двадцать один километр, сэр”.

“Есть какие-либо изменения в курсе или скорости цели?”

“Нет, сэр”.

“Есть ли поблизости другие самолеты или суда?”

“Никаких судов в радиусе десяти километров от танкера, сэр. Все суда поблизости были учтены. Для нас нет угрозы ”.

“Очень хорошо. Сформируйте группы наземной и воздушной атаки.” Небольшая команда из шести коммандос морской пехоты Российской Федерации была поднята на борт вертолета Ка-27 "Бесстрашный" и отправлена, чтобы попытаться тайно подняться на борт танкера; в то же время они загрузили катер с двумя десятками коммандос морской пехоты, чтобы попытаться совершить рейд с моря.

Когда мы были в пятнадцати километрах, носовая часть танкера была хорошо видна на оптико-электронных мониторах. “Курс или скорость цели по-прежнему не изменились”, - доложил ТАО. “Похоже, что он просто собирается приземлиться на северном побережье Турции, примерно на полпути между турецкой военно-морской базой в Эрегли и прибрежным курортным городом Зонгулдак”.

“Там есть какие-нибудь нефтяные объекты?” шкипер спросил своего офицера разведки. “Есть какой-нибудь способ, которым турки могут разгрузить нефть?”

“Вы имеете в виду, украсть это?” - недоверчиво спросил офицер разведки.

“Просто ответь на этот чертов вопрос”.

“Зонгулдак - прибрежный жилой, курортный и университетский город”, - сказал офицер разведки. “Там есть крупная установка по опреснению воды, крупный объект по производству ядерной энергии, но нет нефтеперерабатывающих заводов или объектов для разгрузки или перевалки нефти”.

“Атомная электростанция, да?” - задумчиво произнес капитан. “Это на побережье?”

“Это примерно в двадцати километрах к югу от предполагаемой зоны столкновения и примерно в двух километрах вглубь страны, ближе к военно-морской базе”.

Капитан все еще рассматривал возможность экотеррористического подхода, но это начинало отвлекать его, а прямо сейчас ему это было не нужно. “Связь, мостик, отправьте последнее сообщение в штаб флота, запрашивая разрешение на начало нашей операции”.

Несколько мгновений спустя: “Мостик, связь, сообщение от флота, операция одобрена, начинайте по готовности”.

“Очень хорошо”. Он поднял трубку корабельного интеркома. “Вся команда, это капитан. Мы немедленно начнем атакующие операции ”. Вахтенному офицеру он приказал: “Проверьте общую каюту”. Зазвучали сигналы тревоги и объявления, и капитану вручили шлем, наушники и спасательный жилет. “Разрядите батарейки. Начинайте...”

“Мостик, боевой, скоростной "воздушный бандит", пеленг ноль-пять-ноль, дальность три-два километра, низкий, направляется на юго-запад со скоростью девять-два-ноль километров в час!”

“Находясь в глубокой жопе, вот и наш таинственный нападающий”, - выругался капитан.

“Рекомендую курс два-три-ноль, скорость с фланга и отменить атаку на танкер, сэр”, - сказал старший офицер.

“Мне приказано помешать террористам увести этот танкер в турецкие воды”, - сказал капитан. “Сохраняйте курс и скорость, будьте готовы открыть огонь”.

* * *

“Он не поворачивается”, - доложил офицер спутникового наблюдения. “Увеличиваем скорость до двадцати узлов”.

“Похоже, он не собирается прекращать атаку на танкер”, - сказал Джон Мастерс. “Мы можем опоздать”.

“Пока нет”, - сказал Дэвид Люгер. “Я подтолкну АЛФА вверх и опущу его, и давайте посмотрим, что он сделает”.

Мастерс и Люгер вместе с командой техников находились на борту самолета-носителя DC-10 компании Sky Masters Inc., находившегося на орбите в шестидесяти милях к северу от воздушного пространства Украины. Спутниковые снимки, которые они просматривали, были получены с цепочки из шести небольших спутников-разведчиков, называемых NIRTSats (Need It Right This Second satellites), запущенных ранее Masters специально для этой операции. Спутники, передавая свои сигналы на геосинхронный спутник-ретранслятор, который затем отправлял изображения на самолет-носитель DC-10, будут обеспечивать непрерывные изображения всего Черноморского региона в течение следующей недели.

Люгер радостно вводил команды на клавиатуре. В пятидесяти милях к югу небольшой самолет начал крутое пикирование и разогнался почти до скорости звука. Небольшой самолет назывался “AALF”, аббревиатура, которая расшифровывалась как Автономный истребитель воздушного базирования. Запущенная с DC-10, AALF была сложной, высокоскоростной, высокоманевренной крылатой ракетой с мозгом. AALF управлялся не так, как другие беспилотные летательные аппараты. Ему просто давали задание, и AALF использовал свои нейро-компьютерные логические функции в сочетании с датчиками и запрограммированными данными об угрозах, чтобы определить свой собственный способ выполнения миссии. Дэвид Люгер просто выступал в роли тренера, рассказывая AALF, чего они от него хотели. После первого запуска с DC-10 AALF получил приказ стать перехватчиком, и он подкрался к самолетам Sukhoi-24 и Tupolev-95 и атаковал их внутренними ракетами класса "воздух-воздух" Sidewinder.

Прямо сейчас Люгер хотел, чтобы AALF притворился, что это противокорабельная ракета морского базирования. AALF снижался до тех пор, пока не оказался менее чем в двухстах футах над Черным морем, затем разогнался до шестисот миль в час и направился к эсминцу "Бесстрашный", время от времени описывая зигзаги, как это сделала бы современная противокорабельная ракета. Бесстрашный отреагировал, как и ожидалось, резко развернувшись на правый борт, чтобы представлять собой как можно меньшую цель для приближающейся ракеты, а также пустить в ход свои кормовые 130-миллиметровые орудия двойного назначения и кормовые зенитные ракеты SA-N-7.

Затем, как раз перед тем, как AALF подлетел на расстояние выстрела, он отвернул, оставаясь за пределами максимальной дальности выстрела. Экипаж российского эсминца не мог игнорировать угрозу, поэтому они продолжали маневрировать, чтобы держать его носовой частью к ракете на случай, если она начнет новую атаку. В это время танкер "Устинов" уплывал все дальше и дальше, теперь уже вне досягаемости орудий. У вертолета Ка-27 с коммандос на борту не было иного выбора, кроме как развернуться — они не могли рисковать столкнуться с еще большим количеством зенитных ракет, выпущенных с плеча, без какого-либо вида прикрывающего огня, который помог бы прикрыть их приближение. Катер с двумя дюжинами коммандос морской пехоты продолжил сближение, легко обогнав гораздо более медленный танкер.

* * *

“Уже видите их, ребята?” Люгер радировал. Он наблюдал за приближением ракеты на видео со спутникового наблюдения. “Примерно в четырех милях прямо за кормой, направляется к вам со скоростью сорок узлов”.

Патрик Макланахан отключил электронное забрало своего шлема. Он и Хэл Бриггс были одеты в электронные бронежилеты и возглавили нападение на танкер. Первоначально броня была разработана Sky Masters Inc. как легкая защитная противовзрывная оболочка внутри грузовых отсеков авиалайнера. Но материал, получивший название BERP (Баллистический электрореактивный процесс), был адаптирован для многих других применений, включая прочную и легкую защиту для спецназовцев. Патрик поднял электромагнитную винтовку rail gun и закрепил ее на поручне безопасности крыла пилота по правому борту. Он произвел поиск, используя инфракрасный датчик изображения, установленный на его шлеме, установил винтовку, затем активировал электронный прицел винтовки. “Контакт”, - передал он по рации Люгеру. “Храбрые мальчики. Они продолжают наступать, даже несмотря на то, что их прикрытие полностью исчезло ”.

“Не позволяй им приблизиться на расстояние минометного или противотанкового выстрела, Мук”.

“Не волнуйся, Дэйв”, - сказал Патрик. Он прицелился из винтовки и выстрелил. Ночное небо прорезала полоса сине-желтого пара, за которой последовал сверхзвуковой ККРРААККК! громко, как удар грома. Гиперзвуковой снаряд размером с сосиску пробил переднюю часть катера, пройдя между капитаном катера и рулевым и едва не задев одного коммандос, прежде чем пройти через палубу, прямо через дизельный двигатель, через днище возле форштевня и через сто пятьдесят футов морской воды, прежде чем погрузиться на семьдесят пять футов на дно Черного моря. Двигатель катера зашипел, кашлянул и заглох в течение нескольких секунд. Автоматические трюмные насосы включились, когда вода в трюмах начала становиться глубже. Вскоре коммандос и команда бросились за спасательными кругами.

* * *

“Цель нейтрализована”, - радировал Люгер. “Он мертв в воде. Хорошая стрельба, Гадость. Я собираюсь отозвать AALF для дозаправки. Этот эсминец не вернется в зону досягаемости орудий до тех пор, пока AALF не будет заправлен.”

“Понял”, - ответил Патрик. “Мы работаем над установкой вспомогательного управления для дистанционного управления. Оставайтесь на связи. Ты должен ожидать гостей с минуты на минуту.”

“Мы готовы к ним. Техасский выход”. Люгер ввел команды в компьютер.

AALF прекратил совершать ложные атаки на российский эсминец Бесстрашный и направился обратно к DC-10. Он автоматически начал заход на посадку позади стартового самолета. "Люгер" выдвинул дозаправочный зонд, очень похожий на удлинитель-заправщик ВВС США KC-10, и, используя свой бортовой радар, а также следуя лазерным сигналам управления с DC-10, AALF сам направился к дозаправочному зонду. В верхней части его фюзеляжа открылся небольшой разъем, он сам себя вывел на нужное положение, и беспилотник сам вошел в контакт с зондом. Механические зажимы закрепили беспилотник на зонде, и он начал заправляться авиатопливом непосредственно из топливных баков DC-10.

Но в то время как AALF был присоединен к дозаправочному зонду DC-10, экипаж находился в наиболее уязвимом положении - и приближение AALF наблюдалось и было нанесено на карту российскими наземными и бортовыми радарами. Через несколько минут после того, как AALF подключился к зонду, на борту DC-10 ожили приемники предупреждения об угрозе. “Русские МиГ-27, пеленг ноль-семь-ноль, сорок семь миль, быстро приближаемся!” - крикнул техник-сенсорист. “У нас компания!”

“Я отсоединяю AALF и посылаю его за ними”, - сказал Люгер. “Джон, скажи летному экипажу, чтобы он увез нас отсюда как можно скорее”. Люгер ввел инструкции в компьютерный мозг AALF, и маленькое суденышко отделилось от заправочного зонда, дрейфовало позади DC-10 и в сторону от него, затем развернулось и полетело к приближающимся МиГам. DC-10 повернул на северо-запад и направился к побережью Украины.

AALF был небольшим самолетом, намного меньше МиГ-27, но он был создан для скорости и маневренности, а не для скрытности. Он обнаружил ракетные атаки "Мига" с радарным наведением, уклонился от первого залпа и пролетел достаточно близко к стае, чтобы заставить их нарушить строй и рассеяться. Но русских было слишком много против одного невооруженного самолета, и каким бы умным, быстрым и маневренным он ни был, он не мог уклониться от атакующих и одновременно защитить DC-10. Когда он развернулся, чтобы преследовать два МиГа, которые продолжили атаку на запад, к DC-10, еще двум МиГам удалось обойти его сзади и уничтожить ракетой с тепловым наведением.

“Эти МиГи прошли AALF”, - сказал оператор сенсора. “Они на наших шести, тридцать девять миль и быстро приближаются”.

Два лидирующих МиГ-27 уже выпустили по беспилотнику две ракеты дальнего действия с радиолокационным наведением, поэтому им пришлось продолжать сближение с DC-10 для выстрела ракетой с тепловой наводкой. Но у них был приказ сначала визуально идентифицировать самолет, поэтому они продолжали находиться в пределах досягаемости ракет. Они быстро сократили дистанцию — их добыча, очевидно, была очень большой и не очень маневренной, с тремя большими двигателями, светящимися достаточно ярко, чтобы их было видно за десять километров на инфракрасном датчике IRSTS. Пилот ведущего "Мига" мог почувствовать толчки и услышать рев двигателя на расстоянии пяти километров. Этот самолет должен был быть большим, чтобы создавать такую турбулентность! Он отлетел немного дальше в сторону, подальше от турбулентного воздуха, и продолжил. Еще несколько секунд, и он бы—

Внезапно индикаторы предупреждения об угрозе у российского пилота "Мига" загорелись, как центральное украшение праздника. Они были окружены бойцами! Откуда они взялись? Кто ...?

“Внимание, внимание, неопознанный самолет МиГ-27 на нашей позиции ”двенадцать часов“, - услышали пилоты "МиГов" на беглом русском языке. "Это эскадрилья двадцать седьмой, шесть-двадцать шестой полк, Одесса, Вийсково-Повитрянские Силы, Военно-воздушные силы Украины. Вы нарушаете воздушное пространство Украины. Вы немедленно повернете направо, чтобы направиться на юг, снизите скорость и опустите шасси, или вы будете атакованы без дальнейшего предупреждения ”.

“Двадцать седьмая эскадрилья, это Девяносто первая эскадрилья, Новороссийск, Военно-воздушные силы Российской Федерации”, - ответил ведущий пилот МиГ-27. “Мы преследуем неопознанный вражеский боевой самолет, который атаковал российский танкер и эсминец ВМС Российской Федерации. Неопознанный враг находится на нашей двенадцатичасовой позиции. Мы просим вашей помощи в преследовании и идентификации этого враждебного. Окончен ”.

В ответ МиГ-27 на правом крыле ведущего взорвался огненным шаром.

Русский пилот не мог поверить в то, что он только что увидел. “Ты ... ты сбил моего ведомого!” - кричал он по радио. “Вы ублюдки!Как ты мог это сделать? Мы союзники! Мы соседи!”

“Отрицательно, русский МиГ, отрицательно!” - ответил украинский пилот. “Поворачивайте на правый борт прямо сейчас, или вы будете уничтожены!”

“Ты не можешь этого сделать! Это запрещено!”

“Вы станете кормом для рыб, если немедленно не подчинитесь!” - ответил украинский пилот. “Поворачивайся сейчас же! ”

У него не было другого выбора. Пилот МиГ-27 сдвинул ручку управления вправо и потянул дроссельную заслонку на несколько положений назад. Большой неопознанный самолет быстро исчез с его датчика IRSTS. Он подумал о том, чтобы развернуться и сделать снимок самолета ракетой, но в этот самый момент он увидел пушечную очередь, выпущенную истребителем всего в нескольких метрах от его левого борта. Проклятый украинский боец был прямо там! Приемник предупреждения об угрозе насчитал поблизости еще шесть самолетов. “Закрылки и снаряжение, или вы будете сбиты!” - предупредил его украинец. У него не было выбора, кроме как подчиниться. Когда его закрылки и шасси были опущены, его система управления огнем автоматически отключилась.

“Ублюдки!” - крикнул русский пилот. “Как ты думаешь, что ты делаешь? У нас есть разрешение пролетать над воздушным пространством Украины, когда это необходимо в целях обороны! Разве вы не знакомы с нашим меморандумом о взаимопонимании? Мы союзники!”

“Больше нет, мы не такие”, - ответил украинец. “Российской Федерации больше не рады в воздушном пространстве Украины”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Россия имеет право летать над Черным морем или в любом другом месте, которое мы выберем ”.

“Это воздушное пространство принадлежит Черноморскому альянсу”, - сказал украинский пилот. “Российским военным самолетам не приветствуется пролет над воздушным пространством Альянса”.

“Что? Какой Черноморский альянс?”

“Это”, - раздался другой голос. Русский пилот посмотрел. Самолет с его левого крыла включил опознавательные огни…

... и проявил себя не как украинский боец, а как турецкий истребитель F-16! На нем все еще были звезда и полумесяц Турции, но на хвосте у него также были синие и золотые эмблемы Республики Украина!

* * *

“Резко поверните налево, направляясь на один-восемь-ноль, затем увеличьте скорость с фланга, чтобы перехватить этот танкер!” Капитан Борисков с эсминца ВМФ РОССИИ "Бесстрашный" приказал. “Я хочу, чтобы все патрульные и более мелкие бойцы были готовы встретиться с нами как можно скорее. Нам нужна помощь, чтобы остановить этот танкер до того, как он достигнет турецких территориальных вод ”.

“Наши истребители сообщают о сбитом одном неопознанном самолете”, - доложил офицер тактических действий. “Но теперь наши истребители окружены турецкими и украинскими перехватчиками, и один из наших истребителей был сбит. Наши бойцы в значительном меньшинстве.”

“Турецкие перехватчики?” возразил капитан. “Что делают турецкие перехватчики, летающие над Украиной?”

“Они называют себя Черноморским альянсом”, - ответил исполнительный офицер. “На самолетах развеваются оба флага. Они запретили российским самолетам входить в их воздушное пространство, и они сбили один из наших самолетов ”.

“Боже мой, они что, сумасшедшие? Что это за Черноморский альянс? Что, черт возьми, здесь происходит? Сколько там бойцов наверху?”

“Там, наверху, по меньшей мере шесть самолетов, превосходящих их численностью в два раза — МиГ-29 и F-16. Они вынудили наших бойцов отступить ”.

“Новороссийск отправляет еще бойцов?” спросил капитан.

“Отрицательно”, - ответил ДАО. “Они преследовали неопознанный самолет, когда вошли в воздушное пространство Украины, но этот самолет исчез над Украиной. Больше нет никаких оправданий для пролета над воздушным пространством Украины, поэтому самолеты больше не будут запущены ”.

“Как насчет того, чтобы помочь нам?” - крикнул капитан. “Нам нужны боевые корабли, способные летать на вертолетах, чтобы начать атаку на террористов, удерживающих этот танкер”.

“Фрегат "Ладный" находится в двух с половиной часах полета”, - сказал старший офицер. “Они меняют свой противолодочный вертолет на вооруженный ударный вертолет для оказания помощи в вооруженном нападении на танкер. Три патрульных катера пограничного патруля на подводных крыльях с ракетами типа 206 МП также находятся в пути, примерно через семьдесят минут.”

“Едва хватает времени”, - пробормотал капитан. “Как скоро танкер войдет в турецкие воды?”

“Должен быть в пределах турецких договорных вод через десять минут при нынешнем курсе и скорости”.

Капитан пожал плечами. “Неважно. Мы не позволим такой мелочи, как линии на карте, остановить нас. Сообщите мне, когда в зону досягаемости войдут суда на подводных крыльях и Ка-27 будет заправлен, и мы попробуем еще раз напасть на танкер. Как скоро мы вернемся на расстояние выстрела?”

“Пятнадцать минут”.

“Мы попробуем сделать пару выстрелов по надстройке и, возможно, убедим их сдаться”, - сказал капитан. “Сообщите мне, когда мы окажемся в пределах досягаемости оружия”.

Это была самая странная погоня, которую кто-либо когда-либо видел — два огромных корабля, разделенных всего несколькими милями, причем один преследовал другой со скоростью быстрой езды на велосипеде. С самолетами, подумал капитан Борисков, все происходит так быстро; в морской войне все происходит так медленно. Но вскоре они оказались в пределах максимальной дальности стрельбы переднего АК-130, и большой двуствольный пистолет открыл огонь. Два 70-фунтовых осколочно-фугасных снаряда пробили надстройку с разницей всего в несколько секунд, проделав огромные дыры в жилых помещениях. Второй залп из двух снарядов попал в сам мост. Небольшой пожар начался в жилых и инженерных помещениях с первого взрыва.

“Это Устинов”, - раздался голос по радио. “Поздравляю с вашей стрельбой — вам удалось разрушить мост. Я не думаю, что мы сможем достаточно хорошо управлять кораблем со вспомогательной станции управления. Но я бы не стал больше стрелять по надстройке. Мы послали команду Устинова в эти места. Ударь нас еще раз, и ты убьешь своих собратьев-россиян ”.

“Прекратить огонь, прекратить огонь”, - сказал капитан, наблюдая за происходящим с помощью телескопического оптико-электронного прицела с низкой освещенностью. “Это капитан Борисков с эсминца ВМС Российской Федерации ”Бесстрашный", - ответил шкипер по радио на английском языке. “Что за трусы подвергают заложников опасности? Вы должны отпустить команду в спасательные шлюпки. Это касается только тебя и меня ”.

“Я думаю, мы пока оставим экипаж там, где он есть - они в безопасности, пока вы прекращаете стрелять в нашу надстройку”.

“Кто ты? Чего ты хочешь?”

“Неважно, кто я”, - ответил Патрик Макланахан. “Мы хотим послать товарищу Павлу Казакову небольшое сообщение: если он и дальше будет летать на своей маленькой игрушке-невидимке, пострадает он и все его партнеры и деловые партнеры”.

“Что за игрушка-невидимка? О чем ты говоришь?”

“Павел Казаков был вовлечен в кампанию террора и разрушения по всей Европе”, - продолжил Патрик. “Он несет ответственность за создание такого страха и разрушений на Балканах, что международное сообщество было вынуждено отреагировать отправкой российских миротворцев в мирные страны, в остальном. Но все это было создано специально для того, чтобы российская армия могла защитить новый трубопровод Казакова ”.

“Вы утверждаете, что российская армия в сговоре с Павлом Казаковым? Смешно.”

“Президент Сеньков, генерал-полковник Журбенко и многие другие в высшем военном командовании России состоят на жалованье у Казакова”, - ответил Патрик. “Если бы их не соблазнили деньги Казакова, Казаков отправил бы в атаку свой истребитель-бомбардировщик "Стелс" Metyor-179. Казаков убил тысячи, чтобы посеять достаточно страха, чтобы убедить других согласиться ”.

“Какие у тебя есть доказательства всего этого?”

“Мы разослали запись бесед между Казаковым, директором Metyor Aerospace Фурсенко, начальником Генерального штаба Журбенко и российским советником по национальной безопасности Йейском в крупнейшие мировые СМИ, в которых обсуждался этот план”, - сказал Патрик. “Журбенко и Йейск соглашаются мобилизовать российскую армию в ответ на террор, устроенный Казаковым и его боевым самолетом-невидимкой, специально для того, чтобы российские войска могли оккупировать и контролировать иностранную территорию, которая была нужна Казакову для строительства трубопровода через Балканы от Черного моря до Адриатического. К сегодняшнему вечеру весь мир услышит эту запись.

“Откуда мы знаем, что эта запись подлинная? Откуда нам знать, что все это реально?”

“Потому что мы также включили магнитофонную запись, на которой президент России Сенков обсуждает этот вопрос с президентом Соединенных Штатов Торном”, - передал Патрик по радио. “Сенков согласился отпустить двух захваченных американских пилотов в обмен на согласие Торна не разглашать содержание пленки. Российское правительство в конечном итоге слило информацию о двух захваченных американцах и их самолетах, сбитых над Россией ”.

“Значит, президент Томас Торн тоже был вовлечен в это?”

“Целью президента Торна было освобождение захваченных им листовок”, - ответил Макланахан. “Целью Сенькова было не допустить утечки позорной разведывательной информации о том, как он собирался сотрудничать с криминальным авторитетом и наркоторговцем Казаковым в захвате Балкан, чтобы разделить прибыль от нефтяного предприятия стоимостью сто миллионов долларов в день. Если Торн в чем-то и виновен, так это в том, что доверился Сенкову. Сеньков виновен в сговоре с Павлом Казаковым”.

“Что ж, это очень интересная сказка”, - сказал Борисков. Но он был обеспокоен. В течение последних нескольких месяцев это именно то, чем занималось большинство российских вооруженных сил: защита деловых интересов Павла Казакова. Он и многие его коллеги-офицеры задавались вопросом о грандиозном плане, хотя это казалось выгодной сделкой для всех. Возможно, это и было причиной: Сенков, Журбенко и другие в Москве получали откаты от Казакова в обмен на обеспечение защиты его нефтяного предприятия. Теперь российский флот тоже стал его невольными телохранителями. “Что вы намерены делать с танкером?”

“Мы намерены, что это будет авансом по очень большому счету, который Казаков должен народу Балкан”, - ответил Патрик, “особенно жителям Кукеса, Струги, Охрида, Ресена и тем, кто погиб в самолете НАТО E-3 AWACS с радаром и турецком F-16, сбитом над Черным морем его истребителем "мародерствующий стелс". Этот танкер и его груз представляют собой инвестиции в размере полумиллиарда долларов для Павла Казакова. Мы собираемся отправить его на дно Черного моря ”.

“Што? ” крикнул Борисков. “Ты не можешь этого сделать! Это было бы грандиозной экологической катастрофой! Этот разлив загрязнил бы значительную часть Черного моря на годы!”

“Пусть это будет на руку Павлу Казакову”, - сказал Патрик. “Возможно, потопив этот корабль, мир скоро узнает все о Казакове и его кровавой жадности”.

“Что мы собираемся делать, капитан?” - спросил старший офицер "Бесстрашного". “Мы не сможем добраться до него вовремя”.

“Нам придется отключить это”, - сказал Борисков. “Комбат, это капитан. Цельтесь в руль направления и двигательную зону форштевня танкера. Я хочу, чтобы это остановилось прямо в воде. Как только мы догоним его, мы возьмем его на абордаж и будем удерживать, пока не придет помощь из России ”.

“Мы находимся в договорных турецких водах, капитан”, - предупредил штурман. “Нам запрещено разряжать оружие”.

“Это чрезвычайная ситуация”, - сказал капитан. “Бой, выполни мой последний—”

“Мостик, боевой, приближается скоростной самолет, малая высота, азимут ноль-два-ноль, дальность восемь-семь километров, скорость ... скорость тысяча триста километров в час!” - доложили операторы радара в Боевом информационном центре. “Множественные контакты”.

“Внимание, внимание, эсминец Бесстрашный, это бомбардировщик Черноморского альянса к северу от вас”, - услышала команда мостика мгновение спустя. “Вы вошли в воды, предусмотренные договором Альянса, и настоящим вам приказано немедленно изменить курс, иначе по вам будет открыт огонь”.

“Опять эта чушь про Альянс”, - воскликнул Борисков. “Номер один, боевые позиции”. На боевых постах снова прозвучал сигнал тревоги. “Бой, стреляйте батареями только по переднему 130-му и открывайте огонь. Обезвредить танкер, пока он не зашел слишком далеко в договорные воды Турции.” Пушка АК-130 открыла огонь по танкисту, один двухзарядный залп каждые четыре секунды. Форштевень танкера "Устинов" взорвался во вспышке пламени.

“Мостик, боевой, приближающиеся противокорабельные ракеты , азимут ноль-два-ноль, восемьдесят километров и сближаемся, скорость девятьсот километров в час и ускорение, скиммер! Самолет дополнительного радиолокационного контакта, пеленг три-четыре-ноль, множественные контакты, малая высота и высокая скорость, также возможен профиль атаки противокорабельными ракетами ”.

“Рулевой, резко влево, курс ноль-два-ноль”, - приказал Борисков. “Комбат, мостик, прекратить огонь по танкеру. Приготовьтесь к защите от высокоскоростного морского скиммера. Все защитные батареи выпущены”.

“Сэр! Смотрите! Танкист!” Борисков обернулся и увидел массивный шар и столб огня, похожие на небольшой ядерный взрыв, в носовой части танкера. Огонь был настолько ярким, что отбрасывал тени на палубу "Бесстрашного" на расстоянии более двадцати километров. Секундой позже ударная волна от взрыва накрыла их, сотрясая стекла и посылая вибрацию по палубе.

“Танкер исчез”, - сказал Борисков. “Это будет на дне через несколько минут, и они будут убирать это нефтяное пятно в течение следующих десяти лет”.

“Мостик, бой, многочисленные мелкие суда приближаются к танкеру с юга”, - доложил оператор радара. “Возможно, турецкие военно-морские патрульные катера или пожарные катера”.

“Не обращайте внимания на проклятый танкер — его больше нет”, - крикнул Борисков. “Пора нанести удар по этому скиммеру?”

“Скиммер движется со скоростью тысяча двести километров в час”, - доложил оператор радара. “Время до столкновения - три целых четыре десятых минуты”.

“Обратный отсчет каждые пятнадцать секунд”.

“Эсминец Бесстрашный , говорит командование авиации Черноморского альянса. Вы немедленно измените курс, или мы продолжим нашу атаку ”, - говорилось в радиосообщении.

“Как вы посмели напасть на флагман Военно-морского флота Российской Федерации!” Борисков возразил. “Я предупреждаю вас, прервите эту атаку или считайте это актом войны!”

“Вы совершили акт войны, открыв огонь в турецких водах без разрешения”, - ответил экипаж бомбардировщика. “Мы начали обратный отсчет еще пяти противокорабельных ракет, капитан, и мы запустим их, если вы немедленно не прекратите огонь и не измените курс. Это может быть актом войны, но Бесстрашный станет первой жертвой, если вы немедленно не покинете воды Альянса ”.

“Время до столкновения - три минуты”.

Команда мостика в ужасе посмотрела на своего капитана. Они были расположены правильно для защиты от первой ракеты, но не от других, выпущенных под другим углом. Если бы стартовали другие бомбардировщики, оборона Бесстрашного могла быть быстро подавлена.

“Черноморский альянс, или кто вы там, - передал по рации Борисков, - это Бесстрашный . Мы покинем ваши воды без дальнейших инцидентов. Прервите свою атаку ”. Через несколько секунд они увидели вспышку света в небе, и CIC сообщил, что они потеряли контакт с первым морским скиммером.

“Йибис ана против гнили!” Борисков громко выругался. “Связь, мостик, сообщите группе эсминцев в Новороссийске — скажите им, что мы подверглись нападению какой-то группы, называющей себя Черноморским альянсом. Укажите местоположение, укажите детали оружия, из которого они в нас стреляли, сообщите им, что нам указывают, куда двигаться отсюда под угрозой массированной воздушной атаки, и запросите инструкции ”.

* * *

Вместо того, чтобы улучшить ситуацию, кислород, казалось, только усилил головную боль Стойи. Он попытался проглотить немного воды, чтобы увлажнить рот и горло, но его печень высасывала всю влагу из его организма, пытаясь переварить все это протухшее вино, и он проигрывал эту битву.

Егоров не делал это лучше. Он продолжал непрерывный поток болтовни по внутренней связи, повторяя каждое сообщение снова и снова. “Шесть бомбардировщиков! Ты слышал это? Этот Черноморский альянс окружил Бесстрашный шестью бомбардировщиками! У этого Черноморского альянса есть яйца, я признаю это ”.

“Не мог бы ты, пожалуйста, заткнуться и просто найти того, кто ближе всего к разрушителю, Геннадий?” Спросил Стоика.

“Я не уверен, какой именно, не активировав радар”.

“Тогда просто выбери одного, и пусть он приведет нас к остальным”, - нетерпеливо сказал Стойка. “Это не ракетостроение”.

“Ближайший находится на нашем расстоянии в одиннадцать часов, дальность примерно пятьдесят километров”, - сказал Егоров. “Чуть за пределами максимальной дальности полета ракеты”.

“Я знаю, какова максимальная дальность наших ракет, черт бы тебя побрал, я знаю”, - простонал Стоика. Наряду с четырьмя аварийными ракетами R-60 в крыльевых пусковых установках, Mt-179 Tyenee несли внешний оружейный пилон AKU-58 на каждом крыле с одной ракетой R-27P с радиолокационным наведением в нижней части пилона и по одной ракете R-60 с тепловой наводкой с каждой стороны пилона, плюс две ракеты Kh-29TF с телевизионным наведением в бомбоотсеке, с приемным отсеком, прикрепленным болтами к кормовому внешнему осевому оружейному посту за бомбоотсеком. Р-27П была одной из новейших российских ракет класса "воздух-воздух", разработанной компанией Metyor Aerospace, которая предназначалась для обнаружения сигналов радаров противника — ей не требовались никакие сигналы наведения с самолета-носителя.

“Тебе повезло, что эта старая карга не подмешала немного керосина в вино, Ион”, - сказал Егоров и усмехнулся.

“Иди на хуй, Геннадий”.

“Сорок километров. Приближается к радиусу действия Р-27. Готов пустить в ход оружие”.

“Где остальные бомбардировщики?”

“Я обнаруживаю еще два самолета на наших позициях в два и три часа, дальность неизвестна, так что они должны быть дальше, чем в пятидесяти километрах. Только наземный поисковый радар — никаких сигналов управления огнем или восходящей линии связи. Я думаю, что это бомбардировщики, которые прикрывают Бесстрашный ”.

“Есть какие-нибудь признаки тех бойцов?”

“Нет”.

Стойка в отчаянии сорвал с себя кислородную маску. Стопроцентный кислород, которым он дышал, пытаясь оправиться от похмелья, еще быстрее высушивал его рот и горло. Он знал, но не хотел признавать, что чистый кислород на самом деле ничего не давал: только время помогало оправиться от слишком большого количества алкоголя. Он уже осушил обе свои фляги с водой во время этого полета, и они были в воздухе меньше часа. По его коже побежали мурашки, руки дрожали, и если бы он двигал глазами слишком быстро, все датчики начали бы вращаться вокруг кабины на нем. Он никогда бы не выдержал всего четырехчасового патрулирования. Если он не спустится с этого самолета и не ляжет в постель в течение следующего часа, он потеряет сознание.

“Разогрей R-27 и дай мне горячую кнопку”, - приказал Стойка.

“Понял”, - сказал Егоров. Мгновение спустя: “R-27 готовы. Каков твой план, Ион?”

“Все просто — уничтожьте их всех”, - сказал Стойка. Он услышал сигнал блокировки в своих наушниках и нажал кнопку запуска. Первый R-27 соскочил с поручня правого борта и исчез в ночном небе на желтой линии огня. Внезапная вспышка света послала осколки боли, пронзившие голову Стойи. Секундой позже они увидели большой яркий взрыв вдалеке — ракета нашла свою цель. “Сбить один бомбардировщик. Построй следующего, Геннадий”.

“Радары не работают, Ион”, - сказал Егоров. “Все остальные бомбардировщики отключили свои поисковые радары”. Не имея признаков вражеского радара, бомбардировщики предположили, что у нападающего есть управляемая ракета "Дом на радаре" - все, что им нужно было сделать, это отключить свои радары, чтобы лишить их этой возможности. Это означало, что "Тайни" пришлось включить свой радар, чтобы зафиксировать бомбардировщики.

“Тогда разожги наш”, - приказал Стойка. Он слегка повернулся вправо. “Мы знаем, что прямо сейчас он у нас под носом — излучайте в течение пяти секунд, и давайте возьмем его”.

“Это слишком опасно, Ион”, - сказал Егоров. “Там все еще по меньшей мере пять вражеских самолетов, и мы не знаем, где истребители. Позвольте им раскрыть себя. Не волнуйся — у нас много топлива ”.

Стоика наклонил голову так, чтобы его рот был направлен прямо на пол и чтобы ничто в его желудке не попало на инструменты, но это были только сухие позывы к рвоте. Это были определенно худшие. “Я сказал, иди на излучение на радаре и давай уничтожим эти бомбардировщики”, - снова приказал Стойка. “У нас нет времени, чтобы тратить его впустую. Они могут начать атаку на разрушитель в любую секунду.”

“Но они не—”

“Я сказал, включите этот чертов радар, и сделайте это сейчас! ” Прокричал Стоика, пробуя на вкус желчь в горле, и его снова чуть не вырвало.

“Радар включен”, - наконец доложил Егоров. “Бандиты в двенадцать и час дня, сорок пять и шестьдесят километров”.

“Поймал его”, - сказал Стойка. “Держите радар включенным”. Он поймал первый бомбардировщик и выпустил их вторую ракету R-27.

“Приближается вражеский самолет!” - Крикнул Егоров. “Пять часов, пятьдесят километров и быстро приближаемся! Вражеские истребители, вероятно, F-16!” Стоика начал крутые развороты вокруг оси атаки на свою добычу, не желая нарушать блокировку радара и пытаясь сбить с толку приближающиеся истребители. “Все еще приближаемся, сорок километров, промежуточный шлюз превращается в надежный шлюз. Ион, давай выбираться отсюда!”

Два пилота "Метеора" могли видеть, как в ночное небо взлетают бусинки сигнальных ракет-обманок, их магниевые сферы были достаточно яркими, чтобы их было видно за сотню километров. Они знали, что второй бомбардировщик засек сигнал восходящей линии управления ракетой, что означало, что ракета находится в воздухе, и он начал выбрасывать пучки мякины, чтобы сбить с толку радар. Конечно же, Стоика мог видеть, что блок наведения его радара остается неподвижным, не отслеживая цепочку ложных вспышек, а затем внезапно следует за ним, только чтобы снова быть сбитым с толку своей целью.

“Он промахнулся, Ион!” - Крикнул Егоров. Он понял, что они слишком долго оставались практически на одном курсе, позволяя преследующим истребителям разворачиваться широким порядком — независимо от того, в какую сторону они повернули, один из истребителей мог начать высокоскоростное преследование за ними. “Бандиты в тридцати километрах! Давайте выбираться отсюда! Радар отключен!” Блок блокировки исчез, что означало, что Егоров отключил радар атаки. “Держи нас на прицеле, Ион! Они добрались до нас!”

“Тогда мы будем пробиваться с боем”, - сказал Стойка. “Радар для передачи. Разогрейте R-60 ”. Как раз в этот момент они услышали ДИДЛДИДЛДИДЛДИДЛ!предупреждающий звуковой сигнал в наушниках их шлемов. “Радар для запуска ракет! Мякина! Вспышки!” Егоров выбросил приманки, в то время как Стойка бросил Mt-179 в крутой правый поворот. “Я сказал, радар к передаче!” - прокричал он.

Егорову пришлось преодолевать быстро нарастающую перегрузку, чтобы включить радар атаки и подготовить все оставшиеся ракеты R-60. “Твоя кнопка горячая, ионная, R-60s снаружи и внутри. по порядку готовы.”

Ближайший вражеский истребитель как раз начинал крутой разворот вправо, очевидно, после запуска ракеты с радарным наведением. Стойка быстро изменил направление, включил полную мощность форсажа и полез за ним. Он увидел, а затем почувствовал сильный УДАР! под ним и сразу за ним — одна из вражеских ракет только что промахнулась менее чем на пятьдесят метров. Через несколько секунд на его дисплее высветилась индикация “Зафиксировано” и он выстрелил из теплового самонаведения R-60. Он знал, что не должен отворачиваться от вражеского истребителя над ним — у него было достаточно энергии, чтобы развернуться и преследовать его, — но он был один против, по крайней мере, четырех, и он должен был продолжать двигаться. Кроме того, парень над ним сейчас либо защищался, либо был мертв.

Стоика немедленно выполнил крутой разворот вправо, чтобы направить свой радар туда, где, по его мнению, находились вражеские истребители. Истребитель, находившийся дальше всех к западу, разворачивался вслед за ним, но другой все еще летел прямо, пересекая его снизу и сзади, чтобы прикрыть хвост своего лидера. Стоика еще больше затянул поворот, чтобы догнать ведомого, но получил предупреждение о сваливании и почувствовал, как его крылья протестующе заурчали. “Скорость полета!” Егоров предупреждал.

“К черту воздушную скорость — этот ублюдок мой!” Стоика зарычал. Он сохранил ход. Поворот сильно сбросил скорость, но помогло погружение, и он смог удержать ее чуть выше скорости сваливания. Когда он выкатился, вражеский истребитель был почти перед ним, начиная разворот на восток для прикрытия, и Стойка выстрелил в него из R-60.

Еще одна предупреждающая трель. “Запуск ракеты!” Егоров вскрикнул. “Поворот влево!”

Стоика бросил стелс-истребитель в крутой левый поворот. Но это была ошибка. Последние несколько мгновений они были чуть выше скорости сваливания, и только что совершенный им отрыв от уровня вынудил его полностью сваливать — и с одним опущенным крылом Mt-179 вошел в резкое левое вращение. Стоика услышал громкий УДАР! и визг, затем стон, затем тишина. “С тобой все в порядке, Геннадий?” Никакого ответа, только еще один стон. Что, черт возьми, произошло? Но у Стоики не было времени проверять его дальше — если бы он быстро не остановил это вращение, им обоим было бы больно.

Благодаря технологии переднего стреловидного крыла аэродинамические характеристики истребителя-невидимки Metyor-179 отличались от характеристик любого другого самолета. Штопор в самолете, спроектированном как сверхманевренный, обычно приводил к летальному исходу, а выход из штопора не был похож ни на один другой самолет. Вместо того, чтобы пытаться нейтрализовать вращение рулем направления, опустить нос и выровнять крылья, как в обычном самолете, Стойке пришлось увеличить мощность, использовать закрылки, скоростной тормоз и элероны, чтобы максимально снизить скорость, отключить автоматическое управление полетом, настроить ручку управления и руль направления на ориентация самолета, затем перезагрузите автоматическую систему управления полетом. Он должен был проделать это так быстро и столько раз, сколько необходимо, пока самолет не восстановится сам. Иногда это получалось с первой попытки, и вращение с остановом длилось один или два оборота; в других случаях это продолжалось дольше, и он мог в спешке потерять пугающее количество высоты.

Потребовалось четыре полных разворота и высота почти в тысячу метров, прежде чем Стойка смог восстановить управление. Прицел угрозы по-прежнему показывал три вражеских истребителя — он пометил только одного. Процедура восстановления после вращения истощила почти всю его воздушную скорость, поэтому у него не было выбора, кроме как оставаться прямым и выровненным, пока скорость не восстановится.

Вражеские истребители не теряли времени даром — они снова бросились за ним, в мгновение ока заскочив ему за спину. Стоика немедленно повернул налево, оставаясь на одном уровне, пока его воздушная скорость не набрала достаточную, затем поднял нос и нацелился на первый истребитель, ожидая, пока он не покажется. Он знал, что долго так оставаться не сможет, поэтому выпустил одну ракету, перехватил второй истребитель, выпустил еще одну ракету нос к носу, затем повернул вправо и нырнул, прежде чем снова заглохнуть.

Стойка знал, что использовал все свои ракеты, установленные на пилонах, так что пришло время выбросить пустые пилоны. Как раз вовремя — как только они уйдут, они восстановят свой стелс-профиль, и это, несомненно, повысит его шансы на выживание, если враг не сможет его увидеть. Он выровнялся. Три вражеских истребителя все еще были там, но они увернулись и заняли оборонительную позицию. “Ладно, Геннадий”, - сказал он своему заднему сиденью, когда выровнялся. “Сбросьте пилоны и давайте возьмем этих зас'ер'а в путешествие на дно Черного моря.” Ответа нет. “Геннадий? Какого черта ты там делаешь?” Он настроил зеркало так, чтобы оно находилось внутри задней кабины, и увидел, как голова Егорова мотается из стороны в сторону. Один из крутых поворотов, должно быть, застал его врасплох и отбросил его без сознания на навес.

Было всего несколько вещей, которые пилот Mt-179 не мог сделать с переднего сиденья — к сожалению, сброс пилонов был одной из них. Стоика застрял с ними, пока Егоров не проснулся. “Геннадий!” - крикнул он. “Геннадий! Проснись!” Егоров, похоже, не был полностью без сознания, просто оглушен, но он определенно не реагировал.

Определенно пора убираться отсюда к чертовой матери. "Стойка" повернул на запад и начал быстрое снижение, пытаясь быстро набрать меньшую высоту, пока истребители F-16 перегруппировывались. "Тайни" больше не был полностью скрытным с включенными пилонами, хотя они были пусты, но чем дальше он мог улететь от F-16, тем труднее его было бы обнаружить - и если бы внизу было какое-нибудь море, он мог бы спрятаться в отражениях радара от—

ДИДЛ, ДИДЛ, ДИДЛ, ДИДЛ! Не так быстро, подумал Стоика — один из F-16 уже прицелился в него, примерно в сорока километрах позади. Он увеличил скорость снижения до шести тысяч метров в минуту и достиг ста метров над Черным морем менее чем за минуту. Теперь это был пеший забег. Румынское побережье находилось в четырехстах километрах впереди. Примерно до ста пятидесяти километров местность была очень равнинной, но затем Трансильванские Альпы быстро поднимались по внутренней части, и он мог спрятаться. Полет был бы долгим, почти двадцать минут на такой скорости, но, возможно, у турецких F-16 уже закончилось топливо, и они не смогли бы преследовать.

Приемник предупреждения об угрозе постоянно ревел. F-16 все еще были позади него примерно в тридцати километрах. В любую секунду, если бы у них все еще были ракеты с радарным наведением, они бы—

ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ! прозвучало предупреждение о запуске ракеты. Стоика перевел дроссели на холостой ход, сбросил скорость и начал плотный правый брейк. Он слышал, как голова Егорова ударилась о левую стенку кабины, и ему стало интересно, насколько сильно пострадал мозг парня ....

“Где Я?" - простонал Егоров.

“Геннадий! Проснись!” Крикнул Стоика. “Не прикасайтесь ни к каким элементам управления! Ты меня слышишь? Ни к чему не прикасайтесь!” Стоика знал, что член экипажа, внезапно проснувшийся во время сна в кабине или потерявший сознание от недостатка кислорода или перегрузок, иногда хватается за что—нибудь, реагируя на сон или ощущение - он бьет себя кулаком, роняет оружие или даже заглушает двигатели.

“Я … Я не могу дышать.

“Мы защищаемся, Геннадий, пытаемся уйти от группы турецких истребителей”, - сказал Стойка, кряхтя от перегрузок. “Мне нужно, чтобы ты сбросил пилоны —”

“Бойцы!” Егоров внезапно закричал. Очевидно, он только что взглянул на приемник угроз, на котором были изображены три вражеских истребителя и, по крайней мере, одна вражеская ракета, направляющаяся на него. “Прорыв! Прорыв! Я отбрасываю мякину —!”

“Я выкатился”, - сказал Стойка. “Без мякины”. Глушилки позаботились о сигнале восходящей линии связи, и облака отражающей радары мякины, разбросанные позади них, отвлекли турецкую ракету в сторону. “С тобой все в порядке, Геннадий?”

“Я думаю, что да”.

“Медленно, осторожно, сбросьте пилоны”, - сказал Стойка. “Они пусты. Не выбрасывайте за борт никакого другого оружия, только пилоны.” Стоика покатился прямо и ровно. “Я на уровне крыльев, Геннадий. Разнеси их в пух и прах”.

“Что...?”

“Я сказал, пробей эти чертовы пилоны ...!” Но Стоика услышал еще одно ДИДЛ-ДИДЛ-ДИДЛ-ДИДЛ!предупреждение о блокировке радара. У него не было выбора. Он круто накренился вправо и забрался во вражеский истребитель. Секундой позже он получил еще один сигнал наведения и выпустил в него одну ракету R-60 из внутренней крылатой пусковой установки. Стоика немедленно отклонился влево, сбросил снаряды и сигнальные ракеты, а затем откатился вправо и снизился до высоты менее ста метров над морем. Он увидел яркую вспышку с левой стороны от себя - он надеялся, что это еще один турецкий боец, направлявшийся искупаться. “Геннадий, сбей пилоны, сейчас же!”

“Подтверждение... принято”, - слабо сказал Егоров. Стойка выровнял крылья как раз в тот момент, когда он почувствовал грохот по самолету, когда оружейные пилоны оторвались.

“Индикация неисправности”, - слабо сказал Егоров. Стойка взглянул на индикатор ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ МАСТЕРА, затем на панель предупреждения. Никаких проблем — ошибка в пустой пусковой установке — и он выключил предупреждающий индикатор и проигнорировал его. Теперь у него за спиной было всего два F-16 - у него появился еще один! — и у последних двух были включены радары, но они не смогли зацепиться за него. Он снова был скрытным!

"Стойка" задействовала всю боевую мощь и начала плавный подъем обратно на восток. Теперь у него было преимущество. Он нацелился на ближайший F-16, используя свой радиолокационный приемник угрозы, пока не включилась инфракрасная система поиска и слежения, затем выпустил еще одну ракету из внутренней пусковой установки с расстояния менее шести километров. Эта ракета попала точно в цель и поразила несколько секунд спустя. Еще одно убийство!

Стоика подумал о том, чтобы вернуться за оставшимися бомбардировщиками. Теперь, когда он снова стал скрытным, бомбардировщики были в его распоряжении, чтобы разносить их по своему усмотрению, и уничтожение истребителей F-16 не было для него сейчас большой проблемой. Но когда он снова просмотрел панель предупреждений, он понял, что на сегодня с него хватит — и, возможно, надолго. Конечно же, во внутренних ракетных установках была неисправность — нет, на этот раз не просто неисправность, серьезный сбой, сообщение о "ГОРЯЧЕЙ" ПУСКОВОЙ УСТАНОВКЕ, означающее, что в крыле произошел электрический пожар. “Геннадий, пусковая установка горячая, немедленно отключите питание оружия!”К счастью, Егоров был достаточно бдителен, чтобы сделать это, и сигнальная лампа ЗАПУСКА погасла через несколько секунд после того, как он отключил питание. Все еще горело несколько желтых сигнальных огней, включая заедание дверцы затвора пусковой установки, та же проблема, которая преследовала их уже несколько месяцев, но красных сигнальных огней не было, и пока с ними все было в порядке.

Это не означало, что они были вне опасности, только то, что они, вероятно, не собирались разлетаться на части в ближайшие несколько минут. Хорошее время, чтобы убраться отсюда. Оставшиеся бомбардировщики были действительно заманчивы, и у него все еще была внутренняя пушка, которую он мог использовать вместо внутренних ракет R-60, но это было бы испытанием его удачи. Он уже одержал победы над двумя украинскими бомбардировщиками "Бэкфайр" и двумя турецкими истребителями F-16 Falcon. Это была довольно хорошая ночная работа. К тому же, его голова все еще была готова расколоться, а Егоров был определенно не в той форме, чтобы управлять самолетом. Стойка снова повернул самолет на запад в сторону Кодлеи, снова поблагодарив звезды за то, что он жив и одержал победу.

* * *

“Приготовься, Бесстрашный“, - услышали они несколько мгновений спустя. Он зачитал серию географических координат. “Это твоя точка выхода из вод Альянса, Бесстрашный . Направляйтесь прямо к этой точке. Мы будем следить за вашим вылетом с помощью патрульного самолета. Любое отклонение приведет к немедленной атаке, и на этот раз мы не будем прерывать запуск ракет ”.

“Принято”, - выплюнул Борисков. “Бой, мостик, что там происходит наверху?" Там, наверху, есть русский боец?”

“Мы не знаем, русский это или нет”, - ответил офицер тактических действий. “Все, что мы знаем, это то, что один украинский бомбардировщик и два турецких истребителя были внезапно сбиты. Неопознанный самолет, возможно, тоже был сбит — турецкие истребители, похоже, потеряли контакт ”.

Капитан Борисков улыбнулся и с энтузиазмом кивнул — кто бы это ни был, ему следует вручить медаль, даже если он сам получил пулю. “Бомбардировщики улетели? Где они?”

“Они просто отключили радары, но они все еще там, прямо за пределами досягаемости наших зенитных ракет.

Жаль — Борисков хотел бы получить еще один шанс заполучить этого танкиста. “Какова ситуация вокруг танкера?”

“В настоящее время окружен многочисленными судами и самолетами, сэр”, - ответил оператор радара. Борисков вышел на левое крыло и осмотрел горизонт за кормой. Там, где был Устинов, все еще было очень яркое свечение — оно должно было гореть очень, очень долго.

Он ненавидел вот так уходить из боя, подумал Борисков. Другая нация действительно выпустила сверхзвуковую противокорабельную ракету по российскому военному кораблю в Черном море, которое когда—то считалось русским озером, и ему ничего не оставалось, как поджать хвост. Это было унизительно.

Но как бы плохо ни было для него бегать, идея быть частью защиты таких подонков, как Павел Казаков, была еще хуже. Если история, которую рассказал террорист, была правдой, что президент России Валентин Сеньков был частью сделки с Казаковым по использованию российских военных, чтобы помочь захватить землю для строительства нефтепровода — просто чтобы набить свои карманы, это было действительно унизительно.

Борискову не нравилось, когда им кто—либо помыкал - ни кто-то, называющий себя Черноморским альянсом, ни никчемный политик, и особенно такой головорез, как Павел Казаков.

ДЕСЯТЬ

Кодлеа, Румыния

На следующее утро

“Он позволил им уйти?” - Крикнул Павел Казаков в защищенный спутниковый телефон. Он был в своем кабинете на своей секретной базе в центральной Румынии, у подножия Карпатских гор. “Этот чертов капитан эсминца был всего в нескольких милях от моего танкера, и он позволил им уйти?”

“Он не ‘отпускал их’, Павел”, - гневно возразил генерал-полковник Валерий Журбенко, начальник штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, выступая из защищенной комнаты связи в Кремле. “На него неслись шесть больших самолетов с противокорабельными крылатыми ракетами. У него было два варианта — развернуться, как приказано, или быть выброшенным из воды. Кроме того, он думал, что ничего не сможет сделать — террористы привели в действие взрывчатку на танкере, и он думал, что он все равно был на пути ко дну Черного моря. гавани ”Казаков сердито повернулся к своему спутниковому телевизору, настроенному на CNN. “О, правда? Тогда почему я наблюдаю, как проклятые турки перегружают мою нефть на свои танкеры в их"?” Это было правдой: на танкере не было пожара или взрыва, по крайней мере, ни одного, устроенного террористами. Вскоре после того, как турецкий флот и береговая охрана прибыли на место происшествия, огромный пожар в носовом трюме таинственным образом исчез; оказалось, что в конце концов, ему не грозило затопление. Танкер продолжил движение своим ходом и зашел на базу турецких ВМС в Эрегли. Как по волшебству, поблизости оказался на якоре другой танкер, разумеется, пустой, и его запустили в эксплуатацию, перекачивая на него нефть с "Устинова" .

Террористов нигде не было видно.

Истории экипажа "Устинова" были еще более фантастическими. Они утверждали, что террористов было только двое. Они были непобедимы. Пули отскакивали от них, как плевательницы. У них не было оружия. Они стреляли молниями из своих глаз и носили винтовки выше человеческого роста, которые выпускали пули размером с сосиску, способные остановить корабль на расстоянии многих километров.

“Что, черт возьми, здесь происходит?” Казаков кипел от злости. “Я окружен трусами и некомпетентными. Что делает правительство, чтобы вернуть мой танкер и мою нефть? Это равносильно акту пиратства в открытом море! На этом танкере был российский флаг. Что ты с этим делаешь?”

“Верховный трибунал обращается в Мировой суд от вашего имени, как гражданина России”, - ответил Журбенко. “К сожалению, ваше судно было поражено и повреждено в результате незаконной деятельности, а именно несанкционированного применения оружия, в договорных водах Турции. Это поставило вопрос перед турецкими военными. Судно явно находилось под угрозой затопления, как из-за действий террористов, так и из-за действий российского флота, поэтому дело было снова передано береговой охране Турции, министру торговли и директору по охране окружающей среды. Обязательно будет уголовное и военное расследование ”.

“Все это звучит как бюрократический бред, генерал”, - парировал Казаков. “Когда я получу свой корабль обратно?" Когда я получу обратно свое масло? Этот продукт стоит двадцать пять миллионов долларов!”

“Есть еще один вопрос, Павел”, - сказал Журбенко.

“И что это такое?”

“Так случилось, что в Турции вам предъявлено обвинение в контрабанде наркотиков, убийстве, ограблении, мошенничестве с ценными бумагами, уклонении от уплаты налогов и полудюжине других тяжких преступлений”, - сказал Журбенко. “Не секрет, что вам принадлежат и судно, и нефть, поэтому оба были арестованы турецкими судами из-за вашей неявки в турецкий суд для ответа на выдвинутые против вас обвинения”.

“Что?” Казаков закричал. “Они не могут этого сделать!”

“Они могут, и они это сделали”, - сказал Журбенко. “Залог по всем предъявленным вам обвинениям составил ровно пятьсот миллионов долларов, именно столько стоят судно и нефть, поэтому оба были арестованы турецкими судами”.

“Я хочу, чтобы ты вернул этот корабль и эту нефть”, - отрезал Казаков. “Меня не волнует, что ты должен делать. Пошлите военных, пошлите Спецназ, похитьте президента Турции — мне все равно! Просто верните их! Я не позволю кучке турецких юристов и бюрократов водить меня за нос!”

“У правительства сейчас свои проблемы”, - сказал Журбенко. “На случай, если ты не заметил, крышка срывается с нашей маленькой сделки. Записанные на пленку разговоры между Торном и Сенковым и между нами в "Метере" транслировались в ста странах и на двадцати языках по всему миру. Когда я ... когда мы обнародовали детали сделки между Сенковым и Торном, мы решили нашу судьбу и судьбу Сенкова тоже. Никто даже не обращает внимания на американского президента — бесхребетный попинджей во всем признался, и мир любит его за то, что он многим пожертвовал, чтобы спасти своих мужчин и женщин из злобных лап русских, или за какую-то подобную чушь. Все взгляды устремлены на нас . И я думаю, что Сенков, возможно, нашел способ оградить себя от всего этого беспорядка — в конце концов, он никогда не отдавал никаких приказов и не санкционировал ничего из этого ”.

“У меня есть много причин обвинить Сенкова”, - сердито сказал Казаков. “У меня есть банковские записи, банковские переводы и номера счетов в семи банках по всему миру. Я заплатил ему миллионы, чтобы заставить его отдавать приказы и использовать армию в мою пользу ”.

“Все его банковские счета пронумерованы, все анонимные”, - сказал Журбенко. “Ни один из них не указывает на Сенкова. Кроме того, российская конституция запрещает Сенкову подвергаться судебному преследованию за все, что он делает, находясь на своем посту, и если Дума попытается объявить ему импичмент — чего они не сделают, он слишком силен для этого — он может просто распустить ее. Худшее, что с ним случится, - его обвинят в том, что он простофиля. Это я и другие члены его кабинета и совета безопасности отправимся в тюрьму ”.

Словно в подтверждение слов Журбенко, изображения на CNN переключились на демонстрантов у немецких и российских посольств по всему миру, от Албании до Москвы, от Норвегии до Южной Африки, протестующих против действий немецкой и российской армий на Балканах. Теперь весь мир опасался русско-германского союза Оси, еще одной попытки оккупировать всю Европу и, возможно, даже третьей мировой войны — но на этот раз, без ожидаемой помощи со стороны Соединенных Штатов, успешной.

Все это, по словам CNN, из-за Павла Казакова и его кровожадной жадности. Когда-то Казакова боялись за его репутацию. Страх сменился сдержанным уважением к его предпринимательской смелости и успеху. Теперь его ненавидели. Он был врагом общества номер один в мире. Он никогда не смог бы никуда выйти в реальном мире, даже с армией телохранителей. Даже без награды за его голову — а Павел не сомневался, что таковая вскоре будет объявлена — он ни от кого не был в безопасности. Кто бы не хотел прослыть тем, кто избавил мир от такого монстра?

Глаза Казакова сузились от гнева, но постепенно его логический ум взял верх над эмоциями, и он начал разрабатывать план. “Тогда, я полагаю”, - саркастически спросил он, “вы говорите со мной из частного зафрахтованного самолета, который везет вас над Средиземным морем в какую-то безымянную африканскую республику, не имеющую договора об экстрадиции с Российской Федерацией?”

“Я не такой богатый ублюдок, торгующий наркотиками, как ты, Казаков”, - сказал Журбенко. “Я сделал все это для России. Да, я взял ваши деньги, и я надеюсь, что смогу вывезти свою жену и сыновей из страны, чтобы они могли наслаждаться этим, прежде чем Министерство внутренних дел заберет все, что у меня есть. Но я делал все это для матушки России, чтобы вернуть часть нашей утраченной силы и влияния по всему миру. Я не оставлю свой пост или свою страну ”. ‘

“Тогда, я полагаю, вам придется смириться со своим решением, генерал”, - небрежно сказал Казаков.

“О, я прекрасно могу жить с самим собой, Павел”, - сказал Журбенко. “У России снова есть войска на Балканах и по всей Западной Европе — все законно, все санкционировано Организацией Объединенных Наций - альянс НАТО распался, у нас появился новый мощный союзник в лице Германии, а каспийская нефть делает мою страну богатой. Я горжусь тем, что я сделал для своей страны, Казаков, даже если в конечном итоге я сяду за это в тюрьму. Потеря вашего танкера и миллиона баррелей нефти не имеет для меня никакого значения ”.

“Тогда, я думаю, наше дело подходит к концу”, - сказал Казаков. “Тебе нравится быть хорошим солдатиком в тюрьме Лефортово. Помни, если ты уронишь кусок мыла в душе, не наклоняйся, чтобы поднять его.”

Казаков швырнул трубку на рычаг с такой силой, что чуть не сломал трубку своего спутникового телефона за три тысячи долларов. Он пытался казаться небрежным и легкомысленным по телефону с Журбенко, как будто потеря полумиллиарда долларов не была для него большой проблемой, но на самом деле это был огромный удар. Поскольку ему принадлежала нефть от скважины до нефтеперерабатывающего завода, включая терминалы на всем пути, и поскольку у него были многочисленные “побочные сделки” с отдельными странами по транспортировке нефти, ни один из его продуктов или судов, которые перевозили его через Черное море, не был застрахован — не так уж много компаний во всем мире продали бы страховку контрабандисту наркотиков и гангстеру. Кроме того, его инвесторы ожидали, что им заплатят независимо от того, попадет нефть в трубопровод или нет, а это было семь с половиной миллионов долларов, которые были слишком велики, чтобы выйти из его собственного кармана. На эти деньги не было ни процентов, ни льготного периода, ни объявления о банкротстве — он должен был либо заплатить, либо быть преследуемым до конца своей жизни.

Кроме того, потеря одного танкера какой-то теневой, очевидно могущественной террористической организацией - возможно, какой-нибудь ударной группой ЦРУ или SAS — затормозила любые другие поставки на танкерах, носящих его имя. Это означало аренду других танкеров, а это обходилось недешево. В любом случае, его нефть была такой же мишенью, как и его танкеры, и судоходные компании либо просто отказались бы перевозить сырую нефть Metyorgaz, либо взимали бы за это солидную премию, чтобы компенсировать возможность новой террористической атаки.

Был только один ответ: отвлечь внимание мира от него и переключить на другую тему.

Он покинул свой личный кабинет и вылетел в ангар для самолетов. Хотя они продолжали регулярно перемещать Метеор-179 "Тайни" с места на место, большинство известных или предполагаемых баз Метеора в Грузии, Казахстане, России и Болгарии находились под усиленным наблюдением, поэтому база в Румынии казалась самой безопасной. Он промаршировал мимо охранников и обнаружил Петра Фурсенко, стоящего перед самолетом-невидимкой Mt-179, обеспокоенно обсуждающего черно-серые полосы на переднем крае — внутренние ракетные установки. “Доктор, подготовьте самолет к вылету сегодня вечером”, - приказал он.

Техник, с которым разговаривал Фурсенко, отошел, радуясь возможности уйти от Павла Казакова. “У нас есть некоторые проблемы, сэр”, - сказал Фурсенко.

“Меня сейчас не интересуют проблемы, Фурсенко, только действия и результаты”. Фурсенко ничего не сказал, только посмотрел на пол ангара. “Ну? Что сейчас не так?”

“После последних ракетных пусков было больше повреждений конструкции крыла—”

“Я думал, ты решил эту проблему”.

“Мы не смогли реинжинирировать внутреннюю систему запуска и по-прежнему поддерживать самолет в рабочем состоянии и в круглосуточной готовности, как вы хотели”, - объяснил Фурсенко. “Мы не могли сделать ничего другого, кроме как произвести мелкий ремонт и ввести эксплуатационные ограничения. Экипажу разрешалось запускать внутренние ракеты только в экстренных случаях, после израсходования всех других ракет, только если самолету угрожала опасность, и с ограничением скорости ноль целых восемь десятых Маха, ускорения в два g и угла атаки пять десятых нуля.” Фурсенко мог сказать, что этот шквал авиационного технозвука доставлял его молодому боссу головную боль, поэтому он быстро решил завершить более или менее радостными новостями: “Но мы устранили повреждения, и я думаю, что мы можем быть готовы к полету”.

“Итак, если у вас были эксплуатационные ограничения, почему было повреждено крыло?” Фурсенко колебался, и Казаков догадался о причине. “Очевидно, потому что Стойка и Егоров нарушили ограничения, это верно?”

“Их приказом было сбивать патрульные самолеты”, - утверждал Фурсенко. “Они проделали очень хорошую работу—”

“У них только один бомбардировщик!”

“Что очень хорошо, учитывая шансы, с которыми они столкнулись”, - отметил Фурсенко. “Они столкнулись с четырьмя хорошо обученными турецкими противниками и сумели победить двоих из них, может быть, троих”.

Казаков посмотрел на кабину пилота. Геннадий Егоров был там, в передней кабине, делая пометки в планшете, пока техники проверяли электрические цепи, его голова была забинтована. “Что случилось с Егоровым?”

“Легкое сотрясение мозга во время некоторых из их маневров уклонения. Санитар думает, что с ним все будет в порядке.”

“А Стоика?”

“Вон там”. Фурсенко выглядел встревоженным. Казаков увидел Стойку с чашкой кофе в руках, прикрывающего глаза одной рукой. “Я думаю, у него легкая форма гриппа. Когда вы предоставите нам список новых целей, сэр?”

“Сию минуту”, - сказал Казаков. Он сердито уставился на Стойку и понял, что у ублюдка не было гриппа. “Их будет двое, и оба будут убиты в одну и ту же ночь”.

“Это рискованно, сэр”, - сказал Фурсенко. “Тяжелая боевая нагрузка будет означать использование внешних оружейных пилонов —”

“Почему? У вас есть внутренний оружейный отсек. Два оружия класса ”воздух-земля", две цели."

“Это рискованно, сэр”, - объяснил Фурсенко. “Обычно мы планируем использовать в два раза больше оружия, чем необходимо для обеспечения успеха миссии — две цели, четыре вида оружия, на случай промаха или неисправности оружия”.

“Тогда используй внешние пилоны”.

“Если мы устанавливаем ракеты класса "воздух-земля" на внешний пилон, это означает, что мы не можем устанавливать ракеты класса "воздух-воздух" на пилон из-за ограничений по весу. Оружие класса "воздух-земля" намного тяжелее, чем оружие класса "воздух-воздух", и у него более узкий габарит.”

“И что’? Используйте пилоны и оружейный отсек для наступательного оружия, а внутренние ракеты - для защиты.”

“Но мы не можем использовать ракеты внутренней защиты, сэр”, - сказал Фурсенко. “Ущерб—”

“Я думал, ты сказал, что исправил повреждение”.

“Мы устранили повреждения, вызванные запуском ракет во время последней миссии, но мы еще не решили основную проблему”, - сказал Фурсенко. “И, безусловно, крылу нанесено гораздо больше повреждений, которых мы не видим. Я бы предостерег от использования любых внутренних ракет вообще, за исключением чрезвычайной ситуации, и в целях дополнительной безопасности я бы посоветовал даже не загружать ракеты в пусковые установки ”.

“Я плачу этим людям много денег за то, чтобы они шли на определенный риск, доктор”, - категорично сказал Казаков. “Кроме того, если это может помочь вернуть их и самолет в целости, я хочу, чтобы это использовалось. Ракеты летят дальше, но их нельзя использовать, за исключением крайних случаев — никакой погони, за подходящими целями. Отдай приказ.”

“Но это не оставляет нас без защитного оружия для противодействия известным угрозам”, - утверждал Фурсенко. “Нам понадобятся внешние пилоны как для оборонительного, так и для наступательного вооружения”.

“Фурсенко, ты начинаешь ходить кругами”, - раздраженно сказал Казаков. “Сначала вы говорите, что мы не можем использовать внутренние ракеты, а затем вы говорите, что мы не сможем выполнить миссию, если не будем использовать внутренние. Что вы на самом деле говорите, доктор? Вы хотите сказать, что мы не можем управлять самолетом?”

“Я … Я думаю, это то, что я говорю”, - наконец сказал Фурсенко. “Его нельзя безопасно использовать без тщательной проверки и ремонта”.

Павел Казаков, казалось, принял эту новость. Он кивнул, затем, казалось, пожал плечами. “Тогда, возможно, мы поразим только одну цель”, - сказал он. “Это удовлетворит вас, доктор? Вы можете использовать внутренний оружейный отсек для наступательного оружия, а пилоны - для оборонительного.”

“Другая наша проблема возникла с использованием внешних пилонов, потому что их использование значительно увеличивает радиолокационное сечение и снижает нашу скрытность”, - объяснил Фурсенко. “Если мы поразим только одну цель, мы все равно сможем использовать две другие внутренние пусковые установки для экстренного использования, а затем использовать внутренний отсек для наступательного оружия”.

Казаков снова кивнул. “А что с Геннадием и Ионом?” он спросил. “С ними все будет в порядке?”

“Геннадий, кажется, в порядке. Он находился под пристальным наблюдением и, похоже, не испытывает последствий сотрясения мозга ”. Фурсенко хмуро посмотрел на Стойку. “Ион ... Мы должны посмотреть, насколько хорошо он сможет восстановиться. От гриппа.”

Казаков кивнул. Он посмотрел на Егорова, который щелкал переключателями и разговаривал по наушникам с техниками. “Если нам нужно будет совершить испытательный полет, Геннадий сможет это сделать?”

“Конечно. Геннадий - опытный пилот и почти так же знаком с Тайни, как и Ион. Мы заменили бы себя или одного из других техников на должности офицера по вооружению для испытательного полета ”.

“Отлично”. Казаков подошел к Стоике. Пилот не встал и даже не признал присутствия Казакова, просто сидел, прикрыв глаза рукой. “Ион? Я надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Могу ли я что-нибудь сделать?”

“Я сделал все, что мог придумать, Павел”, - простонал Стоика. Ноздри Казакова уловили слабый запах крепленого вина. “Мне просто нужно немного времени, чтобы я мог собраться с мыслями”.

“Потребуется больше времени, чтобы собраться с мыслями, Ион”, - сказал Казаков. Стойка поднял голову и посмотрел на Казакова налитыми кровью глазами и собирался спросить своего босса, что он имел в виду, когда Казаков вытащил из наплечной кобуры девятимиллиметровый пистолет SIG-Sauer P226, приставил его ко лбу Стойки и нажал на спусковой крючок. Половина содержимого черепа Стоики выплеснулась на стол, и его безвольное, безжизненное тело рухнуло поверх месива из мозгов, крови и костей. Казаков выпустил еще три пули в глаза и рот Стойцы, пока его голова не превратилась в комок запекшейся крови.

Он повернулся обратно к Фурсенко, все еще сжимая в кулаке дымящийся пистолет, и вытер капли крови и кусочки мозгового вещества со своего лица, пока на нем не появилась жуткая посмертная маска. “Больше никаких отговорок ни от кого из вас!” - закричал он. “Больше никаких оправданий! Когда я говорю, что хочу, чтобы работа была выполнена, ты это сделаешь! Когда я говорю, что хочу уничтожить цель, все цели, вам лучше уничтожить их, или не утруждайте себя возвращением на мою базу! Меня не волнует безопасность, или неисправности, или предупреждающие огни, или оправдания, или опасность. Ты выполняешь задание или умрешь . Это понятно?

“Фурсенко, я хочу, чтобы этот самолет поднялся в воздух с таким количеством вооружения, какое вам нужно для выполнения работы, и я хочу, чтобы он поднялся в воздух сегодня вечером, или я убью каждого из вас! И ты уничтожишь обе цели, которые я тебе дам, их обоих, или не утруждай себя возвращением - фактически, даже не утруждай себя больше жизнью! Я ясно выражаюсь? А теперь, займитесь делом, все вы!”

Овальный кабинет Белого дома

В то же время

Три генерала военно-воздушных сил вошли в Овальный кабинет и тихо и ненавязчиво встали вдоль стены, не осмеливаясь произнести ни слова или даже сделать какие-либо резкие движения. Все они ожидали одного и того же: взбучки в высшей лиге, благодаря Патрику Макланахану и его высокотехнологичным игрушкам.

Президент закончил читать отчет, который директор Центральной разведки Дуглас Морган передал ему несколькими минутами ранее. После того, как президент прочитал отчет, он передал его вице-президенту Лесу Бьюсику, затем уставился в пространство, размышляя. Бусик взглянул на отчет, затем передал его государственному секретарю Керчевалу. Роберт Гофф уже проинформировал обоих мужчин; Керчевал казался еще более расстроенным, чем президент. Через несколько мгновений президент Торн раздраженно покачал головой, затем взглянул на министра обороны Гоффа. “Присаживайтесь, джентльмены”, - сказал он.

После нескольких долгих, молчаливых, неловких моментов Президент встал, скрестил руки перед своим столом, затем сел на его край. Кипящий гнев на его лице был до боли очевиден для всех. Торн пристально посмотрел на каждого из генералов по очереди, затем медленно и взвешенно спросил: “Генерал Венти, как мне остановить Макланахана?”

Председатель Объединенного комитета начальников штабов на мгновение задумался, затем ответил: “Мы считаем, что рейд Макланахана начался с небольшой украинской базы недалеко от Николаева. Командование специальных операций готово направить несколько групп в район, чтобы выследить их. Тем временем мы переназначаем разведывательные спутники, чтобы они сканировали каждую возможную базу на предмет их присутствия.”

“Если нам повезет, мы найдем их через пару дней — если они не собрали вещи и не переехали в другое место”, - вставил Морган.

“Если бы они модифицировали другие украинские вертолеты для использования в качестве воздушных заправщиков, - отметил начальник штаба ВВС генерал Виктор Хейс, “ это могло бы удвоить площадь района, который нам нужно было бы обыскать. Это было бы как иголка в стоге сена ”.

“Не обязательно”, - сказал Морган. “Если бы мы знали, каким будет их следующий шаг, мы могли бы выставить пикет и схватить их”.

“И если бы мы получили немного больше сотрудничества от украинцев или турок, нам бы тоже было легче с ними”, - добавил Керчевал. “Но этот Черноморский альянс отказывается предоставлять нам какую-либо информацию, хотя мы уверены, что они отслеживали Макланахана и, возможно, даже помогали ему в его рейдах”.

“Они украли проклятый супертанкер, груженный миллионом баррелей нефти, посреди Черного моря”, - парировал вице-президент Бусик. “Кто бы мог подумать, что они попытаются сделать что-то подобное? Предполагается, что мы должны установить наблюдение за каждым танкером в этом районе? Что они задумали? Чего они надеются достичь?”

“Макланахан точно рассказал мне, чего он надеется достичь, сэр”, - сказал генерал Хейс. “Выманите русских на открытое место”, - сказал Президент. “Атакуйте центр Казакова — его нефтяную империю — и вынудите его нанести ответный удар”.

“Совершенно верно, сэр”.

“Сначала нефтяные танкеры, затем нефтяные терминалы?”

“Они довольно легкие цели для оружия, которым располагает Макланахан, сэр”, - добавил генерал-лейтенант Террилл Самсон.

“Мы можем организовать круглосуточное патрулирование системы АВАКС и схватить его, как только он появится”, - сказал Хейс. “Мы запрещаем все некоррелированные рейсы в этом районе. Несколько истребителей и танкистов в патруле должны позаботиться об этом. Мы можем установить это немедленно ”.

“Найдите его”, - с горечью приказал президент. “Меня не волнует, даже если вам придется послать каждого бойца в силе, чтобы сделать это. Найди его. Больше никаких тайных атак.” Президент снова взглянул на Гоффа, затем на Террилла Самсона. “Генерал, вы можете помочь мне связаться с Макланаханом”.

“Сэр?”

“Та подкожная приемопередающая система, которую вы используете в Стране Грез”, - сказал президент, указывая на свое левое плечо тычковым движением. “Это работает практически в любой точке мира, не так ли?”

“Да, сэр. Но я несколько раз пытался связаться с генералом Макланаханом и другими членами его команды. Ответа нет ”.

“Он думает, что ты предал его”.

Самсон на мгновение застыл, затем пожал плечами. “Я не знаю, что такое —” Он остановился, когда увидел понимающий взгляд Торна, затем кивнул. “Да, это так, сэр”.

“Он тоже думает, что я его предал”, - сказал Президент. “Он думает, что я продаю Соединенные Штаты за ненадобностью”.

“Сэр, не должно иметь значения, что думает Макланахан”, - решительно сказал Самсон. “Он солдат. Он был … Я имею в виду, что он должен следовать приказам.”

“Вы знаете, где он, не так ли, генерал?”

Самсон тяжело сглотнул. “Сэр?”

“Макланахан, возможно, не отвечает вам, но эти имплантаты позволяют отслеживать любого, кто их носит”, - сказал президент. “Ты сам так сказал. Вы точно знаете, где он, но вы не сказали генералу Венти или госсекретарю Гофф. Почему?”

“Что, черт возьми, это такое, Самсон?” Председатель Объединенного комитета начальников штабов Венти воскликнул. “Вы скрывали от нас эту информацию все это время?”

“Никто никогда не приказывал мне определять местонахождение Макланахана, сэр”, - сказал Самсон.

“Вы попались, генерал”, - прогремел Венти. “Из-за такого рода неподчинения ты только что попал в хок”.

“Разрешите говорить свободно, сэр?”

“Отказано!” - крикнула Венти.

“Подождите, генерал”, - прервал Президент. “Продолжайте, генерал Самсон”.

Самсон сделал паузу, но только на мгновение. Он бросил на президента уничтожающий взгляд. “Сэр, мне не нравится то, что делает Макланахан, но только потому, что он выполняет мою работу”.

“Твоя работа?”

“Моя работа - выслеживать чокнутых вроде Казакова и его истребителя-бомбардировщика-невидимки и сбивать их с неба, а не пытаться сбить кого-то из наших”, - сказал Самсон. “Сэр, вы не готовы или не желаете ввязываться в это дело, это нормально. Ты Президент и мой главнокомандующий, и твое решение - последнее слово. Но когда честные бойцы, такие как Патрик Макланахан, решают действовать, они не должны подвергаться преследованиям со стороны своего собственного правительства ”.

Самсон посмотрел на Венти, затем на генерала Хейса, на остальных в Овальном кабинете, а затем на президента Торна. “Если вы прикажете мне найти Макланахана и привести его, сэр, я это сделаю. Я использую все имеющиеся в моем распоряжении средства, чтобы сделать это ”.

“Отлично. Я отдам вам прямой приказ, генерал Самсон”, - сказал Президент. Он помолчал мгновение, затем сказал: “Генерал, я хочу, чтобы вы установили в меня один из этих подкожных приемопередатчиков. Сегодня. Прямо сейчас.”

“Сэр?”

“Ты слышал меня. Сделай звонок, немедленно вызови сюда одного ”.

“Но ... но как насчет Макланахана?” Парировал Бусик. “И как это его остановит?”

“Я собираюсь поговорить с ним. Я хочу услышать его голос”, - сказал Торн. “Если он превращается в какого-то высокотехнологичного террориста или супернадзорного, мне нужно выяснить это самому. Если я определю, что он или те, кто летает с ним, нестабильны, я пошлю каждый последний реактивный самолет и каждого пехотинца, чтобы надрать ему задницу ”.

Тиране, Республика Албания

Две ночи спустя

Вторую ночь подряд толпы людей собирались перед четырехэтажным офисным зданием напротив посольства Германии в столице Албании Тиране, штаб-квартире Сил Организации Объединенных Наций по охране, состоящих в основном из российских и немецких военнослужащих, назначенных для патрулирования южной границы Албании и Македонии. С тех пор, как в мировых СМИ появились слухи о сделке между Павлом Казаковым и членами российского правительства, массовые протесты вспыхнули по всем Балканам, но ни один из них не был масштабнее и громче, чем в Тиране. Правительство Германии, считавшееся российскими коллаборационистами, стало равной мишенью для протестующих.

Сегодняшние протесты были наихудшими. Албанские войска были вызваны раньше, что только еще больше разозлило протестующих. Албанские профсоюзы, расстроенные тем, что Казаков не использовал профсоюзный труд для строительства своего трубопровода, возглавили протесты, а армия и полиция не стремились противостоять профсоюзам. Толпа была неуправляемой, сновала взад-вперед между штаб-квартирой Организации Объединенных Наций и посольством Германии. Крики быстро превратились в толчки, и полиции и армии было трудно контролировать массовые толпы. Толкание превратилось в драку, драка превратилась в бросание камней и бутылок, а камни и бутылки превратились в коктейли Молотова.

Практически неслышимым и незамеченным во всей неразберихе и растущей панике на улицах был вой необычайно громкой сирены, но не полицейской или пожарной — это была сирена предупреждения о воздушном налете. Несколько мгновений спустя огни на всех албанских правительственных зданиях автоматически начали гаснуть — еще одна автоматическая реакция на предупреждение о нападении, восходящее к немецким блицкригам Второй мировой войны. Внезапная темнота в сочетании с огнями машин скорой помощи и пожарами на улицах повергла некоторых протестующих в настоящую панику.

Полиция только начала разворачивать машины для подавления беспорядков с водой и слезоточивым газом, когда начался ад. Была невероятно яркая вспышка света, огромный огненный шар и оглушительный взрыв, охвативший целый городской квартал, центром которого было немецкое посольство. Когда дым и огонь рассеялись, посольство Германии представляло собой не более чем дымящуюся дыру и груду обломков. Все в пределах квартала от посольства - протестующие, полиция, армия, работники посольства и любопытствующие зрители - были либо мертвы, либо умирали, и на несколько кварталов вокруг места взрыва вспыхнули пожары.

Кабинет президента, Белый дом,

Вашингтон, Округ Колумбия

Некоторое время спустя

“Разрушения огромны, сэр”, - доложил директор Центральной разведки Дуглас Морган, зачитывая первоначальные отчеты об инциденте. “Все посольство Германии исчезло — ничего, кроме кучи бетона. По оценкам полиции и средств массовой информации, в акции протеста у посольства участвовала примерно пятитысячная толпа, еще от пяти до десяти тысяч полицейских, средств массовой информации и зевак находились в радиусе взрыва. Объединенная штаб-квартира Организации Объединенных Наций-НАТО через дорогу была серьезно повреждена — по оценкам, число погибших или раненых там может превысить триста ”.

Президент Томас Торн тихо сидел в своем кабинете рядом с Овальным кабинетом. Он был одет в повседневную рубашку и брюки, на нем была только пара сандалий, его разбудили вскоре после того, как он лег спать с новостями об ужасном взрыве в Тиране. Его телевизионные мониторы были настроены на различные мировые новостные каналы, но он приглушил звук на всех из них и слушал, как чиновники его кабинета передают ему отчеты по мере их поступления, уставившись не в телевизоры, а в точку на стене, пристально вглядываясь, как будто он мог своими глазами увидеть ужас, разворачивающийся за тысячи миль от него.

“Сэр, ситуация ухудшается с каждой минутой”, - настойчиво сказал Морган. “Правительство Германии приказало войскам, расположившимся бивуаками в трех албанских портовых городах, двигаться на восток в направлении столицы — численность войск, дислоцирующихся в столице Тиране, по оценкам, на данный момент превышает три тысячи человек. Примерно пять тысяч российских военнослужащих перемещаются из отдаленных лагерей в Сербии и Македонии в города и устанавливают так называемые контрольно-пропускные пункты безопасности — это похоже на оккупацию ”.

“Они слишком остро реагируют”, - сказал Торн низким голосом. Министр обороны Роберт Гофф посмотрел на президента с удивлением на лице, как будто у Торна только что выросли ослиные уши. Был ли это намек на нерешительность, может быть, даже сомнение, в голосе Торна? “Мне нужны факты, Дуг, а не домыслы или газетная гипербола. Если это силы вторжения, так и скажи мне. Если это передислокация войск в ответ на крупный террористический акт, скажите мне об этом ”.

“Это крупная передислокация войск, очевидно, в качестве защитного ответа на взрыв в Тиране, которая может легко перерасти в силы вторжения”. Морган сузил глаза, чтобы подчеркнуть свой последний тезис: “И это не оценка какой-то газеты. сэр, это мое ”.

“Спасибо, Дуг”, - сказал президент, казалось, не заметив решительного ответа Моргана, но, тем не менее, с ноткой извинения в голосе. “Есть еще какие-нибудь подробности об этом предупреждении о воздушном налете, которое было выпущено за несколько мгновений до взрыва?”

“Нет информации об этом, сэр”, - сказал Морган. “Министерство обороны Албании утверждает, что Министерство внутренних дел приказало им трубить в рог, чтобы попытаться разогнать протестующих. От Министерства транспорта нет ни слова о том, был ли неопознанный самолет над столицей. Российские или немецкие радиолокационные станции утверждают, что они не отслеживали никаких неопознанных самолетов ”.

“Таким образом, там мог быть неопознанный самолет — только никто не признает, что один из них был сбит ими”, - заметил министр обороны Роберт Гофф.

“Какие еще силы мобилизуются?” президент спросил. “Немецкие войска в Албании; русские войска в Сербии и Македонии. Какие-либо войска находятся в движении в России? В государствах Содружества? Перемещаются ли какие-либо российские военно-морские силы? Какие-нибудь российские или немецкие тактические военно-воздушные силы?”

Морган покачал головой, быстро просмотрел свои записи инструктажа, чтобы перепроверить, затем покачал головой. “Нет, сэр. Только тактические подразделения по воздушным перевозкам и морским перевозкам, и они выглядят как обычные миссии поддержки.”

“Я бы подумал, что ‘оккупационным’ силам потребовалось бы множество подразделений поддержки, приведенных в движение довольно быстро, чтобы оккупация целой столицы была успешной”, - заметил Президент. “И немногие успешные оккупационные силы вступают в бой с самого начала. Я пока не вижу, чтобы происходило вторжение.”

“Не то чтобы мы могли что-то с этим поделать, если бы это происходило!” Прокомментировал Гофф.

“Возможно, нет”, - сказал президент с легким оттенком раздражения в голосе.

“Я не могу поверить, что мы собираемся сидеть здесь и ничего не делать!” Сказал Гофф. “Разве мы не должны позвонить канцлеру Германии и президенту России, предупредить их, что их действия напоминают оккупационные силы и что мы возражаем против такого шага? Не следует ли нам позвонить итальянцам, боснийцам или нашим союзникам по НАТО, заверив их, что мы, по крайней мере, следим за ситуацией и, возможно, обсуждаем некоторые варианты?”

“Я уверен, они знают, что мы делаем и думаем обо всех этих вещах”, - легко сказал Президент. “Кроме того, действия говорят громче слов. Даже наблюдать и ждать - значит что-то делать ”.

“Не в моей книге, это не так”, - сказал Гофф себе под нос.

“Что бы ты хотел, чтобы я сделал, Роберт?” президент огрызнулся. “Скажи мне прямо сейчас: какие силы ты хотел бы задействовать? У нас есть два экспедиционных подразделения морской пехоты поблизости в Средиземном и Адриатическом морях, плюс одна боевая группа авианосцев в Эгейском море. У нас есть две эскадрильи бомбардировщиков B-1B, находящиеся на боевом дежурстве в Джорджии, и две эскадрильи бомбардировщиков-невидимок B-2A, готовые к применению обычных бомб и крылатых ракет в Миссури, плюс одно авиационное экспедиционное крыло в Южной Каролине, готовое к развертыванию в случае необходимости. Это около двадцати пяти тысяч мужчин и женщин, четырнадцать военных кораблей и, возможно, сто боевых самолетов, которые мы можем перебросить над Балканами за восемь часов, и, возможно, удвоим это число за двенадцать часов. У тебя есть цель для меня, Роберт? Какова миссия? Что ты хочешь взорвать сейчас?”

“Я не хочу ничего взрывать, сэр — я просто хочу дать понять Сенкову, Кейзингеру, Журбенко и всем тем другим психам, что нам не нравится то, что они делают, и мы готовы действовать, если они будут упорствовать!” Ответил Гофф. “В случае, если они истолкуют наше молчание как незаинтересованность или даже как молчаливое принятие или разрешение, я хочу, чтобы было ясно и решительно известно, что мы не потерпим никаких наступательных действий в Европе, независимо от того, что это за провокация ”.

“Я думаю, что это вам нужно сказать”, - сказал Президент. “Роберт, я говорю тебе сейчас — не ты истолковывай мое так называемое бездействие как молчаливое разрешение или незаинтересованность. Но я не собираюсь отвечать на угрозу войны собственной угрозой ”. Он подошел и похлопал Гоффа по плечу. “Роберт, ты, кажется, думаешь, что есть кто-то, кого нужно прихлопнуть. Я здесь, чтобы сказать вам: нет. Отпусти это ”. Он мог сказать, что его другу еще многое нужно было сказать, поэтому он убрал обнадеживающий тон из своего голоса и сказал: “Иди домой, Роберт”, и это был приказ, а не предложение.

Гофф подошел на шаг ближе к Президенту и спросил: “Это то, что вы сказали президенту Мартиндейлу во время вашей небольшой встречи с ним? ‘Просто пойти домой’? Или ты сказал ему или помог ему сделать что-то еще?”

Если Гофф ожидал, что президент будет удивлен тем, что ему известно о закрытой встрече, он этого не показал. “Это именно то, что я сказал ему, Роберт — что бы он ни хотел делать, какие бы идеи у него ни были, забудьте о них”, - ответил Президент. “Он больше не президент. Он не управляет внешней или военной политикой США — это делаю я. Теперь он частное лицо, подчиняющееся всем законам, без какой-либо особой защиты или соображений из-за его предыдущей должности ”.

“Тогда почему ты держал встречу в секрете от меня?”

“Потому что это было между ним и мной”, - сказал Торн. “Это был разговор одного президента с другим. Если я не смог убедить его держаться от этого подальше, без поддержки остальной части моего кабинета, это был мой провал ”. Гофф выглядел скептически. Президент одарил своего друга легкой понимающей улыбкой, затем сказал: “Возможно, по той же причине, по которой ты не сказал мне, что вы встречались с ним. Рот Гоффа открылся от полного удивления, затем запрыгал вверх-вниз, как у только что пойманной форели. “Откуда я знал? Ты сказал мне — не словами, но своими глазами, своими манерами. Я знаю тебя, Роберт, так же, как ты знаешь меня. Проблема в том, что ты знаешь меня настолько хорошо, что думаешь, что можешь переубедить меня. Ты не можешь. Я так хорошо тебя знаю, я знаю, что Мартиндейл обращался к тебе - и я знаю, что ты ему отказала ”.

Гофф не мог скрыть своего изумления, но он все равно не мог удержаться от игры с Торном — он был так невыносимо самоуверен, что Гофф действительно хотел любым способом разозлить своего друга, просто чтобы вывести его из себя. “Ты уверен в этом? Ты уверен, что я отказала ему, Томас?”

“Совершенно уверен”, - сказал Президент. “То, что хочет делать Мартиндейл, смело, захватывающе, сложно и рискованно, и это то, чем хочешь заниматься ты. Проблема в том, что это также незаконно, и вы это знаете, и вы не будете нарушать закон. Вот почему вы так старательно пытаетесь убедить меня что-то сделать — потому что, если я этого не сделаю, Мартиндейл может, и если он это сделает, он, вероятно, потерпит неудачу, и тогда Соединенные Штаты еще больше будут похожи на неумелого неудачника. Что бы ни случилось, Роберт, это случится. Я не собираюсь усиливать замешательство и страх. Мы позволяем этому разыграться. Так что иди домой, мой друг. Я позову тебя, если ты мне понадобишься ”.

Морган и Гофф вышли из кабинета, оставив президента наедине с его мыслями — и его тайными страхами.

Над Черным морем

В то же время

Нападение на посольство Германии в Тиране прошло с удивительной точностью и безупречным исполнением — даже Петр Фурсенко, который очень доверял своим разработкам, был столь же доволен, сколь и удивлен. Все прошло так хорошо и так быстро, что у него было мало времени подготовиться ко второй части их опасной миссии.

Геннадий Егоров был тихим, невозмутимым капитаном их ударной группы пикапов. Несмотря на постоянную угрозу со стороны Павла Казакова и его демонического гнева, витающего вокруг них, Егоров не торопился, заново знакомясь с передней кабиной и объясняя Фурсенко несколько ключевых моментов информации — он помнил о том факте, что, хотя Фурсенко спроектировал и построил самолет, он никогда раньше не летал ни на нем, ни на каком другом самолете. Егоров уговорил Казакова согласиться на дополнительный день для подготовки, и это время было потрачено не зря. К тому времени, когда они были готовы к запуску, Фурсенко почувствовал уверенность, что сможет сыграть роль помощника Егорова и щелкнуть нужными переключателями в нужное время.

Если нет, и их миссия закончится неудачей, он был очень уверен, что сможет вышвырнуть их обоих из самолета.

Без сомнения, это была самая большая боевая нагрузка, которую когда-либо перевозил Metyor-179: пилон с одной ракетой R-60 класса "воздух-воздух" и одной тысячекилограммовой бомбой Kh-73 с лазерным наведением под каждым крылом, две бомбы Kh-73 во внутреннем оружейном отсеке и четыре ракеты R-60 во внутренних крыльевых пусковых установках только для экстренного использования. R-60 на крыльевых пилонах были предложением Егорова в последнюю минуту. Его логика была проста: "Тайни" был наиболее уязвим из-за двух больших бомб на этих пилонах, так почему бы не подстраховаться? Когда внешние бомбы были израсходованы или если на них напали до того, как они достигли целевой области, они могли использовать две дополнительные ракеты, чтобы пробиться наружу, сбросить бомбы и пилоны и использовать свою скрытность, чтобы уйти. Оказывается, они не были нужны, но Егоров доказал, что он определенно отвечает за эту миссию и этот самолет.

Навигационная система была настолько надежной и точной, насколько это было возможно во время короткого перелета из Кодлеи в Тиран. Приемник предупреждения радара пищал на протяжении большей части полета, особенно вблизи македонской и албанской столиц, но ни истребители, ни системы противовоздушного вооружения так и не появились, чтобы бросить им вызов. Егоров сделал Фурсенко несколько рисунков того, как могло бы выглядеть посольство Германии на дисплее прицеливания, на случай, если ему пришлось бы уточнить прицел, но коробка прицеливания все время находилась прямо на нужном здании, так что Фурсенко не пришлось ни к чему прикасаться, кроме как убедиться, что переключатели постановки оружия на охрану и спуска находятся в нужном положении для запуска бомбы, что, конечно, он мог сделать с закрытыми глазами — в конце концов, он спроектировал и расположил каждый из них, и он знал до мельчайших деталей, что именно должно произойти, чтобы добиться успешного запуска оружия .

Но у Фурсенко не были закрыты глаза — и он видел все, включая тысячи людей, заполнивших улицы возле посольства Германии. Одной бомбы весом в тысячу килограммов, безусловно, было достаточно, чтобы разрушить небольшое здание посольства. Второе оружие было нацелено в ту же самую точку, но на самом деле попало в нескольких метрах от цели — прямо на переполненную улицу, в гущу протестующих. Когда первая бомба попала в посольство Германии, и когда невероятно яркое облако огня расцвело на экране, Фурсенко подумал, что он может видеть людей как личности, мог видеть шок волна обрушилась на них первыми, сбив их вывески, в мгновение ока разметав тонны мусора в их сторону, и откинула их головы назад всего за миллисекунду до того, как их накрыла стена жара и бетона. Затем система лазерного наведения автоматически переключилась на широкий снимок зоны поражения цели, поэтому Фурсенко больше не мог видеть никаких деталей, за исключением того, что вторая бомба не долетела и добавила своей ярости к первой.

Но он знал, что там, внизу, будет смерть. Конечно, они целились только в здания, но Казаков, должно быть, знал, что эти протестующие будут там. Он мог подождать несколько часов, пока улицы не очистятся, но он этого не сделал. Он мог бы нацелиться на другое здание или выбрать какую-нибудь другую цель, чтобы подчеркнуть свою точку зрения и отвлечь внимание, но он этого не сделал. Он намеренно выбрал эту цель из-за количества людей, которые окажутся на пути этого взрыва.

Это было правдой: Павел Казаков был кровожадным монстром. Он отдал бы приказ убить тысячи людей, просто чтобы замести следы, так же легко и непринужденно, как заказал бы курицу по-корнишски из ресторанного меню.

“Как у вас там дела, доктор?” - Спросил Геннадий Егоров.

“Хорошо”, - спросил Фурсенко. “И зовите меня Петром, пожалуйста”.

“Я сделаю. И зови меня Геннадий”.

Они замолчали на несколько мгновений; затем: “Я тут подумал ...”

“Да, Петр?”

“Я думал о том, как хладнокровно товарищ Казаков может убить человека”, - сказал Фурсенко. “Человеческая жизнь для него абсолютно ничего не значит”.

“Это, безусловно, добавляет новую динамику нашему бизнесу, не так ли? Сказал Егоров с небрежным, мрачным юмором. “Просто слишком много способов умереть”.

Фурсенко сбросил маску, испугавшись, что у него может начаться учащенное дыхание. Он посмотрел в глаза Егорову в зеркале заднего вида, затем поднял кислородную маску и произнес в микрофон: “Он не оставит нас в живых, если мы вернемся. Ты знаешь это, не так ли?”

Издание разваливалось на части, Петр”, - сказал Егоров. “Он не смог справиться с задачей. Ему становилось скучно, и он совершал ошибки ”.

“Но Казаков выстрелил ему четыре раза в голову, так же легко, как ... как разрезать дыню на завтрак”, - указал Фурсенко.

“Петр, забудь о Стоике. Он был пьяницей и идиотом ”.

“Как только он закончит с нами, он откажется от нас, от Метеора-179 и от всех, кто работает там, в Кодлее. Он убьет нас всех, так же легко, как убил Стойку и тех солдат в Болгарии ”.

“Петр, ты согласился работать на этого человека”, - указал Егоров. “Ты сделал это добровольно, так же, как и я. Мы оба знали, кто он такой и чего хочет, задолго до того, как согласились на него работать. После того, как мы сбили тот невооруженный самолет системы АВАКС, мы забрали его деньги. После того, как мы убили тех людей в Кукесе, мы забрали его деньги. После того, как он убил тех солдат в Болгарии, мы забрали его деньги. Мы такие же бессердечные мясники, как и он. Что ты хочешь делать сейчас? Улететь? Попытаешься убежать и спрятаться?”

“Как насчет того, чтобы мы спаслись сами?”

“Тогда тебе лучше найти способ убедиться, что он мертв”, - сказал Егоров. “Потому что, если он жив, и ты перейдешь ему дорогу, он найдет тебя и придумает какой-нибудь уродливый, ужасный способ убить тебя. Он оказал Стойке услугу, быстро убив его.”

“Должны ли мы просить Запад о защите?”

“Запад хотел бы, чтобы мы дали показания в качестве свидетелей против Казакова, и тогда наши жизни ничего бы не стоили”, - сказал Егоров. “Теперь мы с ним сообщники в заговоре, Петр, разве ты не можешь этого понять? Мы его наемные убийцы. То, что ты ученый, а не пилот или стрелок, не освобождает тебя от вины. Если мы дадим показания против Казакова, нас самих посадят в тюрьму, и тогда мы станем мишенями для его всемирной сети убийц. Если нас включат в программу защиты свидетелей, наши жизни окажутся во власти какого—нибудь правительственного бюрократа - нет гарантии, что мы будем в безопасности от Павла Казакова. Нет. У нас есть работа, которую нужно сделать, у тебя и у меня. Давай сделаем это ”.

“Ты сумасшедший или просто слепой?” - Недоверчиво спросил Фурсенко. “Разве ты не видишь, что происходит? Казаков - убийца. Как только он покончит с нами, мы покойники. Он получит свои миллиарды, а мы будем мертвы ”.

“Доктор, насколько мне известно, никто из служащих Казакова никогда не был убит без уважительной причины — они были убиты либо за нелояльность, либо за некомпетентность”, - сказал Егоров. “Казаков щедр и лоялен к тем, кто лоялен к нему. Я уже говорил вам раньше, Ион был нестабилен, ненадежен и шел на неоправданный риск. Он представлял опасность для организации Казакова, и его нужно было устранить. Ион был моим другом и давним коллегой, но в сложившихся обстоятельствах я согласен с товарищем Казаковым — его нужно было устранить. И если бы был какой-либо другой способ, которым Иона можно было отправить на пенсию, не разбалтывая свой пьяный рот всему миру о том, что мы сделали, я бы разозлился из-за того, как он умер. Но он сам навлек это на себя.

“Я не позволю этому случиться с нами”, - сказал Егоров, пронзая Фурсенко суровым взглядом через зеркало заднего вида. “Мы собираемся успешно выполнить эту миссию, а затем вернуться домой и снова приготовиться летать и сражаться. Если бы мы делали меньше, мы бы сами заслуживали смерти ”.

С Геннадием Егоровым просто невозможно было спорить. Фурсенко был ошеломлен. Этот умный пилот и инженер с мягким голосом превратился в какую-то безмозглую машину для убийства. Дело было в деньгах? Сила? Острые ощущения от охоты и убийства? Что бы это ни было, Егорова было не остановить.

Больше не было времени думать об этом, потому что приближался последний целевой комплекс. Егоров попросил Фурсенко настроить спусковые механизмы и подготовить к запуску последние две оставшиеся бомбы Х-73 с лазерным наведением за несколько минут до начальной точки запуска бомбы. Его спусковой крючок был горячим. Как только IP поступил, Фурсенко расширил инфракрасный сканер изображений и лазерный целеуказатель и начал поиск последнего набора целей.

Его было легко найти, потому что нефтяной танкер Metyorgaz Ustinov был одним из крупнейших судов в мире. Окруженное турецкими военными кораблями и вторым танкером, на который перегружались последние пятьсот тысяч баррелей нефти, оставшиеся в его трюмах, скопление кораблей представляло собой очень привлекательную цель.

“А вот и Устинов“, - сказал Егоров, внимательно вглядываясь в свой монитор наведения. “Навигационная система полностью включена, как и над Тиране. Помните, сначала мы выпускаем на Устинове. Мы, вероятно, потеряем его из-за огненного шара, но мы должны продолжать целиться так долго, как сможем. Если мы пропустим Устинова, мы сбросим на него второй Kh-73. Если мы попадем с первого раза, то наведем прицел либо на турецкий танкер, либо на тот большой турецкий фрегат поблизости.” Он на самом деле рассмеялся. “Это научит турок брать то, что им не принадлежит! Приготовьтесь, доктор.”

Запуск бомбы был коротким и быстрым. Поблизости были вражеские самолеты, но они патрулировали дальше на север и восток, вероятно, для защиты от любых штурмовиков, прилетающих из России. Турецкий фрегат сканировал небо своим радаром воздушного поиска, но из-за того, что внешние пилоны были давно выброшены за борт, Mt-179 был слишком скрытен, чтобы быть обнаруженным им. К тому времени, когда он подлетит достаточно близко, чтобы его можно было обнаружить, бомбы уже будут в воздухе. Одной бомбы, безусловно, было бы достаточно, чтобы отправить Устинов пошел бы ко дну, и взрыв, вероятно, уничтожил бы турецкий танкер и серьезно повредил бы также любые близлежащие суда — вторая бомба обеспечила бы полное опустошение. Половина нефти с "Устинова" уже выгружена, но попадание полумиллиона баррелей сырой нефти в Черное море, безусловно, квалифицировалось бы как крупнейший в мире разлив нефти, более чем в два раза превышающий масштаб огромного разлива нефти Exxon Valdez в проливе Принс-Уильям, Аляска.

Белый компьютерный квадрат наведения был мертв на танкере. Егоров попросил Фурсенко слегка передвинуть "пиппер" так, чтобы он пришелся в самый центр среднего трюма, самого слабого структурно места на верхней палубе, а также одного из пустых трюмов. Бомба, взорвавшаяся в пустом трюме, воспламенила бы пары нефти и вчетверо увеличила бы мощность взрыва, который, несомненно, разнес бы танкер на куски и вызвал бы огромный разлив, которого они добивались. Егоров уже попросил Фурсенко установить на турецком фрегате вспомогательный прицел "пиппер", хотя он не стал бы переключать прицеливание с Устинов, пока они не убедились, что в нем пробоина.

Переключатели настроены, окончательные проверки выпуска выполнены, Фурсенко открыл открывающиеся внутрь бомболюки, и первая бомба Kh-73 была сброшена в космос. “Бомболюки закрыты! Лазер включен!” - скомандовал Егоров. Фурсенко активировал лазерный целеуказатель и получил хороший сигнал наведения от оружия. “Данные в порядке, лазер выключен”. Им нужно было включить лазер всего на несколько секунд после выброса, чтобы задать бомбе начальный курс, затем на десять секунд до удара, чтобы придать ей окончательное направление. Косточка оставалась нацеленной на цель. Все шло идеально, прямо как у Тиране. Все было—

ДЕРЗАЙТЕ, ДЕРЗАЙТЕ, ДЕРЗАЙТЕ!они услышали из приемника предупреждение об угрозе — вражеский радар только что зафиксировал их. Это был радар воздушного поиска турецкого фрегата. Егоров начал небольшой разворот в сторону от корабля, осторожно, не поворачивая слишком внезапно, чтобы не сбить прицел лазера. Егоров задумался о предупреждении, но вскоре отклонил его. Фрегат, возможно, пытается нацелиться на бомбу, подумал он — у бомбы Х-73 весом в тысячу килограммов, вероятно, в десять раз больше радиолокационного сечения истребителя-невидимки "Метр-179" прямо сейчас. Нет проблем. Бомба отслеживалась идеально.

Десять секунд до столкновения. “Лазер включен!” - Крикнул Егоров. Он немедленно получил еще один сигнал “данные верны” от бомбы. Ничто не могло остановить это сейчас ....

“Контакт!” Дуэйн Деверилл закричал. “Энни, теперь пройди тридцать шагов влево!” Он нажал кнопку голосовой команды на своем джойстике слежения за целью и приказал: “Атакуйте цель два двумя анакондами!”

“Атакующая команда "две Анаконды", прекратить атаку ... Бомболюки открыты, ракета один уходит ... пусковая установка вращается, прекратить атаку ... ракета два уходит ... двери закрыты, пусковая установка вращается”, - ответил компьютер и выпустил две ракеты класса "воздух-воздух" AIM-152 "Анаконда" большой дальности с расстояния в двадцать три мили. Двигатели первой ступени ракеты разогнали большое оружие до скорости, вдвое превышающей скорость звука, а затем включился реактивный двигатель ракеты, разгоняющий ее в пять раз быстрее звука за считанные секунды. Двигаясь со скоростью более мили в секунду, ракета "Анаконда" за считанные мгновения сократила разрыв.

Управляемая собственным бортовым радаром, ракета достигла точки в космосе всего в двухстах футах над танкером Устинов, затем взорвалась — в тот самый момент, когда бомба с лазерным наведением Kh-73 прибыла в точное место. Над танкером был огромный огненный шар, похожий на гигантскую вспышку, вспыхнувшую ночью, которая заморозила все в радиусе мили в стробоподобном сиянии. Шестидесятитрехфунтовая боеголовка ракеты "Анаконда" расколола большой Kh-73 на несколько частей, прежде чем он взорвался, поэтому размера огненного шара было недостаточно, чтобы нанести танкеру большой урон, за исключением того, что немного поджарилась краска и выбило все еще не разрушенные окна на его надстройке.

“Любой самолет на этой частоте, любой самолет на этой частоте, это Aces One-Niner”, - передал Деверилл по радио на 243,0 мегагерц, международной сверхвысокочастотной аварийной частоте, изучая свой дисплей supercockpit. “У меня неопознанный самолет в семи милях к северо-западу от Эрегли на высоте тридцать одна тысяча футов, направляется на юг с медленным правым разворотом”. Он находился на борту бомбардировщика EB-1C "Мегафортресс два", летевшего высоко над Черным морем примерно в тридцати милях к северу от турецкой военно-морской базы в Эрегли. Он весь вечер сканировал местность лазерным радаром "Мегафортресс", но ничего не обнаружил за несколько секунд до того, как бомба упала с неба на российский танкер. “Просто дружеский совет. Подумал, что кто-то хотел бы знать.”

“Тузы Один-Девять, это Сталкер Один-Ноль, мы слышим вас громко и ясно”, - ответил Дэвид Люгер. Люгер находился на борту самолета запуска и управления DC-10 компании Sky Masters Inc., находившегося на орбите недалеко от EB-1C Megafortress на другой высоте. Он тоже сканировал небо с помощью лазерного радара, установленного на борту DC-10, и он обнаружил неопознанный самолет и падающую бомбу в одно и то же мгновение. “Возможно, вы захотите связаться с Эрегли, заходящим на посадку на два-семь-пять-целых три десятых. Спасибо, ребята ”.

“Всегда пожалуйста, кем бы вы ни были”, - ответила командир воздушного судна "Мегафортресс" Энни Дьюи. Она обнаружила, что невозможно сдержать слезы и не дать своему голосу сорваться. “Приятного полета”.

“Ты тоже, Эйс Сто девятый”, - сказал Дэвид. Энни впервые услышала, как его голос смягчился, и это был голос, наполненный обещанием, добрыми пожеланиями и миром. “Хорошей жизни, ребята”.

Дэв протянул руку и коснулся руки Энни в перчатке, лежащей на дросселях.

Она посмотрела на него и улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. “Мы сделаем”, - ответила Энни. “Спасибо. Будь осторожен там ”.

* * *

Дэвид Люгер переключился с аварийной частоты с легкой грустью, но без сожалений. Он знал, что, вероятно, это был последний раз, когда он разговаривал с Энни. Но она построила свою жизнь с Дуэйном Девериллом, и это было ее право держаться и строить, если она этого хотела. Его судьба лежала в другом месте.

На новой защищенной межпланетной частоте он передал по радио: “Сталкеры, сталкеры, это "Сталкер-один", ваш "бандит" сейчас на два-два-один градус в яблочко, дистанция три-одна миля, уровень на отметке "Ангелы" три-один, поворачивает направо, возможно, совершает обгон для следующего захода”.

“Сталкер два" - Второй полет из трех, вас понял”, - ответил командир турецкого истребителя F-16. “Приближаемся к бандиту у ангелов три-четыре”.

“Сталкер три - Один полет из двух, подтвержден”, - ответил украинский командир звена МиГ-29. “Мы сойдемся у цели в районе ангелов два-девять”.

“Сталкеры, канал передачи данных на синем седьмом”.

“Два-два пролета, нажимайте синюю семерку”.

“Два”.

“Три”.

“Полет три-один, нажимайте синюю семерку”.

“Два”. Каждый пилот истребителя установил один и тот же лазерный частотный канал в свои приемники, соответствующий частоте, которую Люгер на DC-10 использовал для отслеживания неопознанного самолета лазерным радаром. Поскольку ни один из их радаров класса "воздух-воздух" не мог точно определить самолет-невидимку, лазерный радар на DC-10, настроенный на единственную частоту, которая могла отслеживать самолет — факт, известный первому главному конструктору Metyor-179 Дэвиду Люгеру - был единственным способом сделать это.

“Два-два рейса, счет-хо!” - выкрикнул турецкий пилот.

“Рейс три — Один установил контакт”, - сообщили украинцы несколько мгновений спустя. “Три-Один лидирует”.

* * *

“Что случилось? ” Крикнул Егоров. “Мы потеряли контакт с оружием! Что происходит?”

“Оружие взорвалось до того, как попало в танкер”, - сказал Фурсенко. Инфракрасный сканер все еще был нацелен на танкер Устинов . За исключением некоторых незначительных повреждений, танкер все еще был в значительной степени неповрежден.

Атака выглядела идеально до одной или двух секунд до столкновения — что могло произойти? Егоров задумался. Теперь приемник предупреждения об угрозе ревел постоянно, подавая множественные сигналы наведения — и в воздухе больше не было бомбы, что означало, что вражеские радары определенно зафиксировали их. Егоров яростно сканировал свои приборы. Все выглядело совершенно нормально — ни скоростных тормозов, ни развернутых закрылков, ни неисправностей двигателя, которые могли бы указывать на их положение, ни предупреждающих огней, ни—

Подождите, там горел один предупреждающий индикатор, но не на панели “Предупреждение и предостережение”, а на панели “Оружие” в нижней правой части — бомболюки все еще были открыты. “Фурсенко, будь ты проклят!” Закричал Егоров, глядя широко раскрытыми глазами на инженера в зеркало заднего вида. “Бомболюки все еще открыты’ Немедленно закройте их!”

Фурсенко посмотрел вниз на свою приборную панель, затем почти сразу поднял глаза на Егорова. “Я не могу”, - сказал он спокойным, ровным голосом. “Сработал автоматический выключатель гидравлической системы B, и он не будет сброшен. У меня нет контроля над дверями.”

Если бы Егоров думал, что тощий ученый с карандашной шеей способен на это, он бы подумал, что старик лжет ему! “Отключите гидравлическую систему B и приведите в действие двери, закрывающиеся с помощью электродвигателя”.

“Я пробовал это”, - сказал Фурсенко все тем же спокойным, ровным голосом — голосом человека, который смирился со своей судьбой. “Должно быть, дверной механизм заклинило — я не могу управлять закрыванием дверей. Возможно, падение Kh-73 на частично открытые двери привело к его неисправности и преждевременной детонации.”

Ублюдок, он делал это нарочно! Он ни на секунду не поверил, что это неисправность! “Будь ты проклят, Фурсенко, ты понимаешь, что делаешь?” Егоров закричал в полной ярости. Что бы Фурсенко ни сделал с бомбовыми дверцами, Егоров не мог их открутить с переднего сиденья. “Вы подписываете наши смертные приговоры!”

“Почему, Егоров?” - Спросил Фурсенко. “Ты не думаешь, что твой приятель Павел Казаков поймет, когда ты скажешь ему, что твои бомболюки были заклинены?”

“Пошел ты!” - Крикнул Егоров. Он немедленно начал разворачиваться обратно к танкеру, затем нажал переключатель на панели своего оружия, чтобы отключить управление лазерным прицелом на заднем сиденье. “Я советую вам не прикасаться к другому выключателю вон там, Фурсенко”, - предупредил он. “Если мы поразим намеченную цель, Казаков может оставить вас в живых, даже если он обнаружит, что это был саботаж”.

“Ты, дурак, посмотри на этот масштаб угрозы”, - крикнул Фурсенко. Егоров действительно искал — казалось, что за ними охотились все турецкие военно-воздушные силы. “Забудьте об этой пробежке с бомбами — турки окружат вас за одну минуту, задолго до того, как вы сможете выстроиться для следующей пробежки с бомбами. Вытащи нас отсюда, пока ты еще можешь!”

“Нет!” Егоров дико закричал. “Это моя миссия, я, товарищ Казаков, приказал мне принять командование и выполнить эту миссию, и это то, что я сделаю, и никто не собирается меня останавливать!”

Приемник предупреждения об угрозе теперь показывал две группы вражеских истребителей — одна группа турецких, другая российского производства, вероятно, украинских, — которые приближались к ним. “У нас ничего не получится!” Фурсенко кричал. “Отвернись! Поворачивайте назад, пока они не пристрелили нас!”

“Нет!” Егоров снова крикнул. Он вооружил свои внутренние ракеты R-60. “Никто меня не достанет! Ни одного! Он включил инфракрасный сканер ”Метра-179", прицелился в ближайшую группу истребителей, заходящих с севера, подождал, пока не появится индикация наведения, открыл огонь по одной ракете на истребитель, затем повернул обратно к танкеру "Устинов " . Прицельный прицел слегка отклонился от танкера, и он—

Загорелся индикатор ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ МАСТЕРА. Егоров проверил панель предупреждения и увидел две горящие лампочки ЗАПУСКА. Обе внутренние пусковые установки, которые он только что использовал, были в огне. “Я собираюсь отключить питание панели магазинов!” Фурсенко кричал.

“Нет!” - Крикнул Егоров. “Держите питание включенным до окончания сброса бомбы”.

“Мы не можем!” Фурсенко выстрелил в ответ. “В пусковой установке wing произошло серьезное короткое замыкание или возгорание, и нет способа остановить это, если мы не отключим все питание панели вооружения. Если вы позволите этому огню продолжаться, он может полностью прожечь крыло. Я собираюсь отключить питание оружия, пока это крыло не отказало и нас обоих не убили!”

“Я сказал, оставь это, ты, вероломный ублюдок!” Фурсенко потянулся к выключателю главного оружия, когда услышал оглушительный ХЛОПОК! и почувствовал острое покалывание в левом плече. К своему изумлению, он понял, что Егоров вытащил свой пистолет для выживания, просунул руку между сиденьями и выстрелил в него! Пуля пробила ему плечо, отскочила от металлической спинки катапультного кресла и застряла глубоко в левом легком. Фурсенко почувствовал вкус крови, и вскоре кровь хлынула у него изо рта и ноздрей.

У Фурсенко кружилась голова, и он попытался удержаться в вертикальном положении и найти выключатель питания оружия. Ему казалось, что он был всего в нескольких секундах от потери сознания, когда он выглянул с левой стороны фонаря кабины и увидел вспышку огня, вырвавшуюся сразу за передней кромкой крыла рядом с фюзеляжем. Он точно знал, что это было. В тот же момент он почувствовал толчок и грохот, когда последняя бомба Kh-73 с лазерным наведением выпала из бомбоотсека.

Он протянул руку между ног как раз в тот момент, когда вспышка огня превратилась во взрыв, и все левое крыло отделилось от фюзеляжа. Собрав последние силы, Фурсенко зажал рукоятку катапультирования между ног и выстрелил из "Метра-179". Вращающиеся, пылающие остатки его давней гордости и радости едва не задели его, когда он стремительно падал к Черному морю. Разделитель мужского сиденья оторвал его от катапультного кресла, и его тело описало в воздухе баллистическую дугу, замедляясь при падении. Ровно на высоте четырнадцати тысяч футов над водой его инициатор baro вытащил пилотный парашют из его рюкзака, который благополучно вытащил его основной парашют из рюкзака. К счастью, он был без сознания всю поездку.

Как только он коснулся воды, его спасательный жилет автоматически надулся, и загорелись инфракрасные спасательные огни, активируемые морской водой, и он лежал, наполовину запутавшись в стропах крепления парашюта, наполовину погрузившись, когда его парашют начал погружаться. К счастью, патрульный катер береговой охраны Турции находился всего в нескольких милях, и его подобрали за несколько мгновений до того, как парашют утащил его голову под поверхность.

"Метеор-179" приводнился примерно в десяти милях от нас, Геннадий Егоров все еще находился в кресле переднего пилота, пытаясь увести свою "птицу" на безопасную посадку в Черном море. Удар разбил военный самолет—невидимку — и Егорова - на тысячу кусков и разбросал их по океану.

Неуправляемая, без даже начального луча, чтобы направить ее в нужном направлении, вторая бомба Kh-73 весом в тысячу килограммов пролетела мимо танкера "Устинов" на двести пятьдесят ярдов и взорвалась в море, не причинив вреда.

ЭПИЛОГ

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

На следующий день

“Правительства России и Германии настоятельно требуют ответа, сэр”, - сказал государственный секретарь Эдвард Керчевал. “Они продолжают настаивать на том, что у нас есть информация об этом так называемом Черноморском альянсе, и они утверждают, что мы тайно поддерживаем их”.

Президент Томас Торн сидел, сложив пальцы на груди, уставившись, как обычно, в пространство, откинувшись на спинку кресла за своим столом в Овальном кабинете. “У них есть какие-либо доказательства этого?” - рассеянно спросил президент.

“Несколько радиопередач между турецким и украинским самолетами и неопознанным самолетом, пролетавшим над Черным морем в воздушном пространстве Турции, защищенном самолетами, которые являются частью этого Черноморского альянса”, - ответил госсекретарь Гофф. “Передачи были приняты российским кораблем для сбора разведданных, работающим в зоне свободного плавания, созданной этим Черноморским альянсом для международных судов. Русские утверждают, что радиопередачи направляли самолеты Альянса на перехват с другим неопознанным самолетом ”.

Этот второй неопознанный самолет был российским стелс-лайнером, который собирался атаковать танкер в турецком порту”, - добавил президент Торн.

“Да, сэр”, - сказал Гофф. “Конечно, русские и немцы утверждают, что им ничего не известно об этом истребителе-невидимке”.

“Значит, никто не выдвигает никаких идей относительно принадлежности какого-либо из этих неопознанных самолетов, - продолжил Торн, - за исключением того, что мы имели к ним какое-то отношение?” Керчевал кивнул. “Передайте правительствам Германии и России, что мы будем сотрудничать любым возможным способом, чтобы помочь идентифицировать эти самолеты и точно выяснить, что произошло прошлой ночью возле Эрегли, но мы утверждаем, что не имеем никакого отношения к этому инциденту или к Черноморскому альянсу.

“Более того, Соединенные Штаты не признают этот Черноморский альянс и не выступают против него”, - продолжил Президент. “Соединенные Штаты остаются заинтересованным, но полностью нейтральным сторонним наблюдателем во всех иностранных военных союзах и договорах. Мы призываем все правительства и все альянсы прийти к мирному урегулированию споров и конфликтов, но Соединенные Штаты не будут вмешиваться во внешнюю или внутреннюю деятельность какой-либо страны, если, на мой взгляд, это напрямую не затрагивает мир и безопасность Соединенных Штатов Америки. Немедленно передайте это послание правительствам России и Германии и мировым средствам массовой информации. Я буду доступен для пресс-конференции, чтобы обсудить заявление позже сегодня. Попросите офис вице-президента организовать это для меня ”.

Керчевал удалился, оставив президента наедине с Робертом Гоффом. На лице министра обороны была широкая, детская улыбка. Торн притворился, что ничего не заметил, и вернулся к тому, чтобы делать заметки и отправлять сообщения электронной почты со своего компьютера; но, наконец, он сказал, не поднимая глаз: “Чему ты ухмыляешься, Роберт?”

“Ладно, выкладывай, Томас”, - сказал Гофф. “Что ты сделал?”

“Делать?”

“Тот инцидент над Черным морем? На нем повсюду написано HAWC. Этот турецкий фрегат сообщил, что они обнаружили бомбу, сброшенную с того, что, по-видимому, было бомбардировщиком—невидимкой, но она была сбита с неба ракетой, выпущенной с другого самолета, который никогда не появлялся на радаре. Вы разрешили HAWC отправить один из своих бомбардировщиков ПРО ”Мегафортресс" для патрулирования этого района?"

“Направлять военную авиацию на боевые операции, секретные или иные, - это твоя работа, Роберт. Если ты не руководил такой миссией, этого никогда не было ”.

“Сказано как настоящий президент двадцать первого века, господин президент”, - сказал Гофф, сияя. “Я горжусь тобой”.

“Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Так ты на самом деле помогал ночным сталкерам Мартиндейла?”

“Кто такой Мартиндейл?”

“Сталкеры" — позывной, который он использовал во время той миссии, позывной, который использовал самолет Черноморского альянса, и позывной, который он однажды упомянул мне, что собирался использовать”, - сказал Гофф. “Было ли это просто совпадением, что прошлой ночью вокруг летала группа людей, использующих позывные ‘Сталкеров’?”

“Роберт, я сейчас не в настроении для словесных игр и головоломок”, - сказал Президент. “Я никогда раньше не слышал названия "Ночные сталкеры", и если такая организация существует, это, вероятно, было просто совпадением. Но это не то, что здесь важно.

“На случай, если вы не заметили, в этом регионе на самом деле ничего не изменилось, даже после всей этой суеты вокруг фантомных бомб и ракет, странных позывных и радиосообщений. Россия и Германия по-прежнему оккупируют большую часть балканских государств, и они отправляют по тысяче военнослужащих в день в качестве подкрепления против любых новых так называемых террористических акций против их миротворческих сил. Остальные члены НАТО практически покинули Балканы. Этот Черноморский альянс угрожает начать морскую войну в Черном море. Мировые цены на нефть стремительно растут в ответ на то, что произошло с тем танкером — СМИ думают, что этот Черноморский альянс действительно стремится сорвать все поставки российской нефти. Россия может начать сопровождать танкеры через Черное море военными кораблями, и что тогда собирается делать этот Черноморский альянс? И хотим ли мы, чтобы американские военные корабли находились в этом районе?”

Гофф смотрел на молодого президента, как гордый отец смотрит на своего сына, который только что выиграл ленту научной ярмарки. “Пресс-конференции? Заявления для мировых СМИ? Беспокойство по поводу того, что думают СМИ? Анализ мировых военных событий? Даже рассматривая возможность отправки американских военных кораблей на путь опасности?” Спросил Гофф с притворным удивлением, радостно сияя. “Ну, если бы я не знал лучше, я бы сказал, что вам наплевать на иностранные дела, президент Томас Натаниэль Торн”.

Торн взглянул на Гоффа, затем одарил его едва заметной улыбкой. “Ты не отставал от своих упражнений по медитации, Роберт?” он спросил серьезно.

“Нет— но я думаю, что сделаю”, - сказал Гофф, направляясь к двери в Овальный кабинет. Он остановился перед тем, как открыть дверь, повернулся к Президенту и спросил: “Интересно, поможет ли этот браслет, который вы сейчас носите, моим упражнениям по медитации?”

Президент удовлетворенно улыбнулся, рассеянно теребя странный новый электронный браслет на своем правом запястье, и внезапно он остро осознал, что место на его правом плече, недавно раздраженное подкожным миниатюрным приемопередатчиком, и что это значит для него сейчас. Но он просто ответил: “Поговорим позже, господин секретарь”, - сказал он.

“Да, господин президент”, - ответил Роберт Гофф. Я уверен, что я буду не единственным, с кем ты будешь разговаривать, мой друг, сказал себе Гофф, покидая Овальный кабинет.

Кодлеа, Румыния

Некоторое время спустя

Когда самолет Metyor-179 не прибыл до запланированного времени посадки, силы безопасности Павла Казакова были приведены в состояние немедленной боевой готовности и пересмотрели свои заранее спланированные процедуры эвакуации. Когда самолет просрочил подачу топлива, на час превысив максимально возможное время, силы безопасности Павла Казакова немедленно приступили к работе. Они работали быстро и с мрачной эффективностью. Взрывчатка была сложена в кучу в главном ангаре, поверх нее были разложены секретные записи и документы, имеющие какое-либо отношение к Metyor-179 …

... а затем тела инженеров, техников и рабочих аэрокосмической компании Metyor в Codlea были сложены поверх них.

Павел Казаков был уведомлен несколько часов спустя, когда мрачная работа была закончена, и он вышел, чтобы осмотреть их работу. Вся окровавленная куча была накрыта брезентом, а затем утяжелена шинами, чтобы сдержать взрыв. На крыше ангара было установлено больше взрывчатки, предназначенной для подрыва вниз, чтобы имитировать гравитационную бомбу, сброшенную через крышу. “Хорошая работа”, - сказал Казаков. “Мы подождем, пока не покинем этот район, а затем—”

“Самолет приближается!” - крикнул один из охранников. “Приближается неопознанный самолет!” Люди из службы безопасности с автоматами и штурмовыми винтовками наготове выбежали наружу. Другие сотрудники службы безопасности загнали вертолет Казакова обратно в главный ангар, чтобы скрыть его от посторонних глаз.

“Это самолет с наклонным винтом!” - крикнул кто-то. “Все еще в режиме полного полета! Я не вижу никаких отметин или опознавательных знаков. Вероятно, американские или натовские морские пехотинцы или спецназовцы. Нас обнаружили.”

Казаков посмотрел в бинокль и увидел большой самолет, несущийся на них. “Не волнуйся”, - сказал Казаков. “Ему все равно нужно будет замедлиться, чтобы высадить своих солдат. Когда это произойдет, взорвите это всем, что у вас есть ”. Но самолет не снижал скорость. Он двигался со скоростью более трехсот морских миль в час, когда прошел прямо над головой. “Он может попытаться высадить десантников или приземлиться и выгрузить своих коммандос подальше от комплекса”, - сказал Казаков. “Это даст нам время сбежать, а тебе - выследить их. Вытащи мой вертолет и забери его—”

“Смотрите!” - крикнул кто-то. Казаков посмотрел. Они увидели, как трое солдат спрыгнули с открытой задней грузовой рампы наклонного винта. Каждый солдат нес очень большую винтовку и, казалось, прыгал прямо в центр комплекса между дверью ангара, перроном парковки и взлетно-посадочной полосой ... но ни на ком из троих не было парашюта ! “Что, черт возьми, они делают? Они сумасшедшие?” На глазах у ошеломленного Павла Казакова и его людей из службы безопасности трое сумасшедших солдат полетели к земле, все еще в стоячем положении, все еще с винтовками наготове. Они были уверены, что увидят, как три изломанных тела отскочат от бетонной площадки стоянки самолетов всего за полсекунды.

Но в самый последний момент раздается громкий СВИСТ! из ботинок каждого незнакомца вырвался поток воздуха высокого давления — и все трое солдат мягко приземлились на бетонную площадку примерно с такой силой, как если бы они спрыгнули со стула после замены лампочки, все еще стоя прямо, все еще держа свои большие винтовки наготове, как будто они только что материализовались там. Каждый солдат был одет в темно-серый боевой комбинезон, толстый пояс, толстые ботинки, какую-то упряжь или устройство на плечах, шлем, закрывающий все лицо, и тонкий рюкзак. Винтовки были совершенно неизвестного происхождения, напоминающие снайперские винтовки пятидесятого калибра, но со сложным ударно-спусковым механизмом, не похожим ни на одно другое огнестрельное оружие, которое они когда-либо видели.

“Я не знаю, кто они, - сказал Казаков, - но если они все не будут мертвы в течение следующих шестидесяти секунд, то мы будем мертвы”. Казаков сорвался с места и побежал в укрытие за задней частью главного ангара, сопровождаемый тремя своими телохранителями, в то время как другие офицеры безопасности рассредоточились и открыли огонь по незнакомцам. Казаков видел, как по меньшей мере три очереди пуль, выпущенных на полном автомате, пересекли рампу и попали прямо в незнакомцев — но они не упали.

Затем он вспомнил рассказы обезумевших членов экипажа на борту его нефтяного танкера Устинов о непобедимых коммандос, которые метали молнии из своих глаз, и он побежал быстрее, чем когда-либо бегал в своей жизни. Они были реальны, и они были здесь.

Офицеры службы безопасности выпустили только одну очередь по незнакомцам, прежде чем все трое исчезли — только для того, чтобы появиться мгновением позже в нескольких десятках ярдов от них, подпрыгивая в воздух, используя струи сжатого воздуха из своих ботинок. Один за другим коммандос стреляли из своих странных винтовок в любую доступную цель — вертолеты, транспортные средства, помещения связи, энергетические установки, любую ценную цель. Они выглядели лишь слегка пошатнувшимися, если в них попала пуля, затем возобновили свою методичную атаку на комплекс. Если они подходили достаточно близко к офицеру службы безопасности, его немедленно усыпляли либо коротким разрядом электрической энергии, наподобие мощного удара электрошокером с расстояния двадцати футов, либо ударом кулака или лезвия ножа, который наносился с силой куска стали.

В считанные мгновения все офицеры безопасности были отправлены, и весь район превратился в дымящиеся руины. “Все чисто”, - доложил Хэл Бриггс после тщательного сканирования местности датчиками своего шлема в поисках любых признаков выживших или беглецов.

“Чисто”, - ответил Крис Вол.

“Чисто”, - ответил синтезированный электроникой голос Пола Макланахана. Пол, младший брат Патрика, был калифорнийским адвокатом и бывшим офицером полиции, который был тяжело ранен в первую ночь своего дежурства. Он пережил нападение, но оставался мертвым внутри - до тех пор, пока невероятная новая технология не вернула ему волю к жизни. Электронная боевая броня позволила Полу играть активную роль в защите мира, даже несмотря на его изнурительные ранения; и как один из первых, кто надел броню и связанные с ней системы вооружения, Пол стал инструктором по использованию системы, а также самим бойцом. “Патрик? Как скопировать?”

“Громко и четко”.

Хэл Бриггс еще раз напал на Казакова и его телохранителей, затем на Патрика, используя свое электронное устройство определения местоположения. “Он направляется в твою сторону, Мук”.

“Я готов к нему”.

* * *

“Служба безопасности номер три? Четвертый уровень безопасности?” Казаков кричал в свою рацию. “Отвечай, черт возьми! Кто-нибудь, ответьте!”

“Нет ответа ни от одного из подразделений безопасности или транспорта”, - подтвердил один из телохранителей. “Они выбили все наши силы”.

“Следующим они будут искать нас”, - сказал Казаков. “Мы разделились. Вы двое, разделите направления. Ты, со мной. Их броня может сделать их пуленепробиваемыми, но попробуйте все, что вы можете придумать, чтобы замедлить их — подставьте им подножку, окуните их в воду, заманите их в ловушку, заставьте их упасть со скалы, что угодно. Теперь двигайся!” Когда его люди бросились в противоположных направлениях, Казаков и его единственный оставшийся телохранитель повернулись …

... прямо на пути другого бронированного коммандос.

С обеих сторон началась стрельба. Казаков упал на землю, закрыл глаза и заткнул уши, когда вокруг него разорвались крупнокалиберные пули и даже сорокамиллиметровая граната. Он лежал на земле так распластанно, как только мог, крича и рыдая, когда летели пули и бомбы, и волна за волной выстрелы, сотрясения от взрывов и оглушительный шум окутывали его. Но это продолжалось недолго. Когда он снова открыл глаза и уши, все было тихо. Когда он поднялся на ноги …

... перед ним стоял только коммандос. Все его люди лежали на земле, дергаясь, когда последние ватты электрической энергии рассеивались в их бессознательных телах.

Павел Казаков улыбнулся, затем поднял руки в знак капитуляции. “Ну, что ж, значит, ты действительно существуешь”, - сказал гангстер по-английски. “И я вижу, что у вас, людей, есть небольшая армия. Очень впечатляет, хотя ты кажешься самым низкорослым из группы. Американцы, я полагаю. Специальные операции? Отряд Дельта? Морские котики?” Ответа нет. “Как ты нашел меня?”

“Фурсенко”, - сказал коммандос.

“В самом деле? Добрый доктор все еще жив? Молодец для него. Я получу огромное удовольствие, лично оторвав его гонады и запихнув их в его пустые глазницы. Итак. Ты тоже собираешься шокировать меня до беспамятства?” Ответа нет. “Что ж, было, конечно, приятно с вами поболтать”. Но когда он повернулся, чтобы уйти, Казаков почувствовал резкие щелчки и пинки электричества повсюду вокруг него, как невидимый электрический забор, окружающий его.

“Черт бы тебя побрал, чего ты хочешь?” Казаков закричал. “Сними эту броню и скажи мне это в лицо, ты, трусливый ублюдок!” Ответа нет. “Что это? Деньги? Ты хочешь денег?”

“Да”, - сказала фигура.

“Ага. Теперь мы к чему-то приближаемся”, - сказал Казаков, и злая улыбка расползлась по его лицу. “Деньги в обмен на мою свободу”.

“Деньги ... в обмен на твою жизнь”, - сказал коммандос.

“Вряд ли это справедливо. Я уверен, что мы сможем ... Ой!” Еще один разряд электричества потряс его голову и вызвал ощущение, как будто миллион муравьев ползали по всему его телу. “Ты сын больной шлюхи! Ты грабишь меня? Это ограбление? Ты на самом деле меня грабишь? Мои деньги или моя жизнь? Как ты смеешь?” Ему ответил еще один разряд электричества, который на этот раз отправил его на колени. “Хорошо, хорошо, ты победил!” Он поднялся на ноги, затем изобразил пантомиму, обыскивая свои карманы. “О, извините, я, кажется, забыл свой бумажник. Может быть, ты возьмешь мою, как бы это сказать, долговую расписку?”

Коммандос сунул руку за пояс, достал ручной спутниковый телефон и бросил его русскому бандиту. Когда Казаков открыл его, он обнаружил карточку с номерами счетов и межбанковскими кодами адресов на ней. Набирая номер, он сказал: “Я полагаю, мы должны договориться о сумме, нет?’

“Полмиллиарда долларов”, - сказал коммандос.

Казаков рассмеялся. “Что бы ты ни слышал обо мне, мой друг, это явно неправильно. У меня нет— ” Он был прерван очередной вспышкой энергии, которая отбросила его назад на задницу. “Эй! Я говорю тебе правду, ублюдочный мальчишка! У меня нет полумиллиарда долларов!”

“Тогда ты умрешь”, - сказал электронный голос.

“Я хочу сказать, у меня это есть, но я не могу получить это простым телефонным звонком —” Он замолчал от другого выброса энергии, на этот раз достаточно глубокого, чтобы причинить значительно большую боль, но не настолько, чтобы лишить его сознания. “Ты подлый ублюдок! Я убью тебя за это, я обещаю! Ты и твои друзья мертвы!Ты понимаешь меня? Мертв!”

“Полмиллиарда долларов, подтверждаю через пять минут, или ты умрешь”, - сказал футуристический коммандос.

Казаков снова набрал номер телефона. Чтобы получить деньги, его контролеру в Metyorgaz пришлось ликвидировать все личные активы своего босса в компании, а также несколько других счетов активов, находящихся под его прямым контролем, включая займы от его международных “инвесторов”, криминальных авторитетов и наркобаронов, пытающихся отмыть деньги через Metyorgaz со всего мира, но всего за несколько минут деньги были переведены. Коммандос убрал телефон в карман. Казаков мог слышать, как он разговаривает внутри своего шлема, очевидно, по нашлемной сети связи.

“Теперь ты меня отпускаешь, а?” Спросил Казаков.

“Теперь ты идешь со мной”, - сказал коммандос.

“Сделка есть сделка! Ты сказал, что отпустишь меня!”

“Я сказал, что оставлю тебя в живых”, - сказала фигура. Появились еще трое вооруженных коммандос вместе с мужчиной в зеленой боевой форме и шлеме со знаками отличия турецкой джандармы, Национальной полиции Турции. “Но есть ордера на ваш арест, выданные девятью разными странами, и как член Интерпола, этот человек уполномочен румынским правительством произвести арест здесь”. Агент Джандармы защелкнул наручники на Казакове, затем тщательно обыскал его, завязал ему глаза и отвел к ожидавшему неподалеку вертолету. Казаков кричал о своей невиновности, кричал о деньгах, которые он только что заплатил, кричал о мести, всю дорогу, пока не закрылась дверь вертолета, который прилетел, чтобы забрать его.

После того, как полицейский вертолет исчез, Патрик Макланахан упал на одно колено на землю и снял шлем. Его голова была потной, а волосы спутанными, несмотря на отличную систему кондиционирования воздуха в костюме. Другие бронированные коммандос окружили его, безмолвно ожидая, чтобы оказать любую возможную поддержку. После нескольких долгих мгновений брат Патрика Пол, наконец, спросил: “Ты в порядке, Патрик?”

“Конечно”.

“Хорошая работа, Патрик”, - все они услышали, как бывший президент Кевин Мартиндейл сказал через свои подкожные спутниковые приемопередатчики. “Средства уже перераспределяются с фантомного счета хранения. Международные и частные агентства по оказанию помощи, базирующиеся в Албании, Македонии, Болгарии и Турции, получат большую их часть для выплаты репараций за то, что Казаков сделал их народу. Часть оставшихся пойдет на оплату частных сил безопасности, чтобы убедиться, что Казаков предстанет перед судом — мне неприятно это говорить, но даже в правительственных полицейских структурах Турции, вероятно, глубоко работают люди Казакова ”.

“Но мы оставим себе остальные деньги, верно, господин Президент?” Сердито спросил Патрик.

“То, что мы делаем, то, что мы собираемся сделать, обходится недешево”, - сказал Мартиндейл.

“Тогда чем мы так отличаемся от ублюдков вроде Казакова?” С горечью спросил Патрик. “Мы крадем, мы нападаем, мы совершаем набеги ради денег”.

“В чем разница? Разница в тебе, Патрик, в тебе и во всех, кто носит боевые доспехи Железного Дровосека, летает на самолетах-роботах, запускает ракеты, и во всех, кто решает присоединиться к нам ”, - ответил Мартиндейл. “Да, мы собираемся заработать себе кровавые деньги. Мы собираемся раздать его тем, кто, по нашему мнению, получит от этого наибольшую пользу, особенно жертвам преступников, которых мы выслеживаем, но мы также собираемся помочь себе в этом ”.

“Мы преступники!” - Крикнул Патрик. “Кража денег, даже у такого дерьма, как Казаков, все равно является преступлением!”

“Нет, это не так, сэр”, - сказал Вол. “Это правосудие”.

“Чье правосудие?” Патрик схватил рукавицы Вола. “Правосудие самого могущественного? У кого самая прочная броня или самое большое оружие?”

“Дело не в том, как вершится правосудие, Патрик, а в том, как правосудие приносит пользу обществу”, - сказал Пол. “Деньги, которые ты получил от Казакова, помогут многим жизням. Это справедливость ”.

“Тогда давайте снимем эту броню и встанем перед теми же судьями, с которыми столкнется Казаков, и скажем им это”, - парировал Патрик. “Скажут ли они нам, что это нормально - изобретать наше собственное определение справедливости? Позволят ли они нам делать все, что нам нравится, нападать на кого мы пожелаем, во имя нашей собственной так называемой справедливости? Давайте посмотрим, каким будет их ответ!”

“Мы не представители закона, Патрик”, - сказал Кевин Мартиндейл через их эфирную электронную связь. “Я не заставлял тебя давать клятву поддерживать или защищать что-либо, когда ты согласился присоединиться ко мне. Мы не служим никакому правительству, никакому суду или какому-либо своду законов. Мы не солдаты, юристы или политики. Мы воины ”.

“Что, черт возьми, это значит, сэр?”

“Это означает, что мы сражаемся не за страну, не за закон, не за деньги, а за право”, - ответил Мартиндейл. “Я верю, что мы знаем, что правильно, что справедливо . Твой брат Пол знает закон. Ты, Хэл и Крис - солдаты. Мы все пришли из разных слоев общества, с разными взглядами и разным опытом. Но мы все стоим здесь, вместе, прямо сейчас. Для этого есть причина. Что бы ни сформировало нас, кем бы мы ни были и кем бы мы ни стали, я верю, что мы воины. Члены класса воинов. Ни звания, ни флага, ни мастера. Мы боремся за то, что правильно ”.

“И иногда тебе приходится сражаться на их уровне, Мук”, - добавил Пол Макланахан. “Ты научил меня этому, когда впервые надел эту броню в Сакраменто. Это было некрасиво, это было некрасиво, но это сработало. Ты научил меня, что мы можем принести этим пользу ”.

“И ты знаешь кое-что еще? Я не заставлял тебя заставлять Казакова платить тебе ”, - добавил Мартиндейл. “Я предложил тебе прижать его, чтобы мы могли помочь некоторым из его жертв, но идея с номерным банковским счетом или спутниковым телефоном пришла не мне, а тебе. Ты мог бы передать его Джандарме, не заставляя его ничего делать. Но ты сделал это, потому что не думаешь, что Казаков когда-нибудь предстанет перед судом, и даже если он попадет в тюрьму, он не будет страдать и ему недолго осталось. Ты веришь, что единственный способ причинить ему боль - это забрать то, что он любит, и это деньги. Я согласен.”

“Мы все согласны, Мук”, - сказал Хэл Бриггс.

“Подтверждаю”, - согласился Крис Вол.

“Так что держись прямо и гордись тем, что ты сделал, и не беспокойся о том, чтобы раздавить такую букашку, как Павел Казаков”, - сказал Мартиндейл. “Но если это тебя так сильно беспокоит, если ты думаешь, что то, что ты сделал, и то, что я предлагаю нам всем сделать вместе, неправильно, незаконно или аморально, ты можешь снять эту броню и пойти домой и мирно жить на пенсии. Ты это заслужил. Те из нас, кто хочет остаться, будут продолжать сражаться, как бы мы ни решили это делать, до тех пор, пока мы хотим это делать. В любом случае, примите благодарность и наилучшие пожелания от всех нас, генерал Макланахан ”.

Патрик ничего не сказал. Он встал, со склоненной головой передал свой шлем брату и медленно направился к самолету с наклонным винтом, который должен был доставить его домой.

Дейл Браун

Железный дровосек

"Стремительный боевик, из которого вышел бы отличный фильм! Патрик Макланахан, постоянный герой романов Дейла Брауна, должен вступить в бой, когда его брат-новобранец-полицейский серьезно ранен в перестрелке между полицией и наемниками во время неудачного ограбления. Его друг Джон Мастерс, изобретатель высокотехнологичного военного оружия, разработал ultimate body armour – электронный костюм с использованием нанотехнологий и композитных материалов, которые могут мгновенно затвердевать, превращаясь в броню прочнее стали, для своего проекта Ultimate Soldier для армии США. Патрик и Джон вступают в бой, взрывая город Сакраменто настежь на поезде Грегори Таунсенда, бывшего солдата SAS, который выкупает все калифорнийские банды наркоторговцев и формирует ультраправую Арийскую бригаду, сеющую ужас и хаос. Но каковы его настоящие мотивы? Очень приятное в стиле РОБОКОПА, это фантастическое праздничное чтение, несмотря на некоторые надуманные идеи. Но опять же, вы никогда не знаете, какие военные секреты существуют!"

Седьмая книга из серии о Патрике Макланахане

ПОСВЯЩЕНИЕ

Этот роман посвящается моей жене, моему наперснику, моему лучшему другу и моей возлюбленной Диане; нашему сыну и первенцу Хантеру; и моему старому приятелю Сэйберу.

У души действительно нет начала и конца; Я рад, что эти три души коснулись моей.

Он также посвящен памяти сержанта Джорджа Салливана, Полицейского управления Университета Невада-Рино, зверски убитого при исполнении служебных обязанностей в январе 1998 года, и всем другим мужчинам и женщинам, которые носят значок и рискуют своими жизнями, защищая нас. Благодарю вас за вашу службу.

БЛАГОДАРНОСТЬ

Особая благодарность моей жене, лейтенанту по борьбе с наркотиками Департамента полиции Сакраменто в отставке Дайан Джоелсон Браун, за ее воодушевление, поддержку и технические советы. Эта книга была бы невозможна без ее терпения, проницательности и опыта. Все ошибки мои, но заслуга в этом принадлежит ей.

Спасибо также лейтенанту Джону Кейну, эксперту по обеспечению готовности к стихийным бедствиям полицейского управления Сакраменто; лейтенанту Лесли Брауну, начальнику дозора Северного патруля Департамента шерифа округа Сакраменто; детективу Дэвиду Кроппу, следователю и эксперту по борьбе с наркотиками полицейского управления Сакраменто; и офицеру Вонде Уокер и капралу Пауле Гоу, полицейское управление Сакраменто, за их техническую помощь.

Я также благодарю офицера департамента полиции Сакраменто в отставке и коллегу-пилота Берта Соузу за его помощь в составлении профиля и сборе информации о бандах мотоциклистов, находящихся вне закона. Источником информации о бандах байкеров, который Берт вдохновил автора Ива Лавина написать, были "Ангелы ада: В бездну" (Нью-Йорк: издательство HarperCollins Publishers, 1996). Hells Angels является зарегистрированной торговой маркой Hells Angels Motorcycle Corp.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Это художественное произведение. Любое сходство с любыми реальными людьми или событиями является чистой случайностью и плодом воображения автора. Хотя я стараюсь быть максимально точным, использование реальных мест и организаций предназначено только для повышения достоверности истории. Это никоим образом не предназначено для того, чтобы изображать, представлять или описывать какого-либо реального человека, организацию, агентство или процедуры, которым они следуют.

Аналогичным образом, информация о производстве метамфетамина была включена для повышения достоверности истории. Производимые наркотики, их побочные продукты и соединения, используемые при их изготовлении, описанные здесь, смертельно опасны. Не пытайтесь дублировать эти процедуры.

Ваши мысли и суждения об этой или любой из моих работ приветствуются! Пожалуйста, присылайте мне свои комментарии по электронной почте по адресу:Readermail@Megafortress.com 1 или посетите мой веб-сайт в Интернете по адресу: http://www.Megafortress.com

Из-за огромного количества сообщений, которые я получаю, мне может потребоваться некоторое время, чтобы ответить, но я прочитал каждое. Спасибо!

Дейл Браун

Озеро Тахо, Невада, США

ВЫДЕРЖКИ Из РЕАЛЬНЫХ НОВОСТЕЙ

– San Francisco Examiner и AP, 26.11.97

Никого не было в номере мотеля 6 на углу бульвара Ричардс и Джиббум-стрит в центре Сакраменто, когда полицейские вручали ордер на обыск в 3:30 утра.

Полиция Окленда не была немедленно доступна для комментариев по поводу обыска в мотеле.

“Иметь единственного человека, которому ты доверяешь, который поддержит тебя, развернется и лишит тебя жизни, - это очень пугающая мысль”, - сказал Дэн Коннолли, председатель Ассоциации независимых автомобильных операторов. “Это все больше и больше приводит к поговорке о том, что в этом бизнесе никому нельзя доверять ...”

4 ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В ПРИГОТОВЛЕНИИ НАРКОТИКОВ В МОТЕЛЕ

Студио-Сити, Калифорния. -Четыре человека были арестованы по подозрению в организации лаборатории по производству метамфетамина в номере мотеля

... Отдел опасных материалов полиции Лос-Анджелеса также выехал на место происшествия из-за токсичных химических веществ, используемых для производства метамфетамина. “Это вещество настолько токсично, что проникает сквозь стены и ковры”, - сказал сержант Майкл Линдер, один из производивших арест офицеров.

... Крупномасштабное производство метамфетамина осуществляется в сельской местности, где производители могут использовать электрические генераторы, и вредные пары могут оставаться незамеченными. “Нужно быть довольно наглым, чтобы готовить в городе, потому что запах очень сильный”, - сказал Линдер…

ТОРГОВЦЫ ЛЮДЬМИ НАНИМАЮТ ИНОСТРАНЦЕВ ДЛЯ ОБУЧЕНИЯ ЧАСТНЫХ ОПОЛЧЕНЦЕВ В УСЛОВИЯХ УСИЛИЙ ПО РЕФОРМИРОВАНИЮ, ГОВОРЯТ ОФИЦИАЛЬНЫЕ ЛИЦА

Мексиканские организации, занимающиеся незаконным оборотом наркотиков, нанимают иностранных наемников для усиления своих военизированных формирований, усиливая угрозу, которую наркоторговцы представляют для интересов безопасности США, заявили вчера высокопоставленные представители правоохранительных органов.

... Осведомленные источники сообщили, что наемники в основном из Колумбии, Великобритании и Израиля и используются для обучения боевиков использованию более сложных взрывчатых веществ и боевых приемов.

– Sacramento Bee, 10/4/96

На церемонии подписания в розовом саду Белого дома Клинтон заявила, что новый закон не позволит тому, что сейчас является проблемой Западного побережья, перерасти в общенациональную эпидемию.

Сотрудники правоохранительных органов определили метамфетамин как наиболее быстрорастущую проблему наркотиков в стране…

Пролог

Портола, Калифорния

Сентябрь 1997

Те, кто занимается бизнесом, называют это методом заливки и прогонки, и это один из самых опасных и взрывоопасных химических процессов, когда-либо практиковавшихся. Но шеф-повар Бенни был мастером этого опасного, тайного искусства:

В большой стеклянной ванне Бенни смешал семнадцать фунтов эфедрина - измельченных безрецептурных таблеток для похудения, растворенных в хлороформе, - с токсичной, вызывающей коррозию химической жидкостью под названием тионилхлорид. Комбинация немедленно произвела токсичный диоксид серы, едкий газообразный хлористый водород и вещество, называемое 1-фенил-1-хлор-2-метиламинопропан, или сокращенно хлорсевдоэфедрин. Они называют это "налей и беги", потому что даже на открытом воздухе только защитный костюм для всего тела и аппарат искусственной вентиляции легких промышленной мощности или дыхательная система с принудительным потоком воздуха помогут спасите всех, кто находится в радиусе пятидесяти ярдов, от удушья парами диоксида серы или сильных ожогов едкой кислотой. Бенни никогда не использовал ничего из этого снаряжения, поэтому это стало тестом, чтобы посмотреть, сможет ли он пробежать хотя бы половину длины футбольного поля, задерживая дыхание. Он бежал наперегонки с полотенцем на лице, потому что, если газообразный хлористый водород соприкасается с водой, даже с крошечными капельками влаги в глазах или ноздрях, он мгновенно выделяет соляную кислоту, настолько разъедающую, что она разъест глазное яблоко за считанные секунды.

Если бы он выдержал испытание, он был бы на несколько тысяч долларов богаче. В противном случае он был бы жив ровно столько, чтобы ощутить вкус крови в горле, когда его легкие растворились, как лист бумаги, брошенный в огонь.

Пятидесятилетний Бенни, высохший и истощенный на вид, был почти измотан после своего рывка к опушке леса - но он добрался. Его ванна для смешивания находилась под навесом, обращенным к ветру, и он мог видеть, как ядовитый газ вытекает из ванны и собирается под навесом. Десять минут спустя можно было безопасно подойти к ванне, и он начал размешивать смесь.

Двое его охранников, оба высокие, мускулистые, бородатые мужчины с длинными волосами, огромными пивными животами, в ботинках от Doc Martens и черных кожаных жилетах, не могли надеяться сбежать, поэтому они уже были на безопасном расстоянии, курили траву и пили пиво. Оба были полноправными членами банды мотоциклистов Satan's Brotherhood, одетые в свои “цвета” - кожаные жилеты с логотипом Brotherhood и надписью “Brotherhood” на верхней коромысле и надписью “Oakland” на нижней коромысле сзади, а также татуировками Satan's Brotherhood на их левой руке. Большинство членов банды были одними из самых опасных из Американские байкеры-вне закона, те, кого отвергли или лишили членства в других бандах, таких как "Ангелы ада", "Байкеры-вне закона" или "Братья". Они были отъявленными расистами, даже неонацистами; хотя они продавали наркотики представителям всех рас и содержали чернокожих, азиаток и испаноязычных женщин в своих публичных домах и стрип-клубах, они никогда не общались ни с кем, кроме других белых. В Соединенных Штатах было больше членов "Братства сатаны", чем "Ангелов ада" или любой другой банды байкеров, но в тюрьме их было меньше. Причина этого была проста: они поклялись никогда не сдаваться живыми полиции.

Когда Бенни закончил перемешивать смесь, осаждая хлоропсеудоэфедрин на дне стеклянной ванны, он перешел ко второму, еще более опасному этапу. В большом стальном резервуаре он смешал хлоропсевдоэфедрин с металлическим катализатором, называемым палладиевой сажей, и мощным растворителем, называемым гексаном, затем закрыл резервуар и наполнил его чистым, взрывоопасным газообразным водородом. Водород связывается с хлоропсеудоэфедрином, образуя блестящий белый кристаллический порошок, называемый метамфетамином, более известный как спид, крэнк или мет. За один день такой опытный метамфетаминовый “кулинар”, как Бенни, мог произвести около двадцати двух фунтов метамфетамина стоимостью от четырех до шести тысяч долларов за фунт в чистом виде - при условии, что он переживет процесс приготовления. Братство продавало его за фунт оптовикам по всей территории Соединенных Штатов, используя членов банды, которые перевозили его на своих велосипедах, или “мулов”, которые путешествовали с байкерами, но не ездили на мотоциклах и не тусовались со стаей.

Метамфетамин, созданный из такого количества опасных и токсичных химических веществ, что невозможно поверить, что с ним когда-либо можно было безопасно обращаться, является одним из самых быстрорастущих наркотиков, которыми злоупотребляют в стране. К тому времени, когда в него добавляют пиридоксин, или витамин В6, который продается в любом магазине здоровой пищи, его уличная стоимость подскакивает до десяти-двенадцати тысяч долларов за фунт. Проглоченный - обычно смешанный с кофе или выпивкой - или вдыхаемый, он вызывает постепенный кайф и ощущение повышенной энергии, сексуальной потенции и осознанности, которые длятся где-то от двух до двенадцати часов, за которыми следует очень легкая усталость, которая продолжается от одного до трех дней. При курении или инъекциях стимулирующий эффект становится острее и выраженнее, вызывая “прилив”, который дает потребителю ощущение огромной силы, безграничной энергии и ощущение полной неуязвимости. Братство и другие преступные банды мотоциклистов очень разбогатели, продавая наркотик на западе Соединенных Штатов.

Бенни использовал химикатов на сумму чуть более двух тысяч долларов в этой партии. Большинство из них являются контролируемыми веществами в штате Калифорния, но легко доступны в Мексике или других штатах. Эфедрин, основной компонент, было проще всего достать. Мексиканские фабрики поставляли тонны таблеток для похудения или даже целые грузовики самого эфедрина, если он этого требовал. Если DEA, федеральное управление по борьбе с наркотиками, или BNE, Калифорнийское бюро по борьбе с наркотиками, начинали совать нос в чужие дела, Бенни просто переключал источники. Были заказы по почте компании в США, которые каждую неделю отправляли Братству сто коробок таблеток для похудения - и за двадцать баксов дети за считанные секунды крали несколько фунтов таблеток для похудения с полок магазинов. В крайнем случае, вместо эфедрина Бенни мог бы также использовать фенилаланин, аминокислоту, оптом продаваемую в магазинах здорового питания по двести баксов за сорок фунтов. Он даже синтезировал хлоропсеудоэфедрин из корней махуана, продаваемых в китайских продуктовых магазинах; и он также был искусен в производстве фенил-2-пропанона, соединения, похожего на эфедрин, из неконтролируемых химических веществ. Их можно было бы использовать для производства большого количества метамфетамина низкого качества, если бы другие ингредиенты было трудно достать. Но это случалось редко, а метамфетаминовый бизнес процветал.

Бенни пережил этот “пикник”, но на его теле, включая глаза и легкие, остались шрамы от бесчисленных пикников, которые прошли ужасно неправильно. Малейший вдох тионилхлорида может разрушить легочную ткань, а капля его может проколоть дырку размером с горошину в руке или пальце. Эфедрин может вызвать серьезную потерю веса, сердечную аритмию или тремор. Хлороформ - известный канцероген. Но Бенни никогда не думал об опасностях. Он просто думал о деньгах.

Бенни умел выживать. Он готовил метамфетамин с тех пор, как они с одноклассником смешали партию, работая летом уборщиками в химической лаборатории Калифорнийского университета в Беркли в 1973 году. Порции, которые они готовили в больших лабораторных колбах Florence и конденсаторах Graham, составляли всего несколько унций, но этого было достаточно, чтобы Бенни и его друзья могли веселиться пару недель. Небольшая доза крэнка, меньше ногтя, вызывала легкие ЛСД-подобные галлюцинации, с дополнительным бонусом в виде “мощного члена”, возбуждения , которое длилось часами. Когда в ее коктейль тайно подмешивался какой-нибудь наркотик, его девушка на вечер иногда превращалась в изголодавшееся по сексу существо, чья дикая животная похоть могла тянуть “поезд” из десяти человек всю ночь.

Бенни покинул Беркли в 1974 году, но не потому, что его поймали на приготовлении метамфетамина в школьных лабораториях - на самом деле, молодые профессора и ассистенты Бенни были одними из его лучших клиентов. Он время от времени работал над своей степенью бакалавра философии в течение почти шести лет, но ему предложили работу, гораздо более прибыльную, чем преподавание или писательство: приготовление метамфетамина для оклендского отделения Братства сатаны. В течение трех лет он руководил строительством одиннадцати крупных метамфетаминовых лабораторий от Орегона до Невады и Бейкерсфилда и научил почти половину Братства в северной Калифорнии готовить метамфетамин. Он был практически единолично ответственен за то, чтобы наполнить сундуки Братства для ведения юридической войны достаточным количеством денег, чтобы заплатить армии адвокатов, чтобы отразить десятки обвинений в рэкете на протяжении 1980-х годов.

Сейчас, спустя более двадцати лет и бесчисленное количество партий, у Бенни все еще были знания, терпение, хватка - и, что более важно, он все еще мог бегать - и он по-прежнему был лучшим в игре по приготовлению метамфетамина. Кроме того, метамфетамин - особенно американского производства, в отличие от более дешевого мексиканского метамфетамина - никогда не был более ценным, чем сегодня, так что это был процветающий бизнес. Бенни был в этом, чтобы остаться.

Он тщательно проверил, что все фитинги и люки на его реакторе надежно закреплены - подача кислорода через малейшую утечку в любом месте газопровода водорода в резервуар реактора под давлением может вызвать взрыв и огненный шар, который будет выглядеть как небольшое термоядерное грибовидное облако. Затем он проверил давление внутри реактора. Все еще падает, что означало, что хлоропсеудоэфедрин все еще принимал водород. Еще час или около того, и это было бы сделано. Еще несколько часов, чтобы промыть метамфетамин эфиром, затем высушить его в сушилке, сделанной из нескольких ведер уборщика и швабр, и он собрал бы крэнка на сумму около ста двадцати тысяч долларов. Двух его байкеров нигде не было видно - вероятно, отсыпались после пива, - поэтому он отошел от гидрогенератора к линии деревьев на перекур.

Ключом к важнейшему второму этапу, процессу гидрирования, был реактор. Коммерческий каталитический гидрогенератор Parr объемом в пол-кварты с нагревательным кожухом и мешалкой стоил почти две тысячи долларов и мог производить всего около фунта метамфетамина; хуже того, он выглядел как лабораторное оборудование, которое всегда привлекало внимание копов. Итак, Бенни построил свою собственную лабораторию по производству метамфетамина, разработанную специально для того, чтобы быть портативной, не выглядеть как лаборатория по производству метамфетамина и быть способной производить гораздо больше метамфетамина, чем коммерческие реакторные установки.

Огромная переносная лаборатория по производству метамфетамина, которую Бенни отбуксировал на одно из отдаленных ранчо Братства сатаны на Западном побережье, разбросанных по всей Калифорнии, была лучшей из всех, что он когда-либо строил. Основой производства был сорокагаллонный реактор гидрирования, изготовленный из старой стальной жаровни для обжаривания кофе, работающий от большого бензинового электрогенератора и устройства для создания давления пара / вакуума. Он был установлен на трейлере и замаскирован смолой, чтобы выглядеть как разбрасыватель асфальта, маскировка, гарантированно не привлекающая пристального внимания или любопытного обнюхивания. Он был в несколько раз больше и намного лучше реактора Парра и стоил почти пятьдесят тысяч долларов. Это была его гордость и…

“Привет”.

Бенни резко обернулся. Двое мужчин стояли позади него, не более чем в десяти ярдах, может быть, ближе. Господи, мрачно подумал Бенни, они двигаются так же тихо, как кошки в джунглях! Первый парень был моложав, худощав и светловолос, с повязкой на одном глазу, но другой был ярко-синим, одетый в длинное черное кожаное пальто. Второй парень был огромным, как полузащитник профессионального футбола, темноволосый и мощно выглядящий, он стоял в определенной позиции прикрытия в нескольких шагах позади и слева от первого…

Это означало, что пистолет должен был достаться из правого кармана первого парня или из-под правой стороны его пальто, в то время как второй парень прикрывал левую сторону. Бенни достаточно долго общался с обученными боевиками - в основном полицейскими - чтобы знать, как они ведут себя, попадая в опасную ситуацию.

Бенни был одет в свой черный кожаный жилет, тот самый, с логотипом Red Bat и черно-красной нижней коромысло, на спине которого было написано “Окленд” - символы кандидата в члены Братства сатаны. Он не ездил на велосипеде, поэтому никогда не был полноценным Братом, но большинству людей казалось, что он носит цвета дерьмового Братства. Он надеялся, что эти парни увидят символы и поймут сообщение: Убирайтесь прямо сейчас.

“Здравствуйте, сэр”, - снова сказал мужчина. “Могу я уделить вам минутку вашего времени?” Акцент имел явный британский оттенок, голос стал немного строже, в нем появилось немного больше стали, не совсем официально, как у полицейского, но определенно авторитетно, возможно, по-военному.

“Вы находитесь на частной территории”, - сказал Бенни своим самым грубым, недружелюбным голосом, подражая братьям, которых он знал со всего мира. Где, черт возьми, были двое его охранников? Почему они не очнулись от своего ступора и не прибежали на звук его сердитого тона? “Вали нахуй отсюда, пока не начались проблемы”.

Мужчина в главной роли поднял руки ладонями наружу, но Бенни заметил, что человек с обложки даже не пошевелился. Да, жест британца должен был быть примирительным, но Бенни посмотрел ему в глаза и не увидел ничего, кроме опасности. Это был не тот человек, который привык к примирению, не говоря уже о капитуляции.

“Мы не хотим неприятностей”, - извиняющимся тоном сказал британец. “Мы здесь, потому что у меня есть к вам деловое предложение, которое, я уверен, вы сочтете наиболее полезным”.

“Кто ты такой?”

“Простите меня, мистер Рейнольдс”. О черт, подумал Бенни, он знает мое имя, мое настоящее имя! “Я забыл представиться. Меня зовут Грегори Таунсенд”.

Старина Бенни, который более двадцати лет тесно сотрудничал с одними из самых злобных и психованных байкеров в мире, подавил вздох страха. Пару лет назад Соединенные Штаты оказались во власти чего-то еще более ужасающего, чем сегодняшняя угроза ядерной войны с Китаем или Северной Кореей: бывший бельгийский коммандос, ставший международным контрабандистом оружия по имени Анри Казо, летал по стране, сбрасывая взрывчатку или разбивая авиалайнеры в нескольких крупнейших аэропортах Соединенных Штатов. Были вызваны американские военные , которые создали обширную сеть противовоздушной обороны с радарами, истребителями и ракетами класса "земля-воздух", чтобы попытаться остановить его.

Казье казался непобедимым, неудержимым, пока его тело не нашли на свалке в Западной Вирджинии, в него выпустили семь Черных Когтей с очень близкого расстояния, сверхрасширяющиеся пули кромсали его тело, как будто его внутренности измельчили в блендере. Никаких других улик найдено не было. К счастью, книга об Анри Казье и его терроре против Соединенных Штатов Америки была закрыта.

Ходили слухи о личности убийцы Казье - наемного убийцы из ФБР, ударной следственной группы Службы маршалов США, скрывающейся от правосудия, даже секретных контрразведывательных групп ЦРУ. Но наиболее вероятным спусковым механизмом был самый высокопоставленный выживший член банды Казье: его начальник отдела планирования и операций и доверенный второй человек в команде, Грегори Таунсенд - бывший британский спецназовец SAS и постоянный участник списка самых разыскиваемых преступников Интерпола на протяжении многих лет. И теперь сам ублюдок стоял прямо перед ним.

Не нервничай! Бенни умолял себя. Сохраняй спокойствие. “Так ты Таунсенд? Чушь собачья. Я слышал, что он был мертв, вместе со своим психованным боссом Казье. Убит правительственными спецназовцами ”.

Парень улыбнулся пугающей улыбкой. “Действительно”, - сказал он. “Да, бедный Генри. Он был совершенно безумен. Но уверяю вас, я Грегори Таунсенд, и, как вы можете видеть, я жив ”.

“У тебя есть какие-нибудь доказательства, что ты Таунсенд?”

“Ах, Доказательство”. Британец полез в карман пальто, и Бенни подумал: "О, черт, вот где он меня сверлит". Но он вытащил фотографию из кармана. “Я показываю вам это только потому, что очень нуждаюсь в ваших услугах, мистер Рейнольдс”. Он протянул фотографию Бенни. Бенни перехватил его в воздухе, держа британца и его парня из прикрытия в поле зрения. Затем он взглянул на картинку и замер.

Это была фотография Таунсенда, стоящего на коленях в чем-то похожем на мусорную свалку и поддерживающего труп. Голова трупа была частично разнесена в районе лба, так что лицо было неузнаваемо, но верхняя часть туловища была обнажена, открывая большую разноцветную татуировку, окруженную пулевыми отверстиями. Татуировка принадлежала бельгийскому первому параду, “Красным беретам”, элитному боевому подразделению Бельгии, членом которого Казье когда-то был.

Выстрел был знаком Бенни. Это было почти идентично тому, что было опубликовано в нескольких таблоидах и журналах, объявляющих об обнаружении изрешеченного пулями тела Анри Казье, хотя Таунсенд не появлялся на опубликованных фотографиях. Пистолет, который он держал в этом, был 9-миллиметровым браунингом Hi-Power, который ФБР идентифицировало как орудие убийства.

“Бедный Генри”, - снова сказал Таунсенд. “Тогда мы могли бы быть довольно богаты, но он был одержим нападками на американское правительство. Сумасшедший ”.

“Джи-сус”, - воскликнул Бенни. “Ты уничтожил Анри Казье...”

“Когда Казье умер, конечно, его страх перед деловыми партнерами тоже исчез”, - как ни в чем не бывало сказал Таунсенд, вырывая фотографию из замерзших пальцев Бенни и засовывая ее обратно в карман. “Но наш чертов бухгалтер выложил все ФБР и Интерполу - как раз перед тем, как я отправил его к черту, - так что все наши номерные банковские счета были немедленно конфискованы. Сейчас я пытаюсь собрать лучшее из того, что осталось от его организации, а также набираю новых членов. Вот почему я здесь сегодня. Я хотел бы предложить тебе руководящую должность в моей организации ”.

Боже Всемогущий, понял Бенни, новый король международной криминальной индустрии просит его присоединиться к нему! Бенни не знал, было ли это мошенничеством или возможностью всей жизни, поэтому опыт подсказал ему относиться к этому как к мошенничеству. “Ты увлекаешься оружием, верно?” - Спросил Бенни. “Я ничего не знаю о торговле оружием”.

Таунсенд пренебрежительно махнул рукой. “Оружие уже не так прибыльно, как раньше, мистер Рейнольдс”, - сказал он. “Сейчас их там так много. Даже автоматическое оружие, тяжелая военная артиллерия и высокопроизводительные самолеты и боевые машины являются обычным явлением на открытом рынке. Нет, не оружие, мистер Рейнольдс. По крайней мере, не наш основной товар в торговле.

“Я говорю о метамфетаминах, мистер Рейнольдс. По оценкам штата Калифорния, продажи метамфетамина превышают двести миллионов долларов в год только в этом штате, почти вся чистая прибыль, и проблем с импортом нет. При правильном сочетании производства, распространения и правоприменения продажи метамфетамина могут легко превысить полмиллиарда долларов в год по всей стране.

“Вы - Бенджамин Рейнольдс, известный в мотоклубе "Братство сатаны" как Бенни-шеф. Вы были осуждены за изготовление незаконных наркотиков и хранение контролируемого вещества только один раз и получили четырехлетний срок, то есть более восьми лет назад. Но ты готовил метамфетамин и инструктировал Братство, как это делать, около двадцати лет. Очевидно, что ты очень умен и находчив, и стоишь гораздо больше, чем все, что ты получаешь от Братства. Я хотел бы, чтобы вы контролировали установку тысячи ваших переносных лабораторий по производству метамфетамина. Мы станем McDonald's в мире метамфетамина. Что скажете, мистер Рейнольдс?”

“Тысяча лабораторий по производству метамфетамина?” Воскликнул Бенни. “Тысяча переносных лабораторий по производству метамфетамина? Ты, должно быть, шутишь!”

“Тысяча лабораторий, подобных этой, - это только начало, мой дорогой сэр”, - сказал Таунсенд, указывая на портативную установку Бенни с гидрогенератором. “Я представляю себе метамфетаминовую лабораторию в каждом округе и провинции в каждой стране цивилизованного мира. Ты будешь руководить их строительством. Я должен...”

“Это невозможно, Таунсенд, или кто ты там, черт возьми, такой”, - перебил Бенни. “Ты хочешь войны с Братством? Просто попробуй влезть в их метамфетаминовый бизнес. Там будет кровавая баня - возможно, вся твоя ”.

“Я предлагаю слияние с Братством сатаны, мистер Рейнольдс”, - уверенно сказал Таунсенд. “Отделения Братства в Северной Калифорнии контролируют четыре пятых производства метамфетамина в Соединенных Штатах, большую часть которого производите вы. Проблема в том, что Братство дезорганизовано, расколото на фракции. Я предлагаю объединить их. Братство будет производить метамфетамин, меткатинон и крэк-кокаин и будет контролировать распространение; я и наши новые союзники будем контролировать сбор, безопасность и правоприменение. Братству нужен ты, чтобы контролировать их операции с метамфетамином. Если ты согласишься присоединиться ко мне, я верю, что банды мотоциклистов последуют за тобой ”.

“Они могли бы - или они, возможно, захотят разнести твое дерьмо”, - сказал Бенни. “Ни один брат не будет работать с посторонним, особенно с иностранцем. Они будут сражаться с вами так же, как вы будете сражаться с федералами. Кто остановит Братство от уничтожения тебя и твоей операции? Кто будет держать всех игроков вместе? Ты? Ты и какая армия, чувак?”

“Я - и несколько бывших военнослужащих немецкой армии”, - ответил Таунсенд. Он указал на мужчину, стоящего позади него. “Познакомьтесь с майором Бруно Рейнгрубером. Он собрал сотню своих лучших офицеров и солдат и согласился присоединиться к моей операции. Майор Рейнгрубер, познакомься с Бенджамином Рейнольдсом, шеф-поваром Бенни.

Немец вытянулся по стойке смирно, отдал Рейнольдсу гитлеровский салют с вытянутой рукой, с военной точностью щелкнув каблуками, и занял позицию "начеку", осматривая все пространство вокруг них. Бенни отметил, что парень был огромен, по крайней мере, шесть футов четыре дюйма, весил триста фунтов, но крепок, как дерево. Что касается нацистского приветствия - в этом не было ничего нового. Большинство членов Братства сатаны были закоренелыми неонацистами. Это было частью мистики “байкера вне закона”, цыганского стиля, дикости и свободы. Банды байкеров были сильны в Голландии, Англии, Германии, даже Австралии, и многие из них были неонацистами.

Но из всех банд Братство сатаны имело самую большую и опасную репутацию. Если вы пережили процесс инициации и стали полноправным членом Братства, вы были готовы к жизни. Все наркотики, приятели, оружие и шлюхи, которых ты хотел. Все, что вам нужно было делать, это ездить верхом, тусоваться с Братством и, конечно, убивать, запугивать, готовить метамфетамин, продавать наркотики, содержать публичные дома и поддерживать экстремальный уровень страха, который был традицией Братства сатаны.

“Майор Рейнгрубер и его люди разделяют веру Братства сатаны в то, что расовая нечистота заразила общество, и они верят в тотальную войну между расами и с зараженными правительствами”, - сказал Таунсенд, как будто он чувствовал себя обязанным объяснить приветствие "Хайль Гитлер". “Многие сочувствующие нацистам существовали и после окончания холодной войны. Они были репрессированы западногерманским правительством, но неонацистское движение процветает, как там, так и здесь. А майор Рейнгрубер и его люди очень хороши в обеспечении правопорядка и безопасности.”

“Тогда он действительно хорошо впишется в Братство - если они не растопчут тебя первыми”, - сказал Бенни.

“Майор Рейнгрубер считает, что даже "Братство сатаны" и другие арийские группы в Соединенных Штатах были ослаблены и разделены правительством, став жертвами болезни расовой нечистоты, которую они поклялись искоренить”, - продолжил Таунсенд. “Мы не предлагаем помощь - мы намерены взять управление на себя. Мы сформировали армию. Мы называем себя Арийской бригадой. Мы солдаты нового антиправительственного порядка. Ключом к нашему успеху являются отделения Братства в Северной Калифорнии. Когда это будет сделано, Арийская бригада потребует повиновения от всех орденов ”.

“Ах да? Что ж, это будет забавно посмотреть ”, - сказал Бенни, стараясь говорить так же буднично, как печально известный террорист до него. “А как насчет тебя, Таунсенд? Ты тоже нацист?”

“Я солдат, офицер”, - сказал Таунсенд после минутной неловкой паузы. “Моя работа - руководить армиями и планировать кампании. Майор Рейнгрубер и его люди - моя новая армия. Вскоре Братство сатаны и другие арийские армии в Соединенных Штатах, а затем и весь мир станут частью моей армии - или они будут уничтожены. Итак. Что вы скажете, мистер Рейнольдс? Могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?”

Поскольку этих парней было не запугать, Бенни решил попробовать рассуждать здраво. “Послушай, Таунсенд, или кто ты там еще, там есть двое очень больших, очень злых ломателей ног, чья работа заключается в том, чтобы не подпускать посторонних к этой собственности, и они относятся к своей работе очень серьезно. Итак, я предлагаю вам ...”

“Эй! Какого хрена?” позади них раздался предупреждающий крик. Двое бойцов Братства сатаны Бенни, наконец, проснулись. Он не ставил в заслугу этим братьям силу ума, но они любили драться и любили оружие. Он до чертиков надеялся, что вокруг его гидрогенизационного реактора не будет перестрелки - малейшая искра могла взорвать их всех до небес.

Байкеры схватились за оружие и начали двигаться к ним. Немец сделал движение, чтобы расстегнуть пальто, но Таунсенд поднял руку. “Нихт”, - тихо сказал Таунсенд. “Скажи этим кровавым ублюдкам, чтобы оставались там, где они есть”, - предупредил он Бенни. “Майор Рейнгрубер не позволит им приблизиться к нам. Мы уйдем, но мне нужен твой ответ. Да или нет - ты присоединишься ко мне?”

“Или еще что - ты или твой нацистский приятель сведете меня с ума?”

“Если ты скажешь "нет", ты проиграешь неизбежную войну между "Арийской бригадой" и теми, кто встанет у нас на пути, включая "Братство сатаны”, - сказал Таунсенд. “Я оставлю тебя в живых сейчас в знак доброй воли, если ты скажешь "нет". Но если вы не со мной на этой войне, мистер Рейнольдс, вы против меня, и я гарантирую, что вы умрете. У тебя есть ответ для меня?”

У Бенни не было уверенности, что все, что сказал этот парень, было правдой, но он знал, что его шансы получить пулю в лицо от британца или немца были более чем хорошими. Лучше присягнуть на верность тому флагу, который вывесили прямо у него перед носом, подумал Бенни, а детали проработать позже…

“Ладно, ладно, я в деле. Я не знаю, как, черт возьми, вы ожидаете, что вы и сотня наемных убийц выступите против пяти тысяч братьев, но я в деле. ” Бенни повернулся к байкерам, ломающим ноги: “Эй, ребята, опустите их. Эти парни...”

Это длилось всего несколько секунд, но Бенни видел все это как в замедленной съемке:

Конечно, как дерьмо, байкеры вытащили свое оружие, один дробовик, другой пистолет. Неважно, что Бенни стоял у них на линии огня, засранцы! И они были довольно далеко для перестрелки, более чем в тридцати ярдах. Если они вообще думали, то, вероятно, думали, что смогут отпугнуть злоумышленников выстрелом из дробовика в землю или несколькими пистолетными выстрелами над их головами.

Немец прицелил байкеров задолго до того, как они подняли оружие. Он достал из кармана пальто маленький пистолет-пулемет и трижды нажал на спусковой крючок. Первая очередь из трех выстрелов прошла мимо цели, но это заставило обоих парней замереть - не убегать, не убегать в укрытие, не нырять в землю, просто замереть. Тогда они были легкой мишенью, и следующие две очереди не прошли мимо. Байкер с дробовиком нажал на спусковой крючок своего оружия за несколько секунд до того, как его безжизненное тело опрокинулось назад и ударилось о землю.

Отголоски короткой перестрелки все еще звенели в ушах Бенни, когда он открыл глаза и увидел, что Рейнгрубер подбежал к байкерам, чтобы проверить, дышат ли они. Очевидно, один все еще был; он был убит единственной пулей в мозг. Затем немец всадил один патрон в другого, просто для страховки. “Sie sind tot, Herr Oberst ,” Reingruber said.

“Сир гут, майор”, - устало сказал Таунсенд. “Я надеялся, что этого можно избежать”. Бенни заметил, что он ни разу не потянулся за своим оружием. “А теперь, мистер Рейнольдс, я предлагаю убрать наших толстых друзей с глаз долой, пока не появились любопытные зрители”. Ошеломленный Бенни не сказал ни слова, когда его подвели к ужасному зрелищу. Все пули Рейнгрубера попали в торс каждого байкера аккуратно по центру, с разлетом не более трех-четырех дюймов. “Несколько моих людей патрулируют лес”, - сказал Таунсенд, доставая из кармана куртки портативную рацию. “Я отправлю их в...”

“Подожди!” Бенни закричал. Он развернулся к своему гидрогенератору в трейлере, его глаза вылезли из орбит, и схватил Таунсенда за левую руку. “Газ! Я чувствую запах газа! Должно быть, выстрел из дробовика пробил дыру в гидрогенераторе! Бегите, спасая свои проклятые жизни!”

Трое мужчин бежали с подветренной стороны от плиты с метамфетамином, пока Бенни не выбился из сил. Он рухнул за деревом примерно в двухстах ярдах от гидрогенератора. Таунсенд и Рейнгрубер даже не запыхались.

Таунсенд отдал приказ по-немецки в свою рацию, предупреждая своих людей держаться подальше от гидрогенератора и укрыться, но все время держать его в поле зрения. Затем он повернулся обратно к Бенни. “Это была совсем небольшая пробежка, мистер Рейнольдс. Что, черт возьми, все это значило?”

Все трое находились за крепкими дубами, но взрывная волна все равно сбила их с ног. Они почувствовали обжигающий жар, когда водородный огненный шар пронесся над ними. Затем они посмотрели вверх. Трава и деревья вокруг них почернели от сильного жара и огненного шара - даже волосы на затылке Рейнгрубера были опалены. Грузовик, гидрогенератор и два байкера были неразличимыми черными комками посреди обугленного поля. Каждый стоящий объект на двести футов вокруг гидрогенератора был выровнен, даже деревья со стволами до трех дюймов в диаметре.

“Ну что ж”, - сказал Таунсенд, поднимаясь с земли и осматривая зону взрыва. “Это будет хорошее место для вертолета, чтобы забрать нас”.

“Боже, моя плита!” Бенни закричал. “Это была моя лучшая портативная гребаная лаборатория, чувак! Это было пятьдесят, шестьдесят штук, все в дыму! Мой грузовик, мои химикаты, продукт!...”

“Нам придется раздобыть для вас еще немного оборотного капитала, не так ли, мистер Рейнольдс?” Сказал Таунсенд, как будто он решил заказать бутылку хорошего вина. “Мы должны начать как минимум с миллиона долларов. Это должно помочь вам приступить к строительству первых десяти реакторов, которые нам нужны, плюс предоставить нам достаточные операционные средства ”.

“Как, черт возьми, ты собираешься достать миллион долларов, Таунсенд?” Бенни закричал. Это было безумие. “Ты собираешься развить достаточную скорость, чтобы собрать такую сумму денег? Это займет у тебя годы, чувак ”.

Вертолет появился из ниоткуда над деревьями, пикируя над зоной взрыва перед ними. Таунсенд подождал, пока шум утихнет. “Мы вернемся к работе в течение месяца, мистер Рейнольдс”, - твердо ответил он. “И с этого момента вы будете обращаться ко мне "полковник" или "Оберст". Я управляю своей организацией как военным подразделением, и даже мои гражданские подчиненные должны подчиняться. Итак, чем меньше вопросов вы будете задавать с этого момента, тем лучше. Следуйте за майором Рейнгрубером на борт этого вертолета, найдите место, пристегнитесь и держите свой чертов рот на замке ”.

Глава первая

Сакраменто, Калифорния

Пятница, 19 декабря 1997, 2146 футов

Патрик Шейн Макланахан встал во главе длинного стола и поднял свой бокал с Кюве "Дом Перриньон". “Тост”.

Он терпеливо ждал, пока сексуальная молодая официантка Донна закончит наполнять все бокалы - она проводила много времени на другом конце стола с его братом Полом, заметил он с улыбкой. Когда все были готовы, он продолжил: “Дамы и господа, пожалуйста, поднимите бокалы за нашего заслуженного выпускника, моего младшего брата Пола”. За длинным, покрытым льняной скатертью столом в траттории Биба в центре Сакраменто раздался шорох смеха. “Младший” брат Патрика, Пол, был выше его на семь дюймов и тридцать фунтов.

Братья были настолько разными, насколько это было возможно, как внутри, так и снаружи. Патрик был чуть ниже среднего роста, плотный и мускулистый, светловолосый, мужественная и светская версия их мягкой, чувствительной матери. Патрик окончил Калифорнийский государственный университет в Сакраменто со степенью инженера и был зачислен в Военно-воздушные силы Соединенных Штатов, затем ему посчастливилось остаться в Сакраменто на следующие восемь лет, став студентом-штурманом, штурманом B-52 Stratofortress, радиолокационным штурманом-бомбардиром и инструктором Radar navigator.

Выиграв свой второй подряд Fairchild Trophy на ежегодных соревнованиях ВВС по бомбометанию “Гигантский голос”, подтвердив свою репутацию лучшего бомбардира в ВВС США, Патрик был выбран для выполнения специального задания в качестве инженера-испытателя на секретной базе ВВС в центральной Неваде, а затем практически исчез. Все предполагали, что его назначили испытывать сверхсекретные боевые самолеты на сверхсекретной авиабазе ВВС в пустынях центральной Невады, называемой Центр аэрокосмических вооружений высоких технологий, или HAWC, более известный под своим несекретным прозвищем Dreamland. Никто на самом деле точно не знал, чем он занимался, куда его назначили или что он сделал, чтобы получить повышение от капитана до подполковника за такой короткий промежуток времени.

Затем, так же внезапно, он вышел на пенсию и вернулся в Сакраменто, обслуживая бар в семейном пабе со своей новой женой Венди, гражданским инженером-электронщиком, которая была серьезно ранена в авиакатастрофе - опять же, объяснений было очень мало. Никто точно не знал, что случилось с Патриком или Венди, или почему две такие успешные и приносящие удовлетворение карьеры внезапно закончились. Патрик мало кому говорил об этом.

Но тогда Патрик предпочитал не говорить о себе и не привлекать к себе внимания каким-либо образом. Он был одиночкой, книжным червем и парнем, которого все хотели видеть в своей команде, но которого никогда бы не выбрали капитаном команды. Он даже предпочитал одиночные виды спорта и времяпрепровождения, такие как поднятие тяжестей, езда на велосипеде и чтение. Хотя он был подтянутым сорокалетним мужчиной, он не мог нанести удар по мячу или отбить софтбольный мяч, чтобы спасти свою жизнь.

Пол Макланахан, с другой стороны, мог попасть в софтбольный мяч за сотню миль. Хотя он был на пятнадцать лет младше Патрика, в чем-то он походил на старшего брата: высокий, темноволосый и красивый, более энергичная, электрическая версия их жесткого, как гвоздь, отца. Пол был общительным человеком, которому нравилось общество других, чем больше, тем веселее. Он получил степень по менеджменту в Калифорнийском университете в Дэвисе и с отличием окончил юридическую школу Калифорнийского университета в Дэвисе, а затем поразил всех, подав заявление в полицейскую академию, ожидая результатов своих экзаменов в Калифорнийскую коллегию адвокатов. Он удивил всех еще больше, решив остаться в академии после того, как узнал, что сдал экзамен на адвоката с первой попытки - сдали только двадцать процентов всех тестируемых - и после принятия присяги в качестве нового адвоката Калифорнии.

Но любой, кто знал Пола, согласился бы, что сидеть взаперти в кабинетике или юридической библиотеке, составляя сводки, или хлестать языком какого-нибудь свидетеля на трибуне в зале суда - это не в его стиле. Он всегда был командным игроком, прирожденным лидером, любителем людей. Он даже отказался сидеть во главе стола во время своего собственного праздничного ужина, на почетном месте. Вместо этого он схватил свой стул и передвигал его с места на место, чтобы побыть с как можно большим количеством своих друзей и доброжелателей.

Патрик не был удивлен. Тост может подождать. Но когда Пол, наконец, отвлек свое внимание от Донны, два брата встретились взглядами через стол, оба улыбнулись и обменялись безмолвными приветствиями.

Я никогда не смог бы сделать то, что ты собираешься сделать, - сказал Патрик своему брату по телепатической связи, которая их связывала. Хотел бы я больше заботиться о людях так, как это делаешь ты.

Я бы никогда не смог делать то, что делаешь ты, Патрик, - тихо ответил Пол. Ты знаешь все, что нужно знать о машинах и системах, которые я никогда не смог бы понять и за миллион лет. Хотел бы я знать о науке и технике больше, чем ты.

Патрик наклонил бокал с шампанским к своему брату в молчаливом ответе: Я научу тебя, брат. Пол тоже приподнял свой стакан: Я научу тебя, братан.

“Пол, ты продолжаешь традицию копов Макланахана в городе или округе Сакраменто, которая насчитывает почти сто пятьдесят лет”, - с гордостью начал Патрик. “В далеком 1850 году наш пра-пра-пра-прадед Шейн обменял свою золотую кастрюлю, кирку и вьючного мула на звезду законника, потому что он видел, как его город скатывается к беззаконию. Он знал, что должен что-то с этим сделать - или, может быть, он обнаружил, что золотые самородки не просто валяются на улицах, как говорили все в старой англии. Мы действительно не знаем.

“В любом случае, дедушка Шейн мог бы продолжать промышлять и, возможно, заработал бы достаточно, чтобы купить себе большое ранчо в долине, которое он мог бы передать нам, чтобы мы все были сегодня чертовски богаты, но он не ...” Патрик сделал паузу, затем добавил: “Так какого черта я вообще упоминаю его?” Когда смех утих, Патрик продолжил: “Но с тех пор, как дедушка Шейн приколол эту звезду и стал девятым приведенным к присяге служителем закона в истории города, в Сакраменто сменилось шесть поколений служителей закона Макланахан или женщин-юристов. Пол, ты представляешь первое седьмое поколение, присоединившееся к ним.

“Мы все неохотно понимаем, что с твоими мозгами, или навыками, или приятной внешностью, или удачей, или чем бы ты там ни обладал, ты мог бы заняться бизнесом, или юриспруденцией, или чем угодно еще, чего бы ты ни пожелал”, - продолжал Патрик. “Вместо этого ты решил пойти в правоохранительные органы. Кто-то не такой милосердный, как я, мог бы обвинить тебя в том, что ты разыгрываешь очередного дедушку Шейна, что если бы ты занялся бизнесом или юриспруденцией, то зарабатывал бы достаточно действительно больших денег, чтобы содержать свою мать и своих дорогих любящих братьев и сестер ”. Его лицо и тон стали серьезными: “Мы также знаем об опасности вашего решения. Имена двух Макланаханов, дяди Мика и дедушки Келли, увековечены в Мемориале стражей порядка Сакраменто, и все мы знаем семьи Макланаханов, у которых были проблемы или которые даже были уничтожены из-за стрессов на работе.

“Но мы все знаем, что ты следуешь за мечтой, которая вынашивалась двадцать два года, с тех самых пор, как папа впервые позволил тебе включить сирену на своей старой патрульной машине”, - гордо продолжил Патрик. “Мы здесь, чтобы отпраздновать ваше решение и пожелать вам всего наилучшего. Поздравляем с окончанием учебы и поздравляем с присуждением награды Лучшему рекруту города за то, что ты был первым в своем выпускном классе по всем направлениям и за то, что твои коллеги-выпускники выбрали тебя самым вдохновляющим рекрутом. Удачи, удачной охоты и спасибо за то, что взяли на себя обязательства перед вашим городом и вашими соседями. Ваше здоровье.” Остальные приглашенные гости и многие посетители за соседними столиками закричали: “Ура!” - и сделали по большому глотку шампанского.

“А теперь, при всем должном уважении к нашей любезной и прекрасной хозяйке, мисс Бибе, мы закрываем это светское мероприятие и вновь собираемся в приличном заведении, пабе Shamrock на набережной, для настоящего празднования”, - сказал Патрик с усмешкой. Владелица, Биба Каджиано, своей щедрой улыбкой пыталась убедить сторонников остаться, но это было бесполезно. Biba's и the Shamrock были давними достопримечательностями Сакраменто, но по совершенно разным причинам - Biba означали изысканную еду, прекрасную атмосферу и элегантность, а Shamrock, неофициально известный как Mclanahan's, - нет.

“Правило сегодняшнего вечера у Макланахана таково, и я уверен, что это хорошо известно каждому копу в городе, ” напомнил им Патрик, “ что если вы носите значок, ваши деньги никуда не годятся - за исключением, может быть, шефа полиции”. Это замечание вызвало у Патрика бурные аплодисменты. “Основная цель повторного созыва этого собрания в "Шемроке" - приучить молодого офицера Макланахана, проходящего испытательный срок, к работе в смену на кладбище, поскольку именно там он, скорее всего, будет следующие несколько месяцев в полиции. Итак, мы все должны внести свой вклад и не ложиться спать до рассвета с офицером Макланаханом и его приятелями, чтобы они могли получить хорошее представление о том, каково это - видеть, как встает солнце-го дня. Наконец, мы встречаемся там, чтобы доказать старую ирландскую максиму: Бог изобрел спиртное, чтобы ирландцы не правили миром. Пришло время доказать, насколько правильным может быть это высказывание. Последний штатский в баре покупает это!” Обменявшись поцелуями с Бибой, толпа направилась к ожидающим такси, которые должны были отвезти их на вторую половину вечерних торжеств.

На самом деле заведение называлось "Трилистник", но все знали его либо как заведение Макланахана, либо как заведение сержанта, по званию отца Патрика, когда он ушел в отставку с поста офицера полиции Сакраменто и управлял баром. Каким бы ни было его название, это был один из немногих баров-гриль в центре города, который обслуживал копов, соблюдал расписание полицейских и был настроен на то, что происходило в сообществе правоохранительных органов. Было известно, что иногда он открывался в шесть утра, прямо перед кладбищенской сменой после особенно напряженной или кровавой ночи или воскресным вечером после поминок полицейского. Хотя заведение больше не принадлежало семье Макланахан, Патрику, как фактическому главе клана - их мать, Морин, сейчас была на пенсии и жила в Скоттсдейле, штат Аризона, - было поручено разлить первую порцию ирландского виски, и они подняли бокалы за новый урожай калифорнийских блюстителей порядка, которые в тот день выпустились ранее.

В тот вечер он налил много виски. Большинство выпускников академии, и все они с заданиями в районе Сакраменто, были там, наряду с десятками действующих, резервных и вышедших на пенсию полицейских из всех видов агентств, от полиции объединенного школьного округа Сакраменто до ФБР; и Mclanahan's распространил свое приглашение на вечеринку на всех, кто носил значок в опасности или в поддержку правоохранительных органов, включая нескольких пожарных, сотрудников службы условно-досрочного освобождения, диспетчеров и даже окружных прокуроров и следователей окружного прокурора. Всех приглашали присоединиться к вечеринке, но копы излучают определенное недоверие, граничащее с враждебностью, к любому, кого они не признают своим, поэтому никто из посторонних не осмеливался приблизиться к бесплатной выпивке. Не то чтобы какой-то коп на самом деле препятствовал гражданскому приближаться к бару; просто по сигналам глаз и языку тела было ясно, что бесплатные напитки предназначены только для копов.

Как и в течение последних двадцати двух недель, выпускники собрались за одним очень большим столом, передавая по кругу кувшины с запотевшим пивом и принимая поздравления, слова поддержки и советы от доброжелателей. Хотя академией управлял город Сакраменто, только семеро из пятидесяти двух выпускников направлялись в полицейское управление Сакраменто: одиннадцать - в управление шерифа округа Сакраменто; пятнадцать других - в другие калифорнийские полицейские, шерифские и другие правоохранительные учреждения. У оставшихся девятнадцати выпускников не было ожидающих их вакансий: они самостоятельно оплатили пятимесячную программу, наполовину колледж для младших школьников, наполовину академию начальной подготовки, надеясь когда-нибудь в будущем быть принятыми на работу в одно из агентств. Излишне говорить, что они в полной мере воспользовались бесплатными напитками и агрессивно приставали к офицерам самого высокого ранга, которых смогли найти, надеясь встретить влиятельного сержанта или администратора и произвести благоприятное впечатление.

Объектом большинства шуток и оскорблений в тот вечер был выпускник колледжа чести Пол Лео Макланахан. Каждый коп-ветеран хотел частичку его, хотел иметь возможность увидеть, из чего сделан град номер один последнего урожая “squeaks” (названный так из-за звука кожи их совершенно новых ремней Sam Browne utility belts). Пол сделал единственную вещь, которая подняла кровяное давление у большинства его мучителей: он был вежлив. Он называл их “сэр” или “мэм” или по их званию, если знал это. Он изящно выкручивался, если ему грозила опасность быть втянутым в спор - “Итак, что ты думаешь об этом гребаном шефе?” - соревнование по выпивке - “Хватит потягивать пиво, новичок, и выпей с нами бурбона, как настоящий мужчина!”- или состязание по армрестлингу - “Эй, я покажу тебе, что хороший коротышка может одолеть большого парня влюбой в в день!” Когда Пол вступал в спор, это делалось для того, чтобы увести друга от конфронтации или не дать ей выйти из-под контроля; когда он уходил, он всем показывал, что он на их стороне.

Пол зашел за стойку, чтобы помочь Патрику и Венди вымыть несколько кружек и рюмок, и увидел, что его старший брат ухмыляется ему. “Что?”

“Ты”, - сказал Патрик. “Иногда я не могу поверить, что ты тот самый ребенок, который прыгал с деревьев и устраивал засады мне или своим сестрам. Ты такой непринужденный, такой проклятый… что? Дипломатичный.”

“Это главное, чему они нас научили, Патрик - иногда то, что вы делаете в первые несколько секунд конфликта или даже до того, как вы прибудете на место происшествия, определит исход”, - сказал Пол, допивая бокалы и с благодарностью массируя плечо своей невестке. “Выходите в бешенстве, жестко атакуйте и надирайте задницы, и все принимают вызов и тоже хотят надрать задницы, и не успеете вы оглянуться, как драка начнется. Вежливость выбивает почву у большинства парней из-под ног - достаточно назвать парня "сэр" достаточное количество раз и звучать так, будто ты это серьезно, и он уйдет от чистой скуки ”.

“Нет. Я бы просто достал пистолет и застрелил его ”, - пошутил Патрик.

“Это абсолютно последний вариант, братан”, - серьезно сказал Пол. “Папа сказал мне, что за тридцать два года службы в полиции он участвовал всего в полудюжине инцидентов со стрельбой, и он сожалел о том, что выпустил каждую пулю, хотя использовал ее, чтобы защитить свою жизнь или жизнь другого полицейского. В полиции есть парни, которые никогда не стреляли из своего оружия, кроме как на стрельбище. Я хочу быть одним из таких парней ”.

“В этом городе? Я сомневаюсь в этом”, - сухо сказала Венди. Венди Макланахан была очень близка к сроку, но она вообще этого не показывала - ее живот лишь немного выпирал, из-за чего большинству людей было трудно поверить, что она должна родить менее чем через три недели. На ней были брюки preggie и мешковатая шелковая блузка Victoria's Secret, но даже без них она держала своего ребенка под хорошо тренированными мышцами живота, и у нее не было никаких признаков тяжелой или переваливающейся походки. Она отрастила свои рыжевато-каштановые волосы длинными и прямыми; они соблазнительно спадали на плечи и располагались между ее пышных грудей, готовых к появлению ребенка. “Мне нравится твое отношение больше, чем у твоего брата, но ты должен помнить, что его годами учили сбрасывать бомбы на людей”.

“Да, я знаю - детоубийца, обученный мешковине”, - сказал Пол с улыбкой. “Что, как ты всегда говорил, означает SAC? Твой список целей, верно?- ‘Школы и дети’. Привет, Карго.” Пол схватил проходящего полицейского в форме. “Карго, познакомься с моим братом Патриком и его женой Венди. Патрик, Венди, это Крейг Лафортиер. Мы зовем его Карго”. Патрик мог понять почему - парень был огромным, по крайней мере, шесть футов четыре дюйма и около трехсот фунтов. “Каждый год надирает задницы в футбольном матче Pig Bowl. Он мой помощник”.

Патрик и Венди пожали руку Лафортье, рука полицейского поглотила их. “Я полагаю, FTO - это парень, с которым ты будешь кататься первые несколько месяцев?” Спросила Венди.

“Ага”, - сказал Лафортье глубоким, похожим на гудок голосом. “Это означает...”

“Гребаный офицер-инструктор’, ” вставил Пол.

“Полевой инструктор”, - поправил его Лафортье с таким свирепым видом, что весь берег погрузился во тьму. “И лучше бы это был последний раз, когда я слышу этот треск, рук, или ты будешь мыть патрульные машины на Южном вокзале вместо того, чтобы ездить в них. Да, Пол проходит небольшое обучение без отрыва от производства в течение шести месяцев. Мы начинаем завтра вечером”

“Завтра? Ты только что закончил!” - Воскликнул Патрик. “Они не дают тебе ориентировку или что-нибудь в этом роде?”

“Обычно да, ” сказал Лафортье, “ но моя смена начинается завтра, и у меня выходной на Рождество, так что вместо того, чтобы ждать две недели, Пол приступает прямо сейчас. Он придет на пару часов раньше, и мы купим ему шкафчик, покажем, как варить кофе так, как я люблю, и все эти важные вещи. Но нам нужны парни с улицы ”.

“Так мы слышали”, - обеспокоенно сказала Венди. “Похоже, что банды и наркотики здесь, в Сакраменто, хуже, чем когда-либо”.

“Они плохие везде, в каждом большом городе Америки, ” ответил Лафортье, “ но эта новая волна наркотической активности снова настигла нас. Вернулись тяжелые наркотики - ЛСД, героин, - но теперь на улицах взрывается доморощенная дрянь вроде метамфетаминов. И конкуренция между преступными организациями тоже возрастает. Северная Калифорния - это место столкновения - это естественная связь белых, черных, латиноамериканских, азиатских и даже европейских банд. Они все нашли здесь дом, и насилие неизбежно усилится ”.

При виде лица Патрика Лафортье поспешно добавил: “Вам не нужно беспокоиться о Поле, мистере и миссис Макланахан. Он справится с этим. Он восходящая звезда, парень, на которого все смотрят. И он из хорошей семьи - сержант будет присматривать за ним, я это знаю. С ним все будет в порядке ”.

Пока он говорил, жуткая тишина окутала таверну, как будто весь воздух был высосан в космос. Все четверо обернулись. Начальник полиции города Сакраменто Артур Барона входил в бар вместе с одним из капитанов департамента, Томасом Чандлером, командующим Отделом специальных расследований.

Патрик был очарован. За шестнадцать с лишним лет службы в ВВС США он никогда не видел ничего подобного открытой враждебности, исходившей от уличных копов в той комнате. Но если Барона и заметил это, когда шел к бару, он ни капельки не подал виду.

Это был высокий, крепко сложенный мужчина лет пятидесяти с небольшим, пять лет занимавший должность начальника полиции города. Он носил темный костюм вместо униформы своего начальника, политическое суждение, которое свидетельствовало о его прошлом в административной и политической карьере, сначала в качестве прокурора округа Дейд, штат Флорида, затем в качестве бюрократа правоохранительных органов и консультанта ряда губернаторов и Министерства юстиции США. Ни для кого не было секретом, что должность начальника полиции крупного мегаполиса не была конечной целью карьеры Артура Бароны. На самом деле, это была просто ступенька, заполнитель квадрата, средство получить некоторый практический опыт на улице, чтобы конкретизировать его кандидатуру на более высокий политический пост.

Энергичная личность Бароны, его знание новейших тенденций и философии методов управления полицейским управлением, а также его политические связи по всей стране сделали его популярным среди городских чиновников и правительственных лидеров, но решительно непопулярным среди его собственных рядовых сотрудников, которые обычно возмущались тем, что их отделом руководит политик. Ходили слухи, что Барона даже не прошел квалификацию на полицейском стрельбище и должен был получить специальное разрешение государственного департамента юстиции на ношение огнестрельного оружия в Калифорнии.

Но в тот вечер Артур Барона двигался по бару с абсолютной уверенностью, улыбаясь и приветствуя всех, как будто он был самым любимым человеком в штате. Если он ловил на себе взгляд, который не казался активно враждебным, он протягивал руку и обменивался любезностями. Казалось, он мастерски избегал пустых рукопожатий или безответных приветствий. Выпускники академии, все еще ищущие вакансии, помогли растопить лед, подойдя и представившись Бароне, передав визитные карточки и поболтав с ним, надеясь запечатлеться в памяти шефа, когда придет время наниматься.

“Ну, я слышал, что это было место, где можно было найти всех выпускников”, - весело сказал Барона, когда он, наконец, подошел к Патрику и Венди у бара и протянул руку в знак приветствия. “Я Артур Барона. Это капитан Том Чандлер, один из моих парней. У нас была ночная встреча, и мы подумали, что заскочим поздравить выпускников ”.

Они все пожали друг другу руки. “Я Патрик Макланахан, а это моя жена Венди”, - сказал Патрик. “Сын бывших владельцев и почетный бармен сегодня вечером. Добро пожаловать”.

“Ах да, еще один из сыновей сержанта”, - сказала Барона. “Твой отец был легендой в этом городе”.

“Это легенда в этом городе, шеф”, - вмешался Крейг Лафортье, не отрывая взгляда от своего пива.

Барона посмотрела на Лафортье и кивнула. “Привет, Крейг”, - сказал он, приветствуя Лафортье, но его улыбка немного потускнела от раздражения.

Патрик так долго не был в Сакраменто, что не знал о напряженных отношениях между городом, шефом полиции и рядовыми сотрудниками. Когда он вернулся в начале того года, чтобы управлять таверной, он слышал все грубые замечания в адрес шефа, кислые шутки, не слишком тонкие подколки, уничижительные, а иногда и откровенно враждебные статьи в информационном бюллетене ассоциации офицеров полиции. Но он предположил, что все это было обычным подшучиванием между работником и работодателем. Шефа обвинили в том, что он встал на сторону города против копов в переговорах о контракте . Конечно, это было понятно - он отчитывался перед сити-менеджером и мэром, - но для копов на улице шеф не был “одним из нас”. Они думали, что он носил значок под ложным предлогом. И, конечно, все остальные проблемы, связанные с управлением большим полицейским управлением, были свалены на плечи Бароны, а сокращение бюджета и рабочей силы стало причиной серьезных конфликтов.

“Что будете заказывать, шеф Барона?” Спросила Венди. “Это за счет заведения. Сегодня вечером мы поднимаем тост за новых офицеров ”.

“Просто воды со льдом, пожалуйста”, - ответил шеф.

Лафортье недовольно фыркнул. “Не можешь сегодня выпить с уличными копами по-настоящему, шеф?” он спросил.

“Мне все еще нужно просмотреть кучу бумаг на столе, а алкоголь просто замедляет меня. Это может повлиять на ваше суждение и заставить вас говорить вещи, которые вы тоже хотели бы не говорить ”, - сказала Барона. Лафортье только покачал головой и сделал большой глоток пива. Барона повернулась к Полу, протянула руку и сказала: “Итак, это новый лев в полиции. Поздравляю с присвоением звания отличника, офицер Макланахан. Отличная работа ”.

“Спасибо, шеф”, - сказал Пол, пожимая руку. “Мне не терпится начать”.

“Нам нужны на улице крепкие, умные молодые солдаты вроде тебя, Пол”, - продолжала Барона. “Но капитан Чандлер и я ранее отмечали, что человек с вашим впечатляющим прошлым, с юридической степенью и в качестве члена коллегии адвокатов, мог бы лучше послужить городу в роли консультанта в штаб-квартире или в SID. Через систему проходит множество громких дел - хорошая известность в штате и по всей стране для такого упорного парня, как вы ”.

“Я ценю ваше внимание, сэр”, - ответил Пол, “но я присоединился к полиции, чтобы работать на улицах. Мой отец сказал, что Патруль - единственное место, где можно быть ”.

“Это правда, что Патруль - наше самое большое и важное подразделение, Пол”, - сказал Барона, и на его лице отразилось удивление от того, что Пол не принял его щедрое предложение. “Но наша работа - расследовать преступления, и это достигается многими другими способами, а не с помощью радиомобиля или хождения в такт. У нас сокращаются ресурсы и рабочая сила, и мы можем направить наших самых талантливых молодых мужчин и женщин во многие различные области, где их навыки могут найти оптимальное применение ... ”

“Итак, вы хотите сказать, шеф”, - вмешался Лафортье, все еще отказываясь поднимать взгляд от своего стакана пива, “что Патруль, который и так укомплектован всего на семьдесят пять процентов, может потерять еще одного хорошего полицейского, который пойдет работать к вам в ваш офис, или застрянет за столом в SID над очередной ‘целевой группой" или "специальным проектом’, который состряпал какой-нибудь политик в палате представителей штата или в Вашингтоне. Вы действительно думаете, что это такой хороший план, шеф?”

Теперь Барона не улыбалась. Патрику показалось, что каждый коп в этом месте придвинулся на три шага ближе, чтобы послушать. “Полу все равно придется проявить себя на улице, как и любому новичку, Крейг”, - сказал Барона. “Я уверен, что рядом с вами он будет выдающимся. Но он был завербован и выбран из-за его уникального опыта и образования, и со всеми необходимыми и жизненно важными программами, санкционированными для нас различными правительственными учреждениями, мы должны использовать каждого сотрудника этого департамента в полной мере ”.

“Эти ‘программы’, шеф, отнимают силы и ресурсы у повседневных правоохранительных органов и расследований”, - сказал Лафортье, наконец повернувшись к Бароне. “Каждый раз, когда запускается новая программа, еще один или два офицера увольняются из отделений и застревают за столом, перетасовывая бумаги и вводя данные в компьютер. Вандалы средь бела дня взломали машину какого-то члена городского совета, так что у нас есть специальная группа по борьбе с прогулами, состоящая из шести присяжных офицеров, вытаскивающих детей из постелей, чтобы отвезти в школу. Вы послали четырех моих парней в Мексику работать в какой-то совместной оперативной группе DEA-ATF, а они вернулись и сказали, что просидели на пляже четыре дня. Эта так называемая ‘новая и улучшенная’ полицейская программа, ориентированная на сообщество, уволила трех офицеров с моей смены на кладбище, просто чтобы вы могли ... ”

Чендлер попытался снизить температуру. “Крейг, давай, полегче”.

“Крейг, эти оперативные группы необходимы для современного управления полицейскими силами, ” ответила Барона, “ и они приносят департаменту много государственных и федеральных грантов ...”

“Где все эти деньги, шеф?” Лафортье настойчиво продолжал. “В следующем году на "Южном вокзале " планируется получить только семь новых тел, что не восполнит шестнадцать, которые мы потеряли в этом году из-за увольнений. Половина наших новых радиоприемников все еще в коробках, потому что у нас нет зарядных устройств для них. Мы все еще используем дробовики, которые не прошли проверку у ПОСТ-оружейников два года назад; и у нас все еще недостаточно автоматических винтовок для всех сержантов смены, когда они должны быть у каждого офицера ...

“Капрал Лафортье”, - перебил Барона с суровыми нотками в голосе, - “сейчас не время разбирать с вами весь бюджет построчно. Я буду рад обсудить это в любое время в рабочее время. Я зашел поздравить новых офицеров и пожелать им всего наилучшего ”. Он снова пожал руки Макланаханам, старательно избегая Лафортье и других, кто подошел, чтобы оказать ему свою невысказанную поддержку. “Когда у тебя снова закончится кладбищенская смена, Крейг”, - сказал шеф, имея в виду, что никогда не надейся освободиться, - “приходи, и мы обсудим твое мнение. Всем спокойной ночи”.

Барона продолжил прощаться и направился к двери, оставив капитана Чандлера с остальными в баре. “Что это было, Лафортье?” Спросил Чендлер, когда шеф был вне пределов слышимости. “Ты устраиваешь шоу для новичков сегодня вечером, или что?”

Лафортье посмотрел на Чандлера с отвращением. Как и Пол Макланахан, Том Чандлер был одним из горячих молодых новичков департамента, когда пришел в полицию двадцать пять лет назад. Высокий, умный, крепкий, в отличной физической форме, с наследием двух поколений полицейских за плечами, Чендлер быстро сгорел с первого дня. Он тоже был прикомандирован к Лафортье в качестве новичка, чтобы оттачивать и шлифовать свои и без того грозные инстинкты полицейского. Он продвигался по служебной лестнице с головокружительной скоростью.

Но у Чендлера было много и внешних интересов, а именно, Лас-Вегас, азартные игры, экзотические автомобили и особенно женщины. Как и у большинства крупных игроков, у него были хорошие времена и плохие. Когда ему было жарко, он ездил на работу в Corvette и носил шелковые костюмы; когда ему было не жарко, он ездил на автобусе и одевался в полиэстер, заказанный по почте.

Сейчас ему было чуть за пятьдесят. Два развода и семь лет после назначения капитаном, он боролся с новым браком и застопорившейся карьерой. Насколько мог судить Лафортье, новейшей тактикой Чандлера, направленной на то, чтобы попытаться начать карьеру и получить хоть какой-то шанс стать заместителем начальника или шефом, было подлизаться к новому департаменту. “С каких это пор ты стал швейцаром ”Бароны", Том?" Возразил Лафортье.

“Чего ты хочешь, Карго?” - Спросил Чендлер. “Шеф разыгрывает ту карту, которую ему сдали”.

“Чушь собачья, Чендлер. Я хочу то, что нам было обещано, вот и все, ” сказал Лафортье, “ и это его работа - добиваться этого для нас, а не делать все, что он может для себя. Президент обещает еще сто тысяч полицейских на улицах, но через четыре года Сакраменто получает половину того, что нам было обещано, потому что город не может найти соответствующие средства. После перестрелки в Северном Голливуде они обещают нам больше автоматического оружия, лучшую броню, лучшее оборудование для связи, больше тренировок. Мы ни хрена не видели. Мои ребята обрабатывают на двадцать процентов больше звонков в час, чем в прошлом году, но когда я прихожу в штаб-квартиру, я вижу, что все мои ребята сидят за столами, пишут служебные записки или делают слайды для какой-нибудь презентации, с которой шеф собирается выступить во время очередной поездки в Вашингтон. Это отстой, Том. Патруль снова получает по заднице, как обычно.”

“‘Если ты не Патрульный, ты не дерьмо’ - это то, что ты думаешь, Карго?” - Спросил Чендлер. “Вся остальная полицейская работа - пустая трата времени, верно?”

“Нет”, - парировал Лафортье. “Но присягнувшие офицеры для работы в оперативной группе по борьбе с прогулами, или с граффити, или с ‘уклоняющимися от светофорных сигналов’? Дай мне передохнуть. Мне нужны парни в патруле, а не произносящие речи перед садовыми клубами о том, что мы не должны пытаться обойти желтый сигнал светофора. Покончи со всем этим дерьмом, Том, это все, что я хочу сказать ”.

“Шеф приезжает сюда, чтобы поздравить новичков, а ты вываливаешь на него все это дерьмо на глазах у всего заведения”, - сказал Чендлер, качая головой. “Очень умный. Заставляет задуматься, почему в списке дежурных по кладбищу постоянно будет твое имя ”.

“Вам лучше поторопиться, капитан-мастер ждет, когда кто-нибудь откроет ему дверь”, - едко сказал Лафортье.

Чендлер раздраженно покачал головой. “Думаю, даже солидные копы через некоторое время становятся озлобленными”, - сказал он, затем поднял воротник своего пальто и ушел.

Лафортье допил свой напиток быстрым глотком. “По крайней мере, моя задница на улице, где ей и место, а не сидит в загородном клубе, играя в лапту с мэром”, - сказал он вполголоса. Полу он сказал: “Завтра вечером будь на Южном вокзале к восьми, будь готов к осмотру, и мы обсудим несколько вещей. Спасибо за вечеринку, мистер Макланахан.” Лафортье неуклюже удалился.

“Блин, он большой парень. Они делают пуленепробиваемые жилеты достаточно большого размера для него?” Патрик невозмутим.

“О да”, - ответил Пол. “Он похож на большой синий рекламный щит”. Он ухмыльнулся. “Мистер Макланахан”, - передразнил он. “Звучит так, будто ты старый пердун, братан”.

“Я старый пердун, братан”, - сказал Патрик. “Но я все еще могу надрать тебе задницу”.

“Выпей еще, братан - ты дольше останешься в стране фантазий”, - парировал Пол.

Но лицо Венди было серьезным. “Что ты думаешь обо всем этом, что происходит между копами, шефом и городом, Пол?” - спросила она.

“Я не думаю об этом”, - ответил Пол. “Сокращение бюджета - это образ жизни, но безопасность офицеров никогда не ставится под угрозу. Напряженность всегда будет существовать, но город и вождь всегда поддерживают войска ”. Он ободряюще улыбнулся, затем обнял Венди и Патрика за талии. “То, что ты приехал сюда из Сан-Диего, очень много значит. Я знаю, что врачи, вероятно, сказали тебе не путешествовать. Ты должна родить на следующей неделе, не так ли, Венди?”

“Нет уже почти три недели. И если бы я не был прикован к постели, Пол, мы бы не пропустили твой выпускной. Кроме того, босс прилетел в город, так что мы смогли прокатиться на корпоративном самолете. Мы отправляемся обратно завтра днем.”

“Тогда все получилось идеально”, - сказал Пол. Венди поцеловала его и набрала еще рюмок и пивных кружек. Пол повернулся к своему брату. “Венди выглядит великолепно, и ты тоже. Сан-Диего должен согласиться с вами ”.

“Да, это здорово”, - сказал Патрик. “Семьдесят два градуса и почти каждый день солнечно. Нам это нравится ”.

“Некоторое время мы мало что слышали о тебе там. Казалось, что прошлой весной ты исчез с лица земли. Много дел на работе?”

“Да”. Патрик не собирался рассказывать своему брату, что он был занят выполнением секретных боевых заданий над Формозским проливом, безуспешно пытаясь удержать Китай от уничтожения Тайваня ядерным оружием - или что он и Венди катапультировались с экспериментального бомбардировщика B-52 над центральным Китаем, были захвачены и участвовали в обмене пленными.

“Ну, по крайней мере, ты можешь рассказать мне об этой новой компании, в которой ты работаешь? Я помню, что тебя вынудили уйти на пенсию, потому что ты вернулся сюда, чтобы работать в баре, но потом внезапно ты снова исчез, и следующее, что мы узнаем, это то, что ты в Сан-Диего ”.

“На самом деле я тоже не могу слишком много говорить о компании, Пол”, - сказал Патрик. “Они участвуют во многих секретных делах для военных”.

“Но ты ведь снова летаешь, верно?”

Патрик выглядел озадаченным. “Летать? Что заставляет тебя думать, что я снова летаю?”

Пол одарил своего старшего брата довольной ухмылкой. Да, он угадал правильно, и он знал это. “Я помню твое лицо, твою речь, весь язык твоего тела, когда ты служил в ВВС, братан”, - сказал он. “Тогда ты был суперзаряженным чуваком. Ты был крут, я имею в виду, действительно входил в жизнь! Ты и сейчас так выглядишь. Я знаю, вы все взволнованы появлением ребенка и все такое, но я помню единственный другой раз, когда вы были таким - ну, черт возьми, живым!- это когда ты летал, сбрасывал бомбы с крутых бомбардировщиков или управлял каким-нибудь новым сверхсекретным самолетом, о котором ты никогда не мог рассказать ”.

“О чем ты говоришь? Что все это значит насчет секретных бомбардировщиков? Я никогда не говорил тебе ...”

“Не трудись отрицать это - я знаю, что это правда”, - сказал Пол. “У вас практически текут слюнки, когда в новостях появляется что-то о войне в Европе или на Ближнем Востоке, и пресса думает, что ВВС выполняли секретную миссию. К тому же, ты подстриг свои волосы - они снова выглядят по-военному - нормативной длины ”.

“Мистер детектив слушает”, - засмеялся Патрик. “Только что окончил академию и думает, что он Коломбо. Нет, я работаю на Sky Masters, Inc., и это все, что я могу сказать ”.

“Я знаю тебя, Патрик”, - сказал Пол. “Эта компания, в которой ты работаешь, они замешаны в каком-то настоящем высокотехнологичном дерьме, не так ли? Я имею в виду, настоящие ”Звездные войны"двадцать первого века, верно?

“Пол, я...”

“Ты не можешь говорить об этом”, - закончил за него Пол. “Я знаю, я знаю. Но когда-нибудь я хотел бы узнать об этом больше. Я всегда был очарован всем тем, о чем ты никогда не мог мне рассказать, еще с тех пор, как ты летал на B-52 ”. Пол колебался, и Патрик снова почувствовал ту старую телепатическую связь. Это звучало глупо, но, тем не менее, было правдой: его брат мог постучать его по голове и узнать все, что он хотел знать, в любое время, когда он хотел. Это почему-то успокаивало… “Я знаю, что ты имеешь какое-то отношение к тому, что случилось с тем авианосцем, и к той ядерной атаке на Гуам”, - продолжал Пол. “У меня возникло то же чувство, когда я услышал эти истории о конфликте в Европе между Россией и Литвой, а ранее с Китаем и Филиппинами. Ты был там оба раза. Ты был по локоть в этом замешан ”.

“Когда-нибудь, может быть, я смогу рассказать тебе”, - сказал Патрик с улыбкой. “Прямо сейчас все, что я могу вам сказать, это следующее: это действительно космически”.

“Что ж, обязательно дай мне знать, когда изобретешь фазер и силовое поле для патрульных копов”, - сказал Пол, тепло хлопнув брата по плечу, прежде чем отправиться совершать еще один обход по комнате. “Я буду первым в очереди, чтобы попробовать их”.

Ее прикосновение было легким и успокаивающим, любящим и заботливым - но ее рука была теплой и влажной, и, как будто внезапно сработал клаксон, Патрик мгновенно проснулся. “Венди?”

“Я люблю тебя, милый”, - ответила она.

Патрик приподнялся и посмотрел на красные светодиодные цифры часов на прикроватной тумбочке; они показывали 5:05 утра. Он включил прикроватную лампу. Венди сидела прямо в кровати, ее правая рука все еще касалась его, а левой она нежно потирала живот. “Ты в порядке?” он спросил.

“Я в порядке”.

Но она, очевидно, не была в порядке. “У тебя схватки?”

“О, да”, - ответила она, и он услышал боль в ее голосе. Если бы его жена когда-нибудь сквернословила, решил он, более вероятным ответом было бы: “Черт возьми, Шерлок, у меня схватки!”

“Как долго?”

“Пару часов. Но никакой реальной закономерности. Очень необычно. Наверное, это снова Брэкстон-Хикс ”.

“Ох. Ладно.” Это был неубедительный ответ, но что еще ты можешь сказать? "Ну и дела, дорогая, тебе больно, и я действительно обеспокоен, но это не та боль, официальная, так что я, пожалуй, снова лягу спать’? Схватки Брэкстона-Хикса, иногда ошибочно принимаемые за настоящие родовые схватки, были обычным явлением для Венди на протяжении всей ее беременности. Итак, события развивались, но действие, вероятно, не начнется в течение нескольких дней. Верно? Венди должна была родить только через три недели. И первые дети чаще рождались поздно, чем рано, верно?

Они ушли с вечеринки в центре города сразу после полуночи. Они остановились в люксе отеля Hyatt Regency в центре Сакраменто, недалеко от таверны. По дороге обратно в отель он почувствовал, что Венди чувствует себя немного более неуютно, чем обычно, но, вероятно, это было из-за усталости - обычно она ложилась спать ближе к девяти вечера.

Вероятно, им не стоило приезжать в Сакраменто на этом этапе - ее беременность была определением беременности с высоким риском. Венди Торк Макланахан, инженер по электронике и аэронавтике, сначала работавшая по контракту с ВВС США, а ныне исполнительный директор и главный конструктор небольшой высокотехнологичной аэрокосмической фирмы, базирующейся в Арканзасе, провела большую часть последних двух лет в больницах после того, как дважды катапультировалась из экспериментальных военных бомбардировщиков, последний раз в июне прошлого года над Китайской Народной Республикой, вместе с Патриком и вторым пилотом экипажа, Нэнси Чешир. Венди только что оправилась от травм, полученных при первом катапультировании, когда ее вынудили катапультироваться со второго самолета.

К счастью, она не потеряла плод. После краткого пребывания в больнице и нескольких недель на восстановление сил - и заслушивания отчетов, казалось, всех ведомств правительства США, кроме Министерства сельского хозяйства, - Венди вернулась к работе и продолжала выполнять свои обязанности вице-президента, отвечающего за усовершенствованный дизайн авионики в Sky Masters, Inc., пока две недели назад не начался ее отпуск по беременности и родам.

Она была в отличной форме, с ребенком все было в порядке, и она настояла, чтобы они не могли пропустить празднование Пола. И после всего, что случилось за последние два года, Патрик хотел семейной жизни, нормальной жизни, больше всего на свете. Большую часть последних десяти лет он мало занимался семейными делами, и ему не терпелось заново познакомиться со всеми.

Но вот они здесь, в четырехстах милях от дома, и ребенок, очевидно, очень скоро отправится в мусоропровод. Решения. Хороший, плохой, кто, черт возьми, знал? Прекрати тянуть время и разберись с этим сейчас, сказал себе Патрик.

“Я собираюсь позвонить доктору Лайнусу в Сан-Диего, на всякий случай, пусть кто-нибудь будет наготове”, - сказал он Венди. Ее кивок и прикосновение сказали Патрику, что на этот раз она действительно не думала, что это были ложные роды, поэтому он поднял трубку. Пора трогаться в путь. “Джон заказал самолет компании в Мазере для демонстрации технологии электрореактивного грузового лайнера”, - напомнил ей Патрик. “Я думаю, мы должны попытаться вернуться в Сан-Диего”. Доктор Джон Мастерс, их босс и президент Sky Masters, Inc., был на ракетном заводе Aerojet-General к востоку от Сакраменто, чтобы продемонстрировать новую облегченную технологию, которую он разработал для защиты грузового отсека авиалайнера от взрыва бомбы. “Самолет может быть заправлен и готов к вылету менее чем за два часа, и мы сможем быть в Мазере через тридцать минут и в больнице в Коронадо через четыре часа”.

“Хорошо”, - ответила Венди. “Я пойду оденусь”. Она спустила ноги с кровати и направилась в ванную, затем остановилась на полпути. “Дорогой?”

“Что, милая?” Патрик ответил. Он обернулся. Венди потянулась за полотенцем - и тут он увидел растущую кровавую лужу на белом кафельном полу и вскочил с кровати со скоростью и проворством, которые, как ему казалось, он давно утратил.

Тогда он понял, что они не вернутся в Коронадо.

Ракетно-испытательный комплекс,

Aerojet-Генеральная корпорация,

Ранчо Кордова, Калифорния

несколько часов спустя

“Что нового о Патрике и Венди, Хелен?” Джонатан Колин Мастерс, доктор философии, спросил для проверки голоса. Выглядящий по-мальчишески главный инженер и президент Sky Masters, Inc. устанавливал маленькую видеокамеру перед креслом первого класса внутри фюзеляжа авиалайнера Boeing 727.

“Что? Джон, ты меня вообще слушаешь?” его вице-президент и председатель совета директоров, доктор Хелен Каддири, задала вопрос по линии видеоконференции. Каддири был на несколько лет старше Мастерса, одного из первых основателей небольшой высокотехнологичной аэрокосмической фирмы, которая теперь носила имя Джона Мастерса. Она терпела его школьные выходки и непринужденный стиль ведения бизнеса, потому что Джон знал, как создавать системы, которые нужны правительству, и он знал, как их продавать - но это, по мнению Каддири, зашло слишком далеко. Хуже того, Мастерса, похоже, даже не волновало, что он рисковал своей жизнью только для того, чтобы продать товар. Он был сумасшедшим.

“Ты меня слышишь? Эта штука работает?”

“Я прекрасно тебя слышу, Джон”, - сказал Каддири.

“Я спросил, ты слышал что-нибудь о Венди после сообщения, что они направляются в больницу?” Мастерс повторил.

“Джон, обрати внимание на то, что я тебе говорю”, - сказал расстроенный Каддири. “У нас есть другие способы провести эту демонстрацию ...”

“Хелен, мы обсуждали это миллион раз”, - прервал Мастерс. “Я делаю это.Итак, есть какие-нибудь известия от Патрика и Венди или нет?”

Каддири закрыла глаза, не в силах больше спорить. Чокнутый - это было единственное логическое объяснение. Сумасшедший. Определение желания смерти, детского чувства неуязвимости.

Каддири проводил брифинг по демонстрации технологии в центре видеоконференций в штаб-квартире Федерального авиационного управления в Вашингтоне, округ Колумбия. Несколько директоров по исследованиям FAA, а также представители аэрокосмических компаний и авиакомпаний находились за пределами конференц-зала, ожидая начала удаленной видеодемонстрации Masters, транслируемой по двусторонней линии передачи данных с использованием низкоорбитальных спутников Sky Masters, называемых NIRTSats (для Need It Right This Second satellites), специально запущенных для этой демонстрации. Джон вернулся в Калифорнию, собираясь провести саму демонстрацию. Он буквально сидел на пороховой бочке, как они оба знали, и все, о чем он мог думать, было новое прибытие Патрика и Венди Макланахан.

“Будь начеку, Джон”, - ответила Каддири с раздраженным вздохом, затем повернулась к своей помощнице, которая сделала телефонный звонок и вернулась с ответом несколько мгновений спустя. “Венди Макланахан была госпитализирована в больницу милосердия Сан-Хуан в Цитрус-Хайтс, к востоку от Сакраменто, этим утром около половины шестого. У всех все хорошо”, - ответил Каддири по видеосвязи. “Другого слова нет. Счастлив?”

“У нее схватки с половины шестого?” - Недоверчиво спросил Мастерс.

“Очевидно, у нее схватки с трех часов ночи, Джон”, - поправил его Каддири. Она могла видеть, как он морщился при мысли о том, что ему так долго будет больно. Если бы Джон был женщиной, решила она, у него случилась бы одна схватка, и он немедленно захотел бы залезть внутрь и вытащить ребенка самостоятельно. “Все будет хорошо. Венди - крепкая девушка, и у них там есть несколько хороших докторов ”.

“Отлично”, - с облегчением ответил Мастерс. “Не могу поверить, что у них будет ребенок. После всего, через что они прошли...”

“Джон, обрати на меня внимание хоть раз”, - сказал Каддири. “Забудь о Макланаханах на мгновение - с ними все будет хорошо. Я беспокоюсь о тебе. Это не что иное, как опасный трюк на публику, из-за которого вас, скорее всего, убьют. Я знаю, что вам наплевать на себя или своих коллег-офицеров, так что подумайте о нашей компании - вашей компании. Компания понесла бы огромные убытки, если бы вы были ранены или убиты. Не делай этого. Давайте установим телеметрический манекен на место так, как мы изначально планировали ”.

“Хелен, ты сумасшедшая девочка, ты действительно беспокоишься обо мне”, - сказал Мастерс, скользнув на сиденье, улыбаясь своей сводящей с ума дерзкой ухмылкой. “Я тронут”.

“Ты - Ты тронут, Джон, - сказала она. - "Я не знаю".

Джон Мастерс приближался к своему сороковому дню рождения, но во многих отношениях он действительно все еще был подростком - возможно, потому, что он пропустил большую часть своей юности и юношеских лет и предпочел учебу девочкам. Он был ученым, гениальным мальчиком. Он получил степень бакалавра в Дартмутском колледже в возрасте тринадцати лет; к восемнадцати годам у него была степень доктора философии.Окончил Массачусетский технологический институт, и к двадцати годам у него было более ста патентов в качестве инженера НАСА, выполнявшего работу в организации "Национальная стратегическая оборонная инициатива" и Министерстве обороны.

И сегодня, когда разрабатываются миллиардные правительственные контракты и лицензии, у Джона Мастерса появилось немного времени, чтобы расслабиться и заняться тем, что ему действительно нравилось - мастерить, экспериментировать, работать в лаборатории, - и это было так, как если бы он вернулся в свое детство, когда он играл с транзисторами и рисовал подробные чертежи ракет вместо того, чтобы играть в бейсбол и рисовать супергероев. Но он никогда не терял самоуверенности, которая развилась у него, когда, будучи суперинтеллектуальным подростком, стремящимся получить докторскую степень, он почувствовал, что должен разрушить веселое, ухмыляющееся самодовольство своих профессоров по поводу присуждения ученой степени ребенку.

После всех лет, что Каддири и Джон работали вместе, для нее все еще было невозможно определить, о чем думал или чувствовал этот панк-гений. Хелен Каддири, родившаяся в Америке дочь индийских родителей-ученых-профессоров, прошла во многом тот же путь, что и Джон, но в более обычном возрасте и добиралась туда более обычным путем - она была на восемь лет старше его. Она основала аэрокосмическую компанию Sky Sciences Inc. в Теннесси, после того, как ей несколько раз отказывали в приеме на руководящие должности в других компаниях, где она чувствовала, что ее таланты игнорируются из-за ее пола. Ее компания не была большой или чрезвычайно прибыльной, но она принадлежала ей, и это была ее гордость и радость.

Но неожиданным ходом стало то, что ее собственноручно подобранный совет директоров избрал в совет молодого, самоуверенного инженера из НАСА, чувствуя, что он, несомненно, поможет вывести маленькую компанию в высшую лигу. Смышленый маленький сопляк взял щедрые опционы на акции вместо зарплаты, пообещав разбогатеть или разориться вместе с ними, ход, который сделал его еще более популярным среди правления. Джон Мастерс действительно вывел маленькую компанию Каддири на более высокий уровень - и в процессе завладел почти всеми находящимися в обращении акциями компании, затем контролем над ее советом директоров, затем должностью Хелен, затем ее авторитетом и, в конечном счете, даже названием компании. Каддири предприняла одну неудачную попытку вернуть контроль; ее неудача сделала Мастерса еще более популярным, еще более самоуверенным.

Она по-прежнему пользовалась значительным богатством, престижем и властью в качестве председателя правления и корпоративного вице-президента Sky Masters, Inc. Но Хелен Каддири не могла сосчитать, сколько раз она принимала решение с радостью променять все это и вернуться к старым недобрым временам в качестве президента и главного мойщика бутылок компании, какой бы замысловатой она ни была, в которую не входил Джонатан Колин Мастерс, Б.С., М.С., доктор философии, генеральный директор, RPITA-Королевская заноза в заднице.

Каддири снова открыл канал связи и строго сказал: “Джон, ты знаешь о проблемах с нестабильностью, о тех скачках напряжения, которые мы не могли контролировать. Скачки напряжения могут привести к срабатыванию этих взрывчатых веществ. Теперь клади манекен, другой манекен, на сиденье и убирайся оттуда ”.

“Мы уже проводили тест со взрывчаткой, Хелен...”

“Но не с тремя отдельными камерами, расположенными так близко друг к другу, и не с тем количеством, которое вы туда загрузили”, - возразил Каддири. “Это слишком опасно. По крайней мере, пусть офицеры службы безопасности полигона уберут часть этой взрывчатки. Вылезай из этой штуковины, Джон, и давай...

Мастерс посмотрел на часы и быстро сказал: “Слишком поздно, Хелен. Пришло время. У нас есть спутниковая группировка всего на час, и FAA хочет вновь открыть это воздушное пространство для дневного налета на Сан-Франциско и Сан-Хосе. Давайте приведем их и начнем это шоу собак и пони ”. У Каддири не было выбора. Она могла либо послать Мастерса к черту и убираться оттуда, пока не стала свидетельницей катастрофы, либо подчиниться.

Хелен Каддири поднялась на трибуну докладчика после того, как ее аудитория заполнила зал и была обеспечена безопасность. Она стояла перед большим видеоэкраном с обратной проекцией, на котором был изображен логотип компании наряду с видеороликами о нескольких действующих военных технологиях - системах спутниковой разведки, спутниках связи, космических ускорителях и военном оружии, разработанном Sky Masters, Inc. “Добрый день и добро пожаловать, джентльмены”, - начал Каддири. “Я доктор Хелен Каддири, вице-президент и председатель правления Sky Masters, Inc. Большое спасибо за приглашение представить вам эту программу демонстрации технологий. Я должен напомнить всем вам, что сегодняшняя презентация и содержащаяся в ней информация являются материалами, защищенными авторским правом и запатентованными, а также классифицируются в соответствии с меморандумом Sky Masters, Inc. о взаимопонимании с Министерством обороны в отношении передачи информации об оружейных технологиях, и не должны разглашаться никому за пределами этого зала без ...”

Вскоре стало очевидно, что помощник заместителя секретаря Министерства транспорта Эдвард Фентон, который был самым высокопоставленным правительственным чиновником на брифинге, был встревожен. Всего через несколько минут после того, как Каддири начал, Фентон поднял руку: “Извините меня, доктор Каддири, но я так понял, что доктор Мастерс будет готов ответить на вопросы. Свободен ли он сегодня? Если нет, то было бы лучше, если бы ...”

“Да, госсекретарь Фентон, он сейчас с нами на прямой видеоконференции из Калифорнии”.

“Видеоконференция? Из Калифорнии?” Фентон раздраженно покачал головой, затем кивнул своему помощнику, который начал собирать блокноты своего босса. “Доктор Каддири, я изменил свое расписание на целых два дня, чтобы приспособиться к доктору Мастерсу, потому что он лично летел в Вашингтон на эту презентацию. Если бы мы собирались сделать это с помощью видеоконференции, я бы хотел, чтобы вы сказали нам. Мне жаль, но мне придется...”

Экран позади Каддири погас, за ним немедленно последовал кадр видеоконференции Джона Мастерса в салоне 727-го. “Блин, Эд”, - сказал Мастерс, делая глоток Пепси из своей вездесущей бутылочки, “но ты точно знаешь, как испортить хорошее шоу. Я был полностью готов к большому выходу ”. Раздражение Фентона возросло вчетверо из-за того, что к нему обратились по имени. Мастерс сразу заметил это и улыбнулся. “О, прости. Я имею в виду, мистер помощник заместителя госсекретаря, я бы хотел, чтобы вы не испортили мое выступление. Но я готов провести нашу презентацию прямо сейчас ”.

Если Фентона разозлило, что к нему обратились по имени, то еще больше его разозлило, что Мастерс ткнул его носом в это, саркастически используя соответствующий титул. “Доктор Мастерс, вы зря потратили мое время и время всех этих хороших людей, не присутствуя на этой презентации. Вы перенесете этот брифинг с моими сотрудниками, когда сможете быть здесь лично, как я просил, и я думаю, вы должны извиниться перед всеми нами. Теперь, если вы меня извините ...”

“Ребята, я не ленюсь - поверьте мне, это лучший способ провести демонстрацию. Я готов сделать это прямо сейчас, и я гарантирую, что вы будете в восторге ”. Мастерс с уверенной улыбкой обращался ко всем в конференц-зале FAA, но когда он увидел, что Фентон все еще собирает вещи, он быстро добавил: “Американские компании должны получить право первой, но если я не смогу заставить DOT и FAA подписать это, я отправлюсь в Европу. Проверьте мой проспект, ребята - я уже получил разрешение Министерства торговли на продажу за рубежом. Время - деньги, ребята, и эта технология готова к использованию прямо сейчас. Если я не сделаю это для тебя сейчас, я сделаю это для Airbus завтра ”.

Фентон почувствовал, что в этот момент все взгляды переместились с монитора на него. Никому в аэрокосмической промышленности или авиакомпаниях на самом деле не нравился Джон Мастерс, гений с характером семилетнего умника, но все знали, что он олицетворял передовые аэрокосмические технологии. Лицензия на одно из новых устройств Мастерса может стоить миллиарды. Федеральное управление гражданской авиации тоже никому не нравилось. Это было агентство, которое можно было терпеть только до тех пор, пока его авторитет не мешал бизнесу. Мастерс, как обычно, был груб и неотесан, но если Фентон уйдет, это, вероятно, обойдется всем или некоторым из них в миллиарды. Все они знали, что Мастерс уполномочен Министерством торговли экспортировать эту технологию, какой бы она ни была, и уже один этот факт делал эту презентацию важной.

Фентон почувствовал их ледяные взгляды и тихие команды сесть, нахмурился на видеомонитор и сердито сказал: “Мы не любим угроз, доктор Мастерс”.

“Извините, сэр”, - сказал Мастерс. “Но я просто взволнован. Ты знаешь, на что это похоже. Я гарантирую, вам это действительно понравится. Действительно .

Руководители аэрокосмической отрасли вздохнули с облегчением. Если Мастерс сохранит свое панковское отношение, Фентон уйдет. Но извинения оказали Фентону должное, хотя и минимальное, уважение, и Фентон вернулся на свое место. Его помощник поспешил разложить перед ним бумаги и заметки.

“Спасибо, Эд”, - сказал Мастерс. Исполнители скрыли смешки. Мастерс продолжил: “Ребята, я двадцать лет создавал устройства, помогающие военным находить и взрывать предметы, но теперь я разработал технологию, которая поможет предотвратить взрыв чего-либо. Это называется баллистический электрореактивный процесс, или сокращенно BERP.” Хелен Каддири подавила раздражение - это было так похоже на Джона - давать своим изобретениям нелепые названия вроде “BERP”. “Позвольте мне объяснить, как я открыла эту технологию”.

Джон Мастерс поднял квадратную проволочную рамку, затем окунул ее в емкость с жидкостью на сиденье рядом с ним и поднес к камере. “Мы все в детстве играли с мыльными пузырями, верно?” Он ткнул в пузырь на проволочном каркасе, и тот быстро лопнул. “Толщина пленки составляет менее трех тысячных толщины человеческого волоса. Скреплены простыми химическими связями, поверхностное натяжение ничтожно мало. Сломать легко - очевидно. Но пока я экспериментировал, я прикоснулся парой раскаленных проводов к каркасу, на котором был пузырь, а затем осветил его лазерным лучом. Вот что я увидел ”.

Свет в салоне потускнел, и луч зеленого лазерного луча, исходящий откуда-то из-за пределов камеры, осветил новый пузырь, который Мастерс сформировал в кадре. Поверхность пузыря продолжала мерцать и колебаться. “Смотри”. Мастерс щелкнул выключателем, затем провел пальцем по пузырьку. Поверхность пузыря изменилась - колебания и мерцание прекратились, сменившись сплошным зеленым цветом. “Видишь это? Все преломления света и поверхностные завихрения на пузырьке исчезают. Теперь посмотри на это ”. Мастерс повернул рамку горизонтально, затем аккуратно прикрепил скрепку к пузырьку. Она не сломалась - скрепка, казалось, парила в воздухе. Мастерс даже помахал проволочной рамкой, и скрепка держалась крепко.

“Я знаю, о чем вы думаете - скрепка удерживается магнитным полем, образованным проволочным каркасом, или поверхностным натяжением. Не так быстро, Шерлок!” Мастерс достал из кармана обычный деревянный карандаш и уронил его на пузырь - и он тоже повис в воздухе. “Этот пузырь в три тысячных ширины человеческого волоса, но он выдерживает вес, в миллионы раз превышающий его собственный. Поверхностное натяжение? Химические свойства мыльного раствора? Да и да - но свойства, которые были изменены приложением небольшого электрического заряда.” Свет в хижине снова зажегся. Мастерс щелкнул выключателем рядом с собой, и скрепка и карандаш быстро выпали из рамки ему на колени, когда пузырь лопнул.

“Я называю это электрореактивной коллимацией, перестройкой молекулярной структуры мыльного раствора таким образом, что поверхностное натяжение раствора в миллионы раз превышает нормальное”, - сказал Мастерс. “Коллимация происходит в природе постоянно, но обычно она вызывается температурой или химическими взаимодействиями. Я могу заставить это произойти с помощью небольшого электрического тока. Изменяя силу тока и частоту электрического заряда, я также могу изменять свойства коллимированного материала ”.

“Как долго вы работаете над этим процессом, доктор?” - спросил один из руководителей.

“О, около тридцати лет”, - ответил Мастерс. “Я впервые обнаружил это, когда мне было около семи лет. Я знал много детей, которые играли с мыльными пузырями, но, насколько я знаю, я был единственным, кто пропускал электрический ток через один из них. Я просто подключил старую шестивольтовую сухую батарею к проволочной раме, и вот оно ”.

“Все это очень увлекательно, доктор, ” сказал Фентон, “ но можем ли мы перейти к сути этой демонстрации?”

“Конечно, Эд”. Он показал кусок ткани, закрепленный на раме с прикрепленными к нему проводами. “Можно коллимировать целый ряд жидкостей и коллоидов - это вещества, обладающие свойствами жидкостей, твердых веществ или газов в сочетании. Я могу даже использовать морскую воду для защиты кораблей и подводных лодок от столкновения или от повреждений из-за давления воды - представьте подводную лодку, которая может погружаться на самые глубокие глубины океана, не будучи раздавленной, используя морскую воду вокруг нее, ту самую, которая пытается раздавить корабль, чтобы защитить его! Конечно, также возможно де -коллимировать что-либо или сделать это менее густой, без использования температуры или без смешивания в нем других химикатов. Когда я заработаю над этой технологией, приложения будут действительно похожи на "Звездные войны" - можете ли вы сказать "фазерные пушки", мальчики и девочки?

“Но по-настоящему классное применение электрореактивной коллимации находится в материаловедении, и именно там мне было веселее всего за последние пару лет”, - продолжил Мастерс, в его голосе слышалось волнение. “Это потому, что твердые тела можно коллимировать точно так же, как жидкости и газы. Теперь мы начинаем применять некоторые действительно интересные приложения!” Он поднял другой, более крупный проволочный каркас, на этот раз с подвешенным внутри него тонким светло-серым материалом. “Это фрагмент одного из материалов BERP, которые я разработал. Это легкая ткань, примерно такая же легкая и гибкая, как нейлон.” Он пошуршал рамой, и ткань колыхнулась, как все и ожидали. “А теперь посмотри на это”.

Мастерс взял молоток, взвесил его и ударил им по ткани. Наблюдатели были ошеломлены, услышав глухой удар. Они видели, как Мастерс уронил проволочный каркас после того, как он ударил по нему молотком, но они все еще были слишком поражены, чтобы обратить на это внимание. Он поднял раму и снова встряхнул ее, и ткань зашевелилась, как и прежде, как льняной носовой платок, - но когда он взмахнул молотком, ткань снова мгновенно затвердела, превратившись в твердую пластину.

Он также снова уронил его после того, как ударил, подпрыгнув от неожиданности, когда последовал удар током, на этот раз немного сильнее. И на этот раз Хелен Каддири заметила. “Джон, что случилось?” - обратилась она к нему по радио через наушник. “Почему ты продолжаешь это ронять?” Ответа не последовало, подтверждая худшие опасения Хелен. “Джон, эта штука снова тебя шокирует?”

“Ничего страшного, Хелен”, - прошептал Мастерс достаточно громко, чтобы его голос был услышан по частной телефонной линии, но недостаточно громко, чтобы его услышали те, кто наблюдал за демонстрацией в Вашингтоне. “Я просто подержу его плоскогубцами, как мы и планировали”.

“Но если это неисправно, вы должны прекратить демонстрацию”, - сказала Хелен в ужасе. “Одно дело шокировать свою руку. Но если он испустит скачок напряжения, близкий к сотне фунтов тротила, он может выйти из строя и разнести вас на куски!”

“Это не неисправность, Хелен. Посмотрите на этих парней - они загипнотизированы. Это работает идеально!”

“Заверши этот тест, Джон. Вы не можете провести демонстрацию, пока мы не выясним, почему он это делает ”.

В ответ Мастерс поднял проволочный каркас, на этот раз используя изолированные плоскогубцы, чтобы небольшой электрический ток, который накапливался на каркасе каждый раз, когда он ударял по нему, не шокировал его. Он несколько раз ударил по ткани, и каждый удар сопровождался тем же глухим стуком. Затем он снял ткань с рамы, сложил ее и сунул в карман рубашки.

“Это ... это невероятно!” - ахнул кто-то в зале. “Потрясающе!”

“Количество заявок на BERP не ограничено”, - сказал Мастерс. “Я думал обо всех возможных военных применениях этого процесса - защите транспортных средств, производстве пробивных шин, пуленепробиваемых палаток, даже создании переносных дорог, устойчивых к наземным минам. Но есть одно применение для этого, которое навсегда засело у меня в голове: повышение безопасности полетов для широкой публики путем укрепления грузовых отсеков авиалайнеров для защиты от террористических бомб или любого другого катастрофического взрыва, разрушающего самолет, такого как взрыв топливного бака, который некоторое время назад сбил рейс 800 TWA. Всего несколько сотен фунтов BERP и его контрольного оборудования на самолет - гораздо меньший вес и стоимость, чем облицовка самолета или грузовых контейнеров кевларом или другим материалом брони - могут спасти сотни жизней ”.

“Итак, как это возможно, доктор Мастерс?” - Недоверчиво спросил Фентон. “Это не может быть достаточно прочным, чтобы защитить от взрыва бомбы или топливного бака!”

“Рад, что ты это сказал, Эд”, - сказал Мастерс. “Вот почему я здесь разговариваю с вами по спутниковой видеоконференции с испытательного полигона ракет Aerojet близ Сакраменто сегодня - спутниковая видеоконференция, между прочим, предоставлена компанией Sky Masters, Inc. по технологии малых тактических спутников связи и разведки NIRTSat специально для этой демонстрации”. Джон никогда не гнушался подключать свои собственные продукты. “Я нахожусь в отсеке первого класса фюзеляжа ненужного авиалайнера Boeing 727”. Снимок Мастерса сменился снимком Боинга 727 сверху, без крыльев и двигателей. “Внутри этого фюзеляжа находятся три чемодана, нагруженных пятьюдесятью фунтами тротила каждый. Один находится в кабине пилотов в большом чемодане на колесиках, который летный экипаж мог бы взять с собой на борт; другой расположен непосредственно под купе первого класса в грузовом отсеке; а третий расположен под купе пассажирского класса в багажном отделении.

“Я разложил свой материал BERP в двух местах в самолете”. Кадр камеры снова изменился, показывая внутренний вид переднего грузового отсека самолета. Единственным багажом в купе был одинокий ящик с надписью "ОПАСНАЯ ВЗРЫВЧАТКА". На заднем плане, освещенном прожекторами, была отчетливо видна серая ткань БЕРПА. “Во-первых, я выложил в грузовом отсеке прямо под салоном первого класса ровно восемьдесят три фунта БЕРПА”.

Кадр камеры снова изменился, на этот раз на кабину пилота авиалайнера. За исключением демонтированной авионики и обивки, снятой с каркасов сидений, это выглядело как обычная кабина пилота. Чемодан на колесиках с надписью "ВЗРЫВЧАТКА ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ" стоял между креслами пилота и второго пилота. “Во-вторых, я снял хедлайнеры в кабине пилотов и обшил фюзеляж там сорока одним фунтом BERP, затем заменил хедлайнеры. Я также положил немного БЕРПА в дверь кокпита, ведущую на камбуз. Кроме того, я вставил несколько волокон BERP в окна кабины Lexan со стороны второго пилота, но не со стороны пилота. Это слегка затемняет стекла, что эквивалентно ультрафиолетовому тонированию номер один. В настоящее время тонировка ветровых стекол кабины пилотов в США запрещена, но, возможно, когда вы увидите это, правила можно будет немного изменить ”.

Камера переключилась обратно на снимок Мастерса, удивительно все еще сидящего на своем месте. “Я также сделал занавеску из берпового материала между секциями автобуса и первого класса самолета. Больше нигде в самолете нет БЕРПА. Я оставляю тренерскую секцию без защиты, просто чтобы показать, о каком ущербе мы говорим, а также просто потому, что мне нравится смотреть, как все взрывается. ” Мастерс сделал паузу, ухмыляясь, как ребенок в зоопарке, затем надел наушники. “Сейчас я взорву все три ящика со взрывчаткой, начиная с кабины пилота. Поехали...”

“Что!” Фентон и несколько других крикнули почти в унисон. “Вы с ума сошли, Мастерс? Ты действительно планируешь взорвать этот самолет с собой внутри?Убирайся к черту из этого самолета, прямо сейчас!...”

Но экран сменился четырьмя отдельными снимками: в верхней половине экрана был показан вид авиалайнера со спутника сверху; в нижней половине один снимок показывал Мастерса в салоне первого класса; другой показывал грузовой отсек под салоном первого класса самолета; и третий показывал снимок кабины снаружи, прямо с носа авиалайнера, смотрящий через ветровое стекло второго пилота. Мастерс махнул один раз в камеру и показал коробку с тремя большими красными переключателями на ней.

“Он серьезно, доктор Каддири?” - Спросил Фентон. Каддири не знал, что ответить. Они вполне могли смотреть "Последний день на земле" Джонатана Колина Мастерса, и она была бессильна остановить его. “Он собирается ...”

Словно в ответ, Мастерс поднял первый красный переключатель, напоследок весело крикнул “Огонь в дыру, ребята!” и нажал кнопку под ним. Вся аудитория в шоке вскочила на ноги, когда образы развернулись перед ними.

Кабина пилота отправилась первой. Он взорвался ярко-желтым огненным шаром, но, что удивительно, вылетели только окна пилота, выбросив из самолета столб огня и дыма в стороны - окна второго пилота затянулись белой паутиной, но не разбились. В отделении первого класса Мастерс подпрыгнул от неожиданности, но не было никаких других намеков на то, что пятьдесят фунтов тротила, достаточных для разрушения небольшого здания, только что взорвались менее чем в тридцати футах перед ним.

“Я в порядке! Я в порядке!” - радостно прокричал он. “Все в полном порядке! Это был пятидесятифунтовый взрыв в тротиловом эквиваленте всего в нескольких футах от меня, и я в порядке!” Руководители авиакомпании выглядели успокоенными и сердитыми одновременно - успокоенными тем, что с ним все в порядке, и разозленными тем, что их заставили наблюдать за таким самоубийственным представлением.

“Вашингтон, Вашингтон, это радиоконтроль”, - раздался взволнованный голос по закрытой защищенной связи. “Хелен, я фиксирую скачок напряжения в цепях BERP. Я установил цепи обеспечения целостности взрывчатых веществ в безопасное положение. Джон, если ты меня слышишь, тебе лучше сейчас же выйти из самолета. Этот всплеск может привести к неисправности остальной части BERP - он может даже привести к срабатыванию других взрывчатых веществ ”.

Джон прикоснулся к наушникам, чтобы лучше слышать сквозь звон после взрыва, который прогремел прямо перед ним. “Отрицательный результат!” - крикнул он. “Не предохраняйте эти цепи! Со мной все в порядке! Мы можем продолжить ...”

Секунду спустя, если смотреть сверху со спутника, вся кормовая часть авиалайнера поднялась и неуклюже шлепнулась в воздух, грузовой отсек полностью развалился на части, прежде чем его скрыли дым и обломки. Мастерс так и не прикоснулся к кнопке детонации - а если бы и прикоснулся, это не возымело бы никакого эффекта, потому что сотрудник службы безопасности полигона прекратил испытание и отключил всю мощность детонации как от выключателя, так и от взрывчатки. Но всплеск энергии в материале BERP прошел по кабине, зацепившись за ближайший доступный предмет - пятидесятифунтовый контейнер с тротилом. Электрического разряда было достаточно, чтобы обойти предохранительные блокировки, привести в действие капсюли-детонаторы с электрическим приводом и взорвать тротил.

Мастерса отбросило назад на его сиденье, когда весь салон самолета качнулся вперед от сотрясения, палуба дернулась вверх, когда она прогнулась, и новый порыв дыма пробился в салон первого класса - но опять же, Мастерс был невредим. Все кормовые две трети Boeing 727 были либо разорваны на куски, либо валялись смятыми и искореженными на земле, но передняя треть была цела. В салон первого класса ворвалось еще больше дыма. Хелен с ужасом заметила, что большие вентиляторы, предназначенные для поддержания чистоты воздуха, вышли из строя. Скачок напряжения, вызванный системой BERP, вывел из строя вентиляторы.

“Джон! Ты меня слышишь!” Каддири закричал. Руководители авиакомпании с ужасом наблюдали за тем, как дым частично закрывал им вид на интерьер салона первого класса внутри тестируемого изделия. “Вентиляторы вышли из строя! Убирайся! Контроль безопасности на полигоне, уберите Мастерса сейчас ! ”

Мастерс снова подпрыгнул внутри испытательного самолета, когда в самолете прогремел третий взрыв. Снимок камеры грузового отсека под салоном первого класса исчез в ослепительной вспышке желтого цвета. На этот раз Мастерс действительно казался напуганным. Они могли видеть, как его глаза выпучились при первом намеке на беспокойство, и беспокоиться о том, действительно ли этот трюк был хорошей идеей. Половицы под его ногами прогнулись, несколько кресел первого класса оторвались и полетели по воздуху, они услышали его крик ... а затем камера погасла. Снимок сверху ничего не показал - салон первого класса казался неповрежденным, но огромные клубы дыма и случайные языки пламени начали вырываться из-под фюзеляжа рядом с уже развороченной секцией пассажирского класса.

“Боже мой!” Каддири закричал. Она сняла трубку телефона прямой связи, стоявшего рядом с кафедрой. “Джон, заходи! Пульт дистанционного управления, прием! Здесь кто-нибудь есть? Ответь мне, черт возьми!...”

“Что случилось?” Фентон закричал. “Что случилось? Это Мастерс...”

“Я в порядке, я в порядке!” - услышали они мгновение спустя. Камера салона первого класса снова включилась, показывая потрепанный, но в остальном неповрежденный салон, слегка затянутый тонкой дымкой дыма. Затем лицо Мастерса появилось за респираторной маской пожарного, почти касаясь объектива. Под его ноздрями было несколько черных полос от выдыхаемого дыма, а его коротко остриженные волосы, казалось, стояли дыбом, но он выглядел невредимым. Пожарный, отвечающий за безопасность на полигоне, пытался поднять Мастерса на ноги. “Камера оторвалась от крепления - подождите секунду”.

“Он сумасшедший?”- Крикнул Фентон. “Этот самолет в огне!”

“Подожди секунду’, задница моя!” - крикнул Каддири в телефон. “Контроль дальности, вытащите Мастерса из самолета прямо сейчас !”

Мастерс установил камеру на прежнее место, поправил сиденье, сел обратно, глубоко вдохнул через кислородную маску, затем вернул ее пожарному. Он выглядел немного неуверенным, его глаза метались по каюте, дыхание было немного учащенным, но он не пострадал. “Я в порядке, ребята. Взрыв сорвал поручни с палубы, и все сиденья разлетелись в стороны. Вот.” Мастерс схватил камеру и поводил ею по салону, фокусируясь на полу. “Но видишь? Колода все еще цела. Он раздулся примерно на полфута, но не разорвался.” Он перевел камеру на корму, в сторону салона пассажирского класса. Дым начал просачиваться сквозь занавеску, но он поднял ее, чтобы навести камеру на разрушения за ней. Хижина была полностью разрушена, искорежена и почернела. Огнетушители с противопожарной пеной уже разрядились, чтобы потушить огонь. “Все, что у меня было, - это берповый занавес между мной и всем этим. Потрясающе”.

“Он сумасшедший, доктор Каддири, сумасшедший !” Фентон закричал. Как будто взрывы прогремели в конференц-зале в Вашингтоне, а не на полигоне для испытаний ракет в Калифорнии, руководители авиакомпании и правительства в шоке и отвращении бросились к двери. “Это либо какой-то трюк, рекламный ход, либо работа серьезно повредившегося рассудка. В любом случае, я не собираюсь позволять себе или правительству США манипулировать подобными выходками!”

“О чем вы говорите, госсекретарь Фентон?” - В изумлении спросил Каддири.

“Департамент не будет рассматривать запрос Masters на разработку и будет блокировать любые попытки использовать эту ... эту технологию BERP, пока мы не сможем заставить кого-нибудь в вашей организации представить рациональную, научную программу демонстрации и валидации”, - сердито сказал Фентон. “И если он попытается продать эту технологию за границу, вы будете подвергнуты санкциям здесь, в США, и любому иностранному самолету, использующему эту технологию, будет запрещен вход в воздушное пространство США”.

“Но-но мы доказали, что технология работает!” - возразил Каддири. “Я признаю, секретарь Фентон, что методы Джона были немного экстремальными...”

“Экстремальный! Мы могли бы посмотреть, как Мастерс разнес себя на куски ! ” Фентон закричал. “Он не мог посадить робота или манекен на это сиденье вместо себя?” Фентон с видимым дискомфортом помассировал виски. “Я все еще не могу выбросить эту картину из головы, доктор Каддири - это все равно что смотреть кадры из Вьетнама, где на улицах казнят заключенных Вьетконга или по телевизору показывают жертвоприношение буддийских монахов ...”

“Послушай, Эд… Я имею в виду госсекретаря Фентона, ” сказал Мастерс по спутниковой видеосвязи, слишком поздно решив, что ему лучше быть более дипломатичным - и быстрым. К этому времени прибыли другие спасатели в дыхательных аппаратах и поднимали его на ноги, пытаясь вытащить из поврежденного фюзеляжа. Он был похож на загнанного зверя. “Эта технология слишком важна, чтобы ее игнорировать”, - кричал он. “Забудь об этой демонстрации. Никто не пострадал. Я передам вам все мои тестовые данные. Это по-настоящему, поверь мне ...” Но страх и паника из-за демонстрации пересилили его протесты. Было слишком поздно. Фентон и остальные ушли.

Хелен Каддири плюхнулась на ближайший стул в пустом конференц-зале, опустошенная. Годы исследований, месяцы подготовки - впустую. Пройдет по меньшей мере еще год, а может и больше, прежде чем им снова разрешат представить какую-либо информацию о BERP. Будь проклят Джон, будь прокляты его дурацкие названия проектов, будь проклято его полное пренебрежение к пруденс! Может потребоваться полная смена администраций в Министерстве транспорта, даже в Белом доме, прежде чем они смогут представить еще какие-либо проекты правительству, кому!,,,,,

Зазвонил телефон с дистанционным управлением, и Хелен подняла трубку. “Каддири”.

“Хелен, это было так круто !” - радостно прокричал Мастерс в громкую связь офицера по контролю дальности действия. “Я имею в виду, это было страшно - чувак, когда я увидел, как эта колода прогибается, я подумал, что мне конец - но она выдержала! Это работает!”

“Джон, все здесь ушли...”

“Эй, не беспокойся о FAA или парнях из авиакомпании”, - сказал Мастерс. “Они успокоятся, и когда они поймут, насколько важна эта технология, мы очень скоро запустим другую демонстрационную программу. Мы будем...”

“Не ‘мы’, Джон”, - с горечью сказала Хелен Каддири. “С меня хватит тебя и твоего полного пренебрежения к чьим-либо чувствам, мыслям или мнениям. Ты, кажется, думаешь, что все это большая игра, и тебе, похоже, наплевать, как это повлияет на наш бизнес ”.

Джон поискал выключатель, чтобы выключить громкую связь, и щелкнул им, но вместо этого включил громкоговорители на всю площадь. Их разговор транслировался по всему полигону, так что трем десяткам сотрудников полигона было легко услышать, как Каддири продолжает: “Я пытался сместить вас с поста президента, и у меня не получилось, поэтому я не собираюсь пытаться это снова. Я ухожу с поста председателя совета директоров, и я ухожу. Я не собираюсь работать на психа. Если ты хочешь покончить с собой, валяй, но я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты уводишь компанию из-под ног ”.

“Хелен, подожди секунду. Все круто! У нас все будет хорошо ...”

“Ты не в порядке, Джон. Ты одержим. Ты сумасшедший. Ты неуравновешенный. Я не собираюсь работать с кем-то, кто полностью пренебрегает собственной безопасностью, репутацией и качеством этой компании, компании, которую я основал, а не ты. Я собираюсь торговать и продать свои опционы на акции и снова основать Sky Sciences Inc., и на этот раз я не позволю вам или кому-либо еще указывать мне, как этим управлять, какими бы вундеркиндами они ни были. Прощай, Джон. Увидимся в забавных газетах - или в некрологах. Ты обязательно окажешься в любом месте ”. И она швырнула трубку на место.

Хлопок разнесся по громкоговорителям вокруг старого ракетного полигона подобно выстрелу из 155-миллиметровой гаубицы. Мастерс застенчиво посмотрел на лица ошеломленных и удивленных техников вокруг него.

“Эта сумасшедшая девчонка - она все еще влюблена в меня”, - сказал он, хотя его характерная мальчишеская усмешка была натянутой. Он сделал глоток Пепси из своей бутылочки и попытался небрежно вернуться в свой передвижной бункер управления. “Она вернется - она все еще любит меня”, - они могли слышать, как он бормотал.

Он все еще был в оцепенении, когда вошел в бункер, поэтому даже не заметил двух незнакомцев в черной боевой форме. Он прошел в свою маленькую кабинку, положил ноги на стол и запустил оцифрованный видеоповтор теста с показаниями телеметрии. Но на самом деле он не смотрел повтор - он думал о Хелен. Двое мужчин подошли к кабинке, и первый вытащил два пальца из-за пояса, как будто доставая пистолет из кобуры, прицелился в Мастерса и имитировал нажатие на спусковой крючок. По-прежнему никакой реакции. “Ш-ш-ш, док, ” сказал подполковник ВВС Гарольд Бриггс, “ убить тебя было бы даже неинтересно”.

Мастерс резко обернулся. Позади него стоял жилистый чернокожий мужчина среднего роста с широкой улыбкой на лице и большим ножом с перламутровой ручкой.Кольт 45-го калибра у него на бедре. Рядом с ним стоял высокий, крепко сложенный белый мужчина, настолько же суровый, насколько Бриггс был жизнерадостным, настолько мускулистый, насколько Бриггс был худощавым. “Хэл Бриггс! Артиллерийский сержант Вол!” Мастерс воскликнул. “Что вы, ребята, здесь делаете?”

“Два наших самолета Pave Hammer проходят капитальный ремонт на военно-воздушной базе Макклеллан к северу от Сакраменто”, - объяснил Бриггс. MV-22 Pave Hammer был самолетом с наклонным винтом, который мог взлетать, садиться и зависать, как вертолет, но имел скорость и грузоподъемность грузового самолета. Вариант V-22 Osprey Pave Hammer был специально разработан для рискованных полетов на малой высоте над вражеской территорией. “Макклеллан" - единственное заведение, где есть оборудование для их обслуживания. Они также проводят здесь все техническое обслуживание стелс-истребителей-бомбардировщиков F-117 "Найт Хок" на уровне склада, поэтому, как только ВВС закончат капитальный ремонт и испытательные полеты стелс-истребителей, они займутся нашим оборудованием. Кстати, это все засекречено. Не только ISA, но и F-117 тоже.

“В любом случае, мы слышали, что вы были поблизости, проводя какую-то демонстрацию, и, конечно, когда мы узнали, что это было, мы поспешили сюда. Сумасбродный фокусник очень интересуется БЕРПОМ. Конечно, все в ISA думают, что БЕРП - это шутка, поэтому они послали меня и Ганни ”.

Мастерс понял, почему Хэл Бриггс был таким болтливым - в бункере больше никого не было, чтобы подслушать их. ISA - Агентство разведывательной поддержки - было подразделением Оперативного управления Центрального разведывательного управления. Когда агент ЦРУ на местах попадает в беду, директорат обращается к ISA с просьбой помочь вызволить друга, спасти агента, организовать диверсии, найти цели, нейтрализовать оборону противника или предпринять множество других тайных действий.

ISA разбита на инициативные группы, или ячейки, состоящие из представителей военных, гражданских и правительственных специальностей; ячейки настолько секретны, что одна ячейка ISA не узнала бы другую. Полковник Хэл Бриггс был командиром одной из таких ячеек под кодовым названием "Сумасбродный фокусник". Состоящий в основном из бывших или находящихся на действительной службе морских пехотинцев-разведчиков, "Сумасбродный волшебник" обычно привлекался для проведения рискованных операций в глубине вражеской территории. Джон Мастерс работал с группой над многими проектами. Им нравилось пользоваться гаджетами Sky Masters, Inc. так же, как Джону нравилось их изготавливать.

Мастерс раздраженно закатил глаза. “Давай, Хэл”, - сказал Мастерс. “Я не представлял этот проект военным или каким-либо другим агентствам национальной безопасности, потому что я знаю, что он станет "черным", будет похоронен под грифом сверхсекретности на двадцать лет. Никто другой не сможет воспользоваться преимуществами этой технологии. БЕРП может спасти тысячи жизней, Хэл.”

“Сдается мне, что тебе едва удалось сохранить свое собственное”, - криво усмехнулся Бриггс. Он изучал цифровое воспроизведение на большом компьютерном мониторе на столе Мастерса. “Это работает, док. Поздравляю. Возможно, вам нужно сгладить несколько перегибов, но это работает. Очень круто”.

“Спасибо, Хэл”, - сказал Мастерс. “Но я все еще не хочу ...”

“Доктор Мастерс, вы уже представили BERP лидерам отрасли”, - перебил Бриггс. “Кот вылез из мешка. В конечном итоге вы поставите BERP на каждый крупный авиалайнер в мире, и это круто. Но вы знаете, что ваша технология может спасти жизни агентов ISA, которые рискуют своими жизнями ради нашей страны. Все, о чем я прошу, это дать нам шанс воспользоваться вашим прорывом ”.

“Я не знаю, Хэл”, - сказал Мастерс. “Я действительно хотел сделать BERP первой вещью, которую я построил, которая может сохранять жизни, а не помогать их разрушать”.

“Поверь мне, я могу придумать кучу способов, которыми BERP может помочь спасти мою узкую черную задницу”, - усмехнулся Бриггс. Воль раздраженно покачал головой. Он был вполне привычен к тону и отношению своего командира, но это его тоже раздражало. “Но мы не пытаемся помешать вам внедрить вашу систему - мы просто хотим, чтобы вы предоставили нам право первой воспользоваться ею”. Когда Мастерс все еще колебался, Бриггс лукаво добавил: “Помните, док, это новый финансовый год. У АЙЗЫ полно баксов, которые можно потратить. Я знаю, что деньги для вас не так важны, как общественная безопасность, но я готов поспорить на все чипы памяти в Силиконовой долине, что вам не помешало бы немного начальных денег. И ты принесешь много добра моим мальчикам и парням Ганни. Что скажешь, док?”

Мастерс на самом деле не думал о получении прибыли от внедрения BERP; на самом деле он думал о том, как потребовать от авиакомпаний мира поддержки установки систем BERP в самолетах более бедных стран в обмен на предоставление им бесплатных лицензий на технологию. Но у него не было таких угрызений совести, когда дело касалось военных или правительственных учреждений, таких как ЦРУ. У них были деньги, которые они могли потратить на любые подлые тайные операции, в которых они участвовали, и Джон считал своим долгом перед акционерами своей компании получить как можно больше этих денег.

“Ну, поскольку я отпугнул всех основных производителей самолетов и FAA, - сказал он, пожимая плечами, “ я мог бы также помочь вам. О какой конкретно сумме денег мы здесь говорим, Хэл?”

Бриггс и Вол все еще смотрели повтор на экране. Когда они увидели последствия взрывов, а затем посмотрели на человека, который сидел на 150 фунтах тротила и выжил, они были поражены. “Назовите это, док”, - сказал Бриггс хриплым от волнения голосом. “Покажите нам, как BERP может помочь моим парням в полевых условиях, и вы сможете назвать свою цену”.

Теперь Джон Мастерс широко улыбался. “Патрик и Венди работали над несколькими интересными вещами”, - сказал он. “Патрик называет это своей программой Ultimate Soldier. Все основано на этом ”. Он достал из кармана кусок ткани BERP и протянул его Бриггсу и Волу.

“Это оно?” - Спросил Крис Вол. “Это БЕРП?”

“Вот и все”, - признал Мастерс. Он пощупал черную боевую форму Вола, и Тот раздраженно нахмурился. Мастерс быстро отдернул руку, как будто прикоснулся к горячей плите. “Примерно такой же толщины, как ваша форма, сержант-артиллерист”.

“Это слишком блестяще, слишком скользко”, - сказал Вол. “Он будет шуметь, когда ты будешь двигаться. Тоже не дышит ватой. В пустыне будет адски жарко, а в холодную погоду - адски холодно”.

Мастерс ударил по клавиатуре своего компьютера, замораживая воспроизведение цифрового видео. Он указал на неповрежденную секцию первого класса авиалайнера. “Ганни, мы можем притупить его и встроить защитное устройство, чтобы пользователю было комфортно. Но могут ли твои хлопковые BDU вот так спасти твою задницу?”

Бриггс и Воль посмотрели друг на друга, их мысли лихорадочно метались. Затем Бриггс повернулся к Мастерсу и сказал: “Док, покажите нам, что еще у вас есть, и мы отправимся за рождественскими покупками. Когда мы сможем увидеть все?”

“Патрик руководит программой, и он здесь, в Сакраменто”, - объяснил Мастерс. “На самом деле, у Венди сегодня будет ребенок”.

“Ни хрена себе!” - Воскликнул Бриггс. “Я думал, она не должна была появиться на свет еще пару недель”.

“Это происходит прямо сейчас, Хэл - на самом деле, это уже должно было произойти”, - сказал Мастерс. “Мы открыли офис здесь, в Сакраменто, в центре безопасной разработки в джетпорте Сакраменто-Мазер, и Патрик может продемонстрировать вам свои разработки там. У него есть кое-какие космические штучки, для которых, я уверен, он специально имел в виду вас, ребята ”.

Больница милосердия в Сан-Хуане,

Цитрус-Хайтс, Калифорния

несколько часов спустя

Пол Макланахан влетел в больничную палату с букетами цветов и воздушными шарами и чуть не столкнулся с уходящим врачом. Он нашел Патрика сидящим у кровати, держащим Венди за руку и убирающим волосы с ее вспотевшего лба. Комната была обставлена так, чтобы больше походить на обычную спальню, чем на стерильную больничную палату - больничная кровать, как дома, удобный диван и стулья, красивые украшения на стенах, приятный комод.

Но изображение портила тележка, доверху набитая оборудованием для мониторинга, плюс подставка для капельницы с двумя большими пакетами прозрачной жидкости по другую сторону кровати, линии которой вели к правой руке Венди. От этого зрелища у Пола упало сердце. “Патрик?”

“Пол!” - Воскликнул Патрик. “Что ты здесь делаешь? Я думал, это была твоя первая ночь дежурства?”

“Я направляюсь на Южный вокзал, чтобы отчитаться, но я не собирался показываться, пока не заскочу посмотреть на новорожденного - вот только я вижу, что он еще не прибыл”. Пол был одет в гражданскую сине-коричневую куртку из гортекса для непогоды, но когда он снял ее, Патрик увидел, что под ней на нем была его униформа. “Сегодня днем у меня был урок, на который я должен был прийти в форме, - добавил он, - но официально я не на дежурстве, поэтому мне пришлось прикрыться”. На нем были одинаковые нашивки полицейского управления на обоих рукавах, простая латунная табличка с именем и темно-синяя рубашка с черепаховым вырезом под форменной блузой с буквами На шее вышитСПД. Его ботинки были начищены до блеска. На нем не было служебного ремня, но у него был маленький полуавтоматический пистолет в пристегивающейся кобуре на поясе. Все стандартное снаряжение, за исключением маленького значка с американским флагом поверх его бейджа с именем.

Черт возьми, подумал Патрик, парень хорошо смотрится в форме! Форма полицейского управления Сакраменто, особенно для новичков, настолько простая, насколько это возможно, но на его младшем брате она выглядела так же элегантно, как смокинг. Или это было только потому, что его младший брат носил это?

Конечно, взгляд Патрика был прикован к значку, большой серебряной семиконечной звезде с надписью “Полиция Сакраменто” и номером значка 109 черного цвета, вероятно, не сильно отличающемуся от оригинальных значков полицейского управления Сакраменто времен Золотой лихорадки. Патрик знал историю значка номер 109 - это был значок патрульного их отца, и значок их дедушки, и значок их прадеда, сделанный из серебра, а не из хрома, как у них сейчас. Первый полицейский Макланахан, Шейн, не носил номера значка, но было известно , что он был девятым патрульным, завербованным во вновь включенном городе. Итак, когда годы спустя они выпустили номера значков, будущие Макланаханы сначала унаследовали номер 9, затем 109, когда департамент вырос, и номера значков состояли из трех цифр. Для Пола было источником огромной гордости носить его. Наследие было очень важно для сотрудников полиции. В профессии, где смерть может быть на расстоянии одного мгновения, для копов было обнадеживающим и правильным ощущать историю и преемственность, как будто значок делал его владельца непобедимым.

“Заходи, братан”, - сказала Венди. Ее голос был напряженным от усталости и боли, но она приветливо улыбнулась и протянула руку. Пол нашел место для цветов и воздушных шариков, поцеловал ее и придвинул стул к ее кровати. “Ты выглядишь великолепно, Пол”, - сказала она. “Готов к исполнению обязанностей? Твоя первая ночь в патруле - как волнующе!”

“Я думал, вы, ребята, переоделись в раздевалке”, - сказал Патрик.

“У нас есть, но я присутствовал на занятиях по MDT - это мобильный терминал передачи данных, терминал связи в автомобилях - в центре города, и для этого мне пришлось быть в форме”, - объяснил Пол. “В академии не преподают МДТ, потому что разные факультеты используют разные системы, но я хотел быть в курсе событий, прежде чем выйду на улицы.

“Но забудьте обо мне, ребята, что насчет вас? Когда я получил сообщение этим утром, что вы, ребята, направляетесь в Милосердие, я подумал, что ребенок родится на заднем сиденье машины. Блин, Патрик, может, тебе лучше подождать снаружи - он явно боится выйти и встретиться с тобой лицом к лицу. ” Его улыбка померкла, когда он заметил, что его брат и невестка не разделяют его шутку. “Какие-нибудь осложнения?”

“У Венди роды, и она на сто процентов стерта, но не расширена более чем на три сантиметра”, - сказал Патрик, цитируя акушерский жаргон, который он слышал уже несколько часов. “У нее были схватки с трех часов ночи, а воды отошли в пять, но в них была кровь, поэтому мы сразу приехали. Доктор обнаружил кровь и меконий - детское дерьмо - в амниотической жидкости, поэтому он беспокоился об инфекции. Они подключили ребенка к монитору с помощью зонда, прикрепленного к его скальпу, и, конечно, подключили Венди к звуку и поставили капельницу в то же время. Итак, никаких прогулок, никакого расслабляющего душа - наш план доставки практически вылетел в трубу через пятнадцать минут после того, как мы прибыли сюда ”.

Патрик предложил Венди немного колотого льда, чтобы она не пила воду - сначала она отказалась, но уступила после притворного строгого требования мужа. Он указал на один из мониторов. “Вот показатели ребенка, а вот маточный монитор Венди ...” - он наблюдал, как стрелка графика начала быстро подниматься - “... и вот еще одна схватка. Глубокий очищающий вдох, милая.” Венди сделала глубокий вдох и выдохнула его полностью, ее брови сосредоточенно сошлись, когда она попыталась отделить свой разум от боли, как они учили на уроке Ламаз. “Хорошо. Примерно тридцать секунд до пика. Не задерживай дыхание, милая. Выпустите это сквозь зубы, если вам нужно, но не сдерживайте это ... хорошо. Пять секунд… это пик, милая, ты молодец… по пути вниз, примерно тридцать секунд, и все будет кончено… очень хорошо, детка, ты молодец. Сделай мне еще один глубокий очищающий вдох. Расслабь руки, милая, и пальцы ног тоже, ты остаешься напряженной, когда должна была бы расслабиться. Тебе нужен еще один массаж икр?” Он протянул руку, чтобы размять ее левую икру.

Пол посмотрел на полоску бумаги, разматывающуюся под монитором - очевидно, Венди уже очень давно подвергалась такому же испытанию. Его невестка выглядела так, как будто ее избили и оставили в сауне. Простыни были мокрыми от пота, а ее лицо было пепельного цвета от напряжения. “Сколько еще, Патрик?” он спросил.

“Я не знаю. Я надеюсь, что скоро что-то начнет происходить. Это довольно хороший пинок под зад Венди. Они не хотят давать ей никаких обезболивающих, пока она не расширится до пяти сантиметров ”.

“Я уверен, что это будет большим облегчением - я знаю, что это будет для меня”, - сказал Пол, задаваясь вопросом, сможет ли он когда-нибудь быть таким же сильным и таким же сплоченным, как они. “Я думаю, у меня симпатические боли в животе”. Он поколебался, затем спросил: “Как ты думаешь, они сделают кесарево сечение, если она больше не расширится?”

“Мы не можем сделать кесарево сечение”, - сказал Патрик. “У Венди есть… er… у него несколько травм живота. Кесарево сечение было бы рискованным. Это будут обычные вагинальные роды. Мы дадим ей что-нибудь, чтобы ускорить роды, если понадобится ”.

“Травмы? Как она получила травму? Что случилось?” Затем он увидел, что Патрик колеблется, и поднял руку, чтобы остановить его. “Я понял, я понял - ты не можешь об этом говорить. Боже, я надеюсь, что все закончится хорошо ”. Он записал номер на клочке бумаги. “Вот номер моего пейджера. Позвони, когда произойдет важное событие, и они пришлют мне сообщение.” Он поцеловал Венди в лоб, как раз в тот момент, когда начались очередные схватки. “Глубокий очищающий вдох, милая”, - сказал Пол с ободряющей улыбкой. “Скоро увидимся”. Улыбка Венди была искажена гримасой, но она сжала его руку в знак благодарности.

Полицейский участок Джозефа Э. Руни,

Бульвар Франклина, Сакраменто, Калифорния

некоторое время спустя

Пол встретился с Лафортье в комнате для переклички на подстанции Южного сектора за несколько минут до восьми. “Стой на месте, рук”, - сказал крупный капрал полиции. Пол остановился. “Будь готов. Давайте взглянем.” Пол стоял по стойке смирно, пока Лафортье осматривал форму. “Где твой чертов значок, рук?”

“В моем дождевике, сэр”. Значки всегда носили на внешней стороне верхней одежды, такой как куртки или плащи.

“Давайте посмотрим”. Макланахан передал ему дождевик и шляпу. Он носил это должным образом, все в порядке - и на нем был Ему почти семьдесят пять лет, ему самое место в музее. Вместо этого новый полицейский носил бы его на улицах Сакраменто, что и должно было быть. Лафортье благоговейно провел пальцами по тяжелой серебряной звезде, стараясь не оставить на ней отпечатков пальцев, затем вернул дождевик обратно. “За этой звездой много истории, рук. Тебе лучше быть готовым к этому ”

“Я готов, сэр”.

“Хорошо. И давайте прекратим обращаться к ‘сэру’, если только лейтенант не рядом. Для тебя я Крейг, или Груз, или партнер. Вы обращаетесь "сэр" или "мэм" к любому другому вышестоящему офицеру, которого увидите, то есть ко всем, пока он или она не скажет вам не делать этого или не угостит вас едой, чего никогда не произойдет, так что продолжайте это делать ”. Макланахан кивнул. “Оружие”.

Макланахан достал из кобуры свой полуавтоматический служебный пистолет SIG Sauer P226, стараясь держать его направленным в пол так, чтобы палец не касался спусковой скобы. Он подошел к расчищенной бочке в углу комнаты для переклички - стальной пятидесятипятигаллоновой бочке, наполовину заполненной песком и наклоненной под углом, который обеспечивал безопасное место для заряжания и разрядки оружия. Направив пистолет на песок внутри ствола, он извлек магазин, открыл и запер затвор, извлек пулю, выброшенную из патронника, проверил патронник и передал разряженное оружие Лафортье. Как и ожидалось, Лафортье нашел это безупречным - они усердно изучали уроки ухода за оружием в академии. Он проверил все магазины Макланахана, чтобы убедиться, что в каждом из них было максимум пятнадцать патронов к 9-миллиметровому дозвуковому полицейскому "парабеллуму" с полым наконечником. “Зафиксируй и заряди”, - сказал он своему новому партнеру-новичку, возвращая оружие. Макланахан перезарядил свое оружие в стволе, дослал патрон в патронник, передернул затвор, извлек магазин, вставил шестнадцатый патрон обратно в магазин, чтобы снова полностью его заполнить, затем убрал оружие в кобуру и закрепил ее.

Господи, подумал Лафортье, будет сложно уличить этого парня в чем-либо. Макланахан не казался самоуверенным, но всегда было лучше надеть новичкам один или два предмета униформы, просто чтобы они не думали, что их дерьмо не воняет. “Наручники”.

Макланахан передал свои наручники. “Одна пара? Вы рассчитываете арестовывать только одного парня за раз?”

“Нам выдается только по одной паре за раз”.

“Я знаю, но мне все равно. Купи себе двойную переноску и с этого момента носи две. Завтра иди в отдел недвижимости и скажи им, что я сказал тебе купить второй ”. Он прикоснулся к внутренним когтям с каждой стороны наручников и крутанул их; они легко крутанулись. Они, очевидно, были недавно расписаны. Лафортье вернул их. “У тебя есть запасной ключ от наручников?” Макланахан сунул руку за спину и достал крошечный ключ - на случай, если на него когда-нибудь наденут его собственные наручники, спрятанный запасной ключ мог бы освободить его. Сержант, очевидно, хорошо обучил своего сына, подумал Лафортье. “Хорошо. Когда вы получите несколько платежных чеков в банке, инвестируйте в хороший Streamlight. Городские фонарики ни хрена не стоят. Ключи?”

Макланахан расстегнул свой брелок на липучке и достал свою связку ключей - полицейским выдали целую пачку их для различных комнат, шкафчиков, телефонных будок и десятков других вещей. Он закрепил свои ключи толстой резиновой лентой, чтобы они не гремели, оставив снаружи только ключ от патрульной машины, чтобы его можно было легко достать. Да, этот парень знал свое дело и держал глаза и уши открытыми. Сержант, вероятно, в детстве прикреплял к своим игрушечным ключам резиновые ремешки, подумал Лафортье.

“Очень хорошо. Теперь все, что тебе нужно делать, это делать то же самое в течение следующих двадцати или тридцати лет, и ты будешь в хорошей форме.” Он на мгновение стал серьезным. “Итак, что это я слышал о том, что ты сидишь на занятиях по МДТ сегодня днем?”

“Да, сэр, я это сделал”, - сказал Макланахан. “Они не особо обучали нас МДТ в академии -”

“Я знаю это”, - перебил Лафортье. “Ты будешь записан на это достаточно скоро. Но вам нужно разрешение вашего сержанта, прежде чем вы сможете запросить сверхурочные. ”

“Я не хотел никаких сверхурочных - я сделал это в свое свободное время”.

“Для тебя не существует ‘собственного времени”, рук", - сказал Лафортье. “Ты работаешь восемь часов, и только восемь часов, с девяти вечера до пяти утра, мне пришлось получить разрешение только для того, чтобы привести тебя сюда на один час раньше. Ни городу, ни мне не нужны смертельно уставшие новички на улице. Кладбище - это тяжело, Макланахан. Тебе нужен каждый час сна, который ты можешь получить. Но что более важно, ты сделал то, о чем я не знал, то, о чем мне пришлось услышать от моего босса ”.

Лафортье наклонился вперед, глядя прямо в лицо Макланахану, так что его новый напарник не мог смотреть никуда, кроме как ему в глаза. “Если я не научу тебя ничему другому в ближайшие шесть месяцев, рук, ты усвоишь вот что: мы должны, мы будем общаться друг с другом. Мы должны вести себя там как единое целое. Я не из тех FTO, кто скажет тебе просто заткнуться, слушать и не путаться под ногами. Мы должны быть глазами и ушами друг друга. Когда один из нас занят, другой наблюдает, слушает, всегда начеку. Мы никогда не работаем в одиночку. Если тебе что-то нужно, даже если это тривиально, или личное, или еще что-нибудь, скажи мне. Ты говоришь, ты рассказываешь мне, что у тебя на уме, и ты выражаешь словами. Ты думаешь не о себе, ты думаешь о нас. Понимаешь?”

“Я понимаю, Крейг”, - ответил Пол. “Я просто пытался взбодриться, сэр, знаете, забежать немного вперед ...”

“Я знаю, что ты фанатик, Макланахан”, - сказал Лафортье. “У всех вас, Макланаханов, репутация бульдогов. Но репутация ни хрена не значит, пока ты не заработаешь свою. Не уходи с фриланса. У тебя появилась идея, ты хочешь что-то сделать, сначала поговори со мной об этом. Я твой помощник, но я также и твой партнер. Мы работаем как единое целое. Запомни это ”.

“Да, сэр”.

“Планшет”, - сказал Лафортье, протягивая руку и беря металлический планшет Макланахана.

Хорошая работа, подумал Лафортье, изучая его содержимое. Макланахан действительно опередил своих сверстников, проникнув в класс мобильных терминалов передачи данных. Департаменту обычно требовались недели, чтобы составить расписание этого занятия, поэтому новичкам приходилось по ходу дела впитывать как можно больше информации о сложной системе. Было приятно ехать вместе с новичком, который не боялся проявлять инициативу, который знал то, чего не знал он, и выходил и добивался этого самостоятельно.

Даже планшет был собран довольно хорошо. Но он никогда бы не позволил Макланахану так сильно опуститься, не в первый день. “Ты пропускаешь здесь несколько формуляров, рук”, - сказал он. “Я покажу тебе, что тебе нужно взять с собой. Бланки заполняются грифелем В толщиной пять миллиметров, а не ручкой или грифелем HB. И тебе лучше иметь больше одного карандаша - ты, вероятно, потеряешь как минимум три за ночь. Следуйте за мной”.

Больница милосердия в Сан-Хуане,

Цитрус-Хайтс, Калифорния

несколько часов спустя

Акушер завершил осмотр. “Все еще всего три сантиметра - может быть, четыре”, - сказал он.

Венди Макланахан была слишком измучена, чтобы отреагировать как-либо, кроме как закрыть глаза, когда начались очередные схватки. У Патрика отвисла челюсть. “Док, вы сказали, что она была на три сантиметра восемь часов назад.У Венди схватки каждые три или четыре минуты с трех часов дня! Что происходит?”

“Это трудные роды, вот и все, мистер Макланахан”, - сказал доктор. “Мы продолжим и дадим ей немного окситоцина, чтобы ускорить процесс. Это могло бы помочь.”

“Я не придерживаюсь здесь расписания, док, но она уже измотана - она дрожит, она потеет как сумасшедшая, но она дрожит и бледна, как привидение, и жалуется на холод. Похоже, у нее начинается шок. Что мы собираемся делать?”

Акушер изучал показания монитора. “Я бы не стал слишком беспокоиться, мистер Макланахан”, - сказал доктор. “Венди кажется сильной, и ребенок тоже. Важно, чтобы она не давила ...”

“Она слишком измотана, чтобы тужиться, док”, - запротестовал Патрик. “Как насчет эпидуральной анестезии? Что-нибудь, чтобы уменьшить боль?...”

“Обычно мы не делаем эпидуральную анестезию, пока она не расширится хотя бы на пять сантиметров”, - сказал доктор. “Мы можем дать ей что-нибудь, чтобы снять напряжение, но эпидуральная анестезия на этой стадии была бы напрашиванием на неприятности. Возможно, она не сможет тужиться, когда придет время. Мы начнем вводить окситоцин - это немного ускорит процесс - и я введу ей в капельницу легкое обезболивающее. Как только она приблизится на пять сантиметров, максимум через один или два часа, мы... ”

“Один или два часа? ” воскликнул Патрик. “Уже почти двадцать часов!”

“Я не думаю, что у нее были активные роды, когда вы привезли ее, мистер Макланахан”, - сказал акушер. “В любом случае, мы должны позволить событиям идти своим чередом. Мы хотим избежать слишком большого вмешательства. Ускорение родов - достаточно большой шаг. Мы хотим избежать необходимости делать кесарево сечение, если это вообще возможно ”.

“Мы вообще не можем делать кесарево сечение, док”, - сказал Патрик. “Венди хотела, чтобы роды были как можно более естественными, с минимумом лекарств и максимальной мобильностью ...”

“Я знаю это, мистер Макланахан, - сказал доктор, - но все, очевидно, идет не так, как планировалось. Возможно, у нас нет выбора ...”

“Прочитайте записи, док”, - сказал Патрик. “Ей нельзя делать кесарево сечение”.

“Я прочитал записи, которые доктор Лайнус отправил мне по факсу, мистер Макланахан, и я прочитал его аннотацию о травмах живота и повреждении ее системы кровообращения. Я также читала, что доктор Лайнус рекомендовал прервать беременность из-за серьезного риска для здоровья Венди в случае осложнений во время родов.” Доктор увидел вину, отразившуюся на лице Патрика, и ему стало жаль его. Они, очевидно, хотели ребенка достаточно сильно, чтобы рисковать жизнью матери. Он посмотрел на карту и нахмурился, затем осторожно изучил Патрика. “Я немного запутался в нескольких вещах, мистер Макланахан”, - сказал он. “Я вижу следы рубцов, возможно, ожогов, и повреждения ее легких, брюшной полости и сердца, но причина не указана. Как ваша жена получила травму? Автомобильная авария?”

Патрик тяжело сглотнул, явно пребывая в замешательстве и тревоге. “Я… Я не могу вам сказать ”, - ответил он.

“Прошу прощения?”

“Я не могу сообщить вам никаких подробностей, док”, - сказал Патрик. “Я думал, доктор Лайнус собирался приложить к медицинской карте записку, объясняющую ...”

“Здесь записка, в которой говорится что-то о конфиденциальной и засекреченной правительственной информации, ” сказал акушер, - но мне нужно знать, что случилось с вашей женой, прежде чем я смогу лечить ее и ребенка. Вы просите меня работать в темноте, мистер Макланахан, а это опасно. Ты хочешь этого для своей жены и новорожденного ребенка? Что важнее - национальная безопасность или жизни вашей жены и ребенка?”

“Моя семья, конечно”, - решительно сказал Патрик. “Я расскажу тебе все, что тебе нужно знать. А как насчет этой штуки с окситоцином, для ускорения родов?”

“Лекарство будет дополнять, а затем, в конечном счете, возьмет верх над частотой и интенсивностью ее схваток - у нас будет лучший контроль”, - сказал акушер. “После этого все произойдет быстро. Если они этого не сделают, мы начнем рассматривать наши варианты ... ”

“Не кесарево сечение”, - решительно сказал Патрик.

“Если вы не будете рассматривать кесарево сечение, тогда вы рискуете здоровьем, даже жизнью, ребенка ...”

“Я сказал никакого кесарева сечения”, - сказал Патрик, его голос был жестким, его глаза пронзали доктора. “Я не собираюсь рисковать жизнью Венди. Точка”

Доктор кивнул. Он увидел боль на лице Патрика. “Хорошо, я тебя понял. Мы примем это решение позже - вероятно, это произойдет не раньше, чем через несколько часов. Но сначала нам нужно поговорить. Садись...”

Седьмая улица и улица К, Сакраменто

в то же время

Комплекс назывался Sacramento Live! и это было самое масштабное событие в центре города за последние годы: десять ночных клубов и десять кинотеатров, все в одном месте на Кей-стрит. Все было в одном месте, от тихих, элегантных, расслабляющих стейк-хаусов, где подавали марочное вино и сигары, до пиццерий с играми и мультфильмами для детей, спортивных баров, джаза, рок-н-ролла, фанка, кантри-вестерна и поколения X. Посетители могли воспользоваться одноразовой парковкой или доехать на скоростном трамвае прямо до торгового центра, посмотреть фильм, а затем провести вечер в одном месте или побродить по всем ним, и никогда не выходить на улицу. Заведение было переполнено круглый год, но во время праздников здесь было тесно плечом к плечу: утомленные покупателями в торговом центре находили убежище в кинотеатрах, а затем наслаждались ужином и выпивкой, прежде чем отправиться домой.

Двери закрылись в полночь. Обычно небольшой армии бригад по уборке требовалось меньше часа, чтобы навести порядок, но во время сезона отпусков им требовались дополнительные бригады, и сезонным рабочим требовалось больше времени, чтобы выполнить работу по уборке огромного комплекса. Ночные менеджеры клубов обычно заканчивали подсчитывать квитанции, сверяться с расписанием, проводить итоговую инвентаризацию и подготавливать бухгалтерские книги к часу ночи. итак, несколько бригад по уборке все еще находились внутри, когда менеджер каждого клуба и вооруженный офицер частной охраны упаковали дневную выручку в большие запертые стальные контейнеры и отвезли бухгалтерам и генеральному менеджеру в кассовый зал на втором этаже комплекса.

В Sacramento Live! была усилена охрана, особенно когда наличные были в движении. Свободные от дежурства сотрудники департамента полиции Сакраменто патрулировали комплекс, когда он был открыт, но все, кроме одного, в полночь разошлись по домам, оставив на дежурстве только частные силы безопасности. Частный лифт, охраняемый на первом этаже вооруженным сотрудником службы безопасности и управляемый начальником службы безопасности со второго этажа, поднял стальные ячейки для наличных денег наверх, в кассовый зал. Другие сотрудники службы безопасности следили за камерами, установленными по всему комплексу, следя за территорией вокруг частный лифт, пока кассы были в движении. Охранники, вооруженные только рациями и фонариками, патрулировали внутри и снаружи, пока все постоянные сотрудники не покинули здание и наличные не были в безопасности. Во время передачи квитанций одинокий офицер полиции, не занятый на дежурстве, находился с начальником частной охранной компании на втором этаже; рация, которую он носил, была стандартной полицейской рацией, связанной с центральной диспетчерской. Сотрудники частной охраны и сторожа были связаны друг с другом по радио, а также с начальником службы безопасности на втором этаже.

Лифт мог одновременно везти только трех кассиров и их сопровождающих, поэтому пять коробок остались ждать на первом этаже, когда первая группа из трех человек поднялась наверх; и трем коробкам еще предстояло выйти из своих соответствующих клубов. Первые три коробки уже были доставлены на второй этаж, когда основное освещение потускнело, а затем и вовсе погасло. Аварийное освещение, работающее на батарейках, немедленно включилось.

“Процедуры отключения электроэнергии, процедуры отключения электроэнергии”, - объявил начальник службы безопасности по системе экстренного оповещения. Один из охранников свистнул, и бригады уборщиков на первом этаже мгновенно прекратили то, чем занимались, и направились к входной двери в сопровождении вооруженного охранника. У него была легкая работа. Другие охранники застонали, потому что сигнал тревоги означал, что лифт не работает, а это означало, что им придется тащить тяжелые ящики с наличностью вверх по лестнице, чтобы закрепить их в кассовом зале до восстановления подачи основного электричества.

“Первый этаж, все безопасно?” начальник службы безопасности связался по рации.

“Безопасно”, - пришел ответ от одного из охранников, сигнализируя, что команды по уборке были выведены наружу, а двери закрыты, заперты и проверены. Начальник службы безопасности открыл дверь лестничной клетки на втором этаже, которая закрылась за ним, и спустился вниз. Дверь на первый этаж была заперта с другой стороны, так что жильцы второго этажа могли использовать лестничный колодец в качестве пожарной лестницы, но никто на первом этаже не мог подняться наверх, если ее не открывала охрана. Начальник службы безопасности трижды постучал в дверь, получил в ответ два стука, затем постучал еще раз, прежде чем открыть ее. Карлсон, один из новых офицеров службы безопасности, был по другую сторону двери. “Ладно, ребята, чем скорее мы отнесем эти коробки наверх, тем скорее мы...”

Мужчина в темной одежде, шлеме военного образца и темной маске для лица появился из ниоткуда. У начальника службы безопасности было достаточно времени, чтобы осознать свой шок, прежде чем незваный гость приставил пистолет с толстым глушителем, установленным на дуло, к его лбу. Была яркая вспышка света, затем ничего.

“Охрана один-семь”.

Свободный от дежурства офицер полицейского управления Сакраменто за стойкой на втором этаже комплекса взял со стола свою рацию и включил микрофон: “Служба безопасности Один-Семь, начинайте”.

“У тебя уже 908-й?”

“Отрицательно”, - ответил офицер. Для офицеров, не занятых на службе, было обычным делом забывать доложить диспетчеру, когда они выполняли задание, не связанное с дежурством, и поскольку прошло тридцать минут после его запланированного выходного, Диспетчер проверял его. “У них здесь перебои с подачей электроэнергии. Это займет еще тридцать минут.”

“Проверьте. Тебе позвонила твоя няня. Никаких проблем, просто проверка статуса. Дай нам знать, когда тебе исполнится 908”.

“Вас понял”.

“КМА 907 чист”.

Раздраженный офицер со стуком швырнул рацию на стол. В эти дни его жизнь довольно быстро катилась в тартарары. Как будто каникул было недостаточно, его старушка решила, что больше не хочет быть замужем за полицейским - или быть мамой, или быть домохозяйкой, - поэтому она уехала в Лос-Анджелес со своим новым приятелем, оставив его с их пятилетней дочерью и горой счетов. Он уже выгнал одну няню из-за всех этих сверхурочных и неслужебных работ, на которые он подписался, и он предполагал, что прогорит еще одна, прежде чем его родители смогут приехать из Монтаны, чтобы помочь ему. Перед отъездом его старушка тоже сняла деньги с расчетного счета, так что, похоже, единственными подарками, которые получила его маленькая девочка в этом году, были благотворительные мягкие игрушки, обычно предназначенные для городских бездомных детей, или подарки от его родителей. Счастливого, блядь, Рождества.

В запертую дверь лестничной клетки трижды постучали. Коп обошел стол охраны и дважды постучал в ответ. В ответ раздались два стука, правильный ответ. Он толкнул дверь ... и был мертв еще до того, как упал на землю.

Главная тюрьма округа Сакраменто,

651 I Street, Сакраменто, Калифорния

в то же время

За все годы, что Пол Макланахан жил в Сакраменто, он даже не знал точно, где в центре города находится новая окружная тюрьма. Так вот, в свою первую ночь на работе он был внутри нее дважды. Говорили, что новая тюрьма выглядела как роскошный отель, а Hyatt Regency downtown - как тюрьма, но для Пола это место выглядело просто унылым, стерильным и убогим.

Он и Лафортье въехали в подземный гараж тюрьмы под большой стальной раздвижной дверью. Положив оружие в багажник своей машины, они сопроводили своего заключенного к толстой двери тюрьмы из стали и стекла, которую охранял помощник шерифа, сидевший за пуленепробиваемым стеклом. Поскольку этого заключенного подозревали в хранении наркотиков, они надели латексные перчатки, сопроводили его в безопасную ванную комнату и провели обыск с раздеванием, включая непривлекательный процесс приказания заключенному спустить штаны, наклониться, раздвинуть щеки и кашель несколько раз, чтобы они могли осмотреть его задний проход на предмет любых признаков спрятанных наркотиков. От одного взгляда на задницу этого парня Полу захотелось принять горячий душ, и он подумал о том, чтобы надеть двойные перчатки, если парень решит подраться. Но погоня за ним на протяжении десяти кварталов, которую они устроили, чтобы поймать его - он бросился бежать, как только увидел, что Лафортье и Макланахан замедлили ход, проезжая мимо него по улице, - очевидно, выбила из него дух борьбы.

“Эта юридическая практика с каждым разом выглядит все лучше и лучше, не так ли, рук?” - Спросил Лафортье Поля с усмешкой. Пол продолжал вытряхивать одежду и вкладыши для кроссовок.

Для Крейга Лафортиера заказ заключенного был шансом встретиться с приятелями и обменяться историями, что он и сделал, помогая Полу заполнять отчеты. В зале ожидания находились по меньшей мере трое других офицеров городской полиции, а также восемь заместителей шерифа округа Сакраменто, четыре офицера дорожной патрульной службы Калифорнии и несколько офицеров из других агентств, которых Пол не смог сразу опознать. Камеры предварительного заключения были переполнены, поэтому заключенных приковывали наручниками к скамейкам по периметру зала ожидания, пока производившие арест офицеры задавали им вопросы, заполняли документы и снимали дерьмо. Поскольку это была вторая поездка Пола в тюрьму за ту ночь, он подпадал под базовый график обучения новичка на рабочем месте: первый раз наблюдай; второй раз сделай это; в третий раз будь готов научить этому кого-нибудь другого. Кривая обучения здесь, решил он, была такой же крутой, как гора Эверест.

Полу удалось оформить большую часть документов на месте ареста и в машине по дороге в тюрьму, поэтому он закончил это несколькими минутами позже, когда заключенный был прикован наручниками к ближайшей скамейке. Лафортье проверил это. “Выглядит довольно неплохо”, - сказал он. “Но только четыре упаковки низкосортного метамфетамина, стоимостью менее ста долларов - при такой переполненности, которую они здесь устроили, его выпустят через час”.

“Но у него есть приводы, Карго”, - сказал Макланахан, размахивая компьютерной распечаткой обвинительного заключения подозреваемого. “Он уже был осужден ранее за хранение с намерением продать ...”

“Но он не был пойман с достаточным количеством, чтобы на этот раз предъявить ему новое обвинение в умысле”, - сказал Лафортье. “Четыре пачки, ни платежных ведомостей, ни пачки наличных, не найдены в районе с высоким уровнем преступности - хотя его преследовали в районе, куда, согласно его условному сроку, ему не разрешено ходить. Конечно, это будет наша вина, не его. Он получит пять тысяч залога по обвинению в хранении, его девушка или жена внесут залог в пятьсот долларов, и он будет свободен. Я дам показания как свидетель-эксперт, что его намерением было продать, но если у него есть хороший адвокат, они обвинят его в хранении мелкого хлама задолго до даты суда, и он отделается пощечиной, возможно, месяцем или двумя в тюрьме за нарушение испытательного срока ... ”

“Кажется, оно того почти не стоит”, - сказал Пол.

“Уже начинаешь немного уставать от войны, рук?” - Спросил Лафортье, забавляясь. “Несколько часов на улице, и ты уже чувствуешь разочарование? Добро пожаловать в этот мир. Не беспокойтесь о обвинении - беспокойтесь об аресте и доказательствах. Копы проваливают больше дел из-за неаккуратной работы на местах, чем прокурорский прокол в суде - по крайней мере, так они любят нам говорить. Давайте оформим этого парня и вернемся на улицу ”. С оформлением документов Лафортье и Макланахан сопроводили своего заключенного через процесс бронирования. Место было переполнено, так что дело продвигалось медленно.

Сначала медсестра провела быстрый медицинский осмотр. На руках парня были обнаружены старые следы от иглы для подкожных инъекций, поэтому ему пришлось сдать анализ крови на антитела к ВИЧ. После очередного двадцатиминутного ожидания они сопроводили его к окошку регистрации, где предъявили сержанту-регистратору отчеты об аресте и вещественных доказательствах. Заключенный был зарегистрирован, помощники шерифа еще раз обыскали его с раздеванием и поместили в специальную камеру предварительного заключения в ожидании фотографий, отпечатков пальцев и результатов его теста на СПИД, чтобы определить, будет ли он помещен в камеру с другими заключенными или его поместят отдельно в медицинскую изоляцию. С этими словами Лафортье и Макланахан направились обратно в гараж.

“Нам нужно сократить время бронирования до менее чем часа, рук, и это включает время в пути”, - сказал Лафортье. Его радио заверещало. Лафортье прислушался и услышал знакомый голос, говоривший что-то о перебоях в подаче электроэнергии на the Sacramento Live! развлекательный комплекс, и повернул регулятор громкости своего радио, чтобы он мог поговорить со своим партнером. “Я уделяю тебе время, потому что тебе нужно научиться всему этому и делать это правильно, выработать хорошие привычки и все такое дерьмо. Но наше место на улице, а не в тюрьме. Итак, с этого момента мы будем торопиться , чтобы сократить время бронирования.” Он заметил отсутствующее выражение на лице Макланахана. “Ты в порядке, рук?”

“Я думаю, тюрьма меня немного угнетает”, - сказал Макланахан. “Привозят их, как мешки с мусором, обыскивают с раздеванием, оформляют документы, помещают их в систему, как крыс в клетку… это кажется таким бесчеловечным ”.

“Никогда раньше не видел тюрьму, не так ли?” Пол покачал головой. “Это должно быть обязательным для каждого претендента. Это всех расстраивает, рук. Единственная альтернатива их обработке и помещению в систему - это пустить им пулю в голову, когда мы их поймаем, а мы этого не хотим, не так ли, рук?”

“Нет”.

Старший инспектор увидел, что мрачное выражение лица Пола не изменилось. “Почему ты присоединился к полиции, Макланахан?” - Спросил Лафортье. “Черт возьми, ты чертов адвокат. Прошел калифорнийскую коллегию адвокатов и все такое. У нас в полиции много парней ходят на вечера в юридическую школу Линкольна, и много парней, которые даже закончили ее, но ты единственный коп, которого я знаю, который действительно сдал экзамен на адвоката - и к тому же с первой попытки. Ты мог бы быть помощником окружного прокурора, зарабатывать больше денег, носить приличный костюм, работать в хорошем офисе или заниматься удаленной работой, и тебе никогда не пришлось бы заглядывать в больную дыру преступника. Это из-за твоего старика? Это семейное дело? Потому что, если это так, ты не выдержишь еще одной чертовой ночи на улицах ...”

“Нет, это не так”, - решительно сказал Макланахан.

“Тогда почему? Престиж? Форма? Знаменитый значок, который ты носишь? Пистолет? Конечно, не из-за денег. Должно быть, это из-за старика, ты чувствуешь какую-то ответственность за то, что привел в полицию еще одно поколение Макланаханов, потому что твой старший брат не коп ... ”

“Я сделал это, потому что хочу помочь, Крейг...”

“Это звучит как пропаганда академии по промыванию мозгов, рук”.

“Это не пропаганда, сэр”, - твердо сказал Макланахан. “Это мой город, мой дом...”

“Это тоже дом того парня, рук”, - вмешался Лафортье. “В этой тюрьме дома у всех этих парней, даже у нелегалов и временных. У них у всех есть права, ты знаешь. У них есть право делать все, что они хотят ...”

“Они не имеют права нарушать закон в моем доме”, - сердито сказал Макланахан. “Мы следуем закону в моем доме. Моя семья следует закону. Мои соседи соблюдают закон. Мы все зависим от закона, который помогает нам жить в мире. Меня оскорбляет, меня бесит, когда кто-то нарушает закон в моем городе!...”

“Ладно, ладно, будь спокоен, рук”. Лафортье поднял руки в притворной капитуляции. “Ты проповедуешь здесь для хора. В моей книге есть только одна причина быть полицейским - это дает тебе полномочия, ответственность защищать свой город и своих соседей от преступников. Ты знал это. Итак, я знаю, что для тебя есть надежда. Все, что тебе нужно сделать, это вспомнить, что ты мне только что сказал. Забудьте о больных задницах, крысах в клетке и сборе мусора. Ты здесь, сейчас, этой ночью, чтобы защитить свой город. Не упускайте это из виду. Понял, рук?”

“Понял”, - сказал Пол, его энергия возродилась. Тюрьма была необходимой частью работы, решил Пол, но это была не работа. Быть на улице, помогать тем, кто нуждался в помощи, и ловить хищников было его работой. Он обошел машину со стороны пассажира, сел внутрь и пристегнулся.

“Ты готов идти, рук?” - Спросил Лафортье.

“Да, сэр”, - сказал Пол с неподдельным энтузиазмом.

“Готов выйти на улицы? Готов прижать еще нескольких плохих парней? Готов обеспечить соблюдение законов этого справедливого мегаполиса?”

Пол уловил нарастающий сарказм в голосе Лафортье и понял, что большой полицейский все еще стоит возле патрульной машины. И тут его осенило. Он застенчиво отстегнул ремни, вышел и обошел вокруг к багажнику. Лафортье бросил ему ключи, и Макланахан забрал их оружие.

“В следующий раз, рук, это будет стоить тебе ужина”, - сказал Лафортье, пристегивая свой пистолет. “В первый раз, когда ты забудешь свой пистолет, когда будешь один, чертовски уверен, что попадешь в неприятную ситуацию. Не забывай снова. Теперь мы готовы ”.

Они выехали из гаража, затем подождали на пандусе, пока стальная раздвижная дверь не закроется за ними. “Мы выпьем кофе - в Starbucks, а не того дерьма, которое подают в тюрьме или в штаб-квартире, - а затем прогуляемся мимо Sacramento Live! прежде чем отправиться обратно в южный район ”, - сказал Лафортье своему напарнику, когда они выехали на улицу.

“Сакраменто в прямом эфире!? Почему?”

“Мой приятель выступает там в свободное от работы время, и он сказал Диспетчеру что-то о сбоях в подаче электроэнергии. Мы просто заскочим к нему на минуту или две ”.

“Просил ли он о какой-либо помощи?” - Спросил Макланахан. “Я не слышал звонка”.

“Нет, он не просил о помощи, рук”, - сказал Лафортье. “Но я скажу тебе прямо сейчас, и ты можешь отнести это в банк: нет ничего приятнее, за исключением, может быть, какой-нибудь грудастой брюнетки, сидящей голой у тебя на коленях, чем видеть, как к месту происшествия подъезжает патрульная машина. Даже если у тебя Четвертый код, ты не просил подкрепления и полностью контролируешь ситуацию, чертовски приятно видеть рядом с собой еще одного полицейского. То же самое касается помощников шерифа, охранников, водителей скорой помощи, дворников, официанток и продавцов круглосуточных магазинов, всех, кому приходится работать в кладбищенскую смену ... ”

“Но как ты можешь это делать? Ты не можешь быть везде ...”

“Ты слушаешь, наблюдаешь и обращаешь внимание на все”, - сказал Лафортье. “Прежде всего, когда вы слышите это по радио, вам следует обратить внимание - поскольку в наши дни мы в основном общаемся по MDT, парень, пользующийся радио, находится вдали от своей машины, пешком и обычно сталкивается с подозреваемым, так что, если вы свободны и находитесь поблизости, отправляйтесь к нему. Местоположение. Прислушайтесь к голосу полицейского, его тону - это говорит громче, чем его слова. Прислушайтесь к фоновым шумам - если вы слышите много голосов на заднем плане, кричащих, или плачущих, или визжащих, полицейский может быть в меньшинстве или под завязку, и он чертовски уверен, что ему нужно небольшое подкрепление, даже если он может забыть попросить об этом, или он может быть слишком напуган реакцией толпы, если он позовет на помощь. Когда вы видите полицейского на улице, противостоящего кому-то, даже если это происходит один на один, обратите на это внимание. Пусть он закодирует тебя на твоем пути, если ему не нужна помощь.

“Скоро ты все это поймешь, особенно после испытательного срока, когда окажешься на улице один”, - продолжал Лафортье. “Ночью этот маленький город может показаться ужасно большим и одиноким даже самым крутым ветеранам полиции. Расти, вероятно, отчитает нас за то, что мы тратим время на слежку за ним, но поверьте мне на слово, все ценят то, что мы заглянули ”.

Акушер быстро вошел в палату и направился прямо к кровати Венди, проверяя показания на мониторах жизненно важных показателей, затем начал цифровой осмотр. Венди, казалось, не заметила его; ее голова склонилась набок, а сухие губы были слегка приоткрыты. Дополнительное одеяло укрывало ее до подбородка, но она все еще время от времени вздрагивала.

Хотя он и не показывал этого, Патрик был измотан внутри. На фетальном мониторе постоянно звучал сигнал тревоги, и медсестра входила, нажимала кнопку отключения звука и уходила. Он не знал, обращала ли она на это внимание, потому что это регулярно звучало, по крайней мере, в течение получаса, и он боялся, что к настоящему времени она потеряла чувствительность к этому. Он мало что мог сделать для Венди. Час назад анестезиолог, наконец, ввел эпидуральную анестезию в позвоночник Венди - это была единственная процедура, на которую Патрику было велено покинуть палату, - так что она больше не испытывала онемевшей боли. К сожалению, она тоже была не очень отзывчивой. Окситоцин теперь взял верх над ее схватками, и ее мучили по одной каждые две или три минуты. К ней и ребенку было подсоединено столько трубок и проводов, что она выглядела как какой-то странный научный эксперимент. Это был определенно не тот способ, которым они хотели родить этого ребенка.

“Что происходит, доктор?” - Спросил Патрик, когда акушер закончил осмотр.

“Пришло время действовать. Пульс ребенка сейчас учащенный, а уровень кислорода в крови низкий, и кажется, что его головка ударяется прямо о шейку матки, но она все еще раскрыта всего на пять сантиметров. Боюсь, у нас нет выбора - нам нужно сделать кесарево сечение ”.

“Мы уже говорили об этом”, - сердито сказал Патрик. “Венди не может сделать кесарево сечение из-за ее травм ...”

“У нас нет никакого выбора в этом вопросе, мистер Макланахан”, - сказал доктор. “Ты потеряешь ребенка, если так будет продолжаться. Мы не можем увеличивать уровень окситоцина дальше. Мы приближаемся к двадцати четырем часам с тех пор, как у нее отошли воды, так что вероятность заражения возрастает. Еще одна задержка, и мы можем потерять их обоих.”

“Тогда...” - Патрик не мог поверить, что собирался это сказать, но он должен был - “... если операция слишком рискованная, мы должны… мы должны прервать доставку ”.

“Я разговаривал с доктором Лайнусом с тех пор, как вы разрешили мне узнать подробности о травмах Венди”, - сказал акушер. “Я думаю, она достаточно сильна, чтобы перенести кесарево сечение. Доктор Лайнус и я не согласны ...”

“Тогда мы должны последовать рекомендации доктора Лайнуса”.

“Теперь я лечащий врач, и я здесь, а его нет”, - твердо сказала акушер. “И я тот, кто несет за это ответственность. Я не знаю степени ее травм, но не думаю, что доктор Лайнус тоже не знает - очевидно, вы с ним тоже играли в эту игру секретности.” Патрик отвел глаза. Было очевидно, что он испытывал ужасную боль от необходимости выбирать между сохранением какой-то правительственной тайны и здоровьем и благополучием своей семьи, и теперь обнаруживал, что, возможно, сделал неправильный выбор. Иногда, подумал акушер, эти парни слишком серьезно разыгрывают из себя верного маленького оловянного солдатика, забывая, что на кону реальные жизни.

“Откровенно говоря, ” продолжал доктор, “ вы двое ужасно рисковали, продолжая эту беременность, учитывая ужасную историю болезни Венди. Шансы матери и ребенка выйти из этой беременности в добром здравии никогда не были выше, чем пятьдесят на пятьдесят. Тебя должны были предупредить об этом ...”

“Мы были”, - признал Патрик. “Но это было чудо, что Венди вообще забеременела, поэтому мы решили продолжить”.

Доктор слабо улыбнулся Патрику. “Что ж, сэр, теперь нам всем придется жить с последствиями этого решения. Это дань уважения ей за то, что она оставалась в добром здравии во время этой беременности, и это определенный плюс в ее пользу - но сейчас у нас проблемы. Худшее свершилось. Тебе нужно принять решение, Патрик.”

“Хорошо”, - сказал Патрик, протягивая руку и беря Венди за руку. Она пошевелилась, но не ответила на его нежное пожатие. “Какие у меня есть варианты?”

“Единственный способ для нас гарантировать, что на данном этапе мы родим здорового ребенка, - это сделать кесарево сечение прямо сейчас”, - сказал акушер. “Единственный способ обеспечить здоровье Венди - прервать беременность. Мы можем ждать и надеяться, что Венди расширится до десяти, но мы рискуем травмировать или убить вашего ребенка, потому что его головка бьется о шейку матки и у него проявляются явные признаки дистресса, и мы также рискуем возможностью заражения как матери, так и ребенка. Мы можем пойти на кесарево сечение и рискнуть здоровьем Венди, хотя я вполне уверен, что она может выйти из этого состояния в порядке. Или мы прерываем беременность, чтобы спасти Венди. Примерно так ”.

Патрик посмотрел на свою жену, но она была не в себе. Ты должна помочь мне в этом, милая, сказал он ей про себя. Я не могу принять это решение самостоятельно.

Словно в ответ, она открыла глаза и выдавила слабую улыбку. Она сглотнула, сделала прерывистый вдох и сказала низким голосом: “Ты станешь отличным отцом, любимый”.

“Венди, послушай меня. Я должен спросить тебя - ребенок в беде, ты в беде. Я думаю, нам нужно… прервать это, милая.”

Выражение лица Венди не изменилось, но она уверенно вздернула подбородок. “Ты не сделаешь этого, Патрик”, - сказала она.

“Я не могу рисковать твоей жизнью, Венди...”

“У меня уже была своя жизнь, Патрик”, - сказала Венди. “Ты бы отрицал новую жизнь. Ты этого не сделаешь ”.

“Но у нас есть другие варианты, Венди”, - сказал Патрик, умоляя ее. “Мы можем усыновить. Я не могу рисковать потерять тебя ...”

“Патрик, дорогой, у нас есть жизнь прямо здесь, прямо сейчас, о которой мы должны принять решение”, - сказала Венди. “Других вариантов нет. Прямо сейчас нас трое. Ты знаешь, что ты должен сделать ”.

Улыбка Венди не померкла, когда глаза Патрика наполнились слезами. Он наклонился, поцеловал ее в лоб, пожал ее руку и кивнул. Она кивнула в ответ и закрыла глаза, когда на нее нахлынула еще одна волна схваток, более болезненная, чем предыдущая, даже несмотря на эпидуральную анестезию.

Патрик повернулся к акушеру и сказал: “Кесарево сечение”.

“Ладно, пошли”, - сказал доктор. Пришли медсестры, чтобы подготовить Венди к перемещению в предоперационную.

“Я хочу быть там”, - решительно сказал Патрик. “Я хочу быть с Венди. Я не оставлю ее ”.

“Ты будешь там”, - сказал доктор. Патрику вручили посылку с тонким пластиковым хирургическим халатом, шапочкой и бахилами. “Надень это. Мы попросим вас подождать за пределами предоперационной, пока ее не заберут в операционную, а затем мы привезем вас. Не волнуйся.”

Скорость, с которой работали медсестры и доктор, подсказала Патрику, что величайшая битва в их жизни только начинается.

Лафортье проехал мимо главного входа в Sacramento Live!, затем припарковал машину через улицу в полуквартале отсюда. Лафортье поставил машину на стоянку, но не заглушил двигатель. Он сидел и думал. “Почему бы нам просто не позвонить этому парню по радио и не попросить его впустить нас?” - Спросил Пол Макланахан.

“Внутри темно”, - сказал Лафортье.

“У них был сбой в подаче электроэнергии, Карго”.

“Но аварийное освещение на батарейках тоже выключено”, - указал Лафортье. “Один или два отбоя, я могу понять - но все аварийные огни вышли из строя одновременно?...”

“О чем ты думаешь?”

“Я думаю, что Расти, вероятно, сейчас очень зол”, - сказал Лафортье. Он взял в руки радио. “Служба безопасности Один-семь, один Джон Двадцать один”. Ответа нет. Лафортье попробовал еще раз; по-прежнему никакого ответа. “Я попрошу диспетчера передать ему звуковой сигнал. Он может быть в консервной банке или что-то в этом роде ”. Лафортье пододвинул к себе мобильный терминал передачи данных и набрал: 1JN21 В POP3 ЗАПРОС, ПОЖАЛУЙСТА, BEEP SECURITY 17, запрос на включение звукового сигнала на рации офицера, не находящегося на дежурстве, громкий сигнал, сигнализирующий офицеру о немедленной регистрации.

“Может, нам позвать кого-нибудь на подмогу?” - Спросил Макланахан.

“Пока нет - посмотрим, зарегистрируется ли Расти”, - ответил Лафортье. Он завел машину и покатил дальше по кварталу, вне поля зрения фасада здания.

“Er bewegt sich in n ц rdlicher Richtung auf der Seventh Street,” the lookout reported. Вооруженный человек, полностью экипированный бронежилетом, шлемом и несколькими видами тяжелого автоматического оружия, был размещен у каждого входа, наблюдая снаружи с помощью очков ночного видения.

“Verstanden”, - сказал тот, что был на лестнице. Еще трое прятались на лестнице, спрятавшись за полуоткрытой дверью. Еще один просто оттаскивал тело полицейского, не находящегося на дежурстве, от стойки охраны, подальше от кассового зала, расположенного прямо напротив стойки охраны. Люк в двери кассового зала был все еще закрыт - очевидно, люди внутри еще не слышали шума снаружи.

“Какова процедура, когда они открывают дверь, Маллинс?” спросил один из боевиков по-английски с сильным акцентом.

“Сначала они позвонят по телефону, майор”, - сказал мужчина в форме охранника. “Тогда они будут смотреть в орудийный люк. Предполагается, что начальник службы безопасности должен стоять на виду, прежде чем откроется дверь. Тогда они...” Как раз в этот момент со стола охраны донесся громкий звуковой сигнал.

“Это тот звонок?” - спросил вооруженный человек, назвавшийся майором, очевидно, лидером группы. Он был одет в толстую пуленепробиваемую кевларовую броню третьего класса, защищавшую каждую часть его тела, кроме головы; в руке он держал пехотный шлем из баллистического кевлара, в который была встроена гарнитура связи, защитные очки с красными линзами и противогаз. Его боевое снаряжение состояло из подсумков с патронами, гранат и крупнокалиберного автоматического пистолета в боевом набедренном ремне. Он до смерти напугал охранника.

“Нет, это полицейская рация”, - ответил охранник. “Диспетчер просит его зарегистрироваться”.

“Ты знаешь их процедуры?” - спросил майор. “Вы можете ответить за полицейского?”

Маллинс, охранник "Иуды", колебался. Прошло два года с тех пор, как его выгнали из полиции Окленда, поймали на краже наркотиков и оружия из служебных помещений полиции. Он не мог найти приличную работу нигде в районе залива, хотя ему никогда не предъявляли обвинений ни в каком преступлении, потому что департамент хотел, чтобы инцидент оставался в тайне. Он, наконец, нашел работу в частной охранной компании в Сакраменто. Но он не смог получить разрешение на оружие и зарабатывать большие деньги вооруженным охранником, поэтому он зарабатывал минимальную зарплату сезонным сторожем в Сакраменто Live! и в других местах по всему городу. Он жил в грязном гостиничном номере за пятьдесят долларов в неделю рядом с автовокзалом Грейхаунд в центре города.

Но у Маллинса теперь были дополнительные источники дохода. Он всегда любил мотоциклы, а когда его выгнали из полиции Окленда, эта страсть обратилась в темное русло: он стал рекрутом Братства сатаны. Братство хорошо заплатило ему за то, чтобы он просто смотрел в другую сторону, когда банда хотела украсть топливо с нефтеперерабатывающего завода, химикаты со склада или фармацевтические препараты из магазина медицинских принадлежностей.

Однако его конспиративная деятельность больше не была направлена на благо Братства сатаны. Две недели назад к нему подошла пара парней из военизированных формирований с немецким акцентом и предложила почти полугодовую зарплату за одну ночь работы. Он с готовностью согласился. Все, что ему нужно было сделать, это проинформировать руководителя группы о процедурах безопасности при перемещении кассовых ящиков и открыть дверь по инструкции. Он бы заработал пять тысяч долларов на месте.

Но он никогда не ожидал, что эти парни окажутся такими кровожадными. Каждый офицер частной охраны был казнен на месте, даже невооруженные сторожа. И теперь, вместо того, чтобы отдать ему деньги и отпустить, один из немцев потащил его наверх, чтобы объяснить порядок работы кассового зала. Он колебался.

“Уходи, Маллинс. Ответь на них. Сейчас же!”

“Но я не знаю кодексов или процедур этого департамента ...”

“Вперед! На это нужно ответить. Скажи им, что все в порядке ”.

Маллинс подошел к столу охраны и снял трубку запищавшей полицейской рации. Поколебавшись, он нажал кнопку микрофона. “Охрана Один-Семь, продолжайте”.

“Служба безопасности Один-Семь, вас понял, Один Джон Два-Один запрашивает 940 вместо вашего 925”.

О черт, подумал он, в Сакраменто используются девять кодов вместо десяти. Прошла целая вечность с тех пор, как он вообще использовал какие-либо радиокоды. Он полагал, что 925 означает “местоположение”, но он понятия не имел, что такое 940. Вероятно, какая-то встреча. “А ... роджер, скажи некоему Джону Двадцать одному, что я закончу здесь через тридцать минут и встречусь с ним в ...” - он вспомнил, что окружная тюрьма была всего в трех кварталах отсюда - “... в тюрьме. Вон.”

“Вас понял, служба безопасности Один-семь. КМА чист.”

“Это был не Расти Карутерс”, - мрачно сказал Лафортье. Пол видел, как лихорадочно соображает его партнер, снова и снова прокручивая в голове сценарии, возможности и объяснения. Но после нескольких долгих мгновений все, что он сказал, было: “Дерьмо”.

“Может быть, это был один из парней из частной охраны, отвечавший на рацию Карутерса”, - предположил Пол Макланахан.

“Тогда почему он этого не сказал? Почему он не сказал: ‘Полицейский в туалете, я скажу ему, что вы хотите, чтобы он позвонил как можно скорее ", или что-то в этомроде ”, - сказал Лафортье. “Нет. Этот парень пытался ответить на радио, как будто он был Ржавым. Что-то происходит.” Он включил передачу и выехал обратно на улицу. “Давайте прогуляемся по комплексу и посмотрим”.

“На Седьмой улице полиция никогда не умрет”, - сообщил по радио один из дозорных. “Der gleiche Wagen wie vorher .”

“Он купился на это”, - нервно сказал Маллинс.

“Нет", ” сказал майор. Как раз в этот момент они услышали слабый металлический хлопок - крошечное стальное окошко со ставнями на двери кассового зала открылось, затем закрылось и заперлось. Майор расставил своих людей по обе стороны от двери, а сам с Маллинсом укрылся за столом охраны.

“Внимание в кассовом зале”, - крикнул майор. “Ты окружен. Мои люди и я взяли в плен ваших охранников и офицеров полиции, и мы уже захватили остальные восемь ящиков с наличностью. Вы немедленно выйдете из этой комнаты и сдадитесь. Если ты сейчас выйдешь, тебе не причинят вреда ”.

“Мы вызвали полицию!” раздался голос из кассового зала. “Они уже в пути!”

“Мы отключили телефонные линии, сигнализацию и питание всего комплекса”, - сказал майор. “Полиция уже была здесь, но мы убедили их, что все в порядке. Помощь не прибудет. Желательно, чтобы вы сдались и немедленно выходили. Если мы станем слишком нетерпеливыми, у нас может не остаться выбора, кроме как казнить наших заложников. Решение за тобой ”. Он повернулся к Маллинсу и тихо спросил: “Где сейчас можно хранить деньги?”

“Они, вероятно, запирают несчитанные деньги в бункерах, готовясь поместить все это в сейф”, - ответил Маллинс.

“Имеет ли менеджер доступ к сейфу, когда он заперт? Это на замке времени?”

“Я не знаю”, - сказал Маллинс. Лидер выглядел рассерженным, поэтому он решил, что ему лучше ответить чем-то большим, чем так быстро. “Но я думаю ... Да, это так”.

“Тогда нам нужно немедленно взорвать эту дверь, пока они не положили деньги в сейф”, - сказал майор. “Динамит, немедленно!” Его люди быстро подложили взрывчатку к двери кассового зала.

Патрик Макланахан все еще ждал в коридоре перед хирургическим отделением, одетый в свой пластический хирургический костюм. Прошло более двадцати минут с тех пор, как акушер, анестезиолог, несколько медсестер и еще один врач, которого Патрик не узнал, закончили мытье и вошли в операционную.

По коридору пробежала медсестра с тележкой. Он протянул руку, чтобы привлечь ее внимание. “Я отец”, - сказал он. “Что происходит? Я должен быть там со своей женой ...”

“Доктор даст вам знать как можно скорее”, - сказала она.

Патрик придержал дверь открытой после того, как медсестра ворвалась внутрь. Зона для чистки была справа, отделенная от операционной занавеской. Его отодвинули в сторону, и он увидел тележку с тем, что, как он узнал, было дефибриллятором - устройством, используемым для того, чтобы вернуть нерегулярно бьющееся сердце к нормальному ритму, - которую подкатывали к операционному столу. Медицинский персонал в халатах и масках окружил стол. “Что происходит?” Патрик закричал.

Несколько голов повернулись в его сторону. Он услышал голос акушера, кричавшего: “Закройте эти двери!”

“Черт возьми, скажи мне, что, черт возьми, происходит!” Патрик закричал.

“Мистер Макланахан, давайте теперь займемся нашей работой”, - сказал акушер. “Медсестра...” Двери хирургического отделения были закрыты, и мгновение спустя оттуда вышла медсестра, взяла Патрика за руку и велела ему оставаться в коридоре.

“Что происходит?” Патрик повторил. “С Венди все в порядке?”

“Это критический момент, вот и все”, - сказала медсестра.

“Что, черт возьми, это значит?” Патрик взорвался. “С ней все в порядке?”

“Доктор даст вам знать, как только сможет”, - сказала медсестра. “Пожалуйста, подождите здесь”. И она поспешила обратно, ничего больше не сказав.

Это был кошмар, подумал Патрик, абсолютный кошмар…

Как и ожидалось, они нашли патрульную машину Карутерса, припаркованную у самого торгового центра K Street, на южной стороне Sacramento Live! сложный. Офицерам полиции в свободное от дежурства время разрешалось использовать машины городской полиции для перевозки заключенных, если это необходимо; и хотя торговый центр на Кей-стрит был пешеходным и был закрыт для всех транспортных средств, владельцы магазинов торгового центра на Кей-стрит и общественность приветствовали полицейских, паркующихся там.

Сакраменто в прямом эфире! занимал почти целый городской квартал, между Шестой и Седьмой улицами, а также улицами К и Джей. Вдоль Г-образной аллеи, которая змеилась вокруг комплекса от Седьмой улицы до Джей-стрит, срезал северо-восточный угол квартала. Начиная с седьмого, Лафортье направил свой прожектор вдоль переулка и увидел только мусорные контейнеры. “По-моему, все в порядке”, - сказал Макланахан.

“Переулок там сзади изгибается - мы не можем видеть все вокруг”, - сказал Лафортье. Он загнал машину в переулок. Лафортье направил прожектор на двери вдоль комплекса. Все они казались в безопасности. Когда они свернули за поворот, они увидели большой грузовой фургон Step, припаркованный возле погрузочной платформы на восточной стороне комплекса.

Макланахан отстегнул свой ремень безопасности. “Я проверю это...”

“Оставайся на своем чертовом месте”, - приказал Лафортье. Он проехал мимо грузовика, не останавливаясь и не снижая скорости, затем выехал из переулка на Джей-стрит и повернул направо, на одностороннюю улицу.

“Разве мы не собираемся проверить этот грузовик?” Но Лафортье уже печатал на компьютерном терминале MDT - он запомнил номерной знак на проезжавшей мимо машине. К тому времени, как он повернул обратно на Седьмую улицу, пришел ответ на запрос 913: “Коммерческие номера”, - сказал Макланахан, считывая данные с дисплея терминала. “Двухтонный грузовик, зарегистрированный на прокатную компанию в Ранчо Кордова ...”

Но Лафортье тоже смотрел на экран. “Грузовик не того типа”, - сказал он. “Не та марка, не тот размер. Вероятно, украденные тарелки”. Он остановил машину к северу от въезда в переулок на Седьмой улице и повернул терминал MDT к себе. Он набрал: 1JN21 На POP3 927, ОПЕРАТИВНЫЙ НОМЕР 211 ОТДЕЛА ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, и отправил сообщение с помощью кнопки срочного вызова, которая отправила бы громкий звуковой сигнал на терминалы всех других офицеров. Секундой позже терминал ожил, на нем появились радиозначения, имена и номера значков патрульных подразделений центрального сектора. Несколько мгновений спустя несколько подразделений ответили на вызов с готовностью, включая сержанта из центрального сектора.

Пол чувствовал, как учащается его пульс и колотится сердце, пока Лафортье работал с терминалом. Он знал, что что-то происходит, но все это происходило через компьютер. “Поговори со мной, Карго”, - сказал Пол.

“Вот что у меня есть”, - сказал ему Лафортье. “Я отправил номер 927 ‘подозрительные обстоятельства’ с возможным номером 211 ‘ограбление в процессе", и я отправил его с префиксом сообщения о срочном вызове, потому что у нас внутри находится не при исполнении служебных обязанностей полицейский, у которого могут быть проблемы. Сообщение о срочном вызове заставляет MDT выдавать информацию обо всех подразделениях сектора, и любой, кто может быть доступен, регистрируется. Здесь сказано, что сержант сектора тоже в пути - он знает, что внутри есть коллега-полицейский, и он знает, что Сакраменто в прямом эфире! это популярное место, и по моему позывному он знает, что я не капрал из центрального сектора, так что он сам займется этим местом, когда прибудет. Звонок 211 тоже всегда привлекает много внимания копов.

“Но поскольку я вызвал его и я старший на месте происшествия, моя работа - передавать информацию находящимся в пути подразделениям, чтобы у них было представление о том, что происходит и что делать. Я собираюсь сказать сержанту, что, по-моему, Расти похитили; я собираюсь рассказать им о фургоне Step; я собираюсь просмотреть отчет о перебоях в подаче электроэнергии; и я собираюсь порекомендовать нам не включать рации или переключиться на тактический канал, потому что тот, у кого есть рация Расти, может следить за нами.”Лафортье набрал: СУППОРТ 1JN21, НОМЕР 207, СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ 17 971, НОМЕР 1734BD21, НОМЕР 503, В ПЕРЕУЛКЕ N На К-стрит, ПОСЛЕДНИЙ RPT СБОЙ ПИТАНИЯ, ПРЯМАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ SAC, MDT ИЛИ TAC CHANNEL 6, 211, ВОЗМОЖНО, ОТСЛЕЖИВАЮТ частоту.

“Итак, что нам делать дальше?” - Спросил Лафортье. Суматошному разуму Пола потребовалось мгновение, чтобы наверстать упущенное. “Давай, рук, что дальше?”

“Мы должны зайти и проверить Карутерса”, - наконец ответил Макланахан. “Безопасность офицера превыше всего”.

“Очень хорошо. Теперь...” В этот момент рядом с ними остановилась другая патрульная машина, на этот раз с обозначением S рядом с номером машины, обозначающим машину сержанта патрульного сектора. Стекла между двумя машинами опустились. Лафортье узнал сержанта кладбищенской смены в центре города, Мэтта Ламонта. “Привет, Мэтт. Это мой стажер, Макланахан. Пол, сержант Мэтт Ламонт, патруль в центре города”.

“Что происходит, Карго?” - Спросил Ламонт. Его глаза заметили Макланахана, но он не потрудился поприветствовать его. “Что ты делаешь в центре?”

“Возвращался из тюрьмы и услышал, что Расти дает внерабочее выступление здесь, в Sacramento Live!”, - ответил Лафортье. “Я собирался зайти и навестить его, но не смог связаться с ним по радио. Я объехал вокруг и нашел грузовик в переулке. Номерные знаки не соответствуют регистрации транспортного средства. Кто-то ответил Расти по радио, но это было не похоже на него.”

“Да, я тоже это слышал”, - сказал Ламонт. Он отвечал за всех офицеров в свободное от дежурства время в своем секторе, а также за подразделения, дежурившие на кладбище в центре города. Он взял рацию и включил микрофон: “Служба безопасности Один-семь, Эдвард Тен”. Он попытался несколько раз, но ответа не было. Ламонт снова повернулся к Лафортье: “Где машина Расти? В торговом центре?” Лафортье кивнул. “Все в порядке, Груз. Давай поместим твоего новичка в торговом центре в укрытие рядом с машиной Расти. Карго, я хочу, чтобы ты был на выходе из переулка Джей-стрит. Я останусь здесь и буду следить за переулком с этого конца. Это будет только свободный периметр. Как только мы обустроимся и прибудут другие подразделения, мы заглянем внутрь. Поехали”.

Лафортье поехал вперед, к торговому центру на Кей-стрит. “Ладно, Пол, слушай сюда”, - сказал он. “Ваша работа будет заключаться в том, чтобы следить за выходами из торгового центра на Кей-стрит, сообщать обо всем, что вы видите, и, самое главное, защищать себя. Ты прячешься за машиной Карутерса - не забудь, за блоком двигателя, потому что это дает тебе больше защиты. У вас есть три выхода из торгового центра, так что следите за всеми тремя как можно лучше. Держись подальше от посторонних глаз. Не выпускайте никого из здания, пока их руки не будут подняты вверх. Вызывай подкрепление, прежде чем что-либо предпринимать. Просто сохраняй спокойствие и думай, прежде чем двигаться. Понял?”

“Понял, Крейг”.

“Хорошо. Ты уходишь”.

Макланахан взял свою дубинку и вышел из патрульной машины, затем рысцой пересек Седьмую улицу и спустился по Кей Стрит Молл к пустой патрульной машине. Он опустился на колени возле правого переднего крыла, не обращая внимания на дождь.

Он обнаружил, что его сердце бешено колотится, дыхание поверхностное и учащенное, а лоб и шея покрыты испариной, как будто он только что пробежал сто ярдов вместо того, чтобы пробежать сто футов трусцой. Он занял позицию между правым передним колесом и правой дверью, так что блок двигателя оказался между ним и дверями через Кей-стрит. Из-за дождя видимость была плохой, но он мог разглядеть всех троих в прямом эфире из Сакраменто! дверные проемы, которые опустели в торговом центре на Кей Стрит.

Пол включил радио, но оно молчало. Это сработало? Были ли заряжены батарейки? Он ушел с Южной станции с севшими батарейками в рации? Он дважды проверил, что настроен на правильный канал, затем повернул ручку шумоподавления и услышал громкий скрежещущий гул помех. Черт! Достаточно, чтобы предупредить плохих парней на три квартала вокруг. Он убавил громкость на пару ступеней, затем повернул ручку шумоподавления, пока помехи не исчезли. Оставь в покое это чертово радио, сказал он себе.

И что теперь? Вытащил оружие? Почему? Перед ним не было никакой угрозы. Что, если алкаш или случайный прохожий забрел в торговый центр? Должен ли он выйти из укрытия и переместить его, или оставаться скрытым и надеяться, что он пройдет? А если бы он сделал и то, и другое, что, если бы плохие парни решили сбежать из здания прямо тогда? Или что, если алкаш был одним из плохих парней?…

Приди в себя, Пол! сказал он себе. Перестаньте запутывать себя бесконечными сценариями. Просто будь внимателен и оставайся начеку.

Пол подергал дверь патрульной машины - она была заперта, как и должно быть. Он увидел, что полицейское ружье Remington 12-го калибра все еще находится в электрическом быстросъемном зажиме на переднем сиденье, и отложил эту информацию в памяти на случай, если она ему понадобится - у него была связка ключей от машины на брелоке, а все двери и замки багажника в департаменте были с общими ключами, так что у него был доступ к машине в случае необходимости. Он осмотрел улицу, ища пути отхода, опасности и другие места для укрытия. Здесь не так уж много - пара бетонных дорожных заграждений, несколько бетонных мусорных баков, несколько киосков со справочниками и рекламой. В торговом центре было мало мест, где можно было спрятаться.

Дополнительная помощь прибудет в любую минуту. Хорошо. Что-то должно было скоро произойти.

“Ладно, выходим!” - генеральный менеджер Sacramento Live! крикнули из кассового зала на втором этаже. “Мы выходим! Мы откроем дверь, тогда охранники выбросят свои пистолеты, и тогда мы будем безоружны. Ты меня слышишь? Мы сдаемся! Мы идем...”

Взрыв мины "Клеймор" врезался в стальную дверь, сорвав ее с петель и швырнув внутрь кассового зала, как двухсотфунтовый лист, который раскидывает торнадо. Один охранник внутри умер мгновенно, раздавленный вылетевшей дверью; тело второго разлетелось вдребезги, когда сила взрыва ударила его прямо в лоб. Третий охранник как раз поднимался с пола, направляя оружие на нападавших, когда был убит очередью из автоматных очередей из их штурмовых винтовок.

Теперь майор был в шлеме. Через плечо у него был перекинут гранатомет, и он нес боевую штурмовую винтовку АК-74 с лазерным прицелом; в небольшом рюкзаке были дополнительные боеприпасы. Он вошел в разгромленный кассовый зал со своей вооруженной до зубов личной охраной и Маллинсом, сторожем-ренегатом.

Генеральный менеджер и трое его менеджеров клуба скорчились на полу, кровь сочилась из ран на их лицах и руках, а также из разорванных барабанных перепонок. Майор обвел взглядом комнату. Ни одной ячейки с деньгами видно не было - очевидно, все они были заперты в сейфе в задней части. Он поднял винтовку и прицелился в человека посередине. “Кто генеральный менеджер?” он кричал.

Маллинс указал на мужчину слева, который склонился над изуродованным телом одного из охранников. “Так и есть”, - сказал он, молясь, чтобы это помогло спасти жизни этих бедных ублюдков.

“Sie!” сказал майор громким голосом, чтобы они могли слышать его через противогаз и через свои разбитые, наполненные кровью уши. “Открой сейф сейчас или ты умрешь”.

“Я не могу”, - сказал генеральный менеджер. “Это на временной блокировке. Он откроется только завтра в девять утра. Любая попытка открыть его вызовет сигнал тревоги, и это не может быть ...

“Лжец! Идиот!” Террорист нажал на спусковой крючок своей штурмовой винтовки, и голова одного из менеджеров клуба лопнула, как перезрелая дыня. Генеральный менеджер, залитый кровью и мозгами, закричал, затем в ужасе уставился на разбитую голову.

“Открой этот сейф, или ты увидишь, как умрут остальные твои сотрудники”.

Генеральный менеджер мгновенно вскочил на ноги, нашаривая ключи. Дрожащими пальцами он вставил ключ в комбинационный диск, повернул его, ввел комбинацию, снова повернул ключ, завершил комбинацию и открыл дверцу сейфа.

“Schweinehund! Вы напрасно стали причиной смерти одного из ваших работников, чтобы спасти свою прибыль!” - крикнул майор и выстрелил генеральному менеджеру в упор в пах трехзарядной очередью из своей штурмовой винтовки. Ожог от дульного выстрела был диаметром в целый фут, и шум в маленькой кассовой комнате был оглушительным - но не таким громким, как мучительные крики кастрированного менеджера, пока он, наконец, не истек кровью и не умер.

“Шнелл!” - крикнул майор, и ворвались еще трое его людей, вооруженных так же хорошо, как и их командир. “Грузите контейнеры в грузовик!” Они вытащили стальные контейнеры для наличных из хранилища и выкатили их наружу. Майор проигнорировал двух оставшихся в живых менеджеров клуба, отдал еще несколько инструкций по рации, затем повернулся к Маллинсу. “Как полиция будет разворачиваться снаружи? Будут ли они использовать тяжелое вооружение?”

“Я не думаю ... нет, они не будут”, - ответил Маллинс, больше чем когда-либо боясь сказать, что он не знал парню, который только что хладнокровно убил пятерых человек прямо у него на глазах. “Я не слышал никаких сообщений о вызове спецназа, и в любом случае команды спецназа этого города находятся в пятнадцатиминутной готовности во время дежурств на кладбище - им потребуется по меньшей мере полчаса, чтобы добраться сюда. У сержанта смены может быть полуавтоматическая М-16, но они не часто с ней тренируются ...”

“Bin einziges Gewehr? Одна винтовка? Какие полицейские силы есть в этом городе?” Майор рассмеялся. “Ребенок с автоматом Калашникова может сразиться с полицией в этом городе и иметь хорошие шансы на победу! Kinderpolizei!”

“Черт возьми, еще пару месяцев назад только у спецназа были М-16, а половина политиков в этом городе хотят, чтобы копы полностью разоружились”, - сказал Маллинс. Он был так рад действительно что-то знать, что начал лепетать. “У всех остальных копов было только табельное оружие или дробовики с двойным зарядом. Ваша единственная реальная проблема в том, что окружная тюрьма находится всего в трех кварталах отсюда, а полицейское управление - всего в шести. Как только раздастся звонок, большая помощь прибудет чертовски быстро ”.

“Мы выберемся отсюда задолго до этого”, - уверенно сказал майор. “Убейте всю полицию!” - крикнул он своим людям, когда они спускались по лестнице к заднему выходу, направляясь к переулку и ожидающему грузовику: “Я не потерплю с ними перестрелок. Мы бьем сильно, и мы бьем первыми ” .

От взрыва на шахте Клеймор задребезжали окна и задрожали стеклянные входные двери Sacramento Live! Пол Макланахан подпрыгнул. Он уронил рацию, нащупал ее в темноте, поднял с мокрого тротуара и нажал кнопку микрофона: “Я слышал взрывы! Взрывы доносятся изнутри здания!”

“Очистите этот канал!” - раздался другой голос, вероятно, Ламонта. “КМА, Эдвард Тен, покажите 211 и 994 на этом месте, все подразделения в центре города отвечают кодом три, установите периметр на Капитолийской, Восьмой, Пятой и I улицах, взрыв бомбы в прямом эфире в Сакраменто! комплекс, повторяю, взрыв бомбы в Сакраменто в прямом эфире!… приготовься… КМА, добавь 246 на эту локацию, были произведены выстрелы… Господи, прогремели еще выстрелы… запрашиваю вызов спецназа и звездного подразделения для 994 и 246 в прямом эфире в Сакраменто! и запроси 940-Sam о моем местонахождении на Седьмой улице ”.

“Эдвард Тен, отвечает один Линкольн Тен”, - пришло другое радиосообщение. Это было от лейтенанта из центрального сектора, очевидно, следившего за радиосвязью. Он был тем, кто возьмет на себя ответственность за место происшествия, когда прибудет.

Для заряженного Пола Макланахана стрельба из автоматической винтовки изнутри комплекса прозвучала даже громче, чем взрыв. Его SIG Sauer P226 был выведен из строя и выровнен у главного входа на концерт в Сакраменто! здание, прежде чем он осознал это. Выстрелы казались такими близкими, такими чертовски громкими, что он пригнулся, как будто пули отскакивали от стен вокруг него. Его рука с пистолетом дрожала, и каждый слабый звук, каждый порыв ветра заставляли дуло пистолета подпрыгивать. Он чувствовал себя чертовски уязвимым, выставленным напоказ всему миру.

Он снова начал прокручивать сценарии. Что мне делать, если я вижу, как парень выходит из здания? Должен ли я бросить ему вызов? Но не выдаст ли это мое местоположение и не сделает ли меня мишенью? Если у него есть пистолет, должен ли я выстрелить первым? Что, если у него есть еще бомбы или даже гранаты?

Пуленепробиваемый жилет, который он носил под форменной рубашкой, и близко не казался таким плотным и защищающим, как полчаса назад.

Крейг Лафортье направил прожектор патрульной машины прямо на дверь доставки, которая распахнулась за грузовиком Step Van, припаркованным в переулке. Это осветило трех вооруженных мужчин в черной одежде, которые выбежали из здания, толкая большие контейнеры на колесиках, которые, как знал Лафортье, использовались клубами для хранения наличных. Он увидел, как гидравлический подъемник, установленный в задней части грузовика, поднялся до уровня погрузочной платформы. Еще двое вооруженных людей в черном стояли в кузове грузовика, готовые затащить в него контейнеры.

“Пять подозреваемых 211 в переулке на погрузочной платформе!” Лафортье кричал в свою портативную рацию. “Все подозреваемые 417. Запрашиваю немедленное подкрепление!” Он убрал рацию в кобуру, затем крепко сжал свой табельный пистолет Уивера, пригнулся как можно ниже за правым передним крылом своей патрульной машины и крикнул: “Полиция! Стоять! Бросайте оружие! Сейчас же!”

Он никогда не ожидал, что они сдадутся - и они не сдались. Как только он увидел, что один из них снял с плеча винтовку и прицелился, он открыл огонь, выпустив по три пули в пятерых вооруженных людей, которых он мог видеть на другой стороне улицы.

Он видел, как они дергались и подпрыгивали, когда попадали пули, но они не падали. Двое из них направили на него большие штурмовые винтовки с огромными банановыми магазинами. Пригибаясь, Лафортье побежал вверх по Джей-стрит к припаркованной неподалеку машине и присел за левым задним крылом, снова прикрытым блоком двигателя, за несколько секунд до того, как подозреваемые открыли огонь. Они обстреляли его патрульную машину из крупнокалиберных автоматов, разбив лобовое стекло и продув две левые шины, и прекратили стрельбу только тогда, когда, наконец, вырубили прожектор.

“Выстрелы, выстрелы!”- Крикнул Лафортье в рацию. “Сильный огонь из автоматической винтовки, доносящийся из переулка, двое подозреваемых с винтовками, возможно, у всех пятерых автоматические винтовки. Подозреваемые тоже носят бронежилеты. Стреляй в голову, повторяю, стреляй в голову!”

“Убирайся оттуда, Карго!” - услышал он крик Ламонта по радио. “Отправляйся на восток к седьмой или встреться с подразделением на шестой. Двенадцатилетний Джон и Четырнадцатилетний Джон, Двадцатиоднолетний Джон направляется в вашу сторону. Прикрой его.”

Лафортье знал, что на Седьмой улице больше жилых домов, поэтому он решил направиться к шестой. “Это Джон двадцать один, я направляюсь на запад по Дж.” Он вынул магазин из своего "Зига" и немедленно вставил другой. Пора убираться ко всем чертям…

Именно тогда перед его глазами возник худший кошмар полицейского. Одинокий стрелок, выглядевший так, как будто он был облачен в черную броню, вышел из переулка на Джей-стрит с поднятым АК-74. Когда он был в тридцати футах от брошенной полицейской машины, он крикнул, “Тод Аллен Полицистен!” и открыл огонь, разбрасывая его из стороны в сторону на полном автомате. Затем он продолжил маршировать вперед, подняв винтовку так, чтобы он мог прицелиться во все, что двигалось с другой стороны машины. Его походка была неторопливой, он не спешил, не пытался спрятаться - как будто он был пешеходом, переходящим улицу.

Лафортье бросил рацию, прицелился и выпустил пять пуль в голову парня. Он знал, что отстреливается в сторону Седьмого, в сторону Ламонта и других подразделений, но это был шанс, которым он должен был воспользоваться - этот парень должен был уйти. Один из его выстрелов, должно быть, попал в плоть, потому что парень упал, и Лафортье услышал, как он крикнул, “Ахтунг! Ich bin angeschossen! Ich bin angeschossen!” когда он схватился за шею и начал ползти обратно к переулку.

Но Лафортье не видел второго парня, пока не стало слишком поздно. Стрелок выглянул из-за угла Sacramento Live! здание, прицелился в Лафортье из плечевой противотанковой ракетной установки и выстрелил. Автомобиль, за которым прятался Крейг Лафортье, взлетел на двадцать футов в воздух и рухнул обратно на землю, превратившись в огненный шар из расплавленного металла.

Мэтт Ламонт, который низко прополз на запад по Джей-стрит до переулка со своей сержантской винтовкой М-16 в руках, было слишком поздно, чтобы помочь Лафортье, но он собирался получить часть этого копа-убийцы, даже если это было последнее, что он когда-либо сделал. Он поднял М-16 и трижды выстрелил в голову стрелявшего, но все они промахнулись. Он вскочил на ноги, низко пригнулся и подошел к углу здания рядом с переулком, полный решимости стрелять в любую голову, которая появится в его поле зрения. На углу здания, примыкающего к переулку, он рискнул быстро выглянуть из-за угла. Мощный залп из автоматической винтовки сотряс угол здания. Его полуавтоматическая винтовка не могла сравниться по крайней мере с тремя автоматическими винтовками в переулке. Он по горячим следам вернулся на Седьмую улицу и укрылся за деревом.

“Офицер ранен, офицер ранен!” Ламонт кричал в свою портативную рацию. “Код 900, Код 900, Сакраменто в прямом эфире! сложные, вооруженные до зубов подозреваемые в переулке между улицами Джей и Кей!”

Когда он ввел код 900 - код на случай крайней необходимости, код, гарантирующий, что каждый полицейский в городе направится сюда на двойном, - Ламонт наблюдал за переулком в поисках любых признаков подозреваемых. Но все, что он мог видеть на самом деле, были остатки горящей машины на другой стороне Джей-стрит, той, которая защищала его друга и коллегу-полицейского Крейга Лафортиера. По крайней мере, Карго прикончил одного из ублюдков до того, как тот умер, мрачно подумал Ламонт.

“Что, черт возьми, произошло?” - Нервно спросил Маллинс. Взрыв и залпы автоматической стрельбы снаружи были слышны по всему комплексу - это звучало так, как будто вся проклятая территория была заполнена полицейскими, жаждущими крови.

Майор слушал доклады через наушники, вмонтированные в его шлем. “Один из моих людей в переулке мертв”, - сказал он.

Рация в руке Маллинса запищала, объявляя всеобщую тревогу. “Они назвали код 900”, - сказал он. “Каждый полицейский в округе будет здесь через несколько минут”.

“Тогда нам пора отправляться”, - спокойно сказал майор и начал отдавать указания своим людям через коммуникатор в наушниках.

“А как же я?” Маллинс заблеял. “У меня нет никаких доспехов! Они прикончат меня за три секунды!”

“Может, мне теперь избавить тебя от страданий?” - спросил майор, наводя винтовку на перебежчика.

“Нет !”

“Тогда уходи, убирайся с глаз моих. Ты предоставлен сам себе. Я позволяю тебе сохранить свою жизнь, поскольку ты хорошо служил нам. Но я предупреждаю тебя: Если вас поймают, и если вы даже подумаете о том, чтобы рассказать что-нибудь обо мне или моей организации, тогда вам лучше молиться, чтобы полиция убила вас первой. Потому что я позабочусь о том, чтобы твоя агония продлилась на несколько долгих дней. А теперь вершвинде! Вперед! У меня и моих солдат есть работа, которую нужно сделать ”.

Полу Макланахану рассказывали о Коде 900 в академии, он слушал инструкторов, слышал записи реальных радиосвязей. Но главное, чему он научился, это никогда, никогда не вызывать кого-либо по радио - это было зарезервировано для кого-то с гораздо более высокой зарплатой, чем у него. Он мог вызвать “подкрепление” или “прикрытие”, или “офицеру нужна помощь”, или “офицер в бедственном положении”, или даже “ПОМОГИТЕ!”, но никогда не мог набрать код 900. Инструкторы серьезно говорили, что единственная причина когда-либо вызывать кого-либо - это если земля разверзнется и все жители ада вылетят наружу.

Но он знал, что именно это и происходило. Он видел и слышал взрыв ракеты на другой стороне комплекса на Джей-стрит, видел пожары, слышал выстрелы, слышал ответный огонь из тяжелого пулемета. Господи, Карго, пожалуйста, включи радио. Скажи что-нибудь, чувак. Скажи что-нибудь...

И когда Пол услышал крик “офицер ранен”, он понял, что это был его напарник. И когда сержант сектора назвал по радио код 900, он также понял, что эта битва, вероятно, только началась.

На Седьмой улице кричали люди, всего в нескольких кварталах от нас раздавался вой сирен. Звуки успокаивали молодого новичка, одинокого и направившего пистолет на затемненное здание. Все, что он хотел сделать прямо сейчас, это быть со своим напарником, прикрыть его, защитить, унести в безопасное место. Но он никогда бы не покинул свой пост, пока не получил приказа сделать это, поэтому он был рад, что другие офицеры откликнулись и поспешили на помощь Карго. Ему просто пришлось бы…

Оглушительный взрыв вырвал его из задумчивости. Главные двери Сакраменто живут! торговый центр на Кей-стрит распахнулся, разметав стену из стекла и огня на тридцать футов в сторону. Он почувствовал сильный удар по голове, за которым последовал порыв перегретого воздуха. В ушах у него звенело так громко, что он подумал, что, возможно, совсем оглох. Он обнаружил, что его палец напрягся на спусковом крючке его SIG, и испугался, что он мог случайно выжать патрон. Затем ночь потряс еще один взрыв, и на Седьмой улице загорелась полицейская машина Ламонта - из переулка была выпущена еще одна ракета, уничтожившая машину и заставившая офицеров поспешить в укрытие.

И затем они появились: две колонны по четыре человека в шлемах и противогазах, возглавляемые фигурой, полностью облаченной в толстые черные бронежилеты, которая стреляла из АК-74 на улицу, когда колонны нагло выходили из разрушенных парадных дверей Sacramento Live! сложный. Люди позади него стреляли из небольших, но все еще смертоносных на вид пистолетов-пулеметов H & K MP-5, осыпая обе стороны улицы градом выстрелов. Когда колонна промаршировала по Седьмой улице, из переулка на Седьмую выкатился фургон Step, двигаясь на позицию, чтобы забрать их.

Но они маршировали прочь от Пола, и они его не видели. Он прицелился в ближайшего стрелка и трижды выстрелил ему в голову. Последний мужчина в правой колонне споткнулся, остановился, повернулся прямо к Полу, поднял забрало, увидел припаркованную там патрульную машину и разметал ее двухсекундной автоматной очередью. Освещенный ближайшим уличным фонарем, он представлял собой идеальную мишень, и Пол выстрелил и попал ему прямо в лицо. Мужчина закричал и упал, схватившись за лицо и корчась на земле.

Пол готовился к очередному выстрелу, когда двое боевиков в правой колонне развернулись и открыли огонь из своих MP-5. Он открыл ответный огонь, нажимая на спусковой крючок так быстро, как только мог, вместо того, чтобы целиться, в надежде, что нападавшие смогут нырнуть в укрытие или убежать. Но они не сделали ни того, ни другого. Они выстрелили снова, теперь концентрируя свой огонь.

Они шли за ним, двое смертельно опасных нападавших с автоматами. Пора убираться к черту.

Пол начал двигаться вдоль правой стороны патрульной машины, готовясь отступить на выбранную им запасную позицию - крепкий на вид информационный киоск в нескольких ярдах от нее, когда почувствовал боль в правой ноге. Он посмотрел вниз и увидел, что половина его правой икры разорвана, чуть выше верха ботинок.

Он был ребенком из телевизионной эры и видел по телевизору множество парней, в которых стреляли. Они все ошибались, понял он. Его нога не отлетела назад - он даже не почувствовал попадания пули. Ему не отстрелили ногу. Не было никакой брызжущей крови. Он чувствовал очень мало боли - это была самая странная часть. То, что он мог видеть в ране - ее было немного - было большим и уродливым - очевидно, это был рикошет, пуля вращалась после того, как ударилась о стену или землю, а не прямое попадание.

Пол попытался убежать, но потом его ранили - теперь он чувствовал чертову боль! Он опустился на правое колено. Боевики перезаряжали, переворачивая большие магазины-бананы вверх дном, чтобы перезарядить новые обоймы, приклеенные к первым. Он прицелился и выстрелил снова, промахнувшись. На этот раз они не открыли ответный огонь, очевидно, удовлетворенные тем, что достали его достаточно, чтобы он больше не представлял угрозы. Он видел, как они направились обратно на север по седьмой, чтобы догнать остальных, которые все еще подметали улицы залпами огнестрельного оружия, прикрывая фургон, пока он не смог подъехать к ним.

Ни за что, блядь! Пол Макланахан кричал сам себе. Ты не уйдешь, только не после убийства моего напарника! Но все, что у него было, это его 9-миллиметровый пистолет - не ровня автоматам. Но было что-то еще.

Пол потянулся за ключами, благодарный за то, что скрепил все, кроме ключа от машины, резинкой, так что он мог легко его найти. Он открыл полицейскую машину Карутерса со стороны пассажира, наклонился внутрь, завел двигатель и включил передачу. Затем он лег поперек переднего сиденья, положил левую руку на руль, правую опустил на педаль газа, нажал на акселератор и рванул вперед.

Двое бандитов, которые думали, что избавились от него, повернулись, прицелились и выстрелили, но было слишком поздно. Пол скосил их обоих под патрульную машину, подбросив вверх, затем под крыло, как кукурузные стебли под комбайн. Еще несколько автоматных очередей попали в машину. Ветровое стекло разлетелось вдребезги. Не отпуская педаль газа, Пол переключил машину на задний ход. Завизжали шины. Инерция толкнула его вперед под приборную панель, и он потерял контроль над рулевым колесом. Из-за простреленной правой передней шины автомобиль вильнул вправо и врезался в угол здания на Кей-стрит. Двигатель заглох. Он был в ловушке.

Пол поднял глаза. Менее чем в десяти футах от него был еще один нападавший с поднятым автоматом, целящийся прямо в него, придвигающийся ближе для более точного выстрела.

Пол нажал на крошечный переключатель на пульте радио, и электрические зажимы большого дробовика Remington 12-го калибра, установленного на приборной панели, разжались. Теперь, лежа на спине на переднем сиденье лицом к приближающемуся террористу, Пол усилил действие, навел дробовик, прицелился в лицо и шею и нажал на спусковой крючок.

Ничего, кроме глухого щелчка! Господи, дробовик не был заряжен. Карутерс, выполняя неслужебную работу, очевидно, не подумал, что ему нужно утруждать себя загрузкой этого. В отчаянии Пол швырнул дробовик в нападавшего. Дуло попало нападавшему прямо в середину линзы противогаза, разбив ее.

“Ich bin verletz! Helft mir!” Террорист выкрикнул что-то на иностранном языке - это был немецкий? Пол не знал.

Стрелок сорвал разбитую маску, сняв с нее свой шлем. Пол хорошо рассмотрел очень молодое точеное лицо, квадратную челюсть, коротко подстриженные черные вьющиеся волосы, темные кустистые брови и нос, неловко вывернутый вправо, очевидно сломанный. Парень казался застывшим, парализованным страхом, как будто осознал, что Пол может его опознать. Пол потянулся за своим пистолетом SIG Sauer P226…

... но это никогда не очищало кожу. Другая фигура в маске и шлеме оттолкнула парня без маски в сторону, крикнула “Цай цу шлафен, Швейнехунд!” и открыла огонь из своего пистолета-пулемета MP-5 с расстояния пятнадцати футов, ранив полицейского-новичка трехсекундной автоматической очередью в упор.

“Мистер Макланахан!” - крикнула медсестра от двери операционной. “Пойдем со мной! Поторопись!”

Патрик почувствовал, как его сердце дрогнуло. “С Венди все в порядке?”

“Наденьте маску и следуйте за мной”, - приказала медсестра. Боже мой, подумал Патрик, что, черт возьми, мы наделали? Он не слышал детского плача - что, во имя всего Святого, произошло?

Фигуры в халатах и масках окружили операционный стол. Все, что он мог видеть, была голова Венди. Ее глаза были закрыты, а большое белое покрывало скрывало ее тело от его взгляда ниже плеч. Пластиковая шапочка прикрывала ее волосы, и он мог видеть ее руки, прикрепленные к бокам стола ремнями на липучках. Анестезиолог сидел во главе стола, его взгляд был прикован к множеству мониторов и нескольким автоматическим устройствам для измерения жидкости. Там были две подставки для капельниц с пустыми пакетами из-под цельной крови и плазмы, свисающими с них. Он указал Патрику на пустой табурет рядом с головой Венди.

“Мистер Макланахан, ” начал акушер, не отрываясь от своей работы, “ это доктор Джемаль, наш главный хирург. Я попросил его быть здесь для этой доставки ”.

“Главный хирург?” - Спросил Патрик. “С Венди все в порядке, док?”

“У нее произошел разрыв матки и серьезное внутреннее кровотечение в начале этой процедуры”, - начал Джемаль. “Шрамы на ее животе были обширными. Должно быть, она испытывала некоторую боль на протяжении всей беременности, раз эти шрамы у нее на животе так растянулись, как были ”.

“Но с ней все будет в порядке?”

Вмешался анестезиолог: “Спросите ее сами”. Патрик обернулся и увидел, что Венди смотрит на него снизу вверх с выражением, в котором не было ничего, кроме любви.

“Привет, солнышко”, - сказала она. Ее глаза были ясными и настороженными, а легкая улыбка освещала комнату ярче, чем все работающие прожекторы вместе взятые.

“Венди… о Боже, Венди, как ты?” Спросил Патрик, его глаза наполнились слезами, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее. Он посмотрел на акушера. “Черт возьми, док, вы можете сказать мне, что здесь происходит?”

“Не могу... верно… теперь… Папа, ” сказал доктор. Пораженный Патрик увидел Джемаля, стоящего на низком табурете и изо всех сил давящего на Венди. Затем комната наполнилась восхитительными звуками плачущего ребенка.

“У вас есть сын, мистер Макланахан, славный здоровый мальчик”. Акушер протянул крошечный бланк медсестрам. “С ним просто все в порядке. Плохая новость в том, что я думаю, ты потеряла свою матку, Венди. Боюсь, нам придется сделать гистерэктомию. Но ты справился с этим нормально. Поздравляю!”

Патрик зачарованно наблюдал, как медсестры пережали и перерезали пуповину, быстро растерли ребенка, отсосали ему нос и рот и поместили его в маленькую кабинку с подогревом на столе. Его взвесили, сняли отпечатки ног и закапали капли нитрата серебра в глаза, чтобы предотвратить инфекцию, затем завернули в два одеяла и сверху надели бело-голубую вязаную шапочку, которая покрывала его голову. Затем медсестра подняла маленький сверток и передала его Патрику.

Патрик Шейн Макланахан имел дело с боевыми самолетами весом в четыреста тысяч фунтов, ядерными устройствами и оружием стоимостью в несколько миллионов долларов. Теперь, держа на руках семифунтовый сверток, который был его сыном, он чувствовал себя беспомощным, ошеломленным.

Он поднял ребенка так, чтобы Венди могла его видеть, и они вместе заплакали слезами радости, когда малыш открыл свои ярко-голубые глазки, посмотрел сначала на свою мать, затем на отца и заплакал. Патрик снова прижал его к себе, и плач прекратился. Он наклонился и поцеловал свою жену. “Ты сделала это, милая, ты сделала это!” - сказал он с гордостью. “Хорошая работа”.

“Мы сделали это, Патрик”. Она потянулась к его руке. “Как только мы вернемся в комнату, вызови своего брата. Я не могу дождаться, когда он услышит хорошие новости ”.

С Седьмой улицы фургон с боевиками на борту помчался на юг к Кэпитол-авеню, затем на запад к Тауэрскому мосту. Машина остановилась, когда проехала треть пути, и двое мужчин вышли, поставили четыре сумки на проезжую часть, затем побежали обратно к грузовику. Через несколько секунд после того, как грузовой фургон миновал мост, взорвались ранцевые заряды, обрушив всю восточную треть пролета в реку Сакраменто и уничтожив основной маршрут преследования из города Сакраменто.

Фургон продолжил движение по SR-275, затем выехал на межштатную автомагистраль 80 и поехал в западном направлении по автостраде. Преследующий Калифорнийский дорожный патруль и полиция Сакраменто подумали, что это была первая настоящая ошибка террористов. Подразделения из Дэвиса на западе, а также из Сакраменто начали стягиваться к фургону Step. Блокпосты возле Дэвиса перекрыли восточную и западную полосы I-80, и десятки машин выехали на автостраду в западном направлении, готовые догнать фургон.

Но погоня длилась недолго. Поступили сообщения о том, что фургон Step остановился посреди полосы движения в западном направлении на дамбе Йоло, участке разделенной межштатной автомагистрали длиной в две мили, протянувшейся над сельскохозяйственными угодьями, которые образовывали пойму к западу от реки Сакраменто, прежде чем она достигла дельты Сан-Хоакин. Грузовик оказался в ловушке. Съехать с надземной дамбы было невозможно, и не было соединителей между полосами движения в восточном и западном направлениях. Подразделения полиции прибудут в считанные минуты. Если бы террористы попытались сбежать, спустившись с дамбы, их было бы легко догнать на плоских, болотистых рисовых и ячменных полях внизу.

Во главе с дорожным патрулем подразделения сошлись к фургону Step. Очевидно, террористы вычислили, где они находятся, потому что они проехали почти до дальнего западного конца дамбы, остановились, затем дали задний ход громоздкому грузовику и направились обратно на восток. Слишком поздно. Теперь спасения не было…

Дамбу сотрясло несколько мощных взрывов. В очередной раз были установлены ранцевые заряды, на этот раз на концах обеих полос федеральной трассы, эффективно перекрыв полосы движения в обоих направлениях. Копы не могли добраться до фургона, но и он никуда не мог деться. Вскоре…

Через несколько минут реальный план побега стал очевиден. Вертолет UH-1 Huey военного назначения спикировал с ночного неба и приземлился посреди дамбы. Полиция беспомощно наблюдала с расстояния в милю, как бумажные деньги вынимали из ячеек для наличных, перекладывали в вещевые мешки и грузили на борт вертолета. Вертолет Департамента шерифа округа Сакраменто с двумя помощниками спецназа на шасси и еще двумя внутри попытался приблизиться, но террористы были готовы. Полоса желтого огня от зенитной ракеты "Стингер" попала в двигатель вертолета, самолет потерял управление и рухнул на рисовые поля к югу от дамбы. Один помощник шерифа, ехавший на салазках, был убит взрывом двигателя при попадании ракеты; другого затянуло внутрь вертолета, когда он падал. Трое помощников шерифа, которые выжили, получили травмы от средней до тяжелой степени во время аварийной посадки.

Десять минут спустя "Хьюи" был в воздухе. Он направился на восток, пролетев в нескольких сотнях футов над землей, чтобы его не засек радар управления воздушным движением, пока не достиг подножия гор Сьерра-Невада. Затем это исчезло.

В аэропорту Плейсервилля, в сорока милях к востоку от Сакраменто, несколько грузовиков ждали вертолет, когда он загорелся. Майор Бруно Рейнгрубер был первым, кто вышел из вертолета, и он обменялся рукопожатиями с полковником Грегори Таунсендом. “Уиллькоммен зухауз, майор”, - сказал Таунсенд, когда террористы начали загружать вещевые мешки в грузовики. Он сосчитал людей, когда они вышли, затем нахмурился, когда унесли четверых раненых. “Как я понимаю, все прошло не очень хорошо”.

“Они все сражались как львы, герр оберст”, - мрачно сказал Рейнгрубер. “Полиция боролась с отчаянием, и им повезло. Я обещаю, что убью десять полицейских за каждого убитого нашего солдата”.

“У вас будет свой шанс, майор”, - сказал Таунсенд. “Город Сакраменто еще даже не начал истекать кровью. Это небольшая добыча по сравнению с тем штрафом, который мы получим от этого города, прежде чем закончим. Город Сакраменто научится нас бояться. Они сдадутся нам - или число погибших возрастет. Но помните о нашей конечной цели. Разорвать этот город на части - всего лишь средство для достижения цели ”.

Глава вторая

Сакраменто, Калифорния

Вторник, 23 декабря 1997, 11:00 PT

Более двух тысяч полицейских из сотен департаментов и агентств по всей территории Соединенных Штатов вытянулись по стойке смирно и отдали честь, когда три гроба с двумя погибшими сотрудниками полицейского управления Сакраменто и одним заместителем шерифа округа Сакраменто вносили в собор Святого Причастия в центре Сакраменто для поминальной службы. Около тысячи зрителей вышли на пронизывающий холод, чтобы присоединиться к офицерам и посмотреть на торжественную процессию. Во главе с двумя полицейскими в форме, играющими на волынках, еще тысяча скорбящих, включая губернатора штата Калифорния, двух сенаторов США, всех членов местного конгресса, ассамблеи штата и сената штата, а также мэра и начальника полиции Сакраменто, последовали за гробами и заняли места внутри собора, когда их поставили перед алтарем. Каждый гроб был задрапирован американским флагом, а сверху были прикреплены служебная фуражка офицера, значок и дубинка. Рождественские украшения в соборе и на маршруте через город создавали странный, но вдохновляющий контраст с этим скорбным событием.

Служба только началась, когда в глубине церкви послышался шорох удивленных голосов. Все повернулись посмотреть, как сильно забинтованный молодой человек в инвалидном кресле катится по длинному проходу. Мужчина, толкающий стул, поставил его рядом с гробом слева, а молодой человек положил правую руку на флаг. Затем он тихо сел, устремив взгляд на алтарь.

Под нарастающий ропот в соборе начальник полиции города Сакраменто поднялся со своего места на передней скамье и подошел к инвалидному креслу. Как обычно, Артур Барона был одет в темный костюм, а не в форму своего шефа, и, как у большинства высокопоставленных политиков, присутствовавших на похоронах, у него под пиджаком был пуленепробиваемый жилет.

“Подожди”, - тихо сказала Барона. “Что здесь происходит?”

Молодой человек в инвалидном кресле посмотрел на шефа распухшими глазами. Его голова, шея, туловище, левая рука и плечо, а также правая нога были обмотаны бинтами, но его форменная туника была накинута на плечи, со всеми знаками отличия и устройствами, снятыми, за исключением нашивок на плечах и серебряного значка, на котором по диагонали была прикреплена черная полоса. Он отдал честь вождю, затем посмотрел на человека, который катил инвалидное кресло, молча прося его говорить за него.

“Сэр, офицер Пол Макланахан просит разрешения остаться со своим напарником”, - сказал Патрик Макланахан, его голос был почти шепотом.

“Его напарник? Кто это? Кто ты такой?”

“Меня зовут Патрик Макланахан, брат Пола, сэр”, - ответил Патрик. “Капрал Лафортье был напарником Поля, его офицером по подготовке”.

“Он Макланахан?” - пробормотал шеф. Его лицо побелело, когда до него дошло имя. “Разве его не застрелили?” Он был смущен. Было так много раненых, так много пресс-конференций, так много нужно было сделать, пытаясь выследить подозреваемых, что Барона еще не посетил больницу, чтобы навестить своих раненых офицеров.

“Офицер Макланахан, вы должны быть в больнице”, - сказала Барона.

Гул голосов в соборе становился все громче. Когда Барона поднял глаза, он увидел море лиц, смотрящих на него. Сочувствие к офицеру в инвалидном кресле было видно на лицах важных персон, сидевших перед собором, равно как и открытая враждебность на лицах копов Сакраменто, сидевших сзади.

“ Сэр, пожалуйста... ” начал Патрик.

Барона по-отечески положил руку на правое плечо Пола Макланахана и наклонился, чтобы поговорить с ним. “Все в порядке, офицер”, - сказал Барона сочувственным голосом. “Твой партнер теперь в руках Божьих. На данный момент ты освобожден от обязанностей.”

Патрик был удивлен реакцией Бароны. Почему он отказал Полу в этой простой просьбе? Это не имело смысла. “Сэр”, - сказал Патрик, повысив голос, чтобы его услышало больше людей, - “Офицер Пол Макланахан с уважением просит разрешения остаться со своим напарником”.

“Мне жаль, но я не могу позволить...”

“Шеф Барона, пожалуйста, позвольте Полу остаться”. Это была вдова Крейга Лафортье, сидевшая на передней скамье прямо за гробом своего мужа. Она встала, наклонилась, чтобы нежно обнять Пола, поцеловала его в щеку, вернулась на свое место, затем потянулась, чтобы взять его за забинтованную руку, как будто была готова удержать его на месте, если шеф попытается оттащить его. Барона поняла, что все взгляды снова вернулись к нему, как будто ожидая увидеть, что он собирается делать.

То, что началось так, как будто это могла быть какая-то грандиозная демонстрация, превратилось в сцену, глубоко трогающую присутствующих в церкви, и казалось, что шеф Барона пытался предотвратить это. Патрик, который с самого начала возражал против того, чтобы его раненый брат выписался из больницы, и, проиграв этот спор, настоял на том, чтобы он сопровождал его на службу, наблюдал за Бароной, когда на его лице последовательно промелькнули гнев, затем замешательство, затем смущение и беспокойство. Шеф чувствовал себя очень уязвимым; он должен был выпутаться из этой сцены изящно - и быстро. Он изобразил на лице свое лучшее отеческое выражение, кивком разрешил и снова положил руку на правое плечо Пола, прежде чем вернуться на свое место.

Должность начальника полиции столицы Калифорнии, города с населением почти в полмиллиона человек, безусловно, не претендовала на популярность, признал Патрик, но разве этот парень не должен, по крайней мере, признать одного из своих офицеров, особенно того, кто был ранен при исполнении служебных обязанностей, и не возражать против его проявления лояльности?

Церемония была задумана так, чтобы взволновать слушателей. Усиленный голос епископа архиепархии Сакраменто звучал успокаивающе знакомыми молитвами. Музыка органа резонировала в огромном пространстве. Выступающие рассказали о том, как Лафортиер убил одного нападавшего, прежде чем сам был убит, и они рассказали о героических, но тщетных действиях полиции и подразделений шерифа, когда они пытались остановить вооруженных до зубов грабителей. В некоторых хвалебных речах неизбежно звучала политика. Раздавались призывы к тотальной конфискации и запрету всех автоматов в штате Калифорния, а также призывы к увеличению числа тюрем, казней и финансированию всего - от полиции до образования и социальных программ - даже призыв закрыть развлекательный комплекс в центре города из-за опасений, что это может вызвать дальнейшее насилие. Патрик проигнорировал все это. Его тронули не голоса, не молитвы, не церемония и даже не орган, а волынки.

Когда два офицера в форме, один из полицейского управления Сакраменто, а другой из Департамента шерифа округа Сакраменто, заиграли на своих волынках, пронзительный звук разнесся над полной тишиной во всем огромном соборе. В звуках волынки было что-то такое, подумал Патрик, что проникало очень глубоко в душу. Жуткие вопли были печальными, но волнующими. Преследующий. Это было подходящее слово. Звуки волынки загипнотизировали его. Патрик знал, что на протяжении веков армии Шотландии, Англии и даже Америки маршировали в бой под звуки волынок, которые вдохновляли и наводили ужас одновременно.

Когда он посмотрел на гробы, затем на своего раненого брата в инвалидном кресле, он почувствовал, как гнев поднимается в его груди. Вой труб разбудил в нем ярость, что-то злое, что-то разгневанное. Он много лет не был в Сакраменто, но это все еще был его дом - и его дом подвергся нападению. Для бригадного генерала ВВС США Патрика Макланахана трубы были не данью памяти павшим полицейским - они были призывом к сплочению. Родина была в осаде. Пришло время взяться за оружие и защитить это.

Жестокость нападения на полицию поразила Патрика. Он не знал ни о чем другом в столь радикальных масштабах в Соединенных Штатах. Он сражался с бывшими военными-контрабандистами наркотиков, когда летал на “Хаммерхедах” из пограничных сил безопасности США, но Салазар и его бывшие пилоты кубинской армии "Кучильо" не осмеливались заходить в города Америки. Анри Казье был единственным исключением, но он ограничил свои атаки простыми воздушными бомбардировками крупных аэропортов, подобными камикадзе, которые быстро пресекались федеральными и военными силами. Недавнее ограбление со стрельбой в Голливуде, в ходе которого вооруженные до зубов боевики почти тридцать минут держали в страхе сотню полицейских, было немногим больше, чем инцидент с ”самоубийством полицейского" - грабители хотели перестрелять город, и они хотели, чтобы полиция убила их.

Судя по сообщениям прессы о перестрелке, парни, которые ограбили Сакраменто, живы! были явно военными. Они, конечно, не использовали чисто военную тактику - маршировать на открытом месте колоннами по два в ряд с оружием наперевес не применялось в бою с тех пор, как красномундирников выгнали из Колоний. Но их оружие, их доспехи и их наглость означали, что они с самого начала знали, что у них есть преимущество.

Как бы полиция остановила психов вроде этих парней? Будут ли теперь патрульные копы носить автоматические винтовки? Заменит ли бронетехника патрульные машины для защиты от противотанковых ракет? Что, если грабители решили использовать еще более тяжелое оружие? Превратятся ли улицы Сакраменто в конечном итоге в поле битвы? Заменит ли полицию Национальная гвардия или регулярная армия?

Патрик Макланахан знал военные стратегии ведения боя. Он знал, что потребуется для анализа противника и планирования наступления. Но у него должна была быть информация, разведданные и рекогносцировка. Он должен был узнать больше. Он получит всю возможную информацию от полиции и федеральных властей, расследующих нападение, а затем разработает собственную стратегию контрнаступления.

Патрик мог видеть, что Пол, теперь белый от усталости, расплачивался за то, что покинул больничную койку, чтобы прийти на поминальную службу. После церемонии Патрик позволил ему сопроводить гроб Крейга Лафортье - разумеется, пустой, поскольку в результате жестокого нападения террористов не осталось никаких останков - по проходу и к внешним дверям церкви. Но когда гробы несли к катафалкам, он развернул кресло и выкатил Пола через боковой вход к ожидавшей его машине скорой помощи полицейского управления, которая с кодом три отправилась обратно в Медицинский центр Калифорнийского университета в Дэвисе в центре Сакраменто. Пола, который теперь едва приходил в сознание от истощения, быстро отвели обратно в его комнату.

Патрик оставался рядом со своим братом, пока его не осмотрел врач. Доктор прописал полный постельный режим и никаких посетителей в течение следующих двадцати четырех часов. Полицейскому, дежурившему возле его палаты, был дан строгий приказ не впускать внутрь никого, кроме медицинского персонала.

Патрик прошел в ближайшую комнату ожидания, взял чашку кофе из торгового автомата и устало опустился в кресло. Телевизор в комнате был настроен на местный канал и показывал аэрофотоснимки похоронной процессии длиной почти в милю, когда она двигалась через центр Сакраменто к городскому кладбищу. Они также показали мемориал стражей порядка Сакраменто в Дель-Пасо-Хайтс, который готовился к собственной поминальной службе по трем убитым офицерам. Мемориал был окружен ионическими колоннами, с высоким каменным обелиском в центре круга и бронзовыми мемориальными досками погибших офицеров Сакраменто с внешней стороны круга. Когда солнце двигалось по небу, тень, отбрасываемая обелиском, указывала на мемориальную доску каждого офицера в точное время его смерти. Прожекторы на колоннах создавали тот же эффект ночью.

Патрик был на многих официальных военных похоронах. Последнее письмо, отправленное секретной службой в пустыню центральной Невады всего четыре коротких месяца назад, было адресовано его другу и вышестоящему офицеру генерал-лейтенанту Брэдли Джеймсу Эллиоту, который погиб в результате крушения своего экспериментального бомбардировщика EB-52 Megafortress во время выполнения сверхсекретной миссии по нанесению удара по Китайской Народной Республике. Президент Соединенных Штатов и президент новой независимой Китайской Республики на Тайване присутствовали на этой службе. Брэд Эллиот был похоронен на небольшом кладбище в пустыне Невада рядом с секретной базой, которая теперь названа в его честь, кладбище, предназначенное для тех, кто погиб во время испытательных полетов новейших и сверхсекретных боевых самолетов Америки.

Но похороны полицейских были другими. Полиция обычно изо дня в день старается держаться сдержанно, даже анонимно, но когда убивают полицейского, демонстрация солидарности и силы совсем не сдержанна. Было ли это ради общественного блага, их попыткой показать общественности, что полиция может пострадать, но они не потерпели поражения? Ради блага сообщества правоохранительных органов, попытка объединить свои силы перед лицом смерти? В интересах мошенников - снова демонстрируя абсолютную мощь, напористость и братство их противников? Патрик не мог даже предположить.

Услышав шум в коридоре, Патрик встал и направился к двери. К своему удивлению, он увидел Артура Барону, шагающего по коридору в сопровождении группы помощников, полицейских и репортеров с микрофонами, магнитофонами и телекамерами, следовавших по пятам. У двери в комнату Пола дежурный полицейский, которому всего несколько минут назад было приказано никого не впускать, без единого слова отошел в сторону. Барона и другой полицейский с капитанскими нашивками на форме, в котором Патрик узнал Томаса Чандлера, вошли прямо внутрь.

“Эй!” Патрик закричал. “Ты не можешь войти туда!” Все игнорировали его. Взбешенный, он промчался по коридору, оттолкнул дежурного полицейского и ворвался внутрь. Барона уже сидела у кровати Пола, держа его за левую руку. Пол был в сознании, но явно не в себе - и когда Патрик увидел, что его глаза начали закатываться от усталости, он взорвался. “Эй, ты, ублюдок, - рявкнул он, - убирайся к черту из этой комнаты! Доктор запретил посещать!”

Камеры и микрофоны повернулись в сторону Патрика, и пара репортеров забросали его вопросами, осторожно оставаясь вне пределов его досягаемости. Дежурный полицейский схватил его сзади, заломив одну руку ему за спину внезапным захватом и вдавив палец в нижнечелюстной нерв позади челюсти. Патрик закричал от боли. Полицейский держал его, но хорошо - он не мог двигаться ни в каком направлении, кроме как прямо на пол, прямо перед всеми репортерами и камерами.

“Подождите, офицер, подождите”, - быстро сказала Барона. “Отпусти его. Это брат офицера Макланахана.” Патрик боролся с собой, чтобы не замахнуться в ответ на нападавшего. Камеры и микрофоны теперь были направлены прямо на него. Барона сказал: “Мне очень жаль, мистер Макланахан, но полицейские силы находятся в очень высокой степени готовности, и любой может считаться угрозой. Итак, что ты хотел мне сказать?”

“Доктор прописал непрерывный покой, никаких посетителей вообще, в течение двадцати четырех часов. Этот приказ распространяется на семью, друзей, начальников полиции и репортеров. Посмотри на него. Он полностью уничтожен. Тебе следовало посоветоваться с доктором, прежде чем врываться подобным образом.”

Барона посмотрела вниз на Пола, когда камеры снова повернулись к нему. Он сжал его руку, погладил его по голове и кивнул. “Ребята, давайте дадим этому храброму офицеру отдохнуть. Все на улицу.” Он вывел репортеров из комнаты, затем встал перед дверью, как будто сам был на страже. “Ребята, там один крутой коп-новичок”, - сказал он репортерам, которые столпились вокруг него, а через плечо Бароны через оконную панель в двери был виден Пол. “Он ранил трех террористов в прямом эфире в Сакраменто! перестрелка перед тем, как быть застреленным самому. Серьезно раненный, он все еще обладал силой духа, чтобы подняться с больничной койки и присутствовать на похоронах своего партнера. Вот тебе и коп из Сакраменто: лучший из лучших ”. Он повернулся к оконной панели, поднял большой палец вверх и сказал: “Скорее поправляйтесь, офицер Макланахан. Нам нужно больше солдат в синем, таких как вы, защищающих наши улицы ”. Когда он отвернул голову, словно пряча слезу, его помощники воспользовались моментом, чтобы закрыть возможность сфотографироваться, и репортеров быстро подтолкнули к лифтам.

Когда они были уже далеко за пределами досягаемости, Барона сказала Патрику: “Мои сотрудники должны были сначала проверить”. Он бросил косой взгляд на Тома Чандлера, словно безмолвно обвиняя его. Чендлер протянул руку, и Патрик неохотно пожал ее. “Я прошу прощения за вторжение, мистер Макланахан”, - сказал Чендлер, “и я сожалею о том, что произошло. Я обещаю тебе, мы найдем, кто это сделал ”.

Патрик думал об обоих извинениях не больше, чем о шумихе в комнате Пола, но он пропустил это мимо ушей. “Без проблем”, - сказал он и повернулся к Бароне: “У Пола все в порядке. Он крутой”. - только чтобы обнаружить, что он уже повернулся, чтобы поговорить со своими помощниками. Он сделал шаг к нему, и помощники заметили. “Прошу прощения, шеф Барона. Я хотел спросить, могу ли я поговорить с вами минутку?”

Барона стер мгновенное раздражение со своего лица - он не хотел показаться нетерпеливым с кем-либо из членов семьи полицейского. “Конечно, мистер Макланахан”, - ответил он. Они отошли достаточно далеко, чтобы казалось, будто они ведут приватную беседу, но достаточно близко, чтобы их можно было подслушать. Чендлер присоединился к ним. “Что я могу для вас сделать, сэр?”

“Я хотел спросить, не могли бы вы рассказать мне еще какие-нибудь подробности инцидента, в котором пострадал Пол”, - попросил Патрик. “Любые подробности о грабителях, откуда они пришли, куда ушли, кто они такие - все, что могло бы помочь объяснить, как нечто подобное могло произойти здесь, в Сакраменто”.

“Это не только в Сакраменто, мистер Макланахан”, - ответил Барона. “Это общенациональная проблема. Рост преступности, бандитизма, использования штурмового оружия, наглости криминальных элементов - это происходит по всей стране ”.

Господи, политическое заявление в такое время. Патрик снова почувствовал прилив гнева. “Я понимаю, шеф, но насчет грабителей - вы хотите сказать, что они были членами банды? Как в Crips или Bloods? Что за банды? Вы знаете конкретно, кто это сделал?”

“У нас пока нет такой информации, мистер Макланахан”, - сказала Барона с ноткой нетерпения. “Мой заместитель по связям с общественностью предоставит эту информацию, когда она станет доступной. Если вы извините меня, сэр, я лучше вернусь в свой офис, чтобы организовать охоту на тех ублюдков, которые напали на вашего сына ...”

“Мой брат”, - коротко поправил его Патрик. “Послушайте, шеф Барона, я хочу помочь в расследовании. Судя по тому, что сказали пресса и ораторы на поминальной службе, они были хорошо вооруженными военными. Я могу помочь выследить их и сразиться с ними. Я хотел бы поговорить с вами и вашими следователями о том, как я могу помочь ...”

Барона снова взглянула на Чендлера, как бы спрашивая, какого черта ты позволяешь таким чудакам находиться рядом со мной? “Чем это вы занимаетесь, мистер Макланахан?” - спросил он.

“Я работаю на оборонного подрядчика в Сан-Диего. Мы производим системы связи, наблюдения и космические системы для вооруженных сил США ”.

“Ты имеешь в виду спутники? Я не понимаю, как спутник может нам помочь. Если вы меня извините ...”

“Мы делаем и другие вещи, шеф”, - сказал Патрик. “Оружие. Датчики. Мы можем получить доступ к информации со всего земного шара. Если вы можете сказать мне, что вам нужно или каковы могут быть ваши особые цели, я уверен, мы сможем разработать систему, которая сможет вам помочь ”.

Барона смотрела на Патрика с полным раздражением. “Мистер Макланахан, вы же не пытаетесь продать мне систему связи, не так ли? Вы продавец? Если это так, то вряд ли сейчас подходящее время ...”

“Я ничего не пытаюсь вам продать, шеф”, - парировал Патрик. “Я пытаюсь дать тебе кое-что. Я могу предоставить вам любое экзотическое оружие, сенсор или электронную систему, которые могут вам понадобиться, чтобы помочь найти и схватить ублюдков, которые убили тех полицейских и отправили моего брата в больницу. Я могу экипировать ваших офицеров так, чтобы им никогда не пришлось входить в здание, не зная точно, сколько людей внутри и где находится каждый из них. Я могу дать им возможность парализовать комнату, полную преступников, одним выстрелом. Я могу сделать так, что офицеру больше никогда не придется бояться пули. Я могу наделить одного офицера полномочиями ...”

“Мистер Макланахан, пожалуйста”, - перебил Барона, устало потирая глаза. “Все это звучит захватывающе, но у меня нет времени на ...”

“Шеф Барона, я ничего из этого не выдумываю - я могу делать все, что говорю”, - сказал Патрик. “Но было бы лучше, если бы ты дал мне какое-то представление о том, с чем мы столкнулись ...”

“ С чем мы столкнулись"?” Передразнила Барона. Он закрыл глаза, затем прошел мимо Патрика, собираясь уйти. “Послушайте меня внимательно, мистер Макланахан”, - сказал он. “Позволь мне предостеречь тебя кое о чем. Вмешательство в полицейское расследование является преступлением. Это преступление также будет расследовано агентами вооруженных сил США, ATF, ФБР, полиции штата и добровольцами из агентств по всему Западу. Нигде в Америке никто не убивает полицейского без того, чтобы на помощь не пришли братья-офицеры. Но гражданским лицам не разрешается участвовать. Ты бы напрасно подвергал опасности себя и тех, кто тебя окружает. У тебя нет подготовки и опыта, необходимых для...

“Но у меня есть подготовка - и у меня есть советы, помощь и оборудование, необходимые для выполнения работы”, - сказал Патрик. “Позволь мне поговорить с тобой об этом более подробно. Я могу продемонстрировать технологии, которые поразят вас ”.

“Нет, спасибо, мистер Макланахан”, - сказала Барона. “Еще раз, я должен предупредить вас - держитесь подальше от этого расследования. Я бы не хотел наказывать кого-либо из членов семьи погибшего полицейского, но я сделаю это, если потребуется, чтобы защитить жизни других копов. Позаботьтесь о своей семье и своем брате, сэр, и предоставьте расследование нам.” Барона поднял воротник своего пальто, давая понять, что разговор окончен, и зашагал прочь. Чендлер кивнул Патрику, выглядя немного смущенным тоном своего шефа, и последовал за ним.

Патрик больше ничего не мог сделать. Он еще раз поднялся в комнату Пола и заглянул в дверное окошко. Его брат спал. Он мог видеть, как его медленное сердцебиение и дыхание регистрируются на мониторах возле кровати. Медсестры имели доступ в палату через внутреннюю дверь, которая открывалась в центральный сестринский коридор, и помощница медсестры была занята записью жизненно важных показателей прямо сейчас. Офицер вернулся на дежурство за пределами комнаты, и он одарил Патрика взглядом, который ясно предупреждал его держаться подальше. Теперь он делает свою работу, с горечью подумал Патрик. Он кивнул офицеру и ушел.

Дорога до больницы, где Венди выздоравливала, занимала двадцать минут по автостраде, и после трех дней поездок туда и обратно он мог делать это во сне. Это дало ему достаточно времени подумать.

Барона казалась совершенно сбитой с толку этим инцидентом. Он был хорош в том, чтобы скармливать прессе множество обнадеживающих и бессмысленных лакомых кусочков, но он, казалось, больше заботился о том, чтобы хорошо выглядеть, быть вовлеченным и контролировать ситуацию, чем о том, чтобы на самом деле делать что-либо для поимки убийц полицейских. Патрик решил, что Барона не тот, с кем стоит разговаривать. Он должен был найти парня, отвечающего за само расследование. Возможно, он был бы более готов принять какую-то нетрадиционную помощь из секретного источника.

Когда Патрик вошел в комнату Венди несколько минут спустя, он обнаружил, что она спит, а Джон Мастерс сидит в кресле рядом с колыбелью, баюкая ребенка на руках с выражением беззастенчивого благоговения. “Джон!” - Воскликнул Патрик. “Какой сюрприз!”

“Эй, Патрик, посмотри на этого малыша”, - сказал Джон низким голосом и широкой улыбкой на лице. “Он великолепен, чувак, действительно великолепен. Венди сказала, что ничего страшного, если я подержу его, а потом она уснула, и вот я здесь, застрял в "детском патруле". Все в порядке? Ты хочешь его вернуть?”

“Если ты не планируешь оставлять его у себя, пожалуйста, подержи его”, - сказал Патрик с улыбкой. Он нежно поцеловал Венди в лоб, затем сел рядом с Джоном в раскладное кресло-кровать, в котором тот спал последние несколько дней.

Они оба смотрели на ребенка так, словно он был сияющим существом - которым он, конечно, и был, по крайней мере, в глазах его отца. У него была копна мягких волнистых светлых волос с рыжиной по всей длине, их было так много, что они обрамляли его лицо под маленькой вязаной шапочкой. У него были крошечные уши, круглые плечи и крепкие руки, как у его отца, но мягкое, нежное лицо и дерзкий маленький подбородок, как у его матери. Он открыл глаза, когда почувствовал, что его отец рядом с ним, и двое мужчин обнаружили, что смотрят в самые ясные, круглые, самые живые голубые глаза, которые они когда-либо видели. Затем он закрыл их, поджал губы, как бы в знак одобрения, и снова заснул.

“Как ты собираешься его назвать?” - Спросил Джон. “Знаешь, Джон - это всегда хорошее имя ...”

“Брэдли”, - услышали они ответ Венди. Они обернулись и увидели, что она пытается сесть в кровати. Мышцы ее живота были почти бесполезны после кесарева сечения, поэтому двигаться все еще было больно, но она, казалось, была полна решимости испытывать свои мышцы все больше и больше с каждым часом. Она снова собрала свои длинные волосы в хвост, чтобы держать их под контролем, и выглядела такой же красивой и энергичной, как всегда. Патрик сел на кровать рядом с ней. “Я думаю, мы решили это несколько месяцев назад, будет ли это мальчик или девочка”, - сказала она Джону, держа мужа за руку. “И поскольку Джеймсом звали моего отца...”

“Брэдли Джеймс Макланахан?” Воскликнул Джон Мастерс, закатывая глаза в притворном неверии. “Вы дали своему сыну, этому милому, невинному, светловолосому маленькому мальчику, то же имя, что и бич военно-воздушных сил Соединенных Штатов? Как вам не стыдно.” Он ухмыльнулся им обоим, затем спросил: “А как насчет вашего брата? Как он?”

“Говорят, его состояние улучшается”, - ответил Патрик, - “но, конечно, это было до того, как мы тайком вывезли его из больницы, чтобы пойти на поминальную службу. Он был почти без сознания, когда мы вернули его туда. Доктор прописал постельный режим и никаких посетителей, даже членов семьи, в течение двадцати четырех часов.”

“Насколько он плох?”

Патрик пожал плечами. “Слава Богу, он жив. В него стреляли с близкого расстояния из девятимиллиметрового пистолета-пулемета на полном автомате. Пуленепробиваемый жилет спас ему жизнь, но он все еще в очень тяжелом состоянии. У него треснула грудина, поврежден пищевод и небольшое внутреннее кровотечение в левом легком, которое может потребовать дополнительной операции. Пуля задела его левую ключицу и застряла в гортани, так что им пришлось ее удалить ...”

Джон Мастерс пожал плечами. “Не парься. Мы можем его заменить ”.

Патрик моргнул. “Что?”

“Его гортань. Мы можем заменить его электронным. Намного лучше, чем ‘жужжалки’, которые они используют сейчас. Весь дизайн внутреннего микрочипа. Довольно хорошее воспроизведение человеческой речи - он не будет звучать как заводной робот из дешевого магазина. Что еще?”

Патрик с удивлением посмотрел на Венди и продолжил: “Несколько сломанных ребер, у него отсутствует левое плечо, возможно, повреждена левая рука, а правая нога была довольно серьезно повреждена ...”

“Мы и это все можем исправить, Патрик”, - уверенно сказал Джон. “Грудина, ребра, лопатки, ключицы - легко. Легкая волокнисто-стальная кость, прочнее стали, но легче натуральной кости. Не сработает ни одно рентгеновское устройство безопасности, как это сделали вещи Брэда ”.

“Скай Мастерс тоже строит протезы, Джон?” Спросила Венди.

“Ты шутишь? С Брэдом Эллиотом в штате? Это был один из его любимых проектов”, - ответил Джон. “В типичной манере Брэда Эллиотта он прижал к себе группу людей из правления и вынудил их выделить ему бюджет - он даже получил немного денег на грант. У него есть группа ребят из отдела исследований и разработок, которые экспериментируют с протезами, и они добились большого прогресса. Рука и нога будут самыми захватывающими. Протез, который был у Брэда Эллиотта на правой ноге, по сравнению с теми устройствами, которые у нас есть сейчас, все равно что пиратская ножка от цинги ... ”

“Мы надеемся, что ему не понадобятся никакие протезы, Джон”, - сказал Патрик. “Врачи не могут сказать наверняка, но они надеются. Его нога не так уж плоха - он может поправиться на семьдесят пять процентов. Рука, плечо… ну, просто еще слишком рано говорить ”.

“Что я пытаюсь сказать, ребята, так это не беспокойтесь о Поле”, - сказал Джон. “Все, что ему нужно делать, это держаться за свою волю к жизни - и когда я услышал, что он действительно уговорил вас посадить его в инвалидное кресло и отвезти в церковь, чтобы он был со своим партнером, я подумал, этот парень хочет жить, все верно! Но я не хочу слышать это дерьмо о "семидесяти пяти процентах’. Позволь мне помочь ему, и я смогу сделать его лучше, чем новый. Как говорили в сериале, ‘Мы можем восстановить его. У нас есть технология”.

“Это не сериал, Джон, и это не эксперимент. Он мой брат, и мы говорим о его жизни, ” серьезно сказал Патрик.

“Я знаю, Патрик”, - сказал Мастерс. “Мы позволим врачам позаботиться о нем. Ему понадобится операция, реабилитация и время. Но если ему нужно что-то еще, я просто хочу сообщить вам, что ресурсы нашей компании доступны, чтобы помочь ему. Я не хочу, чтобы ты волновался ”.

Патрик одобрительно кивнул, хотя гнев, все еще кипевший глубоко внутри него, был почти осязаем. “Спасибо, Джон”, - пробормотал он.

Они все замолчали, наблюдая за спящим ребенком. Венди наконец нарушила молчание: “Расскажите нам, как прошла демонстрация BERP?”

Мастерс опустил глаза в пол, затем пожал плечами. “Пока ничего не известно. Я думал, что все прошло действительно хорошо. Потрясающе, на самом деле. Технология работает идеально ”.

“Все еще есть тот сбой с выбросом энергии через материал?” - Спросил Патрик.

“Э-э ... да, эта проблема все еще с нами”, - признал Джон после довольно продолжительной паузы. “Но есть и хорошие новости: заходили твои приятели Хэл Бриггс и тот большой страшный морской пехотинец”.

“Они сделали? Где они?”

“Они вышли на Макклеллана. Они говорили что-то об обслуживании их самолетов ...”

“Ага”, - сказал Патрик. “Макклеллан проводит много неразрушающих проверок самолетов, в основном дорогостоящих или засекреченных, таких как истребители-невидимки, крылатые ракеты и тому подобное. Ячейка сумасбродного волшебника Хэла Бриггса использует грузовые самолеты-невидимки C-130 для миссий по проникновению и эвакуации, и только Макклеллан может обслуживать невидимые оболочки. ”

“Звучит так, как будто их организация заинтересована в реализации некоторых ваших идей для дополнительных приложений для BERP”.

“Отлично”, - сказал Патрик. “Но я все равно согласен с вами: этой технологии место на мировых авиалайнерах. Мы можем продать его правительству или военным позже ”. Джон выглядел немного смущенным, но ничего не сказал.

“Где Хелен?” Спросила Венди. “Она все еще встречается с FAA и представителями авиакомпании или вернулась в Сан-Диего?” Джон снова заколебался. Патрик и Венди вопросительно посмотрели друг на друга. “Джон?...”

“Она... она уволилась”, - застенчиво сказал Мастерс.

“Она что ?”

“Она уволилась. Она собирается забрать свои акции и снова создать свою собственную компанию ”.

“Что случилось? Вы поссорились?”

“Нет!”

“Тогда что, ради бога?”

“О, она была немного расстроена, потому что я не стал подлизываться к FAA и не проявил к ним должного подобострастия”, - сказал Мастерс с ноткой детского хныканья в голосе. Но он видел, что ни Патрик, ни Венди на это не купились, поэтому добавил почти шепотом: “Возможно, она была немного расстроена из-за меня, потому что я оставался на борту тестового фюзеляжа во время демонстрации BERP”.

“Ты что?”Воскликнула Венди. Она посмотрела на своего мужа, но, к ее удивлению, он не казался сердитым. Выражение его лица было больше похоже на удивление, на любопытство.

Но ребенок, казалось, почувствовал ее напряжение и начал пищать. Она баюкала его на руках. “Я в это не верю!” - сказала она. “Джон, ты мог дать себя убить. Неудивительно, что Хелен была расстроена! И вы транслировали все это по телевидению для людей в Вашингтоне - Боже мой, вы понимаете, что могли бы заставить их наблюдать за вашей смертью, если бы что-то пошло не так? Неудивительно, что нет никаких известий от FAA или авиакомпаний. Они, наверное, думают, что мы все кучка сумасшедших или мошенников ”.

Венди снова взглянула на Патрика. На нем был его взгляд в тысячу ярдов, взгляд, который у него был, когда его мысли были далеко. “Патрик?”

“Я поговорю с Хелен, попрошу ее остаться”, - сказал Патрик, стряхивая с себя свою рассеянность. “Джон, ты должен поговорить с правлением и рассказать им, что произошло, затем убеди всех членов поговорить с Хелен. Мы не только потеряли бы нашего самого ценного дизайнера и инженера, но и информация, которую она могла бы забрать с собой, могла бы стоить компании миллиардов ”.

Венди была разочарована отсутствием возмущения со стороны Патрика, но решила проигнорировать это - у него определенно было достаточно забот прямо сейчас. Кроме того, Джон казался искренне опечаленным перспективой ухода Хелен Каддири из компании. Венди всегда казалось, что Джону доставляло удовольствие мучить Хелен, но, возможно, это был всего лишь фасад.

Брэдли становился беспокойным; пришло время его покормить. Венди стянула с плеч больничный халат. Рот Джона отвис, когда малыш вцепился в него и жадно начал сосать. Венди не сделала ни малейшей попытки прикрыться. “Вау”, - сказал Джон, вскакивая на ноги и выглядя смущенным. “Я думаю, это мой сигнал к выходу”.

“Все в порядке, Джон...” Но он в мгновение ока выскочил за дверь.

Венди улыбнулась, прижимая сына к груди. “Может быть, тебе стоит пойти и поговорить с ним, Патрик”, - сказала она. “Сейчас он выглядит довольно растерянным”.

“Хорошая идея. Возможно, ему придется извиниться перед Хелен перед советом директоров, и мы все знаем, как хорошо Джон умеет извиняться - нет .

“Спасибо”, - сказала Венди.

Джон Мастерс стоял перед окном в конце коридора, выглядя потерянным. Патрик подошел к нему с легкой улыбкой на лице. “Тебе действительно не нужно было уходить, Джон”, - сказал он. “Она всего лишь кормит ребенка”.

“Я знаю”.

Ухмылка Патрика стала шире. “Это не стриптиз, Джон”.

“Я знаю, Патрик”, - настаивал Джон. “Это просто… ну, я... я никогда...”

“Что? Никогда раньше не видел, чтобы женщина кормила ребенка грудью? В наши дни женщины постоянно кормят грудью на людях ”.

“Не то, чтобы я заметил”.

“Здесь нет ничего, из-за чего можно было бы испытывать дискомфорт или смущение. Блин, ты говоришь как ханжа, или девственница, или что-то в этомроде ”. Как только слова были сказаны, Патрик пожалел об этом - лицо Джона стало свекольно-красным. “Ах, черт, Джон, мне жаль. Я не хотел подшучивать над тобой ”. Но Патрик продолжал смотреть на него, надеясь, что он уточнит. Это заставило его покраснеть еще больше.

“Эй, я был занят ...” - запротестовал он.

“Джон, ты не должен ни мне, ни кому-либо еще объяснять”, - сказал Патрик. “Если это правильно для тебя, тогда это правильный поступок”.

“Ты чертовски прав, это правильно”, - решительно сказал Мастерс. “Когда это будет правильно для меня, настанет время. Не раньше. Что бы кто ни говорил.” Но ему не удалось убедить даже самого себя. “Кого я обманываю? Я гик. Кто захочет лечь в постель с придурком?”

“Джон, ты не гик - ты успешный бизнесмен и ученый”, - сказал Патрик. “Ты также симпатичный, забавный, непосредственный и покладистый - не говоря уже о том, что ты вонючий богач. Все эти годы ты был слишком занят - слишком увлечен - чтобы думать об этом. Но когда ты будешь готов быть с кем-то, когда ты почувствуешь, что хочешь поделиться тем, что у тебя есть, с кем-то еще, они придут к тебе толпой, поверь мне ”.

“Они будут?”

“Ага”.

“Как они узнают, когда я буду готов?”

“Они не знают”, - сказал Патрик. “Разница в тебе, а не в них. Они все время замечают, но ты их не замечаешь. Это как когда у тебя рождается ребенок - внезапно ты видишь младенцев повсюду. Ты знаешь, что все эти малыши были где-то там все это время, но теперь ты замечаешь их всех, потому что ты готов их заметить. То же самое и с напарником. Когда ты будешь готов, ты начнешь замечать”.

“А потом?”

“А потом ты отправляешься на поиски подходящего”.

“Ну и как, черт возьми, мне это сделать? Как мне узнать, какой из них правильный?”

“Доверяй своим инстинктам и будь самим собой, Джон”, - сказал Патрик после минутного раздумья. “Подобное притягивает подобное. Если вы останетесь верны себе, к вам потянутся те, кто наиболее совместим с вами. После этого вы начинаете процесс открытия. Со временем вы узнаете о них больше. Ты ловишь себя на том, что думаешь о них. Тебе с ними комфортно. Ты просто знаешь. Они становятся важнее всего на свете - работы, сна, еды, всего ”.

“Я этого не понимаю”, - сказал Джон. “Как? Должен быть способ, который ты действительно знаешь ...”

“Нет, если только ты не прислушаешься к тому, что тебе говорят твоя голова и твое сердце ...”

“Ты имеешь в виду секс, верно?” Нервно спросил Джон.

“Это не просто секс, Джон”, - сказал Патрик. Он не мог поверить, что ведет эту дискуссию с Джоном Мастерсом, своим боссом, ради всего святого, здесь, на родильном этаже больницы! После всего, что произошло за последние три дня, это был последний разговор, которого ожидал Патрик. У него было такое чувство, как будто он объяснял факты жизни подростку, а потом он подумал: "Эй, это хорошая практика для того, чтобы через несколько лет у меня был этот разговор с Брэдли!" “Секс, конечно, великолепен, и это большая часть картины, но в большинстве случаев это не все. Что ищет большинство парней, так это партнера. Кто-то, с кем можно поделиться. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Нет”.

“Я думаю, ты понимаешь, Джон. У тебя есть многое, но чего ты действительно хочешь, так это поделиться этим с другими. Ты делаешь это постоянно в своей работе: ты изобретаешь такие вещи, как BERP или эти протезы, но потом ты оборачиваешься и хочешь отдать это. Ну, то же самое и с твоей жизнью. Вы хотите разделить свою жизнь с кем-то еще - не потому, что они попросили об этом, или потому, что им это нужно, а потому, что вы хотите поделиться, и у другого человека есть что дать, что вам нравится и в чем вы также нуждаетесь. Это двусторонняя сделка. Джон кивнул, и Патрик мог сказать, что по крайней мере, кое-что из того, что он сказал, казалось, имело смысл. “Это из-за Хелен, не так ли, Джон?”

“Хелен? Что насчет Хелен?”

“Она тебе нравится, не так ли, Джон?”

“Хелен, может быть, на восемь или десять лет старше меня!” Мастерс возразил. “Почему ты думаешь, что она мне нравится?”

“Возраст не имеет значения, и ты это знаешь”, - сказал Патрик. “Она умная, она независимая, она динамичная и она милая. Я вижу, как ты ведешь себя с ней ...”

“Что? О чем ты говоришь?”

“Давай, Джон”, - сказал Патрик с ободряющей улыбкой. “Ты пытаешься играть босса, главного парня, но рядом с Хелен ты как будто пытаешься произвести на нее впечатление тем, каким большим начальником ты можешь быть. Ты не ведешь себя так же со мной, Венди или советом директоров - ты либо чей-то лучший друг, либо игнорируешь их. За исключением Хелен. Кажется, ты все время хочешь привлечь ее внимание, доказать ей, что ты контролируешь ситуацию, бесстрашен, уверен в себе и даже самоуверен. Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты ведешь себя как школьник, пытающийся произвести впечатление на девушку, в которую он влюблен ”.

“Убирайся из города, Мук”, - сказал Мастерс. Он отвернулся от Патрика, нахмурившись, но затем его хмурый взгляд сменился ухмылкой. “Ты думаешь, Хелен милая?”

“Конечно”, - сказал Патрик. “Она какая-то загадочная...”

“Да. Своего рода экзотичный, неприступный, глубокий, темный, как те женщины на рисунках камасутры из ”Кама-сутры", - сказал Мастерс, уставившись в окно, как будто изучал ее фотографию. “Ты знаешь, что раньше она была замужем?”

“Кажется, я это где-то слышал”.

“Да. Вышла замуж за парня из Англии после того, как получила докторскую степень в Оксфорде. Они расстались после того, как добрались до Штатов. Детей нет”.

“Ну, я бы сказал, что у тебя сейчас проблема, потому что ты заставил ее уйти из компании, и она, похоже, очень зла на тебя”, - отметил Патрик. “Если ты хочешь иметь шанс сказать ей, что ты чувствуешь, тебе лучше...”

“Сказать ей, что я чувствую? Ты имеешь в виду, сказать ей, что она мне нравится?” Недоверчиво спросил Джон. “Ты что, спятил?”

“О чем ты говоришь, Джон?” Патрик удивленно спросил. “У тебя есть чувства к Хелен, но ты бы просто позволил ей уйти, ничего ей не сказав?”

“Что мне ей сказать? Как я могу ей что-нибудь сказать сейчас? Она вышибет мне свет! Она меня задушит!...”

“Джон, худшее поражение - это то, что ты никогда не пытался победить”, - искренне сказал Патрик. “Ты должен сказать ей. Может быть, она тебя вырубит. Может быть, она все-таки уйдет. Или, может быть, она удивит тебя и останется, и даже полюбит тебя в ответ. Кто, черт возьми, знает? Но ты должен попытаться ”.

Ужас Джона от мысли даже приблизиться к Хелен Каддири менялся прямо на глазах Патрика. Патрик наблюдал за ним, пока тот думал о разговоре с ней, о том, чтобы увидеть ее снова. “Возможно, ты прав. Я должен просто пойти на это. Спасибо.”

“В любое время”, - тепло сказал Патрик, хлопая его по плечу.

“Эй, Мук, ты довольно хорош в этом. Вы с Полом когда-нибудь так разговаривали?”

Именно тогда Патрик понял, что он не думал о своем брате, казалось, долгое время, и напоминание вернуло ужасную, уродливую ситуацию Пола к реальности. Его улыбка исчезла. Он повернулся, чтобы посмотреть в окно.

“Нет”, - мрачно сказал он. “Он был ребенком, когда я учился в колледже - он занимался своим делом, а я был погружен в свое. Когда он учился в средней школе, я был новым офицером ВВС, работал как сумасшедший, чтобы стать лучшим; когда он учился в колледже, я был далеко в Стране Грез. Кроме того, он всегда был занят внешними делами - президент класса, спорт, вечеринки, всегда в пути. Но это забавно - мы почти никогда не разговариваем друг с другом, но мы знаем друг друга довольно хорошо. Как будто мы каким-то образом связаны ”.

“Должно быть, круто иметь брата”, - заметил Джон.

“Если тебе когда-нибудь понадобится брат, Джон, я стану добровольцем”, - сказал Патрик. “Я никогда не был очень хорошим старшим братом для Пола, но я делаю все, что в моих силах”.

“Спасибо, Мук. Ты как мой брат - бригадный генерал Патрик С. Макланахан, мой старший брат. Прохладный. Это делает меня дядей маленького Брэда, не так ли?”

“Это точно так”.

“Очень круто”. Джон обнял Патрика за плечи, и они постояли так некоторое время, пытаясь изменить свои жизни и защитить друг друга от окружающего их хаоса. Джон повернулся к лифтам. “Мне пора идти. Сначала я зайду попрощаться с Венди и Брэдли ...”

“Одну секунду, Джон”, - сказал Патрик. “Я хочу тебя кое о чем спросить”.

“Конечно”.

“О демонстрации BERP. Ты действительно сидел в испытательном фюзеляже, когда сработала взрывчатка?”

Джон закатил глаза. “Не ты ли тоже, Мук? Ты и меня собираешься раскусить? Ты тоже думаешь, что я сумасшедший?”

“Нет, нет, дело не в этом”, - запротестовал Патрик. Джон озадаченно посмотрел на него. Патрик отвернулся, очевидно, пытаясь решить важный вопрос. “Я хотел знать...”

“Знаешь что, Патрик?”

Патрик долго колебался, затем спросил: “Ты боялся, Джон? Когда взорвалась та взрывчатка, ты испугался?”

Мастерс был удивлен - не тем, что вопрос сам по себе был необычным, а тем, что он исходил от Патрика Макланахана, которого он считал одним из самых храбрых и героических людей, которых он когда-либо знал. “Ммм... На самом деле, Патрик, по правде говоря, нет, не сразу. Думаю, я даже не думал об этом. Я знал, что BERP сработает, и я знал, что это произведет впечатление на FAA и придурков авиакомпании, если я останусь внутри тестовой статьи, когда мы ее взорвем, чтобы показать, что BERP работает. Я думал, это будет лучшим свидетельством - я рисковал своей задницей, чтобы показать, что BERP работает ”.

Он покачал головой, и его глаза расширились, когда он вспомнил момент, когда была приведена в действие взрывчатка: “Но я скажу тебе, Мук, когда сработал первый заряд - фух, я чуть не описался. Второй взрыв, когда БЕРП привел в действие взрывчатку, был еще хуже. Третий взрыв - ну, я думал, что умру, ясно и просто. Эта колода свернулась подо мной, как большой покрытый ковром стальной пузырь. Когда они говорят, что ими швыряются, как тряпичной куклой, парень, теперь я знаю, что они под этим подразумевают!”

“Но ты не испугался? Ты сидел в этом фюзеляже со ста пятьюдесятью фунтами тротила под тобой, этого было достаточно, чтобы разрушить большое здание, и ты не испугался?”

“Я знаю, это звучит как чушь собачья, Мук, но нет, я не испугался”, - сказал Джон. “Я нажал эту кнопку без каких-либо проблем. И знаешь что?”

“Ты бы сделал это снова”, - вмешался Патрик. “Ты бы сделал это еще сто раз. Вы бы сели прямо на ящик с тротилом, чтобы доказать, что ваша технология работает. Ты так сильно верил в себя и в то, чего ты добился, что был готов рискнуть своей шеей, чтобы доказать это ”.

“Правильно. Ты понимаешь. Какое облегчение, чувак, я уже начал думать, что сошел с ума. Если бы ты сказал мне, каким я был глупцом, сделав то, что я сделал, мне было бы больно ”.

“Джон, ты был глуп”, - сказал Патрик. “Но иногда мы знаем, что должны сделать что-то подобное опасному, чтобы доказать свою точку зрения. Другим это только кажется глупым”.

Мастерс кивнул, рад слышать эти слова от Патрика. Но, очевидно, было что-то большее. “В чем дело, Мук?” он спросил. “Почему ты спрашиваешь? Почему мы говорим об этом?”

Патрик поколебался, затем покачал головой. “Просто у меня есть несколько собственных глупых идей”, - сказал он. “Это безумие”.

“Чокнутый? Ты? Вряд ли. Ты самый уравновешенный, умный, расчетливый, деловой, прагматичный парень, которого я когда-либо знал. Что ты имеешь в виду?”

“Ничего. Забудь об этом ”.

Джон решил бросить это. “Когда я разговаривал с Хэлом Бриггсом и Крисом Волом, когда они зашли после демонстрации, ” сказал он, - они сказали, что ISA очень заинтересована в некоторых приложениях BERP, которые вы разрабатывали, - идеях Ultimate Soldier. Они хотят увидеть демонстрацию как можно скорее. Я поговорил с советом директоров, и они одобрили пакет финансирования разработки. Ты получил свой зеленый свет”.

“Отлично!” - Воскликнул Патрик. “Вероятно, это будет означать, что БЕРП становится черным, Джон. Я знаю, что у нас были другие идеи для BERP, гораздо более альтруистичные ... ”

“Хэл убедил меня, что есть достаточно времени для развертывания BERP на гражданских рынках”, - сказал Джон. “Но деньги, о которых он говорит, было слишком сложно игнорировать”.

“Но отключение BERP создаст кошмар безопасности, поскольку мы уже продемонстрировали процесс для авиакомпаний и FAA”, - отметил Патрик.

“Хэл и там обещал помочь”, - ответил Джон. “Его команде пришлось залечь на дно из-за того, что они сделали, выводя EB-52 Megafortress с Гуама - избиение тех парней из службы безопасности ВМС, очевидно, взъерошило много перьев. Хэл решил, что если Сумасбродный волшебник обеспечит нам безопасность, пока мы создаем прототип Ultimate Soldier, это пойдет на пользу всем заинтересованным сторонам - мы получим первоклассную охрану, а они будут болтаться в укромном месте, пока не уляжется жара ”.

“Отлично”, - сказал Патрик, впервые за несколько дней почувствовав энтузиазм. “Я могу начать прямо сейчас, пока помогаю Венди с ребенком и присматриваю за Полом, пока он выздоравливает. Возможно, мне понадобится немного больше личного времени, но я не думаю, что мне понадобится отпуск по уходу за ребенком ... ”

“Потратьте столько времени, сколько вам нужно, Патрик. Черт возьми, после всего, что случилось в последнее время, я бы одобрил годовой отпуск, если бы ты попросил об этом ”.

“Мне не нужно так много - только некоторая свобода действий, если я думаю, что Венди, Пол или Брэдли нуждаются во мне”, - сказал Патрик. “Но спасибо тебе. Это много значит. Мы могли бы рассмотреть возможность переноса офиса программы на базу ВВС Макклеллан или на наш объект в Мазере ... ”

“Ты далеко впереди, Патрик”, - сказал Мастерс. “Я уже получил это одобрение. На этой неделе мы берем на себя управление старым комплексом оповещения в Мазере. Там будет создан офис программы Ultimate Soldier с полной безопасностью ”. Затем он заколебался. Он мог видеть, что мысли Патрика снова были где-то в другом месте, какой-то сценарий или план разрабатывался, анализировался, изменялся и тестировался в его голове с невероятной скоростью. “Ты собираешься что-то начать, не так ли, Патрик? Ты собираешься отправиться на поиски того, кому можно надрать задницу ”.

Патрик посмотрел на Джона своими холодными глазами цвета стали и сказал: “Я хочу уничтожить тех ублюдков, которые убили тех копов и причинили боль Полу, Джон. Я не хочу арестовывать их, или побеждать их, или наказывать их. Я хочу уничтожить их. Я знаю, что у нас есть оружие и технологии, чтобы сокрушить их, и я хочу это сделать. Завтра. Прямо сейчас”

Джону показалось, что Патрик кричал на него, хотя его голос был не более чем глубоким, опасно звучащим шепотом. “Боже, Мук, это на тебя не похоже. Обычно ты тот, кто хочет сдержаться, посмотреть на ситуацию, сформулировать стратегию, ты знаешь, все это дерьмо типа "Спланируй полет, а затем выполняй план ", которое ты всегда говоришь ”.

“Не в этот раз”, - сказал Патрик. “Я хочу найти людей, которые сделали это с моим братом, с моей полицией, с моим городом - с моим проклятым домом - и я хочу раздавить их, как насекомых. Я собираюсь использовать все технологии и огневую мощь, которые смогу собрать, чтобы сделать это. Я собираюсь это сделать, независимо от того, сотрудничаю я с полицией, или с городом, или с ФБР, или с кем бы то ни было еще, кто в этом замешан ”.

Джон ошеломленно посмотрел на своего друга. Он никогда не видел Патрика таким злым, таким решительным, таким... кровожадным. Он видел его после кризисов, которые заканчивались трагедией, но он никогда не отклеивался. Теперь он казался одержимым.

“Что ты хочешь, чтобы я сделал?” Мастерс спросил. “Чего ты хочешь от меня?”

“Все”, - сказал Патрик. “Доступ ко всему. Все ваше оборудование для разведки и наблюдения. Все ваши компьютеры, ваши сети, ваши системы связи, ваши самолеты, ваши спутники. Все ваше оружие, ваши датчики, ваши прототипы, ваши производственные мощности. Прежде всего, доступ к тебе. Эти ублюдки, которые напали в городе, были солдатами, а не обычными грабителями. Мне понадобится каждая частичка современной оружейной технологии, которую я смогу достать, чтобы уничтожить их ”.

Джон тяжело сглотнул. “Ты не можешь этого получить”, - сказал он Патрику, качая головой.

Патрик кивнул, в его глазах была боль, но на лице - стальная решимость. “Я понимаю, Джон...”

“Дай мне закончить, Мук”, - вмешался Мастерс. “Ты не получишь ничего из этого, если я не смогу тебе помочь”.

“Что?”

“Я хочу помочь тебе”, - повторил Мастерс. “Я всегда чувствую себя покинутым, когда начинаются боевые действия, Вашингтоном, или Пентагоном, или кем бы то ни было еще, кто у власти. На этот раз я не хочу остаться в стороне. Если мы сражаемся, мы сражаемся вместе. Скажи мне, что тебе нужно, и я достану это для тебя, но я хочу быть там с тобой, когда начнутся съемки. Часть действия. Это все, чего я хочу ”.

Патрик колебался. То, что он имел в виду, было достаточно возмутительным для него, чтобы усомниться, мог ли он взяться за это, не говоря уже о том, чтобы вовлечь в это Джона Мастерса. Джон понятия не имел, насколько это может быть опасно - черт, Патрик понятия не имел, насколько это может быть опасно.

Но призыв к битве все еще звучал в его ушах; он все еще мог слышать двойные волынки на похоронах тройного полицейского. Патрик понятия не имел, кто звонил Джону Мастерсу и какая опасность поджидала их обоих, но сейчас его ничто не остановит.

“Согласен”, - сказал Патрик, протягивая руку. “Мы работаем вместе. Я даже не собираюсь говорить вам, насколько это будет опасно. Но что бы ни случилось, мы делаем это вместе ”.

Вместо рукопожатия Джон обнял своего нового брата. “Очень, очень круто. Когда мы начинаем?”

“Мы начинаем немедленно”, - сказал Патрик. “Пришло время нам собрать некоторую информацию о враге”.

Штаб-квартира Отдела специальных расследований,

Беркут Драйв, Сакраменто, Калифорния

Пятница, 26 декабря 1997, 1832 фута

Вывеска снаружи группы одноэтажных зданий, похожих на склады, гласила "Городские общественные работы Сакраменто, Департамент автомобильных дорог", но Патрик знал, что там расположены другие офисы. В шесть тридцать того вечера на парковке перед зданием была еще только одна машина, и она находилась дальше, на северной стороне. На занятом месте была табличка с надписью Зарезервировано - парковка запрещена.

Патрик вышел из своей машины как раз в тот момент, когда мужчина выходил из здания. “Капитан Чандлер?” он позвал с расстояния в несколько шагов. Мужчина наблюдал, как Патрик приближается к нему, но, должно быть, решил, что он не представляет угрозы - его правая рука оставалась небрежно засунутой в карман брюк, когда он шел к своей машине. Но когда Патрик подошел ближе, он смог разглядеть в свете ближайшего уличного фонаря, что Чендлер откинул пиджак, открыв свободный доступ к пистолету на поясе. Он добрался до пассажирской стороны своей машины, когда Патрик подошел, и машина оказалась между ними. Но он просто открыл дверь со стороны пассажира и бросил свой портфель на правое переднее сиденье, небрежно, но осторожно.

Ситуация в Сакраменто явно все еще оставалась очень напряженной. Каждый коп в городе вел себя так, будто у него на лбу нарисован большой красный яблочко.

Капитан Том Чандлер был одет в очень красивый коричневый двубортный костюм и мокасины с кисточками - аккуратный, профессионально выглядящий парень, скорее влиятельный руководитель, чем уличный полицейский. “Чем я могу быть вам полезен, сэр?” Затем он узнал Патрика. “Ты Макланахан, не так ли? Брат Пола? Я встретил тебя у сержанта в ночь стрельбы и в больнице, когда ты набил морду шефу.”

“Это верно”, - сказал Патрик. “Я хочу поговорить с тобой”.

“По поводу чего?”

“Нападение на моего брата. Кто был ответственен за это. Мне нужна кое-какая информация о расследовании, и я хочу ее сейчас ”.

“Ты требуешь информации?” Кем, черт возьми, этот парень себя возомнил? Чендлер попытался обуздать свой нарастающий гнев. “Боюсь, я ничего не могу вам дать, мистер Макланахан”.

“Но ты командир, отвечающий за Отдел специальных расследований”, - сказал Патрик. “Я слышал, СЕД будет отвечать за расследование”.

Чендлер выглядел обеспокоенным - ему очень не нравилось, что Патрик знает, что он был человеком, отвечающим за Сида. Отдел специальных расследований полицейского управления Сакраменто был самым ценным, самым заметным и самым скрытным во всем департаменте, уступая по значимости только патрульному подразделению. SID включала в себя три постоянных отдела - разведки, по борьбе с наркотиками и нравов - наряду с несколькими целевыми группами, которые были назначены в соответствии с финансированием и необходимостью, такими как конфискация активов, пресечение, борьба с повстанцами, борьба с терроризмом и бандами. Хотя Чандлер официально подчинялся заместителю начальника следственного отдела, он часто встречался непосредственно с начальником полиции, сити-менеджером, городским советом и мэром, что давало ему чрезвычайную власть и доступ. Должность командира SID обычно рассматривалась как необходимая ступенька к офису шефа.

Тогда Чендлер понял это: место сержанта. Должно быть, Макланахан подобрал это именно там. Он решил быть приветливым. “Ах да, заведение сержанта”, - сказал он. “Я часто ходил туда, когда был сержантом. Раньше мы все время несли чушь о текущих расследованиях за парой коктейлей. Держу пари, что там полно копов, готовых предоставить вам любую информацию о стрельбе ”. Он угадал правильно. Пару часов назад в "Шэмрок" после смены first swing пришла дюжина копов, поздравили Патрика с тем, что он расквасил шефа на местном телевидении, и поделились информацией в прямом эфире "Сакраменто"! стрельба. “К сожалению, я не могу предоставить вам никакой информации, и я предостерегаю вас от того, чтобы полагаться на слухи и догадки, которые вы можете услышать в баре”.

“Да. Все ‘предостерегают’ меня, но никто мне ничего не говорит ”, - сказал Патрик. “Мой брат находится в критическом состоянии в больнице после того, как его застрелили из проклятого MP-5 вместе с тремя другими полицейскими, и трое парней мертвы. Но никому из семей ничего не сказали. Собирается ли город таким образом справиться с этой ситуацией? Как бы это выглядело, если бы я пошел на телеканалы и сказал им, что город не информирует семьи о ходе расследования, что вы оставляете нас в полном неведении?”

Чендлер захлопнул дверцу машины, обошел с другой стороны и оказался прямо перед лицом Патрика. “Я хорошо реагирую на угрозы, мистер Макланахан, но я гарантирую вам, что это не будет ответом в вашу пользу. На самом деле, я становлюсь совершенно неприятным. Скажите мне, сэр, это то, чего вы хотите прямо сейчас?”

Чендлер увидел, как Макланахан сжал челюсти и всем телом приблизился к нему. Собирался ли он ввязаться в драку с этим парнем? Его разум прокручивал сценарии в быстрой последовательности, когда, к его удивлению, Макланахан просто ... сдался. Его плечи поникли, руки обмякли, голова поникла, а колени казались резиновыми. Это была какая-то уловка с целью подзатыльника? Изумленный Чендлер, готовый защищаться, услышал, как парень рыдает! Вот был этот парень, невысокий - вероятно, не больше пяти футов восьми дюймов - фунтов, может быть, двести, но крепко сложенный, как рестлер или игрок в регби - и, черт возьми, он действительно плакал! Пол Макланахан быстро приобрел репутацию тигра, который мог спокойно и контролируемо справиться с любой ситуацией - он, безусловно, проявил себя на концерте в Сакраменто! перестрелка - но, очевидно, его мужество не передавалось по наследству.

“Господи, да ладно, мистер Макланахан, все в порядке”, - успокаивающе сказал Чендлер, но не придвигаясь ближе. Возможно, это все еще был неудачный удар, хотя парень действительно выглядел так, как будто он крупно проигрывал.

“Прости, прости меня!” Хрипло сказал Макланахан сквозь приглушенные рыдания. “Ничего подобного раньше не случалось. После смерти моего отца я так боялся, что следующим будет Пол. Нашей маме пришлось дать успокоительное, она была так расстроена. Пол может лишиться руки. О Боже, я не знаю, что делать! Я не знаю, что я собираюсь сказать нашей матери ...” Он что-то бормотал, его конфликт и страхи выплеснулись наружу все сразу. Чендлеру показалось, что парень вот-вот рухнет прямо на капот своей машины. Ради бога, мистер, возьмите себя в руки!

Ну, он не мог оставить его рыдающим, как ребенка, на парковке. “Пойдемте со мной, мистер Макланахан”, - сказал Чендлер. Он подвел его к боковой двери, на которой была табличка с надписью "Вход воспрещен -Дверь заблокирована - Пользуйтесь главным входом" и стрелкой, указывающей на дверь Дорожного управления. Чендлер отпер дверь, затем встал в дверном проеме и блокировал ее, пока не смог отключить охранную сигнализацию, используя клавиатуру. Внутри была приемная, обставленная парой столов, несколькими картотеками и чем-то похожим на центр связи; там было два блока радиоприемников, компьютерные терминалы и несколько зарядных станций для портативных радиостанций.

Макланахан последовал за Чендлером мимо приемной и дальше по коридору. Они миновали пустой конференц-зал с табличкой на открытой двери с надписью "Проводится секретный брифинг - вход воспрещен", продолжили путь мимо еще нескольких дверей и комнаты отдыха / тренажерного зала и, наконец, подошли к двери с надписью "Капитан". Чендлер набрал код на клавиатуре CypherLock, отпер дверь, пригласил Макланахана внутрь и предложил ему сесть. Патрик уперся локтями в колени и опустил голову, в то время как Чендлер обошел свой стол и сел.

“Прости, что заставляю тебя вот так ...”

“Забудь об этом”, - сказал Чендлер. “Могу я тебе что-нибудь принести? Содовой? Чай со льдом?” Судя по запаху, который он уловил, Макланахан уже несколько раз выпил, прежде чем пришел сюда - ему явно нужно было что-то, чтобы набраться храбрости настолько, чтобы наброситься на полицейского. Что было такого в этих перегораниях? Былая слава ушла, живя опосредованно через своих более умных, успешных братьев и сестер. Хороший пример белой швали.

“Вы, копы, не держите в столе ничего покрепче?” Спросил Макланахан, пытаясь звучать шутливо, но в то же время с надеждой.

“Боюсь, что бутылка тухлятины из ящика стола ушла вместе с Филипом Марлоу и Коджаком”, - ответил Чендлер, его отвращение к брату офицера Макланахана росло с каждой минутой.

“Тогда было бы неплохо выпить содовой”, - сказал Макланахан. Чендлер вышел в комнату отдыха. Когда он вернулся полминуты спустя, Макланахан опирался локтем на стол, одной рукой прикрывая глаза, а другой обхватил живот, как будто ему было плохо.

Чандлер вернулся на свое место за столом. “Извините, мистер Макланахан, но я очень мало могу рассказать вам о расследовании, связанном с перестрелкой”, - сказал он. Он молился, чтобы Макланахану не стало плохо в его офисе или он снова не начал плакать. “Хотел бы я, чтобы были ” .

“Вы уже произвели какие-нибудь аресты?”

“Нет, пока нет”, - ответил Чендлер. “Но у нас есть несколько серьезных зацепок. Вертолет, на котором банда сбежала с дамбы Йоло, был замечен в аэропорту Плейсервилля вскоре после инцидента, поэтому мы концентрируем наши поиски в предгорьях. Это строго конфиденциальная информация, мистер Макланахан. Пожалуйста, не делись этим ни с кем, даже со своей матерью ”.

“Хорошо”, - сказал Макланахан. Его голос звучал так, как будто он снова собирался сорваться. “Боюсь, у нас не будет денег, чтобы заботиться о Поле. Врачи говорят, что он может потерять левую руку, что он, возможно, никогда больше не сможет говорить ... ”

“Если это как-то утешит вас и вашу семью, Пол получит все медицинские пособия”, - сказал Чендлер. “Если он не сможет вернуться к работе, он получит полное пособие по инвалидности. Это вся его базовая зарплата, не облагаемая налогами, до конца его жизни ”.

“Инвалидность?” Макланахан ахнул. Чендлер увидел, как лицо парня побледнело, затем позеленело. “Ты имеешь в виду, они классифицируют его как инвалида?”

“Я этого не говорил, мистер Макланахан...”

Макланахан резко поднялся на ноги. “Я… Кажется, меня сейчас стошнит, ” выдохнул он.

О, ради всего святого, Чендлер выругался про себя. Этот парень - полный слабак. “Выйди за дверь, налево, поверни направо, три двери налево, мужской туалет”. Макланахан кивнул, схватился за живот, как будто у него свело живот, затем выбежал из кабинета. Его не было несколько минут. Чендлер докурил сигарету, затем встал, чтобы узнать, все ли в порядке с парнем. Он налетел на него сломя голову, возвращаясь в офис. “С вами все в порядке, мистер Макланахан?”

“Я… Мне так жаль ... Боже, мне так стыдно ”, - сказал Макланахан. “Вся эта ужасная трагедия скрутила меня в узел”.

“Возможно, тебе было бы лучше, если бы ты немного сократил выпивку”, - строго сказал ему Чендлер. “Твоей семье могла бы понадобиться твоя поддержка, но ты не в том состоянии, чтобы оказывать ее им вот так. Иди домой. Мы будем держать вас в курсе хода расследования ”.

“Могу я навестить тебя снова? Могу ли я получать регулярные обновления? Что-нибудь?”

О , пожалуйста, подумал Чендлер - последнее, что ему было нужно, это чтобы этот парень ошивался вокруг офисов SID. Хотя расположение штаб-квартиры SID вряд ли можно было назвать сверхсекретной информацией - на радиостанции, расположенной примерно в квартале отсюда, делались шуточные объявления, когда офицеры по борьбе с наркотиками садились на коней и готовились отправиться на операцию по выдаче ордера на обыск, - никто, кто работал здесь, не хотел, чтобы поблизости ошивались гражданские. Особенно такие пьянчуги, как этот парень.

“Послушайте, мистер Макланахан, ” терпеливо сказал Чандлер, “ вы брат сотрудника этого департамента. Мне бы не хотелось отказывать тебе, но я это сделаю, если ты будешь настаивать на том, чтобы заходить сюда почаще и задавать много вопросов, на которые никто, кроме шефа, не сможет ответить.”

“Но почему?” Макланахан заскулил.

“Потому что, если какая-либо неофициальная, неточная информация об этих убийцах просочится наружу, это может вызвать панику в этом городе”, - объяснил Чендлер. “Если ты позвонишь первым и пообещаешь не злоупотреблять привилегией, ты можешь спуститься, и я дам тебе любую информацию, которую смогу, но могу сказать, что ее будет немного из-за деликатного характера этого дела. Ты понимаешь?”

“Да”, - сказал Макланахан низким голосом.

“На самом деле вы могли бы получить всю необходимую информацию из прессы”, - сказал Чендлер.

“Но это действительно помогло бы, если бы я ...”

“Я думаю, тебе лучше было бы провести время с Полом и своей семьей”, - строго сказал Чендлер, надеясь, что Макланахан снова выйдет из себя. Но, похоже, он твердо стоял на своем, поэтому Чендлер добавил: “Но если это поможет тебе и твоей матери почувствовать себя лучше, позвони мне, прежде чем спуститься, и мы встретимся и поговорим. Достаточно справедливо?”

“Да”, - сказал Макланахан. Он протянул дрожащую руку; Чендлеру она показалась холодной и липкой. “Спасибо тебе. Я больше не буду тебе мешать. И я обещаю, что не буду беспокоить тебя без крайней необходимости ”.

“Прекрасно. Спокойной ночи.” Чендлеру не терпелось выпроводить этого парня за дверь. Он наблюдал за ним, пока тот не сел в свою машину и не уехал. Вероятно, ему не следовало позволять парню вести машину, и он молился, чтобы тот не попал в аварию.

Пол Макланахан жил в просторной квартире с тремя спальнями над пабом Shamrock на набережной в Старом Сакраменто, той самой, в которой Патрик и Венди жили ранее в том же году, до того, как они переехали в Сан-Диего. Патрик решил перевезти свою семью в квартиру, пока Пола не выпишут из больницы. Он уже переделал вторую спальню в детскую для юного Брэдли, оборудовав ее кроваткой, пеленальным столиком и комодом с детскими принадлежностями и одеждой, а также обустроил главную спальню для себя и Венди. Он хотел как можно лучше воспроизвести их квартиру в Коронадо, чтобы она чувствовала себя как дома, насколько это возможно. Когда Пола выпишут из больницы, они переедут в квартиру для руководителей на короткий срок, и как только он встанет на ноги, они отправятся домой в Сан-Диего.

Третья спальня, кабинет Пола, тоже была переоборудована - в командный центр. Именно там Патрик нашел Джона Мастерса, когда тот вернулся со встречи с Чендлером. “Как это звучит, Джон?” - Спросил Патрик.

“Громко и ясно”, - ответил Мастерс. “Хорошая работа. Где ты их посадил?”

“Кабинет капитана, комната отдыха, ванная и конференц-зал”, - ответил Патрик.

“Хорошо. Послушай.”

Джон нажал кнопку магнитофона на столе, и они услышали голос Тома Чандлера, немного хрипловатый, но достаточно четкий, говорящий по телефону со своей женой: “Я уже еду, милая. Я собирался быть дома двадцать минут назад, но брат того полицейского-новичка, который был ранен в перестрелке? Он появился на парковке ... Да, это тот парень, которого показывали по телевизору. Большой крутой парень по телевизору, верно? Он требует информацию, а потом, когда я говорю ему, куда ее засунуть, он начинает рыдать на меня. Какой ребенок. Я думаю, он тоже был пьян. Я усадил его и несколько минут держал за руку. Затем он чуть не испортил обед в моем офисе. В конце концов я сказал ему идти домой и проспаться. Итак, я на пути домой… ладно… отлично ... Конечно, я заберу это на обратном пути. Увидимся через несколько, милая. Пока”. И линия оборвалась.

“Я поймал еще несколько минут, когда Чендлер делал ставки на баскетбол и Суперкубок с букмекером - эта информация может когда-нибудь пригодиться”, - добавил Джон. “Довольно глупо делать ставки по офисному телефону, который, вероятно, прослушивается, но я думаю, что не нужно быть гением, чтобы быть капитаном полиции”. Он выключил магнитофон, перемотал пленку, затем установил его в режим auto, который автоматически записывал любые разговоры, перехваченные электронными подслушивающими устройствами. “Тебе следовало бы стать актером, Мук”, - с улыбкой заметил Джон.

“Я думал, меня стошнит после того, как я выплеснул виски в рот”, - сказал Патрик. “Каков радиус действия этой системы?”

“Всего пара миль”, - сказал Мастерс. “Сейчас мы на предельном расстоянии. Я хочу установить ретранслятор на соседнем здании - то, что примыкает к его, было бы лучшим, но оно может находиться где угодно в радиусе полумили от "жучков". Реле увеличит дальность действия примерно до десяти миль. Тогда мы сможем принимать передачи откуда угодно. Может быть, мы сможем запустить созвездие NIRTSat и загрузить taps к нам в любую точку континента ”.

“Я не думаю, что нам нужно будет это делать”, - сказал Патрик с кривой улыбкой. Он знал склонность Джона Мастерса к технологическим излишествам; он сделал бы это при малейшем поощрении. “Смогут ли они обнаружить жучки?”

“Они могли бы”, - признал Джон. “Они управляются голосом, что означает, что они не активируются, если в комнате нет звука. В большинстве случаев, когда службы безопасности проверяют помещение на наличие "жучков", они стараются не производить никакого шума, поэтому "жучки" должны быть незаметны, но в режиме ожидания они постоянно имеют очень низкий уровень мощности, так что все еще есть шанс, что их обнаружит "жучок-чистильщик". "Жучки" хранят информацию в пакетах, а затем рассылают пакеты с нерегулярными интервалами, пытаясь сбить с толку пассивную систему обнаружения. Так что будет сложнее обнаружить жучки, когда они тоже будут передавать ”.

Мастерс сделал паузу, затем добавил: “Но обычно жучки находят не детекторы, Патрик. В большинстве случаев это просто старая добрая контрразведывательная работа. Кто-нибудь в конце концов поймет, что информация выходит наружу. У местной полиции может не быть сложного оборудования для обнаружения или обратного отслеживания, но все, что им нужно сделать, это подбросить ложную информацию, чтобы попытаться выследить ищейку. Как только вы начнете использовать полученную информацию, ваши дни прослушивания офисов будут сочтены. Однажды они просто набросятся на тебя, и все будет кончено. Могут пройти часы, могут быть дни.”

Но Патрик не слушал. “Спасибо, Джон”, - сказал он. “Я начну следить за кранами и поговорю с тобой после того, как мы получим какую-нибудь стоящую информацию. Как только мы выясним, кто враг, мы спланируем наш следующий шаг ”.

Мастерс кивнул. Патрик Макланахан всегда знал, что делал. “Венди звонила, пока тебя не было”, - сказал он. “Они собираются оставить ее в больнице еще на несколько дней, чтобы быть в безопасности. Они выпишут ее тридцатого.”

“Хорошо”, - ответил Патрик.

Джон был поражен. “‘Хороший’?”

“Это даст нам больше времени, чтобы придумать план”, - сказал Патрик. “Я хочу уехать до того, как это сделает полиция. Я хочу первым выстрелить в этих подонков ”.

“Ты пытаешься скрыть это от Венди?” Недоверчиво спросил Джон. “Ты не собираешься рассказать ей, что ты делаешь?”

“Не сейчас”, - сказал Патрик. “Не сразу. Я хочу сформулировать план действий, прежде чем скажу ей. Я надеюсь, что они скоро поймают террористов, и если я расскажу об этом Венди, это расстроит ее без всякой причины ”. Джон покачал головой на эту отсталую логику, но решил не спорить по этому поводу. “Я отправляюсь в Милосердный Сан-Хуан. Я вернусь позже ”.

Он знает, что делает, сказал себе Джон Мастерс в третий или четвертый раз за вечер. Это Патрик Макланахан. У него всегда есть план. Он всегда знает, что делает. Всегда…

Штаб-квартира Отдела специальных расследований,

Беркут Драйв, Сакраменто, Калифорния

Понедельник, 29 декабря 1997, 09: 25 по североамериканскому времени

“Вот что у нас есть на данный момент, шеф”, - начал капитан Том Чандлер. Он проводил брифинг с последними новостями для начальника полиции Артура Бароны, а также для заместителя начальника отдела расследований и заместителя начальника оперативного отдела города Сакраменто. “Это не так уж много:

“Частная охранная компания в Сакраменто живет! комплекс до сих пор не получил известий от одного из охранников, который дежурил в ночь перестрелки, Джошуа Маллинса. Его разыскивают как важного свидетеля, но мы рассматриваем его как соучастника ограбления. Маллинс - бывший полицейский из Окленда, уволился, находясь под подпиской о невыезде. Жил в квартире в центре города, но место было освобождено. У него есть кое-какие связи с местными байкерскими бандами, так что мы взяли несколько интервью в некоторых его тусовках. Никто его не видел ”.

“Я хочу его”, - сказала Барона. “Разошлите его описание по телеграфу во все государственные учреждения. Он, вероятно, направляется обратно в район залива ”.

“Уже вышел”, - сказал Чендлер. “Мы устанавливаем наблюдение за местными байкерскими барами - "Клубом Бобби Джона", "Саттер Уок", "Почтальонами" и несколькими другими, насколько позволяют силы. Округ Сакраменто сотрудничает с нами в установлении наблюдения за байкерскими барами в округе, и мы работаем с окружными прокурорами Йоло, Саттера, Аламеды, Сан-Франциско и Плейсер Каунти, чтобы собрать информацию о байкерских барах в их юрисдикции.

“Наши информаторы передают нам информацию о парне, с которым Маллинс, возможно, поддерживал контакт, который известен под именем Майор. Пока нет информации о том, кто он, откуда родом, чем занимается или зачем ему мог понадобиться Маллинс. Главный сержант в Сакраменто в прямом эфире! Перестрелка говорит, что, по его мнению, он мог слышать, как один из боевиков кричал на немецком или каком-то другом языке после ранения, так что мы можем иметь дело с иностранной террористической группой. Я связывался с ФБР и Интерполом, но у нас не так много информации, кроме их одежды, оружия и мотивов. Все боевики, раненные во время перестрелки, были унесены ”.

Чендлер остановился. Барона удивленно посмотрела на него. “Это все, Чендлер? Это все, что у тебя есть?”

“Боюсь, что так, шеф”.

“Том, это совершенно неприемлемо”, - сердито сказала Барона. “Прошло больше недели, а у нас не предвидится ни одного ареста. Нам нужно предпринять какие-то действия по этому делу, или город съест все наши обеды за нас. Теперь подготовьте мне несколько арестованных ”. Шеф выбежал из конференц-зала.

Чендлер раздраженно запустил пальцы в волосы. “Чем еще я могу расстроить вас, джентльмены, сегодня?” он спросил.

“Мы знаем, что ты напряжен до предела, Том”, - сказал один из заместителей начальника. “Направь всех, кто у тебя есть, на поиски этого парня, Маллинса. Мы подумаем, не подбросить ли вам какую-нибудь форму, чтобы облегчить нагрузку. Что ты имеешь в виду?”

“Я уже потратил бюджет сверхурочных на следующие два месяца”, - сказал Чендлер. “Еще немного, и я потрачу весь бюджет на следующий квартал практически до его начала. У меня достаточно людей для круглосуточной работы всего в двух местах. Posties и Sutter Walk - частные клубы; Bobby John's - общественный. Маллинс, скорее всего, появится в одном из частных клубов ”.

“Тогда разместите там свои устройства наблюдения”, - сказал заместитель начальника. “Тогда, как только сможешь, найди кого-нибудь и в клубе Бобби Джона. Мы разошлем сержантам охраны уведомление, чтобы они распространили описание Маллинса среди своих патрулей. Но если у него вообще есть хоть капля мозгов, он давно уехал из этого города. Мы попытаемся выкроить немного денег на сверхурочные, но не рассчитывайте на это. Сделай все, что в твоих силах, Том ”.

“Делай все, что в твоих силах”, - говорит он", - размышлял Патрик Макланахан, когда запись смолкла. “Как он может? Каждый из этих полицейских во всем отделе уже работает в двенадцатичасовую смену.”

“Да. Мы уже слышали разговоры об этом "Главном" парне раньше. Он начинает походить на вдохновителя того ограбления ”.

“Конечно, делает”, - согласился Патрик. Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “Нам нужно установить жучки в клубе Бобби Джона. Неизвестно, сколько времени потребуется СИДУ, чтобы установить там наблюдение ”.

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал Мастерс. “Ты знаешь что-нибудь об этом месте?”

“Ровно настолько, чтобы держаться от этого подальше”, - ответил Патрик. “Выпить или поиграть в бильярд с байкерами в клубе Бобби Джона было классным занятием в старших классах, но я никогда туда не ходил. Они, конечно, никогда не были конкурентами за бизнес заведения сержанта ”.

“Ну, Чендлер сказал, что это был общественный бар”, - указал Джон. “Я полагаю, у тебя есть такое же право, как и у любого другого, войти туда. Если перед входом припаркован миллион мотоциклов, мы просто зайдем в другой раз ”.

Клуб Бобби Джона, бульвар Дель Пасо,

Северный Сакраменто, Калифорния

Вторник, 30 декабря 1997, 27:00 по Гринвичу

Заведение Бобби Джона долгое время существовало в районе Дель Пасо Хайтс в Сакраменто. Несколько больших харлеев были припаркованы перед домом. Поднялся ветер, и он казался сырым и порывистым, усиливая внезапное чувство страха, которое испытал Патрик, когда открыл дверь и вошел внутрь, четыре жучка наблюдения были убраны и готовы к работе.

Хотя его семья много лет держала бар, Патрику никогда не нравилось заходить в них - особенно в странные бары, в паршивых районах города, ночью и в одиночестве. Даже когда на улице темно, после похода в бар всегда наступает момент, когда ваши глаза не привыкают к полумраку внутри. Патрик чувствовал себя уязвимым: все внутри могли видеть его, но он не мог видеть их - или приближающуюся опасность. Столы и люди были тенями. Он чувствовал себя выставленным напоказ, обнаженным, чужаком, вторгшимся на неизвестную территорию - это было все равно, что войти в пещеру, зная, что внутри скрываются медведи. Он мог сломя голову налететь на парня, которого искал, и никогда его не узнать.

Патрик решил выдержать поворачивающиеся к нему головы, пристальные взгляды и приглушенные комментарии и просто подождать в дверях, пока его глаза не привыкнут. Если бы его цель попыталась уйти, по крайней мере, у него был бы шанс перехватить его. Стоя там, он понял, что для враждебных наблюдателей он, должно быть, выглядит каким-то ганфайтером с Дикого Запада, но другого решения не было.

Когда его глаза привыкли, детали этого места стали более четкими. Он был маленьким и узким. Бар тянулся почти по всей длине стены справа. Два бильярдных стола доминировали в комнате слева, с несколькими столами и стульями, разбросанными вокруг. В дальнем конце бара темный коридор вел в заднюю часть здания. Патрик мог слышать громкие голоса сзади - он предположил, что там еще посетители. Байкер стоял, прислонившись к стене коридора; похоже, он охранял отдельную комнату. Патрик увидел, как луч света на мгновение осветил коридор, и догадался, что в конце есть задняя дверь, ведущая в переулок в задней части.

Стены были увешаны плакатами с обнаженными женщинами-байкершами, мотоциклами и другим типичным барным искусством, а также некоторыми не очень типичными вещами: коллекцией флагов и постеров Конфедеративных Штатов, Третьего рейха, неонацистов, "Белой силы" и Ку-клукс-клана. Патрик даже узнал несколько национальных флагов, включая Российский, флаг африканеров Южной Африки, флаги бывшей Восточной Германии, Украины и Белоруссии. Без сомнения, тема этого места.

Просто установи жучки и убирайся к черту, сказал себе Патрик. Один в баре - он должен быть способен улавливать мужские голоса на расстоянии десяти-двадцати футов во всех направлениях - один за бильярдным столом, один в ванной и один в конференц-зале сзади, если он сможет туда добраться.

В баре не было свободных мест, поэтому Патрик встал у стойки официанток, чтобы забрать товар. Бармен проигнорировал его. Теперь он мог различить лица в баре. Некоторые смотрели на него с нескрываемой враждебностью. К его удивлению, несколько других, казалось, смотрели на него со страхом, как будто он мог быть полицейским, пришедшим арестовать их, или нарушителем правил, пришедшим взыскать долг. Большинство не обратило внимания. Было достаточно темно, чтобы никто не заметил, как он прикрепил первое подслушивающее устройство под краем прилавка.

Но его везение длилось недолго. Огромный, толстый, бородатый байкер на ближайшем к нему табурете поднял глаза от своего пива. “Эй, сладкие щечки, пидорский бар дальше по улице”, - пьяно прорычал он. Патрик проигнорировал его, чем привел байкера в ярость. Он протянул руку и толкнул Патрика достаточно сильно, чтобы оттолкнуть его на несколько футов. “Я сказал, пидорский бар дальше по улице, крестцовый рейнджер. Проваливай на хрен”. Патрик решил, что ему лучше пересесть за столик позади бильярдных столов, но байкер выглядел так, как будто не собирался его отпускать.

“Эй, Род, заканчивай с этим”, - приказал бармен. Он поставил еще одну кружку пива перед парнем, который тут же забыл о Макланахане. Бармен хмуро посмотрел на Патрика. “Это не туристическая остановка, парень”, - сказал он. “Чего ты хочешь?”

“Воспользовался твоей ванной?”

“Сортир только для платных клиентов”.

“Я возьму пива”.

“Пять долларов”.

“Пять?”

“Ты только что тоже купил Роду пива”.

Патрик поставил пятерку на стойку. “Где у тебя ванная?”

“Кофейня в двух кварталах отсюда”, - отрезал бармен. “А теперь убирайся нахуй”.

Патрик старался, чтобы его голос звучал ровно. Он разобрался с несколькими задирами в пабе "Шемрок", в основном с ребятами из колледжа после того, как перебрал лишнего, или с подонками, пытавшимися затеять драку с копом. Он думал, что сможет справиться с этим. Тем не менее, он уже начинал чувствовать, что события выходят из-под контроля, а он был здесь всего несколько мгновений. “Я возьму это пиво, а потом отправлюсь в путь”, - сказал Патрик.

Бармен потянулся к холодильнику за стойкой, достал бутылку пива и поставил ее на стойку. Но прежде чем Патрик смог взять его, рука в перчатке протянулась мимо него и подняла его. Патрик обернулся и увидел парня ненамного выше себя, с длинными каштановыми волосами, бородой, в кожаной куртке и темными, мертвыми глазами, стоящего прямо рядом с ним. Другой байкер, на этот раз с бритой головой и козлиной бородкой, перешел дорогу позади парня и встал справа от Патрика.

“Ты кто такой, засранец?” - спросил первый парень, делая глоток пива.

“Я никто”, - ответил Патрик. “Просто зашел выпить пива и отлить”.

Когда парень кивнул, мир Патрика взорвался прямо у него перед носом. Ботинок ударил его сбоку по левому колену, отчего он с болью ударился о стойку бара и наполовину свалился на пол. Он услышал звук бьющегося стекла, а секундой позже почувствовал, как к его горлу прижался зазубренный край разбитой пивной бутылки, из которой потекла кровь. Рука со стальными тисками сомкнулась у него на затылке, крепко прижимая его к стойке. Подошли еще несколько байкеров, окружив их.

“Знаешь, ты тупой ублюдок, который приходит сюда в таком виде”, - сказал парень с бутылкой пива. “Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и скормить нам очередку дерьма? Кто ты, черт возьми, такой, красавчик?”

“Я никто”, - повторил Патрик. “Я зашел выпить паршивого пива!”

“Гребаный лжец!” - заорал байкер. К этому моменту Патрик уже искал первую возможность броситься к двери, но рука, сжимающая его шею, сжалась еще сильнее, и он закричал от боли. “Говори!”

“Я брат одного из копов, в которого стреляли в центре города”, - сказал Патрик сквозь пелену боли, пронзившей его голову.

“Какого черта тебе нужно?” Патрик держал рот на замке. Хватка сжалась еще сильнее, и он подумал, что вот-вот потеряет сознание. “Тебе лучше говорить, сладкая задница, или я сверну тебе шею пополам!”

“Маллинс”, - пробормотал Патрик, преодолевая боль и ужас. “Маллинс организовал это ограбление. Я хочу его ”.

Хватка на его шее не ослабла, но Патрик с облегчением услышал смех позади себя. “Что ты хочешь с ним сделать?” - спросил другой голос.

“Я хочу расспросить его о майоре, о том, кто организовал это ограбление”, - выдохнул Патрик, пытаясь освободиться. “А потом я хочу надрать его гребаную задницу”.

Раздался еще один взрыв смеха. “Эй, красавчик, это здорово”, - сказал парень с разбитой пивной бутылкой. “Но сегодня у тебя не самый удачный день. Потому что Маллинс прямо сейчас держит тебя за шею, и через минуту он заберет тебя обратно. Если тебе повезет, он может просто трахнуть твою белоснежную задницу и вырезать свои инициалы у тебя на лице. Но если он примет то, что ты только что сказал, на свой счет, ты окажешься в мусоровозе по дороге на свалку ”.

Патрик напрягся, чтобы заглянуть через его плечо. Парень, державший его за шею, был байкером с бритой головой и козлиной бородкой. Он совсем не походил на описание из полицейской разведки. Даже его брови были другими; он покрасил их тушью, как и козлиную бородку. “Привет, убийца копов”, - сказал Патрик. “Ты и я, ублюдок. Давай посмотрим, насколько ты крут без своей армии ”.

Маллинс рассмеялся ему в лицо, затем прижал его голову к стойке. Патрик повернул голову как раз вовремя, чтобы избежать разбитого носа. “Убийство тех копов было бизнесом, мудак”, - сказал Маллинс. “Но облажаться с тобой - это будет что-то личное”.

“Копы держат это место под наблюдением”, - сказал Патрик сквозь стиснутые зубы, его голос дрожал. Он не мог поверить, насколько испуганным он чувствовал себя прямо сейчас. “Они фотографировали всех, кто входил в это место и выходил из него. Если я окажусь мертвым, все вы станете подозреваемыми в убийстве ”.

“Может, и так, придурок”, - сказал парень с бутылкой. Патрик почувствовал, как чьи-то руки шарили у него по карманам. Они забрали его бумажник и немного наличных, но, к счастью, не нашли крошечных подслушивающих устройств размером в четверть дюйма. “Но ты все равно будешь чертовски мертв. Теперь ты расскажешь мне, как ты узнал о Маллинсе и майоре, и тебе лучше говорить, или я ...

“Эй! Посмотри на это!” Другой байкер вырвал что-то из сжатой правой руки Патрика. Он поднял крошечный предмет, похожий на короткий толстый цилиндр, белый, с круглым резиновым наконечником. Руки Патрика были заломлены за спину, а голова вздернута вверх.

“Что это, придурок?” - заорал парень с пивной бутылкой, поднося предмет к лицу Патрика. “Это похоже на резиновую пулю или какую-то гильзу от дробовика. Тебе лучше сказать мне, придурок, или Маллинз открутит твою гребаную башку!”

“Отпусти меня!” Патрик закричал. Крошечная оболочка была его последней надеждой, мрачно подумал Патрик, его единственным шансом спастись. Он не решался воспользоваться им и собирался заплатить за это сейчас. “Я выберусь отсюда. Я больше и близко не подойду к этому месту. Просто отпусти меня ”.

Парень с пивной бутылкой ударил Патрика тыльной стороной ладони по лицу, из рассеченной губы потекла кровь. “Думаю, мне просто придется выбить это из тебя, парень ...”

“Это граната с нервно-паралитическим газом!” - сказал кто-то громким голосом. Они обернулись и увидели фигуру, стоящую в дверном проеме перед задним коридором. Джон Мастерс держал в руках предмет, похожий на тот, что забрали у Патрика. “Точно такой же, как этот. Двадцатипятимиллиметровый патрон, наполненный половиной миллилитра "Новичка", антихолинэстеразного вещества V-класса, которое парализует вас примерно за восемь секунд. В нем используется азотное топливо, поэтому он распыляет газ по всей комнате и легко выводит из строя практически всех присутствующих. Вот-лови!” И он изо всех сил швырнул гранату через стойку и в стену.

Граната взорвалась с громким хлопком! и взорвался густым белым облаком газа, которое с поразительной скоростью распространилось по всей комнате. Это было похоже на мгновенный туман. У него был кисловатый привкус, похожий на серу, обжигающий глаза и горло.

Байкеры разбежались. Патрик упал на пол - но не из-за газа. Это обжигало и было странным на вкус, но не выводило из строя. Он был свободен! “Джон!”

“Вот, Мук, он!”

Когда Патрик поднял глаза, байкер с бородой сломя голову налетел на идущего к нему Мастерса и схватил его. В туманном воздухе блеснула разбитая пивная бутылка. “Джон!” Патрик закричал. Он с трудом поднялся на ноги, пытаясь поймать руку байкера, когда тот замахнулся, но было слишком поздно. “Джон!” - снова закричал он.

Куртка Мастерса была разорвана на груди, и Патрик увидел, как из раны вытекает кровь. Руки Джона безрезультатно вцепились в него, кровь просачивалась сквозь его пальцы. “Патрик?” сказал он слабо.

“Давай, Джон, давай выбираться отсюда!” Но он застыл на месте. Патрик схватил его за талию и наполовину вытащил, наполовину потащил наружу. Он почувствовал, как кто-то схватил его сзади, и в приступе ярости он замахнулся правой рукой. Он задел тонкие кости и ткани, и они услышали, как нападавший взвизгнул, когда он отпустил.

С Патриком, наполовину несущим Джона, двое мужчин направились по бульвару Дель Пасо к парковке супермаркета Safeway, где их ждал взятый напрокат внедорожник Dodge Durango. “Ладно, теперь мы можем притормозить”, - сказал Патрик, оттаскивая Джона назад.

Они обернулись. Полдюжины мотоциклов с ревом пронеслись по бульвару Дель Пасо, и они увидели людей, бегущих по улице. “Мы должны убираться отсюда сейчас же, Патрик!”

“Успокойся”, - сказал Патрик, вытирая кровь с куртки Джона спереди. “Бег сейчас только привлечет внимание. Постарайся держаться прямо, Джон. Всего несколько шагов. Держись там, брат ”.

“Я… Мне здесь нужна помощь, Патрик...”

“Давай, продолжим. С тобой все будет в порядке ”. Они заставили себя небрежно подойти к машине. К этому времени Патрик уже запыхался, задыхаясь от усилий, с которыми он поддерживал Джона, и последствий адреналина, бурлящего в его венах. Когда мимо пронеслись полицейские машины, они вдвоем остановились посмотреть, как обычные любопытствующие зрители.

Патрик помог Джону сесть на пассажирское сиденье и осмотрел его рану при свете фонаря. Это был глубокий порез, но он не пузырился и не пульсировал, что означало, что он не пробил легкое или крупный кровеносный сосуд. Он стянул с Джона куртку, прижал ее к груди, с помощью плечевого ремня безопасности надежно закрепил ее на месте, затем сел на водительское сиденье и завел двигатель. Они выехали на улицу. К дому Бобби Джона мчались еще полицейские машины и пожарные тоже, но не было никаких признаков преследования. Они отъехали от места происшествия, стараясь не превышать скорость. Они выехали на автостраду Interstate 5 через центр города, затем выехали на автостраду Highway 50, направляясь на восток, прочь от города.

Долгое время никто из мужчин не произносил ни слова. Чудовищность случившегося заставила их замолчать. Наконец, Патрик сказал: “Спасибо, что вытащил меня оттуда”.

“Не за что, Мук”, - ответил Джон. “Но это сработал твой план на случай непредвиденных обстоятельств - эти беспроводные микрофоны, чтобы я мог слушать, и маркеры целей для учебных бомб”. Патрик прижал руку Джона к своей груди, чтобы еще больше остановить кровотечение. Это было одно из непредвиденных обстоятельств, которое он не планировал.

“Чувак, ты был на волосок от смерти”, - сказал он дрожащим голосом. “Господи, как я испугался. Я думал, что умру. Все, о чем я мог думать, это Венди и Брэдли, и о том, как мы умрем посреди грязного, пропитанного пивом пола в баре. Боже, Джон, мне так жаль...”

“Это не твоя вина, Мук”, - сказал Мастерс. “Это был хороший план”.

“Но я не хотел, чтобы ты пострадал ...”

“Эй, давай, Патрик. Я не невинный свидетель или твой слепой, верный напарник. Если бы я не думал, что смогу оставаться в безопасности, я бы не пошел туда ”.

“Но тебя могли убить...”

“Нет. Они просто пытались напугать нас. Но нас не так-то просто напугать, не так ли, генерал?” Но Патрик мог видеть сквозь всю браваду, что Джон был сильно потрясен. Боже, когда он увидел, как кровь хлынула из раны Джона… Патрик видел смерть раньше, даже вызывал смерть раньше, но не с такого близкого расстояния и никогда так лично, как сейчас.

Он не собирался позволять ему снова подвергаться опасности подобным образом, решил Патрик. Джонатан Колин Мастерс был не просто одним из по-настоящему великих ученых и инженеров Америки, он был его новообретенным братом. Он ни за что не мог позволить ему рисковать своей жизнью в личной вендетте Патрика.

Sky Masters, Inc. арендовала офис и ангар в джетпорте Сакраменто-Мазер, когда стало очевидно, что Макланаханы пробудут в городе некоторое время, и они планировали, что это будет их пунктом назначения после операции по прослушиванию. Через несколько минут они свернули на Мазер-Филд-роуд с восточного шоссе 50 и поехали по восточной оконечности одиннадцатитысячефутовой взлетно-посадочной полосы Мазера к бывшему центру оповещения Стратегического авиационного командования, ныне превращенному в охраняемую научно-исследовательскую площадку. На объекте по-прежнему имелись двенадцатифутовые заборы из проволочной сетки, увенчанные колючей проволокой и оснащенные камерами и датчиками вторжения; зона захвата и досмотра транспортных средств; двухэтажное подземное здание с офисами, конференц-залами и кухней; и стоянка для аварийных самолетов, теперь с двумя большими ангарами размером с джамбо-джет на южной и западной сторонах. Поворот направо мимо заброшенного склада оружия, вниз по длинной дороге, мимо площадки для пикников с дежурными экипажами, и они оказались у главных ворот старого центра оповещения бомбардировщиков B-52, где бомбардировщики B-52 и воздушные заправщики KC-135 когда-то находились в состоянии ядерной наземной тревоги, готовые в любой момент вступить в Третью мировую войну.

Сотрудники службы безопасности Sky Masters были на дежурстве, и один из них, Эд Монтегю, столкнулся с Мастерсом и Макланаханом у ворот для захвата транспортных средств. “Добрый вечер, доктор Мастерс, генерал Макланахан. Как там доктор Макланахан и новый...” Он резко остановился, когда увидел пропитанную кровью куртку Джона. “Боже мой!” Он посмотрел на Мастерса, чье лицо было белым, как у призрака. “Что, черт возьми, произошло, сэр?” Он махнул в сторону будки охраны, и они впустили Дуранго в зону захвата.

“Эд, нам понадобится аптечка первой помощи”, - сказал Патрик. Монтегю принес из своего офиса большой набор и оказал первую помощь, пока автомобиль и Патрика обыскивали. Оказавшись внутри, они отвели Джона в офис службы безопасности, где провели следующие двадцать минут, промывая и перевязывая шестидюймовую рану, которую байкер проделал в груди Джона.

“Хотите, чтобы я позвонил в департамент шерифа, генерал?” - Спросил Монтегю.

“Нет, спасибо, Эд”, - ответил Патрик, надевая чистую рубашку. “Но нам действительно нужен тот врач промышленной медицины, которого мы наняли, кажется, его зовут доктор Хайнрих, чтобы взглянуть на Джона. Позвони ему и приведи его сюда, и убедись, что он захватил с собой хирургический набор ”.

“Я в порядке, Мук”, - запротестовал Джон.

“Выглядит не так уж плохо, но я все равно хочу, чтобы он тебя осмотрел”, - сказал Патрик.

“Док в пути”, - доложил Монтегю несколько мгновений спустя.

“Хорошо”, - сказал Патрик. “Если он отпустит тебя, Джон, Эд отвезет нас обратно в квартиру Пола на машине охраны. Эд, тогда я хочу, чтобы ты почистил "Дуранго" и первым делом с утра вернул его в прокатную компанию. Я хочу, чтобы ты позаботился об этом лично ”. Офицер безопасности кивнул, что он понял.

Они встретились с доктором двадцать минут спустя. Он был нужен. Генрих, которого наняли в качестве консультанта и для наблюдения за безопасностью и медицинскими операциями на временном предприятии Mather operations, наложил в общей сложности сорок швов на грудь Джона Мастерса, пятнадцать из которых были внутренними рассасывающимися. Несмотря на обилие местных обезболивающих, Джон трижды терял сознание во время процедуры - в первый раз, когда увидел, как доктор вдевает нитку в первую иглу. Он был как маленький ребенок в кабинете врача, вздрагивающий при малейшем прикосновении и заглушающий крик всякий раз, когда игла протыкала его кожу.

Не то чтобы у него не было веской причины. Бутылка врезалась ему в грудь примерно на четверть дюйма в начальной точке удара клинком, пробив два дюйма мышц, а затем разрезала еще четыре дюйма кожи до плеча, оставив осколки стекла вдоль отвратительной раны. Доктору пришлось вскрыть самую глубокую часть раны, чтобы обработать ее изнутри. Патрику, наблюдавшему за Генрихом и временами помогавшему ему, рана казалась такой глубокой и такой красной, что он мог поклясться, что видит легкие Джона. Генрих прописал им антибиотики, легкое обезболивающее и постельный режим на следующие три дня и отправил их домой.

Патрик чувствовал себя опустошенным. Даже хуже, чем адское зрелище, было осознание того, что он один несет ответственность за нападение.

С Монтегю за рулем они направились к квартире Пола в центре города; там будет легче присматривать за Джоном, чем в его гостиничном номере. Полицейские патрули были повсюду в центре города, когда они добрались туда полчаса спустя - это выглядело так, как будто в городе было введено военное положение. Их остановили на пересечении I и Второй улиц. Знак гласил: Контрольно-пропускной пункт DUI - Все транспортные средства должны остановиться. Двое полицейских Сакраменто окружили машину.

“Добрый вечер, ребята. Мы проводим плановую проверку всех транспортных средств на соответствие законам о вождении несовершеннолетних и лиц с ограниченными возможностями ”, - сказал офицер со стороны водителя, как будто зачитывая подсказку. Другой офицер посветил фонариком в лица двоих на заднем сиденье, мощный луч легко проник сквозь тонированные стекла. “Мы не отнимем у вас больше времени, чем необходимо. Откуда вы, ребята, собираетесь сегодня вечером?”

Патрик заметил, что офицер, который разговаривал с Монтегю, не наклонял голову вплотную к его лицу, чтобы тот мог понюхать запах алкоголя в дыхании водителя, как это обычно делалось на большинстве контрольно-пропускных пунктов, с которыми сталкивался Патрик. Эд Монтегю тоже это заметил. Почувствовав напряжение, он показал свое удостоверение отставного полицейского и лицензированного частного детектива, включая разрешение на скрытое ношение. “Мы летим из аэропорта Мазера”, - объяснил он. “Я провожу доктора Мастерса и генерала Макланахана домой”.

Офицер услышал имя “Макланахан” и сразу остановился, узнав Патрика на заднем сиденье. “Извините, что побеспокоил вас, сэр”, - сказал он и кивнул своему напарнику, чтобы тот прекратил зондирование фонариком. “Спокойной ночи”.

“Вообще никаких проблем, офицер”, - сказал Патрик. “Что происходит?”

“Не могу вам сказать, сэр. Куда вы, ребята, направляетесь?”

“Старый мешок. Спереди и L.”

“Место сержанта”. Офицер, очевидно, узнал адрес. “Я позвоню заранее и удостоверюсь, что вас больше не побеспокоят - у нас повсюду расставлены контрольно-пропускные пункты. Хорошего вечера”.

Другой контрольно-пропускной пункт, с которым они столкнулись, провел беглую проверку, вероятно, чтобы не казалось, что они кого-то освобождают, затем махнул им, чтобы они проходили. Эд помог Джону зайти в квартиру, затем пожелал им спокойной ночи и ушел. Джон двигался довольно хорошо, но Патрик был рядом, чтобы помочь ему, когда он раздевался и готовился ко сну.

“Джон, я так сожалею об этом”, - в сотый раз сказал Патрик. “Я обещаю тебе, это больше никогда не повторится. Никогда.”

“Никогда? То есть, ты собираешься прекратить этот свой план?” - Спросил Джон. Взгляд Патрика опустился в пол. Джон продолжал: “Патрик, ты знаешь, я на сто процентов согласен с тем, что ты чувствуешь, с твоей обидой и желанием отомстить. Я чертовски уверен, что хотел бы кусочек этого байкера, особенно теперь, когда он наложил на меня сорок швов и испортил мою привлекательную внешность ”.

Патрик улыбнулся своему боссу, новому брату и другу.

“Но сражаться с этими парнями - это безумие”, - продолжил Джон. “У тебя нет выбора, кроме как стать таким же грязным, подлым и психопатом, как худший из этих придурков, чтобы победить их. Это то, чего ты действительно хочешь?”

“Чего я хочу, так это уничтожить панков, которые убили тех копов и пытались убить Пола”, - сказал Патрик.

“Как, Патрик? Сегодня вечером мы прихватили с собой несколько поддельных гранат с нервно-паралитическим газом, надеясь, что сможем испугом выпутаться из неприятностей. Но этих парней чертовски нелегко напугать ”. Услышав от Джона Мастерса даже легкое ругательство, Патрик понял, как он расстроен. “Что мы возьмем с собой в следующий раз? Пистолет? Держу пари, у каждого парня в том баре был пистолет. У нас есть оружие побольше? Пулеметы? Базуки? Что? Как далеко мы можем зайти в этом?”

Патрик предпочел не отвечать на вопрос. “Если ты хочешь помочь, я спланирую это так, чтобы тебе больше не пришлось попадать в подобное место или ситуацию”, - сказал он. “С этого момента ты будешь только поддержкой. Я не хочу, чтобы ты был на линии огня ”.

Джон выглядел смертельно уставшим при этих словах, а также испуганным, но он решительно кивнул. “Я все равно помогу тебе, Мук”, - сказал он. “Я согласился помочь, и я помогу”.

Патрик опустился на стул в углу спальни, протер глаза и проверил свой нос, скулы и челюсть на наличие каких-либо признаков переломов. “Джон, я не собираюсь заставлять тебя делать это”, - сказал он. “Я чувствую, что теряю контроль, как будто я на американских горках. Я не могу контролировать свои чувства. Я хочу наброситься на этих парней. Я чувствую, что у меня есть сила и способность сделать это. Я не хочу сидеть и смотреть, как другие сражаются за меня в моих битвах, особенно полицейские в этом городе, которым подрезают сухожилия политики и кровоточащие сердца.

“Но я делаю это неправильно, черт возьми! Я не боюсь за себя. Я как ты в фюзеляже того самолета - я знаю опасность, но я должен это сделать. Но потом я думаю о Венди и юном Брэдли, и о том, что мой сын рос бы без отца, если бы я умер в той адской дыре бара, пытаясь остановить отбросов общества, которых, вероятно, никогда не удастся остановить ”. Он остановился и закрыл лицо руками. “О Боже, я не знаю, что, черт возьми, делать”.

Звонок в дверь заставил Патрика вздрогнуть. У меня должен быть пистолет, подумал он. Он направился к двери. “Кто это?” он позвонил.

“Мистер Макланахан? Это капитан Чандлер, полиция Саксонии. Я хотел бы поговорить с тобой ”. Патрик посмотрел в глазок и увидел Тома Чандлера, подносящего к объективу свой золотой значок.

Дрожь паники пробежала по телу Патрика. Его уже обнаружили? Он открыл дверь и впустил Чендлера внутрь. С ним не было других офицеров. “Ты сегодня поздно встал”, - сказал Чендлер.

“Мы работали допоздна, в Мазере”.

“Ты и еще один джентльмен, верно? Среднего роста, худощавого телосложения, короткие волосы, выглядит как подросток?”

“Что происходит, капитан?”

“Вы знаете, что происходит, мистер Макланахан”, - сердито ответил Чандлер. “Ты был сегодня вечером в клубе Бобби Джона, ты и какой-то другой парень. Он здесь?” Патрик молчал. “Вам лучше ответить мне, мистер Макланахан, потому что примерно через три секунды я буду готов обрушить гнев Божий на ваши уши”.

“Да, он здесь”, - ответил Патрик.

“Он ранен?”

“Да, но с ним все будет в порядке. Мы попросили доктора осмотреть его ”.

Чендлер вздохнул с облегчением. “Ты хоть представляешь, насколько глупым был этот ход, Макланахан? А ты? Что вы двое делали в том баре сегодня вечером?”

“Пытаюсь получить ответы”, - сказал Патрик. Он решил снова попробовать себя в роли старшего брата, доведенного до отчаяния. “Я просто пытаюсь найти тех, кто причинил боль Полу. Я был там только для того, чтобы осмотреться, послушать, попытаться узнать все, что смогу ”.

“С газовой гранатой?”

Патрик пожал плечами, отводя глаза. “Эй, я не любитель оружия или перцовых баллончиков. Я должен был сделать что-то .”

Чендлер подошел на шаг ближе и ткнул пальцем в лицо Патрика. “Если я узнаю, что вы делаете что-то еще на улицах в связи с ограблением, мистер Макланахан, я отправлю вашу задницу в тюрьму за препятствование полицейскому расследованию”, - сказал он. “Хватит, ты понял?”

“Да. Я понимаю.”

“Тебе лучше”. Чендлер на мгновение замолчал, затем сказал: “Послушайте. Как бы то ни было - и только потому, что твой брат - коллега-полицейский, - я собираюсь сказать тебе вот что. Ты никому этого не повторишь, или я запру тебя. Я хотел сообщить вам, что двое мужчин, которые предположительно были причастны к теракту в Сакраменто, живы! задержаны участники перестрелки с полицией в центре города. Третий был найден мертвым”

“Это ... это звучит как отличная новость, капитан”, - сказал Патрик. “Спасибо, что рассказал мне. Вы ожидаете новых арестов в ближайшее время?”

“Да”, - сказал Чендлер. “Мы дадим вам знать о любых дальнейших разработках. Я собираюсь напомнить вам еще раз, что все это секретная информация. Я говорю тебе это из вежливости. Не разочаровывай меня ”.

“Я понимаю, капитан”. Чендлер кивнул и направился к двери.

Патрик вернулся в спальню и обнаружил Джона спящим; обезболивающее подействовало. Вернувшись в гостиную, он достал диктофон подслушивающего устройства, горя желанием услышать, что произошло в штаб-квартире SID за последние пару часов. Новости были ошеломляющими. Двое мужчин были арестованы после того, как явились в клинику северного района со сломанными ногами и повреждениями внутренних органов, предположительно в результате автомобильной аварии. Оба были гражданами Германии и имели действующие разрешения на работу в Канаде, но их травмы были не свежими, и их история настолько встревожила персонал клиники, что он вызвал полицию. Характер травм наводил на мысль, что они могли быть нанесены Полом в патрульной машине полицейского, находившегося не при исполнении служебных обязанностей, во время прямого эфира в Сакраменто! Перестрелка и последовавшие за ней аресты.

Вторая часть новостей была еще более ошеломляющей: Джошуа Маллинс был найден мертвым в реке Сакраменто - застреленный в стиле казни. Патрик вернулся в спальню и разбудил Мастерса. “Что ж, похоже, Маллинс мертв, ” сказал он ему, “ а двое из грабителей были арестованы, когда пытались получить медицинскую помощь”.

“Маллинс? Парень, который чуть не убил тебя сегодня, мертв?”Джон выглядел очень довольным. “Для меня это звучит как хорошая новость, брат. Похоже, копы все-таки вышли на тропу войны”.

Патрик кивнул.

“И что?” Джон с надеждой продолжил: “Теперь это меняет твои планы? Что ты собираешься делать?”

“Я думаю, брат, ” сказал Патрик с довольной улыбкой, “ что я собираюсь привезти свою жену и сына домой из больницы, а затем позаботиться о том, чтобы мой брат Пол получил всю необходимую помощь и уход, в которых он нуждается. А потом я собираюсь продолжить свою жизнь и оставить полицейскую работу полиции. Я видел достаточно, чтобы знать, что я вооружен, превзойден по классу и практически ничего не понимаю ”. Он встал на ноги и потянулся, расслабленный и удовлетворенный. “Спокойной ночи, Джон. Прости за то, во что я втянул тебя сегодня вечером ”.

“Не стоит, Патрик. Со мной все будет в порядке ”.

“Я позабочусь о тебе, а потом мы вернемся к работе”, - сказал Патрик. “Мы должны вернуть Хелен, уговорить FAA и авиакомпании возобновить сделку по разработке BERP, а затем выбить глаза Хэлу и Ганни Волу с помощью системы Ultimate Soldier. Я не могу дождаться, чтобы начать ”.

И он пошел на диван-кровать в гостиной и уснул. Несмотря на боль от полученных побоев, Патрик впервые за много дней крепко спал.

Уилтон, округ Южный Сакраменто,

Калифорния позже тем же утром

“Я ничего из этого не понимаю”, - сказал Бенни “шеф” Рейнольдс. “Сначала вы отправляете двух людей майора в больницу, а затем казните еще одного? Какой в этом смысл?”

Таунсенд улыбнулся, но ничего не ответил. Бенни, Грегори Таунсенд, бывший немецкий солдат Бруно Рейнгрубер и несколько человек Рейнгрубера находились в одном из укрытий "Арийской бригады" в сельской местности округа Сакраменто, примерно в тридцати милях к югу от города. Дом на ранчо находился в центре участка земли площадью сорок акров, окруженный множеством линий забора и электронным контролем безопасности; полиция не могла приблизиться к дому на четверть мили в любом направлении, не будучи замеченной. Это выглядело как типичный оштукатуренный дом, обычный в жарком, сухом Долина Сакраменто, но на самом деле это была маленькая крепость. Двери, петли и рамы были усилены сталью, чтобы предотвратить их разрушение чем угодно, кроме тарана, установленного на автомобиле; по всему ранчо были установлены мины-ловушки, предупреждающие о вторжениях; и в этом месте были тайники с оружием, снаряжением и припасами, достаточными для длительной осады или для снаряжения очень мощной ударной группы. Внутри это был скорее командный центр, чем фермерский дом. Кухня была оборудована как коммуникационный центр, а столовая преобразована в конференц-зал.

“Это просто, мистер Рейнольдс”, - сказал Таунсенд. “Люди майора Рейнгрубера сражались мужественно и умело и были ранены в бою. Как бы ни было неприятно передавать кого-либо из наших людей врагу, гражданские медицинские учреждения намного превосходят наши полевые госпитали, и стало необходимым, чтобы они получали тот уход, которого заслуживают.

“Маллинс, с другой стороны, не подчинился прямому приказу держаться подальше от заведений и зон, обозначенных мной и персоналом как запретные. Ему было особо приказано не вступать в контакт ни с кем из членов Братства сатаны и не посещать ни один из их так называемых клубов. Он нарушил все эти директивы. Его поимка могла поставить под угрозу всю нашу операцию. За его пренебрежение долгом и грубое неподчинение полагалось только одно наказание - смерть ”.

Что ж, это определенно соответствовало образцу этой организации, сказал себе Бенни. Таунсенд и Рейнгрубер были безжалостны, когда приходило время дисциплинировать своих людей. Сержанты Рейнгрубера распространяли эту дисциплину быстро и болезненно. Бенни видел, как немецкие солдаты принимали наказание как автоматы, стоя по стойке смирно, принимая удар в живот или тычок рогатого скота в спину. И если им не удавалось стоять по стойке смирно или они немного медлили с восстановлением после своего наказания, они получали еще больше того же. Рейнгрубер, а иногда и сам Таунсенд председательствовали на дисциплинарных занятиях и всегда разъясняли другим солдатам точную природу проступка, за который назначалось наказание. Верно было и обратное: если солдат преуспевал, даже в чем-то незначительном, они хвалили и поздравляли почти до изнеможения, Бенни ненавидел это признавать, но служить под началом этих двоих было непросто и вознаграждающе. Их людям хорошо платили, они хорошо питались, тренировались и усердно работали…

... Жаль, что они были кровожадными ублюдками, которые убили бы любого из них, если бы почувствовали необходимость.

Несколько минут спустя дозорный доложил, что на территории находятся пикапы. За объявлениями последовали электронные предупреждения, зафиксированные датчиками движения и сейсмики - и горе тому часовому, знал Бенни, который не сообщил о приближении злоумышленника Таунсенду или Рейнгруберу до срабатывания датчиков.

“Грузовики-пикапы. Братство”, - доложил сержант. “Всего пятеро”. Таунсенд и Рейнгрубер кивнули. Несколько минут спустя пятерых членов Братства сатаны впустили в дом на ранчо. Их тщательно обыскали, как вручную, так и с помощью электроники, и у троих из них забрали целую коробку оружия. Типичное братство, подумал Бенни. Либо байкеры действительно думали, что Таунсенд не станет проверять их на наличие оружия, либо они думали, что как только он найдет одно или два, то прекратит поиски.

Лидер Братства, Дональд Лансетт, не появился. Бенни предупредил Таунсенда, что не будет. Вместо него Лансетт отправил одного из глав местного отделения, президента ранчо Кордова Джоуи “Сэндмена” Харрисона, представлять Братство. Если и был правильный выбор для этой встречи, то Харрисон им не был. Сэндмена сместили с поста президента оклендского отделения другого мотоклуба вне закона, выгнали, потому что он был таким подлым, таким кровожадным и провел так много времени в тюрьме. Он ненавидел роль представителя, посланника или мальчика на побегушках; он ненавидел иностранцев; и он ненавидел любого, кто даже рассматривал возможность въехать на его очень прибыльную территорию наркобизнеса в восточном Сакраменто. Очевидно, Лансетт выбрал его для сегодняшней встречи, чтобы наброситься на Таунсенда и остаться там.

Глаза-бусинки Харрисона осмотрели комнату. Он заметил большую бутылку Jack Daniel's, стоящую на столе в углу, подошел, открыл ее и сделал большой глоток. Таунсенд наблюдал за ним с ироничной усмешкой. “Налейте себе выпить, мистер Харрисон”, - сказал он. Харрисон рыгнул, подошел к Таунсенду и опустил руку на правое бедро Таунсенда. Кобура, которую он нашел спрятанной под курткой, была пуста. “Я не просил никакого оружия, мистер Харрисон”, - сказал Таунсенд. “Я выполнил свою часть сделки”.

“Хорошо, что ты это сделал”, - проворчал Харрисон. Он еще раз приложился к бутылке. “Так ты Таунсенд, да? Ты тот, кому пришлось отключить Казье, верно? Ты, наверное, теперь думаешь, что ты крутое дерьмо. ” Он повернулся, чтобы посмотреть на Бруно Рейнгрубера. “Это тот гребаный немец?”

“Майор Бруно Рейнгрубер, мой заместитель командира и старший офицер”. Рейнгрубер стоял на параде рядом с Таунсендом и немного позади него, его квадратная челюсть была высоко поднята, грудь выпячена. Услышав свое имя, он вытянулся по стойке смирно и отдал нацистский салют.

“Хайль, блядь, Гитлер”, - сказал Харрисон, его голос был полон отвращения. “Вы, ребята, красивые, реально чертовски красивые. Вы, должно быть, все тоже довольно тупые тупицы ”. Затем взгляд Харрисона остановился на Рейнольдсе. “Эй, Бенни, скажи своим друзьям, что если я еще раз поймаю твою задницу на моих улицах, ты покойник”.

“Я советую тебе послушать этих парней, Сэндмен”, - сказал Бенни. “Они серьезно относятся к делу”.

“О, я уверен, что они это делают”, - сказал Харрисон, обращаясь к Бенни, но лицом к Таунсенду. “Я уверен, что Ангелы, Райдеры, ветбеки и склоны тоже были настроены по-деловому. Но они и здесь не контролируют ситуацию. Братство контролирует это государство ”. Он покачал головой. “Ты просто чудо, Лайми. Сначала ты убиваешь двух наших братьев и крадешь нашу аптеку, затем ты убираешь одного из наших рекрутов, затем ты назначаешь встречи и хочешь быть большим боссом. Нам не нужны иностранцы, пытающиеся вмешиваться в нашу операцию ”.

“За один месяц вы собираетесь производить больше метамфетамина, чем раньше могли за год, мистер Харрисон”, - сказал Таунсенд. “Легко, безопасно и гарантированно сделает всех нас богатыми за очень короткий период времени”.

“И эта сделка включает в себя поливку из шланга пары копов, Таунсенд?” Сердито спросил Харрисон. “Ты дорого нам обошелся со своим налетом”.

“Я вижу, мистер Маллинс счел возможным поговорить с вами о нашей операции”, - сказал Таунсенд, и его уверенная улыбка потускнела. “Похоже, наше решение прекратить жалкую жизнь мистера Маллинса было разумным”.

“Маллинс был новобранцем Братства, придурок”, - сказал Харрисон. “Он был одним из наших, и ты знал это. Он предоставил нам широкий доступ к предприятиям, складам и мероприятиям. Убить его было все равно что напасть на все Братство сатаны. Ты у нас в долгу ”.

“Маллинс был пронырой, который продал бы свою мать, чтобы заработать доллар”, - сердито сказал Таунсенд. “Он выступал в прямом эфире в Сакраменто! работа за пять тысяч паршивых долларов. Сколько он должен был заплатить тебе из этого?”

Увидев непроницаемое лицо Харрисона, Таунсенд добавил: “Или, возможно, вы даже не знали, что он выполнял эту внутреннюю работу? Я подозреваю, что последнее. Итак, Маллинс лишил Братство твоей доли участия в его действиях. Он был лживым, изменяющим ублюдком. Ты должен был убить его давным-давно ”.

“Может быть, и так, Таунсенд. Но у меня есть одно сообщение для вас, говнюки: Убирайтесь из города сейчас же и держитесь подальше, или мы вас по-настоящему оттрахаем. Капиш?”

“Тебя даже не заинтересовало мое предложение?” - Спросил Таунсенд.

“Это связано с тем, что вы производите или продаете метамфетамин?”

“К счастью, нет”, - сухо ответил Таунсенд. “Производство наркотиков, особенно метамфетамина, кажется очень опасным занятием, которое лучше оставить вам и мексиканцам”.

“Если я узнаю, что ты заключаешь какие-либо сделки с гребаными мексиканцами, мудак”, - сказал Харрисон, “я лично убью каждого из вас до последнего. Твои твердолобые немецкие друзья ни хрена не смогут тебе помочь ”.

“Майор Рейнгрубер ничего так не хотел бы, как начать войну с вами, мексиканскими картелями, полицией и всеми остальными, кто выступает против нас”, - строго сказал Таунсенд, устремив свой единственный здоровый глаз прямо на Харрисона. “Но я предпочитаю сотрудничество войне. Поскольку у нас, скажем так, несколько схожие политические и культурные взгляды, мы предпочитаем работать с вами ”.

“Но у тебя есть шеф-повар Бенни”, - возразил Харрисон. “Это значит, что ты готовишь. Ты приготовишь чудака на территории Братства, ты умрешь ”.

“Мистер Рейнольдс является моим техническим экспертом и советником по оптимизации производства метамфетамина”, - сказал Таунсенд. “Мы разработали способ производства метамфетамина в огромных количествах с учетом безопасности и прибыльности, но мы не хотим делать это сами. Мы оставляем это на ваше усмотрение. Хочешь узнать, что у нас на уме?”

К этому времени любопытство Харрисона взяло верх. Он кивнул в знак согласия. Таунсенд повел нас в сарай за домом, который охраняли четверо вооруженных до зубов солдат. Там, выстроенные в ряд, как бочки на пивоварне, стояли двадцать черных стальных бочек, установленных на маленьких прицепах. “Что, черт возьми, это такое, Таунсенд?” - Спросил Харрисон. “Это твое представление о шутке?”

“Это суть моей новой операции, мистер Харрисон”, - ответил Таунсенд. “Это гидрогенераторы метамфетамина”.

“Что сказать?”

“Гидрогенераторы”, - повторил Таунсенд. “По тридцать галлонов каждый, со встроенными мешалками, контролем давления, обнаружением утечек, фильтрацией воздуха и устройством для очистки продукта. В трейлере находится силовой агрегат и оборудование для создания вакуума.”

Харрисон все еще выглядел смущенным, поэтому Бенни разъяснил это для него. “Большие деньги, Песочный человек. Мы говорим о двухстах-трехстах тысячах долларов в день с каждого из них. Полностью портативный, полностью автономный - вы практически можете установить одну из этих штуковин у себя на заднем дворе рядом с грилем для барбекю, и никто не узнает, что вы готовите. Им так же просто пользоваться, как домашней духовкой Сьюзи, мать ее”.

Такого рода информацию Харрисон понял. Он подошел к одному из блоков и провел рукой по матовой черной стальной поверхности. “Круто. Я заберу их. Сколько?”

“Они не продаются, мистер Харрисон”, - сказал Таунсенд. “Но ты можешь забрать их. Все они, если хотите.”

Бенни выглядел как громом пораженный. Бородатое лицо Харрисона расплылось в широкой улыбке. “Заверни их, Лайми”.

“Все, о чем я прошу, это чтобы вы заплатили моей организации скромную сумму в тысячу долларов за фунт за каждый произведенный вами фунт”, - сказал Таунсенд. Ухмылка Харрисона исчезла, когда он попытался подсчитать в уме, поэтому Таунсенд сделал это за него: “Это двадцать процентов от оптовой цены, но только восемь процентов от розничной цены за фунт. При желании вы можете купить химикаты и катализаторы у нас или поставить свои собственные. Мы даже обеспечиваем безопасность каждого подразделения, любезно предоставленного Арийской бригадой ”.

“Но я получаю плиты бесплатно?” - Недоверчиво спросил Харрисон.

“Абсолютно бесплатно”, - сказал Таунсенд. “Каждая установка сообщает о каждом завершении цикла гидрирования”.

“Этот засранец когда-нибудь говорит на простом английском, Бенни?” Харрисон жаловался.

“Песочный человек, он имеет в виду, что устройство может сообщить нам, когда кто-то готовит партию”, - сказал Бенни, возвращаясь к своему заранее заученному сценарию, хотя он все еще был в состоянии шока. “Полковнику платят тем фунтом, который ты готовишь. Чтобы все оставались на высоте, устройство сообщает нам, сколько вы готовите ”.

“Совершенно верно”, - ответил Таунсенд. “Устройство может сказать нам, сколько было произведено и когда. За один цикл может быть произведено до тридцати фунтов продукта. Вы платите нам тридцать тысяч долларов каждый раз, когда делаете полную партию, и все остальное, что вы заработаете, остается вам. Мы даже обеспечиваем техническое обслуживание устройств - если они когда-нибудь сломаются, мы починим их бесплатно. Мы станем Microsoft в торговле метамфетамином ”.

“Что?” - спросил я. Харрисон хмыкнул, все еще с любовью проводя руками по поверхности гидрогенератора.

“Неважно”, - сказал Таунсенд. “Значит, это сделка?”

Харрисон был явно впечатлен. “Я расскажу об этой сделке шефу”, - сказал он. “Я думаю, ему это понравится”.

“Хорошо”, - сказал Таунсенд. “Тогда ты уйдешь”. И снова Харрисон посмотрел на Таунсенда так, словно тот говорил на иностранном языке, но когда Таунсенд направился к двери, он понял, что экскурсия окончена.

Бенни Рейнольдс был абсолютно безмолвен. Когда пятеро байкеров из Братства ушли, он повернулся к Таунсенду и спросил: “Какого черта ты делаешь? Вы собираетесь раздать тридцать единиц гидрогенератора? Мы только что потратили четверть миллиона долларов на создание этих штуковин! Они стоят миллионы долларов в месяц!”

Таунсенд отмахнулся от протестов. “Это выгодная сделка как для нас, так и для Братства”, - сказал он. “Конечно, мы дадим немного мексиканским бандам, а также нескольким другим байкерским бандам. В конце концов, Братство сатаны - не единственная банда на Западе ”.

“Ты собираешься заключить эту сделку с другими бандами? Это самоубийство! Если Братство узнает, они начнут войну ”.

“Я не думаю, что будет война, Бенни”, - сказал Таунсенд с уверенной улыбкой. “Слишком много денег нужно заработать. Нам нужно построить еще десять гидрогенераторов, а затем мы сможем начать планировать учебные занятия для каждой главы, которая получит один. Мой план состоит в том, чтобы распространить и обучить все отделения Братства и мексиканской банды за одну ночь по всей Калифорнии, Неваде и Орегону. Давайте начнем, не так ли?”

Marriott-Интерконтинентальная пристань для яхт,

Сан-Диего, Калифорния

Суббота, 14 февраля 1998 года, 1915 год по североамериканскому времени

Хелен Каддири бросила быстрый взгляд на симпатичного парня, который открыл ей дверь отеля, прежде чем направиться к докам. Она родилась и выросла в Сан-Диего, но уже много лет не была на набережной. Здесь было гораздо больше народу, чем она помнила, но все так же красиво. Погода была идеальной, сухой и мягкой, с ветерком, достаточным, чтобы принести соленый воздух, но не настолько, чтобы потребовалось пальто.

Она позволила себе насладиться погодой и пейзажем на мгновение, прежде чем ее разум вернулся к текущей ситуации: а именно, чего, черт возьми, хотел Джон Мастерс? Его телефонный звонок позавчера был первым, что она услышала от него после демонстрации BERP в Сакраменто. Остальные члены совета директоров и каждый из старших офицеров и менеджеров либо говорили, либо встречались с ней, умоляя ее вернуться - все, кроме Джона Мастерса. Упрямый, как обычно.

Она бросила гранату на их пикник, попросив своего адвоката составить предлагаемое мировое соглашение на три миллиона долларов. Сделка включала обналичивание части ее акций привилегированного класса, конвертацию остальных в обыкновенные акции и передачу права собственности на некоторые патенты и другие технологии, все еще находящиеся в разработке, которые по праву принадлежали ей. Она не стремилась распотрошить компанию, хотя, конечно, могла бы, если бы захотела.

“Хелен?” Она обернулась. К своему удивлению, она поняла, что молодой, хорошо одетый мужчина, который придержал для нее дверь, был Джоном Мастерсом. Это был практически первый раз, когда она видела его в чем-либо, кроме джинсов и теннисных туфель. Его волосы были аккуратно подстрижены и зачесаны на место, и - в это было почти невозможно поверить - на нем был галстук ! Она и представить себе не могла, что у него будет такой, не говоря уже о том, чтобы носить!

“Я… Мне жаль, Джон, ” сказала она, совершенно застигнутая врасплох. “Я тебя не узнал. Ты выглядишь так... так...”

“Нормальный?”

Хелен улыбнулась. “Что-то в этом роде, да”. Это тоже было необычно - Джон никогда не смеялся над собой. На самом деле, как раз наоборот - он думал, что был Божьим даром западному миру. Хелен посмотрела вниз на свои брюки, повседневную блузку и простой жакет. “Я чувствую себя раздетым, стоя рядом с тобой, Джон, и это определенно то, чего я никогда не думал, что скажу. Это странное чувство ”.

“Я очень рад, что ты здесь, Хелен”, - сказал Джон. Он протянул букет красных роз. “С Днем Святого Валентина”, - сказал он, глядя ей в глаза.

Порыв ветра мог сбить Хелен Каддири с ног. Она приняла цветы с ошеломленным выражением лица. Самое большее, что он когда-либо давал ей в прошлом, было трудное время. “Спасибо”, - сказала она тоненьким голоском. “Я польщен. Теперь скажи мне: кто ты такой и что ты сделал с настоящим доктором Джонатаном Колином Мастерсом?”

“Нет, это я, все в порядке”, - сказал Джон. “Нам сюда”. Он указал в сторону пристани.

“Мы не встречаемся в отеле?” спросила Хелен. “Я попросил своего адвоката присоединиться к нам. Он будет здесь через несколько минут ”. Джон выглядел смущенным. “Я предположил, что это было в ответ на мое мировое соглашение, Джон”.

“Нет. Я не планировал приводить никаких адвокатов ”, - сказал Джон. “Ты можешь привести его, если хочешь, но это может испортить...”

“Испортить что?”

“Испортишь... настроение”, - сказал он, немного смущенный.

“Настроение? ” возразила Хелен. Сначала она была заинтригована, даже взволнована тем, что делал Джон; теперь она начинала злиться. Это звучало как очередная шутка Мастерса. Но ее разозлил не тот факт, что он выкидывал очередную шутку, а ее чувство, что это не было шуткой, а затем осознание того, что она обманывала себя. “Джон, что это? Что происходит? Если это какой-то розыгрыш, да поможет мне бог, я вышибу тебе мозги!”

“Это не шутка, Хелен”, - сказал Джон. “Следуй за мной”.

“Куда мы идем?”

“Это сюрприз”, - сказал Джон. Он повел ее вниз по ступенькам к пристани для яхт отеля. Мужчина в белом костюме официанта улыбнулся, поклонился и открыл для них ворота безопасности причала. “Я бы попросил тебя закрыть глаза, - сказал Джон, - но мысль о том, что ты закроешь глаза на этом причале, вызывает у меня головокружение”.

“Джон, куда мы идем?” Раздраженно спросила Хелен. “Это безумие. Если мы не можем обсудить наши разногласия как разумные человеческие существа, мы должны просто ...”

“Вот мы и пришли”, - сказал Джон. Он остановился возле самой красивой яхты, которую Хелен когда-либо видела. Он должен был быть шестидесяти пяти футов в длину - он выглядел таким же большим, как дом. Официант в накрахмаленном белом стоял в кормовом кокпите, готовый помочь им подняться на борт, а напротив него был скрипач. Короткая лестница вела на крытую кормовую палубу, на которой Хелен увидела стол, накрытый сверкающей белой скатертью, и приборы на двоих. Двигатели яхты работали, и докеры держали канаты, готовые тронуться в путь.

“Джон, что, черт возьми, ты задумал?” Спросила Хелен.

“Мы поговорим на борту”, - сказал Джон. “Поехали”.

“Куда мы идем?”

“О, я думал, мы поедем на Каталину на выходные”, - сказал Джон. “Зависит от погоды. Или мы можем поехать в Дана Пойнт, или в Мексику...”

“Мексика? ” спросила Хелен. “Джон, что это все это значит?”

“Хелен, мы можем поговорить на борту”, - снова сказал Джон. Он посмотрел вверх и вниз по причалу. Привлеченная тихой музыкой скрипки, небольшая толпа зевак остановилась посмотреть, отчего Джону стало не по себе. “Ваша колесница ждет, мадам”.

“Мы никуда не пойдем, пока ты мне не ответишь”, - потребовала Хелен. “Что происходит? Это еще одна из твоих тщательно продуманных шуток? Если это так, то у меня нет времени ни на что из этого ”.

“Это не розыгрыш, Хелен”, - сказал Джон. На его лице начало появляться уныние человека, осознавшего, что его грандиозный план, возможно, не сработает. “Это незабываемый вечер для нас обоих. Шанс побыть вместе, поговорить, вкусно поужинать, увидеть побережье ночью ”.

“Больше никто?”

“Больше никто”.

“Что заставляет тебя думать, что я куплюсь на что-то из этого, Джон?” Спросила Хелен.

“Купиться’ на это? Не на что "западать’, Хелен”, - ответил Джон. “Нам есть о чем поговорить. Я так много хочу тебе сказать ...”

“Это не из-за мирового соглашения, не из-за выкупа?”

“Нет, ни о чем таком речь не идет”, - ответил Джон.

“Ну, и что тогда?”

“Это о… это о нас с тобой, Хелен. О нас.”

“Мы? Нет никаких ‘нас’, Джон.”

“Я хочу, чтобы были "мы", Хелен”, - искренне сказал Джон. “Разве мы не можем подняться на борт?”

“Поговори со мной прямо сейчас, Джон”, - настаивала Хелен. “О чем ты говоришь?”

К счастью, толпа начала расходиться своей дорогой. Скрипач вошел внутрь, но продолжал играть. “Хелен, я что-то почувствовал в тебе во время демонстрации BERP в Сакраменто”, - сказал Джон. “Я не знаю, прав я или нет, но я знаю, что я почувствовал. И когда я думал об этом, думал о тебе, мне было действительно хорошо ”.

“Ты имеешь в виду… ты имеешь в виду, я тебе нравлюсь?” Спросила Хелен, возможно, звуча немного более недоверчиво, чем она имела в виду. “В смысле, романтически похож на меня?”

Джон взял ее руки в свои. “Да, Хелен. Романтично. Я хочу посмотреть, есть ли там что-нибудь, понимаешь?”

Хелен сделала паузу, глядя в глаза Джона. В это было слишком трудно поверить, слишком много даже для того, чтобы осознать. Это происходило на самом деле? Она остро осознала, что он держит ее за руки, и убрала их.

“Джон… Джон, это очень мило”, - неловко сказала Хелен. “Со мной никогда раньше не обращались ни с чем подобным. Но...”

“Но что?”

“Мы находимся в середине переговоров о многомиллионном выкупе, Джон”, - сказала Хелен. “Вы платите три тысячи долларов в день в качестве судебных издержек, чтобы разрешить наши разногласия ...”

“Ну, с этим покончено”, - сказал Джон. “Ты можешь получить все, что захочешь. Полные права на патенты, полное владение созданными вами незапатентными проектами, полная рыночная стоимость акций и ваша доля в базовой стоимости Dun & Bradstreet компании в денежной форме или в процентах от прибыли. Ты заслуживаешь этого; ты должен это получить ”.

Хелен Каддири была ошеломлена. “Два месяца юридических переговоров закончились вот так просто?” - спросила она. “В чем подвох?”

“Здесь нет подвоха”, - сказал Джон.

“Я не должен плыть с тобой на этой лодке? Мне не обязательно ужинать с тобой? Я не обязана спать с тобой?”

Джон озорно улыбнулся ей и пожал плечами. “Ну...”

“Ты - кусок работы, Джон, ты действительно такой”, - сердито сказала Хелен. “Ты не можешь запугать меня кучей адвокатов, поэтому ты решил, что попытаешься уговорить меня подписать сделку о выкупе?”

“Нет! Это совсем не то!” Сказал Джон. “Сделка уже заключена. Я подписал ваше последнее встречное предложение четыре часа назад ”.

“Ты сделал?”

“Да”, - сказал Джон. Он снова взял ее за руки. “Так, может быть, мы можем рассматривать это как праздничный круиз или, возможно, как круиз примирения?”

Хелен посмотрела на Джона, на яхту, затем снова в его глаза. “Ты серьезно, Джон?” - спросила она. “Ты просто... хочешь провести со мной время?”

“Да”, - сказал Джон. “Может быть, больше, в будущем, если ты захочешь. Но давайте сделаем это первым шагом, хорошо? Мне так много нужно тебе сказать, так много я хочу с тобой разделить ”.

“О, Джон”, - неодобрительно сказала Хелен. Она снова отпустила его руки, не так резко, как раньше, но все равно это был отказ. “Наверное, я просто не из тех, кто любит ужинать на яхте”.

Джон указал на верхнюю палубу, где на шлюпбалках ждала небольшая надувная лодка с жестким корпусом. “У них там есть классная маленькая ”Новерания", которой мы можем воспользоваться".

“Дело не в этом”, - сказала Хелен после небольшого смешка, который заставил сердце Джона сделать сальто с надеждой. “Джон, после всего, через что мы прошли вместе, все происходит совсем не так, как я себе представлял. Я никогда не ожидал, что буду… ухаживал, я полагаю. И я, конечно, никогда не ожидал, что буду… быть сбитым с ног. Особенно Джонатана Колина Мастерса ”.

“Ну, поверь этому”, - сказал Джон. “Давай, Хелен. Ты меня знаешь. Я ребенок, запертый в теле мужчины. Я не знаю, как что-то должно работать. Я знаю, как это работает в моей голове, и я просто делаю это. Я следую за своим разумом и своим сердцем, потому что я не знаю другого пути. Поездка на яхте на Каталину… что ж, мне показалось, что это правильный способ сделать это ”.

“Думаю, не со мной, Джон”, - сказала Хелен. “Спасибо тебе. Но я не могу пойти. Я не могу этого сделать. У нас с тобой слишком много схваток за плечами. Мне было бы трудно поверить, что этот круиз будет чем-то иным, кроме как прелюдией к… черт возьми, я не знаю. Выбрасывающий меня за борт ”.

“Хелен, дай мне шанс”, - сказал Джон. “Я, наконец, понял, что я счастливее с тобой, что мне небезразлично, что ты думаешь и чувствуешь ко мне, что я хочу быть с тобой. Я не знаю, есть ли кто-нибудь еще в твоей жизни прямо сейчас, но я определенно знаю, что хочу быть в ней. Я...”

Хелен покачала головой, чтобы остановить его. “Мне жаль, Джон. Ты дал мне о многом подумать. Хотел бы я пойти с тобой. Но я не могу. До свидания”.

Все звуки, казалось, испарились, когда Джон наблюдал, как Хелен повернулась и пошла по причалу. Тихая пульсация сдвоенных дизелей прекратилась, умиротворяющие звуки скрипки, мягкое поскрипывание натягиваемых тросов близлежащих лодок. Единственное, что он мог слышать, были ее быстро удаляющиеся шаги, уходящие из его жизни навсегда.

Аэропорт Сакраменто-Мазер,

Ранчо Кордова, Калифорния

Среда, 25 февраля 1998, 07:17 футов

Джон Мастерс вышел в середину самого большого ангара внутри центра разработки систем безопасности на старом объекте оповещения. Там было пусто, за исключением тех, кто наблюдал: подполковника Хэла Бриггса, сержанта-артиллериста Криса Вола и доктора Карлсона Хайнриха, штатного медицинского консультанта проекта Sky Masters, Inc. Бриггс и Вол были одеты в свою типичную черную боевую форму, у каждого было оружие, но остальные были в деловых костюмах. Мастерс и Генрих оба носили беспроводные наушники, чтобы они могли разговаривать с испытуемым.

Бриггс выглядел немного озадаченным. “Мы все еще готовимся к тестированию, ребята?” он спросил. “ИСА хочет получить отчет о вчерашнем дне. Где Патрик? Это его шоу, верно?”

“Мы готовы, Хэл”, - сказал Джон. “Патрик наготове”. Он сложил руки перед собой, внезапно став похожим на школьника, рассказывающего о своих летних каникулах одноклассникам.

“Считается, ” начал Мастерс, “ что порох был изобретен китайцами в седьмом веке н. э. Когда он был завезен в Европу в четырнадцатом веке, он изменил облик целого континента, целого общества. Первое портативное ружье, используемое в гневе, было использовано в четырнадцатом веке арабами в Северной Африке. Это тоже изменило облик всей планеты - тот первый выстрел действительно был ‘выстрелом, услышанным по всему миру’.

“Несмотря на все технологические достижения, которых мы достигли за последние семьсот лет, пистолет и крошечные кусочки металла, которые он приводит в движение, продолжают менять жизни, изменять человечество. Это простая технология, которой сотни лет, но она по-прежнему смертоносна, по-прежнему смертоносна. Когда вы думаете об этом, это довольно расстраивает: наша компания создает всевозможные крутые оружейные технологии, но самый хорошо оснащенный солдат обычно погибает по сути от того же оружия, которое использовал кочевой партизан-боец пустыни столетия назад.

“Солдат двадцатого века может иметь лучшую подготовку, лучшее образование и лучшее снаряжение, но когда доходит до дела, пехотинец четырнадцатого века, вероятно, сразу узнал бы его”, - продолжил Мастерс. “Их тактика, их мышление, их методы нападения, защиты, прикрытия, маскировки, передвижения и оценки - все остается тем же. Все это, ребята, меняется прямо сейчас. Полковник, сержант: Познакомьтесь с солдатом двадцать первого века.”

Они услышали тихий звук! звук сжатого газа эхом отдается в пустом ангаре - и затем, словно из ниоткуда, перед ними появилась фигура, возникшая из воздуха из тени в углу ангара. Фигура приземлилась на ноги и согнулась в приседании, затем медленно поднялась и молча встала перед ними.

На нем был простой темно-серый комбинезон, напоминающий трехмиллиметровый гидрокостюм дайвера; большой толстый шлем; толстые перчатки и ботинки; и тонкий широкий рюкзак. Шлем закрывал все лицо и голову, плавно переходя к плечам. У него был широкий козырек с надстройками над козырьком, содержащими другие визуальные датчики, которые могли надеваться на глаза. Снаружи шлем казался плотно закрытым; очевидно, был необходим дыхательный аппарат.

Долгое мгновение все они стояли и смотрели на фигуру в темном, не произнося ни слова. Фигура сделала один оборот, показывая себя со всех сторон, затем спокойно встала. “Он похож на того чувака из ”Морской охоты", - наконец съязвил Хэл Бриггс, - только ниже ростом и полнее. Бригадный генерал Макланахан, я полагаю?

Патрик натянуто кивнул. “Правильно, Хэл”, - раздался голос, усиленный электроникой.

“Ты звучишь, как голос, доносящийся из головы клоуна в окне закусочной быстрого питания”, - сказал Хэл с усмешкой.

По второму каналу связи, который Бриггс и Вол не могли слышать, Патрик сказал: “Джон, я снова почувствовал скачок напряжения, когда приземлился”.

“Тогда я рекомендую прекратить тест”, - немедленно ответил доктор Хайнрих по каналу связи. “Проблема не была устранена”.

“Патрик?” Мастерс спросил. “Это твой проект, и ты носишь снаряжение. Что ты на это скажешь?”

Патрик Макланахан заколебался, но лишь на мгновение: “Давайте продолжим”, - сказал он. “Шок был не слишком сильным, и сейчас я чувствую себя прекрасно”.

“Я не рекомендую этого делать”, - сказал Генрих.

“Прямо сейчас мы придерживаемся графика и бюджета”, - отрезал Патрик, его голос был гораздо более нетерпеливым, даже взволнованным. “Любые задержки обойдутся дорого. Мы идем дальше ”.

“Так как же ты справляешь нужду или мочишься в этом наряде, Патрик?” - Спросил Бриггс.

“Ты заканчиваешь миссию и отправляешься домой”, - категорично ответил Патрик.

“Обидчивый, обидчивый”, - сказал Хэл. “Я не хочу мудрить, ребята, но это не совсем то, чего мы ожидали. Как ты умудрился вот так залететь сюда?”

“Короткий выброс воздуха, сжатого со скоростью три тысячи фунтов на квадратный дюйм”, - гордо ответил Джон. “Солдат будущего больше не бежит и не марширует в бой - он прыгает. Солдат может прыгать примерно на двадцать-тридцать футов по вертикали и на сто пятьдесят футов по горизонтали. Блок питания, который он носит, может перезарядить газогенераторы примерно за пятнадцать секунд.

“Было бы забавно понаблюдать за отрядом этих парней, прыгающих в бой”, - прокомментировал Бриггс. “Как долго работает блок питания?”

“Спецификации, которые вы нам дали, требовали, чтобы долговечные переносные энергоблоки работали минимум шесть часов - наши могут работать восемь”, - ответил Джон Мастерс. “Наш можно заряжать от любого доступного источника питания - автомобильного аккумулятора на двенадцать вольт, домашней электрической розетки, коммерческой линии два на двадцать, авиационного вспомогательного источника питания или даже от солнечных фотоэлектрических элементов, установленных сзади. Если все питание отключено, просто сбросьте рюкзак, и костюм превратится в стандартный готовый к бою утепленный костюм и готовый к бою шлем. Патрик?”

Чтобы продемонстрировать, Патрик потянулся к скрытым зажимам на своих плечах и отстегнул блок питания рюкзака, затем передал его Бриггсу и Волу. Он напоминал овальный черепаший панцирь, очертаниями соответствующий телу; он был толщиной около дюйма и весил около двадцати фунтов. Кислородный козырек шлема автоматически открылся, когда был отсоединен блок питания. Патрик нажал крошечный переключатель под левым краем своего шлема, и шлем разблокировался; он снял его и позволил Бриггсу и Волу осмотреть его.

Бриггса интересовал дизайн и особенности шлема, но Криса Вола больше интересовал Патрик. Он внимательно посмотрел на него и спросил: “Сексуально в этом наряде, сэр?”

“Немного”. Патрик вспотел, и его лицо выглядело немного красным, как у футболиста, который только что закончил сложную серию игр и убежал с поля. Генрих протянул Патрику бутылку с водой со льдом, одновременно пытаясь незаметно осмотреть его. На лице Воля отразилась неуверенность, но он промолчал. Когда шлем и блок питания рюкзака были возвращены ему, Патрик надел их, надев рюкзак и закрепив точки крепления на плечах. Он автоматически встал на место, заблокировался и включился…

... и, незамеченный и неслышимый Бриггсом и Волом, Патрик издал едва слышный стон по линии связи.

“Патрик? Это был ты? С тобой все в порядке?” Доктор Хайнрих связался по рации.

“Я… Я снова испытал тот шок, когда… когда я надевал этот чертов рюкзак, ” ответил Патрик, явно испытывая боль.

“Завершите тест и отключите этот блок питания сейчас !” Генрих связался по рации.

“Нет!”- Крикнул Патрик.

На этот раз его услышали все. Восхищенная улыбка Хэла немного померкла. Крис Вол, ветеран пехоты и коммандос, теперь был явно обеспокоен. “С вами там все в порядке, сэр?” - спросил он. “Звучит не слишком хорошо”.

“Окружающая среда системы полностью контролируется”, - быстро объяснил Мастерс. “Он может выдерживать жару до трехсот градусов, холод до минус двадцати и даже может находиться под ледяной водой, и все это в течение часа. В костюме используется дыхательная система с положительным давлением, поэтому его можно использовать даже в условиях химической или биологической войны ”.

Вол подошел к Патрику и внимательно осмотрел костюм. Если бы он присмотрелся повнимательнее, то смог бы разглядеть его глаза через тонированное забрало шлема. Оказалось, что шлем был оснащен несколькими датчиками, направленными в разные стороны, а также разными забралами, которые надевались на глаза. Воль мог видеть, что у Патрика была кислородная маска, встроенная в шлем, плюс микрофон и несколько крошечных датчиков, направленных на его глазные яблоки. “Я вижу инфракрасные датчики, микрофон - что еще у вас там есть, сэр?”

“Полная система связи - защищенный тактический FM, защищенный УКВ, защищенный UHF, даже защищенный мобильный телефон”, - ответил Патрик. “У меня есть всенаправленный микрофон, который может улавливать шепот на расстоянии трехсот футов. Визор шлема оснащен индикаторами данных и маленькими виртуальными экранами с лазерной проекцией, на которых отображаются меню для изменения различных функций в системе; пункты меню выбираются системой наведения глазного яблока. Миниатюрные инфракрасные системы оповещения, установленные на шлеме, предупреждают о движении в любом направлении.”

“Это правда?” Заметил Воль. Он отступил на шаг от Патрика. “Каково это? Вы можете нормально передвигаться, сэр?”

“Это немного жестковато”, - сказал Патрик, для пробы разминая плечи и колени, - “но я могу ...”

Вол внезапно протянул руку и, ко всеобщему удивлению, сильно толкнул Макланахана. Патрик опрокинулся, приземлившись на спину с тяжелым стуком! на бетонном полу ангара.

“Вы похожи на мягкое, раздутое, пережаренное тесто из Пиллсбери, сэр!” Сказал Вол сердито, почти крича. “Ты выглядишь нелепо! Ты не можешь пошевелиться, ты не можешь убежать, ты едва можешь встать, и ты выглядишь так, будто либо упадешь в обморок, либо вспотеешь до смерти внутри этой штуки! Ты ожидаешь, что мы потратим все эти чертовы деньги на солдата, которым может помыкать моя бабушка? И где твое проклятое оружие?

Патрик с трудом поднялся на ноги, очень похожий на дайвера в гидрокостюме, пытающегося выбраться из прибоя. Сначала он казался немного шатким, как будто падение выбило из него дух, но он довольно быстро поднялся. Мастерс ответил: “У него нет никакого оружия, Ганни”.

“Сказать что? Без оружия? Ты пытаешься сказать мне, что у солдата двадцать первого века нет никакого оружия? Ты, должно быть, издеваешься надо мной ! ”

“Нет, мы тебя не разыгрываем”, - сказал Патрик, гнев в его голосе слышался даже сквозь искажения электронного динамика. Он стоял на ногах, расставив ступни, руки по швам, лицом к Волу в вызывающей позе. “Мы собираемся разработать новую боевую систему пехоты, а затем заставить солдата стрелять пулями? Вытащи голову из задницы, Вол!”

Вызывающие слова Патрика распалили Вола еще больше. “Это чушь, сэр”, - сказал он. “Часть спецификаций этого проекта включала в себя новую серию оружия для точечного нападения. Я ни хрена не вижу. Что все это значит? Я тренировал людей при семидесятиградусном морозе без гидрокостюма или силового агрегата, и мы годами использовали датчики, вмонтированные в шлем, и миниатюрное устройство связи. Что такого особенного в этой системе? Потому что у тебя в ботинках сжатый воздух?”

Патрик протянул левую руку, и Джон Мастерс вложил в нее четырехфутовый кусок однодюймовой оцинкованной стальной трубы. Патрик бросил трубку Волу, который легко поймал ее одной рукой. “Сделай свой лучший выстрел, Ганни”, - сказал Патрик.

“Простите, сэр? Ты имеешь в виду, ударил тебя?”

“Это верно, Ганни. Так сильно, как только можешь ”.

“Эй, я не собираюсь участвовать в вашей программе тестирования, сэр”, - сказал Вол. “Я пришел сюда посмотреть на демонстрацию, а не для того, чтобы причинить вам боль, пока доктор Мастерс снимает показания. Попросите кого-нибудь другого ...”

В этот момент Патрик оторвался от пола с резким шипением сжатого воздуха и со всей силы врезался в Вола в подкате летящим корпусом. Он приземлился на четвереньки и снова поднялся на ноги, потратив мгновение на то, чтобы сориентироваться, но Воль отлетел назад, как маленький широкий приемник, сбитый ускоряющимся полузащитником. “Я сказал, ударь меня, черт возьми!” Электронный голос Патрика кричал. “Просто делай, как тебе говорят, черт возьми!”

Крис Вол вскочил на ноги, как разъяренный медведь гризли. Он поднял стальную трубу и замахнулся ею изо всех сил, попав Патрику прямо в левое плечо. Все они услышали глухой удар, и Патрик пошатнулся, слегка качнулся вправо, но не упал. Вол снова замахнулся. Труба угодила Патрику в левую грудную клетку. Опять никакого эффекта. Он блокировал предплечьями два еще более сильных удара. Следующий удар, более слабый теперь, когда Воль запыхался, пришелся прямо ему по голове, через правый висок. Его голова дернулась влево от удара, но он остался стоять. Затем, словно из глубины ямы с диким кабаном, Патрик закричал, громким, почти животным криком, и схватился за голову от боли.

“Патрик!” Мастерс закричал. “С тобой все в порядке? Док, помоги ему!”

Карлсон Генрих подбежал к Патрику, готовый вытащить его из костюма и оказать первую помощь, но Патрик взмахнул левой рукой и отшвырнул Генриха в сторону. Одно из ребер Генриха хрустнуло достаточно громко, чтобы это услышали все в ангаре.

Пока Воль изумленно смотрел на него, Патрик шагнул к нему и ударил левой рукой в грудь. Удар был похож на удар кувалдой. Ветер вырвался из легких Вола, и он упал на колени, схватившись за живот от боли. Затем Патрик нагнулся, поднял стальную трубу - и нанес ему сильный размашистый удар сбоку по голове. Голова Вола дернулась вправо в облаке крови. Он приземлился плашмя на лицо и лежал неподвижно, кровь сочилась из его ушей, рта, глаз. Затем, с очередным рычанием, Патрик занес трубу над упавшим человеком, целясь одним концом ему в череп…

“Что за черт!” Хэл Бриггс закричал в шоке. Патрик Макланахан, их друг и коллега, собирался убить Криса Вола! Он подбежал и навалился на Патрика всем телом. Они оба упали на бетонный пол, Бриггс сверху. “Патрик, какого черта ты делаешь, чувак?” Он намеревался просто обнять Патрика, успокоить его, но обе руки Патрика взметнулись вверх и ударили его в челюсть. Бриггсу показалось, что в него ударили стальной балкой - сила удара ничем не отличалась от удара человека, но это было не похоже на удары рук; они ощущались как огромные стальные стержни, совершенно неподатливые. Голова Бриггса дернулась вверх, из прокушенного языка и сломанного носа брызнула кровь, вылетели зубы.

Крича как сумасшедший, Патрик с трудом поднялся на ноги, снова схватившись за голову в шлеме. Он поднял стальную трубу и повернулся к первому человеку, которого увидел: лежащему ничком Крису Волу. Он поднял трубу, как дровосек, собирающийся расколоть бревно, и…

“Нет!”- Крикнул Бриггс. Он вытащил свой.Достал из кобуры кольт 45-го калибра, прицелился и выпустил три пули, дважды попав Патрику в спину и один раз в шлем. Патрик закричал, искаженный электроникой голос звучал как визг тормозов локомотива о рельсы, металл о металл. Он уронил стальную трубу и снова схватился за голову, корчась от боли - но все еще стоя на ногах. Он повернулся к Бриггсу, снова закричал и бросился в атаку.

“Патрик, остановись!” Бриггс выпустил еще пять патронов, разрядив свой кольт. Патрик упал на колени после того, как в него попала последняя пуля. Воздух был наполнен синим дымом, а стены отдавались эхом от выстрелов. Сцена была сюрреалистичной: фигура в костюме, воющая как животное, корчащаяся от боли, скорчившаяся на бетонном полу.

Но он все еще не был повержен. Патрик поднялся на ноги, его грудь вздымалась, дыхание, усиленное электроникой, было тяжелым и затрудненным. Бриггс не мог поверить своим глазам. Патрик только что получил восемь пуль из автоматического пистолета 45-го калибра с расстояния не более двадцати футов и был все еще жив. Или он действительно был жив? Это был какой-то больной автомат-убийца? Бриггс бросил пустой магазин, вставил полный и прицелился...

“Подождите!” - крикнул Мастерс. Он подбежал к Патрику с Генрихом, врезался в него с правой стороны и повалил его обратно на пол. Патрик взмахнул рукой, больно ударив Генриха дубинкой по правой руке. Генрих вскрикнул от боли и откатился, схватившись за сломанную руку, но это дало Мастерсу достаточно времени, чтобы коснуться крошечного скрытого переключателя под левым краем шлема Патрика. Появился невидимый шов, и шлем раскрылся и с грохотом упал на бетонный пол ангара.

То, что они увидели, заставило их кровь похолодеть. Лицо Патрика исказилось в агонии. Его глаза были выпучены, рот широко открыт. Вены на его голове и шее так сильно вздулись, что, казалось, были готовы прорваться сквозь кожу, а мышцы шеи были ужасно раздуты. Его безумный взгляд остановился на Бриггсе. Он пьяно вскочил на ноги, готовый снова наброситься, готовый вырвать сердце Бриггса, готовый пролить его кровь. Бриггс прицелился в искривленную голову и закрыл глаза…

“Не надо, Хэл”, - сказал Джон Мастерс удивительно спокойным голосом, подняв обе руки. “Теперь с ним все будет в порядке. Питание в костюме отключено. Просто держись от него подальше.” Он наклонился, чтобы помочь Генриху, который прижимал сломанную руку к телу. Патрик поднялся на ноги и бросился в атаку, но Бриггс легко уклонился от него, оттолкнув его, чтобы держаться подальше от рук забойщика.

Он наблюдал за тем, как глаза Патрика метались из стороны в сторону; он хватался за голову, а затем они снова отводились в сторону. Он спотыкался, пытаясь восстановить равновесие, прежде чем, наконец, рухнул на колени на пол. “Что он делает?” - Спросил Бриггс. “Почему его глаза делают это?”

“Он пытается активировать датчики глазного яблока”, - объяснил Мастерс. “Пытаюсь активировать системы в костюме. Он все еще думает, что на нем шлем. Не трогай его, Хэл. Эффект пройдет, но вы можете снова вывести его из себя. Присмотри за Крисом ”.

Настороженно поглядывая на Патрика, Бриггс подошел к Крису Волу. Здоровенный коммандос морской пехоты стонал от боли, слабо пытаясь поднять руку к голове. Он выглядел в очень плохой форме. “Я думаю, Патрик проломил ему череп, ” сказал Бриггс, - но он в сознании, хотя и с трудом. Ему нужна скорая помощь ”.

“Я… Я уже вызвал скорую ”, - услышали они слова Патрика. Его дыхание почти пришло в норму. Он все еще стоял на коленях, его голова склонилась набок, как будто он не мог держать ее прямо. “Как только я ударил его, я включил УКВ-радио и вызвал службу безопасности для скорой помощи. Это будет здесь в любую секунду ”.

“Какого черта ты пытался сделать, Патрик?” Бриггс сплюнул. “Что на тебя нашло, чувак?”

“Я… Я не знаю, Хэл, ” слабо сказал Патрик. “Это было так, как если бы я был… Я не знаю, на скорости или что-то в этом роде. Когда Крис толкнул меня, я почувствовал ... я просто почувствовал, что должен убить его. Он был врагом. Я мог видеть все так ясно, как будто наблюдал за самим собой. Когда эти пули попали в меня, я хотел разорвать что-нибудь на части - что угодно. Я хотел убить тебя, убить Криса, убить любого, кто приблизится ко мне. Я знал, что происходит. Я знал, кто вы, я знал, где я - и я также знал, что должен был убить всех вас ”.

“Иисус. Я думаю, что этот костюм заморочил тебе голову”, - сказал Бриггс. “Джон, помоги Патрику выбраться отсюда, пока не приехала скорая. Я останусь с доком и Крисом ”. Мастерс помог Патрику подняться на ноги и понес его в соседний кабинет. Когда приехала скорая помощь, он вернулся, чтобы убедиться, что Вола благополучно погрузили в машину, отдал инструкции охране и вернулся присматривать за Патриком.

Он нашел его там, где оставил, сидящим на скамейке, упершись локтями в колени, и смотрящим в пол. Он расстегнул верхнюю часть костюма, чтобы не упасть в обморок от жары. Джон отсоединил блок питания рюкзака, затем помог ему снять костюм. Вскоре Патрик сидел в кресле, одетый только в пропитанное потом легкое хлопчатобумажное нижнее белье. Он смотрел прямо перед собой, его губы были приоткрыты, выражение его лица говорило о том, что он проигрывал последние двадцать ужасных минут перед своим мысленным взором.

Джон сел перед ним. Вокруг глаз Патрика лопнули кровеносные сосуды, а мышцы на его шее, плечах, груди и руках выглядели толстыми и рельефными, как будто он только что закончил тренировку по поднятию тяжестей. Он начал плакать.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Джон. “Я думаю, с ними всеми все будет в порядке”.

“Я боялся, что убил Криса. Они на пути в больницу? Как они?”

“Крис довольно сильно пострадал, - сказал Джон, - но он был в сознании, когда его забирали. У Карла сломаны рука и ребро. У Хэла сломано несколько зубов и порезан язык, но с ним все будет в порядке. Он остановился у Криса ”. Двое мужчин долгое время сидели молча, ошеломленные тем, что произошло. Затем Джон прочистил горло и спросил: “Патрик… Патрик, на что это было похоже?”

“Что?”

“Давай, Патрик, ты должен мне сказать. Тебя ударили по голове стальной трубой.Боже мой, тебе выстрелили в голову и в спину из здоровенного автоматического пистолета сорок пятого калибра в упор! Выстрелы чуть не сбили меня с ног!”

“Я… Я не хочу об этом говорить ”.

“Ты должен, Патрик!” Мастерс возразил. “Ты не хуже меня знаешь, что эта программа мертва. Это провалилось с авиакомпаниями и FAA, и после этого ни ISA, ни какое-либо другое правительственное агентство и близко не приблизятся к BERP. Все кончено.

“Но ты пережил это, Патрик. Ты знаешь, каково это - пережить что-то подобное. У меня бы никогда не хватило духу надеть эту штуку и позволить Хэлу Бриггсу стрелять в меня боевыми патронами сорок пятого калибра! Ты единственный, кто когда-либо узнает, каково это - быть ...” Он сделал паузу, затем продолжил и сказал это: “... будь неуязвимым, как Супермен. На что это было похоже? Каково это было?”

Патрик прошептал что-то слишком тихо, чтобы его можно было расслышать, затем снова заплакал.

“Не бери в голову”, - успокаивающе сказал Джон, положив руку ему на плечо. “Все кончено. Мы уничтожим костюм. Я обещаю, что это больше никогда никому не причинит вреда ”.

“Джон... Черт возьми, Джон, это было здорово, это было замечательно !- Воскликнул Патрик, в его слезах теперь было больше стыда, чем боли. “Когда я почувствовал, как энергия пронзила костюм, я почувствовал себя более живым, чем за последние месяцы. Сила невероятна, Джон, огромна. Это как наркотик, как укол адреналина, введенный прямо в сердце. Но всплеск энергии сделал и кое-что еще - это сделало меня немного сумасшедшим, как берсеркер. Все происходило как в замедленной съемке. Выстрелы были похожи на удары океанских волн - тебя толкают, и ты чувствуешь силу, стоящую за ними, но затем воздействие проходит, и ты все еще остаешься на ногах ”.

“Было больно? Тебе причинили боль энергетические всплески?”

Патрик рассмеялся. “О Боже, да”, - сказал он. Джон посмотрел на него так, как будто он сошел с ума. “Боль была ... невыносимой. Это единственный способ, которым я могу это описать. Восхитительно. Это было то, на что я всегда представлял себе медленную смерть, как только ты принимаешь тот факт, что ты умрешь. Я чувствовал себя раскрепощенным, могущественным, свободным.Все мое тело было словно в огне. Каждый нерв был жив, заставляя дрожать мой мозг. Невероятная боль заставила меня почувствовать ...” Он покачал головой, пожал плечами и сказал: “... бессмертный. Я умирал, но чувствовал себя бессмертным. Это было ... хорошо .

“Я уничтожаю этот чертов костюм, Патрик”, - твердо сказал Джон. “Помимо того, что это заставляло тебя чувствовать, что ты делаешь, даже если бы это защитило тебя от пуль Хэла, сам костюм мог убить тебя. Оно того не стоит. Ни один правительственный контракт или большой прорыв не стоят того ”.

Но Патрик, казалось, больше не слушал. Он выглядел совершенно разбитым. “Я тоже позвоню Венди...”

“Нет”, - сказал Патрик. “Я скажу ей”.

Первое, что сделал Патрик, навестив Криса Вола и Карла Хайнриха в больнице, это пошел домой и обнял свою жену и ребенка. Но он ничего не сказал. Он просто прижал их к себе и позволил их теплу смыть воспоминания о том ужасном утре.

Калифорнийский университет-Медицинский центр Дэвиса,

Бульвар Стоктон и Сорок Вторая улица,

Сакраменто, Калифорния

на следующее утро

Когда на следующее утро Патрик прибыл в медицинский центр Калифорнийского университета в Дэвисе, он был поражен, обнаружив у входа толпу репортеров и телекамеры. “Мистер Макланахан!” - кричали они. “Сюда, мистер Макланахан! Что вы думаете о решении суда?”

Патрик всегда старался избегать СМИ, но на этот раз они были повсюду, и он не мог скрыть замешательства на своем лице. “Мистер Макланахан, вы слышали о решении апелляционного суда, не так ли?”

“Нет, не видел”, - ответил Патрик, которому теперь стало любопытно.

“Судья апелляционного суда штата отменил постановление вышестоящего суда об отказе в освобождении под залог двух обвиняемых, обвиняемых в убийстве в прямом эфире в Сакраменто! перестрелка”, - сказал репортер. “Он сказал, что улик недостаточно, чтобы привлечь их по обвинению в покушении на убийство”.

Патрик ахнул. “Что? ” воскликнул он. “Нет, этого не может быть!” Репортеры окружили его, как акулы вокруг раненого марлина. Он знал, что не должен реагировать, должен скрывать ужас, который он испытывал, но он не мог сдержать своего неверия. Этого не может быть, сказал он себе. Лучшая, единственная возможность узнать больше о том, кто напал на Пола и убил двух полицейских Сакраменто, казалось, ускользала у них из рук.

В оцепенении Патрик протолкался сквозь толпу репортеров ко входу. На посту медсестер на этаже Пола их было больше, но дежурный полицейский расчистил ему путь, когда он направлялся в палату.

Джон Мастерс уже был там вместе с техником, который работал с Карлсоном Генрихом. Пол сидел на кровати, выглядя встревоженным, на его коленях лежал вездесущий блокнот, который он использовал для общения. С его шеи и горла было снято много бинтов. Самыми ужасными частями тела были его плечо и левая рука. Несмотря на три отдельные операции, плечо, незащищенное пуленепробиваемым жилетом, восстановить не удалось, а повреждения левого бицепса и локтя были слишком обширными. Месяц назад, наконец, было принято решение ампутировать руку. Пол воспринял новость стоически, но медсестры рассказали Патрику наедине, что видели, как он тихо плакал, когда оставался один ночью, и не раз он звонил им, прося чего-нибудь, чтобы облегчить боль в руке, которой больше не было.

“Ты слышал о решении суда?” - Спросил Джон.

“Только что узнал от репортеров снаружи”, - сказал Патрик, садясь рядом с кроватью и пожимая правую руку своего брата, - “но без подробностей. Что, черт возьми, произошло?”

“Апелляционный суд сказал, что не было достаточно доказательств того, что подозреваемые имели какое-либо отношение к стрельбе”.

“Тогда они должны знать, кто они такие”, - сказал Патрик. “Они сказали?”

“Они бывшие немецкие солдаты”, - сказал Джон.

Патрик кивнул - он полагал, что в нападении участвовали профессиональные солдаты. “Дай угадаю: они работают на какую-то группу наемников или банду наркоторговцев, пробрались в страну и спланировали ограбление...”

“Нет. То, что Чендлер сказал той ночью на пленке, правда; у них действующие канадские въездные и рабочие визы, а также действительное канадское место жительства и работодатель. Все проверено. Они сказали, что навещали друзей в Сакраменто и не знали, что им нужна виза, чтобы приехать сюда из Канады ”.

“Это чушь собачья! Это, должно быть, чушь собачья!” - Воскликнул Патрик. “Разве полиция не проверила их истории? Где они остановились? Что они делали? Куда они направлялись?”

“Они утверждают, что шли по какой-то дороге, по-моему, они сказали Гарден Хайвей, направляясь от набережной к жилому комплексу, где они остановились, и попали под грузовик”, - ответил Джон. В голове Патрика вспыхнуло то, что он помнил о Садовом шоссе. Он тянулся параллельно реке Сакраменто и местами был очень пустынным. В районе Нортгейт, недалеко от бульвара Нортгейт и Садового шоссе, проживало большое количество немецких иммигрантов, настолько большое, что оно было известно как Маленький Берлин. В некоторых других жилых комплексах в этом районе также проживало множество иммигрантов из Восточной Европы; и поскольку несколько семей часто занимали одну квартиру, было почти невозможно уследить за жильцами.

“Они сказали, что кто-то подобрал их после аварии и принес обратно в квартиру”, - продолжил Джон. “Никто не сообщил об этом, потому что они боялись, что они или их друзья могут быть депортированы. Но когда их травмы оказались настолько серьезными, их доставил в больницу анонимный добрый самаритянин, который не хотел, чтобы его опознали, потому что он тоже нелегальный иммигрант ”.

“Но во всех сообщениях СМИ об их аресте говорилось, что их травмы соответствовали тому, что их сбила полицейская машина”, - запротестовал Патрик. “Сломанные кости в их ногах и грудных клетках идеально соответствовали размерам патрульной машины, за рулем которой был Пол ...”

“Да-ну, очевидно, что представители прессы говорили через свои задницы”, - с отвращением сказал Джон. “Оказывается, полиция ничего не может доказать. Травмы соответствуют тому, что их сбил какой-то автомобиль, но они не могут с уверенностью сказать, что это была полицейская машина.

“Итак, апелляционный суд решил, что обвинения в убийстве и покушении на убийство необоснованны, и они отказались от рассмотрения дела в суде. Единственное обвинение, которое остается в силе, - нарушение иммиграционных законов. Худшее, что с ними может случиться, это то, что их посадят в самолет и отправят обратно в Канаду или обратно в Германию, если Канада не примет их обратно, то есть, если город или округ могут позволить себе их депортацию. Тем временем округ Сакраменто оплатит все их больничные счета ”.

Патрик покачал головой. “Это кошмар”, - сказал он, его голос отражал гнев и разочарование. “Чертов кошмар. Я был уверен, что они участвовали в перестрелке ”. Очевидно, Мастерс услышал что-то в тоне Патрика, что заставило его вернуться к предыдущему дню, потому что он выглядел обеспокоенным, даже испуганным. Патрик заметил. Он кивнул Джону, молчаливо говоря: “Я в порядке. Не волнуйся.”

Пол тоже заметил. “Все в порядке, братан?” - раздался голос. “Ты звучишь достаточно взбешенным, чтобы убить кого-нибудь”.

Ошеломленный, Патрик уставился на своего брата. “Пол? Это был ты?”

“Чертовски верно!” Пол гордо улыбнулся.

Лицо Патрика светилось от удивления. “Электронная гортань работает! Ты сделал это, Джон! Как это работает?”

“Датчики в трахее, прикрепленные к мышцам, которые обычно контролируют голосовые связки, активируют лазеры, которые дублируют действия голосовых связок”, - объяснил Мастерс. “Лазерные датчики активируют электронный голосовой аппарат, который преобразует вибрации лазерного излучения в звуки речевого образца, а затем транслирует звуки через горло, рот и носовые проходы. Мы можем почти воспроизвести естественный голос Пола, потому что звук все еще исходит из его рта, совсем как обычная речь. Установка аппаратного обеспечения была легкой частью - было трудно настроить систему так, чтобы она максимально соответствовала его естественному голосу ”.

“Невероятно”, - сказал Патрик. “Просто невероятно. Поздравляю!”

“Я хотел бы, чтобы доктор Генрих был здесь и услышал это”, - сказал Пол. Пока он говорил, техник приставил устройство к его горлу и произвел несколько тонких регулировок. Результаты были еще более поразительными - голос Пола, хотя и явно искусственный, звучал удивительно реалистично, как магнитофонная запись его естественного голоса среднего качества. “Доктор Мастерс сказал, что вчера с вами произошел несчастный случай?”

Патрик отвел глаза. “Еще один эксперимент, который прошел не так хорошо, как мы хотели”, - сказал он. Пол не настаивал; он мог видеть, что они не были добровольцами больше. Но когда Патрик поднял глаза, он обнаружил, что его брат пристально смотрит на него, и понял, что он почувствовал то, что ему нужно было знать.

Пока техник продолжал работать с электронной гортанью, медсестра принесла стопку почты. В первые недели после перестрелки письма приходили целыми сумками; только недавно их количество сократилось до горсти в день. Письмо сверху было доставлено посыльным, сказала медсестра, и Пол сделал знак Патрику прочитать его за него. У Патрика отвисла челюсть. Все взгляды были прикованы к нему. Техник прекратил свои настройки. “Патрик? Что это?” - Спросил Пол.

“Это из департамента - из отдела кадров”, - безучастно сказал Патрик. “Пол... Ты был на пенсии”.

“На пенсии?”

“Здесь говорится, что они считали работу легкой, но после консультации с врачами ваши травмы были признаны слишком серьезными. Вы будете получать полную зарплату и пособия в течение двух месяцев после выписки из больницы, затем выйдете на полную медицинскую пенсию. Полное медицинское пособие и пособие по случаю потери кормильца, половина вашей базовой зарплаты пожизненно не облагается налогом. Твое личное снаряжение отправлено к тебе домой ”.

Пол откинулся на подушку. “Они уже обчистили мой шкафчик?” - воскликнул он. “Я использовал это только раз !” Он отвернул голову, сдерживая слезы. “Чувак, я не могу в это поверить. Не лично и даже не по телефону - они прислали мне письмо, в котором сообщили, что я выхожу из игры ”.

В комнате надолго воцарилась тишина. Затем Мастерс прервал напряжение: “Это хорошо, Пол, потому что теперь у нас есть время поработать над вторым этапом. Следующий проект, если вы готовы к нему, - начать работу над своим плечом и рукой. Я не думаю, что мы сможем здесь многое сделать. Мы должны рассмотреть возможность перевода вас в наше учреждение в Сан-Диего ”. Пол ничего не сказал. “Проблема, Пол?” Мастерс спросил.

“Я не знаю”, - сказал Пол. “Уезжаю из Сакраменто, получаю...” Он пошевелил здоровой правой рукой, затем взглянул на пустоту слева от себя.

“Это немного пугает, я знаю”, - сказал Джон. “Но посмотри на это”. Он полез в свой портфель, достал видеокассету, вставил ее в видеомагнитофон в телевизоре и задернул занавеску над дверной панелью, чтобы никто в коридоре не мог заглянуть внутрь. “Это твое, если ты этого хочешь”.

То, что они увидели на экране, поразило их. Это была человеческая рука, или, по крайней мере, она выглядела и двигалась как таковая, но она была установлена на металлической подставке. Это было необычно в деталях, с реалистичной человеческой формой, темными волосами на предплечье, нормальной на вид рукой со здоровыми розовыми ногтями. Пока они смотрели, рука потянулась вниз и взяла ручку, лежащую на соседнем столе, зажала ее между большим и указательным пальцами и начала “писать” в воздухе.

“Это потрясающе”, - сказал Пол. “Это выглядит так-так реально ” .

“Потребовалось три месяца работы только для того, чтобы заставить механиков взяться за ручку”, - с гордостью сказал Мастерс. “Почти два года исследований и разработок. Он содержит более трехсот индивидуальных микрогидравлических приводов размером от двадцати пяти миллиметров в диаметре до менее двух миллиметров. Суставы и фурнитура - искусственные хрящи и сухожилия - изготовлены из волокнистой стали. Рука, ладонь и пальцы имеют гораздо больший диапазон движений, чем обычные придатки, но потребуется сознательное действие, чтобы заставить их действовать неестественно. То же самое с физической силой. Приводы гидравлические, поэтому они во много раз мощнее человеческих мышц, но мы разрабатывали систему не для того, чтобы дать вам сверхчеловеческую силу ”.

Мастерс продолжал рассказывать о других особенностях руки, пока не понял, что Пол смотрит в пространство. Он выключил телевизор, перемотал кассету, вынул ее из видеомагнитофона и положил обратно в портфель. “Может быть, вы хотите подумать об этом еще немного”, - сказал он, кивая технику, чтобы тот закончил настройку. “Позвони мне, когда будешь готов поговорить. Увидимся позже ”.

Когда они ушли, два брата посидели в тишине. Патрик увидел слезы в глазах Пола. “Все будет хорошо, братан”, - сказал он.

“Что со мной происходит?” Спросил Пол, его синтезированный электроникой голос поразительно отражал печаль в его сердце. “Я больше не чувствую себя человеком”. Он посмотрел на своего старшего брата и добавил: “А ты… ты тоже не чувствуешь себя человеком. Что с нами происходит?”

“Пол, все, о чем тебе нужно беспокоиться, это о выздоровлении”, - сказал Патрик. “Все остальное - это...”

“Не неси мне эту чушь, Патрик!” Пол взорвался. “Ты слишком долго обращался со мной как со своим младшим братом. Ты не обязан защищать меня или избавлять от горя. Ты сказал мне, что все будет хорошо, когда умер папа; ты сказал мне, что все будет хорошо, когда ты уехал из Сакраменто, и я почти никогда тебя больше не видел; и мне прострелили руку и горло, а ты все еще говоришь мне, что все будет хорошо. Для тебя все по-прежнему остается секретом, Патрик. Я чувствую боль, которую ты испытываешь, братан, но ты все еще отгораживаешься от меня ”.

Его лицо потемнело. “Я превращаюсь в то, что я больше всего ненавижу, Патрик. Я превращаюсь в машину! У меня есть лазеры для голосовых связок, микрочипы для гортани, а теперь Джон хочет подарить мне гидравлические приводы для мышц и волокнистую сталь для костей. Я превращаюсь в то, что ненавижу больше всего на свете ”.

Он оглядел лицо Патрика со странной смесью грусти и жалости и продолжил: “Но хуже всего, братан, то, что я чувствую, что мне грозит опасность превратиться в тебя.Я чувствую, что мою душу заменяет машина. И единственное, что я получаю от тебя, это: ‘Не волнуйся. Прими это. Все будет в порядке.

“Я боюсь, черт возьми! Мне страшно, потому что я превращаюсь в чертову штуковину, набор композитов и микрочипов, и когда я обращаюсь к тебе за поддержкой, руководством и любовью, все, что я чувствую, - это другую машину, еще более ужасную машину, засасывающую меня еще больше ”. Он остановился, ожидая, что его брат заговорит, но было только молчание. “Поговори со мной, черт бы тебя побрал! Поговори со мной или убирайся к черту ”.

“Пол, я не могу об этом говорить”, - сказал Патрик. “Это все...”

“Не говори мне ‘Это засекречено" или ‘Это сверхсекретно" или что-либо в этом роде”, - парировал Пол. “Что-то отдаляет нас друг от друга. Мы хотим быть вместе, связанными, поддерживающими, но мы не можем. Нам обоим больно. Я знаю, что причинило мне боль, Патрик. Что, черт возьми, причинило тебе боль? ” Он закрыл глаза, отчаянно пытаясь установить психическую связь, которая когда-то крепко связывала братьев друг с другом, несмотря на огромную разницу во времени и расстоянии. Затем он покорно покачал головой. “Все, что я получаю от тебя, это призрак, Патрик, серый призрак. Поговори со мной, Патрик! Что случилось? Что происходит?”

Ответа по-прежнему не было. Пол откинул голову на подушку. “Боже, сначала моя настоящая семья распадается; а затем моя новая семья, полицейское управление, выгоняет меня. Теперь ты отталкиваешь меня. С гребаным Новым годом!”

Было бы так здорово, подумал Патрик, так правильно было бы рассказать Полу все. Не только о прослушивании офисов SID, или попытке найти Маллинса в клубе Бобби Джона, или о его неудаче с проектом Ultimate Soldier. Все, начиная с Брэда Эллиота и "Страны грез", секретных миссий по бомбардировкам, сверхсекретных проектов, всех случаев, когда мир чуть не вступил в войну, и его роли в ее предотвращении.

Но больше всего он хотел рассказать Полу о людях, обо всех тех душах, с которыми он столкнулся, хороших и плохих, за последние одиннадцать лет. Так много раз, так много сражений, так много жизней, которые касались его, а затем уходили навсегда, в то время как он продолжал жить. Он хотел рассказать ему все…

“Мне жаль, Пол”, - услышал он свой голос. “Я не могу тебе сказать. Я хотел бы, но не могу.” Пол отвернулся. “Поверь мне, брат, все в порядке. Самое главное, чтобы тебе стало лучше. Отдохни немного, а позже я...”

“Оставь это, брат. Со мной все будет в порядке. Иди и делай то, что, черт возьми, ты делаешь ”.

Патрик шагнул к Полу, протягивая к нему руку ... но связь была прервана. Человек на больничной койке перед ним с таким же успехом мог быть незнакомцем.

Он повернулся и вышел из комнаты, проталкиваясь сквозь толпящихся вокруг него репортеров, требующих заявления. С него было достаточно этого проклятого города. Время забрать свою семью и отправиться домой.

Уилтон, Калифорния

в то же время

Следующая встреча между Грегори Таунсендом и Сэндменом Харрисоном и байкерами из его Братства была короткой и по существу: “Шеф говорит ”да", - сказал Сэндмен. “Тридцать банок с метамфетамином, по десять штук каждая, списаны в счет наших первых платежей. Вы обеспечиваете обучение и поддерживаете их в рабочем состоянии, а мы платим по одной штуке за фунт. Как это произойдет?”

“Хорошо”, - сказал Таунсенд. “На следующей неделе, если не возникнут какие-либо непредвиденные осложнения, мы доставим установку для гидрирования в место, о котором вы сообщите мне по пути, в целях обеспечения полной безопасности. Каждый раз ваши люди будут забирать подразделение, после чего я или майор Рейнгрубер будем получать залог в размере ста тысяч долларов за каждого.

“Ваши люди доставят установки гидрирования в ваши клубы, или на конспиративные квартиры, или как вы их там называете”, - продолжал Таунсенд. “Один из моих людей будет сопровождать каждое подразделение. Как только вы окажетесь в здании клуба, мой человек проинструктирует присутствующих членов вашего отделения о работе устройства. После периода обучения вы внесете двести тысяч долларов в качестве нашего последнего авансового взноса, который будет применен к нашей доле в первых партиях, подготовленных каждым отделением. Согласен?”

“А как насчет химикатов?” - Спросил Харрисон.

На это ответил шеф-повар Бенни. “На борту установок будет достаточно химикатов для первой пробной партии, чуть более двадцати пяти фунтов. Полковник поставляет химикаты только для пробной партии. Хочешь большего, приходи к нам ”.

“Черта с два мы это сделаем”, - сказал Харрисон. “У нас есть свои связи”.

“Мы гарантируем чистоту продукта, безопасность и эффективность гидрогенераторов только в том случае, если вы используете наши химикаты”, - сказал Таунсенд. “Если вы используете некачественные ингредиенты, мы не можем нести ответственность за результат”.

“Лучше бы плиты работали, придурок, или мы используем их как гробы для тебя и твоих людей - после того, как закончим рубить ваши жалкие задницы на мелкие кусочки”, - огрызнулся Харрисон. Его сердитый взгляд остановился на Рейнольдсе, затем на Таунсэнде, затем на Рейнгрубере. “Не морочь нам голову, Таунсенд. Вы говорите, что вашим плитам нужны определенные химикаты в определенных количествах и концентрациях, прекрасно. Скажи нам, что это такое, и мы их получим. Если нам нужно будет купить у вас, мы это сделаем, но вы продаете по себестоимости - вы уже зарабатываете кучу денег на этой сделке и не берете на себя никакого риска ”.

Таунсенд развел руками и кивнул. “Очень хорошо. Химикаты по себестоимости. Бенни предоставит вам все спецификации, необходимые для химикатов. Если вы не будете следовать спецификациям, конечно, риски полностью на вашей совести ”.

“Ты просто выполняй свою часть сделки, Лайми, а мы позаботимся об остальном”, - сказал Харрисон. Таунсенд протянул руку, чтобы скрепить сделку рукопожатием, но Харрисон проигнорировал его. “Приготовьте плиты к отправке в следующую пятницу вечером, и мы позвоним и скажем вам, куда пойти”.

Когда Харрисон и байкеры направились к двери, один из них заглянул в кухню, превращенную в коммуникационный центр, где несколько телевизоров были настроены на утренние новости основных станций в районе Сакраменто. Он остановился как вкопанный и указал на один из экранов. “Это он!” - закричал он. “Это он!”

“О ком, черт возьми, ты говоришь?” - Спросил Таунсенд.

“Парень в баре, черт возьми!” - сказал гангстер. “Парень, который сказал, что ищет Маллинса”.

“Он сказал почему?” - Спросил Таунсенд.

“Он сказал, что хочет спросить Маллинса о майоре”, - сказал байкер. “Он сказал, что копы следили за нами. Он сказал, что он брат одного из полицейских, в которого стреляли, и он хотел надрать Маллинсу задницу ”.

С суровым лицом Таунсенд повернулся к Харрисону. “Похоже, что в вашей организации произошла утечка информации, мистер Харрисон”, - сказал он. “Либо у вас замешан информатор, либо полиция установила за одним из ваших членов особое наблюдение”.

“Маллинс”, - сказал Харрисон. “Это должен был быть гребаный Маллинс”.

“Ради твоего же блага, тебе лучше надеяться, что это был Маллинс. Я не потерплю никаких нарушений безопасности в своей организации ”.

“Пошел ты, Таунсенд”, - сказал Харрисон. “Мои ребята знают, что если они настучат на Братство, им конец”.

“Хорошо. Будь уверен, что так и останется ”.

Грегори Таунсенд покачал головой, наблюдая, как отъезжают гангстеры из "Братства сатаны". “Кровавые ублюдки”, - пробормотал он себе под нос. “Они не заслуживают этой сделки. Они ни капельки не заслуживают моего времени ”.

“Если вы хотите поучаствовать в торговле метамфетамином, полковник, - сказал Бенни Рейнольдс, - вам придется иметь дело с Харрисоном и Лансеттом. Но как только вы поставите их на место, они будут сражаться день и ночь, чтобы сохранить бизнес на плаву ”.

“Чертовски маловероятно”, - заметил Таунсенд. Он повернулся к задней части комнаты и увидел Бруно Рейнгрубера, смотрящего на телевизионные экраны. Он что-то записывал на клочке бумаги. “Was ist es, Major?”

“Макланахан”, - прочитал Рейнгрубер из газеты, затем продолжил по-немецки: “Телевидение установило личность полицейского, который ранил моих людей из своей машины. Макланахан. Он все еще в больнице, живой. Не мертв, как доложил сержант Черненков. Он выжил ” .

“И его брат был в баре, желая отомстить нападавшему. Как трогательно”, - ответил ему Таунсенд. “Не обращайте на него внимания, майор. Это не важно. Мы концентрируемся на организации поставок гидрогенераторов ”.

“Я потерял четырех человек во время ограбления - во время вашего ограбления”, - запротестовал Рейнгрубер. “Вы наняли Маллинса, и он отвернулся от нас. Двое из моих людей были убиты, а двое находятся под арестом. По телевизору говорят, что их освобождают из тюрьмы, но что, если этот Макланахан сможет опознать капрала Шнайдера, и они снова арестуют его? Убийство полицейского - автоматическая смертная казнь в этом штате. Это неприемлемо. Макланахан должен быть убит немедленно ! ”

Хотя Бенни не понимал по-немецки, невозможно было ошибиться в смысле этого свирепого “софорт!” Таунсенд предпочел проигнорировать это. “Майор, мы не собираемся тратить нашу энергию и талант на развязывание войны против одного или двух незначительных личностей”, - сказал он. “Забудь о Макланахане”.

“Пожалуйста, рассмотрите мою просьбу, герр оберст”, - ответил Рейнгрубер. “Мы поклялись вместе начать царство террора в этой стране, невиданное со времен Анри Казье, вашего бывшего командира и наставника. Давайте начнем это царство террора прямо сейчас. Нашей целью должен быть Макланахан. Полицейский ранил двух наших солдат. Его брат осмелился выследить нас, преследовать и даже угрожать нам. Мы не можем показывать, что терпим это. Мои люди будут сражаться до смерти, чтобы отомстить за своих ”

Таунсенд обдумал предложение Рейнгрубера. Он не планировал полную лобовую атаку в этом городе. Он знал, что в конечном итоге полиция будет пополняться все более и более мощными силами, слишком большими даже для хорошо обученных и свирепых войск Рейнгрубера. К тому времени они должны были держать это государство в крепких тисках ужаса, если у них была хоть какая-то надежда выжить. Но он также знал, что Рейнгрубер был прав насчет полной приверженности его людей мести.

“Очень хорошо, майор”, - сказал Таунсенд. “Представь мне план действий, включающий полное наблюдение и отчеты разведки, и мы увидим. Но лучше бы эта операция была чем-то большим, чем просто убийство, майор. Если это не продвинет наши планы по доминированию в этом штате, то этого не произойдет ”.

“Ich verstehe, Herr Oberst. Виелен Данк”, - сказал Рейнгрубер с довольной улыбкой, щелкнув каблуками и склонив голову в знак благодарности. “Вы не будете разочарованы”.

Медицинский центр Калифорнийского университета в Дэвисе,

Бульвар Стоктон и Сорок Вторая улица,

Сакраменто, Калифорния

Пятница, 6 марта 1998, 1027 футов

Полицейский фотограф обычно может сказать, когда составной рисунок начинает соответствовать воспоминаниям свидетеля. Глаза свидетеля сужаются, губы сжимаются, тело напрягается, а кожа бледнеет, когда на эскизе появляется этот критический нюанс. Наконец, и обычно внезапно, эскиз, кажется, оживает, выводя на первый план подавленные воспоминания, рисуя образы происшествия на лице свидетеля. И это было то, что увидел художник Департамента полиции Сакраменто, когда наносил последние штрихи на компьютеризированный составной рисунок.

“Это он”, - сказал Пол Макланахан. “Это тот парень, в которого я попал из дробовика”.

СИД Капитан Томас Чандлер встал со своего места в углу больничной палаты и взглянул на экран ноутбука. Патрик Макланахан подошел поближе, чтобы тоже взглянуть, надеясь, что набросок соответствует одному из мужчин, которых он видел в клубе Бобби Джона. Этого не произошло, и он отошел. Чендлер сердито посмотрел на него. Ему не нравился брат Пола Макланахана, а сегодня он невзлюбил его еще больше. “Вы уверены, офицер Макланахан?”

“Положительно”, - ответил Пол. “Он был прекрасно освещен уличным фонарем”. Чандлер кивнул - его следователи несколько раз выезжали на место стрельбы, и расположение фонарей вдоль торгового центра на Кей-стрит должно было направить их свет прямо на нападавшего.

“Есть ли хоть какой-нибудь шанс, что вы сможете опознать кого-нибудь из нападавших, которых вы сбили своей машиной, или того, кто стрелял в вас?” - Спросил Чендлер.

“Извините, капитан”, - ответил Пол. “У них у всех были противогазы. Я мог бы оценить рост и вес, но недостаточно, чтобы произвести арест. Хороший адвокат защиты мог бы с легкостью убрать меня со свидетельской трибуны ”.

“Вы позволяете нам беспокоиться о суде - давайте сначала упрячем за решетку как можно больше этих подонков”, - сказал Чендлер. Он вспомнил, что Пол Макланахан был не только полицейским, но и адвокатом, и теперь он больше думал как юрист. “Но вы абсолютно уверены в парне с этого наброска?”

“Да, сэр”, - сказал Пол. “Абсолютно уверен”.

“Хорошо”, - сказал Чендлер, кивая художнику-эскизисту. “Мы распространим фоторобот и отправим его в ФБР и Интерпол. Мы также привезем больше книг о кружках, чтобы вы могли на них посмотреть. Возможно, нам повезет”. Он повернулся к Патрику, чтобы включить его в дискуссию. “Теперь объясни мне еще раз, куда ты направляешься?”

“Частная больница на Коронадо, - ответил Патрик, - недалеко от Сан-Диего...”

“Я знаю, где, черт возьми, Коронадо”, - огрызнулся Чендлер. “Объясни почему”.

“Я уже сделал”, - сказал Патрик. “Моя компания собирается сделать реконструктивную операцию на левом плече Пола ...”

“Вы имеете в виду, что он собирается получить искусственную руку, протез?”

“Да”.

“Теперь объясните, почему этого нельзя сделать в Сакраменто, где он находится под защитой”.

“Потому что наше медицинское учреждение готово принять Пола”, - сказал Патрик. “Это заняло бы слишком много времени, было бы слишком дорого и ни на йоту не помогло бы Полу, если бы мы перевезли сюда наш хирургический персонал и оборудование”.

“Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь своего брата, не так ли?” - Спросил Чендлер. “Он здесь под круглосуточной охраной”.

“Он и там будет под тщательной охраной”, - сказал Патрик. “Я позабочусь об этом лично”.

“Город не будет платить за эту операцию. Пол должен принять все связанные с этим риски - а это значит, что ему грозит потеря пособий по случаю потери кормильца и медицинской пенсии, если что-то пойдет не так ”.

“Я знаю это, капитан”, - сказал Пол.

“Власти города заставили Пола, меня и почти каждого сотрудника моей компании подписать письменные показания под присягой, соглашаясь со всем этим”, - сказал Патрик. “Моя компания берет на себя всю ответственность”. Он сделал паузу, внимательно глядя на Чендлера, затем спросил: “Какова настоящая причина, по которой вы снова поднимаете все это, капитан? Шеф оказывает на тебя небольшое давление?”

Чендлер снова сердито посмотрел на Патрика. Это был, конечно, не тот хнычущий Молокосос, который пришел в его офис рыдающей развалиной после стрельбы. Возможно, стрельба встряхнула этого парня, заставила его завязать с соусом и взять на себя ответственность за свою семью. Но также возможно, что он не изменился, и что он дал Полу какой-то плохой совет, забрав его из Сакраменто. Чендлер глубоко вздохнул в знак смирения и сказал: “Это выглядело бы очень плохо, если бы Пол пострадал ...”

“Ты имеешь в виду, плохо выглядеть для города и шефа”.

“Это выглядело бы так, будто нас там не было, чтобы защитить его”, - сказал Чендлер. “На шефа полиции уже оказывается давление из-за того, что эти банды делали в Сакраменто. Если мы оставим безопасность Пола в руках частной компании, не связанной с правоохранительными органами, и они доберутся до Пола, проиграют все ”.

“Шеф приходит в замешательство, город выглядит плохо - но Пол погибает”, - сказал Патрик. “Не заставляй меня жалеть тебя .”

“Я мог бы попросить судью приказать Полу оставаться под стражей по соображениям безопасности”, - сердито сказал Чендлер. “Это было бы для его собственной безопасности. Если бы был арест и суд, Пол был бы ключевым свидетелем, и город должен был бы защитить его, чтобы он мог дать показания. Мы можем заставить Пола остаться ...”

“Мы собираемся установить Полу протез - вы думаете, судья будет это отрицать, особенно если вы еще не произвели арест?” - Спросил Патрик. “Как долго вы, шеф полиции и город планируете отказывать моему брату в новой левой руке?”

“Дайте мне передохнуть, мистер Макланахан!”

“Заткнитесь, вы оба!” Пол закричал, его синтезированный электроникой голос впервые за все время повысился. “Капитан, я вернусь в Сакраменто в любой момент, когда потребуется провести опознание или дать показания в суде. Я доверяю своему брату и его компании обеспечивать мою безопасность до моего возвращения ”.

“Ну, я не знаю”, - сказал Чендлер. “Пол, что ты знаешь об этой компании Sky Masters, Inc.? Мы их проверили. Штаб-квартира их корпорации находится в маленьком захолустном городке в Арканзасе. Мы не можем получить никаких финансовых записей с компьютеров. Мы не можем подтвердить какой-либо доход, получить налоговые декларации или даже положительно подтвердить, что компания является реальной коммерческой организацией. Мы не получаем ответов на наши запросы от ФБР, министерства торговли, казначейства, труда или обороны ... ”

“Капитан Чандлер, решение принято”, - решительно сказал Патрик. “Если городские власти собираются заставить Пола остаться, вперед - мы увидим тебя перед любым судьей в штате. В противном случае, нас внизу ждет скорая помощь. Что это будет?”

У Чендлера не было выбора. Макланахан был прав: офис Чендлера уже разговаривал с судьей о том, чтобы заставить Пола остаться, и получил отказ. “Тогда ваша "скорая помощь-приманка" и машина, которая повезет Пола, будут сопровождаться мотоциклистами, чтобы перекрыть перекрестки. Ты не можешь сказать ”нет" этому ".

“Не машина”, - настаивал Патрик. “Субурбан бронирован, и внутри у нас будут вооруженные офицеры безопасности”.

“У тех грабителей было противотанковое оружие”, - указал Чандлер. “Даже у бронированной машины не будет шансов”.

“Этот справится”, - сказал Патрик.

“Ты совершаешь большую ошибку”. Чендлер ткнул пальцем в Патрика. “Ты напрасно подвергаешь опасности себя и Пола”. Ответа нет. Он все еще качал головой, когда уходил с компьютерным художником по эскизам.

Вскоре после этого, под охраной полиции, сильно замаскированный мужчина в инвалидной коляске - с пуленепробиваемым жилетом под больничной рубашкой - был доставлен служебным лифтом на подземную парковку и быстро перенесен в ожидающий пригородный внедорожник. Он выглядел обычным, но был бронирован кевларом, окна были пуленепробиваемыми Lexan, и он ездил на спущенных усиленных шинах. Частная машина скорой помощи была припаркована прямо перед "Субурбаном". Мигая фарами, с двумя мотоциклистами из Калифорнийского дорожного патруля, сопровождавшими ее спереди и сзади, машина скорой помощи выехала из гаража на бульвар Стоктон. Мгновение спустя за ним последовал Suburban, за ним - офицер на мотоцикле полицейского управления Сакраменто.

Как только Suburban свернул на бульвар Стоктон, раздались выстрелы и у обоих автомобилей взорвались шины. Скорая помощь с визгом остановилась на порванных шинах. Водитель Suburban завел двигатель, чтобы скрыться, но большой синий грузовой фургон Step Van выехал из боковой улицы прямо перед ним, преграждая ему путь. Прежде чем Suburban смог дать задний ход, четверо вооруженных мужчин, каждый в бронежилетах, шлемах и черной боевой форме, выбежали из Степ-фургона. Мотоциклисты бросили свои велосипеды и нырнули в укрытие, когда нападавшие открыли огонь по двум автомобилям. Водитель скорой помощи и его помощник выскочили через пассажирскую дверь, спасаясь от стрельбы, и побежали, спасая свои жизни.

Один из террористов поднял к плечу короткую ракетницу, крикнул: “Умри, Макланахан!” и выпустил противотанковую ракету в машину скорой помощи, которая взорвалась огненным шаром. Затем все четверо нападавших побежали осматривать Suburban. Они нашли водителя, без сознания, но живого, на переднем сиденье - и обезглавленный манекен, одетый в больничный халат, на заднем сиденье. В машину в упор попала противотанковая ракета, но она не была повреждена. Горячо ругаясь по-немецки, все четверо побежали к ожидавшим неподалеку эвакуационным машинам и исчезли.

Инвалидное кресло как раз подъезжало к частному вертолету, ожидавшему на крыше здания Wells Fargo, в нескольких кварталах к западу от медицинского центра Калифорнийского университета в Дэвисе, когда поступили первые сообщения о нападении. “Срань господня!” Хэл Бриггс закричал. “И машина скорой помощи, и машина-приманка попали в засаду!” Держа в руках свой автоматический "Кольт" 45-го калибра, он связался со своей командой безопасности на крыше и разместился вокруг здания, и получил сообщение, что все чисто. “Водители скорой помощи выбрались нормально; водитель Suburban ранен, но с ним все будет в порядке”, - сказал Бриггс Патрику Макланахану, когда тот получил новые новости. “Та ерунда, которую ты надел на "Субурбан", спасла ему жизнь”.

Пока Пола и других охранников грузили на борт, Патрик повернулся к Бриггсу и прокричал сквозь рев работающего на холостом ходу вертолета: “Что насчет подразделений безопасности в квартире? Они зарегистрировались?” Члены оперативной группы ISA Хэла Бриггса были размещены в квартире Пола Макланахана в Старом Сакраменто, где жили Патрик, Венди и их ребенок. Хэл включил микрофон, приказывая всем своим подразделениям безопасности зарегистрироваться.

Все команды зарегистрировались, кроме одной.

Хэл Бриггс и двое его сумасбродных коммандос-фокусников, оба опытные солдаты Корпуса морской пехоты США, способные проводить специальные операции, двигались как один по лестничной клетке и коридорам третьего этажа здания Harman в Старом Сакраменто, над пабом Shamrock. Патрик последовал за ним, неся 9-миллиметровый пистолет SIG Sauer P226, который выглядел как попган по сравнению с Uzis коммандос и пистолетами-пулеметами MP-5.

Не было никаких признаков коммандос, назначенных для охраны третьего этажа и самой квартиры. Они подошли к входной двери, и Бриггс бесшумно дернул ее. Она была не заперта. Патрик ознакомил команду с планировкой, так что все они были знакомы с ловушками внутри квартиры: множество больших шкафов, множество окон со стороны реки, большое крыльцо с западной стороны, тонкие стены, множество дверей во многие комнаты.

Бриггс просунул плоскую оптоволоконную камеру под дверь и включил телевизионный монитор. Он подал сигнал рукой своим коммандос о том, что можно было увидеть внутри: двое заложников, видна одна цель, прямо перед собой в гостиной. Больше ничего не видно. Открытые дверные проемы по всему коридору с обеих сторон - почти невыполнимая задача. Плохие парни могли выскочить из полудюжины дверей в ту же минуту, как вошли.

Разум Бриггса лихорадочно работал, пытаясь сформулировать план, когда входная дверь распахнулась. Оружие взято на изготовку, предохранители сняты…

“Войти может только Макланахан”, - услышали изумленные коммандос голос с британским акцентом. “Если кто-нибудь еще попытается войти, миссис Макланахан и ребенок умрут”.

“Черт”, - прошептал Бриггс. Он оглядел прихожую, как будто ожидая увидеть беспроводную телекамеру или микрофон, которые злоумышленники использовали, чтобы увидеть их приближение. Он поправил переговорное устройство в наушниках и…

“Не надо”, - прошептал Патрик Макланахан, дотрагиваясь до плеча Хэла. “Я зайду. Один.”

“Это самоубийство, Патрик”.

“Если бы он хотел убить нас, я думаю, мы бы уже были мертвы к настоящему времени”, - сказал Патрик. Он встал, держа Р226 в правой руке. Он поднял ее, как мог, имитируя рукоятку пистолета Уивера Хэла Бриггса, и вошел. Открывшееся перед ним зрелище заставило его кровь похолодеть. Венди сидела на стуле в столовой, держа на руках ребенка, примотанного скотчем к глазам и рту - оба они были в крови. Кровь была повсюду - в коридоре, разбрызганная по стенам, по всему полу. “Господи, Хэл”, - прошептал он по коммуникатору в наушниках. “Венди, Брэдли ... Боже мой, я думаю, они уже мертвы”.

“О Боже!” Бриггс выругался. “Боже, нет...”

Патрик продолжал идти вперед, мимо шкафа в коридоре - пусто - мимо открытой двери в первую спальню слева - пусто - и затем на кухню справа. Там он увидел двух сумасбродных коммандос-фокусников с перерезанными глотками, безжизненно уставившихся в пространство. Пол был скользким от их крови. Слева гостевая ванная была пуста, как и…

“Пожалуйста, опустите пистолет, генерал Макланахан”, - сказал голос британца.

Патрик повернулся к столовой направо - пусто. Но когда он повернулся, он почувствовал дуло пистолета на затылке. Этот парень был позади него, черт возьми!-Я мертв!...

“Пожалуйста, не делайте ничего опрометчивого, генерал, или еще больше пострадает напрасно. Убери свое оружие и держи руки вытянутыми.” Патрик нажал на спусковой рычаг SIG Sauer P226, который опустил курок, не выстрелив из оружия. “Очень хорошо. Теперь стой спокойно, или ты умрешь ”. Левая рука в перчатке протянулась и, поскольку дуло пистолета продолжало прижиматься к его голове, сомкнулась на пистолете Патрика и вырвала его у него из рук. “Спасибо тебе. Прекрасное оружие. Шагни вперед, руки за шею ... Остановись прямо там ”.

Патрик стоял лицом к столовой, но краем глаза он мог видеть свою жену и ребенка. Ненависть и гнев клокотали в его груди и вылились в низкое рычание. “Ты ублюдок!” - сказал он. “Сначала убийца копов, потом убийца детей. Тебе лучше убить меня сейчас, потому что, если ты этого не сделаешь, я посвящу остаток своей жизни тому, чтобы выследить и убить тебя .

“Отнеситесь ко мне чуть больше доверия, чем это, генерал Макланахан”, - ответил голос. “Я бы никогда намеренно не стал убивать некомбатантов, особенно женщин и младенцев. Твоя жена и прекрасный ребенок живы и спят под действием успокоительных. Я установил этот маленький дисплей для вас на случай, если меня не будет здесь, чтобы поприветствовать вас по возвращении. Но я обещаю, что убью тебя без колебаний, если те люди в коридоре попытаются войти в квартиру. Я бы не хотел, чтобы в перестрелке пострадали некомбатанты ”. Патрик закрыл глаза и произнес про себя молитву.

“Позвольте мне пойти и проверить мою жену и ребенка”.

“Всему свое время, генерал”, - сказал террорист. “Сначала у меня есть к тебе предложение”.

“Кто ты такой?”

“Мое имя не имеет значения, хотя у меня такое чувство, что вы или ваши коллеги в коридоре скоро сопоставите имя с голосом. Ты кажешься очень изобретательным человеком ”.

“Какого черта тебе нужно?” Патрик залаял. “Ты уже убил моего брата...”

“Хорошая попытка, генерал. Хотел бы я, чтобы это было правдой, - сказал террорист, - но мои люди докладывают, что мы промахнулись. Две машины-приманки - очень умные, очень эффективные. Я думал, ты не будешь использовать больше одного. И на самом деле побег был не с вертолетной площадки больницы, которую мы тоже осмотрели. Компания, в которой вы работаете, "Скай Мастерс Инкорпорейтед", похоже, хорошо вам служит.

“Но люди, которых вы разместили здесь для охраны вашей семьи, были, очевидно, профессиональными солдатами, отлично обученными и хорошо экипированными, хотя молодыми и неопытными”, - продолжал голос. “Итак, у вас, похоже, все еще есть какая-то связь с военными. Как говорится, все любопытнее и любопытнее.”

“Почему бы тебе просто не оставить нас в покое?”

“Я был бы счастлив оставить вас и вашу прекрасную семью в покое и заняться своими делами”, - сказал британец, - “но вы, очевидно, решили лично вмешаться в мои дела, когда появились в клубе Бобби Джона, задавая вопросы о Sacramento Live! инцидент.

“Мы могли бы выдать этот маленький эпизод за безумные, тщетные усилия мстительного брата или сестры и на этом остановиться. Но как только мы узнали, кто вы такой, мы проявили нашу обычную должную осмотрительность и начали обнаруживать некоторые очень необычные и интересные факты о вас - или, если быть точным, еще более интересным было то, что мы не узнали о вас. Такие захватывающие кусочки информации, словно разноцветные кусочки головоломки. Один источник утверждает, что вы бывший военный, работающий на военного подрядчика, но другие источники утверждают, что вы генерал ВВС с одной звездой. Но какой однозвездный генерал не имеет собственного командования? Вы, очевидно, не знаете, по крайней мере, не тот, кого мои источники могут идентифицировать. Но здесь мы видим этих явно военных или бывших военных, охраняющих вашу семью - и еще больше солдат снаружи, готовых ворваться внутрь. Очень любопытно.”

“Чего ты хочешь?”

“Простая просьба, генерал Макланахан: мы формируем партнерство. У вас, очевидно, есть особые связи в армии, гораздо более обширные и секретные, чем я смог установить за короткий промежуток времени. Все, что вам нужно сделать, это продать мне кое-какое оружие или информацию. Я гарантирую, что это будет стоить вам очень дорого ”.

“Что, черт возьми, заставляет тебя думать, что у меня есть доступ к чему-то ценному для тебя?”

“Обоснованное предположение с моей стороны”, - сказал голос. “Но я узнал, что генералы обычно имеют доступ к вещам, о которых иногда даже они не подозревают. Моя сеть обширна и быстро растет, и ваш доступ в сочетании с другими по всему миру может оказаться очень ценным. Я был бы готов разделить с вами прибыль нашей ассоциации, пятьдесят на пятьдесят, если вы согласитесь присоединиться ко мне. Я могу гарантировать, что вы будете зарабатывать сотни тысяч долларов в месяц - на самом деле, я настолько уверен в этом, что готов предоставить вам эту сумму авансом. Я могу предложить вам безопасные убежища в любой точке мира, новую личность, безопасное место для вашей семьи и вашего брата ”.

“Ты можешь принять свои предложения и засунуть их себе в задницу”.

“Я ожидал, что вы скажете не меньше, генерал - немногие достойные люди сразу решают пойти против своей страны и своей формы”, - сказал террорист. “В качестве профессиональной вежливости, как один военный другому, я даю вам три дня на обдумывание моего предложения. Возьмите своего брата, свою жену и своего сына, отправляйтесь в штаб-квартиру вашей компании в Сан-Диего или где там находится ваше секретное командование, и рассмотрите мое предложение. Сформулируйте любые вопросы, какие пожелаете, и задавайте мне, когда я свяжусь с вами снова.

“Но если ты откажешься, мы с тобой окажемся в состоянии войны, и я выслежу тебя и всех членов твоей семьи и убью их. Это ваше единственное предупреждение. Если вы обратитесь к властям, я буду считать, что вы решили сразиться со мной, и тогда вы и все ваши товарищи будут считаться комбатантами и будут казнены. Сюда входят твоя мать в Аризоне, твоя сестра в Техасе и другая твоя сестра в Нью-Йорке. Вы понимаете, генерал?”

“Да”.

“Очень хорошо. Теперь, генерал, на лицо, руки за шею.”

Патрик неохотно сделал, как ему сказали, понимая теперь, что ему следовало рискнуть и пристрелить ублюдка, когда у него был шанс. У него из уха вынули наушник, и он почувствовал, как ему на спину положили какой-то предмет. “Внимание в коридоре”, - сказал террорист в наушник. “Я сейчас откланиваюсь. Я предлагаю вам оставаться на своей позиции и не вмешиваться. Я оставил взрывное устройство у генерала. Он работает от батареек и может приводиться в действие либо дистанционным управлением, если генерал движется, либо если датчик устройства обнаруживает, что кто-то приближается к нему. Это, безусловно, убьет всех в этой комнате, включая генерала и его прекрасную семью. Если его не беспокоить, он деактивируется сам примерно через тридцать минут. Я думаю, ты знаешь, что делать. Добрый день.”

Для Патрика было огромным облегчением осознать, что этот человек ушел. Его самым большим страхом сейчас было то, что Венди или ребенок могут проснуться и привести в действие взрывчатку. Казалось, всего несколько минут спустя он почувствовал прикосновение к своему боку, затем ощущение ползания вверх по правому бедру. Господи, крыса, или кошка, или что-то в этом роде, подумал он в панике. Вероятно, взрывчатку могло привести в действие животное! Он изо всех сил старался контролировать свое дыхание и мышечную дрожь. Это ... существо, или что бы это ни было, переместилось прямо ему на спину - о черт, понял он, оно на самом деле обнюхивало предмет, сидящий у него на спине ...

“Вперед! Вперед!” раздался крик секундой позже. Но прежде чем он успел пошевелиться, Хэл Бриггс поднял Патрика на ноги.

“Иисус!” Патрик закричал. “Хэл, что ты делаешь ?”

“Все ясно, Патрик, все ясно”, - сказал Хэл Бриггс. Один спецназовец проверял остальную часть квартиры, в то время как другой выглядывал из окна и прикрывал фасад, пытаясь определить маршрут побега террориста. “Здесь нет бомбы”.

“Что, черт возьми, это было, ползающее по моей спине?” - Сказал Патрик, подбегая к своей жене и сыну.

“Мой маленький Ровер”, - сказал Бриггс. “Он поставляется в комплекте с датчиком обнаружения взрывчатых веществ”. Он поднял крошечное устройство размером с маленькую мышь, за которым тянулся оптический кабель толщиной с нитку. У “Ровера” была камера-обскура и микрофон, а также маленькие ножки, чтобы он мог взбираться по мебели и даже стенам. “Извини, но я должен был рискнуть”.

Патрик подбежал к Венди и малышу, услышал тихий звук их дыхания и начал осторожно снимать клейкую ленту. Он понял, что они были покрыты томатным соусом. “Господи, слава Богу, это не кровь!” - крикнул он Бриггсу. “Этот ублюдок - гребаное чудовище! Что это он подсадил мне на спину?”

“Это”, - мрачно ответил Хэл. Он поднял написанную от руки записку, которая гласила: "НЕ ЗАБЫВАЙТЕ О НАШЕЙ СДЕЛКЕ, генерал, а затем - о Боже!"- крошечный детский указательный пальчик. Это выглядело так, как будто его отрезали ножницами.

“Нет!” Крикнул Патрик, лихорадочно ощупывая маленькими ручками Брэдли рану, слезы наполнили его глаза.

“Патрик! Патрик, все в порядке!” Бриггс закричал. “Это подделка! Он пластиковый!” У малыша были прекрасные ручки. “Боже мой, что за сукин сын”.

Патрик снял остатки клейкой ленты, освобождая свою все еще спящих жену и ребенка. Несколько мгновений спустя, после быстрой проверки, чтобы убедиться, что они не были заминированы или подключены к устройству слежения или подслушивания, он вынес их на руках из ужасной квартиры в поджидавшую машину, вместе с Бриггсом и двумя Сумасбродными коммандос-фокусниками.

Машина помчалась в сторону аэропорта Сакраменто-Мазер. “Мы поднимем тебя в воздух и уберем отсюда через десять минут, Патрик”, - сказал ему Бриггс.

“Измените маршрут самолета”, - сказал Патрик, крепко обнимая жену и ребенка.

“Изменить это? Куда?”

“Арканзас”, - сказал Патрик. “Я хочу, чтобы Венди, Пол и Брэдли покинули этот штат. Как можно дальше и как можно быстрее ”.

Бриггс кивнул. “У тебя получилось, Патрик”. Он ни капельки не мог винить Патрика за то, что тот хотел увезти свою семью как можно дальше от безумия и хаоса в Сакраменто.

За рынком Тоби, улица Е,

Рио-Линда, Калифорния

той ночью

Это был единственный круглосуточный магазин на многие мили вокруг. Однако, несмотря на то, что Toby's Market находится в одном из районов с самым высоким уровнем преступности во всей северной Калифорнии, за более чем двадцать лет на рынке Тоби практически не было ограблений. Причина была проста: никто в здравом уме не посмел бы связываться с учреждением Братства сатаны.

За магазином и вниз по грунтовой дороге длиной в сотню ярдов находилась маленькая, неряшливая ферма с ветхим домом на пять комнат, несколькими большими складскими помещениями и небольшим сараем, разбросанным по территории. Несмотря на то, что рынок находился в центре полуразвалившегося жилого района, байкеры могли подъехать к рынку, взять упаковку пива или бутылку, а затем незаметно проехать обратно к дому, оставаясь незамеченными - при условии, что кто-нибудь вообще удосужился обратить на это внимание. В ту ночь более сотни мотоциклов и еще две дюжины автомобилей были припаркованы вокруг фермы за рынком. Специальное собрание отделения мотоциклетного клуба "Братство сатаны" в Рио-Линде проходило полным ходом.

Почти двести членов, новичков и гостей Братства собрались в амбаре и смотрели, как здоровенный немецкий экс-коммандос на ломаном английском объяснял принцип работы портативного гидрогенератора. Устройство было замаскировано под обычный крытый восьмифутовый прицеп U-Haul, дополненный оригинальной покраской и логотипами. Бензиновый генератор был отсоединен от трейлера и установлен в тридцати футах от него.

“Это очень просто”, - объяснил солдат. “Ты не прикасаешься ни к каким химикатам. Вы прикрепляете емкости с химикатами здесь и здесь… подсоедините вилку питания вот сюда ...” Он управлял приборами, объясняя процедуры подключения, в то время как дюжина старших членов Братства, имеющих большой опыт в приготовлении метамфетамина, стояли рядом с ним, наблюдая за каждым шагом. Они были бы теми, кто научил бы других членов отделения пользоваться устройством. Они восхищались его чистотой, эффективностью и безопасностью.

Час спустя резервуар был вскрыт, и специалисты изучили результат первого этапа процесса. Внутри смесительного бака находилось более тридцати фунтов чистого хлоропсеудоэфедрина. “Готов к гидрогенизации”, - сказал солдат Арийской бригады. “Мы уходим внутри. Не трогать, не фильтровать, не сушить. Машина, она делает все ”. Повара Братства не могли в это поверить - тридцать фунтов абсолютно чистого хлоропсевдоэфедрина в резервуаре, готового к гидрогенизации, и им не пришлось гоняться со смертельным диоксидом серы или рисковать сгореть от соляной кислоты. Не было ни запаха, ни остатков за пределами резервуара, ничего. Отходы первой реакции были собраны в отдельный резервуар, готовый к захоронению.

Даже когда начался второй этап процесса, начались обсуждения о том, как будет распределяться партия, сколько достанется каждому назначенному участнику и как будут выплачены деньги. Тридцать фунтов почти готового метамфетамина стоили от двухсот до трехсот тысяч долларов, может быть, больше, и каждый из участников и новичков спорил о том, чтобы получить свою справедливую долю - там ждало множество клиентов. Когда гидрогенератор был запечатан и находился под давлением, деньги уже собирались.

“Я жду здесь”, - сказал немецкий коммандос. “Мы вместе проверяем продукт. Я несу ответственность за unit, пока вы не заплатите ”.

“Мы хотим, чтобы вы подождали снаружи, Гиммлер”, - сказал президент отделения Братства. “Нам не нужно, чтобы ты подслушивал о наших планах распространения”.

“Ich gehe nicht! Я не уйду, пока товар не будет проверен!”

“Ты уходишь сейчас, потому что я говорю тебе уходить!” - приказал байкер. У безоружного немца не было выбора. Они дали ему бутылку виски и женщину по его выбору, чтобы составить ему компанию, затем сопроводили его к заправочной станции пропана напротив "Тоби" и сказали ему ждать, пока его не вызовут. Для его охраны был назначен член Братства.

Пока коммандос и его охранник сидели на скамейке для пикника за баллоном с пропаном, женщина-байкер зашла в "Тоби" пописать, купить пачку сигарет и поболтать с продавцом. Она отсутствовала не более десяти минут, но когда она вернулась, то обнаружила, что член Братства мертв, а немец исчез. В панике она бросилась обратно в сарай, чтобы рассказать членам Братства.

Как только она добралась до сарая, мир растворился в шаре сине-желтого огня и обжигающем порыве жара, который она почувствовала за долю секунды до того, как испарилась. Огненный шар шириной в милю уничтожил амбар, фермерский дом, магазин Тоби, баллон с пропаном и тридцать домов и предприятий, окружающих место взрыва. Столб огня поднялся на две тысячи футов в ночное небо. Сотрясение выбило стекла и пробудило людей ото сна на многие мили вокруг.

Но это был не единственный подобный взрыв. В течение ночи в местах по всему штату Калифорния без предупреждения извергались огромные огненные шары, похожие на грибовидные облака. В местах, расположенных так далеко на севере, как Чико, на юге, как Лос-Анджелес, на востоке, как Долина Смерти, и на западе, как Окленд и Сан-Франциско, мощные взрывы разорвали ночное небо, мгновенно уничтожив орды наркокурьеров и дилеров и уничтожив не только членов Братства сатаны, но и другие байкерские банды. В нескольких районах гидрогенераторы метамфетамина были расположены в подвалах жилых комплексов и в центре многолюдных городских районов. Сотни невинных прохожих и местных жителей погибли в результате взрывов.

За несколько коротких часов мотоциклетный клуб "Братство сатаны", а также большая часть членов нескольких других байкерских банд и многих мексиканских и азиатских банд, употребляющих метамфетамин, фактически прекратили свое существование.

Глава третья

Конференц-центр Сакраменто, Джей-стрит,

Сакраменто, Калифорния

Суббота, 7 марта 1998, 0708 футов

Во время чрезвычайных ситуаций в любой точке города или округа конференц-центр Сакраменто в самом центре города превращался в центр управления в кризисных ситуациях. В течение нескольких часов в нескольких гостиничных комплексах были установлены телефонные и радиосети, в одном из которых находились "мозговые тресты" администрации города и округа, а в других - другие сотрудники и вспомогательные учреждения, все они были соединены телефоном, посыльными и Центральным диспетчерским центром связи. По мере нарастания кризиса были реквизированы дополнительные апартаменты. Все комнаты были подключены к различным офисам безопасности, технического обслуживания, социального обеспечения и администрации по всему округу, в каждом из которых был свой собственный командный центр. Представители внешних государственных и федеральных агентств также прибыли в командный пункт по вызову.

Мэр города Сакраменто Эдвард Сервантес вошел в боковой вход конференц-центра в сопровождении полицейского в штатском, который был приставлен к нему, как и к большинству других крупных городских чиновников, после Sacramento Live! Съемка. Сервантез, невысокий, смуглый, красивый юрист и бывший законодатель штата, которому было под пятьдесят, привык начинать свой день рано. Сегодня утром его сопровождал один из его помощников, начальник полиции Артур Барона и городской управляющий.

Сервантес был на своем третьем и последнем сроке на посту мэра Сакраменто, и как таковой он прошел через несколько командных учений по управлению кризисными ситуациями и несколько реальных, в основном из-за стихийных бедствий, таких как разрушительные наводнения 1986 и 1997 годов. Но независимо от того, сколько раз он и его сотрудники практиковали или внедряли план антикризисного управления, казалось, что это всегда превращалось в едва контролируемый бедлам. Во время упражнений персонал часто брал тайм-ауты, чтобы обсудить, что они делали не так и как вернуться на правильный путь, но это никогда не помогало. И во время настоящих чрезвычайных ситуаций, конечно, не было такого понятия, как тайм-аут.

Сервантес снял пиджак, ослабил галстук и занял свое место в центре главного стола, расположенного на возвышении в задней части зала. Справа от него сидели другие представители города - заместитель мэра, сити-менеджер, городской прокурор, начальник пожарной охраны, директор по общественным работам, представитель городского совета и Барона. Слева от него сидели председатель окружного наблюдательного совета Мадлен Адамс; шериф и заместитель шерифа; окружной прокурор; начальник пожарной охраны округа; и окружной комиссар по общественным работам. За главным столом были также зарезервированы места для представителей Калифорнийского управления экстренных служб, офиса губернатора, Калифорнийского дорожного патруля, Национальной гвардии, генерального прокурора штата, ФБР и других государственных и федеральных агентств. Подиум для брифинга, экран задней проекции и акустическая система были установлены напротив главного стола. Справа от стола стояли два стола для сотрудников, а слева - центр связи и столик с закусками.

Теперь присутствовали все необходимые игроки, поэтому Сервантес сказал председателю Адамсу: “Давайте начнем, не так ли? Можем ли мы, пожалуйста, получить информацию о ситуации и обновлениях?”

“Да, господин мэр”. Она кивнула заместителю шерифа округа Сакраменто, и он подошел к кафедре. На большом экране задней проекции появилась карта округов Сакраменто, Эльдорадо, Плейсер и Йоло. “В десять тридцать семь прошлой ночью поступило сообщение о взрыве и пожаре в районе улицы Е и рынка в Рио-Линде”, - начал заместитель шерифа. “Первые пожарные подразделения, прибывшие на место происшествия, сообщили о нескольких домах и предприятиях, охваченных огнем или сильно поврежденных взрывом, и вызов был увеличен до четырех аварийных сигналов. Взрыв затронул четыре квадратных городских квартала. После дальнейшего расследования пожарные обнаружили остатки химических веществ-прекурсоров, используемых при производстве метамфетаминов ...”

“Химикаты-прекурсоры?” - спросил директор городских общественных работ. “Что это?”

“Проще говоря, это промежуточные химические вещества, которые производятся перед получением конечного продукта”, - объяснил заместитель шерифа. “Изготовление или хранение этих химических прекурсоров является уголовным преступлением, так же как и изготовление или хранение самого метамфетамина.

“Капитан пожарной охраны вызвал обе окружные команды по охране окружающей среды и следователей по борьбе с наркотиками шерифа, которые взяли на себя командование на месте происшествия”, - продолжил заместитель шерифа. “Число погибших, по-видимому, довольно велико: следователи оценивают более сотни смертей и несколько десятков ранений в результате одного этого взрыва”.

“Вы предполагаете, что это было в основном дело о наркотиках?” Вмешался мэр Сервантес. “Это ошеломляющая потеря жизни”.

Капитан Том Чандлер из отдела специальных расследований департамента полиции вышел на трибуну, чтобы ответить. “Нет, господин мэр; мы так не считаем, потому что примерно двадцать минут спустя аналогичный крупномасштабный взрыв произошел в районе Оук-Парк в городе. Это было сравнимой интенсивности, разрушая дома в пределах одного квартала от взрыва и повреждая каждое строение в пределах четырех квадратных кварталов. Количество жертв было таким же высоким - в данном случае более ста сорока погибших и почти сто раненых. Затем, всего через несколько минут, произошел еще один взрыв в районе Нортгейт и Дамба-роуд в городе. Это произошло в складском помещении под многоквартирным жилым домом. Ожидается, что число погибших превысит двести.”

“Боже мой”, - выдохнул Сервантес, потрясенный цифрами. “Что у нас здесь? Серийный террорист?”

“Возможно, сэр”, - ответил Чандлер, “но это не совсем соответствует схеме. Взрывы были близки друг к другу по времени, но разнесены по расстоянию. Серийные бомбардировщики, даже группа бомбардировщиков, обычно поражают цели близко друг к другу, но с разнесением по времени.”

“Тогда что? Война банд? Неуклюжие фармацевты-наркологи?”

“Возможно, все из вышеперечисленного, господин мэр”, - ответил Чандлер. “Это были не единственные взрывы, которые произошли прошлой ночью. Всего в городе произошло четыре взрыва, шесть - в округе и еще семь - в округах Эльдорадо, Плейсер и Йоло. Подобные взрывы были зарегистрированы в Сан-Франциско, Окленде, Стоктоне, Бейкерсфилде и Лос-Анджелесе - в общей сложности почти тридцать мощных взрывов, число погибших варьировалось от нескольких десятков до более чем трехсот человек, а также многочисленные ранения.”

“Так что, черт возьми, ты выяснил?”

“У всех взрывов есть две общие черты: следы химических веществ-прекурсоров метамфетамина, найденные на месте взрыва, и большое количество членов банды в каждом месте, обычно члены байкерских банд”, - сказал Чендлер. “Большое количество членов банды указывает на собрание главарей банды, возможно, даже на инструктивную встречу по приготовлению метамфетаминов. Характер смертей в каждом месте предполагает, что было очень мало предупреждений или их вообще не было, что, возможно, исключает преднамеренные взрывы или нападение внешних сил. Те, кто погиб во время взрывов, казалось, были очень близко к центру взрыва, как будто наблюдали или охраняли это место.

“По крайней мере, кажется вероятным, что все, кто был на месте взрыва, хотели присутствовать там - это, похоже, не казни или покушения”, - заключил Чандлер. “И хотя этот или любой другой конкретный взрыв мог быть миной-ловушкой или неудачным экспериментом, сходство с другими взрывами по всему штату, похоже, исключает несчастный случай. Один или два таких взрыва за одну ночь могли быть совпадением. Почти тридцать из них, даже если они распределены с точки зрения расстояния, не совпадение ”.

“В прошлом у нас были взрывы в метамфетаминовых лабораториях”, - отметил начальник пожарной охраны округа. “Но по сравнению с любыми другими, эти взрывы огромны”.

“Это верно”, - сказал Чендлер. “Взрыв в метамфетаминовой лаборатории обычного размера может существенно повредить или поджечь дом с двумя спальнями или обычный сарай, или разрушить сарай для хранения. Эти взрывы разрушили целые городские кварталы, возможно, восемнадцать домов, и повредили еще много. Это означает, что лаборатории, о которых идет речь, во много раз больше обычных лабораторий, которые мы видели. К тому же, их намного больше. Итак, кто-то создает большие метамфетаминовые лаборатории, достаточно большие, чтобы разрушить или повредить почти две дюжины домов одновременно, но достаточно хорошо замаскированные, чтобы их не заметили. Это очень серьезное событие. Нам интересно, сколько лабораторий, подобных этой не взорвалось ”.

“Есть какие-нибудь оценки того, сколько метамфетамина могут производить эти лаборатории?” - спросил мэр.

“Трудно сказать, сэр”, - сказал Чендлер. “Мы предполагаем, что не меньше двадцати фунтов или даже больше - это по меньшей мере четверть миллиона долларов за раз. Мощность взрывов наводит на мысль, что в мет-плитах в процессе приготовления используется газообразный водород, который при смешивании с кислородом становится очень взрывоопасным. В небольшой лаборатории по производству метамфетамина может потребоваться несколько кубических футов водорода под давлением до тридцати или сорока фунтов на квадратный дюйм на квадратный дюйм. Эти лаборатории, должно быть, использовали, возможно, в двести или три сотни раз больше. И качество препарата, произведенного методом гидрирования, очень хорошее - продукт можно нарезать в несколько раз, чтобы значительно увеличить его ценность и распространение ”.

“Итак, какова ситуация сейчас?” - спросил окружной комиссар.

“Критическое состояние”, - ответил заместитель шерифа. “Мы вызвали эту кризисную группу, потому что наши ресурсы, как городские, так и окружные, исчерпаны до предела. И город, и округ разделили наши группы по расследованию преступлений, связанных с наркотиками, и превратили их в первичные группы по расследованию преступлений, связанных с наркотиками, дополненные другими детективами и патрульными офицерами. Мы используем пожарных и резервистов для охраны мест преступлений, и поскольку на каждом месте взрыва используются опасные материалы, этот неподготовленный персонал находится в большой опасности. Мы не можем привлекать офицеров по борьбе с наркотиками из соседних округов, потому что большинство из них занимаются расследованием своих собственных взрывов в метамфетаминовых лабораториях. И все районные больницы забиты ранеными. У нас здесь действительно чрезвычайная ситуация, господин мэр, госпожа председатель ”.

Адамс развела руками и посмотрела на городских чиновников справа от нее. “Мне кажется, нам нужна помощь в решении чрезвычайной ситуации”, - сказала она. “Заместитель шерифа Уилкинс, о чем вы конкретно просите?”

“Нам нужна немедленная помощь в обеспечении безопасности и расследовании мест преступлений и возвращении к патрулированию как можно большего числа наших полицейских”, - ответил заместитель шерифа. “Поскольку Калифорнийское бюро по борьбе с наркотиками, вероятно, будет занято расследованием всех взрывов в лабораториях по всему штату, мы должны запросить немедленную поддержку у Агентства по борьбе с наркотиками, ФБР, а также алкоголем, табаком и огнестрельным оружием - и мы должны попросить губернатора мобилизовать Национальную гвардию. Мы требуем, чтобы План защиты инфраструктуры и безопасности был реализован немедленно, и у нас просто нет рабочей силы. Все наши коммуникации и коммунальные услуги могут быть отключены ”.

“Извините меня, председатель Адамс, заместитель шерифа Уилкинс, но я не согласен”, - вмешался шеф Барона. “Я не думаю, что пока необходимо привлекать много федеральных агентств, и уж точно не Национальную гвардию. По крайней мере, пока мы не будем уверены, с чем имеем дело ”.

Почти все в комнате удивленно посмотрели на Барону - больше всех удивился глава SID Том Чандлер. Он был готов заговорить, но Сервантес опередил его: “Простите, шеф?” Воскликнул Сервантес. “Вам не нужна какая-либо помощь в разрешении этой ситуации? Ты слышал тот же инструктаж, что и я?”

“Конечно, господин мэр”, - сказал Барона. “Но нам не следует привлекать много ненужной помощи извне, пока мы не будем точно уверены, с чем мы столкнулись и что нам нужно”.

“Нам могла бы понадобиться помощь в расследовании тех взрывов, шеф”, - сказал Чендлер. “Обычно при расследовании любых взрывчатых веществ мы обращаемся к алкоголю, табаку и огнестрельному оружию”.

“Только для взрывов бомб, капитан, не для взрывов в лабораториях”, - сказал Барона. “У нас есть четыре группы по расследованию преступлений, связанных с наркотиками, и четыре взрыва. Мы сами можем справиться с нашими чрезвычайными ситуациями ”.

Различные чиновники начали оживленно переговариваться между собой, и Чандлер воспользовался перерывом, чтобы подойти к Бароне. Опустившись на колени позади него, он прошептал: “Шеф, мои команды уже по уши в делах - у нас в SID вдвое меньше парней, чем всего три года назад. Кроме того, некоторые команды, работающие над этими взрывами, получают федеральные гранты или должности в штате - они уже участвуют в других проектах за пределами подразделения ... ”

“Я отзываю их - они остаются в расследовании, капитан”, - сказал Барона. “Кроме того, если эти взрывы действительно уничтожили кучу банд наркоторговцев, то нагрузка на ваше подразделение, вероятно, сильно сократилась”.

“Но мы также обычно обращаемся за помощью к BNE и близлежащим округам с серьезными случаями, ” возразил Чандлер, - и они тоже настолько перегружены, что маловероятно, что мы получим от них какую-либо помощь. Федералы и Национальная гвардия помогли бы ...”

“Я не собираюсь идти к губернатору и просить, чтобы он отправил войска на улицы Сакраменто с М-16, чтобы сделать что-то, с чем ваши подразделения должны быть в состоянии справиться самостоятельно”, - огрызнулся Барона вполголоса. “Я не доставлю ублюдку такого удовольствия. Вот и все.Садись”.

Чендлер вернулся на свое место, сделав глубокий вдох, чтобы попытаться скрыть свои чувства. Он терпеть не мог слепо соглашаться с фабрикой слухов или сплетниками из департамента, но единственное возможное объяснение, которое он мог придумать, почему Барона отказалась от помощи извне, заключалось в том, что он не хотел портить свои политические устремления, делая вид, что не полностью контролирует ситуацию.

Собрание вернулось к порядку. “Это хорошо для тебя, Артур”, - криво усмехнулся шериф округа Сакраменто, подхватывая последнее заявление Бароны, “но у меня есть только три группы по расследованию наркотиков для расследования шести взрывов в лабораториях. Мне бы не помешала помощь.” Обращаясь к начальнику стола, он сказал: “Я хотел бы подать запрос на помощь следователей государственного бюро по борьбе с наркотиками, следователей ATF по опасным материалам и следователей ФБР на месте преступления, мэм. Столько, сколько сможем достать, и как только сможем. И если у Национальной гвардии есть под рукой инженерные подразделения, отвечающие требованиям безопасности, мы могли бы использовать их и для помощи в зачистке ”.

“Я внесу запрос и пометлю его ‘срочно’”, - сказала председатель Адамс, делая пометку и передавая ее своим сотрудникам. “Мистер Сервантез, если вы хотите изменить мой запрос, пожалуйста, сделайте это. Может сэкономить тебе немного времени.” Когда она заметила ледяной взгляд Бароны и увидела нерешительность Сервантеса, она наклонилась к мэру, чтобы Барона не могла слышать. “Это может вызвать проблемы, Эдвард”, - сказала она низким голосом. “Губернатор может не захотеть вызывать охрану, если одно правительственное учреждение попросит, а другое нет. Мы должны быть едины в этом ”.

“Я должен поддержать моего шефа полиции и мой городской совет, Мадлен”, - ответил Сервантез. “Вызов охраны и федеральных агентств забирает контроль над чрезвычайной ситуацией из наших рук - мы расходуем ресурсы, но не получаем от этого никакой выгоды. Мы можем попросить множество бесплатных советов, но я предпочитаю подождать и посмотреть, что именно нам понадобится, прежде чем нажимать тревожную кнопку ”.

“Я думаю, ты ошибаешься, Эдвард”, - сказал Адамс. “Укажите свое имя в запросе, и давайте разберемся с этим делом пораньше. Немного больше сил на улицах будет намного лучше, чем слишком мало и повторное разжигание кризиса. Я уверен, что ваш шеф компетентен, но давайте не будем поддаваться гордыне - или высокомерию - в том, как справляемся с этой чрезвычайной ситуацией ”.

Сервантез неохотно кивнул. Избегая обвиняющего взгляда Бароны, он сказал: “После консультаций с председателем Адамсом, в духе сотрудничества и сохранения ресурсов, я рекомендую городу присоединиться к округу и обратиться к губернатору с просьбой о помощи со стороны Национальной гвардии и помощи со стороны государственных и федеральных следственных органов”.

Том Чандлер вздохнул с облегчением, благодарный за то, что Сервантес не растерялся в этом. Барона была безумна, как мокрая курица. Ну и пошел он. Он бы провозглашал, каким великим он был, вплоть до того момента, когда бандиты и анархисты вышибли дверь его офиса.

В любом случае, Чандлер знал, что его войска и все силы будут работать в полную силу в течение следующих нескольких недель.

Уилтон, округ Южный Сакраменто, Калифорния

позже в тот же день

Если Таунсенд или кто-то другой не нуждался в нем для чего-то, шеф-повар Бенни обычно спал до полудня. Это была очень поздняя ночь, и он твердо намеревался позволить своему урчащему животу разбудить его в любое время. Но по какой-то причине он проснулся рано, и что-то заставило его встать и включить телевизор около семи утра. То, что он увидел, повергло его в ужас. Взрывы в метамфетаминовой лаборатории. Их десятки. Мощные взрывы, убивающие огромное количество людей и повреждающие или разрушающие целые городские кварталы.

Это могли быть только его портативные гидрогенераторы, подумал Бенни. Взрывная сила одного из этих устройств была огромной. И он понял, что местоположение каждого взрыва соответствовало месту расположения отделения Братства сатаны - точные места, куда Таунсенд собирался отправить каждое подразделение.

Бенни сел в свою машину и поехал на ранчо мозгового треста "Арийская бригада" в Уилтоне. Всю дорогу он слушал, как его автомобильное радио транслировало сообщения о взрывах по всему штату - это напомнило ему о новостях о войне в Персидском заливе, когда это тоже захватило радио. Разрушения, вызванные взрывами, были огромными. Это было неудивительно. Девяти кубических футов газообразного водорода, смешанного с кислородом и взорвавшегося от искры, было достаточно, чтобы взорвать двухэтажный дом. Добавьте достаточное количество газообразного водорода под давлением сорок фунтов на квадратный дюйм, и эффект взрыва был увеличен в сорок раз. Установка гидрирования стали удержала бы часть заряда, но суммарный эффект был бы подобен взрыву бомбы весом в четыре или пять тысяч фунтов.

Он обнаружил Таунсенда, Рейнгрубера и нескольких лучших сержантов организации, проводящих тренировку по стрельбе из огнестрельного оружия в одном из деревянных сараев. Любимым оружием Таунсенда был маленький 9-миллиметровый автоматический пистолет Calico, короткий, изящный пистолет с огромным цилиндрическим барабаном для патронов сверху. Таунсенд, казалось, был искусен в стрельбе из него как с одной, так и с двух рук, любой рукой, на полностью автоматическом режиме или одиночным выстрелом.

“Что случилось?” - Крикнул Бенни, когда охранники позволили ему приблизиться. Таунсенд проигнорировал его. В волнении забыв, с кем имеет дело, Бенни схватил Таунсенда за плечо. “Я спросил тебя, что случилось, Таунсенд?”

Грегори Таунсенд, не оборачиваясь, отмахнулся от руки и закончил тренировку по стрельбе по мишеням - только один выстрел не удался из-за отвлекающего маневра; остальные были точными - после чего он снял защитные очки для глаз и ушей. “Мы не ожидали, что ты встанешь так рано, Бенни. Я договорился с водителем, что он заберет тебя позже.”

На мгновение Бенни почувствовал облегчение - Таунсенд, казалось, не винил его во взрывах. Затем он испугался, точно по той же причине. Если Таунсенд не был зол или расстроен из-за взрывов, то он, должно быть, знал о них с самого начала. Он в ужасе посмотрел на Таунсенда. “Ты спланировал это?”

Таунсенд отсоединил цилиндрический барабан от верхней части своего оружия, вставил на его место новый и хладнокровно сказал: “С самого начала против нас было два нападения, Бенни: мы имели дело с наркотиками и с Братством сатаны. Да, на производстве и продаже нелегальных наркотиков зарабатывается много денег, но люди, с которыми вы имеете дело в наркобизнесе, - очень сомнительные личности ”.

Кстати об иронии, мрачно подумал Бенни - Грегори Таунсенд называет Братство сатаны сомнительным.

“Знаете ли вы, что четверо моих людей были убиты и один серьезно ранен, когда члены ордена Братства набросились на них, когда они доставляли гидрогенераторы?” Таунсенд продолжал. “Я ненавижу любого, кто не может выполнить свою часть сделки. Майор Рейнгрубер и его люди собираются выследить выживших членов Братства и преподать им урок.”

“Ты не ожидал, что кто-то из Братства попытается тебя ограбить?” - недоверчиво спросил Бенни. “Ты взорвал все гидрогенераторы и упустил шанс зарабатывать сотни тысяч долларов в день, потому что несколько парней из ордена убили твоих солдат?”

“Конечно, нет, Бенни”, - ответил Таунсенд. “Я все равно собирался убить их всех”. То, как он это сказал, так небрежно и по-деловому, заставило волосы встать дыбом на тощей шее Бенни. “На самом деле, я испытал большое облегчение от того, что число погибших с нашей стороны было таким небольшим. Мы были в значительно невыгодном положении ”. Таунсенд улыбнулся, увидев шок на его лице. “Бенни, ты умный человек. Скажите мне: что случилось бы с ценами на метамфетамин в штате Калифорния, если бы на улицах было более тысячи лишних фунтов чистого неразбавленного метамфетамина в день? Это равнялось бы примерно ста тысячам фунтов нарезанного метамфетамина каждый день ”.

“Цена упала бы”, - сказал Бенни.

“Отвес’ - это термин, который вы, американцы, используете, я полагаю”.

“Ну и что с того?” - Спросил Бенни. “Ваша сделка с Братством заключалась в тысяче долларов за добытый фунт, независимо от того, какова была уличная цена”.

“Но если бы уличная цена упала, скажем, до двух тысяч долларов за фунт вместо восьми-десяти тысяч долларов, ” спросил Таунсенд, - как вы думаете, какой была бы реакция Братства?”

“Они бы… они попытались бы пересмотреть условия сделки ”.

“Бенни, Бенни, пожалуйста, не обманывай себя подобным образом, не со мной”, - отругал его Таунсенд. “Ты знаешь так же хорошо, как и я, что Братство сначала откажется от сделки, а затем начнет войну с нами, чтобы попытаться отменить ее - убив всех до единого и оставив гидрогенераторы себе. Это была безнадежная ситуация для нас с самого начала, Бенни. Но теперь ответьте на это: повлияли ли эти взрывы на аппетит Калифорнии к метамфетамину?”

“Черт возьми, нет. С чего бы это?”

“Совершенно верно”, - сказал Таунсенд. “Итак, при неизменном рынке метамфетамина, и при том, что почти все отделения Братства сатаны в штате Калифорния закрыты или, скажем, существенно сокращены, а оставшиеся члены рассеяны или в конечном итоге выслежены майором Рейнгрубером и его людьми, как вы думаете, что произойдет с ценой фунта метамфетамина, который сейчас попадает на улицы?” В глазах Бенни мелькнул огонек, когда он отвечал на вопрос, возникший у него в голове, и Таунсенд увидел это.

“Итак, у тебя есть свой ответ, Бенни. Теперь, как мы все знаем, мексиканцы и те, кто остается в байкерских бандах, поспешат заполнить пустоту, оставленную Братством сатаны ”, - отметил Таунсенд. “Таким образом, окно возможностей для того, кто станет ведущим производителем метамфетамина в Калифорнии, будет очень небольшим, хотя и невероятно прибыльным. Однако через некоторое время битва за контроль над торговлей метамфетамином на Западе снова разгорелась. Любители метамфетамина будут убивать друг друга из-за нескольких долларов или нескольких унций белых кристаллов. Это будет время собрать вещи и откланяться ”.

“Я этого не понимаю”, - сказал Бенни, качая головой. “Ты предлагаешь мне дилерский центр по продаже метамфетамина?”

“Я предлагаю вам гораздо больше, чем это”, - сказал Таунсенд. “Я также предлагаю тебе защиту и помощь в распространении”.

“Все по цене...”

“Всего три тысячи долларов за фунт плюс химикаты по нашей цене плюс десять процентов”, - сказал Таунсенд. “Для вещества, которое может продаваться от десяти до тридцати тысяч долларов за фунт или выше, я думаю, это предложение слишком хорошее, чтобы от него отказаться”.

“Три тысячи за фунт? Почему так мало?” - Спросил Бенни. “Это стоит в два или три раза больше”.

“Для нас важнее поддерживать с тобой хорошие рабочие отношения, Бенни”, - сказал Таунсенд с выражением, от которого у Бенни снова встали дыбом волоски на затылке. “Честно говоря, вы довольно много знаете о моей организации и недавних действиях. Поскольку убить тебя было бы сродни убийству золотого гуся, так сказать, я считаю, что лучше поступить с тобой честно, чем начинать войну. Мы договорились?”

“Я могу приготовить все, что захочу, где угодно и когда угодно?”

“Под присмотром моих людей, да”, - сказал Таунсенд. “Полагаю, на этот раз вы не планируете использовать метод гидрирования для производства метамфетамина?”

“Черт возьми, нет”, - сказал Бенни. “Закон настигнет чувака, который сейчас попытается купить тионилхлорид или баллон водорода. Если я смогу раздобыть несколько пятигаллоновых бочек фосфора-3-йодида, несколько конденсаторов и то, что осталось от эфедрина, который хранится здесь, я смогу на скорую руку набрать пару дюжин фунтов за один день. Мы можем возобновить синтез тионилхлорида позже, когда спадет жара ”.

“Вам нужен гидрогенератор или специальное устройство для этого метода?”

“Нет - только фосфор, эфедрин, немного воды и конденсатор”, - ответил Бенни. “Это более быстрый и безопасный процесс, чем гидрогенизация, но при этом получается на сорок процентов меньше метамфетамина при той же стоимости. Но если уличные цены на метамфетамин подскочат, как я думаю, это того стоит. Это дало бы нам возможность создать еще несколько лабораторий всего за пару недель ”.

“Очень хорошо”, - сказал Таунсенд. “Но сейчас мы должны быть очень осторожны. Я не настолько наивен, чтобы думать, что наши штаб-квартиры, лаборатории, склады и места встреч свободны от полицейского контроля. Я должен предположить, что ранчо и дюжина или около того других объектов, которыми я владею по всему штату, находятся под каким-то наблюдением. До сих пор мне везло в том, что я не сталкивался ни с какими полицейскими допросами, но после прошедшей ночи все ставки отменяются.

Полиция может получить какие-то особые полномочия для ареста или проведения расследований в интересах общественной безопасности - но, скорее всего, они просто ворвутся туда, куда им заблагорассудится, и к черту Конституцию ”, - продолжил Таунсенд. “Ты известный изготовитель метамфетамина. Почти тридцать лабораторий по производству метамфетамина только что взорвались по всему штату. Полиция захочет допросить вас. Мы хотим попытаться избежать всех официальных запросов в отношении нас на данный момент. Если полиция обнаружит связь между вами, нами и двумя нашими мужчинами, которых только что освободили из-под стражи, и свяжет нас со стрельбой в центре Сакраменто, наша операция может развалиться очень быстро. Полиция не успокоится, пока те, кто несет ответственность за убийство своих, не будут найдены и наказаны - или устранены ”.

Бенни кивнул, что понял. “Хорошо, полковник, хорошо. Они ни за что не свяжут меня с тобой ”, - заверил он Таунсенда. Этот парень был как шахматный мастер, подумал Бенни, всегда просчитывающий на несколько ходов вперед. “И я сразу же приступлю к работе”.

“Очень хорошо”, - сказал Таунсенд. “Мы достанем вам ваши химикаты, чтобы вы могли начать производство как можно скорее”.

У Бенни снова возникло то же самое чертово ощущение - ощущение долгого, медленного сползания к гибели. Иметь дело с таким парнем, как Таунсенд, должно быть, все равно что иметь дело с самим дьяволом. Но деньги - Господи, если убрать с дороги почти все Братство сатаны, пойдет дождь и потекут деньги на метамфетамин. И уровень страха был бы настолько высок, что никто, даже мексиканцы, не осмелился бы заниматься торговлей метамфетамином в Калифорнии, по крайней мере, в течение нескольких месяцев. Бенни загребал бы деньги. И, очевидно, Таунсенда и его армию не интересовала кулинария.

Бенни протянул руку. “Договорились, полковник”, - сказал он.

Таунсенд снова улыбнулся своей ужасной улыбкой, подняв ситцевый платок и переложив его в левую руку, чтобы Бенни не мог его не заметить, - и пожал Бенни руку. “Очень хорошо. Давайте приступим к работе, хорошо?”

Когда Бенни ушел руководить запуском своей новой лаборатории, Рейнгрубер подошел к Таунсенду. “Я устал от этих жадных идиотов, герр полковник.Мы рискуем всем, что у нас есть, чтобы перевезти кое-какие химикаты, чтобы заработать несколько долларов, в то время как настоящие деньги лежат там и ждут, когда мы их заберем ”.

“Терпение, майор”, - ответил Таунсенд. “Город еще не охвачен достаточной паникой для наших целей. Продолжайте следить за целью и сообщайте, если будет какое-либо движение. Если местные власти в ближайшее время не предпримут более решительных действий, нам, возможно, потребуется реализовать третью фазу нашего плана. Но у меня есть подозрение, что, как любят говорить американцы, ‘Дерьмо само по себе попадет в вентилятор’ очень скоро ”.

Штаб-квартира Отдела специальных расследований,

Беркут Драйв, Сакраменто, Калифорния

Понедельник, 16 марта 1998, 0802 PT

Капитан Том Чандлер вошел в конференц-зал через несколько минут после начала утреннего брифинга и занял место в углу. Прикрыв лицо кружкой с кофе из Национальной академии ФБР, он оглядел присутствующих членов подразделения, и его сердце упало.

Его парни и девчонки выглядели побитыми. После десяти дней двенадцатичасовых смен, включая выходные, они были бледными и измученными. Все пили кофе, пытаясь не уснуть. Персонал, приписанный к SID, мог одеваться небрежно - это было подразделение под прикрытием, - но большинство из них выглядели так, как будто спали в одежде, что, вероятно, было недалеко от истины. Шляпы, очевидно скрывающие немытые волосы, были повсюду.

Лейтенант, отвечающая за операции, Дианна Уайлер, проводила утренний инструктаж. Обычно она одевалась как высокопоставленный чиновник в офисе, подражая капитану; но сегодня на ней были черные BDU, кепка рейнджмейстера и армейские ботинки, а ее оружие было пристегнуто к поясу черным ремнем из паутины. Уайлер, которая обычно отвечала за администрирование, обучение и связь с другими подразделениями департамента, за последнюю неделю, вероятно, побывала на большем количестве мест преступлений и лабораторий, чем за все шесть месяцев до этого.

До Чендлера дошли слухи, что Уайлер была на втором месяце беременности. Эгоистично, он не приказывал ей держаться подальше от лабораторий или мест взрывов, потому что ему отчаянно нужна была рабочая сила на улице. Она не сказала ему, что беременна, так что официально это было не так - что означало, что фактически она принимала на себя часть ответственности за любой ущерб, болезнь или врожденные дефекты…

К черту это, заорал на себя Чендлер. Если с этим ребенком что-нибудь случится из-за того, что он подвергся внутриутробному воздействию каких-либо наркотиков или химических прекурсоров в одной из тех лабораторных сцен, это будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Он никогда простил бы себя.

“У нас есть предварительный отчет о расследовании взрывов, готовый к отправке в мэрию и офис шефа”, - начал Уайлер, раздавая каждому офицеру папки с краткими сведениями о расследовании. “У нас было в общей сложности двадцать пять взрывов в метамфетаминовых лабораториях, все они произошли с интервалом в восемь часов один за другим. Все лаборатории кажутся похожими: все они представляли собой реакторы гидрирования тионилхлорида, вместимостью примерно от двадцати до сорока галлонов каждая.”

“От двадцати до сорока галлонов?”- воскликнул кто-то. “Ты имеешь в виду литры, не так ли?”

“Я имею в виду галлоны”, - повторил Уайлер. “Мы говорим о реакторе с тионилхлоридом, способном производить около сорока фунтов чистого кристаллического метамфетамина за раз”. Вероятно, это была единственная новость, которая смогла оживить эту измученную аудиторию. Мысль об одной лаборатории, производящей такое количество метамфетамина, была поразительной сама по себе - думать, что их было двадцать пять одновременно, а возможно, и больше, было почти невозможно поверить.

“Хочешь еще чего-нибудь невероятного?” Уайлер продолжал. “Как насчет очень немногих признаков складов химических прекурсоров? Никаких химических свалок, никаких складов, полных химикатов, никаких угнанных грузовиков поблизости. Когда эти лаборатории взлетели на воздух, взрыв уничтожил все, кроме следов химических прекурсоров. Теперь, когда в реакторе столько водорода под давлением, вы знаете, что образующийся при этом огненный шар будет большим и горячим. Но в прошлом мы всегда находили поблизости огромные свалки, полные прекурсоров, и наземный взрыв не уничтожил бы подземную свалку или место захоронения. На некоторых участках поблизости были химические свалки, но в последнее время ими не пользовались.

“Итак, либо повара были необычайно аккуратны и опрятны и очистили свои предшественники перед началом приготовления - что маловероятно, - либо химикаты попали в лабораторию”, - сказал Уайлер. “Мы действительно находили остатки трейлеров, сцепных устройств и тому подобное на нескольких участках, но это не редкость, и в то время мы не придавали этому особого значения. Мы думаем, что сейчас это жизненно важная подсказка. Теперь мы чувствуем, что говорим о большой, портативной, автономной реакторной установке, установленной на прицепе и, возможно, замаскированной под U-Haul или самодельный трейлер ”.

Уайлер обдумал эту информацию, затем продолжил: “Теперь, что касается жертв. За исключением относительно небольшого, но, тем не менее, прискорбного числа жертв среди гражданского населения, похоже, что в тех взрывах погибли нужные люди. Поймите это: из тех, кого идентифицировали на данный момент, около семидесяти процентов погибших были членами Братства сатаны или его сообщниками. Более тысячи идентифицированных жертв. И все эти трупы были найдены далеко от эпицентра взрывов, дальше, чем в пятидесяти ярдах или около того. Это означает, что все в радиусе пятидесяти ярдов , вероятно, были хрустящими тварями в ту наносекунду, когда сработала лаборатория. Хотя у нас, вероятно, не будет возможности узнать наверняка в течение нескольких месяцев, если вообще когда-либо будет, можно с уверенностью сказать, что большинство членов Братства находились ближе, чем в пятидесяти ярдах от эпицентра, и что текущее число погибших в Братстве составляет лишь малую часть от фактического числа. Мы могли бы говорить о трех, четырех, даже пяти тысячах жертв, ребята - возможно, до восьмидесяти процентов от общего числа известных членов Братства сатаны в штате Калифорния ”.

“Ого-го, дерьмо”, - воскликнул кто-то.

“Ну, и чего мы тут рассиживаемся?” - сказал кто-то еще, обмениваясь "высокими пятерками" с детективами вокруг него. “Давай убираться отсюда к черту и пойдем к Сэмми позавтракать. Или, еще лучше, я думаю, я видел, что Макланахан открыт для кладбищенской смены. Пойдем, возьмем себе немного шипучки и отпразднуем!...”

Том Чандлер поднялся на ноги. “Семьдесят три ребенка погибли в результате тех взрывов - ты хочешь пригласить родителей этих детей к Макланахану, чтобы отпраздновать с тобой?” - спросил он. Празднующие агенты замолчали. “Кто бы это ни сделал, он убил всех байкеров "Братства" не ради нашей выгоды - что бы они ни запланировали в этом городе, это должно быть намного хуже того, что Братство могло сделать с нами. Сосредоточьте свои чертовы мысли на текущей задаче: давайте найдем того, кто это сделал, и упрячем его задницу в тюрьму, как можно скорее .

“Мы не хотели проявить неуважение, капитан”, - сказал один из сержантов. “Но мы работали в двенадцатичасовые, шестнадцатичасовые, а некоторые из нас даже в двадцатичасовые смены. Мы перегорели ”.

“Шеф рассчитывает на то, что мы разберемся с этим”, - сказал Чендлер.

Стон смирения вырвался у копов в конференц-зале. Шеф полиции Барона в настоящее время находился в Вашингтоне, округ Колумбия, давая показания какому-то подкомитету Сената по правоохранительной деятельности о необходимости увеличения федерального финансирования программ обеспечения правопорядка в городах, ссылаясь на взрывы в метамфетаминовых лабораториях по всему штату как на прекрасные примеры того, что уровень преступности почти вышел из-под контроля. Если бы он и получил какое-либо финансирование, то, вероятно, на еще одно федеральное грантовое исследование или образовательную программу, а не на большее количество полицейских. И можно было с уверенностью поспорить, что шеф не дежурил на командном посту и не рылся в мешках с частями тел в три часа ночи в поисках улик.

“Ладно, хватит ныть”, - сказал Чендлер. “У вас у всех будет один час на Седьмой код после этой встречи - и я имею в виду один час, а не полтора, и не дома тоже, - а затем я хочу, чтобы ваши задницы вернулись на улицу. Начинай подбивать своих информаторов ...”

“Осведомители разбежались, капитан”, - сказал один из офицеров. “Улицы пусты”.

“Мне не нужны оправдания, мне нужны результаты”, - раздраженно сказал Чендлер. “Выясни, куда подевались твои информаторы, и поговори с ними. Увеличьте предложения наличными, но получите достоверную информацию от своих информаторов. И проинформируйте меня о состоянии ваших операций по наблюдению. Очевидно, что операции Братства по наблюдению закончились, но выясните, какие задания по наблюдению все еще выполняются, и почему. Если лаборатория Братства, или притон, или лабораторная площадка в районе Братства в городе не взорвалась, я хочу, чтобы там установили наблюдение.

“Не забудьте позвонить в BNE и любое из близлежащих агентств и возобновить поток информации. Я знаю, что во время осмотра места преступления не было обмена информацией, но теперь, когда агентства заканчивают осмотр мест преступлений и начинают расследования, я хочу получить эту информацию сейчас. Все это поняли?” Все вокруг кивают. “Для меня есть что-нибудь?”

“Ага”, - сказал один из сержантов. “Ходят слухи, что сверхурочные сокращаются. Что за история, капитан?”

Чандлер глубоко вздохнул, затем посмотрел прямо на своих солдат. “Похоже, что на этот раз слухи окажутся правдой. Мы потратили бюджет на сверхурочные в первые два квартала, как будто это никого не касалось, и вступили в силу чрезвычайные процедуры. Начиная с завтрашнего дня, обязательное свободное время до сорока часов, затем обязательное время на сборы. Сверх этого сверхурочные не будут разрешены, так что не спрашивайте и не записывайте это в свои табели учета рабочего времени. Возможно, всему персоналу придется перейти на двенадцатичасовые смены в шахматном порядке, если так будет продолжаться и дальше. До дальнейшего уведомления ”.

“Никаких сверхурочных!” - завопили копы почти в унисон. “Департамент шерифа привлекает федералов, чтобы те помогали им в расследовании, а мы получаем шестнадцатичасовые смены без сверхурочных? Это отстой, капитан!”

“Послушайте, всем приходится жертвовать, пока мы не разберемся с тем, кто спланировал эти мет-ловушки в лаборатории”, - устало сказал Чендлер. “Это чрезвычайная ситуация. Обновите свои системы наблюдения, обыщите кусты в поисках своих осведомителей, соберите немного точной информации и произведите несколько арестов. Pronto.” Он знал, что это была не слишком ободряющая речь, но прямо сейчас Томас Чандлер и сам чувствовал себя не слишком бодро. “Что-нибудь еще для меня?” На этот раз ответов не было, только раздраженные выражения. Чандлер повернулся и ушел, чувствуя, как ледяные уколы гнева его солдат впиваются ему в спину.

Дианна Уайлер потерла глаза, ожидая, пока утихнет бормотание. “Ладно, слушайте”, - сказала она, открывая свои записи. “Я просмотрел все ваши недавние отчеты о наблюдениях и сверил их с местами взрывов в лаборатории. Две зияющие дыры: новая лаборатория Розали под подозрением и Клуб Бобби Джона. Разведка заполнила для нас пару пробелов, и я думаю, пришло время вновь посетить эти два места. Если бы кто-то собирался атаковать лаборатории братства или тусовки, я бы подумал, что это были бы эти два места. Оба все еще стоят, верно?” Сержанты кивнули.

“Я знаю, что у нас и раньше было установлено наблюдение за районом Розали, но мы прекратили его до взрывов, потому что нам нужна была рабочая сила в другом месте и потому что мы начали видеть там более нормальную деятельность - детей, работу во дворе, домашних собак, которые не были сторожевыми собаками, и так далее. Разведка сообщает, что во дворе снова появился питбуль, и они не видели детей, которые там играли. Возможно, они снова готовят и торгуют. Перезапусти это наблюдение снова сегодня вечером.

“Давайте также возобновим наблюдение за клубом Бобби Джона”, - продолжил Уайлер. “Мы прекратили это после того странного инцидента с дракой в баре, когда кто-то взорвал газовую гранату, потому что место было почти безлюдным. Но информаторы говорят нам, что он снова открыт для бизнеса. Я бы подумал, что все выжившие члены Братства будут держаться подальше от этого на случай, если тот, кто установил заминированные переносные лаборатории-ловушки, отправится на охоту за выжившими, но никто никогда не придавал Братству большого значения в умственных способностях. Я хочу знать, кто входит туда и выходит оттуда; Я хочу знать, кто из членов Братства все еще дышит, и я хочу, чтобы их доставили для допроса.

“Я не думаю, что у нас возникнут какие-либо проблемы с получением ордеров на прослушивание, так что напишите их, и я помогу вам их подписать”, - сказал Уайлер. “У меня есть несколько пенсионеров и несколько добровольцев, которые придут и помогут нам выписывать ордера, а также помогут по офису, и у нас даже есть судьи в отставке, которые переодеваются и добровольно подписывают ордера. Так что, по крайней мере, небольшая помощь уже в пути ”.

Затем Уайлер подошла ближе к столу и окинула их всех своим лучшим предупреждающим взглядом. “Еще кое-что, парни и девчонки: прекратите нести чушь о похмелье, о бедном-перегруженном-мной. Я уверен, что капитан будет рад сравнить часы дежурства с вашими в любой день, и у него нет гибкого графика, технического директора или сверхурочных, и у него нет профсоюза, в который можно пойти поплакаться, если он слишком много работает. Мы все устали. Весь город, весь гребаный округ устал. Подумайте о невинных жертвах, убитых или раненых в результате этих взрывов, в следующий раз, когда вы начнете ныть о том, чтобы получить полтора срока, технический директор или гибкий график, в то время как эти бедняги хоронят своих детей и спят в приюте или на улице, потому что их жилой комплекс был разрушен.

“Если вы все еще чувствуете, что над вами издеваются, просто дайте мне знать, и я буду рад перевести вас в Патруль, где, я уверен, вы почувствуете, что вас больше ценят. Вам может понравиться дежурство на контрольно-пропускном пункте в Оук-парке или охрана места взрыва в Алкали Флэтс пешком в три часа ночи. Все понимают, к чему я клоню?” Ответа не последовало - и никто бы его не потерпел. “Сержанты, я хочу, чтобы к двум часам ваши планы операций по наблюдению были у меня на столе. Все: Вспомните, почему вы решили надеть значок, и помните, что ваш город в беде. А теперь убирайся отсюда к черту”.

Клуб Бобби Джона

Бульвар Дель Пасо,

Сакраменто, Калифорния

Суббота, 21 марта 1998, 01: 45 по Гринвичу

Ночной воздух был довольно теплым для этого времени года, первый вкус мягкой весенней вечерней температуры, которая была не за горами. Задняя дверь клуба "Бобби Джон", расположенного в переулке между бульваром Дель Пасо и Энн-стрит, была открыта, и вышибале, приставленному к двери, было приказано вынести его барный стул в переулок.

Вышибала увидел фигуру, идущую по переулку, примерно за квартал. Это был парень, одетый в полный комплект кожаной одежды, с мотоциклетным шлемом в руках. На нем была простая темная кепка для охраны, так что вышибала больше не мог видеть его лица.

Не смогла этого сделать и полицейская группа наблюдения, припарковавшаяся на Энн-стрит, через переулок от заднего входа в клуб. Полиция установила камеру наблюдения на фонарном столбе через бульвар Дель Пасо, чтобы прикрывать вход в клуб, но все равно была вынуждена использовать фургон для наблюдения на двоих, чтобы прикрывать тыл. Камеры щелкнули, когда новоприбывший подошел к двери, и группа наблюдения настроила направленный микрофон “big-ear”, чтобы лучше слышать разговор.

“Где твоя машина?” - спросил вышибала, когда парень приблизился.

“Сломался там, на Кальвадос-стрит”, - ответил незнакомец. “Собираюсь воспользоваться телефоном”.

Когда незнакомец направился к двери, вышибала вытянул палец и приставил его к груди парня, явно приказывая остановиться. “Я видел тебя здесь раньше, парень?”

“Конечно. Я был рядом ”.

Вышибала заметил, что кожаная куртка была довольно новой и почти не носилась. Он определенно не выглядел так, как будто его носил кто-то, кто ездил на мотоцикле во время влажной, неряшливой зимы в Сакраменто - от него даже не пахло поношенностью, на самом деле он пах свежестью и новизной, прямо с полки - и на нем не было никаких цветов или логотипов. Похоже, парень мог забрать куртку в торговом центре ранее в тот же день. На нем тоже были не кожаные штаны, а что-то вроде темно-серого комбинезона. “Ты под каким-нибудь флагом, братан?”

“Нет”.

“Тогда воспользуйся телефоном в "Сейфуэй", там, откуда ты пришел. Клуб закрыт ”.

“Телефон сломался”.

“Наш тоже на мели. Отправляйся в путь, блядь ”.

Незнакомец повернулся, как будто собирался уходить, затем остановился и повернулся обратно к вышибале. “Ладно, - сказал он, “ мой мотоцикл не сломался. На самом деле, у меня нет мотоцикла. Никогда в жизни на нем не ездил ”.

“Как будто мне не насрать. Проваливай ”.

“Настоящая правда заключается в следующем”, - сказал незнакомец. “Я собираюсь задать вам несколько вопросов о Джошуа Маллинсе”. Он увидел внезапное напряжение на лице вышибалы. “Хорошо. Ты знаешь, о ком я говорю ”.

“Отвали, придурок”.

“Маллинс был братством”, - продолжал незнакомец. “Он также был частью банды грабителей, которая делала the Sacramento Live! перестрелка ...”

Вышибала мог двигаться быстро для парня его габаритов. Он оттолкнул незнакомца от двери, затем потянулся в дверной проем за куском оцинкованной стальной трубы, используемой для заграждения заднего входа, когда тот был закрыт. Незнакомец отлетел назад, тяжело приземлившись на спину и бок, хотя, судя по его ошеломленному выражению лица, это больше походило на то, что он ударился головой. “Ты вторгся на чужую территорию, бастер”, - заорал вышибала. “Ты заблудишься, или тебе будет больно”.

“Этот парень, должно быть, 5150-й”, - со смешком сказал один из офицеров в полицейском фургоне наблюдения, когда они слушали обмен репликами. 5150 был радиокодом для душевнобольного. Недавние события вокруг Сакраменто вывели на свет множество чудаков, которые думали, что смогут навести порядок в городе в одиночку. “Или, возможно, еще один глупый коп, желающий стать.”

“Ему размозжат голову, если он не побежит изо всех сил”, - сказал его напарник. “Думаешь, нам стоит вызвать патруль, пока этот парень не пострадал - или не умер?”

“Да. Лучше сделайте черно-белый заголовок в эту сторону, ” сказал другой полицейский. “Мы всегда можем запрограммировать его, если 5150 пробьет фут”. Он включил портативную рацию и вызвал центральную диспетчерскую, попросив, чтобы патрульное подразделение подъехало и осветило переулок своим прожектором. “Потребуется несколько минут, чтобы добраться сюда”, - сказал полицейский. “Надеюсь, этого времени будет достаточно, чтобы хорошенько напугать 5150-й”.

“Если вышибала начнет его избивать, нам придется что-то делать”.

“Расслабься и жди патрульную группу”.

Другой коп опустил бинокль, его мысли лихорадочно метались. “Разведка предположила, что Маллинс был одним из парней, совершивших то ограбление, верно? Это его нашли мертвым несколько дней спустя, верно?”

“Я так думаю”.

“Это когда-нибудь появлялось в газетах?”

“Насчет Маллинса? Да. Он был охранником в Sacramento Live!, одним из пропавших охранников”.

“Да, но выходило ли когда-нибудь, что он был членом Братства сатаны или что он мог быть вовлечен в ограбление?”

“Да, конечно… по крайней мере, я так думаю ”, - сказал другой полицейский, не очень заинтересованный в теме.

“Я не думаю, что это сработало”, - сказал его партнер.

“И что?”

“Итак, если это не попало в газеты, то как этот парень мог знать, что Маллинс был членом Brotherhood и участвовал в ограблении? Не многие копы знают об этом, только парни из разведки или банд. Откуда любитель мог знать?”

“Откуда, черт возьми, мне знать?” - раздраженно сказал его напарник. “Просто сделай снимки, хорошо? Мне есть о чем подумать ”.

Незнакомец встал на колени, его грудь вздымалась, как будто ему было трудно дышать. “Вот в чем дело”, - сказал он. “Ты рассказываешь мне все, что я хочу знать о Маллинсе, и я ухожу. Если ты этого не сделаешь, я проломлю тебе голову, а потом войду внутрь, проломлю еще несколько голов и разрушу это место ”.

“Слушай, говнюк, у тебя есть еще один шанс”, - сказал вышибала. “Вставай и уноси свою жирную задницу отсюда, или я согну эту трубу вокруг твоей гребаной головы”.

Незнакомец встал, взял свой шлем и сделал пару шагов прямо к вышибале. “Последний шанс для тебя”, - сказал он. “Маллинс работал на парня по имени Майор. Говорят, что Маллинс встретил майора или одного из его людей здесь примерно за неделю до ограбления. Расскажи мне о нем. Кем он был? У него был немецкий акцент? Как он выглядел?”

“Не так плохо, как ты хочешь выглядеть, придурок”, - сказал вышибала и взмахнул трубой. Он изобразил выстрел в голову, занес трубу назад и ударил ею сбоку от левого колена незнакомца. От удара в боку машины осталась бы двухдюймовая вмятина. Он разинул рот, когда труба срикошетила от ноги парня, как будто он ударился о бетонный столб.

“Что он сказал о немцах?” - спросил второй офицер наблюдения. “Он сказал, что ‘майор’ был немцем?”

“Да, я слышал о майоре, но это тоже никогда не попадало в газеты. И я никогда не слышал ни о какой связи между ним и какими-либо немцами. Что заставляет его думать, что майор был… Оооо, черт, он ударил его, прямо по гребаным коленям! Лучше быстро доставить сюда патрульное подразделение. Похоже, вышибала только что пытался сломать колени этому индюку ”.

“Они на своем...” Оба копа остановились посмотреть. Парень все еще стоял после удара дубинкой по коленям. Никакой комплект байкерской кожи не защитил бы его от такого выстрела. “Должно быть, он промахнулся, пытаясь напугать его?...”

“Он ударил его”, - сказал первый офицер, звуча неуверенно, видел ли он то, что видел. “Эта трубка его не смутила. Он, должно быть, одет в полный бронежилет, но это точно на него не похоже ”.

Его напарник опустил свой бинокль с усилением света. “Я пойду туда и поговорю с этим парнем”, - сказал он.

“Ты что?Ты подорвешь наше наблюдение, чувак ...”

“Парень знал о майоре, и он знал о встрече здесь между ним и Маллинсом”, - сказал второй полицейский, открывая раздвижную дверь фургона. “Он знает намного больше, чем должен знать любой гражданский. Если он коп, то он пытается провернуть что-то вроде вымогательства во внеслужебное время, и мы должны остановить его, пока он не поджег этот город. Кроме того, я хочу выяснить, как он может выдержать удар стальной трубы и остаться на ногах. Скажи черно-белому, что я 940-й ”.

Вторым ударом была чистая ярость. Удар был жестким, быстрым и над головой, нацеленный прямо в голову. Патрик Макланахан с легкостью отразил удар левой рукой, сломав трубу. Волна электричества от руки к остальной части его тела смешалась с волной энергии, которую он почувствовал от удара по ноге, и две энергетические волны, казалось, встретились прямо у его сердца, посылая взрывной поток энергии через все остальное его тело.

Патрик кричал сквозь злобно выглядящую улыбку. Они не устранили проблему с выбросом энергии через костюм, но ему было все равно. На самом деле, он был рад. Это было как наркотик - и он подсел на него.

Все это происходило словно в замедленной съемке. Вышибала уставился на Патрика так, словно тот был болотным чудовищем, затем схватил трубу обеими руками и попытался нанести ему хоумранный удар по голове, характерный для высшей лиги. Патрик никогда не позволил этому случиться. Он просто шагнул вперед и ударил вышибалу правым кулаком в грудь.

На парне был пуленепробиваемый жилет, который частично смягчил удар и, вероятно, спас ему жизнь. Его грудина и левая грудная клетка раздроблены, повреждено левое легкое. Кровь хлынула у него изо рта и носа, и он рухнул на землю. Патрик был достаточно близко, чтобы его окатило кровью, но вместо того, чтобы вызвать у него отвращение, это еще больше разожгло его гнев и жажду…

... для чего? Патрик не был уверен, чего он хотел: мести, информации? Нет, просто чтобы выместить свое разочарование и горечь на том, кто был внутри. Причинить кому-то боль. Заставить их бояться так, как боялись он и его семья. Он собирался...

“Остановись! Полиция!” Патрик обернулся. Мужчина в штатском со значком на цепочке вокруг шеи галопом пересекал переулок со стороны Энн-стрит. Его правая рука была за спиной, вероятно, он прятал пистолет. Он показал свой золотой значок детектива. “Держи это прямо там! Я хочу поговорить с тобой ”.

Патрик отбросил крышку от часов и надел шлем. В тот момент, когда последний компонент костюма был на месте и активирован, он почувствовал дополнительный прилив энергии, проходящий через его тело. Он обошел систему безопасности, которая деактивировала костюм при снятии шлема, что позволило ему снять его, но при этом оставаться защищенным остальной частью системы. Теперь, когда он снова надел его, и система окружающей среды была полностью функциональной, и данные поступали потоком на его головной дисплей и наушники, он чувствовал себя совершенно живым, совершенно могущественным.

“Сними шлем сейчас!” - приказал детектив. Патрик стоял там, не двигаясь. Полицейский поднял пистолет. “Я сказал, сними шлем, затем положи руки на макушку и повернись!”

“Я безоружен”, - ответил Патрик, его голос теперь был усилен электроникой через шлем.

“Сделай это, бастер. Сними шлем, руки за голову. Сейчас же!” К его удивлению, парень просто развернулся и направился к задней двери клуба Бобби Джона.

Он убрал пистолет в кобуру - парень был безоружен, а он не мог выстрелить в безоружного человека, особенно в спину. Если бы он убил вышибалу, он был подозреваемым в убийстве и по закону мог быть задержан любыми необходимыми средствами, включая стрельбу в него - но если у парня не было оружия, все равно было бы трудно оправдать применение смертельной силы. “Господи, Дэйв, иди сюда и помоги мне”, - сказал полицейский своему напарнику, который слушал через направленный микрофон. “Лучше позвоните в 245 и, возможно, в 187, вызовите подкрепление и вызовите скорую помощь - я думаю, этот ублюдок убил вышибалу”.

Когда Патрик вышел в коридор, из кухонной зоны появился байкер и бросился на него. Патрик напряг всю свою левую руку и прямым ударил его в лицо; это было так, как если бы байкер врезался головой в стальную балку. Дверь, которую искал Патрик, та, что была закрыта и охранялась, когда он был здесь в последний раз, была справа, заперта. Он отступил на кухню и бросился к двери, используя свои плечи как таран. Дверь раскололась и слетела со своих хлипких петель.

Внутри находились два байкера и несколько полуодетых девушек. Патрик узнал в одном из них того самого парня, который столкнулся с ним с разбитой пивной бутылкой, того самого, который порезал Джона Мастерса - и того, кто знал о Маллинсе и майоре. Одна девушка стояла на коленях у него между ног; остальные заметались по комнате при входе Патрика, хватаясь за свою одежду. На сервировочном подносе на столе было разложено несколько полосок белого порошка, крэнка или кокаина.

“Ты, блядь, кто такой?” - заорал байкер.

“Я хочу майора”, - сказал Патрик, его голос был жутким через шлем. “Скажи мне, где майор, и я оставлю тебя в живых этой ночью”.

Байкер потянулся туда, где на полу рядом со стулом лежали его штаны, и вытащил 9-миллиметровый "Глок". “Я никогда раньше никого не убивал, пока мне делали минет”, - сказал он со смехом. Он прижал голову женщины к своей промежности, улыбнулся и нажал на спусковой крючок. В тот же момент другой байкер вытащил дробовик из угла комнаты и выстрелил. Патрик отлетел назад, врезавшись в противоположный угол.

Первый байкер ухмыльнулся, когда захватчик рухнул на пол. “Черт, это было приятно”, - сказал он, выпуская в него еще одну очередь просто для пущей убедительности. Он за волосы оторвал женщину от своего члена и оттолкнул ее в сторону. “Одевайся, сука - копы могут нагрянуть сюда в любую минуту. Убери эту колу, отнеси поднос на кухню и поставь его в раковину. Это была самооборона. Все вы, сучки, помните это. Парень ворвался сюда и угрожал ... ”

“Срань господня!” завопил другой байкер. Они все в ужасе обернулись и увидели, как захватчик в шлеме поднимается с пола. В нем не было ни единой дырки. Выстрел из дробовика с расстояния менее двадцати футов должен был оставить в его груди дыру размером с мяч для софтбола.

“Я хочу майора!” снова сказал Патрик. Девочки схватили всю одежду, какую смогли, и с криками убежали от этого ... видения. Второй байкер взвел курок своего дробовика и выстрелил снова, но его так сильно трясло от вида того, что этот парень все еще стоит, ходит и разговаривает, что он промахнулся с расстояния пятнадцати футов. Он бросил дробовик и побежал.

“Эй, мудак!” - тщетно кричал другой байкер, - “Вернись сюда и прижми этого парня!” Он выругался, прицелился и выстрелил из своего "Глока". Захватчик пошатнулся, получив удар прямо в грудь - но на этот раз он не упал. Еще один выстрел и еще, с расстояния десяти футов и меньше. Все еще стоит. Было ясно, что в него попали, потому что он остановился как вкопанный и взвыл, как будто был готов рухнуть от боли или шока, но затем выпрямился и продолжил наступление.

Патрик схватил байкера за правое запястье, затем рубанул его по предплечью своей рукой. Раздался звук хрустящей кости, и "Глок" упал на пол. Затем он нанес удар правой рукой, попав байкеру прямо в левую ключицу. Кость снова хрустнула, и байкер упал на колени, крича как ребенок. “Я хочу майора”, - сказал Патрик. “Скажи мне, где он, или я убью тебя”.

“Я не знаю, где он, чувак, клянусь...”

Рука Патрика снова дернулась, ломая другую ключицу. “Следующим я собираюсь сломать тебе грудину”, - сказал Патрик, тыча пальцем в грудь парня. “Тогда я собираюсь сломать тебе шею, а затем череп. Ты будешь овощем до конца своей жизни. Теперь говори. Где майор?”

“Клянусь, я не знаю”, - выдохнул байкер, его лицо исказилось от боли.

“Кто связался с Маллинсом? Кто встретил здесь Маллинса?”

“Я никогда его не видел. Один из его парней, один из его лейтенантов, приходил сюда, но я его не видел. Маллинс сказал мне, что собирался встретиться с майором на ранчо в Уилтоне. Я не знаю, где, клянусь Богом!...”

“Это были немцы?”

Байкер кивнул. “Да ... Да, Маллинс сказал, что не хочет иметь дела ни с какими фрицами, но они ему хорошо заплатили”.

“Где было это ранчо в Уилтоне? Какой дорогой?” Ответа нет. Патрик зажал голову байкера между левой рукой и боком и сжал. “Я снесу твою голову прямо с твоих чертовых плеч, если ты не будешь говорить!” Но парень был в обмороке. Патрик позволил ему свалиться кучей на пол и направился к бару. Он знал, что посетители, вероятно, разбежались, как крысы при пожаре, когда услышали выстрелы, но он должен был найти того другого байкера. Если бы он был другом этого парня, он мог бы знать больше о…

“Полиция! Стоять!” Патрик обернулся. Двое полицейских в штатском с золотыми значками, висящими у них на шеях, прятались сразу за задней дверью, целясь в него из чего-то похожего на очень большие автоматические пистолеты. “Руки вверх! Повернись лицом к стене! Сейчас же!”

Патрик провел системную самопроверку. Уровень заряда батареи по-прежнему оставался на высоком уровне, но его хватило менее чем на два часа. Костюм был на нем меньше часа - должно быть, проблема с индикаторами запаса хода. Все эти выстрелы из пистолета, конечно, не помогли. Он, вероятно, смог бы противостоять тем копам, которые разряжали в него свое оружие, но он не мог рисковать тем, что появятся новые копы и его сила уйдет в резервы или на чрезвычайный уровень. Тогда у него не было бы другого выбора, кроме как сдаться.

“Я безоружен”, - сказал Патрик копам. Он поднял руки ладонями наружу, чтобы они могли видеть, что они пусты. “Я сейчас ухожу. Не стреляй в меня. Я могу ранить тебя, если ты выстрелишь, и я не хочу причинять вред полиции ”.

“Заткнись, повернись лицом к стене!” - заорал один из копов. Патрик направился к двери, подняв руки.

“О черт, ” пробормотал второй коп, “ он не собирается останавливаться. Я слышал выстрелы там - мы пристрелим этого мудака?”

“У него нет пистолета, черт возьми”, - сказал первый полицейский. “Я не вижу никакого оружия”. Он снова крикнул парню, чтобы тот замирал, но тот продолжал приближаться.

“Черт”, - сказал его напарник, убирая оружие в кобуру. Он крикнул: “Прикрой меня!” и на полной скорости врезался в Патрика, как атакующий полузащитник.

Первый коп услышал глухой лязг, когда два тела столкнулись. Парень был отброшен назад к стене летящим снастями, но его приятель лежал лицом вниз на полу и не двигался. Парень просто встал на ноги, помедлил секунду, как бы восстанавливая равновесие, снова поднял руки и направился к двери, осторожно, чтобы не наступить на лежащего без сознания полицейского.

“Стоять!” - снова крикнул первый коп, целясь из своего 9-миллиметрового "зига". “Стой на месте, или я буду стрелять!” Он принял решение стрелять; его напарник был ранен. Следующим шагом Патрика было три выстрела - два в грудь, один в голову. Он услышал крик, когда Патрик рухнул на спину.

Коп схватил свою портативную рацию и дрожащей рукой включил микрофон, держа пистолет на прицеле. “КМА, Сэм Сто девятый, прогремели выстрелы, офицер убит, офицер ранен, один подозреваемый убит, пришлите прикрытие и скорую помощь ...”

Он прервался на полуслове, разинув рот, когда парень в шлеме поднялся на ноги, на мгновение ухватился за стену для опоры, затем направился к двери.

На этот раз пуля попала куда-то в туловище, но, как и прежде, отшатнувшись к стене, парень подтянулся, оттолкнул полицейского с дороги и, спотыкаясь, вышел в переулок. Рука, толкнувшая его, была похожа на стальной прут, но к этому моменту он был настолько ошеломлен, что парню не помешало бы перо.

“Матерь Божья!” - пробормотал полицейский. Он последовал за парнем на улицу, его дымящийся пистолет все еще был направлен на него, но в переулке собралась небольшая толпа, так что ему пришлось опустить пистолет и снять его с предохранителя. Толпа позволила парню проскочить мимо них и дальше по переулку, его походка улучшалась с каждым шагом, пока он не перешел на бег к тому времени, когда скрылся из виду.

Разрываясь между преследованием и своим сбитым напарником, коп достал рацию и нажал кнопку микрофона: “КМА, Сэм Сто Девятый, подозреваемый 245 ...” Черт, как, черт возьми, это должно было звучать по радио? Он только что сообщил, что подозреваемый повержен - и теперь он бежит по улице?… “Подозреваемый пешком направляется на запад по переулку за клубом "Бобби Джон", направляясь к Фэрфилд-стрит. Внимание всем подразделениям, подозреваемый 245 одет в черную кожаную куртку, темный комбинезон, что-то вроде рюкзака и мотоциклетный шлем, закрывающий все лицо. Подозреваемый… черт, подозреваемый, похоже, не вооружен, но его следует считать опасным.”

На бульваре Дель Пасо Патрик побежал налево, на Фэрфилд-стрит. Используя двигатели в ботинках, он запрыгнул на крышу второго этажа заброшенной типографии, затем остановился, чтобы выполнить еще одно системное самопроверение. Уровень заряда батареи уже был в пределах аварийного резерва. Чрезвычайные резервы были предназначены для побега и выживания, а не для борьбы. Если бы он сейчас столкнулся с полицией, у него не было бы другого выбора, кроме как сдаться.

Патрик вызвал и запросил функцию дискретного спутникового поиска глобального позиционирования на дисплее внутри своего шлема. Появилась крошечная красная точка с указанием направления и дальности до цели. Красной точкой был Джон Мастерс, ехавший в специально оборудованном AMC Hummer, который они использовали в качестве мобильной машины поддержки. И в костюме Патрика, и в Хаммере были установлены транспондеры спутниковой навигации, чтобы каждый из них мог видеть и отслеживать местоположение другого. Мастерс был теперь менее чем в двух десятых мили от цели, объезжая зону поражения и стараясь выглядеть настолько незаметно, насколько мог бы выглядеть шеститысячный универсал Hummer на городской улице посреди ночи.

Используя двигатели, Патрик перепрыгивал с крыши на крышу по Фэрфилд-стрит и Форрест-стрит, пока не добрался до Арден-Уэй. Он ждал на крыше жилого дома, пока не увидел приближающийся "Хаммер". Затем он спрыгнул с крыши, приземлившись на клочке газона - прямо рядом с испуганным парнем, который как раз выходил из своей машины на парковке, менее чем в сорока футах от него. Патрик проигнорировал его. Пятнадцать секунд спустя, когда двигатели подзарядились, он совершил еще один прыжок через парковку и сел в нескольких футах от "Хаммера", который медленно ехал по Арден-Уэй. Он потянул на себя дверь, когда машина остановилась; затем Джон нажал на газ и умчался так быстро, как только мог большой вездеход.

После того, как они пересекли реку и направились по Шестнадцатой улице на юг, к центру города, Джон наконец спросил: “Как все прошло?”

“Отлично! Все прошло великолепно!” Сказал Патрик, снимая шлем. Вспоминая его ужасное лицо, когда он снял шлем после демонстрации, Джон испугался того, что он мог увидеть на этот раз, но Патрик выглядел вполне нормально. “Все сработало великолепно!”

Они установили портативный бензиновый генератор на заднем сиденье Hummer, и Патрик запустил его нажатием кнопки, затем протянул кабель и подключил его к розетке в нижнем углу своего рюкзака. Хотя он не мог контролировать уровень мощности без шлема, он знал из тестирования, что для подзарядки блока питания рюкзака потребуется от тридцати до шестидесяти минут.

“Мы закончили на сегодня, верно?” С надеждой спросил Джон. “Ты получил то, что искал?”

“Черт возьми, нет - мы делаем это так, как планировали!” Патрик ответил. “Я получил много полезной информации, но мне нужно больше. Следующая остановка может дать нам остальное, что нам нужно, чтобы арестовать этих парней ”.

“Казалось, вокруг было много полицейских ...”

“Мы сделаем это так, как планировали, Джон”, - повторил Патрик. “Мы поедем по большему радиусу, чтобы держать эту машину подальше от следующего места. Если все остальное не поможет, я встречу тебя в аэропорту Sac Executive Airport, в нашей точке встречи. Я могу спрятаться в ангаре или на вышке.”

Джон замолчал. Это нужно было разыграть…

Подразделение Розали,

Район Элдер-Крик,

Сакраменто, Калифорния

Некоторое время спустя

Иногда требовались дни, чтобы найти лучшее место для парковки фургона наблюдения. В идеале съемочной группе требовалось место примерно в квартале вниз по улице от целевого адреса, достаточно близко, чтобы видеть и фотографировать всех, кто входит в помещение или выходит из него, с помощью телеобъектива среднего размера или заглядывать в открытый гараж, но не настолько близко, чтобы привлекать внимание к себе или цели. Даже в лучших районах фургон приходилось периодически переставлять, чтобы он не привлекал внимания и не стал мишенью для воров или вандалов.

Хотя это включало в себя только сидение, ожидание, наблюдение и слушание, ведение наблюдения было тяжелой, неудобной, утомительной работой. В зависимости от района и характера операции, полицейские, осуществляющие наблюдение, иногда могли поменяться местами с другими офицерами, чтобы перекусить или отдохнуть. Но много раз они застревали внутри фургона на всю восьмичасовую смену, вынужденные использовать “пустышки”, переносные туалеты, мешки для мусора или банки из-под безалкогольных напитков, чтобы делать свое дело.

Но худшей частью слежки, даже спустя всего пару дней, был отвратительный запах. К счастью, в фургоне больше не курили копы, но закрытый фургон наблюдения быстро улавливал разнообразные запахи - фаст-фуд всех мыслимых видов, пот, смешанный с различными дезодорантами и духами, пары из негерметичной выхлопной трубы и другие, более неприличные, запахи. Покидая фургон, на самом деле стало только хуже. Копы привыкли к запаху через пару часов, каким бы ужасным он ни был, и если они затем выходили из фургона, чтобы перекусить или отлить, свежий воздух делал возвращение в вонючее, душное, вызывающее клаустрофобию транспортное средство намного хуже.

Район Розали, расположенный между Шестьдесят пятой улицей и бульваром Стоктон к северу от Элдер-Крик-роуд, был одним из районов с преобладанием белых в районе Элдер-Крик в городе, с домами от низшего до среднего класса на обычно приятных пригородных или полукруглых улицах. Однако пройдите несколько кварталов в любом направлении вокруг Элдер-Крик, и это была совсем другая территория. Некоторые дома демонстрировали гордость собственников, с чистыми дворами, аккуратным ландшафтным дизайном и свежей краской; но большинство из них сдавались в аренду, находились в субаренде или были заняты скваттерами, и ни один мастер на все руки или банка с краской не приближались к ним годами. Этот район был плавильным котлом рас и этнических групп: белые, чернокожие, латиноамериканцы, азиаты, плюс всевозможная смесь.

Дом к северу от целевого адреса на углу был очень милым поместьем для одной семьи с прилично выглядящим газоном, хорошо подстриженными кустарниками, все еще обернутыми в мешковину, чтобы защитить их от зимних морозов, множеством огней вокруг дома и вывеской "Продается" во дворе. Причиной продажи, вероятно, стал ветхий дом по соседству, одноэтажное каркасное сооружение из сгнившего дерева и потрескавшейся штукатурки, расположенное на грязном дворе, покрытом пятнами бурой травы. Он был окружен искореженным, ржавеющим сетчатым забором, а по двору рыскал огромный питбультерьер, яростно лая при малейшей провокации. Некоторые окна были заколочены, а другие заключены в стальные решетки, привинченные снаружи к дому.

Обычно внимание копов привлекает движение грязных мешков вокруг дома, но на этот раз именно собака снова вызвала интерес разведки и отдела по борьбе с наркотиками. Когда жильцов дома впервые арестовали, их дом охранял свирепый ротвейлер; после ареста собака исчезла. У новых жильцов тоже была собака, но она была маленькой, бигль или что-то в этом роде, такая же шумная, но не сторожевая собака-убийца. Торговцы наркотиками редко использовали биглей в качестве сторожевых псов. Несколько детских игрушек во дворе, утренняя газета и коробки из-под пиццы в мусорных баках были лишними признаками того, что, возможно, жильцы не торговали метамфетамином и не готовили его.

Но несколько недель спустя все эти бытовые штрихи начали исчезать. Пешеходное движение увеличилось, игрушки исчезли, контейнеры с едой на вынос исчезли - наркоманы никогда много не ели - и бигля заменил питбуль. Это определенно привлекло внимание.

Целью этого наблюдения было наблюдать и искать возможности. Было подозрение, что Братство сатаны использовало этот дом для продажи или распространения крэнка, но Отдел по борьбе с наркотиками так и не смог получить достаточно веских доказательств, чтобы доказать это. Они испробовали все уловки, описанные в книге: останавливали транспортные средства, которые недавно были на месте, надеясь найти внутри какую-нибудь неисправность, чтобы у них была вероятная причина получить ордер на обыск дома; следили за частыми посетителями, надеясь поймать кого-нибудь на хранении достаточно вещей, чтобы обыскать сам дом. Ничего из этого так и не вышло. Соседи были слишком напуганы Братством, чтобы сотрудничать с полицией, и просто не было достаточного количества людей, въезжающих в это место или выезжающих из него, чтобы привлечь серьезную рабочую силу. Наблюдение за домом было в лучшем случае нерегулярным, и в конце концов оно было прекращено, потому что полиция не смогла оправдать капитану затраты времени или вероятные причины перед судьей, которого попросили бы подписать ордер на обыск.

Но дом определенно принадлежал Братству и, вероятно, был лабораторией по производству метамфетамина - и он пережил недавние взрывы. Даже в неурожайные дни в этом заведении, вероятно, производилось метамфетамина на несколько тысяч долларов в неделю - если бы кто-то собирался уничтожить наркоторговли Братства, это, безусловно, было бы в списке. Для Дианы Уайлер этой информации было достаточно, чтобы приказать возобновить наблюдение.

Последние три часа этой двенадцатичасовой смены были настоящей собачьей частью. Это было, когда весь кофе в термосе остыл, а бургеры свинцовыми грузами застряли в кишечнике, замедляя кровообращение и действуя как сильное снотворное. В фургоне было холодно, сиденья пахли плесенью, а покрытый резиной окуляр 180-миллиметровой телеобъективной камеры был скользким от всех маслянистых глаз, которые к нему прикасались.

Несколько человек подошли к дому этим вечером, но их отпугнул питбуль. Один посетитель действительно вывел обитателя дома; группы наблюдения получили несколько хороших снимков крупного парня, похожего на байкера, с длинными, вьющимися темными волосами, бородой и кожаной жилеткой на голом торсе, но не более того. Направленный микрофон в большом ухе уловил спор между этими двумя. “Что у тебя есть, чувак?” - спросил посетитель грубым и надтреснутым голосом.

“Что тебе нужно? Тебе нужно понюхать, чувак? У меня есть то, что тебе нужно ”. Они встретились у сетчатого забора, но было очевидно, что обитатель не хотел слишком долго находиться на открытом месте.

“Что это, черт возьми, такое, чувак?” - сердито спросил покупатель. “Это не реплика”.

“Где ты был, ублюдок? На улице нет никакого дерьма. Братству пиздец. Вот и все, чувак. Ты этого хочешь?”

“Ты выводишь меня из себя, чувак”.

Офицер наблюдения, наблюдавший за ними через одностороннее окно, нахмурился. “Ради бога, они могли бы говорить о покупке печенья для девочек-скаутов”, - пробормотал он. Он знал, что в их разговоре пока не было ничего, что можно было бы предъявить суду. “Давайте, ребята, заключайте сделку”.

Был произведен обмен, и офицеры получили фотографии. Двадцатидолларовый пакет с белым кристаллическим порошком выглядел как пятнышко белой краски, размером чуть меньше обычной дозы метамфетамина. “Они бы посмеялись над этой покупкой прямо в здании суда”, - сказал офицер наблюдения. “Нам нужен некоторый вес, ребята. Эти покупки размером с мышиное дерьмо не помогут ”.

“На улицах почти нет наркотиков”, - покорно сказал другой офицер. “Все боятся держать какой-либо вес. Они думают, что тот, кто уничтожил Братство, может пойти за ними ”.

“Мы должны подождать с этим еще неделю, когда brave cookers начнут готовиться”, - сказал другой офицер, когда покупатель ушел, а продавец вернулся внутрь. “Ничего стоящего сейчас не происходит”.

“Политика”, - сказал офицер, наблюдавший за входной дверью. “Шеф полиции и мэр хотят что-нибудь для своих пресс-конференций, что-нибудь, чтобы они могли показать людям, что у них все под контролем. Приближается день выборов, и...”

“У нас есть еще один парень”, - вмешался офицер с камерой. “Блин, я, должно быть, начинаю уставать. Я даже не видел, как он подошел.” Он оторвал взгляд от окуляра, потер глаза, затем вернулся к нему: “Среднего роста, примерно пять футов девять дюймов; крепкого телосложения… похоже, на нем полный комплект кожаной одежды, куртка и штаны. Как, черт возьми, эти парни могут носить эти вещи? Он тоже в своем шлеме. Одна из тех работ анфас”.

“Я не слышал ”Харлея"", - заметил другой офицер. “Обычно такие вещи можно услышать за три квартала”.

“Я не вижу велосипеда”.

“Без велосипеда, да?” Теперь им всем было интересно. “Что он делает?”

“Он... О-о, он только что прошел прямо через главные ворота. Этот питбуль съест его на завтрак - мне все равно, сколько на нем кожи ”.

“Это должно быть вкусно”. Второй офицер поднял бинокль и посмотрел в одностороннее зеркало. “А вот и собачка, которая делает заказы по дому”. Они могли слышать сердитый лай и рычание. “Парень, должно быть, завсегдатай. Собака должна знать его ”.

“Эта собака все еще на охоте… о черт, похоже, он собирается наброситься! Лучше перепрыгни через забор, чувак!”

Питбуль набросился, все в порядке, челюсти вытянуты, зубы сверкают в свете переднего крыльца, направляясь прямо к левому запястью новичка - затем отпустил, как только тот вцепился. Они наблюдали, как пес мотнул головой, залаял, снова зарычал, а затем прыгнул к левой лодыжке незнакомца. Случилось то же самое - собака укусила, но не удержалась. Под этим углом они могли видеть, что парень держал в правой руке небольшой рюкзак. Третий прыжок, и на этот раз собака сильно вцепилась в пальцы левой руки парня. Сила укуса дернула его влево и вниз - но затем, так же небрежно, как прихлопнув комара, незнакомец шлепнул собаку по голове сбоку. Они услышали, как он взвизгнул от боли, и увидели, как его повалили на землю, как будто его ударили бейсбольной битой. Странно. Пощечина не выглядела такой сильной.

“И собака убита!” - провозгласил один из офицеров наблюдения. “Ha! Никогда раньше не видел, чтобы питбуль так бегал, поджав хвост! Что он использовал на собаке - вулканский зажим для нерва или что-то в этом роде?”

“Наверное, Мейс”, - сказал другой офицер.

“Я не видел, как он брызгал. В любом случае, иногда на таких крутых собак, как питбули, перцовый баллончик не действует. Хотя он везучий ублюдок. Возможно, он уже под кайфом, и боль ударит в полную силу, когда действие наркотика пройдет. Надеюсь, чудак того стоит. Может быть, мы можем просто пойти и забрать этого парня, посмотреть, как поживает его рука, и спросить его, что он сделал с той собакой ”.

“На самом деле мне насрать”, - сказал главный офицер наблюдения. “Интересно, что у него в рюкзаке? Он просто поставил еще одну сумку у входной двери. У него чистые руки. Может быть, это доставка ”.

“Через парадную дверь? Да, как в ”Домино" или что-то в этом роде - твоя рукоятка доставлена через тридцать минут или меньше, или это ...

Мощный взрыв потряс фургон. Головы полицейских откинулись назад, как будто им воткнули нож в глаза, яркая вспышка временно ослепила их. “Черт, что, черт возьми, это было?” - крикнул один офицер, пытаясь стереть вспышку с глаз. “Он привел в действие бомбу?”

“Чертовски уверен, что сделал!” - сказал другой офицер. “Похоже, он пытался подложить его, но оно сработало прежде, чем он смог уйти”. Он потянулся за своим портативным радио, надеясь, что оно настроено на нужный канал, потому что он не мог видеть ручку селектора, если это было не так. “КМА, Специальное подразделение Четыре-Четыре, выдвигайте подкрепление, пожарно-саперную команду на наше место для взрыва бомбы девять-два-семь. Сообщите всем подразделениям об обстоятельствах девять-девять-четыре, повторяю, об обстоятельствах девять-девять-четыре.” Сержант, отвечающий за южный сектор, включил рацию и повторил вызов 994, напоминая всем, кто отвечает на вызов, использовать процедуры угрозы взрыва: никаких звонков по радио, MDT или мобильному телефону в пределах двух кварталов от места происшествия.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем копы в фургоне смогли вернуть зрение. Когда они, наконец, посмотрели в свои телеобъективы, они увидели незнакомца, лежащего на спине, которого силой взрыва отнесло примерно на десять футов в сторону. “Похоже, байкеру набили морду”, - сказал один офицер. “Я надеюсь, что ребята из скорой помощи привезут лопаточки - им понадобится ...”

Он остановился, и его челюсть отвисла от недоверия. Незнакомец, который подложил бомбу и выглядел так, словно его расплющило взрывом, с трудом поднялся на ноги и мгновение спустя стоял в развороченном дверном проеме дома чудаков.

Патрик услышал лай собаки через свою систему усиления звука и даже уловил звук ее лап, бегущих по грязной траве с заднего двора, но на самом деле он не заметил питбуля, пока тот не схватил его за запястье, затем за лодыжку, а затем прыгнул к пальцам его левой руки. Боли не было, но вид большой собаки, вцепившейся в его руку, напугал его. Все, что он хотел сделать, это выбить челюсти, но звук, который он услышал, когда другой рукой ударил беднягу по голове, был отвратительным. Пес взвизгнул и упал на землю, из его ушей сочилась кровь.

Сукины , выругался Патрик в свой шлем, посылая собаку сражаться в их битвах! Он боролся с охватившим его гневом, но он был в ярости. Он швырнул рюкзак, набитый взрывчаткой, в дверь, подключил FM-канал ближнего действия к детонатору и нажал переключатель передачи.

При взрыве всего в нескольких футах перед ним светочувствительное забрало шлема мгновенно потускнело, чтобы вспышка не ослепила его, и экологическая система внутри костюма начала циркулировать больше охлаждающей жидкости, чтобы погасить взрыв тепла. Но взрывная волна отбросила его назад и сбила с ног, и когда он открыл глаза, ярость, бушевавшая в его голове, раскалила докрасна все его тело. Он пошевелил руками, затем ногами, затем туловищем - все работало нормально, нигде не болело. Быстрая проверка систем: батарея разрядилась наполовину, осталось четыре часа. Было шесть часов, как раз перед тем, как он подошел к двери, так что взрыв, должно быть, высосал много сока. В остальном все было в норме.

Взрывом распахнуло дверь, разрушило часть стены слева и справа от нее и отключило все электричество в доме, но снаружи было достаточно света, чтобы Патрик понял, что он находится в гостиной, за которой видна кухня. Это был свинарник - взрыв, конечно, не помог, но до этого он должен был быть непригоден для проживания людей. Повсюду был разбросан мусор, и он мог разглядеть нарисованные аэрозольной краской граффити на стенах.

Высокая, худощавая фигура, одетая как коммандос или пехотинец специальных операций в черном боевом костюме, балаклаве и боевой сбруе, обогнула угол коридора слева, навела на Патрика маленький автоматический пистолет-пулемет и выстрелила. Он отшатнулся назад, когда в него попала очередь из трех патронов, больше от неожиданности, чем от боли или воздействия пуль, поскольку все, что он почувствовал, были мощные электрические разряды, пробежавшие по всему телу. Черт возьми, выругался Патрик, я думал, что проблема решена! Электрический ток затуманил его зрение, и когда он качнулся назад, он споткнулся об обломки и осел у стены.

“Штирб, дю Тойфель!” он услышал крик коммандос. Он направил пистолет прямо в голову Патрика и выстрелил снова.

На этот раз Патрик почувствовал удар взрыва по шлему - но это было прикосновение любви по сравнению с волной электричества, пронзившей его тело. Боль была восхитительной, как будто каждое нервное окончание горело, как свечи зажигания в гоночном автомобиле, - но больше всего это было так чертовски приятно ...

Коммандос выглядел так, словно увидел призрака, восставшего из могилы. “Мы рядом?” крикнул он.

Патрик бросился в атаку, подняв предплечья. Коммандос закричал и упал навзничь на крошечную кухню. В ярости Патрик склонился над ним, схватил его лицо левой рукой и ударил его головой об пол. Его пальцы казались стальными шипами. Он сорвал балаклаву и увидел молодое, светлое, точеное лицо, смотревшее на него с ужасом. “Наркотики”, - сказал Патрик через свой электронный шлем. “Где ты достал наркотики?”

“Drogen? Ich weiss nichts!” закричал солдат. “Lass mich los!”

“Кто ты, черт возьми, такой?” - Спросил Патрик. “Вы немец? Deutsch?” Ответа не последовало. “Кто ты такой? Ты работаешь на майора? Kommandeur? Der Major?”

Выражение лица солдата подсказало ему ответ. Наконец-то он попал в цель.

“Где майор?” Патрик ломал голову, пытаясь вспомнить остатки своего немецкого - прошли годы с тех пор, как он им пользовался. “Вере... Нет, черт, кто здесь главный, мудак?”

“Я не буду отвечать!” - сказал солдат на ломаном английском и в мгновение ока левой рукой вытащил нож из ножен на ботинке и выстрелил им Патрику в грудь. Патрик поймал его запястье, но не вовремя, чтобы остановить удар, а только замедлить его…

... и лезвие ножа медленно приблизилось к костюму, коснулось его, затем пронзило.

В шлеме прозвучал предупреждающий сигнал. Брызнула охлаждающая жидкость из системы контроля окружающей среды, а затем нож пронзил тонкую хлопчатобумажную подкладку костюма и коснулся плоти. Почувствовав электрический разряд через костюм и охватившую его панику, Патрик вскрикнул и откатился в сторону. Солдат вскочил на ноги и бросился к задней двери за кухней.

Костюм не сработал - нож пробил его насквозь! Патрик нащупал брешь. Рана была маленькой, длиной менее дюйма - как, черт возьми, костюм BERP мог защитить его от взрывов бомб и выстрелов, но не от простого удара ножом?

Патрик провел системную самопроверку. Он потерял бы всю охлаждающую жидкость за несколько минут, и после этого герметичный костюм, вероятно, стал бы слишком неудобным для ношения. Но он с облегчением увидел, что целостность системы по-прежнему не нарушена - разрез в ткани БЕРПА не вывел всю систему из строя. У него все еще оставалась пара часов энергии.

Он собирался поймать немца, пытать его до чертиков, пока тот не расскажет все, что знал о майоре. Он активировал датчик низкой освещенности в своем шлеме и остановился как вкопанный у входа на кухню. На залитом кровью полу лежало тело - крупный парень с длинными, вьющимися волосами, его руки и плечи были покрыты татуировками, в голове были пулевые отверстия. Из пистолета коммандос? Что делал немецкий коммандос или солдат здесь, в известном доме Братства сатаны? Майор тоже был немцем. Связь? Возможно, террористы, которые подстроили взрывы бомб по всему району Сакраменто, уничтожали остатки Братства, которого они упустили. Наконец-то это было похоже на подсказку.

Он услышал звук в задней части дома и пошел по коридору. Он доносился из маленькой спальни справа, откуда исходил запах, который не могли отфильтровать даже экологические системы скафандра - но все, что он мог видеть, был мусор и отбросы, а также следы каких-то сильных химикатов, вероятно, от приготовления наркотиков. Затем он заметил небольшое гнездышко из испачканных одеял и грязной подушки, а рядом с ним несколько пустых контейнеров из-под фастфуда. Это выглядело так, как будто там спал маленький ребенок. Гребаные животные, сказал себе Патрик. Позволить ребенку так жить… это недочеловек.

Ванная слева была частично разрушена взрывом, и он понял, что именно оттуда доносились душераздирающие звуки детских рыданий. Когда он толкнул сломанную дверь, он обнаружил внутри крошечную девочку, наполовину засыпанную обломками от взрыва. Ей не могло быть больше двух или трех лет, и она была беспризорницей, тощей, как соломинка, такой же грязной и неухоженной, как дом. Он мог разглядеть кровавые порезы у нее на голове; должно быть, она была там, когда прогремел взрыв.

“Полегче, милая”, - мягко сказал Патрик. “Я помогу тебе выбраться отсюда”. Но ребенок начал кричать, долгим, диким, пронзительным криком, и он увидел, как ее глаза вылезли из орбит, а маленькое тельце затряслось от ужаса. Она отчаянно пыталась выбраться из-под обломков, но преуспела только в том, что еще больше их обрушила вокруг себя. Патрик проигнорировал крики, освободил ее и осторожно уложил на потертый ковер в коридоре.

Используя свой лазерный голографический дисплей, он выбрал частоту УКВ центра экстренной диспетчерской службы Калифорнийского университета в Дэвисе, которую он обнаружил, когда был с Полом в больнице. “Диспетчерская Дэвиса, вызовите скорую помощь к дому на углу шестьдесят пятой и Розали-Хайтс”, - передал он по рации. “Жертва - девочка, примерно двухлетнего возраста, с рваными ранами на спине и голове и возможной травмой головы. Как скопировать? Конец.”

“Неизвестный абонент, это Медицинский диспетчерский центр Дэвиса, этот канал предназначен только для официального использования. Если вам требуется срочная медицинская помощь, пожалуйста, отключите этот канал и наберите 911 с любого телефона ”.

“Послушайте, диспетчер, я нахожусь в наркопритоне в Розали с мертвым наркоторговцем и молодой девушкой, которая пострадала при взрыве и, вероятно, находится в состоянии шока”, - ответил Патрик по рации. “Полиция уже в пути. Немедленно пришлите скорую ”. Патрик прервал вызов и повернулся к находящемуся без сознания ребенку. Он должен был попытаться оказать ей первую помощь, пока не приехали медики.

Внезапно Патрик услышал крик, “Ты ублюдок! Убирайся!” и что-то ударило его по шлему. В конце коридора стояла полуобнаженная женщина, сжимая алюминиевую биту для софтбола. Он не мог определить ее возраст - возможно, она была молода и, возможно, даже хороша собой, но из-за наркотиков ее изуродованное лицо покрылось морщинами, осунулось и покрылось язвами, а волосы стали жидкими и безжизненными. “Гребаные копы! Оставьте нас в покое!” - крикнула она и снова взмахнула битой. Патрик позволил ему безвредно отскочить от его правого плеча.

“Это твоя дочь?” он спросил. “Это твой ребенок?”

“Пошел ты!”

“Как ты можешь позволять своему собственному ребенку жить в таком месте, как это?” Патрик накричал на нее. “Как ты можешь позволять ей спать в комнате, где ты готовишь наркотики?”

“Ты хочешь ее, ты забирай ее!” - закричала женщина. “Она все равно весь день только и делает, что плачет и блюет! Просто убирайся к черту!” Она придвинулась ближе, чтобы нанести ему еще один удар, но Патрик размахнулся левым плечом и ударил ее прямо в лицо. Она отскочила от него, как будто ее сбил грузовик, закричала, вскочила на ноги, зажимая окровавленный разбитый нос, и отступила обратно в спальню.

Патрик отнес ребенка без сознания в гостиную. Он нашел кое-какую одежду, сваленную в углу, и, как мог, укутал ею хрупкое маленькое тельце. Ее дыхание казалось нормальным, слава Богу - возможно, это был испуг, который вырубил ее, и она не впадала в шок. Он охотился за подушками, чтобы убаюкать ее голову…

“Полицейское управление Сакраменто! Стоять!” Патрик обернулся. Двое парней в джинсах, кроссовках и куртках стояли в разрушенном дверном проеме, целясь в него из автоматов.

“Делайте, как он говорит, мистер”, - сказал другой голос. Еще двое полицейских, эти в форме, прятались за дверью, ведущей на кухню.

Патрик повернулся к ним лицом, руки вдоль тела, но ладонями наружу, чтобы показать, что они пусты. “Ребенок ранен”, - сказал он. “Я вызвал скорую помощь. Кто-нибудь, принесите аптечку первой помощи.”

“Я сказал, стой спокойно и подними руки так, чтобы я мог их видеть”, - приказал первый полицейский.

“Я безоружен. Я пытаюсь помочь этому ребенку. Она попала под взрыв...”

“Повернись лицом к стене, руки подняты, ноги расставлены. Сделай это! Сейчас же!”

Патрик чувствовал себя так, словно находился в оцепенении. Он повернулся лицом к стене. Несмотря на его гнев на таких парней, как Чендлер и Барона, повиновение полиции было у него в крови. Его с детства учили сотрудничать с ними, делать все, что они ему скажут. Они выполняли важную работу. Они были там, чтобы помочь невинным…

“Здесь один мертвый”, - крикнул один из копов в форме, размахивая фонариком. Должно быть, он нашел мертвого байкера на кухне. “Множественные огнестрельные и ножевые ранения”.

Один из полицейских в штатском увидел кровь на теле Патрика. “Ты убил его?” - спросил он.

“Нет”, - ответил Патрик. “До меня здесь был мужчина, парень, похожий на солдата или коммандос, говорящий по-немецки. В задней спальне тоже есть женщина. Я не знаю, сколько еще там осталось ”.

“Мы это проверим”. Двое полицейских в форме направились к спальням с пистолетами наготове, и первый полицейский в штатском спросил: “Вы заложили бомбу в этот дверной проем, чтобы взорвать эту дверь?”

“Да”.

“Вы арестованы. У вас есть право хранить молчание”.

“Ты держал это место под наблюдением”, - сердито сказал Патрик. “Почему ты не совершил налет на него? Почему ты просто сидел там?”

“Откуда ты знаешь, что мы держали его под наблюдением?”

Патрик посмотрел на копов. “Ты видел, как прямо у тебя на глазах провалилась сделка с наркотиками, и ты...”

“Лицом к стене!” заорал полицейский, сильно прижимая голову Патрика в шлеме к стене.

“Это он!” - услышали они. Женщину, из носа которой все еще текла кровь, выводили из задней комнаты в наручниках и с одеялом на плечах. “Это тот коп, который избил меня и пытался изнасиловать! Когда я сопротивлялся, он забрал мою дочь и сказал, что собирается убить ее!”

Когда она добралась до гостиной, то увидела мужчину, лежащего на кухонном полу. Она закричала. “О Боже, это мой муж! Он убил моего мужа! Этот ублюдочный убийца, он убил моего человека!”

“Не волнуйтесь, леди”, - сказал один из полицейских в форме. “Он у нас в руках. Он арестован ”.

Один из копов схватил Патрика за левое запястье и вывернул его вниз и назад. Патрик попытался дать отпор и понял, что, как и при нападении с ножом, костюм БЕРПА не может противостоять постепенному применению силы. Пока сила не была острой или мощной, она не активировалась.

“Расслабь руку, приятель”, - приказал полицейский. “Не сопротивляйся, или нам, возможно, придется причинить тебе боль”. Другой коп просунул пальцы под челюсть Патрика, нажимая на нерв. Острая боль заставила его увидеть звезды. Другой безуспешно пытался пнуть его под колени, чтобы сбить с ног, что дало бы им больше рычагов воздействия. Он понял, что они легко одолевают его, и через мгновение на нем будут наручники.

“Не прикасайся ко мне”, - сказал Патрик, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, а эмоции были под контролем. “Я не хочу причинять тебе боль. Я пойду с миром, но не пытайся причинить мне боль ”.

“Тогда прекратите сопротивление и заведите руки за спину”, - приказал офицер.

“Тебе не нужны наручники на мне!” Патрик закричал. “Я приду с миром. Отпусти меня!” Они почти взяли его - по одному человеку было на каждой руке, и он быстро уставал.

“Это не так работает, приятель. Наручники для нашей защиты. Мы снимем их, как только будем уверены, что вы будете сотрудничать с нами. Они не продлятся долго и не причинят боли до тех пор, пока вы не попытаетесь сопротивляться. Расслабься, приятель. Мы надеваем наручники на всех. Это рутина. Не паникуй из-за этого. Не успеешь оглянуться, как с этим будет покончено. Никто не хочет, чтобы ему причинили боль ...”

“Тогда отпусти меня, и я сделаю все, что ты ...”

“Брось его!” кто-то крикнул. Перцовый баллончик попал в переднюю часть его шлема. Система защиты окружающей среды позволила проникнуть в шлем лишь слабому запаху, но раздражение спутало его мышление. Он был напуган. Теперь все четверо полицейских были на нем сверху, оттаскивая его назад. Он приземлился плашмя на спину с тяжелым стуком. Предплечье было прижато к его горлу, колено уперлось в пах, и они пытались снять шлем ...

... и когда Патрик упал на пол, электрические разряды, которые были затихшими в течение последних нескольких минут, вспыхнули с полной силой. Патрик закричал глубоким горловым воем, усиленным электроникой. Полицейский в форме, ударивший Патрика коленом в пах, получил бронированным коленом в живот и был спасен от перелома левой грудной клетки только благодаря кевларовому пуленепробиваемому жилету. Он закричал, но продолжал бороться, пока не врезалось второе колено. Двое полицейских в штатском схватили Патрика за руки, придавив их всем весом своих тел, так что он не мог пошевелиться, но его голова была свободна. Используя ноги как рычаги, он ударил головой одного полицейского, затем другого. Брызнула кровь, но они держались крепко, пока Патрик не смог высвободить правую руку. Этого было достаточно - простой удар по лицу одного из них заставил парня почувствовать себя так, как будто его ударили железной сковородкой. Последний коп нанес Патрику пару ударов по голове и врезался коленями в его грудную клетку, но каждый удар был подобен удару о кирпичную стену, и он, наконец, отпустил своего пленника. И он, и Патрик вскочили на ноги.

Коп вытащил свой пистолет и прицелился в Патрика. “Стоять, придурок!”- крикнул он. “Не двигайся!”

Патрик снова поднял руки. Он провел еще одно системное самопроверение и заметил, что теперь у него возникла проблема. Теперь энергия расходовалась быстрее - оставалось меньше часа, а с тех пор, как он проверял ее в последний раз, прошло всего несколько минут. Невозможно было сказать, защитит ли его костюм от новых выстрелов. Пора убираться отсюда.

“Ладно, слушай”, - сказал Патрик. “Я говорю вам, ребята, правду. Я на твоей стороне. Я вышиб дверь и вошел сюда, потому что знал, что вы вели наблюдение за этим местом, но не могли войти, если у вас не было веской причины или вы не видели, как на самом деле произошло преступление. Я не причиню тебе вреда, если ты не попытаешься меня арестовать ”.

“Хорошо, хорошо, мы вас не тронем”, - сказал один из полицейских в штатском. Он все еще держал пистолет наготове, но протянул левую руку в знак доброй воли. “Если ты говоришь, что ты на нашей стороне, это хорошо. Мы также не будем пытаться причинить тебе вред. Просто ответь нам на несколько вопросов, как насчет этого? Я должен напомнить вам, что у вас есть право хранить молчание, право на адвоката и право не отвечать на вопросы без присутствия вашего адвоката. Ты понимаешь, что я только что сказал?”

“Да”.

“Хорошо”, - сказал полицейский. “Нет причин, по которым кто-то должен пострадать. Мы просто делаем свою работу. Если ты невиновен, если это было оправдано, здесь все будет хорошо. Но ты должен сотрудничать с нами. Почему бы тебе для начала не снять шлем?”

“Черта с два я это сделаю”, - сказал Патрик. “Вы пытаетесь задержать меня до прибытия дополнительных подразделений подкрепления”. Он просканировал полицейские каналы, доступные через новую систему УКВ в системе связи его шлема. “Два подразделения, сержант, и пожарная часть уже в пути. К тому времени я буду уже далеко отсюда ...”

“Не пытайся уйти, приятель”, - сказал полицейский. “Ты подозреваемый в убийстве. Ты выглядишь так, будто носишь оружие в этом рюкзаке, и ты ударил одного из моих офицеров и чуть не оглушил его, так что у тебя при себе спрятано оружие. Если ты попытаешься убежать, мы можем выстрелить, чтобы остановить тебя. Мы убьем тебя, если придется, но мы не хотим этого делать. Просто оставайся на месте. Не двигайся.”

Патрик произвел еще одну проверку систем: осталось отключить питание на сорок минут, намного меньше, чем он надеялся, но все еще достаточно, чтобы вытащить его из этого. “Я скажу тебе еще раз”, - сказал он. “Я не твой враг. Не сопротивляйся мне. Эти парни, которые устроили все взрывы по всему штату, враги, а не я. Нам нужно работать вместе ”.

“Не двигайся”, - снова предупредил полицейский. “Вы арестованы. Не двигайся, или я буду стрелять!”

Он должен был выбраться оттуда до прибытия подкрепления. Он запустил педальные двигатели, целясь в разбитую входную дверь. Выстрелы - на этот раз в правое плечо, каждый удар, как электрический тычок для скота, попадает в голову и сердце. Он ударился о сломанную правую сторону двери и, развернувшись, тяжело приземлился прямо снаружи.

Возле дома собралась небольшая толпа. Закричала женщина. “Полиция!” - услышал он позади себя из дома. “Все, освободите улицу! Ты! Стоять! Держи это прямо там!”А перед ним, не более чем в пятнадцати футах, был еще один полицейский в форме, скорчившийся за открытой дверцей патрульной машины, фары мигали, свет фар был направлен прямо на него. Патрик уклонился влево, чтобы обойти машину. Офицер произвел два выстрела. Толпа в ужасе закричала, когда Патрик упал, но это был шепот по сравнению с реакцией, когда он снова поднялся на ноги.

На дисплее внутри его шлема вспыхнули предупреждающие надписи. Боже мой! он понял, что у него аварийное питание. Настройка аварийного питания была предназначена только для чрезвычайных ситуаций - для побега и выживания, а не для участия в битве. Предполагалось, что система обеспечит часовой запас энергии, предупредив о необходимости перезарядки или покинуть поле боя, прежде чем включить аварийное питание. Он никогда не получал предупреждения о резервном питании, или же оно превысило этот уровень с одного выстрела. Его индикаторы мощности показывали, что у него осталось еще тридцать минут аварийного питания, но со скоростью, с которой оно истощалось с каждым выстрелом, он знал, что его хватит еще на несколько минут.

“Стоять!” - крикнул полицейский в форме, который только что застрелил его. “Ложись на землю! Пригнись сейчас же, или я буду стрелять!”

Внезапно раздался тихий свист! и короткая струя сжатого воздуха - и Патрик исчез.

“Вот он!” - крикнул кто-то. Все обернулись. Он снова появился рядом с пожарной машиной, прибывшей на место происшествия, почти в полуквартале от нас. Он встал, повернулся, побежал по Шестьдесят пятой улице, затем снова исчез. Полицейские машины бросились в погоню вместе с прибывшим воздушным подразделением департамента шерифа, но это было бесполезно. Подозреваемый исчез.

Санто-Порт, Калифорния

в то же время

“Похоже, вы были правы, полковник”, - сказал Рейнгрубер, когда Грегори Таунсенд ворвался в командный центр в убежище в предгорьях Сьерра-Невады недалеко от Санто-Порта после того, как его разбудил его взволнованный заместитель. “Мы получаем новостные сообщения из Сакраменто о нескольких нападениях в стиле вторжения на наркопритоны и места расположения Братства сатаны в городе”.

“Это кто-нибудь из наших людей?” - Спросил Таунсенд. “С вашими людьми все в порядке, майор?”

“Да, герр оберст”, - ответил Рейнгрубер. “Все мои ударные группы доложили о прибытии и возвращаются. Это не кто-то из моих людей ”.

“Есть какие-нибудь указания на то, кто стоит за этими нападениями?” - Спросил Таунс-Энд, усаживаясь перед рядом телевизоров. “Это мексиканские банды наркоторговцев? Конкурирующие банды байкеров?”

“Нет никаких конкретных сообщений, сэр”, - ответил Рейнгрубер. “Сообщения о нескольких раненых байкерах, один пострадавший. Судя по всему, у полиции были короткие перестрелки с злоумышленниками, но сообщений об арестах не поступало. Однако одна группа сообщила о контакте с одиноким, странно одетым неопознанным полицейским или офицером военной безопасности. Один из моих людей был серьезно ранен в драке с ним.”

“Он был солдатом Национальной гвардии?” - Спросил Таунсенд. “Офицер полицейского спецназа?”

“Он не смог точно подтвердить, кто это был, сэр”, - сказал Рейнгрубер. “Ему удалось ранить его, но он сообщает, что форма неопознанного мужчины имела некоторые необычные характеристики. Кроме того, сообщения, которые мы слышали на полицейских частотах, указывают на то, что это была та же фигура, которая участвовала в нападениях в стиле вторжения, и что экипировка, которую носил неопознанный офицер, похожа на пуленепробиваемую броню для всего тела ”.

Таунсенд был заинтригован. “Новая военная технология, используемая войсками Национальной гвардии, но развернутая на улице в гражданской миссии?” он задумался. “Я должен получить как можно больше деталей об этой броне. Где ваши люди, которые столкнулись с этим человеком?”

“Пройдет несколько часов, прежде чем команды вернутся, герр оберст. Они выполняют процедуры полного уклонения на вражеской территории ”.

“Я хочу поговорить с этой командой, как только она прибудет”, - сказал Таунсенд. Он на мгновение задумался. “Это хороший знак. Я вижу разочарованную и, возможно, даже напуганную полицию, возможно, конкурирующие банды, пытающиеся вмешаться в торговлю наркотиками в городе, или дружинников или милицию, выходящих на улицы, и разгневанных граждан, требующих, чтобы что-то было сделано. Начинает казаться, что город начинает разваливаться на части, майор. Есть какие-нибудь сообщения из района цели?”

“Все еще нормальная деятельность, сэр”, - ответил Рейнгрубер. “Отъезд, похоже, в течение недели”.

“Скоро у них не останется иного выбора, кроме как ускорить свой отъезд”, - сказал Таунсенд. “Это произойдет в ближайшие несколько дней. Приготовь своих людей к выступлению ”.

Патрик Макланахан прятался между двумя мусорными контейнерами за минималлом недалеко от бульвара Стоктон, когда Джон Мастерс подъехал на Хаммере. Он поехал туда, когда заметил в системе спутникового слежения, что Патрик не двигался с места в течение нескольких минут. Патрик отстегнул шлем, затем скользнул на заднее сиденье. “Как все прошло?” - Спросил Джон. Патрик не ответил. “Устройство слежения в костюме сработало идеально. У меня была карта каждого твоего шага. Неразложившиеся сигналы GPS засекли вас с точностью до шести футов.” По-прежнему нет ответа. “Вокруг много полиции”, - добавил Джон. “Я думал, мы направимся в противоположную сторону, на восток, к Флорин-Перкинс-роуд”.

“Просто вытащи нас отсюда”, - сказал Патрик.

“Патрик, полиция повсюду...”

“Я прослушивал полицейскую частоту”, - сказал Патрик. “Полиция устанавливает периметр в районе Розали между бульваром Стоктон и Шестьдесят пятой улицей. Двигайтесь на запад по Тридцать седьмой авеню, и мы должны миновать блокпосты по внешнему периметру на бульваре Стоктон и Лемон Хилл-авеню.” Патрика переполняла жгучая ярость. “Чувак, я знал, что в Сакраменто проблемы, но я никогда не думал, что все настолько плохо”, - продолжил он. “Наркотики, жестокое обращение, насилие - в это невозможно поверить. Это как зона боевых действий ”.

“Я просто рад, что ты цел, братан”, - сказал Мастерс. “Я волновался”. Он пошел на юг по бульвару Стоктон. Они могли видеть впереди скопление фар и синих мигалок и догадались, что это был первый полицейский блокпост. Джон свернул направо на Тридцать седьмую авеню, и Патрик повел его по соседним улицам, надеясь, что поворот не привлек внимания. Вскоре они благополучно направлялись на север, к центру Сакраменто. “Как все прошло, Патрик?” Джон повторил. “Почему ты не договорился о встрече со мной?”

Патрик запустил генератор на заднем сиденье Hummer, затем вытащил шнур питания из генератора и подключил его. Но блок питания рюкзака не заряжался, и экологическая система была полностью отключена. “Костюм поврежден”, - ответил он. “Это разрезал нож. У меня вышла из строя система контроля окружающей среды, и электричество отключилось в три-четыре раза быстрее обычного. Мне повезло, что я выбрался оттуда ”. Патрик глубоко вздохнул и откинулся на подголовник. “Я думаю, что я тоже причинил боль маленькой девочке”, - сказал он.

“Что? О нет, Патрик! Господи, как это случилось?”

“Бомба”, - объяснил Патрик. “Бомба, которую я использовал, чтобы выбить входную дверь, разрушила часть ванной, где была маленькая девочка”.

“У них был ребенок там, где они продают и изготавливают наркотики? Насколько сильно она пострадала? Ты вызвал скорую помощь?”

“Да”, - ответил Патрик. “У нее шла кровь, она была немного в шоке, но она закричала от чистого священного ужаса, когда увидела меня”. Джон почувствовал облегчение; смерть ребенка была бы невыносимой. “Джон, ты должен был видеть тот дом. Это было грязно. Ребенок, она спала в спальне, которую они использовали для изготовления наркотиков. Я чувствовал запах химикатов. Она спала на мусоре, ела объедки с пола, вдыхала пары, которые вырубили бы взрослого. Это было ужасно ...”

“Патрик, все в порядке”, - сказал Мастерс. “Насколько тебе известно, ты мог бы спасти ей жизнь, совершив тот рейд. Ты не подвергал ребенка опасности. Они это сделали ”. Он сделал паузу, не уверенный, стоит ли спрашивать Патрика о том, что он хотел знать; затем: “Что случилось с костюмом? Как он был поврежден?”

“Это было нападение с ножом”, - ответил Патрик. “Я боролся с этим парнем, который выглядел как коммандос, в комплекте с маской для лица, боевой сбруей и всем прочим. Он вытащил нож. Я схватил его за руку, но не смог остановить, он был слишком силен. Лезвие коснулось костюма и просто прошло насквозь. После этого уровень мощности резко упал, но система осталась нетронутой. Но я также обнаружил, что копы могут побороться со мной и победить. Любое медленное действие - и костюм не смог бы активироваться. Я едва выбрался оттуда без наручников ”.

“Должно быть, это природа процесса BERP”, - предположил Джон. “Мы никогда не тестировали систему с мягким или медленно проникающим усилием, только с резким ударом. Та же характеристика костюма, которая позволяет вам свободно передвигаться, означает, что медленно проникающая сила не активирует электрореактивную коллимацию ”.

“Значит, взрыв бомбы меня не убьет, - сказал Патрик, - но вязальная спица, медленно воткнутая в мое сердце, пройдет с легкостью?”

“Мы должны быть в состоянии это исправить”, - сказал Джон, съежившись от этого образа. “Возможно, мы могли бы попросить вас выборочно укрепить участки костюма. А как насчет уровней мощности?”

“Сильно упал после пореза на костюме”, - снова сказал Патрик, - “особенно после того, как его несколько раз ударили”.

“Попал?”

“Попал ... как в кадр”, - сказал Патрик.

Было слышно, как Джон сглотнул. “Сколько раз в тебя стреляли, Патрик?”

Патрик потратил минуту, чтобы сосчитать. “Около дюжины раз в течение шести минут. Плюс меня пару раз ударили бейсбольной битой и укусил питбуль - я и его чуть не убил ”. Джон заметил, что он сказал все это так буднично, что тот мог бы быть куском камня, рассказывающим о том, что произошло.

“Итак, нам нужно немного увеличить запасы энергии и перепрограммировать логарифмы контроля мощности”, - сказал Мастерс. “Мы все еще не вылечили те разряды внутри костюма, не так ли?” Ответа нет. “Патрик, ты уверен, что с тобой все в порядке?”

Тон Патрика немного изменился, когда он продолжил: “Знаешь, что я сделал, Джон? Когда я заложил этот заряд у двери, я не стал прятаться. Я просто стоял там и позволил этому разразиться. Это было почти так, как если бы я думал, если эта бомба убьет меня, прекрасно. Если я выживу, прекрасно, я выполню эту миссию. Я выжил. Я не знаю, почему я это сделал. Может быть, я думал, что это было похоже на тест или что-то в этом роде, подтверждение, доказательство того, что то, что я делал, было правильным ”. Патрик долго молчал, но Джон действительно чувствовал напряжение, нарастающую ярость на заднем сиденье. “Эти сукины дети”, - продолжал Патрик низким, сердитым голосом. “Они убивают, они терроризируют, они травят других, они издеваются над своими детьми - я хочу убить всех до единого!”

Затем он добавил: “Я получил некоторую информацию о том, где может скрываться майор. Когда я приехал, в том доме уже был коммандос, говорящий по-немецки. Я думаю, он был там, чтобы убрать выживших членов Братства сатаны. Другой байкер дал мне информацию об убежище в Уилтоне. Я хочу пойти туда. Сегодня вечером. Прямо сейчас .

“Патрик, ты не можешь, и ты это знаешь”, - сказал Джон. “Причина, по которой мы добились успеха сегодня, заключается в том, что мы проделали довольно хорошую разведывательную работу и спланировали. У нас нет запланированной другой цели прямо сейчас. У вас есть начальная информация о потенциальной цели. Прекрасно. Давайте отталкиваться от этого. Но сейчас не время это делать. Твой костюм поврежден, он не принимает заряд, и повсюду копы и войска Национальной гвардии. Единственная причина, по которой нас до сих пор не беспокоили, заключается в том, что на улицах уже так много хаммеров, что мы сливаемся с ними ”.

Патрик надолго задумался. “Ты прав”, - сказал он наконец. “И мы тоже должны привлечь к этому копов. Я понимаю, что борюсь с копами даже больше, чем с плохими парнями. Это никуда не годится. Давай починим костюм, а потом спланируем наш следующий ход ”.

Штаб-квартира Отдела специальных расследований,

Беркут Драйв, Сакраменто, Калифорния

некоторое время спустя

“Что, черт возьми, происходит?” - Прогремел Артур Барона, входя в кабинет Тома Чандлера в штаб-квартире Отдела специальных расследований. Его костюм был помят; он явно одевался в спешке. Чендлер разговаривал по телефону, пытаясь прослушать информацию, передаваемую ему и ревущему начальнику полиции одновременно. “Меня только что вышвырнул из постели сам чертов мэр”, - продолжал Барона. “Ему звонили по поводу того, что коп-мошенник из отдела по борьбе с наркотиками убивает мирных жителей и громит дома и предприятия людей? Я хочу ответы, и я хочу их сейчас !” Он вылетел из офиса в конференц-зал через холл.

Чендлер положил трубку и пошел присоединиться к Бароне. “Это был заместитель начальника полиции Орман, шеф”, - сказал он. “Он приказал Отделу убийств взять расследование на себя”.

“Что, черт возьми, происходит?” Барона повторила. “Сообщения об офицере в бронежилете и полном снаряжении для спецназа, взорвавшем чей-то дом, убившем жильца и едва не убившем подростка? Еще один коп в защитном снаряжении врывается в клуб Бобби Джона, чуть не убив трех посетителей? Копы не пытаются задержать подозреваемого, когда он убегает пешком? ...”

“Это неточная информация, шеф”, - сказал Чандлер. Он начал с самого начала, подробно описав два случая со странным захватчиком в бронежилете, который, казалось, носился по городу на Hummer, преследуя наркоторговцев и членов банды байкеров. “Это все, что мы знаем прямо сейчас”, - закончил он.

“Что насчет этого Хаммера?”

“Свидетель сообщил, что подозреваемый сел в Хаммер на Арден-Вэй вскоре после инцидента в клубе Бобби Джона”.

“Арден? Это в нескольких кварталах от бульвара Дель Пасо.”

“Парень двигается быстро”, - сказал Чендлер. “У него в ботинках какая-то реактивная штука, которая позволяет ему прыгать ...”

“Или их больше, чем один”, - сказал шеф. “Это не кто-нибудь из твоих людей, не так ли?”

“Я начал телефонный отзыв всего подразделения и приказал администрации провести полную инвентаризацию наших служебных помещений”, - ответил Чендлер. “Я не думаю, что это кто-то из моих людей, но я собираюсь провести полный учет на всякий случай. Каждый мужчина должен отчитаться о своем местонахождении сегодня вечером. Но я могу сказать вам, что это не кто-то из них ”.

“А как насчет тебя?” - Спросила Барона. “Где ты был сегодня вечером?”

“Дома со своей женой, шеф”, - раздраженно ответил Чендлер. Это было не совсем точно - примерно до половины двенадцатого он был с подругой возле Фолсом-Лейк. Но его жена поручилась бы за него, если бы кто-нибудь потрудился проверить. Она привыкла мириться с его выходками. “Да, констебль Орман думает, что я был тем парнем, как будто мне нечем заняться в эти дни, кроме как бегать в трико, разбивая головы. Это чушь собачья. Я был дома ”.

“Хорошо, Том, хорошо”, - сказала Барона. “Что еще? Что насчет свидетелей?”

“Свидетели и офицеры полиции на месте происшествия описывают человека, вероятно мужчину, пяти восьми или пяти девяти лет, среднего телосложения, одетого во что-то похожее на темно-серую облегающую одежду, похожую на гидрокостюм, жесткую, но гибкую; странный высокотехнологичный шлем, который изменял и усиливал голос подозреваемого; и тонкий рюкзак, похожий по размеру и форме на спортивный парашют для прыжков, но тоньше”, - ответил Чендлер, проверяя свои записи. Он сделал паузу, затем добавил: “Наши офицеры на местах происшествия в Дель-Пасо-Хайтс и Элдер-Крик сообщают, что одежда, которую носил подозреваемый, вероятно, была чем-то вроде нового легкого бронежилета. Несколько полицейских сообщили, что разряжали свое оружие в подозреваемого и били его, но подозреваемый, похоже, не пострадал или получил лишь легкое ранение.”

Шеф что-то спросил, но мысли Чандлера на мгновение отвлеклись. Высокие технологии, высокие технологии… это напомнило ему о разговоре, который у него был с кем-то не так давно. Кто это был? Чендлер не мог вспомнить…

“Чендлер! Как насчет оружия?”

Чендлер стряхнул с себя задумчивость. “Об оружии не сообщалось, шеф, за исключением того, что мои офицеры наблюдения сообщили, что подозреваемый подложил заряд в сумку к двери известного заведения по продаже метамфетамина в районе Розали в Элдер-Крик, которое в то время находилось под наблюдением”.

“Итак, похоже на то, что у нас есть линчеватель или какой-то хорошо оснащенный тип милиции со взрывчаткой, разгуливающий по улицам, - сказал Барона, “ уничтожающий последнего из Братства сатаны с помощью еще большего количества взрывчатки - на этот раз доставленной лично солдатом в бронежилете. Похоже, кто бы ни заминировал эти автоматы с наркотиками, он хочет закончить работу, убирая выживших одного за другим ”.

“Мне тоже так кажется, шеф”, - рассеянно сказал Чандлер. Он все еще пытался прогнать это воспоминание. Месть… высокотехнологичный... солдат… что, черт возьми, это было?

“И округ Колумбия передает это дело в Отдел по расследованию убийств?” Чендлер кивнул. Он не мог сказать, была ли Барона встревожена этой новостью или нет. “Хорошо, но я все еще хочу, чтобы ты работал с ними. Я тоже хочу знать результаты внутреннего расследования вашего отдела. Возможно, нам придется задействовать весь отдел. Мы должны убедиться, что это не был полицейский-мошенник ”.

“Я могу гарантировать, что это не так”, - сказал Чендлер. “И если это был коп, то он довольно глупый, неаккуратный - его достаточно скоро поймают”.

“Лучше бы это произошло, Чендлер”, - сказала Барона. “Найдите его и бросьте его задницу в тюрьму. Кем бы ни был этот парень, я хочу, чтобы его вывесили досуха ”.

Молодец, шеф, сказал себе Чандлер, когда Барона вышла. Ты подставляешь мне горб, даже несмотря на то, что меня отстранили от дела - и ты с гордостью примешь на себя все заслуги по поимке парня, если у тебя будет шанс.

Чендлер просмотрел записи своих бесед с командами наблюдения. Это казалось невероятным - слишком невероятным, чтобы рассказать шефу: парень, который казался неуязвимым для пуль. Парень, у которого был костюм, который двигался как нейлон, но мог мгновенно затвердеть, превратившись в доспехи, Парень, который мог прыгнуть на пятьдесят футов в сторону и на двадцать футов вверх. Это был линчеватель или милиционер, все верно - но линчеватель, не похожий ни на кого, когда-либо виденного прежде. Либо это была какая-то шутка, уловка его офицеров на местах, чтобы прикрыть работу линчевателя или группы ополчения, либо это был научно-фантастический фильм, ставший реальностью.

И если бы это было правдой, этот парень мог бы стать непревзойденным офицером полиции, непревзойденным оружием в руках правоохранительных органов - или абсолютным кошмаром для них.

Суон-Крик-роуд,

Гранитный залив, Калифорния

Среда, 25 марта 1998, 02: 13 по североамериканскому времени

Женщины. Не могу с ними жить, не могу без них - не могу в них стрелять.

После всего дерьма, случившегося за последние пару месяцев, подумал Том Чандлер, и как раз тогда, когда казалось, что он сможет выйти на воздух - черт возьми, теперь Кей хотела от него обязательств, хотела перестать скрываться, хотела, чтобы он развелся со своей женой. Черт.

Он пришел в дом своей девушки, чтобы уйти от сумасшествия и расслабиться. Некоторые приветствуются. У них здесь было хорошее дело. Почему Кей хотела все испортить, требуя обязательств? Конечно, это все равно не помешало им спуститься вниз и заняться этим по-собачьи прямо на полу в гостиной, но Чендлер был рад убраться отсюда ко всем чертям.

Это была долгая, темная поездка от дома Кей с видом на Фолсом-Лейк до бульвара Дуглас, который должен был привести его обратно к федеральной автостраде и домой. Сильный сток из-за глубоких снегов в горах Сьерра-Невада в сочетании с почти сорока днями дождей почти до отказа наполнил озеро Фолсом, искусственное водохранилище площадью миллион акров в тридцати милях к востоку от Сакраменто. Они выпускали воду из четырех из восьми больших стальных ворот на плотине, но уровень воды в озере все еще поднимался. Это был ежегодный акт балансирования для чиновников водного хозяйства в этой области: измерьте попуски из плотины, чтобы водохранилище оставалось полным для снабжения быстрорастущей долины Сакраменто водой в течение предстоящего долгого, сухого лета; выпустите достаточно воды, чтобы плотина, простоявшая сорок лет, не прорвалась; но не выпускайте столько, чтобы вызвать наводнение в Американ-Ривер и затопить город Сакраменто. Государственным и федеральным водным властям не всегда удавалось поддерживать все три должным образом сбалансированных.

Фолсом-Лейк всегда был особенным для Чендлера. В детстве он прогуливал школу, проезжал на велосипеде более двадцати миль и зависал на озере, стараясь быть на шаг впереди надзирателей за прогулами. Он потерял свою девственность на Фолсом-Лейк; он встретил своих первых двух жен на Фолсом-Лейк. Это могло бы выглядеть как бушующий океан, как сейчас; через четыре месяца это могло бы выглядеть как пустынное вади с маленьким ручейком, бегущим посередине, как это было в тот год, когда прорвало один из ворот на плотине и три четверти озера разлилось. Для Тома Чандлера это не имело значения - его всегда будет тянуть к этому.

Чендлер ехал по пустынной, неосвещенной дороге к западу от озера, когда услышал громкий хлопок, почувствовал, как его руль дернулся вправо, и услышал тошнотворный хлопок-хлоп-хлоп спущенной шины. Черт! Он целую вечность не менял спущенное колесо, но эвакуатору потребовалось бы по меньшей мере полчаса, чтобы добраться сюда. Это был служебный автомобиль, и город заплатил бы за звонок, но он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что он едет на городской машине к дому своей девушки. Все еще ругаясь, он съехал на обочину, остановил машину, достал из бардачка фонарик Stinger и вышел, чтобы осмотреть повреждения.

Он только наклонился, чтобы осмотреть квартиру, когда его ударили по голове толстой резиновой дубинкой. Он не терял сознания, но он видел звезды, и он не мог заставить свои руки и ноги работать правильно. Когда он пытался спрятать свое оружие, кто-то заломил ему руки за спину и выхватил пистолет из кобуры. Затем руки в перчатках оттащили его с дороги в низкий кустарник и песчаные дюны и бросили лицом вниз. Ботинок надавил ему сзади на шею.

“Добрый вечер, капитан Чандлер”, - произнес веселый британский голос.

“Кто ты, черт возьми, такой?” Чендлер закричал. “Я гребаный коп! Отвали от меня!”

“Кто я такой, не имеет значения, капитан Чандлер”, - сказал голос. “То, что я есть, - это твое спасение”.

“Мой что?”

“Твое спасение”, - повторил голос. “Я здесь, чтобы помочь всем вашим проблемам уйти. Перестаньте сопротивляться, и я буду рад объяснить. Продолжайте сопротивляться, и я буду вынужден положить конец вашей карьере полицейского - не говоря уже о вашей жизни - раньше, чем, я уверен, вы желаете.” Чендлер понял, что у него не было выбора: никто, кроме Кей, не знал, где он, и она не будет пытаться связаться с ним, по крайней мере, в течение дня. Его жене было все равно, жив он или мертв. Он перестал пытаться освободиться.

“Большое вам спасибо”, - сказал британец, и ботинок снялся с его шеи. Чендлер сел на влажном песке. Перед ним стояла фигура, но фонарик светил ему в лицо, загораживая черты человека.

“Должен сказать, капитан, вы противный человек”, - сказал британец с притворным неодобрением. “Я не хочу показаться осуждающим, но ты, кажется, позволяешь своим порокам брать над тобой верх. Хотя я искренне верю, что истинная мера любого мужчины проявляется в его аппетитах, кажется, ты позволяешь своим аппетитам уничтожить тебя ”.

“Этот тоненький голосок у меня за плечом никогда раньше не бил меня по голове”, - сардонически сказал Чендлер.

“Действительно”, - ответил британец, весь юмор пропал. “После некоторых чрезвычайно поверхностных расспросов я выясняю, что у вас долг на несколько тысяч долларов; вы должны еще несколько тысяч долларов различным ростовщикам и букмекерам; и вы просто не можете показаться - как бы это сказать?- держи это застегнутым ”.

“Кто ты, черт возьми, такой? Полиция нравственности? Ударная группа церкви?”

“Я тот человек, который может решить ваши проблемы, по крайней мере частично”, - сказал британец. “Что ты будешь делать со своей застежкой-молнией, решать тебе. Но твои карточные долги могут исчезнуть сегодня вечером ”.

“И что я должен для тебя сделать?”

“Дело простое - информация. Все, что у вас есть на странного человека в костюме, который бегал по этому городу. Все, что у вас есть на костюме, который он носит. Я понимаю, что этот костюм обладает определенными особыми свойствами, которые представляют для меня большой интерес ”.

“Я ничего не смыслю в костюме, ” сказал Чендлер, “ и тот, кто рассказал вам о "некоторых особых свойствах’, дергал вас за ниточку”.

Резиновая дубинка снова опустилась ему на затылок, не так сильно, как раньше, но достаточно, чтобы заставить его вскрикнуть. “Перестаньте быть легкомысленным, капитан, или я прекращу это предложение вам прямо сейчас, навсегда”, - сердито сказал британец. “Я прослушал сообщения полицейского радио. Ваши люди сказали, что этот человек подпрыгнул на двадцать футов в воздух и почти на половину городского квартала одним прыжком. В ваших отчетах говорилось, что он не только был пуленепробиваемым, но и что его костюм в один момент был похож на прочную металлическую броню, а в следующий - на обычную ткань. Это не обычный бронежилет. Что бы это ни было, капитан, я хочу этого”.

“Эй, придурок, я не отвечаю за это дело - оно передано в отдел убийств”, - сказал Чендлер. “Но послушай, может быть, мы могли бы обменяться какой-нибудь информацией. Вы случайно ничего не знаете о каких-либо немецкоговорящих террористах в этом районе, не так ли? Может быть, тот, кого зовут майором?”

Резиновая дубинка была прижата к его шее с такой силой, что он думал, что его трахея треснет. “Я предлагаю вам помощь с вашими финансовыми проблемами, капитан - я не заинтересован в том, чтобы становиться вашим осведомителем”, - сказал британец, подходя ближе. “Я сделал тебе очень щедрое предложение. Сотрудничай со мной, и ты будешь жить, чтобы играть в азартные игры, трахаться и проматывать свою карьеру по своему выбору. Перейди мне дорогу, и я позабочусь о том, чтобы ты стал свидетелем смерти своей жены и своих подруг, прежде чем умрешь сам. Я не совсем уверен, что именно в твоей жалкой жизни ты ценишь больше всего, но уверяю тебя, я очень хорош в том, чтобы выяснить и отобрать это у тебя самым ужасным образом. Когда я в следующий раз свяжусь с вами, сэр, вам лучше иметь для меня какую-нибудь информацию, иначе для вас все закончится ”.

Удушающая хватка ослабла как раз перед тем, как Чендлер подумал, что потеряет сознание от недостатка кислорода. Он рухнул на песок, стараясь не паниковать, и сделал долгий, прерывистый вдох через сжатое горло.

По крайней мере, теперь у меня есть хорошее оправдание, почему я опаздываю домой, подумал он про себя.

Научно-исследовательский центр,

Аэропорт Сакраменто-Мазер,

Ранчо Кордова, Калифорния

Пятница, 27 марта 1998, 0052 футов

В джетпорте Сакраменто-Мазер есть две взлетно-посадочные полосы, одна длиной одиннадцать тысяч футов, другая - шесть тысяч, обе шириной сто пятьдесят футов. Старая зона стоянки самолетов стратегического авиационного командования “Рождественская елка”, названная так потому, что с воздуха она чем-то напоминала дерево, имела длину всего в две тысячи футов от конца рампы до того места, где рулежная дорожка соединялась с левой взлетно-посадочной полосой 22. Это была даже не настоящая взлетно-посадочная полоса, потому что от аварийной рампы до взлетно-посадочной полосы был крутой спуск. Но этого было более чем достаточно для данного конкретного самолета.

Его прозвище было Скайуокер. Перевозимый в трех секциях на борту одного из транспортных самолетов Sky Masters, Inc. с производственного предприятия компании в Арканзасе, вместе с автономным модулем управления, он был доставлен в Mather Jetport и повторно собран двумя мужчинами в одном из ангаров научно-исследовательского центра, арендованного Sky Masters. Скайуокер напоминал ската манта, с длинными, тонкими, сужающимися вперед крыльями и большим продолговатым фюзеляжем. Его кожа была из волокнистой стали, композитного материала, более прочного, чем сталь, но не отражающего от радаров, поэтому он был невидим для радаров. У него было два небольших, эффективных реактивных двигателя и достаточно топлива, чтобы летать в течение нескольких часов.

Другим прозвищем Скайуокера был КАТАФАЛК, что означало оборудование для воздушной разведки и наблюдения с высокой выносливостью. На нем было почти полтонны сложных всепогодных датчиков и коммуникационного оборудования. Он мог фотографировать объект размером с кролика с высоты тысяч футов в любую погоду и передавать снимки в режиме реального времени на наземную станцию или командный самолет.

Под покровом темноты и легкой весенней мороси двигатели "Скайуокера" были запущены, и он подрулил к концу аварийного парковочного пандуса. Нажатием кнопки активировался его запрограммированный план полета, и он устремился вниз по парковочному пандусу, поднявшись в воздух прежде, чем достиг конца горловины. Он сделал крутой левый поворот в сторону от зданий над аэропортом и продолжил свой подъем в юго-западном направлении. На самолете был небольшой передатчик, похожий на транспондер легкого самолета, который отправлял код “1200”, позволяющий авиадиспетчерам “видеть” его и помогать любому самолету, пролетающему в этом районе, избегать его. Однако для любого на земле самолет был невидим.

Это был третий полет Скайуокера с момента прибытия в аэропорт Мазер ранее на этой неделе. Только за первый шестичасовой полет он сфотографировал большую часть южного округа Сакраменто, около шестисот квадратных миль. Второй полет использовался для точного определения конкретных мест и предоставления сравнительных фотографий, которые могли бы показать активность в любом из намеченных мест.

Этот третий полет не был предназначен для разведки - он был разработан для наблюдения. Цель была точно определена. Скайуокер теперь будет использоваться для наблюдения за целевым районом, поскольку сегодняшняя миссия началась.

Штаб-квартира Отдела специальных расследований,

Беркут Драйв, Сакраменто, Калифорния

в то же время

Боковая дверь загремела, неуклюже лязгнула, затем закрылась. Это звучало так, как будто еще одна группа наблюдения прибыла, чтобы сделать свой отчет, прежде чем отправиться домой. Том Чандлер думал, что он посидит на допросе, покажет войскам, что старик все еще на работе, затем пойдет домой и немного отдохнет, прежде чем начинать все сначала примерно через шесть часов. Как только он начал вставать, раздался стук в его дверь. “Пойдем”.

Дверь распахнулась. Чендлер чуть не выпрыгнул из своей кожи. Там, перед ним, стоял тот парень. Мститель. Тот ... кто бы это ни был. Это был он. Он в точности соответствовал описанию, предоставленному сотрудниками отдела по борьбе с наркотиками Чандлера: темно-серая одежда, напоминающая гидрокостюм, высокотехнологичный шлем, закрывающий все лицо, рюкзак, все необходимое.

Он вошел в офис и закрыл за собой дверь. Чендлер вытащил свой автоматический пистолет SIG Sauer P226 из наплечной кобуры и прицелился в призрака. Мгновение никто из них не произносил ни слова. Тогда Чендлер сказал: “Ну, хорошо, если это не Железный дровосек. Знаешь, так тебя теперь называют ребята из моего подразделения. Мы тебя искали. Кто ты, черт возьми, такой?”

“Друг”, - ответил злоумышленник измененным электроникой голосом.

“Чего ты хочешь?”

“Чтобы дать тебе информацию”.

Чендлер удивленно моргнул, но держал пистолет на уровне. “Зачем этот наряд? К чему эта маскировка?”

“Говорящий по-немецки спецназовец был в наркопритоне Розали на прошлой неделе”, - сказал парень, игнорируя вопрос Чендлера. “Это он убил байкера, а не я. И байкер из клуба Бобби Джона сказал мне, что Маллинса наняла немецкоговорящая банда, чтобы помогать в Sacramento Live! ограбление. Те двое парней со сломанными ногами, которых ты отпустил - они были немцами. Это та завязка, которую вы искали ...”

Но Чендлера не интересовали теории Железного Дровосека. “Ты арестован, приятель”, - сказал он. “Вы разыскиваетесь за убийство того байкера, плюс за попытку убийства моих полицейских и пары гражданских лиц, за взлом и проникновение, нападение, нанесение побоев, злонамеренный разгром и незаконное проникновение”.

“Я не позволю вам арестовать меня”, - сказал парень как ни в чем не бывало. “Ваши офицеры пытались. Ты можешь застрелить меня, если хочешь. Это не причинит мне вреда. Но, как я сказал вашим офицерам: я не убивал этого сукиного сына байкера. Хотя после того, как я увидел, в каких условиях он держал того парня, я пожалел, что не сделал этого ”.

“Это так?” - Спросил Чендлер. “Послушайте, мистер, вы можете рассказать все это судье. Вы арестованы. Повернись лицом к стене, руки за спину.”

“Чендлер, ты не сможешь меня арестовать”, - сказал Железный Дровосек. “Я говорю тебе правду. Я не хочу с тобой драться - я пытаюсь помочь тебе. Я сделаю все, что нужно, чтобы доказать, что я на твоей стороне. Но вы не можете меня арестовать ”.

“Чушь собачья”, - сказал Чендлер, убирая оружие в кобуру. “Мои ребята сказали мне, что тебя можно достать”. Он протянул руку и схватил парня за правое запястье с разворота. Он практиковал различные захваты на случай, если когда-нибудь столкнется с ним.

Но парень просто протянул левую руку и, как будто он прихлопывал комара, шлепнул Чендлера по руке. Это было всего лишь прикосновение, но ощущение было такое, как будто рука была зажата между бамперами двух столкнувшихся машин. Он отдернул его от боли. “Ублюдок!” Он вытащил пистолет и снова прицелился, отступив назад, чтобы парень не мог до него дотянуться. “Хватит валять дурака, придурок! Повернись, руки за спину!”

“Не трать зря свои патроны, Чендлер”, - сказал Железный Дровосек. Он взял со стола нож для вскрытия писем, взял его обеими руками и вонзил себе в грудь. Лезвие согнулось, затем сломалось. Он взял серебряную ручку и воткнул ее себе в руку, и она сломалась надвое. “Ты скажешь мне, когда убедишься, что не сможешь причинить мне вреда, Чендлер”, - сказал парень.

“Ладно, ладно!” Сказал Чендлер. “Не круши все на моем столе”. Он начал прокручивать в голове список идентификации подозреваемого и запоминания: рост, вес, телосложение, возраст, голос, другие отличительные характеристики. Судя по голосу, парень был белым, мужского пола, возможно, около тридцати, но с измененным электроникой голосом было почти невозможно что-либо сказать. Костюм мог увеличить его рост и вес, так что, возможно, от пяти семи до пяти восьми лет и среднего телосложения. Держите его здесь, пока не прибудет помощь…

“Что теперь, большая шишка? Ты собираешься проломить мне голову и плечевые кости, как ты сделал тем байкерам?”

“Нет”, - сказал Железный дровосек. “Я пришел сюда, чтобы поделиться своей информацией и сказать вам, что я преследую тех, кто несет ответственность за насилие в этом городе. Я могу сделать это без твоей помощи, но я предпочитаю работать с тобой ”.

“Кто ты такой, чтобы думать, что ты тот, кто возьмет это на себя? Что придает вашей информации какую-либо ценность? Потому что ты носишь этот высокотехнологичный гидрокостюм и проламываешь головы нескольким плохим парням?”

“Ты не обязан мне верить”, - сказал парень. “Я просто информирую вас о том, что я собираюсь сделать. Мы можем работать над этим вместе. Вы даете мне информацию, которую я ищу, и я сделаю то, что должен сделать, то, что Конституция запрещает вам делать ”.

“У меня для тебя новость, приятель”, - сказал Чендлер, молясь, чтобы один из его патрулей появился поскорее. “Конституция запрещает вам делать это тоже. Это называется "нарушать закон". Сделай это, и ты станешь таким же подонком, как те бродяги, за которыми ты охотишься ”.

“За исключением того, что настоящие подонки уберутся с улиц, а я пойду домой и не буду путаться под ногами”, - сказал злоумышленник.

“Проблема с вами, линчевателями, в том, что вы никогда не возвращаетесь домой”, - сказал Чендлер. “Кайф, который ты получаешь, разбивая головы, остается с тобой, и вскоре ты выходишь из-под контроля. Ты думаешь, что можешь вот так просто взять закон в свои руки? Что дает вам право врываться в дома и предприятия людей и крушить их?”

“Меня не волнует, думаешь ли ты или кто-либо другой, что это правильно или неправильно, Чендлер”, - сказал незваный гость. “У меня есть сила сделать это. Мы будем работать вместе, или ты просто услышишь об этом по радио, а потом соберешь все по кусочкам?”

“Работать вместе? Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря ”работать вместе"?" - Спросил Чендлер. Он опустил пистолет, но продолжал держать его в руке. “Как, черт возьми, ты можешь видеть, что я работаю с тобой? И если бы я это сделал, кто твоя первая цель, красавчик?”

“Один из байкеров сказал, что Маллинс собирался явиться на ранчо в Уилтоне”, - сказал злоумышленник. “Я думаю, что именно там мы найдем немецких террористов. Я ищу террориста с британским именем, который, возможно, тоже работает с ними ”.

В горле у Чендлера стало сухо, как в песке. Черт, он тоже знает о британце? Было ли это каким-то невероятным совпадением, или было возможно, что они охотились за одним и тем же парнем? И если бы это было так, могло бы быть возможным объединить усилия с этим парнем, Железным Дровосеком, и, возможно, вместе сразиться с британцем и его немецкими террористами? Возможно ... Но посмотрим правде в глаза, этот персонаж был такой же дикой картой, как и британец.

“В Уилтоне всего около дюжины предполагаемых лабораторий и возможных укрытий”, - сказал Чандлер. “Ты собираешься поразить их всех?”

“Я надеялся, что ты дашь мне подсказку”.

“У нас нет ни малейшего представления”, - сказал Чендлер. Это было не совсем правдой. Но наблюдение было чрезвычайно сложным, потому что ранчо были такими большими, а дома стояли так далеко от дороги. “Кроме того, это округ Сакраменто, а не город. У тебя есть какие-нибудь цели в городе?”

“Почему бы тебе не дать мне парочку?” - спросил незваный гость.

“Потому что я не уверен, что хочу рисковать своим значком и своей карьерой, чтобы помочь вам”, - сказал Чендлер. “Предоставление вам информации, чтобы вы могли пойти и совершить преступление, является заговором и пособничеством. Насколько я знаю, это какая-то тщательно продуманная подстава ”.

“Ты немного параноик, не так ли? Я выйду и найду свои собственные цели. Увидимся в забавных газетах, Чендлер ”.

“Подожди!” Чендлер закричал. Черт, где были эти парни?… “Как я могу связаться с тобой?”

“Не звони мне - я сам тебе позвоню”.

Чендлер последовал за парнем к боковой двери - и, к своему облегчению, увидел фары, въезжающие на парковку. Его копы, наконец, вернулись.

Железный Дровосек увидел их одновременно, направлявшихся к главному входу. Чендлер заметил, что входная дверь была взломана, и понял, что его ребята тоже это видели. Через несколько секунд трое из них приближались к нему с обнаженными пистолетами. Двое других подошли к боковой двери. Чендлер снова поднял оружие. “Вы окружены, мистер. Сдавайся прямо сейчас”.

Незваный гость поднял руки. “Я безоружен”, - сказал он через электронную маску.

“Это он!” - крикнул один из полицейских. “Он железный дровосек! Это тот парень, который был в клубе Бобби Джона!”

“Чендлер, твои офицеры не смогут взять меня”, - спокойно сказал Железный Дровосек, “и если они откроют огонь здесь или попытаются схватить меня, как они делали раньше, кто-то может пострадать. Я прошу вас отозвать своих офицеров. Я никому не причиню вреда, если они оставят меня в покое ”.

“Капитан, он подозреваемый в убийстве”, - сказал один из офицеров. “Его разыскивают за убийство в засаде в Розали - и он тоже положил форму в больницу”.

“Я знаю, черт возьми, я знаю!” Чандлер крикнул своим людям. “Но ты видел, на что он способен. Как ты думаешь, это реально - думать, что мы сможем его одолеть?”

Копы молчали. Они поняли суть, осознали, что им понадобится гораздо больше помощи или намного больше огневой мощи - но они не хотели этого признавать.

“Отпусти его”, - сказал Чендлер.

“ Но, капитан...

“Я сказал, отпусти его. У нас нет выбора. Пока мы не придумаем, как отключить его, оставь его в покое ”.

Копы стояли там и слушали, как Железный Дровосек повернулся к Чендлеру. “Спасибо, капитан”, - сказал он. “Я действительно хочу работать с тобой, а не драться с тобой. Ты должен верить, что я на твоей стороне - я докажу тебе это. Просто подожди. Я буду на связи ”.

Затем Железный Дровосек спокойно вышел на улицу. Они смотрели, как он побежал на север через парковку, перепрыгнул через низкие одноэтажные здания и исчез. “Христос Всемогущий!” - сказал один из потрясенных офицеров. “Я никогда не видел ничего подобного! Кто, черт возьми, такой он?”

Чандлер приказал своим людям вернуться в штаб-квартиру и заставил их написать заявления с подробным описанием всего, что они знали или слышали о парне, которого они называли Железный Дровосек. Пока они были на работе, он проскользнул обратно в свой кабинет. Держа в руке сломанный нож для вскрытия писем, он набрал бесплатный номер голосовой почты. Он уже проверил это; это был бесполезный телефонный звонок, компьютеризированная услуга голосовой почты, оплаченная наличными с почтовым ящиком в качестве адреса клиента. Он не осмелился проверять дальше - британец был обязан узнать.

“Объект только что был здесь”, - сказал Чендлер в службу цифровых сообщений. “Он говорит, что нашел одно из твоих убежищ и направляется в твою сторону. Я думаю, он направляется в Уилтон, скоро, если не сегодня вечером. Поймай его сам, если сможешь. И я хочу свои деньги, ублюдок ”.

Уилтон, Калифорния

позже той же ночью

“Курс два-три-ноль… территория чиста ... Вперед”, - сообщил Джон Патрику по защищенному каналу УКВ. Он был на командном пункте Хаммера, в нескольких милях от целевой позиции Скайуокера, наблюдая за вспышкой, которую Патрик сделал на экране. Терминал в Хаммере показывал составную картинку из инфракрасных и светоинтенсивных изображений наблюдения с самолета-разведчика и данных спутникового слежения, которые отправлял Патрик, и на терминале отображалась прямая видеотрансляция Скайуокера.

Изображения Скайуокера показали несколько участков недавно потревоженной земли, которые, как можно предположить, были наземными минами, установленными плохими парнями вокруг ранчо Уилтон. В последние дни там была большая активность, и множество транспортных средств въезжали на территорию и выезжали из нее - гораздо больше активности, чем можно было должным образом учесть. Количество особей варьировалось. Оружие было повсюду, и бродячие патрули продолжали обходить территорию. Для ранчо, на котором не было ни животных, ни посевов, ни какого-либо видимого оборудования для ранчо или фермы, все это было крайне подозрительно.

Прыжок с ускорителем был немного долгим, но он поместил Патрика между двумя кольцами потревоженной земли. У них не было способа узнать, приземлился ли он достаточно далеко от того, что находилось под ним, чтобы быть в безопасности, но чем дальше, тем лучше. Патрик просканировал местность с помощью своих датчиков зрения при слабом освещении. Он был примерно в пятистах ярдах от дома, где, казалось, сейчас кипела вся деятельность. “Больше не вижу этого бродячего патруля”, - передал он по радио.

“Ближайший патруль находится к востоку, примерно в двухстах ярдах”, - ответил Джон по рации. “Ты прямо между двумя рядами чего-то. Вы должны быть в состоянии очистить внутренний ряд следующим прыжком. Поверните налево, поворот один-восемь-ноль, район...”

Доклад Джона был прерван шквалом тяжелой автоматической стрельбы. Ряд пуль вонзился в землю в нескольких футах от того места, где стоял Патрик. Он включил двигатели и прыгнул к дому на ранчо как раз перед тем, как в него попали следующие пули. “Черт, Джон”, - радировал Патрик, приземляясь. “В тот раз я чувствовал себя как пятидесятикалорийник”.

“Стрельба идет из канавы по курсу один-пять-пять, дистанция около семидесяти пяти ярдов”, - доложил Джон. “Пистолет, должно быть, спрятан в водосточной трубе или под зданием”. Он не мог видеть пистолет или стрелка на изображениях Скайуокера, но взрывы выглядели как яркие искры, и были видны раскаленные пули, когда они врезались в землю.

Патрик повернулся влево и прыгнул. Пулемет пытался выследить его в воздухе, поэтому он смог идеально определить местоположение гнезда. Он был спрятан в большой водопропускной трубе, которая проходила через канаву. Он приземлился прямо на дорогу над водопропускной трубой, затем побежал по дороге к дому. Секундой позже ночь расколол мощный взрыв. Он оставил заряд взрывчатки на дороге над водопропускной трубой, взорвав бетонный мост и пулеметчиков под ним в грязь.

“Подожди, Патрик!” Джон связался по рации. “Дорога!...” Но он опоздал. Прежде чем Патрик смог прыгнуть к дому, он наступил на мину, заложенную на дороге. Взрыв подбросил его на шесть футов в воздух, развернул и шлепнул, как тряпичную куклу, попавшую в смерч. Он приземлился тяжело и неуклюже и лежал там неподвижно.

“Патрик! Ты меня слышишь?” Тишина. Джон увеличил камеры Скайуокера и получил четкое представление о Патрике, лежащем на земле, все еще не двигающемся. Несколько мгновений спустя два джипа направились от дома через луг к нему. “Патрик! Приближаются две машины! Ты меня слышишь? Патрик!” Тишина. “Если ты слышишь меня, Патрик, проснись!” Джон закричал. “Они доберутся до тебя через тридцать секунд!”

Надев очки ночного видения, трое немецких солдат спешились, когда были в пятидесяти футах от того места, где, по их мнению, лежал Патрик, и подошли пешком. На расстоянии тридцати футов они отключили свои усилители изображения, чтобы дульная вспышка их пистолетов не ослепляла их, и открыли огонь по незваному гостю. Затем они активировали свою оптику ночного видения и двинулись на него - но там никого не было.

Позади них просигналил клаксон. Они обернулись, обнаружили, что смотрят в яркий свет фар одного из джипов, и от боли сорвали защитные очки. Один из них выругался, навел свой пистолет-пулемет и выстрелил по фарам. Потребовалась почти целая обойма, чтобы перестрелять их.

“Ты скучал по мне!” - прокричал жуткий электронный голос. Стрелок повернул свой пистолет-пулемет влево, чтобы отследить голос.

“Nein! Нет!” раздался крик - но слишком поздно. Стрелок, все еще ослепленный, открыл огонь по тому месту, откуда доносился голос, и ранил обоих своих товарищей-солдат.

Патрик проверил системы своего костюма - пока все работает отлично, хотя уровень мощности снизился вдвое после подрыва на фугасе. “Уже осталось три часа”, - передал он по радио.

“Слава Богу, ты в порядке”, - ответил Мастерс. “Я понял это. Вы хотите снять деньги и получить полное пополнение счета? Я могу наблюдать за окрестностями и дам вам знать, если кто-нибудь попытается сбежать.”

“Нет, давай продолжим”, - сказал Патрик. “Я буду стараться экономить энергию при каждом удобном случае”.

Двое оставшихся охранников, находившихся в доме на ранчо, слышали и видели стрельбу, но не смогли связаться со своими товарищами по радио. “Патрульный цвей, беричтен!” позвал один из них. “Каков ваш статус? Вы уничтожили злоумышленника? Второй патруль, докладывайте!”

“Вот один возвращается”, - сказал другой впередсмотрящий. “Третий патруль возвращается!” Джип мчался обратно через луг, подпрыгивая на бороздах. Затем он закричал: “Кто же тогда умрет? ” Джип направлялся прямо к дому на ранчо на максимальной скорости. “Это он! Это незваный гость! Открыть огонь!”

Охранники обстреляли джип из своих автоматов. Лопнула шина, и автомобиль на мгновение вильнул, а затем продолжил движение по встречной полосе. Один из охранников направил на него противотанковую ракетницу. Он взорвался, перевернулся и попал в одну из хозяйственных построек рядом с домом.

“Где он?” В машине не было никаких признаков жизни, и быстрый осмотр дома и территории показал, что они также были чисты. “Нам лучше связаться по рации с лейтенантом”, - сказал один из охранников, извлекая израсходованный магазин и доставая новый из своей сумки с патронами. В этот момент на них налетела фигура в шлеме, врезавшись в них телом, как ракетный таран. В считанные секунды они были обезоружены мощными ударами, которые ощущались как стальные дубинки, ломающие пальцы и запястья.

“Кто из вас главный?” спросил незваный гость. “Wo ist der Englдnder?”

“Иди к черту!”

Патрик услышал голос Джона Мастерса по рации. “Эй, у меня несколько машин, направляющихся сюда, на восток по Грант Лайн, быстро едут! Как продвигается дело?”

“Эти парни не разговаривают”, - ответил Патрик по рации. “Здесь много оружия, включая ракетницу - держу пари, что оно соответствует тому, что использовалось в прямом эфире в Сакраменто! перестрелка. Вы можете связаться с управлением шерифа?”

“Уже звонил”, - сообщил Джон. “Я собираюсь сменить позицию, отойти дальше на запад от этих новичков. Дай мне знать, если что-нибудь найдешь. Я подам тебе сигнал, когда у тебя будут посетители ”.

Патрик надел на охранников нейлоновые наручники и начал обыскивать территорию ранчо. Он сразу же взялся за дело. “Джон, у меня кое-что есть”, - сообщил он по радио. “Сарай полон химикатов. Целые бочки этого. Эфир, ацетон, тионилхлорид, фосфор-3-йодид - о черт, цистерны с газообразным водородом, их достаточно, чтобы взорвать половину округа до небес. Тебе лучше предупредить департамент шерифа, чтобы он привел сюда команду по защите от вредных веществ - здесь достаточно ядовитого вещества, чтобы убить десять тысяч человек ”.

“Принято”, - ответил Мастерс. “В пути”.

Патрик резко обернулся на звук слева от себя. К его удивлению, тощий человечек с нейлоновой спортивной сумкой в руках бежал так быстро, как только мог, по длинной главной дороге в сторону Грант Лайн-роуд. Патрик догнал его одним прыжком на ускорителе.

“Боже!” - взвизгнул мужчина. “Кто ты, черт возьми, такой?”

“Я тот, кто выводит тебя из бизнеса”, - сказал Патрик, отдергивая нейлоновый пакет. “Ты кто такой?”

“Никто!” - закричал маленький человечек. “Отпусти меня!”

Патрик стукнул его один раз по костлявой груди, и парень завизжал и рухнул на землю. “Я спросил, кто ты?”

“Ты сломал мне грудь!” - захныкал мужчина.

“Я разобью тебе голову, если ты мне не ответишь!”

“Я Бенни Рейнольдс”. Мужчина с трудом поднялся на ноги, несмотря на боль, и закричал: “Мы должны выбираться отсюда!”

“Что ты здесь делаешь?”

“Я здесь работаю. Я работаю на Таунсенда и Арийскую бригаду. Послушай, у нас нет времени...”

“Таунсенд?” сказал Патрик. Господи, кусочки, наконец, начали складываться воедино. “Британский террорист? Ты имеешь в виду Грегори Таунсенда, торговца оружием?”

“Я сказал тебе, кто, придурок”. В голосе парня звучала паника. “Господи, мы должны выбираться отсюда! Амбар заминирован!”

“Что?”

“Не задавай вопросов, тупица - просто беги!” Патрик не колебался. Он схватил Рейнольдса и включил его двигатели. Несмотря на то, что парень весил не очень много, прыжок был всего семьдесят или восемьдесят футов. Но для наркомана это была захватывающая поездка. “Ого-го, черт!” он захихикал. “Благоговейный трепет! Ты можешь летать!”

Для перезарядки двигателей потребуется несколько секунд. “Хорошо, теперь говори”, - потребовал Патрик. “Где Таунсенд? Где майор?”

“Они свалили, наверное, минут двадцать назад”, - сказал Рейнольдс. “Я не знаю, куда они направлялись. Ты заходил в сарай, не так ли?”

“Да”.

“Тогда мы покойники, если не сможем отойти отсюда хотя бы на милю”, - сказал Рейнольдс. “Наверняка ты нажал на выключатель. Таунсенд заминировал этот сарай-ловушку "семь способов добраться до воскресенья". Запускайте эти двигатели, и давайте убираться отсюда к чертовой матери!”

“Пока не могу”, - сказал Патрик. Они двинулись по дороге так быстро, как только мог Патрик, наполовину неся, наполовину таща Рейнольдса. Он переключился на свой защищенный канал: “Джон, мы выдвигаемся”, - сказал он. “У меня есть один заключенный”.

“Принято”, - ответил Джон. “Я направляюсь к тебе”.

Патрик определил местоположение Джона с помощью устройства GPS-слежения и увидел, что тот находится примерно в полутора милях от него. Он схватил Рейнольдса, повернулся в направлении Хаммера и нажал на двигатели…

... и как раз в тот момент, когда он собирался приземлиться после первого восьмидесятифутового прыжка, позади них прогремел мощный взрыв. Бомба замедленного действия взорвалась внутри сарая, пробив резервуары с водородом и подняв огромное облако огня.

Ударной волной их оторвало от земли и отбросило еще на сотню футов. Сотрясение от взрыва отбросило их через Грант Лайн роуд в неглубокий коровий пруд и покрыло восемнадцатью дюймами мутной воды, как раз в тот момент, когда раскаленный добела огненный шар прокатился над ними подобно цунами. Огненный шар испарил пруд площадью шесть акров, превратив его в почерневшую дыру, но когда вода испарилась, она забрала достаточно тепла от огненного шара, чтобы уберечь их двоих от мгновенного сжигания.

Затем сработала система защиты костюма и - с трудом - удержала достаточно остаточного тепла от кожи Патрика, чтобы предотвратить его ожог. Но он не смог защитить Рейнольдса. Он прикрыл его своим телом, как мог, но когда огненный шар прокатился над ними, одежда Бенни загорелась, волосы на его голове превратились в белый пепел, а его кожа покраснела, затем потемнела, затем шелушилась, как сгоревшая бумага.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Растительность, насколько могли видеть глаза Патрика, почернела до самой земли. Дом на ранчо и постройки вокруг него исчезли. На другой стороне Грант Лайн Роуд, более чем в полумиле от нас, горели другие здания. Земля вокруг него была коркой и тлела. Он проверил системы - костюм все еще функционировал, хотя система окружающей среды потребляла энергию с огромной скоростью. Он снял шлем, чтобы помочь ему отводить избыточное тепло.

“Хорошая попытка, летун”. К удивлению Патрика, Рейнольдс был все еще жив. “Ты почти вытащил меня”.

“Постарайся расслабиться. Я отвезу тебя в больницу так быстро, как только смогу ”.

“Никогда не был в больнице, и я не собираюсь идти туда сейчас, приятель”, - сказал Рейнольдс. “Черт, теперь я знаю, как чувствует себя лосось, лежащий на моей сковороде”. Он посмотрел на Патрика, его лицо было едва видно в слабом свете костров. “Ты выглядишь как хороший парень, брат. Я видел тебя раньше, не так ли?”

“Не знаю”, - сказал Патрик. “Может быть, по телевизору - там было что-то, когда мой брат был в больнице. Пол Макланахан, один из копов, которого застрелил майор. Является ли он частью организации Таунсенда?”

“Да. Они называют себя ”Арийская бригада", - сказал Рейнольдс. “Хотя они не делают много нацистского дерьма, за исключением тех случаев, когда там посетители”.

Это был интересный лакомый кусочек, подумал Патрик, откладывая его в сторону. “Это они устроили то ограбление в прямом эфире в Сакраменто!?” он спросил. “Они устроили те взрывы вокруг Сакраменто?”

“Да. Таунсенд… какая потрясающая работа ”, - сказал Рейнольдс. “Убивает двух полицейских, чтобы украсть достаточно денег для изготовления гидрогенераторов метамфетамина, затем раздает их байкерам, а затем взрывает их всех. Растратил сотни тысяч долларов. Он говорит мне, что мы можем снова запустить производство здесь, на ранчо, а затем заминировать химикатами на тысячи долларов больше. Один больной ублюдок. Я знал, что мне следовало держаться от него подальше ”.

“Где он сейчас? Где я могу его найти?”

“Не знаю”, - выдохнул Рейнольдс. К этому времени ему было трудно дышать. “Единственное место, где я когда-либо был, это прямо здесь”. Он смотрел на Патрика, но его взгляд был устремлен куда-то вдаль. “Эй, чувак, мне жаль ... Жаль твоего брата и тех копов”, - слабо сказал он. “Я никогда не хотел причинить вред копам. Все, чего я хотел, это заниматься своими делами ...”

Патрик понял, что это было извинение; бедняга пытался сделать свое признание. Но Патрик чувствовал только отвращение. “Я полагаю, твой бизнес окончен”, - сказал он, затем понял, что Рейнольдс умер до того, как услышал эти слова.

Через несколько минут на "Хаммере" прибыл Джон Мастерс. Он был взволнован, как ребенок в Диснейленде. “О, чувак, ты видел этот взрыв?” - спросил он, когда Патрик забрался внутрь, включил генератор и засунул его в рюкзак. “Это было похоже на грибовидное облако, совсем как на тех старых фотографиях наземных ядерных испытаний в Неваде, за исключением того, что все это было в огне! Как близко вы были к взрыву?”

“Примерно в ста ярдах”.

“Тщательно выбрит - потрясающе!” Воскликнул Джон. “Эй, где твой пленник?”

“Мертв”, - сказал Патрик. “Разве ты не видел его тело, лежащее там? Он сгорел в огне после взрыва. Но он заговорил перед смертью - он был парнем, ответственным за приготовление наркотиков и сборку оборудования для группы под названием ”Арийская бригада ". Патрик рассказал Джону о том, что он видел в убежище Уилтона.

“Мне кажется, что теперь все должно закончиться”, - сказал Джон. “Когда его операционная база исчезла, этот парень, Таунсенд, должно быть, направляется в горы”.

“Я не уверен насчет этого. Некоторые вещи, сказанные Рейнольдсом, заставляют меня задуматься. Смотрите - он сказал, что Таунсенд устроил концерт в Сакраменто! перестрелка, чтобы собрать деньги на строительство генераторов метамфетамина. Затем он раздал генераторы бандам - и взорвал их все. Сделка стоила бы сотни тысяч долларов в месяц. Зачем ему было отказываться от всего этого, чтобы Рейнольдс мог вернуться и начать делать наркотики заново? Это не имеет смысла. Должен быть какой-то другой план. И Рейнольдс сказал, что Таунсенд и его группа не ведут себя как неонацисты, за исключением случаев, когда рядом есть кто-то не из их организации. Интересно, что это значит.”

“Это значит, что он сумасшедший”, - сказал Джон. “Может быть, он думал, что потеряет контроль над Братством, если не убьет их всех. Может быть, он хотел оставить свой след в копах и бандах, ну, знаете, вроде как быть капо ди тутти капи или что-то в этом роде. Или, может быть, это была какая-то тактика поднять цены на метамфетамин на улице, а затем создать свой собственный и заработать больше денег. Кто знает? Кого это волнует?”

Патрик опустил это. Они поехали по Дуглас-роуд на запад к восточному входу в аэропорт Мазер, что позволило им сократить путь до старого центра оповещения SAC на юго-восточной стороне взлетно-посадочной полосы. Дороги были совершенно пустынны. Они свернули на длинную подъездную дорогу, которая вела к воротам ловушки. Когда они подъехали, Джон включил свой сотовый телефон и набрал номер будки охраны, чтобы они могли открыть внешние ворота, но линия была занята. “Занят?” - Спросил Патрик. “Это звучит неправильно. Тебе лучше позволить мне...”

В окно Джона постучали. Они удивленно обернулись. К их изумлению, там был Том Чандлер, дуло его 9-миллиметрового автоматического пистолета было прижато к стеклу. Он сделал пистолетом круговой знак, и Джон неохотно опустил окно.

“Добрый вечер, доктор Мастерс”, - сказал Чендлер. “Ты сегодня поздно гуляешь”. Он посмотрел на заднее сиденье и увидел изможденного Патрика Макланахана, сидящего в одиночестве. Он был в том самом костюме железного дровосека, который Чандлер видел в последний раз, когда он убегал со стоянки штаб-квартиры. “И добрый вечер, мистер Макланахан - или мне следует сказать, генерал Макланахан. Я вижу, ты был очень занят сегодня вечером.

“Иди к черту, Чендлер”, - сказал Патрик.

“Полегче, генерал”. Чендлер махнул рукой себе за спину, и несколько помощников шерифа в полном снаряжении спецназа вышли из кустов и окружили Хаммер. Одновременно дюжина патрульных машин с мигалками и воющими сиренами с ревом пронеслась по подъездной дороге к ним. “Вечеринка окончена, ребята. Вы оба арестованы. У вас есть право хранить молчание ”. Он поднял пачку бумаг. “У меня есть ордер на обыск этого заведения и изъятие вас и костюма. Вы и костюм считаетесь смертельным оружием, и мы можем использовать любое количество силы по нашему усмотрению во имя безопасности офицера. Мы без колебаний убьем тебя, если ты попытаешься сопротивляться. Доктор Мастерс, выйдите из машины. Генерал Макланахан, оставайтесь на месте.”

Офицеры спецназа открыли двери "Хаммера" и направили на Патрика пистолеты-пулеметы H &K MP-5. Шлем, лежавший на сиденье рядом с ним, забрали. “Цельтесь только в голову, ребята”, - сказал Чендлер. “Хорошо, генерал. Делай все, что тебе нужно, чтобы деактивировать этот наряд и снять его ”.

У Патрика не было выбора. Он снял перчатки, затем отсоединил блок питания от рюкзака. Чендлер схватил его и вытащил из Хаммера. “Руки на машину, расправь крылья”. Он начал обыскивать Патрика.

“Как ты нашел нас, Чендлер?” - Спросил Патрик.

“Отдайте мне должное, генерал”, - сказал Том Чандлер. “Может, я и кабинетный жокей, но я все еще могу сложить два плюс два.

“Прежде всего, конечно, ты сказал шефу, что именно ты собирался сделать - в больнице после похорон, когда он ворвался в палату твоего брата, не посоветовавшись с врачами. Помнишь? Ты рассказал шефу о том, что ты сделал, с чем ты работаешь, какими гаджетами ты мог бы снабдить отдел. Шеф, вероятно, не помнит тот разговор, но я помню. Хотя я ничего с этим не делал. Даже когда ты появился в моем офисе, я думал, что ты просто злой, расстроенный родственник, который выпил слишком много пива у сержанта.

“Но этот образ так отличался от того парня, которого я видел, когда ты готовился перевезти своего брата”, - продолжил Чендлер. “Ты выглядел и говорил как парень, который контролирует ситуацию. Ты вытащил Пола из больницы прямо у нас из-под носа. Для этого потребовались организация, ресурсы и обучение. Тогда я понял, что ты гораздо больше, чем сердитый брат и бывший бармен. У меня были подозрения на твой счет после этого, но я ожидал, что ты просто найдешь где-нибудь байкера и застрелишь его из пистолета. Но потом я провел небольшую проверку, связался со своими друзьями из ФБР, и узнал о твоем военном прошлом - даже о твоей службе в пограничных силах безопасности. Теперь ты завладел моим полным вниманием.

“Ты облажался с этими двумя нападениями на прошлой неделе, Макланахан. Мой лейтенант кратко информирует меня о двух конкретных местах, за которыми она хочет установить наблюдение, и пару дней спустя таинственный парень, одетый в что-то вроде легкого бронежилета, появляется в тех же двух местах и устраивает им погром. Слишком случайное совпадение. Ты прослушивал мой отдел? Ты подкупил нескольких диспетчеров? Черт возьми, мои детективы в последнее время так разозлились, что могли бы добровольно поделиться информацией для вас. Ты угрожал этому городу, Макланахан. Ты нарушил закон”.

“Ах да? С кем? Убийцы копов, грабители, наркоторговцы, растлители малолетних...”

“Итак, теперь вы становитесь судьей, присяжными и палачом, верно?” - Спросил Чендлер. “Ты убил человека, Макланахан...”

“Я этого не делал”, - сказал Патрик. “Я говорил вам, это был какой-то парень, одетый в черную боевую форму, который говорил по-немецки. На лице у него была маска, как у коммандос. Двое парней, подозреваемых в участии в Sacramento Live! перестрелка, со сломанными ногами, двое, которых ты отпустил - они тоже были немцами. Это не совпадение, Чендлер!”

“Эти немцы тоже подложили бомбу перед дверным проемом?”

“Ладно, это был я, но я не убивал того байкера и не пытался изнасиловать ту женщину. Я видел, как провалились сделки с наркотиками в том доме в Розали, точно так же, как это сделали ваши офицеры наблюдения. Я тоже видел этого ребенка в опасности ...”

“О, чушь собачья”.

“Я поступил так, как поступил бы любой добропорядочный гражданин”, - утверждал Патрик. “Я действовал наилучшим образом, насколько мог, используя имеющиеся в моем распоряжении ресурсы. Возможно, это было незаконно, возможно, это даже было неправильно, но это определенно казалось уместным.Я видел, как мою семью разрывали на части эти подонки и те, кто обеспечивает и подпитывает весь хаос в этом городе. Были убиты орды невинных людей. У меня была сила действовать, и я это сделал ”.

“Звучит как признание для меня, ребята”, - сказал Чендлер. “Заведи руки за спину”. Патрик сделал, как ему было сказано, и Чендлер защелкнул наручники на его запястьях. “Честно говоря, генерал, я думал, вы окажете немного большее сопротивление. Генерал-офицер Военно-воздушных сил, окруженный собственной командой охраны и в специальном костюме, которым он мог бы свернуть мне шею пополам, - я ожидал, что ты будешь сопротивляться гораздо больше ”.

“Я хочу поговорить с адвокатом”, - решительно сказал Патрик.

“Хороший мальчик - это правильные слова”, - сказал Чендлер. “Но я думаю, у нас уже есть достаточно, чтобы упрятать тебя за решетку на очень, очень долгое время. Поехали”.

Офис мэра,

Сакраменто, Калифорния

Понедельник, 30 марта 1998, 07: 47 PT

Все местные теле- и радиостанции, а также ряд национальных шоу вышли в прямой эфир в половине восьмого утра по тихоокеанскому времени в офисе мэра Сакраменто. Эдварда Сервантеса окружали начальник полиции, шериф округа Сакраменто, капитан отдела специальных расследований полиции и окружной прокурор округа Сакраменто.

Мэр прочистил горло и начал: “Я рад объявить, что был произведен арест в связи со взрывами по всему штату, недавними нападениями в стиле вторжения здесь, в городе Сакраменто, и крупномасштабным взрывом метамфетаминовой лаборатории в южном округе Сакраменто. Благодаря усилиям Департамента полиции Сакраменто, в частности шефа полиции Артура Бароны и капитана Томаса Чандлера из Отдела специальных расследований, работающих совместно с Департаментом шерифа округа Сакраменто, новая и значительно опасная угроза была устранена с улиц нашего города. Этот арест может также пролить некоторый новый свет на волну взрывов, перестрелок, бандитизма и наркомании, которая захлестнула этот город за последние несколько месяцев.

“Арестован этим утром сорокаоднолетний Патрик С. Макланахан, последнее известное место жительства и род занятий неизвестны”, - продолжал Сервантез. “Макланахан - сын ветерана в отставке, сержанта Департамента полиции Сакраменто Майкла Томаса Макланахана, погибшего, и брат недавно вышедшего в отставку полицейского Пола Макланахана, который, как вы, возможно, помните, был серьезно ранен в прямом эфире в Сакраменто! перестрелка с полицией в декабре прошлого года. Также был арестован Джонатан Колин Мастерс, тридцати семи лет, последнее известное место жительства в Арканзасе. Мастерс - президент фирмы по исследованию и разработке оборонного оружия. Позвольте мне попросить окружного прокурора Скарра изложить обвинения против обвиняемого.”

Окружной прокурор Джулианна Скурра продолжила: “Патрик Макланахан был переведен рано утром в субботу в тюрьму округа Сакраменто по обвинению в убийстве второй степени в связи с убийством Джозефа Бролина, жителя Элдер-Крик и подозреваемого в изготовлении и распространении незаконных наркотиков”, - сказала она. “Он также обвиняется в покушении на убийства пяти сотрудников полицейского управления Сакраменто, трех гражданских лиц и одного ребенка; по четырем пунктам обвинения в нападении со смертельным оружием; взломе и проникновении; и по трем пунктам обвинения в злонамеренном хулиганстве с намерением причинить тяжкий вред здоровью и за взрыв зажигательных устройств на территории округа. Мастерсу предъявлено обвинение в заговоре с целью совершения убийства и пособничестве в совершении тяжкого преступления.

“Макланахану и Мастерсу было предъявлено обвинение этим утром в Верховном суде Сакраменто перед судьей Ричардом Ротчайлдом”, - продолжал Скарра. “Они оба не признали себя виновными. Их представляют адвокаты из Сан-Диего. За Мастерса был внесен залог в размере одного миллиона долларов; Макланахан содержится без права внесения залога в тюрьме округа Сакраменто. Мастерс должен сдать свой паспорт и не может покидать округ Сакраменто.

“Если Макланахан будет признан виновным по всем пунктам обвинения, он будет осужден более чем по трем уголовным статьям. Если это произойдет, будет применен закон о "трех ударах" для рецидивистов, и ему придется провести минимум двадцать лет в тюрьме, плюс обязательные дополнительные семь лет за каждое обвинение в покушении на убийство сотрудника полиции ”, - заключил Скерра. “Он может быть признан виновным по меньшему обвинению в непредумышленном убийстве в связи со смертью Бролина. Но мой офис добивается осуждения за убийство второй степени и максимального наказания из-за особой жестокости нападения, а также потому, что мы хотим показать жителям округа Сакраменто, что мы не потерпим самосуда. Смертная казнь в данном случае не применяется. Это вся информация, которой я располагаю на данный момент. Спасибо тебе ”.

Скарра отошел в сторону и позволил Сервантезу снова подойти к микрофонам. “Мы расследуем возможность того, что Макланахан и Мастерс являются частью движения боевиков и, возможно, организовали недавние взрывы в северной Калифорнии и вокруг нее, да и по всему штату, в координации с другими экстремистскими группировками боевиков”, - сказал он. “Похоже, что Макланахан пытался отомстить за нападение на своего брата, планируя и осуществляя серию нападений на подозреваемых членов банды и наркоторговцев в Сакраменто и его окрестностях. Он , по-видимому, использовал сложное оружие и устройства, разработанные доктором Мастерсом, оружие, изготовленное для использования военными, чтобы выследить, захватить, допросить, а затем убить тех, кто, по его мнению, мог быть причастен к нападению на его брата и других полицейских ”.

Начальник полиции Барона подошел к микрофонам в свою очередь. “Я не могу больше комментировать это дело из-за расследования, но я хотел бы сделать одно очень важное замечание: этот город, этот округ не потерпят линчевателей. В городе и округе Сакраменто работают одни из лучших правоохранительных организаций в стране. Нам не нужно, чтобы кто-то, кем бы или чем бы он ни был, брал закон в свои руки и разрушал наши улицы ненавистью и насилием.

“Мы - общество закона. Мы не потерпим, чтобы кто-либо, независимо от его происхождения или личной мотивации, трагедии или рассуждений, брал закон в свои руки. Макланахан и Мастерс, если их признают виновными в преступлениях, в которых они обвиняются, будут наказаны по всей строгости закона. Я призываю граждан этого округа не поддаваться влиянию того, что двое подозреваемых могут назвать причинами того, что они сделали. Если они нарушили закон, они должны быть наказаны за это. Спасибо тебе ”.

Окружная тюрьма Сакраменто,

651 I Street, Сакраменто, Калифорния

Вторник, 31 марта 1998, 08: 15 PT

Помощник шерифа провел Патрика Макланахана в комнату для свиданий и сопроводил его к самому дальнему месту в ряду телефонных кабинок, которые соединяли заключенных с их посетителями по другую сторону барьера из оргстекла. Патрик был одет в белую футболку, которая казалась на два размера меньше, с надписью "ЗАКЛЮЧЕННЫЙ, ТЮРЬМА ОКРУГА САКРАМЕНТО", нанесенной по трафарету спереди и сзади, мешковатые синие джинсы, которые казались на три размера больше, чем нужно, белые носки и мягкие черные парусиновые туфли без шнуровки. Помощник шерифа прошел между ним и рядом заключенных, сидевших в телефонных кабинках, но это не помешало нескольким белым заключенным повернуться, чтобы посмотреть на него, бормоча угрозы и показывая ему непристойные жесты и жесты банды.

Джон Мастерс ждал его, одетый в костюм и галстук. Когда Патрик сел в кабинке, Мастерс посмотрел на него в шоке. Он поднял трубку телефона со своей стороны. Записанное предупреждение сообщало о том, что разговоры могут записываться. “Господи, Патрик!” - Воскликнул Джон после того, как запись остановилась и соединение открылось. “Что случилось с твоим лицом?”

Патрик осторожно прикоснулся к порезам на своих распухших, покрытых синяками щеках и рту. “До меня добрались какие-то байкеры”, - сказал он.

“С тобой все в порядке?” Патрик кивнул. “Если они не смогут защитить тебя там, я попрошу адвоката перевести тебя куда-нибудь еще ...”

“Сейчас я в изоляторе”, - сказал Патрик.

“Слава Богу”.

“Изоляция означает, что теперь в меня попадает только одна из каждых трех капель слюны”, - сказал Патрик с кривой улыбкой. “Теперь они просто говорят мне, что собираются оторвать мне яйца, вместо того, чтобы на самом деле пытаться это сделать”.

“Патрик, как ты можешь шутить в такое время?”

“Со мной все будет в порядке, Джон”, - успокаивающе сказал Патрик. “Половина из них думает, что я убил их приятелей, но другая половина думает, что если они будут связываться со мной, мои друзья нападут на их семьи. Это часть жизни в банде - приставать ко мне, чтобы показать другим участникам, что они надежны. Я справлюсь с этим ”. Лицо Джона было пепельно-серым, как будто он едва мог поверить в то, что слышал. Патрик предупреждающе указал пальцем на телефон, затем на табличку позади Джона, в которой говорилось, что их разговоры могут прослушиваться. “Ты говорил с Венди?”

“Да”, - ответил Джон, показывая, что он понял. “С ней все в порядке. Она действительно беспокоится о тебе ”.

“Как Брэдли?”

“Просто отлично”, - ответил Джон. Он улыбнулся, затем добавил: “Многие люди в вашем… твоя семья связалась со мной. ” Он подчеркнул слово семья, и Патрик подхватил его. “Они все очень обеспокоены и сделают все необходимое, чтобы вытащить тебя отсюда и очистить твое имя”.

“Это мило”, - сказал Патрик. “Попросите семью поговорить с Венди и заверить ее, что все будет в порядке. Я уйду отсюда достаточно скоро. Я не могу дождаться, когда расскажу присяжным свою версию этой истории. Ты встречаешься с кем-нибудь из юридического отдела?”

“Примерно через час я встречаюсь с Генри Фаулером, старшим партнером юридической фирмы, которая занимается нашими юридическими вопросами”, - сказал Джон. “У них есть все полицейские отчеты, и они говорят, что у нас есть хорошие шансы снять все обвинения. Он собирается представить меня команде защиты по уголовным делам, которую они наняли. Они пришлют кое-кого позже этим утром, чтобы поговорить с тобой. ” Он выглядел немного смущенным, затем добавил: “Я принес деньги, которые ты просил прошлой ночью, но они забрали их у меня. Они сказали, что должны войти в систему. Ты уже получил это?” Патрик покачал головой. “Боже, Патрик, это просто кошмар”.

“Все будет в порядке, брат”, - сказал Патрик. “Просто скажи Венди и семье, что со мной все в порядке”.

“Ты понял, братан”, - сказал Джон, беспомощно наблюдая, как Патрика уводят. Крупный, зловещего вида заключенный попытался встать со своего места, когда Патрик проходил мимо, толкнул его и выкрикнул непристойность, прежде чем помощники шерифа толкнули его обратно.

Перед тюрьмой ждали репортеры, поэтому Джона вывели через задний выход, который граничил с гаражом на Эйч-стрит, и закрыли за ним тяжелую стальную дверь. Он осторожно обошел здание спереди и поискал глазами машину компании, которая должна была его встретить, но ее нигде не было видно. Начал накрапывать дождь, сначала унылый, холодный туман, затем усилился.

Чувак, подумал он, жизнь сейчас в значительной степени отстой. Патрик был в тюрьме, обвинен в убийстве; проект Ultimate Soldier был скомпрометирован, возможно, уничтожен; и его компания осталась без лидера, бесцельно дрейфующего. У него даже не было Хелен Каддири, чтобы больше мучить его…

Хелен. Это был первый раз, когда он подумал о ней за много дней, и он понял, что мысль о ней согревала его изнутри. Впервые в жизни Джон почувствовал себя по-настоящему одиноким. Все эти годы до этого он был окружен: сначала академическими кругами, затем правительством, затем компанией. Теперь все исчезли. Ему нужна была Хелен. Он хотел ее. Когда-то эта идея была смехотворной, затем немыслимой - и теперь все, о чем он мог думать, была она.

Он достал наушник для сотового телефона, крошечное устройство, которое прикреплялось к уху и улавливало голосовые вибрации в черепе для передачи. Он использовал голосовые команды, чтобы набрать ее домашний номер в Сан-Диего и попал на ее автоответчик. “Хелен, это Джон”, - сказал он, сделав глубокий вдох. “Не знаю, слышали ли вы все новости за последнее время, но я здесь, в Сакраменто. Я только что вышел из окружной тюрьмы Сакраменто под залог. Патрика удерживают без залога. Мы...”

Он собирался составить перед ней полный “отчет” и описать обстоятельства, но обнаружил, что не может продолжать - его сердце не позволяло ему снова обращаться к компании “мы”, не позволяло ему быть таким безличным. “Хелен, ты нужна мне”, - сказал он. “Компания делает, конечно, но ты мне нужен больше. Мне нужна ваша поддержка, ваше руководство и ваша дружба. Я не знаю, где ты - возможно, заключаешь сделку по запуску своей новой компании, - но, пожалуйста, приезжай сюда, в Сакраменто. Вероятно, я буду в научно-исследовательском центре в Джетпорте Сакраменто-Мазер, старом центре оповещения. Я не буду винить тебя, если ты не появишься, но, пожалуйста, не оставляй меня сейчас. Я... я люблю тебя, Хелен. Я, наверное, звучу как самый большой придурок в мире, но мне все равно. Я люблю тебя. Пока.”

Джон закончил разговор и убрал наушник. Несколько минут спустя он услышал автомобильный гудок на другой стороне улицы. Он оглянулся и увидел руку, машущую ему. Наконец-то его подвезли. Водитель был незнаком, и стекла были тонированы, поэтому он не мог заглянуть внутрь, но он пересек улицу и обошел машину со стороны пассажира. Он был удивлен, увидев Тома Чандлера на переднем пассажирском сиденье.

“Здравствуйте, доктор Мастерс”, - сказал Чендлер. “Не хочешь прокатиться?” Он заметил недоуменное выражение лица Мастерса, когда тот посмотрел на незнакомого водителя. “Это офицер Уильямс из моего подразделения. Сегодня я оцениваю водителя, и он подходит. Тебя подвезти?”

“У меня скоро будет один, спасибо”.

“Доктор Мастерс, послушайте, я знаю, через что проходите вы с Патриком”, - сказал Чендлер. Он понизил голос, чтобы водитель не услышал. “Не кастрируйте меня, потому что я делаю свою работу. Это выглядело бы хуже, если бы я вообще проявил какой-либо фаворитизм. Если бы я позволил моему мнению о том, что Патрик герой, просочиться наружу, я был бы отстранен от дела, и вам с Патриком пришлось бы плавать с акулами в одиночку ”.

“Ты думаешь, Патрик герой? Прошлой ночью ты думал, что он преступник.”

“Я думаю, что и вы, и Патрик герои, ” сказал Чендлер, - раз так расправляетесь с подонками в этом городе. Это показывает мужество, настоящее мужество. Но Патрик в тюрьме, и город, который вы с ним пытались защитить, хочет сделать из него пример. Это неправильно. Нам нужно собраться вместе и выработать стратегию. Приходи ко мне в офис, чтобы мы могли поговорить. Ты можешь позвонить своим людям оттуда и сказать им, где тебя забрать ”.

“Я не знаю...”

“Эй, да ладно, док, я делаю все, что в моих силах, со своей стороны, чтобы убедиться, что у вас с Патриком будет все возможное”, - сказал Чендлер. “У окружного прокурора не так уж много дел. Они часами долбили меня и моих парней, пытаясь найти даже самую маленькую улику. У них этого нет. Но сейчас мне нужна твоя помощь ”.

“Разве я не должен пригласить своего адвоката присутствовать?”

“Это не допрос”, - сказал Чендлер. “Я не собираюсь спрашивать тебя о чем-либо, что может обвинить тебя или Патрика. Ты можешь отказаться отвечать на все, что тебе неприятно.” Он видел, что Мастерс все еще колеблется. “Хорошо, если тебе от этого станет легче, ты можешь позвонить своему адвокату и попросить его присутствовать. Но я не собираюсь превозносить тебя, потому что это не часть расследования. На самом деле, все наоборот - я хочу поговорить о том, как я могу помочь тебе и Патрику выбраться из этой передряги. Поверьте мне, в этом городе много полицейских, которые очень благодарны за то, что вы двое сделали ”.

“Так и есть?”

“Абсолютно”, - сказал Чендлер. “Даже если дело дойдет до суда. Но они хотят услышать тебя. Ты сделаешь это для Патрика?”

“Конечно, я буду!” Воскликнул Джон. “Чувак, я так рад, что ты зашел! Я думал, ты больше беспокоишься об аресте, чем о том, чтобы помочь нам.” Джон запрыгнул на заднее сиденье, как только Чендлер открыл дверь.

Они направились по I улице в сторону межштатной автомагистрали 5. Как раз перед тем, как они выехали на автостраду, раздался звуковой сигнал. Чендлер обернулся и увидел, как Мастерс достает из кармана что-то похожее на авторучку. “Это ваша ручка пищит, доктор?”

“Мой пейджер”, - с гордостью сказал Мастерс. “Мой собственный дизайн”. Он проверил крошечный жидкокристаллический дисплей на стволе. “Это мой водитель. Наверное, интересуется, где я. Я позвоню ему и дам знать, где я буду. ” Он достал наушник сотового телефона. “Что я делаю, так это набираю номер телефона на своих наручных часах. Между наушниками и часами есть беспроводное соединение. Номер, который я получаю на своих часах, - это тот, который набирается. Или я могу использовать голосовые команды ”.

“Какие еще приспособления у вас там есть, док?” - Спросил Чендлер.

“О, у меня их миллион”, - ответил Джон. “Я могу...”

Машина выехала на съезд с I улицы и подрезала перед их машиной, и с визгом колес водитель вильнул, чтобы разминуться с ним, выпалив: “Швайнхунд!”

“Круто”, - сказал Мастерс. “Ваш водитель ругается по-немецки. Почти все, что я знаю по-немецки, это ”эйн Бир, битте". Водитель бросил панический взгляд на Чендлера. “Немецкий всегда звучит так подло. Обнаженная женщина может шептать тебе на ухо нежности в постели, и если она говорит по-немецки, это звучит так, будто она хочет вырвать твое сердце вилкой. Однажды я услышал ...” Джон резко остановился, заметив, где они находятся. “Эй, разве мы не должны были ехать на север по I-5?”

“Нет”, - сказал Чендлер. “Доктор Мастерс, дайте мне этот мобильный и ваши часы прямо сейчас”.

“Хочешь посмотреть, как это работает?”

“Нет, я хочу забрать их у тебя”, - терпеливо сказал Чендлер.

“Почему?”

Чендлер полуобернулся на своем сиденье, целясь из пистолета SIG Sauer P226 Мастерсу в спину. Джон побледнел. “Доктор Мастерс, вы либо очень хороший актер, либо, пожалуй, самый наивный и легкомысленный доктор философии, которого я когда-либо встречал”. Джон дрожащими руками передал ему мобильный телефон с наушниками, наручные часы с беспроводным приемопередатчиком и пейджерную ручку. “Мы собираемся встретиться с некоторыми моими друзьями. Они бы очень хотели поговорить с тобой ”.

Джон посмотрел в глаза водителя в зеркале заднего вида. “Я полагаю, они друзья, говорящие по-немецки, верно? Может быть, с парнем, который говорит с британским акцентом?”

“Я думаю, вы, наконец, получаете представление”, - сказал Чендлер. “Развернись на сиденье и заведи руки за спину. Я не думаю, что мои друзья хотели бы, чтобы вы знали, куда мы направляемся ”. Мастерс сделал, как ему было сказано, и капитан SID потянулся назад и защелкнул на нем наручники.

“Зачем ты это делаешь, Чендлер?” Мастерс спросил. “Почему ты работаешь на плохих парней?”

“Все просто, док: деньги”, - ответил Чендлер. “Это было предложение, от которого я не мог отказаться”.

“Ах да - эти карточные долги”, - сказал Мастерс. “Сколько это было - тридцать, сорок штук?”

“Значит, вы действительно поставили мой офис на прослушку. В бюджете департамента даже не хватает денег на то, чтобы очистить наши офисы от подслушивающих устройств. Да, в последний раз, когда я удосужился их подсчитать, сорок тысяч карточных долгов были примерно равны. Добавь сюда несколько тысяч в качестве алиментов и алиментов на ребенка, несколько просроченных кредитных карточек, квартиру, машину, пособие для моей девушки в Лас-Вегасе ...”

“Не забудь Кэй в Гранитной бухте”, - сказал Мастерс.

“О, она не требует особого ухода по сравнению с Эди в Лас-Вегасе”, - небрежно сказал Чендлер. “В любом случае, даже год моей зарплаты не выручил бы меня из этой передряги, если предположить, что я вообще хотел бы, чтобы меня выпустили под залог - не говоря уже о том факте, что я присоединился бы к множеству настоящих каторжников в тюрьме, если бы что-нибудь из этого когда-нибудь всплыло. Вот почему я это делаю, Мастерс. И сегодня все это уходит. Просто доставлю тебя и костюм Таунсенду”.

“У тебя тоже есть костюм?”

“Конечно, у меня есть костюм - он был заперт в моей комнате с имуществом”, - сказал Чендлер. “Мои новые работодатели хотят, чтобы вы показали им, как им пользоваться, возможно, модифицировали его под самого Таунсенда. Давайте посмотрим правде в глаза, Макланахан не совсем средних размеров. Я уверен, что у него достаточно силы и выносливости, чтобы носить это, но давайте будем честны, док, армия железных дровосеков вроде Макланахана была бы не такой уж большой армией. Это, конечно, не вселило бы страх в мое сердце ”.

“Ты полон дерьма, Чендлер”, - сказал Мастерс. “Как ты можешь повернуться спиной к своему городу и своей карьере? Разве все годы, которые ты провел в качестве полицейского, ничего для тебя не значат?”

“Ничего особенного”, - сказал Чендлер. “На самом деле, за последние пять лет я работал усерднее, чем за предыдущие тридцать лет, и я видел, как этот город - и весь этот штат, если уж на то пошло, - скатывается в сортир быстрее, чем я когда-либо считал возможным. Ради чего я вкалывал?”

К этому времени Чендлер был весь на взводе. “Мой друг вышел на пенсию после тридцати одного года службы в полиции. Он встает, чтобы получить свою мемориальную доску от города, и они неправильно написали его имя и даты службы на мемориальной доске. Затем он возвращается домой и становится жертвой ограбления с проникновением в дом. Он впадает в кому и умирает две недели спустя. Никакого признания от города, никакой дани уважения, даже цветов на его могилу нет. Я стоял над его проклятой могилой и увидел себя, смотрящего вверх из этой дыры в земле. Я решил прямо тогда, что ни за что не собираюсь вот так сдаваться ”.

“Ваш друг выписался как несчастная жертва жестокого преступления”, - сказал Мастерс. “Ты выйдешь из игры как предатель, который продался”.

“По крайней мере, я проверю, как хвататься за латунное кольцо, вместо того, чтобы засунуть его себе в задницу”, - сказал Чендлер.

“По-настоящему зрелое отношение”, - сказал Мастерс. “Ты когда-нибудь задумывался о том, что я мог бы вообще тебе не помогать?”

“Доктор Мастерс, вы будете выручать не меня, вы будете выручать себя”, - сказал Чендлер. “Я получу свои деньги, когда тебя доставят Таунсенду. Что бы ни случилось с тобой потом, зависит от него и от тебя. Полковник - благородный парень ...”

“О конечно.Тот ли это человек с британским акцентом, который связал и угрожал убить жену и ребенка Патрика, или тот, из-за кого погибли двое полицейских и еще несколько получили ранения в прямом эфире в Сакраменто? перестрелка?”

“Он может быть безжалостен к своим врагам, ” парировал Чандлер, “ но он заступается за своих друзей. Он заверил меня, что если ты будешь делать то, что он говорит, он отпустит тебя на свободу. Ты продолжаешь дышать, и ты свободен создавать новые костюмы железного дровосека, и пищащие ручки, и мобильные телефоны с наушниками, и что бы, черт возьми, еще ты ни создавал ”.

“И ты называешь меня наивным”, - сказал Мастерс. “Ты станешь кормом для червей, как только мы с костюмом будем доставлены. Тогда, как только этот полковник бозо разберется, как пользоваться костюмом, я пропал. И если он начнет использовать костюм, весь город Сакраменто может превратиться в тост. Ты это знаешь, и я это знаю. Я только что принял тот факт, что сегодня умру, Чендлер. Ты все еще думаешь, что сегодня вечером у тебя на коленях будет какая-нибудь голая шлюха. Брось это. У тебя пистолет. Убей того немецкого парня за рулем машины, и давай вернемся в город. Ты рассказываешь свою версию истории копам, ты получаешь иммунитет от судебного преследования, и ...”

“Хорошая попытка, доктор”, - сказал Чендлер. “Но я уже получил аванс за свои услуги, и я не могу разочаровать полковника Таунсенда. Я советую и тебе его не разочаровывать. Делай, что он говорит, и ты переживешь это. Веди себя как герой, в конечном итоге ты умрешь, и твоя технология все равно будет в его руках ”.

Научно-исследовательский центр,

Аэропорт Сакраменто-Мазер,

Банчо Кордова, Калифорния

позже в тот же день

Посетитель поднял трубку телефона, установленного на внешнем заборе за пределами исследовательского центра, который арендовала Sky Masters, Inc. . В трубке прозвенело несколько раз, затем: “Могу я вам чем-нибудь помочь, мэм?”

“Да”, - ответил посетитель. “Я доктор Каддири, Хелен Каддири. Я должен встретиться с доктором Мастерсом. Я не уверен, где он остановился или где он сейчас. Ты можешь помочь мне найти его?”

“Конечно, доктор Каддири”, - сказал охранник. “Одну минуту, пожалуйста”. Он нажал кнопку открытия внешней двери ловушки, чтобы впустить ее.

Когда Хелен направилась к комнате охраны, охранник взял рацию и передал по рации: “Контроль, Ваш дрей. Bine Dr Helen Kaddiri ist hier. Was sind Ihre Anweisungen .”

“Лассен Се се рейн”, - последовал ответ несколько мгновений спустя. “Sie soll warten .”

“Хорошо”, - ответил охранник. Он открыл идентификационный порт. “Могу я, пожалуйста, увидеть удостоверение личности с фотографией и значок вашей компании, доктор Каддири?” У нее все еще был ее значок - она не собиралась отдавать его до того, как ее отставка будет юридически оформлена, - и она передала его охраннику вместе со своими водительскими правами. Он бегло проверил, затем вернул их. Он нажал кнопку, чтобы отпереть вращающиеся ворота безопасности. “Благодарю вас, мэм. Пожалуйста, пройдите через ворота. Кое-кто встретится с тобой прямо сейчас ”.

Хелен прошла через ворота, и ее приветствовал симпатичный мужчина в костюме и галстуке. “Доктор Каддири?”

Она не узнала его. “Да, я Хелен Каддири. Я корпоративный вице-президент ...” Она остановилась, осознав, что у него не было идентификационного значка Sky Masters. “Кто ты такой?”

“Я капитан Томас Чандлер, Полицейское управление Сакраменто”, - ответил мужчина. “Я офицер, который помогал в аресте доктора Мастерса и генерала Макланахана прошлой ночью”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить, что происходит?”

“Конечно”, - сказал Чендлер. “Ты пригнал свою машину? С тобой есть кто-нибудь еще?”

“Я оставила машину снаружи, и нет, со мной больше никого нет”, - ответила Хелен. “Я не знал, уеду ли я прямо сейчас. Где Джон?”

“Как вы знаете, он выпущен под залог”, - сказал Чендлер. Они направились к полуподземному исследовательскому комплексу. “Он и его адвокат помогают мне в моем расследовании деятельности вашей компании здесь”.

“Тогда я не думаю, что мне следует с тобой разговаривать”, - сказала Хелен. “Все, что я должен вам сказать, должно быть сделано в присутствии адвоката компании”.

“Доктор Каддири, я знаю, через что проходите вы, Патрик и Джон”, - сказал Чендлер. “Я здесь, чтобы помочь им”.

“Арестовав их?”

“Я думаю, что они оба герои. Я должен был арестовать их, потому что это моя работа. Но даже несмотря на то, что они виновны по большинству выдвинутых против них менее тяжких обвинений, я могу позаботиться о том, чтобы они получили максимально мягкий приговор из возможных. Но я не могу сделать это в одиночку ”.

“Но разве я не должен пригласить нашего адвоката присутствовать?”

“Это не допрос”, - сказал Чендлер. “Я не собираюсь спрашивать тебя ни о чем, что могло бы обвинить Джона или Патрика. Ты можешь отказаться отвечать на все, что тебе неприятно.”

Каддири все еще выглядел встревоженным. “Если вы не возражаете, капитан, я бы хотела сначала встретиться с Джоном и нашим адвокатом, прежде чем говорить с вами”, - осторожно сказала она. “Он не сказал мне, где остановился, только то, что он… хотел, чтобы я был здесь, с ним ”.

Чендлер кивнул, глядя в глаза Каддири. “Он упомянул, что звонил тебе”, - солгал Чендлер. “Он очень высокого мнения о тебе.” Он сделал паузу, затем добавил: “Очевидно, ты тоже очень высокого мнения о нем, иначе тебя бы здесь не было”.

“У нас были разногласия”, - сказала Хелен, “но... Да, я думаю, это правда”.

“Это мило”, - сказал Чендлер. “Это очень мило”. Они прошли мимо двух мужчин, одетых в черную боевую форму и вооруженных автоматами, но Хелен едва обратила на них внимание, как и на то, что на них не было удостоверений личности Небесных Мастеров. “Я не уверен, когда Джон собирался вернуться, ” сказал Чендлер, “ но мы просто поднимемся в кабинет генерала Макланахана внутри и подождем, пока он позвонит. Если он не вернется, мы можем отвезти тебя в его отель. Пожалуйста, сюда...”

Окружная тюрьма Сакраменто,

651 I Street, Сакраменто, Калифорния

позже тем же вечером

Окружная тюрьма Сакраменто в центре Сакраменто была довольно новым, современным учреждением. На каждом из четырех этажей для заключенных была общая зона, окруженная двадцатью четырьмя камерами, каждая из которых вмещала до шести заключенных в зависимости от вместимости. В каждой камере была стальная дверь с большим окном из толстого стекла в центре и узким окошком без решетки, выходящим наружу. Сторожевая вышка возвышалась над всем этажом. Тренажерный зал и медицинский изолятор находились на пятом этаже, а офисы бронирования и администрации - на первом. Общая зона служила столовой, комнатой отдыха в помещении и залом для совещаний.

Динамика тюрьмы в центре города создала напряженную атмосферу. Здесь содержались заключенные с момента их ареста и предъявления обвинения до вынесения обвинительного приговора, после чего их перевезут в более крупное исправительное учреждение Рио Косумнес в Элк-Гроув для отбывания наказания. Таким образом, все заключенные в центральной тюрьме были невиновны в глазах закона, и в основном также невиновны в своих собственных глазах. Многие пришли из жестокой или угнетающей среды, часто по их собственному почину. Они только что пережили боль, позор, унижение и предательство, связанные с арестом и холодным безразличием предъявления обвинения, и теперь столкнулись с непонятной болтовней судебных разбирательств и неопределенностью своего будущего, пока судебный процесс со скрипом продвигался вперед.

Это напряжение было распространено даже в мирные, так называемые нормальные времена. Но в том, что происходило в округе Сакраменто в эти дни, не было ничего нормального. В пределах тюрьмы угроза возмездия и эскалация бандитизма после гибели членов Братства сатаны подняли уровень страха до небес. Это было так же распространено среди тюремных властей, которые увеличили количество охранников, собак и оружия, чтобы компенсировать это, и, как снежный ком, породили еще больший страх.

На самом деле, сегодня был довольно спокойный день для Патрика, когда он был в одиночке, он был более или менее не в себе от байкеров, неонацистов, сторонников превосходства белой расы и других психов, которые хотели его убить. Когда он был на свободе, среди других заключенных, он держался на расстоянии, с большим или меньшим успехом. Обычно одному охраннику поручали присматривать за всеми заключенными в изоляторе и пытаться предотвратить неприятности.

В общей зоне на каждом этаже тюрьмы было десять стальных столов в форме звезды, прикрепленных к полу, с пятью стационарными стульями у каждого стола. Горячие блюда готовились на кухне, затем раскладывались на бумажные тарелки на подносах из стекловолокна и вывозились в общую зону на больших тележках. Посуда была картонной. Заключенные выбирали еду, вегетарианскую или невегетарианскую, напиток и десерт, затем находили место.

За исключением больных или очень жестоких заключенных, в тюрьме обычно не было никакой заранее спланированной сегрегации любого рода. Заключенные разделились по-своему - черные сидели с черными, белые с белыми, латиноамериканцы с латиноамериканцами. Обычно за трапезами было достаточно свободных мест, чтобы члены конкурирующих банд могли разместиться отдельно. Но даже когда места было относительно мало, заключенные знали, что за едой не время ввязываться в драку. Кроме того, несмотря на опасный уровень напряженности, тюрьма не была местом строгого режима. Это были заключенные, ожидающие суда, еще не осужденные и приговоренные. Большинство из них занимались своими делами и держались подальше от неприятностей.

Патрик взял первый попавшийся поднос; он не хотел показаться придирчивым или задерживать очередь для тех, кто стоял позади него. Он налил себе чашку воды, взял пакет молока из большой банки со льдом и брауни с прилавка с десертами и нашел место между двумя парнями постарше. На ужин было то, что они называли стейком по-Солсбери: кусок неопределенного вида мяса, плавающий в луже слизистой подливки, вместе с размокшей вареной морковью, восстановленным картофельным пюре с добавлением большего количества подливки и ломтиком белого хлеба, которому был один или два дня, но который был приготовлен на пару до подобия свежести. Двое парней по обе стороны от него посмотрели на него, но ничего не сказали.

Все, что было на тарелке, было очень похоже на вкус, что действительно характеризовало жизнь в тюрьме, подумал Патрик. В каком-то смысле это напомнило ему о том, как много лет назад была объявлена стратегическая ядерная тревога: ваша жизнь регулировалась звуковыми сигналами, колокольчиками, свистками, громкими голосами и системой громкоговорителей; одинаковость всего, от еды до униформы; регламентация; и, прежде всего, отсутствие свободы. Конечно, не было никакого реального сравнения. Но Патрику было удивительно легко мысленно вернуться в те дни, когда в течение семи дней каждые три недели он фактически был пленником тюремщиков Стратегического авиационного командования, отбывая нежелательный, но добровольно вынесенный приговор в поддержку законов ядерного сдерживания. Он всегда страстно ненавидел бдительность, ненавидел потраченное впустую время и ресурсы, и он находил ироничным то, что сейчас он полагался на эти воспоминания, чтобы сохранить рассудок.

Он оставил половину своей тарелки нетронутой, доел брауни и допил молоко с водой. Секунды не были разрешены, поэтому он огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог захотеть его объедков. Два старых персонажа рядом с ним отказались. Он спросил другого парня за столом: “Эй, хочешь еще?”

“Оставь меня, блядь, в покое”, - выплюнул парень. Патрик пожалел, что вообще что-то сказал. Мужчина был крупным, худощавым и высоким, с коротко подстриженными волосами цвета соли с перцем. Он выглядел так, как будто его избили - его нос был сломан и искривлен, а лицо в синяках. На его руках были татуировки - и не из тату-салона, а тюремные, сделанные заключенными заточенными шариковыми ручками…

... и одна из татуировок, самая большая, на его левой руке - татуировка Братства сатаны. О черт...

Байкер склонился над своим подносом, обхватив его руками, как будто защищая от вора. Это было хорошее время, чтобы убраться к черту из общей зоны, решил Патрик. Он быстро встал. “Эй!” - рявкнул байкер, устремив на него дикий, безумный взгляд. “Ты! Кто ты?”

“Никто, шеф”, - сказал Патрик.

“Ну и хрен с тобой”, - сказал байкер. “Я знаю тебя. Я слышал тебя. Ты тот парень, который ходил повсюду, убивая братство ”.

Двое старичков бросились врассыпную так быстро, как только могли. Байкер поднялся на ноги, глаза его горели. Патрик посмотрел на сторожевую вышку, но охранники там были заняты. “Послушайте, шеф, ” сказал Патрик, “ вы все неправильно поняли. Я не убивал никого из членов Братства ”.

Но байкер взорвался, как вулкан. “Сдохни, ублюдок!” он закричал и бросился на Патрика. Он повалил его на землю, навалился на него сверху, скрутил ему руки и бил кулаками по лицу. “Это-за-Братство!” он кричал с каждым ударом своих кулаков.

К этому времени другие заключенные присоединились к драке. “Хватайте его!” - кричали они. “Убей хуесоса! Убей его ради Братства!”

Патрик почувствовал что-то теплое на своем лице и сквозь затуманенные глаза увидел кровь на кулаках и рубашке байкера. Затем байкер обхватил своими огромными руками шею Патрика. Находясь в оцепенении, Патрик услышал свисток, и громкоговоритель прокричал что-то о карантине. Затем байкер сжал сильнее. Он почувствовал руку на своем горле, другую на виске, затем резкий толчок - и все погрузилось во тьму.

Глава четвертая

Маунт-Вернон-роуд,

Ньюкасл, Калифорния

Среда, 1 апреля 1998, 0905 футов

Джон Мастерс проснулся в темноте. Он обнаружил, что его руки и ноги прикованы наручниками к тому, что на ощупь походило на ворота-цепи, а на голову надет толстый капюшон. Он был раздет догола. У него была колоссальная головная боль из-за газа, который они использовали, чтобы усыпить его, и он чувствовал запах рвоты с внутренней стороны капюшона.

Он лежал так, казалось, несколько часов. Затем он услышал, как открылась дверь и приближающиеся к нему шаги. “Гутен Морген, доктор Мастерс”, - произнес чей-то голос.

“Вы, должно быть, один из головорезов Таунсенда”, - крикнул Мастерс. “Отпусти меня, придурок”.

Удар кожаного кнута пришелся ему по лицу. “Вы будете называть меня майором или сэром”, - сказал Бруно Рейнгрубер. “В моем присутствии ты будешь вести себя как мужчина, а не как персонаж комиксов. Твое положение и так достаточно тяжелое и без дополнительных неприятностей в виде наказания за грубость.”

“Пошел ты”, - сказал Джон. “Отпусти меня прямо сейчас! Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Помогите!Какой-то чертов немец собирается убить меня!”

“Sehr gut. Будь по-вашему, герр доктор”, - сказал Рейнгрубер. Несколько пар грубых рук схватили Мастерса, расстегнули его наручники и повалили лицом вниз на бетонный пол. Наручники были снова застегнуты у него за спиной, его подняли и засунули в металлический барабан. Когда на него полилась ледяная вода, он вскрикнул от шока. Он наполнил барабан до уровня его рта, и на барабан защелкнулась решетчатая крышка.

“Мы знаем из экспериментов, которые Третий рейх проводил во время Второй мировой войны, что человек может выжить, погруженный в такую воду примерно на час”, - сказал Рейнгрубер. “Конечно, их объектами были узники концентрационных лагерей, вероятно, в гораздо худшем физическом состоянии, чем вы. Мы вернемся через час и посмотрим, насколько хорошо ты справился.

“Вы также должны знать, что мы будем исследовать спектр физических, психологических и эмоциональных пыток. Мы узнаем вместе, мы и вы, о ваших страхах, ваших кошмарах, ваших слабостях и ваших порогах боли и стресса ”.

“Почему ты делаешь это со мной?” Джон кричал дрожащими губами. “Чего ты хочешь?”

“Что ж, доктор, вы можете не стесняться рассказывать мне все, что, по вашему мнению, я хотел бы знать”, - сказал майор. “Но ты наказан, потому что у тебя, похоже, такой образ мачо, который, несомненно, помешает нам вести себя друг с другом цивилизованно. Вы должны признать, что такое отношение контрпродуктивно и никуда не годится ”.

“Эй, ты, фрицевский ублюдок, встреться со мной как настоящий мужчина!” Мастерс закричал. “Пошел ты!”

“О, и еще один факт, на который, как я подумал, следует обратить ваше внимание”, - сказал Рейнгрубер. “Я узнал из своих источников, что ваш друг и коллега, бригадный генерал Патрик Макланахан, был убит вчера в окружной тюрьме Сакраменто”.

“Что? ” Вскрикнул Джон Мастерс, в шоке поднимая голову и ударяясь о крышку. Оказавшись под водой, он вдохнул огромную струю воды, закашлялся и попытался отдышаться. “Патрик мертв?Как?...”

“Очевидно, он разозлил товарища по заключению, который оказался членом банды байкеров, на которую он напал”.

“Ты имеешь в виду того, на кого ты напал!” Мастерс закричал. “Ты убил тех байкеров! И они убили Патрика из-за тебя? О Боже, нет!...”

“Крайне неудачно”, - сказал Рейнгрубер с притворным сочувствием. “Нам сообщили, что его кремируют послезавтра. Если ты будешь сотрудничать, возможно, у тебя еще останется время отдать последние почести своему другу ”.

“Подожди!” Джон закричал. “Ты меня ни о чем не спрашивал! Ты не сказал мне, чего ты хочешь! Подожди! ” Но Рейнгрубер уже ушел.

Джон звал на помощь, пока его горло не охрип. Он не мог выпрямить ноги, но изо всех сил надавил на крышку головой, чтобы заставить ее открыться. Она не сдвинулась с места. Если это не сработает, важно было справиться с холодом. Он мог с этим справиться. Конечно, сейчас было холодно, но со временем тепло его тела согрело бы воду настолько, чтобы предотвратить переохлаждение. Он раскачивался взад-вперед, как стиральная машина, и, конечно же, жжение в его ногах и руках начало проходить. Сукин сын, подумал Джон, он не собирается победить меня! Головорезы Таунсенда могли быть хладнокровными террористами, но они не были самыми острыми ножами в ящике стола.

Если бы он перестал сопротивляться, он обнаружил, что может дышать медленно и более естественно, держа лицо над водой. Идеальный. Нет смысла пытаться сбежать; это было невозможно. Не паникуй. Расслабься. Он закрыл глаза, мечтая, вспоминая поездки на Гуам, в Австралию, в южную Калифорнию…

Он проснулся с криком, затем забулькал, когда вода фонтаном хлынула из его горла. Он попытался сделать вдох и обнаружил, что его легкие наполнились водой. Он запаниковал, отбивался от рук, пытавшихся удержать его под водой.

“Спокойно, молодой человек, спокойно”, - произнес успокаивающий голос. Он открыл глаза. На него смотрел добродушный седовласый мужчина. “Не паникуй. Я доктор. Я помогу тебе”. Руки доктора надавили на его живот, и изо рта у него полилось большое количество воды. Он закашлялся и обнаружил, что снова может дышать.

“С ним все будет в порядке, доктор?” спросил британский голос.

“Да, да”, - ответил доктор. “Он недолго был под воздействием. Холодная вода замедлила его дыхание и сердцебиение, так что повреждений мозга быть не должно ”.

“Мы как раз вовремя - вам очень повезло, майор”, - сказал британский голос, который затем разразился потоком ругательств на немецком. Джон повернул голову. Рейнгрубер стоял по стойке смирно, его лицо было бесстрастным. “Убирайся отсюда, пока я не бросил тебя в эту бочку!” Затем британец склонился над Джоном. “С вами все в порядке, доктор Мастерс?” спросил он, беспокойство отразилось на его лице. Зубы Джона стучали слишком сильно, чтобы он мог ответить. “Принесите эти одеяла, доктор, сейчас” . Он завернул Джона в два больших одеяла, усадил его и дал ему чашку куриного бульона.

“Ты… вы Таунсенд, не так ли?” Наконец спросил Джон, теперь теплее. Доктор вертелся поблизости и периодически проверял его пульс.

“Да, доктор”. Таунсенд увидел недоверие, затем страх, появившиеся в глазах Джона. Джон пристально посмотрел на него, и то, что он увидел на его лице, было жалостью и опасением. “Не волнуйся”, - сказал Таунсенд. “Майор Рейнгрубер ушел… на данный момент.”

“Отпусти меня”, - взмолился Джон. “Клянусь, я никому не расскажу о вас, ребята. Я заплачу любой выкуп, который ты захочешь, что угодно. Просто отпусти меня ”.

Доктор заговорил: “Давайте не будем сейчас говорить об этом. Что тебе нужно, молодой человек, так это отдых.”

“Конечно”. Таунсенд ободряюще похлопал Мастерса по плечу. “Мы поговорим позже”, - сказал он, уходя.

“Это был Грегори Таунсенд, не так ли?” Джон спросил доктора. “Международный террорист?”

Доктор усмехнулся. “О, конечно. Именно так различные правительства и таблоиды окрестили его, - сказал он, - террористом, как Карлоса Шакала или что-то в этомроде. Чепуха.”

“В самом деле”. Джон сузил глаза. “Это чушь собачья. Это игра, уловка, чтобы завоевать мое доверие. Вы мясники, все вы, как этот мудак Рейнгрубер ”.

При упоминании имени Рейнгрубера доктор побледнел. “Берегите себя, доктор Мастерс”, - сказал он. “Майор Рейнгрубер опасный человек, очень опасный. Полковник Таунсенд держит его на очень коротком поводке, но он непредсказуем. Будь с ним очень осторожен”.

“А Таунсенд, я полагаю, святой дядя матери Терезы?”

“Полковник спас вам жизнь, молодой человек”, - сказал доктор. “Он пришел как раз вовремя и увидел, что натворил Рейнгрубер. Ты мог утонуть”.

“Я уснул? Гипотермия?”

“Да. Вы были в воде около девяноста минут, и, возможно, три-четыре минуты под водой. К счастью, ваше сердцебиение и частота дыхания уже были замедлены практически до нуля. Полковник Таунсенд вытащил тебя из воды и делал тебе искусственное дыхание, пока ты не пришел в себя.”

“О черт”, - воскликнул Джон. Мировой террорист и контрабандист оружия спас ему жизнь? Это было нереально - безумно - и все же это должно было быть правдой. Он определенно был в нескольких шагах от того, чтобы утонуть. Он озадаченно посмотрел на врача. “А ты кто такой?”

“Доктор Ричард Фолкнер, внутренняя медицина”, - сказал врач. Он протянул руку. “Недавно из Института рака Дана-Фарбер...”

“Бостон?” Фолкнер кивнул. “I’m an MIT grad. В какую школу ты ходил?”

“Дартмутская медицинская школа. До этого - Дартмутский колледж. Я...”

“Ты шутишь! Я тоже учился в Дартмуте! Что, черт возьми, ты здесь делаешь?”

“Грегори… Полковник Таунсенд ... оказал мне чрезвычайную услугу много лет назад ”, - сказал Фолкнер. “Мой отец завязал с ростовщиками, чтобы оплатить медицинские счета моей матери. Они угрожали убить меня, мою сестру и мою мать, если мы не заплатим. Вмешался Грегори и избавил моего отца от ростовщиков. В свою очередь, я помогаю ему, когда могу ”.

“Но... но Таунсенд - убийца, террорист...”

“Никогда”, - сказал Фолкнер. “Я знаю, что о нем говорят, но я обещаю вам, что это неправда. Он профессиональный солдат. Он хочет делать свою работу. К сожалению, у него есть склонность связываться с неподходящими элементами - майор Рейнгрубер тому пример. Рейнгрубер здесь наш враг. Весь этот штат был бы охвачен пламенем, если бы не Грегори ”.

“Это чертовски точно не то, что я слышал об этом парне”.

“Не верьте лжи, молодой человек”, - сказал Фолкнер. “Но тебе действительно нужно остерегаться Рейнгрубера. Он будет очень зол теперь, когда Грегори отчитал его перед тобой. Грегори защитит тебя, но ты должен верить, что это так, и ты должен быть бдительным. Ты понимаешь?” Джон кивнул. “Хорошо. Давай вытащим тебя отсюда и переоденем во что-нибудь теплое ”.

Все еще озадаченный и встревоженный, Джон попробовал еще раз обратиться с просьбой. “Почему бы тебе просто не отпустить меня?” он спросил. “Это могло быть подстроено. Мы могли бы обставить это так, будто я ударил тебя по голове ...”

“Ни за что. Майор Рейнгрубер наверняка убил бы меня ”, - сказал Фолкнер. “Нет. Наш лучший шанс с Грегори, поверь мне. Я доверяю ему свою жизнь. У меня есть на то причины. Нам лучше убираться отсюда, пока Рейнгрубер не застал нас одних.”

Фолкнер помог Джону выйти из задней комнаты в центральную часть здания. Место напоминало небольшой склад, с комнатами, похожими на небольшие офисы, выходящими из основной зоны. Они мельком увидели Рейнгрубера в одной из комнат, он чистил оружие. Он поднялся на ноги, когда увидел их, его гнев на Мастерса был очевиден в его глазах, но он не вышел. Фолкнер привел Джона в маленькую комнату без окон, оборудованную раскладушкой, одеялами, торшером и парой стульев. “Здесь ты будешь в безопасности, Джон”, - сказал Фолкнер. “Дверь запирается”. Из кармана под пиджаком он заговорщически вытащил газету. “Вот”, - сказал он. “Спрячь это под одеялами. Ты же не хочешь, чтобы Рейнгрубер знал, что она у тебя. Мне нужно идти ”.

“Этот ублюдок придет за мной ...”

“Я буду прямо снаружи, и Грегори поблизости”, - сказал Фолкнер. “Не волнуйся. Опять же, вы можете на нас положиться. Грегори вытащит тебя из этого в отличной форме, но тебе придется делать так, как он говорит, и довериться ему. Ты понимаешь? Ты сделаешь это, Джон?”

Какой у него был выбор? “Я постараюсь, док”.

“Хорошо. Запри дверь, когда я уйду. Вы должны открыть его, когда они потребуют входа, но у вас будет некоторое уединение ”.

Джон мгновенно запер дверь, затем сел на кровать и завернулся в одеяла.

Это безумие, сказал он себе. Рейнгрубер - сумасшедший. Даже если то, что Фолкнер сказал о Таунсэнде, было правдой, каким же придурком он был, если вот так ошивался среди психов? Он спас ему жизнь, за что он был благодарен, но, тем не менее, это сбивало с толку. Тем не менее, у него были они двое, чтобы держать психа подальше от него, и они, безусловно, казалось, имели это в виду.

Он осторожно развернул бумагу. Это были сегодняшние страницы 3 и 4 Sacramento Bee, потрепанные, но все еще читаемые, с последними подробностями о взрыве в Уилтоне. Читая, он замер. Он не мог поверить в то, что видел.

В репортаже было изложено то, что он описал как царство террора Железного дровосека. Патрик Макланахан убил нескольких жителей Уилтона, которых он подозревал в принадлежности к террористам. Он ошибочно определил дом как убежище для производителей метамфетамина и террористов, хотя на самом деле его арендовали странствующий фермер, его семья из трех детей и семья его брата с четырьмя детьми. Он убил нескольких из них, включая троих детей, затем установил заряд взрывчатки в баллоне с пропаном снаружи, вызвав мощный взрыв.

Джон был ошеломлен. Их разведданные были совершенными, безукоризненными, точными - и все же вот оно, черным по белому: они совершили ужасную ошибку, из-за которой погибло одиннадцать человек. Был отчет агентства Рейтер, статья Ассошиэйтед Пресс о нападении. И была большая статья из службы новостей Bee о смерти Патрика в окружной тюрьме Сакраменто, характеризующая это как своего рода “самоубийство заключенного” - Патрик, по-видимому, разыскал заключенного из Братства сатаны и подговорил его на нападение, которое привело к ответному убийству. История предполагала, что он был настолько шизоидным, что думал, что на нем все еще был костюм - был неуязвим, - когда он напал на заключенного, все время заявляя о своей невиновности. Тело, когда все закончилось, должно было быть кремировано, а останки перевезены в неизвестное место.

Джон сложил газету и сел на кровать, его лицо превратилось в маску ужаса. Одиннадцать невинных людей погибли от их рук. Они были убийцами.

“Он купился на это”, - сказал Фолкнер. Вместе с Таунсендом и Рейнгрубером он наблюдал за Мастерсом на мониторе с замкнутым контуром, который транслировался через камеру-обскуру в его комнате. “Это была отличная идея - заставить компьютер распечатать это на газетной бумаге. И ты можешь поверить, как он воспринял всю эту чушь о том, что я доктор из Дартмута? Теперь я его лучший друг, черт возьми. И все же я не понимаю, почему бы вам просто не выбить из него информацию, полковник. Он чувствительный, как анютины глазки ”.

“Потому что он упадет в обморок при малейшей травме и будет совершенно бесполезен для нас”, - ответил Таунсенд. “Танк уничтожил его. И наркотики только притупят его разум, а нам нужно, чтобы этот разум был как можно более острым. Нет, физические или химические методы не сработают. Вот как нужно действовать. Каким бы научным гением он ни был, он явно не обучен методам дезинформации, пропаганды или сопротивления допросу. Он ищет друга, и он нашел его в вас, а вскоре и во мне.

“Его внутренние часы скоро должны начать работать по нашему расписанию - это было запрограммировано, когда мы убедили его, что он пробыл в воде девяносто минут, а не пятнадцать, как было на самом деле. И как только это произойдет, будет легко получить необходимую нам информацию ”. Таунсенд подошел к вешалке и осмотрел висящий там костюм БЕРПА. “Вам не удалось выяснить, как это работает?” он спросил Фолкнера.

“Я обнаружил, как подключить питание и включить его снаружи, и как постоянно его заряжать”, - сказал Фолкнер. “Внутри шлема есть датчики, которые активируют функции, отображаемые внутри. Но я должен выяснить, как взломать код. Ну, мы, вероятно, сможем получить это от него. Судя по тому, как это происходит, вы заставите его лепетать, как ребенка, и верещать, как попугая, в мгновение ока ”.

“В этом нет уверенности”, - резко сказал Таунсенд. “Эти методы дезинформации и психологические приемы не являются надежными. Я полагаюсь на тебя, чтобы взломать код и активировать этот костюм. Затем мастера могут заполнить фигуры. Тебе лучше вернуться к работе. Мы обсудим нашу следующую сцену с Мастерсом, когда это будет сделано ”.

Он повернулся к Рейнгруберу. “Gute Arbeit, Herr Major .”

Майор щелкнул каблуками и поклонился.

“Статус цели?”

“Все еще под полной охраной, полковник”, - ответил Рейнгрубер. “Отъезд был отложен из-за взрыва на ранчо. Безопасность была немного усилена, но не какими-либо специально обученными силами.”

“Возможно, нам все-таки придется реализовать третью фазу нашего плана”, - сказал Таунсенд. “Мы должны быть уверены, что цели не находятся в конфигурации парома или вывода из эксплуатации. Системы вооружения должны находиться в состоянии предварительной загрузки, иначе мы не сможем загрузить все оружие, которое нам требуется ”.

“Я понимаю, герр полковник. Наши информаторы постоянно внимательно следят за целями. Системы вооружения остаются в состоянии полной предварительной загрузки для технического обслуживания и, как ожидается, не перейдут в режим переправы непосредственно перед отправлением ”.

“Очень хорошо”, - сказал Таунсенд. “Держи меня в курсе. Вы смогли получить для меня подтверждение смерти Макланахана? Верно ли, что он был убит членом Братства сатаны в окружной тюрьме Сакраменто?”

“Это точно, герр полковник. Это подтвердилось. Окружной коронер объявил его мертвым этим утром, и представитель министерства юстиции штата также осмотрел тело ”.

“Но не независимый отчет? Я надеялся на известия из внешнего источника, майор ”, - сказал Таунсенд. “Ну, мы не можем тратить рабочую силу или рисковать обнаружением. Но, похоже, он в любом случае не был важным фактором - без костюма просто еще один инженер, прикованный к рабочему столу ”.

“Я не понимаю, почему мы тратим время на Мастерса и его костюм, сэр”, - сказал Рейнгрубер. “Это не является существенным для наших целей”.

“Потому что это представляет для нас еще одну возможность получения прибыли”, - сказал Таунсенд. “Вам не нужно беспокоиться, майор. Это не помешает нашему расписанию. Мастерс и его хитроумное устройство отвлекают; в лучшем случае, костюм окажется полезным. Твоя задача - внимательно следить за целями и сообщить мне, как только они будут готовы ”.

Окружной морг,

Офис коронера округа Сакраменто,

Бульвар Стоктон и Бродвей,

Сакраменто, Калифорния

в то же время

“Добро пожаловать в ад, генерал”.

Патрик Макланахан открыл глаза, моргая от боли. Он увидел сияющее лицо Хэла Бриггса, смотревшего на него. “Где я?”

“Мертв”, - ответил Бриггс. “Как ты себя чувствуешь?”

“Мертв”. Патрик осторожно дотронулся до своего лица и поморщился, увидев сломанный нос. Бриггс помог ему сесть на стол. “Что случилось?”

“То, что произошло, было либо самой изощренной уловкой, когда-либо созданной, либо самым странным стечением обстоятельств, свидетелем которых я когда-либо был, генерал”, - сказал другой голос. Патрик был поражен, увидев начальника полиции Сакраменто Артура Барону, стоящего рядом с ним. “Я все еще пытаюсь решить, кто есть кто”.

“Ты в окружном морге, Патрик”, - сказал Бриггс. “Мы подстроили все это после того, как прослушали ваши записи с прослушкой и услышали, как капитан Чандлер разговаривал с Грегори Таунсендом - тем британцем, который противостоял вам ...”

“Таунсенд добрался до Чендлера ?” Сказал Патрик.

“Похоже на то. Он узнал о карточных долгах Чендлера и заставил Чендлера забрать Джона Мастерса и костюм. Никто не видел Мастерса с тех пор, как его выпустили из тюрьмы вчера утром. Он так и не встретил назначенного ему водителя.”

“Полицейские камеры наблюдения засняли, как он садился в машину”, - добавила Барона. “Мы не смогли идентифицировать водителя или пассажира в машине, но мы думаем, что это, должно быть, был Чендлер - мы не смогли связаться с ним. Я уведомил вашу команду юристов об исчезновении доктора Мастерса, и они связались с вашими ребятами Бриггсом и Волом из центра в аэропорту.” Он подозрительно посмотрел на Бриггса и Вола и сказал ледяным тоном: “Затем полковник Бриггс рассказал мне о своем плане вызволить вас из тюрьмы”.

Патрик посмотрел на Бриггса, который ухмыльнулся. “Эй, никто не пытается подставить моих друзей. Что мы решили, так это отдать шефу ваши записи с прослушкой. Затем мы рассказали ему о моем плане, и он подключил шерифа к работе. Мы попросили сержанта Вола нарядиться байкером - как тебе понравились эти татуировки?- и мы подбросили его к тебе на пол, чтобы ‘убить’ тебя ”.

Патрик снова потрогал свой нос. “Отличная работа, Крис. Очень реалистично ”.

“С удовольствием, сэр”, - сказал Воль, выглядя довольным собой.

“С небольшой помощью театральной крови и слабого нервно-паралитического вещества, которое замедлило твое дыхание и сердцебиение настолько, чтобы выдать тебя за мертвого, мы вытащили тебя оттуда”, - закончил Бриггс. “Но Джон исчез. Если он в руках Таунсенда, это плохие новости - мы должны найти его и Чендлера ”.

“Мы можем найти Таунсенда”, - сказал Патрик. Он с трудом поднялся на ноги. “Вероятно, он забрал у Джона все его гаджеты, поэтому мы не можем использовать их, чтобы найти его, но мы можем использовать систему слежения костюма, чтобы найти его.При условии, что Джон останется рядом с костюмом ”.

“Мне все еще трудно во все это поверить”, - сказала Барона. “Костюм, созданный Джоном Мастерсом, делает владельца практически неуязвимым. Он часть твоей команды. Зачем ему рассказывать об этом такому парню, как Таунсенд, у которого есть какая-то секретная организация? Он сумасшедший - он был связан с Анри Казье. И если это его операция, которая нападает на город и банды мотоциклистов, с какой целью? Что он задумал?”

“Мы пока не знаем”, - сказал Макланахан. “Мне сказали, что Таунсенд и его так называемая Арийская бригада не те, кем кажутся, но мой информатор умер прежде, чем смог рассказать мне больше, чем это. Он опасный ублюдок. Нужно срочно найти Джона; именно там мы найдем Таунсенда. Хэл, мне нужен один из твоих поворотных винтов Pave Hammer в Макклеллане. Каков статус их технического обслуживания?”

“Они еще не начали”, - сказал Хэл. “Они там как раз заканчивают работу над истребителями-невидимками F-117 Night Hawk. Все, что тебе нужно, у тебя есть ”.

“Я хочу один MV-22, вооруженный и готовый к полету”, - сказал Макланахан. “Я установлю локатор, чтобы найти костюм. Как только мы определим это, мы пошлем разведывательный беспилотник ”Скайуокер" над головой, чтобы осмотреть убежище, а затем нанести по нему удар."

“Держи это, держи это!” - сказала Барона. “О чем вы, шутники, говорите? Прежде всего, Макланахан, ты никуда не полетишь, особенно на каком-то секретном вооруженном самолете. Если ты исчезнешь, у моей задницы будут большие неприятности. Во-вторых, я не могу позволить вам использовать кого-либо из этих людей, этих коммандос, для проведения операции в штате Калифорния без координации и разрешения соответствующих властей. Третий...”

“Ты можешь остановиться прямо на этом”, - сказал Макланахан. “На случай, если вы еще не поняли этого, шеф, мы отвечаем за эту операцию, и мы собираемся сделать все возможное, чтобы вернуть нашего друга и этот костюм. Если вы продолжите говорить нам, чего мы не можем сделать, мы будем рады запереть вас в хорошей уютной комнате в каком-нибудь неизвестном месте, пока мы не закончим. Или ты можешь сотрудничать”

“Не смейте угрожать мне, мистер”, - сказала Барона. “Я рискую своей карьерой, чтобы помочь тебе. Но я не могу стоять в стороне и смотреть, как ты берешь закон в свои руки ”.

Патрик на мгновение задумался; затем: “Хорошо, шеф. Мы будем сотрудничать, насколько это возможно. Скажи нам, чего ты хочешь, чтобы мы сделали. Но ты должен знать, что я не позволю ничему и никому встать на пути этого спасения. Это твердо”.

Барона кивнула. Он объяснил, что Макланахану нужно было сделать, чтобы это выглядело как официально санкционированная совместная операция правоохранительных органов. Затем все они звонили по телефонам в различные агентства, иногда буквально умоляя о сотрудничестве и разрешении. Патрик держался стойко, и в конце концов они получили то, что им было нужно.

“Еще кое-что, Макланахан, и все вы”, - строго сказала Барона. “Мне нужны результаты, и они нужны мне немедленно. Моя задница уже на кону ради тебя. Мы могли бы предотвратить все это, если бы вы принесли мне записи прослушки Чендлера раньше. Мне придется объяснить не только, почему Макланахан не в тюрьме, но и почему он не мертв. Я собираюсь дать вам двадцать четыре часа на то, чтобы покончить с этим делом, а затем я пойду к окружному прокурору и генеральному прокурору, расскажу свою историю, и пусть фишки выпадают сами собой. Если так все и закончится, я гарантирую вам, что сделаю все, что в моих силах, чтобы поджарить вас всех. Я уйду с позорно разбитым носом за попытку сотрудничать с вами - но вы: вы все будете в тюрьме ”.

Научно-исследовательский центр,

Аэропорт Сакраменто-Мазер,

Ранчо Кордова, Калифорния

Четверг, 2 апреля 1998, 0649 футов

Эти жестокие сукины дети, подумал Том Чандлер. Этого он никак не ожидал. Кто-то должен был преподать этим придуркам урок.

Когда Чендлер услышал, что какая-то женщина была здесь, чтобы увидеть Джона Мастерса, он подумал, что это была его жена или подруга. Он придумал бы оправдание, возможно, показал бы свой значок и отправил ее восвояси. Когда выяснилось, что она высокопоставленный офицер компании, он переключил передачу: она могла оказаться полезной для оказания давления, стать довольно хорошей заложницей, кем-то, кто поможет гарантировать их безопасность, пока они не совершат побег. Но у людей Таунсенда были на нее другие планы, как только они тоже узнали, что она вице-президент корпорации, и они уведомили Таунсенда в Ньюкасле.

Чандлер слушал звуки криков Каддири, эхом доносившиеся через закрытую дверь из комнаты главного инженера через коридор, пока не смог больше этого выносить. Он был отстранен от участия в сцене, но не требовалось воображения, чтобы понять, что происходит. Он нарушил коммуникационное молчание, снял телефонную трубку и набрал ньюкаслский номер.

“Эй, Таунсенд, я не собираюсь быть твоей чертовой кормилицей еще один день”. Он звонил из офиса Патрика Макланахана. За пределами офиса несколько человек Таунсенда рылись в компьютерных файлах на рабочих станциях. Но тяжелая работа продолжалась в офисе напротив, где двое солдат были заняты работой не с компьютерными станциями, а с Хелен Каддири.

Когда Таунсенд узнал, что женщина, захваченная Чандлером, была вице-президентом компании - что это была организация, разработавшая потрясающий невооруженный костюм, - он отдал приказ отложить эвакуацию научно-исследовательского центра. Если угрозами, пытками или взятками удастся заставить Каддири разблокировать обширные компьютерные файлы компании, у него будет доступ через Интернет к тысячам компаний и правительственных учреждений по всему миру. Один пароль от Каддири - вот и все, что потребовалось бы, - чтобы открыть многие из наиболее важных инженерных и исследовательских файлов Запада: данные об оружии, самолетах, разрабатываемых новых разработках, разведывательная информация. И вот оно было бы у Грегори Таунсенда под рукой.

“Ваши солдаты убьют Каддири, если будут продолжать в том же духе”, - предупредил Чандлер. “Ради Христа, вытащи их оттуда”.

Таунсенд был в ярости. “Ты здесь не главный, Чендлер. Это я! Я должен получить доступ к этим компьютерным файлам до того, как мы эвакуируемся. Мне нужен доступ на достаточно долгий срок, чтобы сменить пароль или ввести свой собственный пароль от черного хода.”

“Мы не можем ждать. Это компания Мастерса и Макланахана. Посмотрите на обвинения против них! Я могу задерживать департамент шерифа и следователей окружной прокуратуры не так долго ”, - предупредил Чендлер. “На случай, если ты забыл, я нахожусь вне своей юрисдикции. Что мы будем делать, когда появятся другие следователи? И у Мастерса здесь правительственные военные контракты - у нас, вероятно, в любую минуту здесь будут ФБР и Служба расследований министерства обороны ”.

“Тогда я передам Каддири тебе. Ты донеси до нее, в какой серьезной ситуации она находится. Ты заставляешь ее сотрудничать. Говори ей все, что хочешь, но узнай этот пароль .

“Ты все равно собираешься ее убить, не так ли?” - Спросил Чендлер.

“Как только я получу то, что хочу, Каддири сможет уйти”, - сказал Таунсенд. “Я предпочитаю не убивать женщин, но я сделаю все необходимое для защиты моей организации. А теперь вперед ! ”

Чендлер швырнул трубку. Чушь собачья, подумал он. Каддири должен был умереть - и, вероятно, он тоже - в ту же секунду, как они получили доступ к этим файлам. На самом деле, Каддири был гораздо более ценен для Таунсенда, чем он сам. На банковском счете на Каймановых островах его ждали двадцать тысяч долларов - и близко недостаточно. Еще за сто тысяч, казалось, стоило приложить немало усилий, чтобы удержать окружного прокурора и департамент шерифа подальше от заведения, но теперь, когда он действительно увидел Таунсенда в действии, он понял, что вряд ли доживет до того, как заполучит деньги. Самое время убираться отсюда ко всем чертям.

Он набрал номер отделения ФБР в Сакраменто. Телефон зазвонил один раз, затем на линии раздался голос с немецким акцентом: “Кому вы пытаетесь дозвониться?” Он швырнул трубку. Черт! Люди Таунсенда прослушивали все телефонные звонки из службы безопасности. Продолжительность его жизни оказалась даже короче, чем он ожидал. Ему нужно было передать кому-нибудь сообщение, быстро !

Взглянув на телефон на столе Макланахана, Чендлер увидел кнопку с надписью WENDY VM. Он поднял трубку и нажал на кнопку. Это была прямая компьютерная связь с системой голосовой почты Венди Макланахан - служба безопасности не могла ее перехватить или отключить. Он быстро говорил в запись. “Это Том Чандлер. Я нахожусь в исследовательском центре Sky Masters в джетпорте Мазер. Люди Таунсенда пытаются взломать компьютеры компании. Тебе лучше позвать кого-нибудь сюда, прямо сейчас, или Хелен Каддири мертва. Здесь двенадцать человек Таунсенда. Они...”

Дверь офиса распахнулась. “Ты!” - крикнул немецкий солдат. “Остановись! Немедленно повесьте трубку! Приказ от полковника Таунсенда!” Он подчинился. К его лицу был прижат пистолет-пулемет.

Время почти истекло.

Маунт-Вернон-роуд,

Ньюкасл, Калифорния

в то же время

Таунсенд повесил трубку после разговора со своим лейтенантом, ответственным за участок Мазера. Конечно же, Чендлер пытался кому-то позвонить сразу после того, как он закончил разговор с ним. Он приказал лейтенанту отключить все коммуникации с научно-исследовательским центром, за исключением защищенной радиосвязи, и поместить Чандлера под арест. Он изжил свою полезность. Он избавится от него в скором времени.

Самое время было завершить заключительную фазу этой операции и убраться из этого района.

Он зашел в столовую. Рейнгрубер ждал его, готовый дать отчет, и Ричард Фолкнер подошел и сел. “Как твои успехи, Фолкнер?” - Спросил Таунсенд. “Мы должны быть в состоянии управлять этим костюмом сейчас”.

“Не совсем еще, полковник”, - ответил Фолкнер. “Но Мастерс очень хорошо вписывается в ситуацию. Я думаю, что он полностью сотрудничает ”.

Рейнгрубер согласился. “Похоже, он действительно превратился в настоящего маленького солдатика, сэр”.

“Маленькие дозы тебя и большие дозы меня, похоже, действительно работают”, - сказал Таунсенд. “Но это происходит слишком медленно. Я хочу демонстрацию на открытом воздухе через два часа, майор. Если Мастерс не готов, вы спросите о причине задержки - настойчиво спросите. Тогда я вытащу тебя, пока он не превратился в хнычущего младенца. Это окажет давление на. Этот костюм должен сработать на нас до того, как будет приведена в действие заключительная фаза нашего плана. Залезай туда сейчас же, Фолкнер”.

После ухода Фолкнера Рейнгрубер предупредил Таунсенда: “Возможно, у нас мало времени, сэр. Наши информаторы сообщают нам, что цели проходят заключительную проверку перед застегиванием пуговиц. Регистрация может быть завершена сегодня днем или завтра утром. Цели могут быть готовы к отправке в течение двадцати четырех-тридцати шести часов.”

“Лучшей оценки, чем эта, у вас нет, герр майор ?”

“Я сожалею, сэр”, - сказал Рейнгрубер. “Безопасность по-прежнему очень жесткая, особенно с войсками Национальной гвардии. Обычные силы безопасности, похоже, развернуты так же, но силы за пределами целевого района увеличились ”.

“Очень хорошо, тогда мы немедленно приведем в действие план действий на случай непредвиденных обстоятельств Третьей фазы. Соберите своих людей, майор. Час Ч будет равен нулю двумстам часам по местному времени. Прикажите своим людям в исследовательском центре "Скай Мастерс" начать конфискацию всех материалов, которые они могут унести, и немедленно встретиться с нами здесь. Пусть они приведут с собой Каддири - и казнят Чандлера как раз перед тем, как они уйдут.”

“Очень хорошо, герр оберст”, - сказал Рейнгрубер. “Мы будем готовы выступить через два часа. Это будет великолепная операция. А как насчет Мастерса, сэр?

“Доктор Мастерс может пригодиться нам в будущем; его психологическое перепрограммирование прошло очень успешно. Возьми и его с собой ”.

Таунсенд подошел к комнате, где Джон работал над костюмом. Он завтракал. Фолкнер носил костюм, экспериментируя с его подвижностью. Джон поставил свою кофейную чашку и встал по стойке смирно. “Доброе утро, сэр”, - сказал он.

“Доброе утро вам, доктор Мастерс”. Таунсенд протянул руку, и Джон пожал ее, официально склонив голову и стоя, пока Таунсенд не сел сам. Рейнгрубер прошел мимо открытой двери, и Таунсенд увидел страх на лице Мастерса. “Майор беспокоил вас, доктор?”

“Нет, не совсем”, - ответил Мастерс. “Но я всегда боюсь, что он собирается причинить мне боль. Он продолжает наблюдать за мной и разговаривает с некоторыми мужчинами, пока они работают со мной. Как будто он замышляет причинить мне боль и обставить это как несчастный случай ”.

“Тебе не нужно беспокоиться о нем. Держись поближе ко мне, и все будет хорошо ”, - сказал Таунсенд. “Я тот, кто здесь командует”.

Джон казался успокоенным.

Таунсенд был доволен. Они хорошо организовали психологический демонтаж Джонатана Мастерса. Рейнгрубер провел с ним еще один сеанс вчера днем, после бочки с водой, оказывая на него давление, чтобы он рассказал, как работать с электронным костюмом. Мастерс достойно справился с сопротивлением угрозам, но давление взяло свое. Рейнгрубер едва дотронулся до него, но он был в ужасе. Когда появился Таунсенд, он был готов броситься в его объятия, как ребенок.

С тех пор он доверял Таунсенду, описывая свои изобретения до такой степени, что забывал, с кем разговаривал, где находился и тот факт, что был пленником. Вскоре он начал объяснять тонкости костюма - реальное свидетельство успешной идеологической обработки, решил Таунсенд. Они с Фолкнером дали ему почувствовать себя включенным, любимым, уважаемым. Он стремился угодить им в ответ. Воинственный настрой Джона Уэйна исчез. Он согласился позволить Фолкнеру надеть костюм и встал в то утро до рассвета, чтобы начать с ним работать, объясняя все его системы.

“Как все продвигается?” - Спросил Таунсенд. “Я так понимаю, у доктора Фолкнера возникли небольшие проблемы с костюмом”.

“Все идет хорошо, сэр”, - сказал Мастерс. “Ричард быстро учится и он терпеливый”.

“Но, похоже, он не учится пользоваться системами так хорошо, как я надеялся”.

“Это требует времени”, - сказал Мастерс. “Координация, необходимая для использования системы меню, чувствительной к глазному яблоку, сложна. Это может занять еще день или два. Но завтра утром мы должны быть в состоянии провести тест на открытом воздухе, возможно, даже с боевыми патронами ”.

“Нам действительно нужно сделать это гораздо раньше. У нас очень мало времени, чтобы тратить его впустую. Ты можешь назначить это на сегодняшнее утро?”

“Я не... Да, сэр. У нас все получится. Сэр...”

“Да?” Терпеливо сказал Таунсенд.

“Я подумал - вы передумали, возможно, заказывать костюм, подходящий для вас? Это займет некоторое время, но я думаю, что смогу это сделать ”.

“Возможно, позже, доктор”, - сказал Таунсенд. “А теперь возвращайся к работе”.

Мастерс вскочил на ноги, вытянулся по стойке смирно и поспешил обратно к Фолкнеру, который собирался примерить перчатки. Шлем лежал на столе; он будет следующим.

Когда Таунсенд уходил, к нему подбежал запыхавшийся один из лейтенантов Рейнгрубера. Рейнгрубер шел следом, такой злой, каким Таунсенд его когда-либо видел. “Wir haben ein Problem, Herr Oberst ,” the lieutenant said.

“Что это?”

Лейтенант поднял портативное приемное устройство. “Это. Сегодня утром мы провели обычную проверку системы электромагнитной безопасности. Мы нашли это ”. Стрелка на приемном устройстве колебалась по шкале. “Это мощная всенаправленная спутниковая линия связи сверхвысокочастотного диапазона”, - объяснил лейтенант. “Маяк слежения”.

Таунсенду не нужно было рассказывать больше. “Собери своих людей и немедленно выходи за дверь!” - приказал он Рейнгруберу. Он достал свой автоматический пистолет Calico и вернулся в комнату, где Мастерс работал с Фолкнером.

Мастерс увидел его мертвенно-бледное лицо и замер. Фолкнер, ничего не замечая, гордо поднял руки. “Что вы думаете, полковник?” он сказал. “Я испытываю шок каждый раз, когда меня бьют, но присоска работает”.

“О, это работает, все в порядке”, - сказал Таунсенд. “Очень умно, доктор. Притворяешься, что тебе промыли мозги, чтобы ты смог заполучить костюм и активировать какой-то маяк слежения, верно?”

Джон Мастерс встал позади растерянного Фолкнера. Не было смысла притворяться. “Послушай, Таунсенд, - сказал он, - я провел достаточно лет с настоящими военными, чтобы знать, когда из меня выкачивают мозги. Черт, если единственным способом выжить было позволить тебе думать, что ты заморочил мне голову, попробовать стоило ”. Он насмешливо посмотрел на Фолкнера. “А ты выпускник Дартмута? Ни за что на свете, неудачник. Даже ребенку было видно, что газета фальшивая ”.

Таунсенд поднял пистолет. “Что ж, ваши друзья опоздали спасти вас, доктор”, - сказал он. “И они опоздали спасти твою подругу Хелен”.

Джон побледнел. “Что ты сказал?”

“Я забыл тебе сказать?” - Спросил Таунсенд. “Да, доктор Хелен Каддири - моя гостья. Неожиданный бонус. Она будет моим страховым полисом. Если твои друзья попытаются прийти за мной, она умрет. Что касается тебя...”

Мощный взрыв потряс комнату, и стена за спиной Мастерса рухнула. Сотрясение отбросило троих мужчин на пол, и когда звук взрыва стих, они услышали приближающиеся тяжелые винты. Мастерс свернулся калачиком позади Фолкнера, как будто желая стать еще меньше, чем он был.

“Ты чертов ублюдок!” Таунсенд закричал. Он приподнялся на одной руке и нажал на спусковой крючок ситцевого пистолета, но выстрелы стали неистовыми, когда снаружи разразился сильный пушечный огонь. Таунсенд выстрелил снова, прочищая пол автоматной очередью. Костюм защищал Фолкнера и Мастерса позади него, пока один выстрел не попал Фолкнеру в незащищенную голову. В здание попала еще одна ракета, затем еще один залп из крупнокалиберной пушки.

“Герр оберст!” - крикнул Рейнгрубер. “Вертолеты! Мы должны быстро убираться отсюда!”

Таунсенд вскочил на ноги, на бегу перезаряжая новый магазин в свой автопистолет. “Помните, доктор, ” крикнул он, “ у меня Каддири. Скажи своим друзьям, чтобы они отступили, или она умрет!”

Самолет с наклонным винтом MV-22 Pave Hammer пронесся над холмистой лесистой местностью. Пилот активировал нашлемную систему наведения, которая навела 20-миллиметровую цепную пушку Хьюза на цель, когда он повернул голову и нажал на спусковой крючок. Система наведения также предоставила ему виртуальную прицельную сетку для установленных на пилонах ракет MV-22 "Хеллфайр" с лазерным наведением. Как только он определил цель, посмотрев на нее и нажав кнопку, компьютер наведения зафиксировался на цели и осветил ее лазерным лучом. Одно нажатие кнопки, и ракета "Хеллфайр" сорвалась с оружейных опор "Молота прокладывания", последовала за лучом лазера и попала в цель прямым попаданием.

“Они рассеиваются!” - крикнул второй пилот MV-22. “Я вижу вертолет, поднимающийся на северо-запад, и несколько транспортных средств, направляющихся на запад. Ты хочешь, чтобы я отправился за ними?”

“Нет!” - закричал Макланахан. “Я хочу сначала добраться до Джона Мастерса! Посадите его у здания, откуда поступают сигналы слежения ”. Несколько минут спустя MV-22 перешел из режима самолета в режим вертолета и сел в нескольких десятках ярдов от главного здания на изолированном ранчо Сьерра-Невада-футхилл.

Первыми с MV-22 сошли сотрудники спецназа Калифорнийского дорожного патруля, которые окружили посадочную площадку и выдвинулись для обеспечения безопасности зоны приземления. Это было сделано намеренно. Для Агентства разведывательной поддержки федерального правительства было крайне незаконно проводить какие-либо операции на территории Соединенных Штатов, но оно могло выполнять вспомогательные миссии для государственных или местных правоохранительных органов. Пока ISA выполняла только вспомогательную функцию, ее люди могли летать и сражаться на территории Соединенных Штатов.

Подполковник Хэл Бриггс первым вошел в главное здание, вооруженный своим пистолетом-пулеметом "Узи" 45-го калибра. Прямо за ним шел командир подразделения специального назначения по вооружению и тактике Калифорнийского дорожного патруля, заместитель начальника Томас Конрад, а за ним сержант, представляющий группу спецназа Департамента шерифа округа Плейсер. Сержант Крис Вол и Патрик Макланахан следовали позади, прикрывая их тыл. Еще три отделения спецназа из четырех человек веером рассредоточились по ранчо и начали прочесывать территорию, но не обнаружили никаких признаков сопротивления. Опасаясь мин-ловушек, Бриггс отозвал команды, как только они завершили зачистку.

К изумлению Бриггса, он обнаружил, что Джон Мастерс бегает по главному дому, перебегая из комнаты в комнату. “Джон!” Крикнул Бриггс, опуская оружие. “Что, черт возьми, ты делаешь?”

“Я должен найти телефон! Я должен найти телефон!” - кричал он. Бриггс схватил его и крепко держал. “Отпусти меня, черт возьми!...”

“О чем, черт возьми, ты говоришь, док?”

“Хелен! Они схватили Хелен!” - закричал он. “Мы должны найти ее!”

“Джон!” - Крикнул Патрик Макланахан, когда догнал их. “Боже мой, Джон, с тобой все в порядке? Что это там насчет Хелен?”

“Они схватили ее”, - сказал ему Джон. “Таунсенд и Чендлер схватили ее. Я не знаю как, я не знаю где, но она у них ”.

“Мы найдем ее”, - сказал Бриггс. “Не волнуйся. Мы прочесаем весь этот штат, пока не...”

“Нет! Ты не можешь!” - закричал он. “Таунсенд сказал, что убьет ее, если мы попытаемся вмешаться!”

“Именно поэтому мы должны пойти за ней”, - сказал Бриггс. “Они все равно убьют ее. Мы должны найти ее, прежде чем они попытаются причинить ей вред ”.

“Нет!” - закричал Джон. “Мы не можем рисковать! О Боже, это все моя вина. Я позвонил ей после того, как вышел из тюрьмы. Я сказал ей ... сказал ей, что хочу ее увидеть. Должно быть, она приехала в Сакраменто”.

“Джон, мы сделаем все, что в наших силах”, - сказал Бриггс. “Мы спасем ее, если это вообще возможно. Но ты должен быть готов к возможности того, что она мертва. Прости, чувак - я обещаю, мы сделаем все, что сможем ...”

В наушниках Патрика запищал сигнал связи. “Макланахан”.

“Генерал, это оперативный центр безопасности Sky Masters”, - сказал звонивший. Патрик узнал голос; это был начальник отдела безопасности компании в их штаб-квартире в Блайтвилле, штат Арканзас. “Я переадресовываю вам срочный звонок от доктора Макланахана”. Раздался звуковой сигнал; затем: “Продолжайте, доктор Макланахан”.

“Патрик?” Спросила Венди.

“Венди, с тобой все в порядке?” - Спросил Патрик. “С Брэдли все в порядке?”

“Мы в порядке, Патрик”, - сказала Венди, но он мог слышать страх в ее голосе. “Послушай: Несколько минут назад я получил сообщение на свою голосовую почту”. Система голосовой почты компании автоматически уведомила получателя через общенациональный пейджер о поступлении сообщения. “Это было от Тома Чандлера, капитана полиции из полиции Сакраменто”.

“Что?Тебе звонил Чендлер? Что он сказал?”

“Он сказал, что был в исследовательском центре в Мазере”, - сказала Венди. “Он сказал, что кому-то лучше отправиться туда немедленно, иначе Хелен умрет. Он сказал, что там было двенадцать человек Таунсенда, которые рылись в компьютерах компании.”

“Хелен в Мейтере? Мы займемся этим прямо сейчас - спасибо, любимая ”. Патрик повернулся к Бриггсу. “Поднимай всех на борт, Хэл, сейчас же. Чендлер и Хелен Каддири находятся в центре оповещения в Мазере.” Хэл радировал своим тактическим наземным командам, чтобы они возвращались на MV-22, затем уведомил кабину пилотов о готовности к взлету. “Джон, где костюм?”

“Вон в той комнате”, - сказал Мастерс и подвел Патрика к тому месту, где лежало тело Ричарда Фолкнера. Они сняли скафандр, подняли тело на борт MV-22 и через несколько мгновений были в воздухе.

Научно-исследовательский центр

Аэропорт Сакраменто-Мазер,

Ранчо Кордова, Калифорния

несколько минут спустя

“Ja, Herr Oberst! Я понимаю. Мы будем в воздухе через пятнадцать минут!” Старший офицер повесил трубку защищенного сотового телефона, затем включил портативную рацию и приказал всем сесть в вертолеты и приготовиться к отражению атак. Затем он бросился в офисы главной администрации и в комнату, где допрашивали Хелен Каддири. Она все еще была в сознании, но едва, привязанная к стулу с капюшоном, надетым на голову. Она не выглядела так, как будто была ранена, но лейтенант знал, что существует множество способов пытать заключенную, не оставляя видимых следов. Экран портативного компьютера на столе рядом с ней показывал строки сообщений об ошибках, указывающих на неудачные попытки получить доступ к засекреченным файлам Sky Masters.

“Отведите ее к вертолету!” - приказал лейтенант. “Забери и этот компьютер тоже!” Он вытащил свой пистолет и направился через коридор в кабинет старшего инженера, где содержался капитан полиции-ренегат Чандлер. Его приказ был четким: казнить его немедленно.

Он отпер дверь и остановился как вкопанный. На рабочем столе лицом вверх лежало тело Томаса Чандлера, его руки все еще были скованы наручниками за спиной, открытые глаза смотрели в потолок. Черно-красная полоса пересекла его шею, и красная лужица растеклась по столу. Грязная работа уже была сделана за него, вероятно, охранником, приставленным следить за ним - это было нарушением приказов, поскольку до сих пор никто не отдавал приказа убить Чандлера, но лейтенант не собирался жаловаться. Он повернулся к административной секции и поднес портативную рацию к губам…

Чендлер со всей силы опустил металлический стул на голову немецкого ублюдка и бил им снова и снова, пока тот не умер. Трюк сработал. Он использовал потайной ключ от наручников, чтобы снять их - у него было несколько таких спрятанных при себе, и он знал, как ими пользоваться, даже держа руки за спиной. Затем он открыл цветной струйный принтер в офисе и размазал чернила по своей шее и рабочему столу, чтобы все выглядело так, как будто ему перерезали горло.

Он подобрал пистолет офицера и выбежал. За инженерными кабинетами дверь безопасности открывалась на наклонный бетонный пандус, который вел к линии вылета, той самой крытой рампе, по которой экипажи SAC bomber и tanker alert бежали к линии вылета и ожидающим их самолетам. Чендлер не знал, что происходит, но было чертовски ясно, что пора выбираться, и будь он проклят, если эти нацисты собирались уйти с заложником.

Он полагал, что единственный способ искупить свою вину и не провести следующие десять лет в тюрьме - это начать делать свою работу.

Говорящие по-немецки солдаты покинули свои посты и побежали к взлетной полосе перед полуподземным научно-исследовательским комплексом, где их ждали два запасных вертолета UH-1 Huey с вращающимися винтами. Когда Чандлер вышел из туннеля, он увидел двух охранников не более чем в пятидесяти футах от себя, которые наполовину несли, наполовину тащили Каддири по проходу между двумя ангарами к ожидавшим вертолетам. Он укрылся сразу за дверями, ведущими на пандус, поднял пистолет, прицелился и выстрелил.

Солдат слева вскрикнул и упал, схватившись за поясницу. Другой повернулся к Чендлеру и открыл огонь из своего пистолета-пулемета, но выстрелы прошли высоко и точно. Чендлер сделал несколько выстрелов, чтобы сбиться с прицела, затем бросился обратно в туннель, когда пули отскочили от внешних дверей безопасности. Лежа на животе, он выглянул за дверь. Солдат поддерживал Хелен, которая выглядела полуобморочной, используя ее как щит, пока проверял своего товарища.

“Хелен! Каддири!” Чендлер закричал, его пистолет был готов выстрелить. “Вставай! Сейчас!” Он боялся, что она будет слишком слаба, чтобы действовать, но она услышала его, и у нее хватило сил вывернуться из хватки солдата. Чендлер уложил второго солдата с первого выстрела.

Он подбежал к ней. “Давай!” - сказал он. “Я собираюсь попытаться увести тебя отсюда!”

Плотный пулеметный огонь сотряс землю менее чем в пяти футах от них, выпущенный с одного из вертолетов на линии вылета. Чандлер дважды выстрелил в сторону вертолета, поднял Каддири и побежал к задней части одного из ангаров. Положив ее на землю за ангаром, он попытался убежать за одним из автоматов, брошенных солдатами, захватившими Каддири, но автоматная очередь заставила его вернуться в укрытие. Двое солдат вышли из вертолета и направились прямо к ним. Чендлер прицелился и выстрелил, но его пистолет щелкнул и разрядился.Он отбросил его, перекинул одну из рук Каддири через плечо и побежал вниз по пандусу за ангарами. Это был их последний, единственный шанс.

“Я выровнял один из вертолетов!” - крикнул по интерфону пилот наклонно-несущего самолета MV-22 Pave Hammer. “Дайте мне разрешение стрелять!”

“Нет!” - закричал Джон Мастерс. “Хелен может быть в одном из этих вертолетов!”

“Посадите меня прямо над головным вертолетом”, - радировал Макланахан. “Целься из пушки в хвостовой винт второго вертолета. Попытайся удержать его на земле, но не бей по нему!”

MV-22 летел со скоростью около шестидесяти миль в час в режиме вертолета, пересекая две параллельные взлетно-посадочные полосы в Мазере по направлению к научно-исследовательскому центру. Патрик знал их высоту, около тридцати футов над землей, и их скорость. В остальном он полагался на свой опыт бомбардира ВВС.

Когда MV-22 устремился к своим целям, Патрик вышел через левую дверь экипажа на спонсон левой основной стойки шасси и оперся о левую опору вооружения. В нужный момент он разжал руки и выбросился в космос, прыгнув прямо на вращающиеся винты первых вертолетов UH-1 Huey.

Он был похож на куклу, выброшенную из мчащейся машины на оживленную автостраду, когда врезался в диск ротора. Он приземлился правым плечом на левую сторону несущего винта, но защитный костюм BERP защитил его от превращения в гамбургер. Его тело пронеслось по диску винта, снова ударившись о кончики лопастей прямо перед козырьком кабины, прежде чем его подбросило на сотню футов в воздух.

Лопасти вертолета подпрыгивали, как пальмовые листья во время урагана. Одна лопасть сломалась и улетела в космос; остальные опустились так низко, что ударились о землю, а затем о хвост, отломив рулевой винт. При потере равновесия весь узел несущего винта оторвался от ступицы и разбился. Коробка передач взвизгнула на высоких оборотах, затем она тоже раскололась и развалилась. Трансмиссия разлетелась шрапнелью, и мощный взрыв вывел из строя турбинный двигатель.

Патрик приземлился на стальной столб одного из фонарей на стадионе. Он знал, что жив, потому что яростные электрические разряды через костюм подожгли все его тело. Он корчился от боли и пытался расслабить мышцы, позволить энергии пройти через него и рассеяться; но чем больше он пытался расслабиться, тем сильнее исходили электрические волны.

Казалось, прошли часы, прежде чем они остановились. Сначала он не осмеливался пошевелиться, думая, что его распилили на куски. Видение несущихся к его лицу лопастей винта отпечаталось в его глазных яблоках. Но когда он открыл глаза, он увидел ангары, огни и серое облачное небо. Он был жив.

Он поднялся на ноги и посмотрел на линию вылета научно-исследовательского центра. Солдаты выбегали из обеих дверей экипажа выведенного из строя Хьюи, некоторые держали раненых товарищей. Наклонный винт MV-22 Pave Hammer находился прямо над вторым - он мог стрелять прямо вниз из своего цепного ружья, установленного на подбородке, но никто на борту Huey не мог стрелять прямо вверх, потому что они стреляли бы через свой собственный диск винта. Рулевой винт второго "Хьюи" начал разрушаться, когда 20-миллиметровые снаряды разнесли его на куски, и через несколько секунд он стал непригоден для полетов.

Солдаты начали стрелять по MV-22. “Хэл! Вы принимаете на себя наземный огонь!” Патрик прокричал в рацию своего шлема. “Убирайся оттуда сейчас!” Когда MV-22 тронулся с места, Патрик включил двигатели, целясь прямо в солдат, стрелявших по нему. Он врезался в них на полной скорости, сбивая их с ног, как вышедший из-под контроля грузовик.

Затем он услышал крики “Стой!” на немецком через свой всенаправленный микрофон - и крики “Помогите!” на английском. Он включил двигатели в направлении криков, перепрыгивая через рампу за вторым ангаром. Он мог видеть двух солдат, преследующих кого-то, и узнал бегущую фигуру Тома Чандлера, который нес женщину вдоль ограды за ангарами. Солдаты сделали предупредительный выстрел в воздух, но Чендлер не останавливался. Один из них бросился за ним, в то время как другой опустился на колени и начал прицеливаться.

Патрик снова включил двигатели, но обнаружил, что они еще не подзарядились. Он побежал к стоящему на коленях солдату, крича: “Чендлер! Пистолет! Позади тебя!” - своим усиленным электроникой голосом. Чандлер повернулся, толкнул Каддири на землю рядом с забором и поднял пистолет. Наконец, сигнал “Готово”. Патрик включил двигатели и пронзил коленопреклоненного солдата своим летящим телом как раз вовремя. Другой солдат бросился на землю, когда увидел пистолет Чандлера, пытаясь найти укрытие.

Патрик поднялся на ноги, убедился, что тот, кого он прикончил, без сознания, и крикнул “Стой!” второму солдату. Но он опоздал. Чендлер упал как раз в тот момент, когда Патрик добрался до парня и вывел его из строя.

Патрик подошел к Хелен, лежащей там, где она упала, когда упал Чендлер. Она выглядела в полубессознательном состоянии. “Хелен! Это Патрик! С тобой все в порядке?”

Она открыла глаза. “Патрик?” - спросила она сонно. “Патрик! Я ... я думаю, что со мной все в порядке ”. Она повернула голову к Чендлеру. “Он спас мне жизнь, сукин сын. Как он?”

Патрик осмотрел его. У него была пуля в верхней части груди и левом плече. “Нехорошо”, - сказал он. Он оторвал одну из штанин Чендлера и заткнул тряпкой рану на груди, чтобы остановить кровотечение. Они услышали сирены приближающихся полицейских и пожарных машин. “Мы собираемся вытащить его отсюда. И тебя тоже нужно проверить”.

MV-22 пролетел над научно-исследовательским комплексом, стреляя по солдатам на земле, но теперь он приземлился на рампе позади второго выведенного из строя Хьюи. Патрик вынес Чендлера на пандус, Хелен ковыляла рядом с ним, как раз в тот момент, когда подъехали машины Департамента шерифа, Калифорнийского дорожного патруля и окружные пожарные машины. Офицеры выбежали, обнажив оружие, и нацелились на Патрика. “Опустите его”, - приказали они. “Руки вверх!”

“Держись, держись!” Это был командир группы спецназа дорожного патруля Томас Конрад, который подбежал, сопровождаемый Мастерсом и Бриггсом. “Отпустите его, ребята. Он один из нас.” Затем он указал на Чендлера, все еще на руках Патрика. “Но не тот человек. Он арестован. Доставьте его в больницу, но постоянно держите при нем офицера. И этой даме тоже нужна медицинская помощь. Но подожди секунду... ” Конрад подошел к тому месту, где лежал Чендлер, достал что-то из его кармана и вложил в правую руку Патрика. “Вот”, - сказал он. “Ты заслуживаешь этого намного больше, чем он”.

Патрик посмотрел на это. Это был золотой капитанский значок Чандлера.

Джон Мастерс был сосредоточен только на Хелен. Он снял свою куртку и нежно обернул ее вокруг нее. “О Боже, Хелен”, - продолжал он повторять. “С тобой все в порядке? О, Хелен, мне так жаль...”

“Я в порядке, Джон, правда в порядке”, - заверила она его, слабо улыбнувшись. “Я… Я, должно быть, ужасно выгляжу, но на самом деле я не ранен ”.

“По-моему, ты выглядишь прекрасно”, - сказал он. “Но ты прошел через ад, и нам нужно немедленно доставить тебя в больницу”. Парамедики убрали его с дороги и помогли Хелен переложить на каталку. Когда они начали катить ее к машине скорой помощи, она протянула руку и схватила его за рукав. “Не бросай меня, Джон”, - сказала она.

Он взял ее за руку и пошел рядом с ней. “Я не буду, Хелен”, - сказал он. “Больше никогда”. Он понял, что был безумно счастлив. “Ты сумасшедший ребенок, ты все еще любишь меня”.

“Да, ты сумасшедший ребенок”, - счастливо ответила она, “Я влюблена в тебя”.

Научно-исследовательский центр,

Аэропорт Сакраменто-Мазер

несколько часов спустя

Хэл Бриггс подумал, что это было самое странное зрелище, которое он когда-либо видел. Патрик Макланахан сидел в кресле в своем кабинете в Научно-исследовательском центре, потягивал кофе и работал на компьютере - от него к розетке тянулся шнур. Конечно, на нем все еще был костюм БЕРПА. Но странным было это слово, как будто Патрик был каким-то футуристическим получеловеком-полумашиной, обе части которой обновлялись одновременно.

Это был очень долгий день. После перестрелки с людьми Таунсенда научно-исследовательский центр был наводнен помощниками шерифа, затем следователями дорожного патруля, затем офицерами ФБР и ATF. Поскольку Таунсенд так любил использовать мины-ловушки, все заведение пришлось эвакуировать, пока шел обыск. Затем начались интервью, одно агентство за другим собирали заявления от всех них. Дополнительные подразделения службы безопасности были в пути от Sky Masters, Inc.объекты в Лас-Вегасе, Сан-Диего и Арканзасе для обеспечения безопасности объекта в Сакраменто, но до их прибытия место охранялось заместителями шерифа округа Сакраменто, усиленными войсками Национальной гвардии.

“Из двенадцати солдат, которые, по словам Чандлера, были здесь, ” сказал Бриггс Патрику, “ у нас семеро, у шерифа округа Сакраменто один, а у полиции Фолсома еще один. Остается трое неучтенных. Неплохая работа за день”.

“Я беспокоюсь не о них - меня интересуют Таунсенд и Рейнгрубер”, - сказал Патрик, сидя за своим терминалом. Он задумчиво теребил семиконечную золотую звезду Чендлера.

“К сожалению, я думаю, единственный способ узнать, что он собирается делать дальше, - это подождать”, - сказал Бриггс. “У него, вероятно, есть еще дюжина укрытий в этом районе, о которых мы не знаем. Он может быть где угодно. Если бы он был умен, его бы уже давно не было ”.

“Нет”, - сказал Патрик. “Ему здесь что-то нужно. Вся эта его затея никогда не имела никакого смысла. Сначала он занимается вооруженным ограблением, но нанес удар только в одном месте. Затем он увлекается наркотиками, но потом все это взрывает. Он совершает набег на это место, но, похоже, это была просто удачная цель. Он контрабандист и торговец оружием, а не наркоторговец. Что он здесьделает?”

“Ничего не имею против твоего родного города, напарник, ” сказал Бриггс, “ но здесь не так уж много. У вас есть Intel, HP, Packard Bell, Aerojet и пара других высокотехнологичных компаний, и у вас есть капитал штата. За исключением пары баз за пределами города, все военные базы здесь закрыты или скоро будут закрыты. Здесь ничего нет”.

“Анри Казье был вовлечен в несколько довольно сложных схем, чтобы прикрыть свои реальные цели”, - отметил Патрик. “Может быть, Таунсенд делает то же самое”.

“Но что? Предположительно, Казье хотел отомстить Соединенным Штатам и Военно-воздушным силам США за то, что они заморочили его маленькую извращенную голову, когда он был ребенком ”, - сказал Бриггс. “Ты думаешь, Таунсенд хочет отомстить Сакраменто? Зачем? Это не имеет смысла ”.

“В этом столько же смысла, сколько во всем остальном, что он сделал”, - сказал Макланахан. “К сожалению, это не помогает нам понять, что он собирается делать дальше, или поймать его”.

“Эй, я говорю, давайте сейчас оставим это на усмотрение ФБР”, - сказал Бриггс. “Мои боссы в ISA орут изо всех сил, спрашивая, какого черта я делаю, оказывая поддержку местной деревенщине. Ни у кого больше нет чувства юмора ”. Патрик продолжал просматривать компьютерные записи. “Что ты там делаешь?”

“Просто пытаюсь выяснить, на что смотрели люди Таунсенда. Очевидно, что они просматривали все наши материалы в Интернете, пытаясь найти способ получить доступ к сети нашей компании, искали пароли, загруженные сообщения, журналы, заметки и тому подобное. Я должен быть в состоянии вернуться назад и выяснить, на что они смотрели ”.

“Что сказать?”

“Они искали подсказки о том, где пользователи хранили свои пароли”, - объяснил Патрик. “Помните, когда вы могли осмотреть дверные косяки и внутренние ящики стола любого сейфа с кодовым замком в военно-воздушных силах и найти комбинацию к этому сейфу? У парней были проблемы с запоминанием комбинации, поэтому они записали ее рядом с самим сейфом.”

“Так вот, это глупо”.

“Глупо, но банально”, - сказал Патрик. “Компьютеры могут делать то же самое, но они делают это электронным способом. Тебе просто нужно знать, где искать ”.

“Вы можете посмотреть, взломали ли они вашу систему?”

“Службы безопасности в Арканзасе должны быть в состоянии сообщить нам об этом, когда проведут аудит безопасности”, - сказал Патрик. Он вызвал несколько программ доступа в Интернет и браузеров. “Судя по тому, как сильно они ранили Хелен, они не смогли попасть внутрь.” Он сделал паузу, погрузившись в размышления. “Они определенно изучали индивидуальные приложения инженеров для доступа в Интернет в поисках сохраненных паролей. Компания запрещает хранить пароли, и наши приложения этого не позволяют, но некоторые ребята становятся небрежными или ленивыми и все равно программируют их, используя макросы ”.

“Ты меня запутал, чувак”, - сказал Хэл Бриггс. “Эти компьютерные штучки для птиц. Дайте мне пистолет и измельчитель в любой день, и я решу все проблемы мира ”. Но любопытство взяло верх над ним, и он заглянул Патрику через плечо. “У тебя что-то есть?”

“Не о нашей сети, а о чем-то другом”, - сказал Патрик. “Это программа-интернет-браузер для доступа к статьям во Всемирной паутине - это глобальная сеть компьютеров, соединенных вместе. Браузеры сохраняют страницы в файлах, называемых кэшами, что позволяет страницам загружаться быстрее. Вы можете просмотреть кэшированные страницы и посмотреть, на что они смотрели. Страницы, к которым обращаются с защищенных сайтов, не кэшируются, но статьи, к которым обращаются с небезопасных сайтов, кэшируются. Посмотри на это ”.

Хэл изучал экран. “Это странно”, - заметил он. “Что такое ЦЕРЕРА? Название города? Ты думаешь, Таунсенд там?”

“Нет”, - ответил Патрик. “ЦЕРЕРА означает Калифорнийское агентство по охране окружающей среды. Они проводят исследования по использованию земли, воды, воздуха… черт возьми, посмотри на это ”.

“Я заблудился, Патрик”, - сказал Бриггс, качая головой. “Это больше экологический материал. Бюро по утилизации? Зачем им искать все это?” Но Патрик перешел к следующей кэшированной странице в браузере, и он начал понимать. “Эй, это ведь плотина совсем рядом отсюда, верно?” он спросил. “Плотина Фолсом? Что все это значит?”

“Неважно!” Патрик закричал. “Подготовьте MV-22 к полету прямо сейчас! Мы должны выбраться к дамбе!” Он нажал кнопку печати на клавиатуре, распечатал копию схемы и выбежал на линию вылета.

Возле озера Фолсом,

в двадцати пяти милях к северо-востоку от

Сакраменто, Калифорния

несколько минут спустя

“Это краткий отчет судебно-медицинской экспертизы о прорыве затвора номер три несколько лет назад на плотине Фолсом”, - сказал Патрик по интерфону. Он и Хэл Бриггс сидели в задней части самолета MV-22 с наклонным винтом, направлявшегося на северо-восток к большой бетонной дамбе. “Опорные конструкции на одном из водосбросных затворов разрушились, и половина объема озера попала в Американ-Ривер. Речной каньон содержал воду из этого разлома ...”

“Так ты думаешь, Таунсенд собирается взорвать эти врата Порчи?” - Спросил Бриггс. “Черт возьми, почему бы просто не взорвать саму плотину?”

“Плотина бетонная, толщиной, вероятно, футов тридцать. Сколько потребуется динамита, чтобы взорвать эту стену?”

“Вероятно, десять тысяч фунтов тротила”.

“Вероятно, потребовалось бы гораздо меньше хлопот и взрывчатки, чтобы повторить аварию 1995 года и взорвать эти стойки на воротах Тейнера”, - сказал Патрик. “В отчете судебно-медицинской экспертизы, который они скачали из Интернета, было точно указано, где они могли установить заряды, чтобы выбить эти ворота. И если бы открылось более двух или трех из этих шлюзов при почти полной дамбе, это вызвало бы массовое наводнение ниже по течению. Господи, это может стереть с лица земли полдюжины городков вдоль реки и затопить большую часть центра Сакраменто. Озеро сейчас почти переполнено из-за дождей и стока.”

“Но я все еще этого не понимаю”, - сказал Бриггс. “Зачем все это делать? Он что, просто сумасшедший?”

“Я не знаю”, - ответил Патрик. “Но сначала мы должны остановить его”.

“Ты когда-нибудь думал о возможности того, что это может быть ловушкой?” - Спросил Хэл. “Что, если он заложил эту информацию в компьютер, чтобы вы нашли ее и преследовали его там? Что, если это еще один отвлекающий маневр?”

“Нам больше не за что зацепиться, Хэл”, - сказал Патрик. Он надел шлем скафандра, активировал систему BERP, затем включил радиосвязь: “Высади меня на вершине дамбы”, - сказал он пилоту по их командному каналу. “Тогда подойди как можно ближе к поверхности верхней части плотины. Остерегайся линий электропередач.”

“У нас на радаре линии электропередач”, - доложил пилот. MV-22 использовал радар миллиметрового диапазона, который мог обнаруживать линии электропередач диаметром всего в полдюйма за то время, пока пилоты проходили над ними или под ними.

Большой самолет завис всего в десяти футах над Фолсом-Дэм-роуд, на вершине огромной бетонной дамбы. Патрик, полностью одетый, выпрыгнул из правого грузового люка. Он мог видеть уровень озера на северо-восточной стороне плотины - это было всего в футе от вершины, на высоте 465 футов над средним уровнем моря. Никаких сомнений: если дамбу прорвет, это создаст грандиозную катастрофу на многие мили ниже по течению по обе стороны Американ-Ривер.

Патрик приземлился на дорогу, перелез через ограждение и спрыгнул на мостик. Мостик проходил по верху водосбросов, восьми крутых бетонных желобов, которые уходили на 340 футов вниз, в ущелье Американ-Ривер. Все водосбросы казались сухими, и по крутым склонам стекали не более чем маленькие ручейки воды. Это означало, что весь сток из озера направлялся в желоба гидроэлектростанций для выработки электроэнергии.

Прямо под мостиком находились верхушки восьми врат Порчи. Ворота Тейнтера представляли собой огромные изогнутые стальные двери высотой пятьдесят футов и шириной сорок два фута, с опорными стойками посередине, которые крепили ворота к цапфам с каждой стороны; штыри были установлены на бетонных опорах по обе стороны водосброса. У каждого затвора были две большие цепи, напоминающие огромные велосипедные цепи, которые при необходимости поднимали затворы и позволяли воде стекать по водосбросу, чтобы снизить гидростатическое давление со стороны водохранилища плотины.

С подиума Патрик мог смотреть на цепи за воротами Тейнтера, используя визор инфракрасного сканера на своем шлеме. Все выглядело нормально. Он пробежал по мосткам и осмотрел верхнюю часть каждых ворот. По-прежнему ничего. “Я пока ничего не вижу”, - радировал Патрик на MV-22. “Ребята, вы что-нибудь видите?”

“Пока нет”, - ответил Бриггс. Пилоты использовали инфракрасный сканер в носовой башне, чтобы просканировать поверхность плотины. “Мы подбираемся так близко, как только можем, но эти линии электропередачи будут держать нас по крайней мере в двухстах футах от плотины. Посмотрим, сможем ли мы проскользнуть между линиями и дамбой, но это будет сложно. Инспекторы плотины и Национальная гвардия уже в пути, чтобы обезопасить плотину. Их расчетное время прибытия около пятнадцати минут.”

“Принято”, - ответил Патрик. “Мне придется пройти через эти ворота, Хэл. Они так устроены, что разрыв цепей помешал бы воротам открыться.”

“Понял”, - признал Хэл. Он перечитывал компьютерную распечатку, когда MV-22 начал маневрировать над линиями электропередачи. “Согласно этому судебно-медицинскому отчету, который вы получили с компьютера, когда в 1995 году эти ворота отвалились, трение одного из цапфовых шарниров по бокам ворот привело к прогибу распорных скоб. Скобы удерживают ворота от открытия водосброса. Как только они согнулись, давление воды и вес ворот просто вытолкнули ворота наружу. Проверьте стойки на каждых воротах. Если бы я собирался что-нибудь взорвать, я бы установил заряды именно там ”.

“Принято”, - сказал Патрик. Он посмотрел через край подиума. В сорока футах под ним был еще один мостик, на том же уровне, что и цапфы, на которых вращались Более Мощные ворота. Патрик подумывал о том, чтобы попытаться спрыгнуть на нижний мостик, но если бы он промахнулся, это было бы трехсотфутовое падение с поверхности дамбы в реку внизу. “Хэл, возвращайся на вершину дамбы и забери меня”, - передал Патрик по рации. “Слишком далеко, чтобы перепрыгнуть на нижний мостик”.

“В пути”, - ответил Хэл.

Патрик включил двигатели и легко спрыгнул на дорогу выше. Он увидел, как MV-22 набирает высоту и направляется к нему, легко маневрируя над линиями электропередачи. С поразительной скоростью и проворством для птицы ее размеров огромный самолет с наклонным винтом плавно направился к дороге.

Затем полоса огня прочертила дугу по небу с нижнего мостика и врезалась прямо в правый двигатель. Двигатель развалился, столб огня вырвался вниз из правого ротора, когда горящее топливо вытекло наружу и попало в промывку ротора. MV-22 опустился ниже края дамбы. Патрик услышал, как левый двигатель включился на полную боевую мощность, и "Берд" отклонился вправо, не долетев до нижнего мостика всего на несколько футов.

“Будет !” Патрик прокричал в рацию своего шлема пилоту. “Остановись !”

“У нас получилось! У нас получилось! ” - ответил по рации один из пилотов - Патрик не мог сказать, кто это был, потому что голос был таким высоким и писклявым. Но не похоже, что он контролировал ситуацию. Пока он смотрел, самолет соскользнул вправо, едва не задев линии электропередач, пересекающие ущелье перед плотиной, и снизился.

Но у MV-22 была перекрестная система трансмиссии, которая позволяла мощности от одного двигателя приводить в движение оба винта, и когда он падал в ущелье, мощность поступала на оба винта. То, что началось как едва контролируемое крушение, быстро превратилось в управляемое скольжение. Самолет все еще снижался, но пилот уже вернул управление. Как раз вовремя, пилот потянул ручку управления на себя и самолет вспыхнул, когда он врезался в воду в нескольких ярдах от скалистой береговой линии. Он пронесся по камням, развернулся лицом вверх по течению, когда неисправная гондола правого двигателя ударилась о воду, и остановился на краю берега, при этом правое крыло и гондола правого двигателя погрузились в Американ-Ривер.

“Мы в порядке! Мы в порядке!” Хэл связался по рации. “Мы эвакуируем самолет!”

Облегчение Патрика уступило место ярости, которая поднялась из его груди и затопила его мозг ненавистью. Он не думал и не рассчитывал - он отреагировал. Он использовал инфракрасный сканер своего шлема, чтобы точно определить местоположение террористов на нижнем мостике - один из них все еще держал раскаленную ракетницу, так что обнаружить их было легко - и он включил двигатели. Он перепрыгнул через дорожное ограждение и взмыл в космос, целясь в террористов в темноте почти на сто футов ниже.

Его цель была идеальной. Он приземлился грудью и лицом прямо на парня, держащего отработанную трубку от ракетницы. Он тяжело упал, но и Патрик тоже, который затем рухнул на подиум. Электрические разряды, проходящие через костюм, поразили его своей силой. Крича в попытке прояснить голову, он потянулся, чтобы схватиться за поручень кошачьей дорожки…

... и пули с высокой скоростью ударили его в спину, затем в шлем, затем в грудь. В течение нескольких секунд двое террористов, впереди и позади него, разрядили в него магазины на тридцать патронов из 9-миллиметрового автоматического оружия. Костюм защищал его, но электрические импульсы почти сокрушили его. Он с трудом поднялся на ноги, когда боевики перезарядили новые магазины и снова открыли огонь. На его дисплее высветилось предупреждение - он уже был на резервных уровнях мощности после долгого падения с дороги, за которым последовали все пули с такого близкого расстояния. Он рванулся вперед и схватил стоявшего перед ним боевика, ударил его головой, сломав ему челюсть и вырубив его - и был поражен прямо в грудь переносной противотанковой ракетой LAWS, выпущенной примерно с пятидесяти футов по мосткам. Его отбросило на тридцать футов назад, вверх и через ограждение подиума, прямо на второстепенные ворота номер пять.

Патрик открыл глаза после нескольких долгих мгновений и проверил системы в своей броне. Проверка не заняла много времени: сообщение на дисплее просто гласило "ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ ситуация". Это объясняло, почему он не чувствовал никаких ударов обратной связи от костюма: у него больше не было достаточной мощности, чтобы убить его электрическим током. Визор инфракрасного сканера был неисправен, поэтому он убрал его. Система защиты окружающей среды была отключена, и он чувствовал себя так, как будто слон стоял у него на груди. Ему удалось перекатиться на руки и ноги, отчаянно пытаясь восстановить равновесие. Но он был жив, черт возьми, жив !

Чья-то рука схватила его за нижнюю часть шлема и дернула его голову вверх и назад. Он схватил руку, но обнаружил, что у него не хватает сил высвободить ее. Затем он почувствовал острие ножа прямо под своей грудиной.

“Так, так, генерал Макланахан”, - произнес голос с сильным немецким акцентом. “Наконец-то мы встретились. Я майор Бруно Рейнгрубер. Я понимаю, что вы искали меня уже некоторое время. К сожалению, наша встреча будет недолгой. Я сожалею, что мне не удалось убить вашего брата или вашего друга доктора Джона Мастерса, но ваше убийство компенсирует те предыдущие неудачи ”.

Патрик замахнулся на Рейнгрубера свободной рукой, но удары не возымели эффекта. “Кажется, твоя броня больше не функционирует”, - сказал Рейнгрубер. Он медленно прижал острие ножа к костюму и вверх к груди Патрика, по доле дюйма за раз. “Если отчет моего человека верен, ” продолжал Рейнгрубер, - ваш костюм не активируется, если по нему не нанести удар. В таком случае, мы сделаем это красиво и медленно ...”

Нож пронзил ткань. Жидкость для кондиционирования окружающей среды хлынула наружу. “Он сказал, чтобы вас не обманывали, что это какой-то хладагент в костюме, а не кровь, да ? Но еще немного, и Железный дровосек больше никогда нас не побеспокоит ”. Острие ножа проткнуло костюм, хлопковое нижнее белье, затем прижалось к его груди. Патрик закричал. “Auf Wiedersehen , General.”

Несмотря на звезды, застилающие его зрение, Патрик активировал предупреждающий дисплей в своем шлеме. Он отменил АВАРИЙНОЕ считывание и вызвал дисплей состояния. Все системы были отключены. Все было мертво…

Нож пронзил кожу…

Нет, не все системы были отключены. Топливные аккумуляторы двигателя были полностью заряжены. Патрик закашлялся внутри шлема, когда боль усилилась. Как только нож начал проникать сквозь кожу к мышцам, Патрик собрал последний вольт энергии, оставшийся в скафандре, уперся ногами прямо в ворота заражения номер пять и активировал двигатели. Они вытолкнули Патрика, вцепившегося в него Рейнгрубером, за ворота, через нижний мостик и в открытый космос.

Рейнгрубер закричал, когда они пролетели триста футов вниз по водосбросу в Американ-Ривер. В своем ужасе он крепко держал Патрика всю дорогу вниз, и именно его тело приняло на себя основную тяжесть удара ледяной водой.

Сильное течение, идущее от гидроэлектростанции, унесло Патрика вниз по течению. В шлеме было достаточно воздуха, чтобы дышать, хотя холодная вода просачивалась в костюм через прокол от ножа. Вес рюкзачного блока питания затянул его под воду, но, отчаянно царапаясь, его пальцы нашли застежки для израсходованного блока, и он освободился от него. Его шлем всплыл над поверхностью. Он брыкался и греб и обнаружил, что у него достаточно сил, чтобы держать голову над водой, поэтому он отстегнул шлем и снял его. Холодный, влажный воздух никогда не был таким сладким на вкус. От холодной воды, наполнявшей костюм, у него начали неметь ноги, но он дышал, и он был жив.

Итак, где была ближайшая береговая линия? Он услышал крик: “Патрик! Сюда!” Это был Хэл Бриггс. Прожекторы осветили реку, и они повернули прямо на него. Каким-то образом Бриггсу удалось увидеть драку на мостках и найти Патрика в бурлящей реке. За ним прибыли спасательные команды, и через несколько минут помощники шерифа округа Сакраменто и солдаты Национальной гвардии Калифорнии вытащили его из воды и оказали первую помощь.

“Проверь дамбу, Хэл”, - сказал Патрик сквозь стучащие зубы. Его лицо было белым, а руки, губы и ноги неудержимо дрожали. “Пусть они проверят дамбу!”

“Они делают это прямо сейчас, Патрик”, - сказал Бриггс. Они несли его в минивэн скорой помощи, который съехал с велосипедной трассы Американ Ривер на берег реки. “У них уже есть пара обвинений. Ты был прав, чувак-Таунсенд собирался взорвать ворота на плотине ”.

“Скажи им, чтобы нашли Рейнгрубера”, - настойчиво сказал Патрик. “Если я пережил то падение, он, возможно, тоже”.

“Не беспокойся об этом, Патрик”, - сказал Бриггс. “На сегодня с тебя хватит. Пусть Национальная гвардия и ФБР ...”

Яркие вспышки света осветили небо позади них, за которыми секундой позже последовали громкие раскаты, звук ломающейся стали - и звук бегущей воды.

“Взрывы на дамбе!” - крикнул кто-то. В ярком свете прожекторов, освещавших огромную бетонную дамбу, они могли видеть, как отрываются куски ворот Порчи и улетают в космос. Тринадцатитонные ворота оторвались от стены плотины и затрепетали в воздухе, как игральная карта, подброшенная ветром. Столб воды вырвался из отверстия, как мощный боковой гейзер.

Сапоги заскрипели по камням и гравию, двери легковых и грузовых автомобилей захлопнулись, и машины помчались по подъездной дороге прочь от реки как раз в тот момент, когда поток бушевал, сметая все на своем пути.

Уотт-авеню и бульвар Элкхорн,

Сакраменто, Калифорния

некоторое время спустя

“То, на что мы смотрим, леди и джентльмены, ” сказал диктор радио, “ это террористическая катастрофа монументальных масштабов. Четверо из восьми ворот плотины Фолсом, по-видимому, были взорваны террористами. Вот что мы знаем на данный момент: полиция и ФБР были на плотине Фолсом после получения информации о возможном саботаже плотины. Это связано с перестрелками, о которых сообщалось на Мазер Филд ранее сегодня. Саперы департамента шерифа извлекли несколько взрывчатых веществ из дамбы, но не смогли добраться до всех из них до того, как были взорваны оставшиеся заряды, по-видимому, с помощью таймера или дистанционного управления. Очевидцы на плотине видели несколько взрывов; некоторые описали их как подрывные заряды. В этот момент плотину практически прорвало. Мы повторяем, плотина Фолсом потерпела крупную аварию и дала трещину. Отток воды из плотины превышает сто пятьдесят тысяч кубических футов в секунду, что более чем в двадцать раз превышает нормальный отток, и переливается через берега каньона Американ-Ривер.

“Государственное управление по чрезвычайным ситуациям приказывает всем жителям, проживающим в радиусе двух миль к северу и югу от Американ-Ривер, немедленно эвакуироваться из этого района”, - продолжал диктор. Сюда входят все жители городов Фолсом, Ранчо Кордова, Фэр-Оукс, Голд-Ривер, Кармайкл и Западный Сакраменто. В городе Сакраменто отдан приказ об эвакуации во всех районах к югу от Арден-Уэй к востоку от автострады Кэпитол-Сити и к югу от бульвара Эль-Камино к западу от автострады Кэпитол-Сити. Кроме того, всем жителям районов к северу от бульвара Кифер, к северу от Четырнадцатой авеню до шоссе 99 и всего делового района к северу от Бродвея приказано эвакуироваться.

“В это время волна наводнения достигла западной окраины города Фолсом и теперь приближается к Золотой реке и восточным районам Ранчо Кордова. Вода переливается через плотину Нимбус и рыбоводный завод. Мост Рэйнбоу в Фолсоме обрушился, а мосты Негро Бар и Хейзел авеню угрожают ослабнуть или даже рухнуть. В Фолсоме все районы к северу от реки пока кажутся безопасными, но к югу от реки в низменных районах разрушения обширны. Старый Фолсом, да и вообще все районы к югу от реки и к северу от Блу-Рейвин-роуд, находятся под слоем воды не менее четырех футов. На данный момент у нас нет никаких данных о человеческих жертвах, но взрывы прогремели без предупреждения. Ракетная установка Aerojet-General находится под водой, и опасность для безопасности и окружающей среды очень велика. Есть сообщения о том, что резервуары с ракетным топливом и газообразным пропаном дрейфуют в паводковых водах и могут представлять чрезвычайно опасную опасность взрыва.

“Наводнение движется со скоростью примерно пять миль в час и, как ожидается, достигнет города менее чем через три часа. Приказы об эвакуации являются обязательными и будут выполняться войсками Национальной гвардии Калифорнии. Шоссе 50 и бульвар Фолсом закрыты к востоку от Уотт-авеню, поэтому всем следует двигаться либо на север, либо на юг по основным наземным улицам, подальше от Американ-ривер, и держаться подальше от шоссе 50 и бульвара Фолсом. Подразделения Национальной гвардии Калифорнии перекроют автостраду, чтобы помочь в эвакуации, поэтому, пожалуйста, не пользуйтесь этими магистралями. Мы повторяем, всем жителям подверженных наводнениям низменных районов в радиусе двух миль от Американ-Ривер приказано немедленно эвакуироваться, а жителям в радиусе пяти миль от реки настоятельно рекомендуется эвакуироваться в качестве меры предосторожности ”.

Пассажир на переднем сиденье "Хамви" Национальной гвардии Калифорнии выключил радио, когда автомобиль подъехал к воротам бульвара Элкхорн на базе ВВС Макклеллан в северной части города Сакраменто. За ним последовали еще три "хаммера". Ворота превратились в сумасшедший дом, поскольку охранники изо всех сил пытались уследить за въезжающими и выезжающими машинами. Четыре "Хамви" заняли свое место в длинной очереди военных и гражданских грузовиков, пытающихся въехать на базу. Под давлением уличного движения охранники начали пропускать все военные машины, бегло проверяя удостоверения личности, и "хаммеры" въехали без труда.

Один из них отделился и направился на восток от базы, остановившись в штаб-квартире службы безопасности и центральном коммуникационном центре, затем обогнул базу с западной стороны к трансформаторной ферме возле Розвилль-роуд. Остальные направились на север вокруг взлетно-посадочных полос к ангарам на северо-западной стороне. И снова один отделился, высадив четырех солдат в полной камуфляжной форме боевой формы и боевом снаряжении в стратегических точках на подъездных путях, ведущих к ангарам. На базе практически нигде не было системы безопасности, за исключением юго-восточной стороны, где в ответ на прорыв дамбы и ожидаемое затопление города Сакраменто начали разворачиваться спасательные работы с воздуха.

Грегори Таунсенд и восемнадцать его солдат слезли с оставшихся машин и подбежали к краю ограждения безопасности вокруг четырех ангаров-мишеней. Когда все его подразделения были на позициях, Таунсенд отдал приказ выдвигаться. Взрывы разрушили центральный узел связи базы, и новые взрывы на трансформаторной ферме на Розвилль-роуд обесточили большую часть базы. Это не повлияло на подачу электроэнергии внутри целевых ангаров, но деактивировало окружающие их системы безопасности, замедляя любую реакцию из других мест базы. Затем он распахнул ворота безопасности и направился к ангарам.

Их было восемь, но Таунсенд выбрал целью только четверых на западной стороне и приставил по четыре солдата к каждому ангару. По его сигналу они одновременно вошли в ангары, взорвав наружные двери, затем ворвались внутрь, нейтрализовав охрану ВВС и зачистив оставшееся вооруженное сопротивление.

Охранникам в ангарах удалось поднять тревогу, но центральная система связи базы и штаб-квартира полиции безопасности так и не получили ее. Тем не менее, Таунсенд знал, что вскоре кто-нибудь поймет, что они пропустили запланированный отчет службы безопасности или регистрацию, и будет какая-то форма реагирования. Но из-за лихорадочных приготовлений к борьбе с наводнением, быстро приближающимся к Сакраменто, он подсчитал, что у него есть по крайней мере часовая свобода действий. Его люди могли легко справиться с любым бродячим или любопытствующим подразделением полиции безопасности, которое проходило мимо тем временем, и час был всем, что ему было нужно. Его люди приступили к работе над своей конечной целью.

Комплекс на северо-западной стороне базы ВВС Макклеллан на протяжении многих лет много раз переходил из рук в руки. Еще в 1950-х и 60-х годах этот район использовался для дезактивации самолетов-разведчиков, которые пролетали над американскими, французскими, российскими и китайскими наземными взрывами ядерного оружия. В последние годы летно-испытательные эскадрильи построили и испытали там новые системы воздушного оружия, такие как 4700-фунтовая бомба GBU-28 “разрушитель бункеров”, использовавшаяся при попытке убить Саддама Хусейна, когда он прятался в своих глубоких подземных убежищах во время войны в Персидском заливе 1991 года.

В дополнение к секретному оружию и выполняемым там работам по летным испытаниям, у комплекса была еще одна секретная деятельность: в нем находился небольшой, но полномасштабный ядерный реактор, который вырабатывал гамма-лучи, используемые для NDI, или неразрушающего контроля, военных самолетов. Хотя магнитные вихретоковые поля, рентгеновские лучи, лазеры, радар и старые добрые глазные яблоки все еще были полезны для обнаружения трещин и усталости в конструкциях самолетов, они не были надежными или адекватными для нового урожая композитных самолетов “стелс”, поэтому были разработаны гамма-инспекции для проверки этих самолетов без необходимости их предварительной разборки. Пятнадцать лет назад военно-воздушная база Макклеллан была первым в мире пунктом технического обслуживания самолетов, где использовались гамма-лучи для авиационного NDI, и это все еще был главный ядерный объект NDI в свободном мире.

И вот прямо перед Грегори Таунсендом и его солдатами сидели последние клиенты, готовые к ежегодной инспекции NDI по ядерным вопросам: четыре истребителя-бомбардировщика-невидимки F-117A Night Hawk. Все четыре этих странно выглядящих самолета, с их многогранными фюзеляжами пирамидальной формы, короткими заостренными крыльями и тонкими, сильно стреловидными хвостами, были ветеранами войны в Персидском заливе, каждый из которых выполнил более тридцати боевых вылетов в центре жесткой иракской противовоздушной обороны без единой потери. Хотя они могли нести всего пять тысяч фунтов боеприпасов - обычно две бомбы с лазерным наведением по две тысячи фунтов - и были старше пятнадцати лет, они все еще находились в хорошем состоянии. И поскольку они были практически невидимы на радарах и неуязвимы для большинства современных систем ПВО, это были четыре самых смертоносных боевых самолета на земле…

... и теперь они принадлежали Грегори Таунсенду.

В то время как несколько его солдат начали заправлять самолеты и доставили наземные “пусковые тележки”, Таунсенд и трое других его людей, все обученные боевые пилоты, поднялись по специальным трапам, предназначенным для истребителей-невидимок F-117, открыли козырьки кабины пилотов и приступили к предполетной подготовке своего самолета. Предполетная проверка прошла быстро. Поскольку кабины "Ночных ястребов’ были такими тесными и неудобными, они с самого начала проектировались как высокоавтоматизированные, что превращало человека на борту в системного наблюдателя, а не в пилота.

Кроме того, эти пилоты не были озабочены подготовкой самолетов к отправке на войну. Им просто нужно было убедиться, что у них достаточно бензина, чтобы пролететь несколько сотен миль до изолированной взлетно-посадочной полосы на юго-западе Невады, где их ждало еще топливо. Тысяча миль за раз, и самолет в конечном итоге оказался бы в Южной Америке, где нетерпеливые международные торговцы оружием и зарубежные страны ждали начала торгов на аукционе века.

По сигналу Таунсенда все четыре двигателя F-117 были запущены внутри самих ангаров, в рамках подготовки к рулению. Никто не беспокоился о повреждении выхлопных газов - не имело значения, как выглядели ангары после того, как они покинули их, - и никто из них не беспокоился о контроле полета или проверке двигателя. Истребитель-невидимка F-117 Night Hawk был изначально нестабилен во всех направлениях полета - не существовало такого понятия, как “намертво прилепленный” F-117 к аварийной посадке. Для полета самолету требовался по крайней мере один компьютер управления полетом и один двигатель. Если бы он потерял больше этого, у пилота был единственный вариант: катапультироваться. Но иностранные правительства, такие как Ливия, Иран, Ирак или Китай, все равно заплатили бы сотни миллионов долларов за истребитель-невидимку F-117 даже с одним двигателем или одним компьютером управления полетом.

“Доложите о готовности к выруливанию”, - приказал Таунсенд. Когда доложили остальные три пилота, четыре двери ангара были открыты вручную. Охранники расположились перед ангарами и вдоль маршрута такси, готовые отразить нападение любых сил безопасности, которые могли появиться. Каждый был вооружен штурмовой винтовкой М-16, оснащенной гранатометом М-206 для борьбы с тяжелыми машинами быстрого реагирования или грузовиками. “Немедленно отпустите тормоза”, - приказал Таунсенд.

В этот момент пилот четвертого F-117, вылетавшего из самого западного ангара, увидел справа от себя размытое движение. Солдат в полном боевом снаряжении и шлеме появился из ниоткуда прямо перед его ангаром, неся что-то похожее на две большие спортивные сумки. Он бросил обе сумки на летное поле, затем протянул левую руку и бросил одну из них под носовую опору самолета. “Нет!” - крикнул пилот. “Что ты делаешь? Освободите путь!”

Затем пилот посмотрел еще раз и понял, что это были не вещевые мешки, брошенные ему под колеса - это были тела! Тела солдат. Это… этот незнакомец бросал тела под колеса, чтобы помешать ему выруливать! “Внимание! Тревога, нарушитель!” - крикнул он. “Я остановлен! Я не могу пошевелиться!”

“Четвертый блок, включайте полную мощность!” - приказал Таунсенд, который не мог видеть, что происходит из своей кабины. “Немедленно выруливай! Все остальные подразделения выруливают на максимальной скорости!”

Пилот номер четыре выжал газ до полной боевой мощности, пытаясь вырулить над телами своих погибших товарищей. Но нарушитель исчез под носом F-117, и секундой позже пилот почувствовал четыре сильных удара. Самолет содрогнулся и снизился. Перед ошеломленными глазами пилота вновь появился незваный гость с пистолетом одного из мертвых солдат в руках. Он прострелил несколько шин.

Пилот перевел дроссели на холостой ход, открыл фонарь и выпрыгнул из самолета. Он наблюдал, как злоумышленник спокойно подошел к самолету номер три. Затем он присел, чтобы достать штурмовую винтовку М-16, висевшую поперек тела солдата под левой основной передачей, проверил ее, зарядил новый магазин и выстрелил с расстояния пятнадцати метров. Он никак не мог промахнуться - и все же человек не упал. Он обернулся, чтобы посмотреть на пилота, даже когда выстрелы поразили его, затем продолжил свой путь.

Это был он, понял пилот. Железный дровосек. Он был жив! Он погиб при взрыве плотины, но он был жив !

Железный дровосек добрался до третьего F-117 и выпустил несколько снарядов в левое колесо главной стойки шасси. Лопнула внешняя шина, но внутренняя шина удерживала самолет в движении. Пилот самолета с изумлением наблюдал, как фигура в шлеме перепрыгнула через его лобовое стекло на пятнадцать метров и приземлилась на его левое крыло.

На впускных отверстиях двигателя были вентиляционные отверстия, которые обеспечивали дополнительный приток воздуха, чтобы компенсировать снижение потока воздуха через большие основные впускные отверстия, вызванное закрывающим их сетчатым экраном, поглощающим радары. На глазах у пилота Железный Дровосек бросил разряженный пистолет в одну из открытых продувочных дверей левого двигателя. Попав в двигатель, он за считанные секунды раздробил лопатки компрессора первой ступени, и разлагающиеся остатки разлетелись во все стороны, пробивая топливопроводы и гидравлические магистрали и разрывая на части весь двигатель и часть левого фюзеляжа.

Первый и второй F-117 быстро выруливали прочь. Железный дровосек пронесся по правому крылу подбитого третьего, спрыгнул на землю, побежал к выруливающим истребителям, затем прыгнул, как только его двигатели были перезаряжены. Он приземлился прямо на козырек второго этажа, но ему не за что было ухватиться, а скорость стремительно набиралась, и он ударился о стеклянные панели козырька. Его левый кулак с легкостью пробил боковую панель. Стекло передних панелей было намного толще и прочнее, но несколько сокрушительных ударов разбили и его. Он сунул руку внутрь, разбил дисплей на приборной панели, затем схватился за пилота. “Он на моем самолете!” - завопил пилот в рацию, уклоняясь от хватающей руки.

Не сумев дотянуться до пилота, чтобы вывести его из строя, Железный Дровосек схватился за ручку катапультирования верхней шторки на катапультном кресле ACES II, затем нажал на двигатели, чтобы оторваться от самолета. Пилот взлетел через разбитый фонарь на столбе огня от ракет в своем катапультном кресле. Он взлетел на 150 футов в ночное небо. Его парашют полностью раскрылся, но у него было время только на один взмах под ним, прежде чем он коснулся рулежной дорожки. Самолет продолжал лететь прямо вперед. Но запуск последовательности катапультирования автоматически отключил подачу топлива и мощности в двигатели, поэтому самолет покатился вперед, пока не врезался в противовзрывное ограждение на северной стороне главной взлетно-посадочной полосы и остановился.

Железный дровосек поднялся на ноги, сканируя местность своим инфракрасным визором. Было слишком поздно догонять Таунсенда на первом F-117. К тому времени, когда двигатели были полностью заряжены, Таунсенд уже поднялся в ночное небо. Тот, кого он действительно хотел, сбежал.

“Что ж, генерал Макланахан”, - услышал он в своем шлеме радио, настроенное на прослушивание аварийного УВЧ-канала. “Это была доблестная попытка. Но один самолет все равно сделает моих покупателей очень счастливыми. Спокойной ночи и наслаждайся тем, что осталось от твоего города ”.

Но поразительно, что был один последний шанс. Вертолет UH-1 Huey с опознавательными знаками НАЦИОНАЛЬНОЙ гвардии Калифорнии приземлился на перроне прямо перед ангарами службы безопасности, где были припаркованы F-117. Он прибыл, как и планировалось, чтобы забрать нескольких избранных членов штурмовой группы Таунсенда, и солдаты побежали подниматься на борт. Железный дровосек промчался по взлетно-посадочным полосам, и когда полностью загруженный вертолет поднимался в воздух, он подпрыгнул и ухватился за правый салазок, затем за грузовой крюк на брюхе, оседлал салазки и держался за них всю поездку. Пилот даже не заметил дополнительного веса, потому что самолет уже барахтался от своего тяжелого груза, когда поднимался в небо.

"Хьюи" направился почти прямо на восток, поднявшись на высоту одиннадцать тысяч футов, когда миновал горы Сьерра-Невада. Железному Дровосеку потребовалась вся его сила и сосредоточенность, чтобы продержаться в холодном ночном воздухе, свистящем вокруг него со скоростью 120 миль в час. Два часа спустя вертолет пролетел над крутыми скалистыми утесами и низко пролетел над высокогорной пустынной долиной. В поле зрения появился аэродром. Он был окружен тем, что казалось заброшенными военными ангарами и промышленными сооружениями. Когда вертолет низко пролетел над группой деревянных зданий, Железный Дровосек свободно выпрыгнул, используя свои двигатели, чтобы смягчить падение.

У этого места был странный вид; это было похоже на то, как если бы мы попали в заброшенный город. Ангары были достаточно большими, чтобы вместить самые большие военные или коммерческие самолеты, но они были пусты и разваливались. Он увидел искореженные, ржавые остовы того, что, возможно, когда-то было нефтеперерабатывающим заводом или крупной фабрикой. Земля была покрыта кактусами, перекати-полем и толстым слоем пыли. Впереди была длинная неосвещенная взлетно-посадочная полоса и очень большая стоянка для самолетов, освещенная синими огнями рулежной дорожки. Единственными другими огнями было освещено одинокое здание на северном краю пандуса, на крыше которого был вращающийся маяк аэропорта и несколько радиоантенн, несколько чахлых деревьев впереди и припаркованный неподалеку бензовоз. Железный дровосек направился к нему.

Вывеска указывала, что в здании находится оператор стационарной базы авиации общего назначения - FBO - под названием Tonopah Flying Service. Он знал, что есть Тонопа, штат Невада, маленький пустынный городок в юго-западной части штата, на полпути между Рино и Лас-Вегасом. Это должно было быть оно, и, судя по его виду, он предположил, что аэропорт, должно быть, когда-то был военной базой.

Несколько мгновений спустя вертолет UH-1 Huey приземлился на пандусе перед зданием FBO, и террористы Таунсенда спешились. Через несколько минут Железный дровосек услышал доносящиеся изнутри крики на немецком - они захватывали объект. Он выглянул в боковое окно и был поражен, увидев перепуганную женщину, съежившуюся перед мужчиной с пистолетом.

При звуке приглушенного свиста на взлетно-посадочной полосе зажглись белые огни на краю взлетно-посадочной полосы. Затем стелс-истребитель F-117 "Найт Хок" спикировал вниз, двигаясь параллельно длинной взлетно-посадочной полосе с подветренной стороны. Он переключился на инфракрасный визор, чтобы наблюдать, как самолет коснулся самого края взлетно-посадочной полосы, накренился и остановился как раз вовремя на северной оконечности. Затем он свернул на рулежную дорожку, развернулся, как только у него появилось пространство для маневра на перроне самолета, и вырулил обратно на взлетно-посадочную полосу, теперь направляясь на юг. Бензовоз выехал в его направлении.

Первой заботой Железного дровосека был заложник, а не F-117. Никого не было видно, когда он прокрался к передней части здания и заглянул через стеклянную дверь, что означало, что стрелок, должно быть, захватил заложника в офисе за невысокой стойкой. Он ворвался внутрь, включил двигатели и устремился прямо к двери офиса. Она ворвалась внутрь, и он обнаружил, что она обрушилась прямо на самого террориста, выбив пистолет, который он держал в руках. Один удар кулаком в перчатке, и человек был без сознания.

“Теперь с тобой все в порядке”, - сказал Железный Дровосек испуганной женщине. “Но это террористы, захватившие аэродром. Ты должен тихо выбраться отсюда и позвать на помощь. Здесь где-нибудь есть телефон?”

Она кивнула. “За зданием есть еще один”, - сказала она дрожащим голосом.

“Скажите полиции, что террористы, которые угнали истребители-невидимки с военно-воздушной базы в Сакраменто, здесь, и они собираются дозаправиться и снова взлететь. Тогда прячься, пока не придет помощь.” Когда она ушла, он схватил пистолет террориста, выглянул за дверь и прокрался наружу.

“Поторопись, черт бы тебя побрал!” Таунсенд закричал.

“Насос на этом грузовике работает очень медленно, сэр”, - ответил солдат. База, очевидно, использовалась не часто, а Джет-Грузовик и того реже.

Таунсенд снова выругался. Охранник, которого он разместил внутри FBO, пропустил вторую пятиминутную регистрацию - зловещий знак. Вспышка огня, затем взрыв, разорвали Хьюи. С тыла здания FBO донеслась стрельба, но через несколько мгновений она смолкла. “Отключись!” Таунсенд закричал. “Приготовиться к отражению атакующих!” Тишина. Где были его люди? Он посмотрел в сторону бензовоза и увидел, что все четверо лежат на земле. Боже мой - когда это случилось? Черт возьми, он ничего не слышал, и он был прямо здесь!

Он только что надел шлем и закончил пристегиваться к креслу, когда по каналу экстренной связи UHF guard раздался голос: “Таунсенд. Грегори Таунсенд. Ты меня слышишь?”

Таунсенд быстро проверил свои переключатели и просмотрел контрольный список, но понял, что пытаться взлететь было бы самоубийством. Он опустил фонарь кабины. “Железный дровосек, я полагаю? Очень мило с вашей стороны проводить меня, генерал Макланахан. Мои люди доложили, что вы были убиты майором Рейнгрубером.”

“Действительно. Как вы можете видеть, я здесь. Но я не провожаю тебя. Ты никуда не пойдешь, Таунсенд. Пришло время тебе заплатить за все смерти и разрушения, которые ты причинил ”.

“Я скажу вам, за что я заплачу, генерал”, - сказал Таунсенд. “Я заключу с тобой ту же сделку, что и раньше, только лучше: ты и я как партнеры. Одним телефонным звонком, генерал, я могу перевести десять миллионов долларов на оффшорный банковский счет на ваше имя. Более того, я отдам вам половину того, о чем мы сможем договориться за продажу этого самолета. Мы должны быть в состоянии разделить двести, возможно, триста миллионов долларов. Я делаю один телефонный звонок, и он твой ”.

Ответом была автоматная очередь. Лопнули шины левой основной стойки шасси. Затем лопнули шины носового шасси, и носовое колесо самолета ушло в асфальт по самые ступицы. “Ты можешь с таким же успехом выключить их и выходить, Таунсенд”, - сказал Железный Дровосек. “Ты отправишься в тюрьму”.

Сердито дернув, Таунсенд перевел дроссельные заслонки на полную, откинул капот, отстегнул ремни безопасности и выбрался из "Ночного ястреба". Он стоял прямо перед фигурой в темном, дрожа от ярости. “Ты жалкий кретин!” - рявкнул он. “Ты только что выбросил на ветер миллионы долларов ради нас обоих”.

“Там, куда ты направляешься, тебе не понадобятся деньги, Таунсенд”.

“Это так?” Возразил Таунсенд. “Трудный разговор для того, кто прячется за электронными доспехами. Трус! Почему бы тебе не снять эту штуку и не поговорить об этом, ты и я, как мужчина с мужчиной. Или ты слишком труслив для этого?”

Ошеломленный, он наблюдал, как фигура сбросила с плеч блок питания рюкзака. “Так, так. В вас все-таки есть немного спортивной крови, генерал...”

Но сюрпризы на этом не закончились. Когда Железный дровосек отстегнул и снял шлем, Таунсенд увидел перед собой не генерала Патрика Макланахана, а своего брата. Он не мог поверить своим глазам. “Боже милостивый! Это офицер Макланахан! Я вижу, ты идешь по стопам своего покойного брата”.

“Патрик очень даже живой, Таунсенд”, - холодно сказал Пол. “Он выжил в бою на плотине. Майор Рейнгрубер этого не сделал.”

Таунсенду удалось сохранить самообладание. “Как бы то ни было, офицер, вы здесь, а он нет. И мы все еще можем договориться о деловом соглашении, ты и я. Прямо сейчас моя свобода стоила бы мне десяти миллионов долларов. У вас есть истребитель-невидимка и все мои выжившие люди, включая тех, кто убил ваших коллег-офицеров в центре Сакраменто. Насколько я понимаю, у тебя тоже сейчас нет работы, ничего, кроме незначительной пенсии по инвалидности. Здесь нет свидетелей. Один-единственный телефонный звонок, и на ваше имя будет открыт секретный банковский счет на Каймановых островах, на котором будет десять миллионов долларов, и все это для вас. Ты можешь вернуться к профессии юриста или воплотить в жизнь свои фантазии на всю жизнь в стране, где закон тебя не тронет ”.

“У меня есть для тебя идея еще лучше, Таунсенд”, - сказал Пол. Он подошел к одному из солдат, лежащему без сознания рядом с бензовозом, и вытащил боевой нож из ножен на его ноге. “Ты убиваешь меня, оставляешь себе свои десять миллионов долларов и уходишь свободным”.

Таунсенд довольно улыбнулся и театральным жестом вытащил свой нож. “Вы спортивный человек, офицер Макланахан”, - сказал он и атаковал со скоростью кобры.

Казалось, что бой закончился, не успев начаться. Таунсенд изобразил удар по голове Пола, затем перевернул нож и со всей силы опустил его на его левое плечо. Пол не предпринял никаких попыток контратаковать; он просто поднял левую руку в слабой попытке блокировать нападение. Но он опоздал. Нож Таунсенда вонзился по самую рукоять. Таунсенд рассмеялся ему прямо в лицо, затем попытался вытащить нож - и обнаружил, что он прочно застрял…

... и прежде чем он успел опомниться, собственный нож Пола вонзился ему глубоко в живот.

Таунсенд упал на колени, схватившись за живот. Он ошеломленно наблюдал, как Пол Макланахан пошевелил большим ножом в своем плече и высвободил его. Крови не было. Ни капли.

“Иронично, не правда ли, Таунсенд?” - Спросил Пол Макланахан. Он снял перчатки, расстегнул костюм спереди и расправил левый рукав. Под ним был тусклый алюминиевый протез. Она двигалась как настоящая рука, но определенно не была человеческой. Это был один из прототипов протезов Sky Masters, Inc., прикрепленный и активированный без каких-либо косметических улучшений. “Я должен поблагодарить тебя за это”, - сказал он. “Твои кровожадные атаки дали мне это. Мне стало жаль себя, и я сказал им, что не хочу этого, но я рад, что они помогли мне изменить свое мнение. Что вы об этом думаете, полковник?”

Но Грегори Таунсенд был очень, очень далек от того, чтобы ответить.

Эпилог

Сакраменто, Калифорния

Понедельник, 1 июня 1998, 1015 футов

Город действительно выглядит так, будто возвращается к нормальной жизни “, - сказала Венди Макланахан своему шурину. Брэдли сидел в машине между Патриком и ней, а Пол сопровождал их в аэропорт Сакраменто-Мазер, чтобы проводить их до Сан-Диего. Все они были рады, что последние несколько месяцев остались позади.

“И да, и нет”, - ответил Пол, его синтезированный электроникой голос звучал все более естественно. “На первый взгляд это выглядит именно так. Но старые проблемы никуда не делись. Я думаю, что войны только начинаются. Банды байкеров все еще занимаются этим, только теперь они соперничают, чтобы заполнить пустоту, оставленную Братством сатаны. Производство метамфетамина даже не начало снова набирать обороты, и я знаю, что мексиканцам придется туго. Весь этот округ пострадал довольно сильно. Потребуется много времени, чтобы восстановиться ”.

Венди покачала головой. “Я все еще нахожу почти невозможным поверить, что кто-то мог вызвать столько смертей и разрушений просто для того, чтобы устроить диверсию для прикрытия ограбления - даже крупного”.

“Бесполезно искать рациональные объяснения его действиям - хотя, признаюсь, я тоже продолжаю пытаться”, - сказал Патрик. “Таунсенд был намного безумнее, чем когда-либо, по слухам, был Анри Казье - он превзошел своего бывшего босса. И ему бы все сошло с рук, если бы не ты, братан ”.

“Что ж, округ в большом долгу перед тобой за то, что вы с Хэлом сделали на плотине, Патрик”, - сказал Пол. “Если бы взорвались еще какие-нибудь из этих ворот, человеческих жертв было бы намного больше. Сакраменто повезло”.

“Хорошо, что они никогда точно не узнают, что там произошло”, - сказал Патрик. “Мое имя и так слишком часто мелькает в газетах Сакраменто. Какое облегчение, что все прояснилось и обвинения сняты. Я готов отправиться домой и оставить город тебе ”.

“Это действительно здорово - вернуться”, - согласился Пол. “Я не думал, что когда-нибудь скажу это, но я действительно в долгу перед шефом Бароной”.

“Ты прав. Мы оба любим. В конце концов, он определенно пришел к нам на помощь. Городу повезло, что ты вернулся в качестве полицейского. Ты действительно нужен ему ”. Но Патрик мог видеть легкую грусть на лице своего брата. “Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал он. “Нет, дежурство налегке не будет таким же, как на улице, но ты снова на зарплате, ты все еще носишь значок отца, и ты все еще помогаешь своему сообществу. Это место действительно нуждается в такой помощи ”.

Пол достал значок из кармана и потрогал его. “Да. Это правда. И кто знает? Это займет время, но, может быть, в будущем я смогу доказать, что с рукой и синтезатором голоса проблем нет, и меня вернут к обычным обязанностям. Я знаю, что это не так ”. Его голос звучал более жизнерадостно.

“Что будет с Томом Чандлером?” Спросила Венди. “Это еще не решено, не так ли?”

“Ну, они уделяют ему немного внимания из-за того, что он сделал, пытаясь помочь Хелен”, - сказал Пол. “Но он все еще смотрит на время. Мы увидим, что он за человек на самом деле, когда он столкнется с тем, что он не полицейский, а бывший заключенный. На самом деле, у меня такое чувство, что он оправится. Ему повезло, что он выжил. Много хороших людей погибло от рук Таунсенда ”.

Как по команде, на Плейсервилль-роуд началась суматоха, когда они приближались к повороту на Мазер-Филд-роуд. Под вой сирен мужчина выбежал из банка с сумкой в руках как раз в тот момент, когда помощники шерифа округа Сакраменто с ревом прибыли на место происшествия. Они наблюдали, как в замедленной съемке грабитель вытащил пистолет из штанов, а помощники шерифа нырнули в укрытие. Венди посмотрела на своего мужа и шурина. Она могла читать их лица и мысли: костюм в багажнике; рюкзак заряжен; я могу надеть его за считанные минуты…

Затем грабитель вскинул руки вверх, развернулся и мгновенно оказался под стражей. Потерь нет ни с одной из сторон. Братья откинулись назад и расслабились.

Словно с помощью телепатии, Патрик ответил на невысказанный вопрос Пола. “Да, Хэл Бриггс и его команда все еще заинтересованы в технологии BERP. Но мы хотим разобраться с этим, прежде чем предлагать это кому-либо. И Джон все еще хочет, чтобы авиакомпании использовали его для защиты грузовых отсеков ”.

“У меня такое чувство, что Джон получит все, что захочет”, - сказал Пол с усмешкой. Затем он спросил: “А ты? Что-нибудь отличается от того, что ты мне рассказывал, Патрик?”

“Нет. Иди домой, помогай растить моего сына и думай о будущем ”, - ответил Патрик. “Генерал Самсон из Dreamland все еще хочет, чтобы я был его заместителем командующего в Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, но он дал мне время до октября, чтобы решить, браться за это назначение или нет. Джону и Хелен понадобится большая помощь, чтобы попытаться восстановить компанию ”.

Мысль о них заставила Венди улыбнуться. “Это так здорово, что они теперь команда”, - сказала она. “Мне нравится видеть их такими счастливыми вместе”.

Патрик кивнул, но у него на уме было что-то другое. “Братан, есть кое-что, что я давно хотел тебе сказать ...”

“Ты не обязан говорить мне, Патрик”, - сказал Пол. “Кажется, я знаю, чем ты занимался последние несколько лет, хотя у меня такое чувство, что я нащупал только самую верхушку айсберга. Но я тоже хочу тебе кое-что сказать. Я знаю, как сильно тебе нравится Джон, компания и все такое, но я думаю, ты гораздо счастливее в ВВС, занимаясь всеми теми космическими вещами, которыми ты занимался. Ты генерал. Иди, снова стань генералом. Отправляйся на свою базу, где бы она, черт возьми, ни находилась; маршируй перед своими войсками, привлекай их к вниманию и веди за собой. Ты, конечно, не слишком стар , чтобы время от времени садиться на реактивный самолет и совершать еще несколько бомбометаний, но я готов поспорить, что там есть несколько чертовски горячих ребят, готовых внести свой вклад. Ты просто должен научить их, как это делается ”.

Патрик вопросительно посмотрел на своего брата. “И как, черт возьми, ты стал таким умным, малыш?”

“Просто пытаюсь быть похожим на тебя, братан”, - сказал Пол. “Просто пытаюсь быть похожим на тебя”.

Небесные мастера, Инк. Несколькими минутами ранее "Гольфстрим" вылетел из аэропорта Мазер, направляясь в Сан-Диего. Пол Макланахан возвращался на шоссе 50, направляясь к своему первому рабочему дню, когда зазвонил его сотовый телефон. Когда он взял его в руки, он услышал трель, поэтому он нажал клавиши function и I, чтобы включить функцию автоматического дешифрования на специальном мобильном телефоне Sky Masters, и подождал, пока трель прекратится. Затем он сказал: “Привет, Джон”.

“Привет, Пол”, - ответил Джон Мастерс. “Они уже в пути?”

“Да”.

“Что сказал Патрик?”

“Ничего определенного”, - ответил Пол. “Я думаю, он хочет поступить на работу в ВВС, но он также хочет попробовать себя в роли отца. Я чувствую, что он вернется к работе на вас на несколько месяцев, но он не позволит Октябрю прийти и уйти без некоторого серьезного самоанализа ”.

“Я так и думал”, - сказал Джон. “Слушай, у меня есть несколько модификаций, которые я хочу опробовать на твоем протезе руки и плеча. Я вернусь к тебе на следующей неделе. Это займет всего пару часов в течение двух или трех ночей. Ты не пропустишь ни одной работы”.

“Какого рода моды?”

“О, я думаю, они тебе понравятся”, - ответил Джон. “Немного лучший интерфейс с костюмом, некоторые функции управления оружием, которые я хочу попробовать”.

“А как насчет самого костюма?” - Спросил Пол.

“Я принесу с собой последнюю версию”, - сказал Джон. “Немного улучшенная защита от медленного проникновения, улучшенные функции управления питанием и индикации, некоторые другие функции, чтобы попытаться внедрить системы вооружения на борту”.

“Хорошо”, - сказал Пол. “В мой офис поступает много новой информации о возрождении числа производителей метамфетамина, переезжающих в штат, и особенно на север. У меня такое чувство, что Железному дровосеку нужно побольше бывать на улице и в сельской местности ”.

“Национальная межведомственная ударная группа по борьбе с наркотиками из Сан-Луис-Обиспо проводит операцию, которая, я думаю, могла бы идеально подойти для вас”, - сказал Джон. “Ты знаком с НИКИ?”

“Конечно”, - сказал Пол. NICI, расположенный на центральном побережье Калифорнии, представлял собой объединенный федеральный центр подготовки и обучения сотрудников правоохранительных органов штата и местного значения, где представители вооруженных сил, федеральных агентств, полицейских подразделений и окружных прокуроров собирались вместе, чтобы узнать последние новости о незаконной торговле наркотиками и о том, как все различные агентства по борьбе с наркотиками могли бы работать вместе более эффективно. Что не было широко известно, так это то, что каждый год NICI отбирал один процент лучших и наиболее способных из тысяч своих выпускников и формировал ударную группу, которая проводила реальные операции по борьбе с наркотиками по всей территории Соединенных Штатов. “Я не могу дождаться, чтобы начать”.

“Вы даете слово, и ваша команда поддержки будет готова к работе”, - сказал Джон Мастерс.

“Тебе слово, Джон”, - сказал новый Железный Дровосек. “У тебя есть слово”.

Об авторе

Бывший капитан ВВС США Дейл Браун родился в Буффало, штат Нью-Йорк, а сейчас живет в Неваде. Он окончил Пенсильванский государственный университет по специальности "История Западной Европы" и получил офицерский чин в ВВС США в 1978 году. Во время службы в Военно-воздушных силах он был штурманом-бомбардиром на тяжелом бомбардировщике B-52G Stratofortress и сверхзвуковом среднем бомбардировщике FB-111A, налетав более 2500 часов на различных военных тактических и учебных самолетах и получив несколько военных наград. Он все еще служил в ВВС, когда написал Бегство старого пса, его высоко оцененный первый роман. С тех пор он написал ряд романов-бестселлеров New York Times, все из которых доступны в HarperCollins: "Серебряная башня", "День гепарда", "Молотоголовые", "Повелители неба", "Ночь ястреба", "Цепи командования", "Штурмующие небеса", "Тени стали", "Роковая местность" и, совсем недавно, "Железный дровосек".

***

Дейл Браун

Кремлевский удар

Посвящение

Этот роман посвящен провидцам: лидерам и новаторам, которые видят за пределами страха и недоверия, тем, кто не боится бросить вызов общепринятому мышлению и стремиться построить что-то большее для будущего.

Космос - одно из таких мест, где нам нужны свежие идеи и действия. Я много лет писал о Силах космической обороны - и теперь было предложено создать шестой род вооруженных сил США, Космические силы.

Естественно, вопли страха, недоверия, возмущения и ярости проносятся по всему миру. Но космос слишком важен для Соединенных Штатов, чтобы его игнорировать. Пришло время планировать, организовывать, строить… и действует.

Эпиграф

Пусть ваши планы будут темными и непроницаемыми, как ночь, и когда вы начнете действовать, падут подобно удару молнии.

— Сунь-Цзы, искусство войны

Состав персонажей

Американцы

ДЖОН ДАЛТОН ФАРРЕЛЛ, президент Соединенных Штатов Америки

ЭНДРЮ ТАЛИАФЕРРО, государственный секретарь

ДОКТОР ЛОУРЕНС ДОУСОН, доктор философии, советник Белого дома по науке

ЭЛИЗАБЕТ ХИЛЬДЕБРАНД, директор ЦРУ

СКОТТ ФАЙЕРСТОУН, адмирал ВМС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

АМАНДА ХЕЙЗ, генерал-майор ВВС США, ЦЕНТР предупреждения о ракетно-космическом нападении стратегического командования США

ТОМАС НИСИЯМА, командующий ВМС США, военный помощник Белого дома

ДАТЧАНИН “ВИКИНГ” ТОРСЕН, командующий ВМС США, командир эскадрильи F/A-18E "Супер Хорнет", корабль ВМС США "Рональд Рейган"

Объединенная компания Sky Masters Aerospace, Inc. — Программа создания космических самолетов Scion

ХАНТЕР “БУМЕР” НОУБЛ, доктор философии, начальник отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters Aerospace, Inc., ведущий пилот возобновленной программы создания космопланов серии S.

БРЭД МАКЛАНАХАН, пилот космоплана и кибернетической системы орбитального маневрирования (COMS)

МАЙОР НАДЯ РОЗЕК, пилот космоплана и связист

ПИТЕР ЧАРЛЬЗ “КОНСТЕБЛЬ” Вэйси, бывший пилот воздушного подразделения королевского флота, пилот космоплана и связист

ДЖЕЙСОН РИХТЕР, доктор философии, полковник армии США (в отставке), главный исполнительный директор Sky Masters Aerospace, Inc.

НАСЛЕДНИК

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент Scion, бывший президент Соединенных Штатов Америки

ПАТРИК МАКЛАНАХАН, эксперт по технологиям и разведке, бывший генерал-лейтенант ВВС США (в отставке)

ИЭН ШОФИЛД, эксперт по глубокому проникновению Scion, бывший майор Канадского полка специальных операций

САМАНТА КЕРР, оперативник, разведка Scion

МАРКУС КАРТРАЙТ, оперативник, разведка Scion

ДЭВИД ДЖОНС, оперативник, разведка Scion

ЗАК ОРЛОВ, специалист по компьютерным операциям, Scion Intelligence

ЛИЗ ГАЛЛАХЕР, подполковник ВВС США (в отставке), второй пилот космоплана S-29B Shadow

ХАВЬЕР РЕЙЕС, офицер связи, космоплан S-29B Shadow

ПОЛ ДЖЕЙКОБС, офицер оборонительных систем, космоплан S-29B Shadow

ДЖИЛЛ АНДЕРСОН, лейтенант-коммандер ВМС США (в отставке), офицер по наступательным вооружениям, космоплан S-29B Shadow

Русские

ГЕННАДИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ ГРЫЗЛОВ, президент Российской Федерации

ГЕНЕРАЛ-полковник МИХАИЛ ИВАНОВИЧ ЛЕОНОВ, командующий Воздушно-космическими силами, руководитель проекта "Марс"

ВИКТОР КАЗЬЯНОВ, министр государственной безопасности

ДАРЬЯ ТИТЕНЕВА, министр иностранных дел

ГЕНЕРАЛ-майор АРКАДИЙ КОШКИН, начальник управления "К" Федеральной службы безопасности

КАПИТАН ДМИТРИЙ ПОПОВ, помощник Аркадия Кошкина

ПОДПОЛКОВНИК ВАСИЛИЙ ДРАГОМИРОВ, оперативный сотрудник российской военной разведки (ГРУ)

МАЙОР ЭДУАРД НАУМОВ, технический офицер Девятого управления ГРУ

ПОЛКОВНИК ВАДИМ СТРЕЛКОВ, космонавт космических сил, командир Mars One

МАЙОР ГЕОРГИЙ КОННИКОВ, космонавт космических сил, офицер-сенсорист Mars One

ЮРИЙ КЛЕМЕНТЬЕВ, директор по запуску, космодром Восточный

АЛЕКСЕЙ ГРИГОРЬЕВ, директор по запуску, космодром Байконур

МАЙОР АЛЕКСЕЙ РЫКОВ, пилот Су-27, бывший кандидат в космонавты проекта "Марс"

КАПИТАН СЕРГЕЙ НОВИЦКИЙ, пилот Су-27

ПОДПОЛКОВНИК ПАВЕЛ АНИКЕЕВ, космонавт космических сил, первый заместитель командующего "Марсом"

МАЙОР ВИКТОР ФИЛАТЬЕВ, космонавт космических сил, главный офицер по вооружению Mars One

КАПИТАН ЛЕОНИД РЕВИН, космонавт космических сил, заместитель офицера по вооружению Mars One

МАЙОР ПЕТР РОМАНЕНКО, космонавт космических сил, инженер Mars One и офицер специальных действий

ЛЕЙТЕНАНТ НИКОЛАЙ ХРЮКИН, офицер метеорологии ВВС

ПОЛКОВНИК ВЛАДИМИР ТИТОВ, командир 1529-го гвардейского зенитно-ракетного полка

ГЕНЕРАЛ-лейтенант СЕМЕН ТИХОМИРОВ, заместитель командующего Воздушно-космическими силами

ПОЛКОВНИК ИВАН ФЕДОРОВ, пилот и командир Су-35, 23-й истребительный авиационный полк

Поляки

ПЕТР ВИЛЬК, президент Польши, бывший генерал польских ВВС и командующий Первым крылом противовоздушной обороны

КАРОЛЬ СИКОРА, сержант польского спецназа

ТАДЕУШ ДОМБРОВСКИЙ, сержант польского спецназа

Канадцы

ЧАРЛЬЗ КОСТЕЛЛО, бригадный генерал, дежурный диспетчер командования аэрокосмической обороны Северной Америки

Выдержки из реальных новостей

АМЕРИКАНСКИЕ ВОЕННЫЕ ГОТОВЯТСЯ К СЛЕДУЮЩЕМУ РУБЕЖУ: КОСМИЧЕСКОЙ ВОЙНЕ — CNN.com 29 ноября 2016 года — С тех пор, как человек впервые исследовал космос, это была в основном мирная среда. Но теперь противники США размещают оружие за пределами земной атмосферы, вынуждая американских военных готовиться к пугающей перспективе войны в космосе.

…Китай и Россия нацеливаются на Америку в космосе с помощью головокружительного набора вооружений, по-видимому, заимствованных из научной фантастики. Россия развернула то, что может быть множеством спутников-камикадзе, таких как “Космос 2499”, предназначенных для того, чтобы незаметно подобраться к американским спутникам, а затем, по приказу, вывести их из строя или уничтожить. Китай запустил “Шиян”, оснащенный захватом, который может срывать американские спутники прямо с орбиты…

ГРЯДЕТ КОСМИЧЕСКАЯ ВОЙНА… И США НЕ ГОТОВЫ — Politico, 6 апреля 2018 г. — Война приближается к космосу, и Пентагон предупреждает, что он еще не готов, после многих лет недостаточных инвестиций, в то время как военные сосредоточились на множестве угроз на Земле.

Россия и Китай на годы опережают Соединенные Штаты в разработке средств уничтожения или выведения из строя спутников, от которых американские военные зависят во всем - от сбора разведданных до наведения высокоточных бомб, ракет и беспилотных летательных аппаратов…

…Существует вероятность реальной физической атаки — с помощью ракеты или лазера — для уничтожения космических средств. Некоторые эксперты больше всего беспокоятся по поводу этого сценария, который был проиллюстрирован испытанием 2008 года, в ходе которого Китай испытал противоспутниковый лазер, чтобы взорвать один из своих собственных спутников…

Космос как область ведения войны - Журнал Air and Space Power, лето 2018—… В будущем наши потенциальные противники будут иметь возможность подвергать риску каждый из наших критически важных спутников национальной безопасности…

…Лучший способ предотвратить распространение войны в космос - это подготовиться к такой возможности, сдержать агрессивные действия в космосе, а если сдерживание не удастся, быть готовым сражаться и побеждать…

Пролог

Центр тестирования специальных устройств, недалеко от Академгородка, в Центральной Сибири, Россия

Весна 2021

Двухмоторный вертолет HeliVert AW139, сопровождаемый парой тяжеловооруженных боевых вертолетов Ка-52 "Аллигатор", с грохотом пролетел низко над березовым и сосновым лесом, замедляясь при повороте к небольшой поляне в лесу. Его трехопорное шасси опустилось и зафиксировалось в нужном положении. Вращая несущими винтами, вертолет развернулся и сел на бетонную площадку, окрашенную так, чтобы с большой высоты она выглядела как естественная смесь камня и травы. Два Ка-52 отклонились в сторону, круто набирая высоту, чтобы сделать круг над головой.

Вдоль горизонта среди деревьев возвышалось несколько десятков зданий. До недавнего времени Академгородок был быстро развивающимся центром исследований и разработок, финансируемых венчурным капиталом, - местом, которое называют российским “Кремниевым лесом”. Но теперь Москва железной рукой управляла лабораториями и исследовательскими институтами наукограда. Миллиарды рублей, выделенные на кибернетику, мощные лазеры и другие сверхсекретные оружейные программы, привели с собой все более жесткие ограничения. Вся эта территория к юго-востоку от промышленного города Новосибирска теперь была запрещена для лиц, не имеющих высшего допуска к секретности. И прилагались огромные усилия, чтобы скрыть существование новых заводов и других объектов от иностранных спутников-шпионов.

Когда винты AW139 замедлились, солдаты дважды рассредоточились по бетону и рассыпались веером, образуя оборонительный периметр. Когда дверь пассажирского салона вертолета скользнула в сторону, они вытянулись по стойке смирно — с отточенным видом демонстрируя оружие, когда появился президент России. Геннадий Грызлов ответил на их приветствие с непринужденной грацией и легко опустился на замаскированную посадочную площадку. В сорок пять лет он сохранил суровую привлекательность, которая завоевала так много голосов его собственного народа и, по крайней мере на раннем этапе, льстивое восхищение доверчивых западных журналистов.

Военный офицер средних лет, который вышел вперед, чтобы поприветствовать его, был сделан совсем из другого теста. Ниже ростом, чем его главнокомандующий, хотя широкоплечий и с бочкообразной грудью, генерал-полковника Михаила Леонова никогда бы не приняли за кинозвезду. Но любая иллюзия, что его круглое лицо с открытыми чертами было лицом простого крестьянина или фабричного рабочего, была развеяна интенсивностью его холодного, оценивающего взгляда. Недавно назначенный главой воздушно-космических сил РОССИИ, упрямый летчик-истребитель и космонавт проложил себе путь к вершине своей профессии, совершая полеты, превосходя в боях и обхитрив множество коллег и соперников.

“Добро пожаловать в Испытательный центр специальных устройств, господин Президент”, - сказал Леонов. Он отрывисто отдал честь.

С коротким, резким смешком Грызлов хлопнул его по плечу. “Ну же, Михаил! Почему так официально? Мы все еще не младшие кадеты на параде, марширующие так, словно нам в задницу засунули палки. Слава Богу, те дни давно позади”.

“От старых привычек трудно избавиться, Геннадий”, - сказал Леонов, натягивая подобострастную улыбку на грубоватый юмор собеседника. В конце концов, он и Грызлов были однокурсниками в течение нескольких лет, сначала в Военно-воздушной академии имени Юрия Гагарина, а позже в Военно-космической академии в Санкт-Петербурге. Однако, в отличие от президента, Леонов завершил подготовку космонавтов и совершил несколько полетов на космическом корабле "Союз" на старую Международную космическую станцию, прежде чем вернуться к полетам на обычных истребителях, таких как МиГ-29 и Су-27.

“Достаточно верно”, - согласился Грызлов. Выражение его лица ожесточилось. “Но умереть они должны, Леонов. Старые привычки. Старые способы мышления. Старики, не желающие приспосабливаться. Все они. России нужны проворные, инновационные воины, которые не боятся будущего. Люди, готовые воспользоваться любым военным преимуществом, которое дает новая технология. Слишком долго тугодумные ископаемые, подобные вашему покойному и оплакиваемому предшественнику, растрачивали наши ресурсы на постепенные усовершенствования существующих самолетов, ракет и другого оружия, только для того, чтобы с треском провалиться против американцев, поляков и их наемников, когда их подвергнут испытанию. Время полумер и осторожности прошло”.

Леонов кивнул. Грызлов имел в виду то, что сказал. Один за другим советники, которые пытались умерить его агрессию и готовность идти на риск, отошли на второй план. Некоторые из них были мертвы. Остальные были опозорены или в тюрьме. Конечно, хладнокровно подумал он, та же участь ожидала тех, кто осуществлял смелые планы президента... и все равно потерпел неудачу.

Служба Геннадию Грызлову была актом высокого уровня, с очень небольшим правом на ошибку.

“Итак”, - нетерпеливо сказал президент. “Что ты можешь мне предложить, Михаил?” Он махнул рукой на окружающий их лес. Кроме нескольких вентиляционных и выхлопных труб, замаскированных под деревья, и бункера, покрытого грязью и бревнами, не было никаких других признаков работы рук человеческих. “Чудеса сибирской природы?”

Улыбаясь теперь более искренне, Леонов покачал головой и повел Грызлова к бункеру. “То, что ты сейчас увидишь, замечательно, Геннадий”, - сказал он. “Но я уверяю вас, что в этом нет ничего естественного”.

Смысл его слов стал яснее, когда они протиснулись через отверстие в камуфляжной сетке, накинутой на грубо выглядящее убежище, и сразу же оказались перед прочной стальной дверью. Леонов провел своим удостоверением личности по считывающему устройству рядом с дверью. Он издал один звуковой сигнал. Затем он прижал ладонь к биометрической панели, встроенной в саму дверь.

“Леонов, Михаил Иванович. Положительная идентификация”, с тщательной точностью произнес сгенерированный компьютером женский голос. “Уровень допуска к проекту ”Марс" первого уровня соответствует".

Он повернулся к Грызлову. “Теперь твоя очередь”.

Президент поднял бровь. “Ты шутишь”.

“Нет, сэр”, - сказал Леонов. “Никто не допускается на это учреждение без подтверждения своей личности и требуемого уровня допуска. Даже вы, сэр, нет”.

“А если я откажусь?”

Леонов пожал плечами. “Прозвучит сигнал тревоги. Эта дверь останется запертой и запечатанной. И через несколько мгновений мы обнаружим, что отвечаем на вопросы, задаваемые некоторыми очень несимпатичными сотрудниками службы безопасности ”.

“Отлично, Михаил”, - сказал Грызлов. “Очень хорошо. Ошибки в обеспечении безопасности дорого нам обошлись в прошлом. Давно пора, чтобы кто-то, кроме меня, понял необходимость сохранения секретов ”. Он достал свое собственное удостоверение личности и проделал ту же процедуру.

Массивная стальная дверь отъехала в сторону, открывая ожидающую кабину лифта. Как только двое мужчин вошли, дверь закрылась. “Переведите защитные системы в режим ожидания”, - приказал Леонов. “А затем выведите нас на уровень контроля”.

“Полномочия командования М. И. Леонова подтверждены. Защитные системы находятся в режиме ожидания”, подтвердил компьютер.

Машина плавно снизилась, стремительно погружаясь все глубже в землю. Держась за перила, Грызлов повернул голову. “Защитные системы?” он спросил.

“Последняя мера предосторожности”, - сказал ему Леонов. “Если вражеские силы нарушат внешнюю систему безопасности объекта, вдоль шахты лифта будут установлены заряды взрывчатки, предназначенные для уничтожения любых злоумышленников и изоляции нижних уровней”.

Грызлов тихо присвистнул. “Погребаете всех внутри?”

“Здесь есть тщательно замаскированный запасной выход”, - спокойно сказал он. “Но если необходимо, то да. Проводимая здесь работа жизненно важна для защиты Родины. Было бы лучше пожертвовать несколькими учеными и инженерами, чем рисковать тем, что это попадет в руки американцев или китайцев ”.

“Ты хладнокровный сукин сын, Михаил”, - сказал Грызлов с явным одобрением.

Лифт замедлил ход и остановился почти в двухстах метрах под землей. Когда дверь открылась, они вышли в коридор, охраняемый отрядом суровых на вид солдат. За постом охраны другая массивная стальная дверь блокировала доступ в центр управления. Хотя было ясно, что ответственный офицер узнал их, их удостоверения личности снова были тщательно изучены, прежде чем их пропустили.

Находясь в центре управления, Грызлов с явным интересом оглядывал свое окружение. Компьютерные консоли, установленные на трех ступенчатых ярусах, были обращены к видеоэкрану размером с кинотеатр, демонстрирующему изображение огромного, ярко освещенного помещения. Десятки гражданских ученых, техников и инженеров в наушниках сидели за пультами вместе с горсткой молодо выглядящих военных офицеров. Замысловатые графики и показания мигали на каждой консоли. Атмосфера напряженного ожидания наполнила комнату.

Леонов повернулся к одному из ученых, пожилому мужчине с копной густых седых волос. “Вы готовы продолжать, доктор Саввин?”

“Мы, генерал”, - сказал другой мужчина со спокойной уверенностью. “Все системы функционируют идеально”. В ответ на молчаливый кивок Леонова ученый заговорил в микрофон своей гарнитуры. “Всем постам управления, это Саввин. Начинаем испытания оружия”.

Сразу же Грызлов услышал приглушенный, пронзительный вой и почувствовал слабую вибрацию, проходящую через пол. На видеоэкране вид ярких огней, освещающих огромную камеру, был странно плоским .

“Высокоэффективные насосы откачивают атмосферу из испытательной камеры”, - объяснил Леонов. “Когда они закончат, это будет почти идеальный вакуум”.

Грызлов кивнул. Неудивительно, что без молекул воздуха, отражающих свет, это казалось таким странным. Он сосредоточил свое внимание на экране.

В дальнем конце зала он мог видеть полномасштабный макет американского разведывательного спутника — в комплекте с полностью расширенными солнечными панелями, приемниками GPS, нисходящими антеннами и тарелками радара, — висящий в воздухе, прикрепленный проводами к потолку, стенам и полу. Ближе к нему лабиринт силовых кабелей и оптоволокна окружал сложную сборку электронного оборудования. На его неискушенный взгляд, эта машина напоминала массивную, вертикальную, шестирукую морскую звезду с коротким коротким стержнем, выступающим из ее центра.

Пронзительный вой затих вместе с вибрацией. “Цикл прокачки завершен”, - доложил один из диспетчеров. “Атмосферное давление сейчас меньше ста нанопаскалей”.

Грызлов был впечатлен. Это было примерно одной стомиллионной давления воздуха на уровне моря. По сути, атмосферные условия в этом огромном зале сейчас близко приближены к условиям космического пространства.

Саввин взглянул на другого техника. “Каков энергетический статус оружия, Андрей?”

“Наши высокоэнергетические графеновые суперконденсаторы полностью заряжены и выдерживают”.

“Очень хорошо”. Саввин повернулся к подтянутому офицеру аэрокосмических сил, сидящему за ближайшим пультом. “Вы можете стрелять, когда будете готовы, капитан Казанцев”.

“Сейчас стреляю”, - признал молодой человек. Он наклонился вперед и нажал на светящийся значок на сенсорной панели управления.

Мгновенно центр большого массива морских звезд испустил ослепительно белый импульс. Макет спутника в дальнем конце зала сильно содрогнулся — всего на долю секунды его окутал мерцающий шар молнии. Осколки разбитых солнечных панелей и антенн разлетелись по спирали.

“Это подтвержденное убийство”, - ликующе сказал другой диспетчер, изучая данные с датчиков, прикрепленных к спутнику.

Грызлов моргнул. “Что только что произошло?” он потребовал.

Леонов усмехнулся. “Это будет легче увидеть в замедленной съемке, Геннадий. К счастью, у нас вся испытательная камера покрыта камерами со сверхвысокой скоростью ”. Он подал знак Саввину. “Воспроизведите последовательность атаки, доктор”.

На этот раз Грызлов внимательно наблюдал, загипнотизированный потусторонними образами. Светящийся плазменный тороид метровой ширины вырвался из короткого цилиндра в середине массива и устремился к целевому спутнику, врезавшись в него с ослепительной вспышкой. Когда молния погасла, от нее спутниковая копия превратилась в почерневшие, наполовину расплавленные обломки.

Он недоверчиво покачал головой. “Что, черт возьми, это за устройство?”

“Наше новое оружие, господин Президент, — соосная плазменная рельсовая пушка”, - с гордостью сообщил ему Леонов. “Мы называем это Ударом молнии, молнией”.

Глаза Грызлова задумчиво сузились. “Продолжайте”.

Леонов указал на обвешанную кабелями машину в форме морской звезды на экране. “Используя энергию, запасенную в суперконденсаторах, выстилающих эту шестирукую конструкцию, "Тандерболт" создает кольцо чрезвычайно плотной плазмы, фактически являющееся формой шаровой молнии, а затем ускоряет его мощным магнитным импульсом”.

“С какой скоростью?”

“До десяти тысяч километров в секунду”, - категорично сказал Леонов. “Вот почему эти плазменные тороиды взрываются при соприкосновении со значительной тепловой и механической силой. Эти взрывы также производят разрушительные электромагнитные импульсы и рентгеновские лучи высокой энергии”.

Десять тысяч километров в секунду? Грызлов был ошеломлен. Это было на порядки быстрее, чем любая другая ракета или снаряд, когда-либо изобретенные человеком. Только лазеры, которые наносили удары со скоростью света, были быстрее. Он перевел взгляд обратно на Леонова. “Какова эффективная дальность действия этого оружия?”

“По крайней мере, несколько тысяч километров”, - ответил другой мужчина. “Возможно, больше. Моделирование на суперкомпьютере предполагает, что плазменные тороиды могут оставаться стабильными почти целую секунду ”. Он пожал плечами. “Конечно, нам понадобятся эксплуатационные испытания в космосе, чтобы подтвердить эти цифры”.

На мгновение Грызлов обнажил зубы в волчьей ухмылке. Злобное ликование плясало в его бледно-голубых глазах. К черту скептиков, которые стонали и скулили по поводу непомерных трат на то, что они называли схемами с безумными глазами, подумал он. Вместе с другими передовыми видами оружия, энергетическими технологиями и системами запуска в космос, которые он отстаивал в рамках проекта Марса, проекта "Марс", эта новая плазменная рельсовая пушка обладала явным потенциалом сделать Россию неоспоримой мировой сверхдержавой. После всех едва замаскированных поражений и пирровых побед последних нескольких лет он, наконец, почувствовал, что его давние амбиции и планы воплощаются в жизнь.

Но затем его хищная улыбка исчезла, когда он был поражен внезапной и очень нежелательной возможностью. “А как насчет американцев, Михаил? Особенно эта проклятая компания, Sky Masters. Что, если они работают над собственной плазменной рельсовой пушкой?”

“Это не так”, - уверенно сказал Леонов.

“Как вы можете быть так уверены?” Грызлов огрызнулся.

“Потому что сами американцы впервые попытались разработать это оружие давным—давно - в рамках так называемой Стратегической оборонной инициативы своего президента Рейгана. Они назвали его MARAUDER, что означало ‘кольцо с магнитным ускорением для достижения сверхвысокой направленной энергии и излучения’, ” сказал ему Леонов. “Они даже приводили в действие свои эксперименты, используя конденсаторы той же шестирукой формы, которые они назвали Звездой Шивы”.

“И каким именно образом известие о том, что американцы потенциально на десятилетия опережают нас, должно меня утешить?” Язвительно сказал Грызлов. “В гонке вооружений победа достается не тем, кто так сильно отстает”.

“В том-то и дело”, - сказал Леонов с кривой улыбкой. “В данном случае нет гонки вооружений. После нескольких небольших успехов более поздняя американская администрация отменила программу "МАРОДЕР" - как для экономии денег, так и потому, что она выступала против всей концепции оружия космического базирования. Итак, американцы засекретили свои исследования, а затем заперли их с глаз долой и из сердца вон… это именно то место, где наши шпионы обнаружили его несколько лет назад, покрытое пылью и паутиной ”.

“Таким образом, к тому времени, когда наши враги осознают свою глупость и попытаются перезапустить свою собственную давно законсервированную программу—” - понял Грызлов.

“Будет слишком поздно”, - согласился Леонов. “Россия будет владеть самим небом”.

Один

Jednostka Wojskowa Kommandos ów (Военное подразделение коммандос), Полигон боевой подготовки, недалеко от Люблинца, Польша

Несколько недель спустя

Маленькая деревня, видимая сквозь тонкую завесу сосен, выглядела заброшенной. За исключением нескольких тусклых белоснежных занавесок, колышущихся на легком ветерке, ничто не двигалось среди скопления серых одноэтажных домов или вдоль изрытых колеями грязных улиц. Гражданские автомобили старых моделей и легкие грузовики, на которых больше ржавчины и вмятин, чем на чем-либо другом, были припаркованы у некоторых домов.

Притаившись в укрытии на опушке леса, майор польского спецназа Надя Розек медленно опустила бинокль. Согласно сводке разведывательных данных для этих специальных учений, в городе скрывались условные силы российского спецназа — вероятно, используя его жителей в качестве живого щита. Что означало, что внешность была обманчива. Легкая морщинка исказила ее привлекательное, загорелое лицо. Более ста метров открытой местности отделяли эти леса от ближайших домов. Ни один компетентный вражеский командир не упустил бы шанса превратить этот чистый участок в зону поражения.

“Ри ś Еден до Ри ś Трзи”, - передала она по радио. “Рысь один - Рыси три. Отчет.”

Третья рысь была ее снайперской командой из двух человек. Они проникли в город раньше остальной штурмовой группы. К настоящему времени они должны были занять скрытую позицию, с которой открывался бы хороший обзор города и его ближайших окрестностей.

“Рысь три к одному”. Спокойный голос сержанта Кароль Сикоры потрескивал в ее наушниках. “Мы не видим никаких признаков врага на этой стороне деревни. В зданиях, за которыми мы наблюдаем, нет следов перегрева. Повторяю, никакого”.

Надя подавила желание сказать ему, чтобы он присмотрелся внимательнее. Сержант не был новичком. Как и она, Сикора был ветераном эскадрильи "Железный волк" — элитного высокотехнологичного подразделения, состоящего из пилотов, разведчиков и солдат специальных операций, которые в течение нескольких лет помогали защищать Польшу и ее восточноевропейских союзников от периодической российской агрессии. Первоначально все мужчины и женщины эскадрильи были иностранного происхождения, в основном американцы. На самом деле, сначала ее назначили в "Железный волк" главным образом в качестве офицера связи при президенте Польши Петре Вильке. Но по мере того, как потери росли, все больше поляков присоединялись к подразделению в боевых ролях — накапливая ценный опыт и технические знания, прежде чем вернуться в регулярные вооруженные силы своей страны.

Поэтому, когда сержант-снайпер сказала, что в домах не было никаких войск Спецназа, которые прикрывали бы этот подход с полей обстрела, она могла отнести это в банк. Который оставил одну большую проблему. Где, черт возьми, были русские, которых она пришла убивать? Они действительно были настолько глупы, чтобы позволить ее солдатам ворваться в город без боя? Нет, решила она, каким-то образом ей все еще не хватает части этой тактической головоломки.

Надя нахмурилась еще сильнее. Часы бежали. Каждая секунда, которую она потратила сейчас, пытаясь решить, что делать дальше, дорого обойдется ей позже — в конце этой миссии. Но в то время как скорость была жизненно важна, когда ты уже был под огнем, атака вслепую, без тщательной разведки, обычно приводила к катастрофе.

Ее мысли забегали быстрее. Отказываясь защищать окраину деревни, ее противники из спецназа явно хотели заманить ее в рискованный быстрый рывок по этой широко открытой местности перед ними. Что означало—

“Рысь три, это первый”, - сказала Надя в микрофон своей гарнитуры. “Посмотри на линию деревьев на нашем правом и левом флангах. Не торопите события. Не торопитесь и проделайте тщательную работу”.

“Понял, "Рысь-один”", - ответил Сикора. “Сейчас сканирую”. В этих условиях тепловизионные прицелы SCT-2, которые использовали он и его наводчик, должны были быть способны обнаружить цель размером с человека на расстоянии более тысячи метров. Если бы российские войска укрывались под камуфляжной тканью, защищающей от инфракрасного излучения, обнаружить их было бы сложнее. Но ничто, кроме высокоразвитых систем маскировки, используемых боевыми роботами Iron Wolf, не могло сделать цель эффективно невидимой… и это были системы, которые Россия все еще не могла воспроизвести.

Надя оглянулась через плечо. Ее штурмовая группа, разбитая на три отделения по шесть человек, сидела на корточках среди деревьев неподалеку, ожидая приказа о вводе. Громоздкие в своих бронежилетах, тактических жилетах, кевларовых шлемах и небьющихся очках, большинство солдат ее спецподразделения сжимали в руках короткоствольные карабины Heckler & Koch HK416. Она чувствовала их нетерпение. Подобно волкодавам, почуявшим добычу, они были взвинчены, натягивая поводок.

“Три к одному”, - внезапно сказал Сикора. “Вы были правы, майор. На опушке леса, примерно в двухстах метрах от нас, на нашем левом фланге, окопался российский оружейный расчет. Я насчитал двух бойцов спецназа с пулеметом PKP, расставленных для зачистки местности ”.

Надя выдохнула. Ручной пулемет PKP "Печенег" был грозным оружием, разработанным специально для подразделений российского спецназа и механизированной пехоты. Это автоматическое оружие с ленточным питанием, способное производить от шестисот до восьмисот выстрелов калибра 7,62 мм в минуту, разнесло бы ее людей на куски в тот момент, когда они покинули укрытие деревьев. “Выводите их по моему сигналу”, - приказала она.

“Понятно”.

Она осторожно поднялась с корточек и в последний раз проверила свой собственный карабин HK и другое снаряжение. Мягкие шуршащие звуки указывали на то, что остальная часть штурмовой группы последовала ее примеру. Никто не хотел на горьком опыте узнать, что какая-то жизненно важная часть оборудования запуталась или пропала, пока они с трудом пробирались через пару километров густого леса, чтобы добраться до этой позиции.

Конечно, криво усмехнулась Надя, иногда ты ничего не мог поделать с тем, чего не хватало. Она посмотрела вниз, туда, где должны были быть ее ноги — и их там больше не было. Вместо этого она увидела двойные кончики своих черных ножей-протезов из углеродного волокна для бега. Хотя зрелище больше не было чуждым, она все еще не могла притворяться, что это казалось естественным. Даже спустя почти целый год.

Прошлым летом, при отражении российской попытки покушения на человека, который сейчас был президентом Америки, она была тяжело ранена. Чтобы спасти ее жизнь, хирурги-травматологи были вынуждены ампутировать обе ее искалеченные ноги ниже колена. За неделями мучительной госпитализации последовали месяцы изнурительной и болезненной реабилитации. Во-первых, она заново научилась ходить, используя обычные протезы. Затем потребовалось еще несколько месяцев, чтобы освоить использование этих проворных, невероятно гибких беговых клинков - и восстановить ее утраченную силу и выносливость. И все это — вся ее тяжелая работа, весь ее пот, вся ее боль — было вызвано единственным, непреодолимым императивом: доказать, что она все еще пригодна для действительной службы в польских силах специального назначения, даже без ног.

Что ж, сегодня тот самый день, сказала себе Надя. Победа или поражение, это был шанс, за который она боролась.

“Рысь три, это первый”, - отрезала она. “Прижмите эту пулеметную команду”. Она двинулась вперед. “Все остальные подразделения Lynx. Следуйте за мной!”

Два приглушенных треска эхом прокатились по близлежащему лесу.

“Орудийная группа противника выведена из строя”, - доложил Сикора. “Мы прикроем вашу спину, майор”.

Достаточно хорошо, подумала Надя. Теперь нужно пересечь эту зону поражения, прежде чем русские поймут, что их засада раскрыта. Она двигалась быстрее, переходя от неторопливой, почти скользящей походки к лязгающей зубами пробежке, бряцающей снаряжением. Затем, как только она преодолела последние несколько деревьев и вышла на открытое место, она помчалась вперед на максимальной скорости — прыгая на своих протезных лезвиях к центру маленькой деревни.

Две ее штурмовые секции отделились, отходя влево и вправо. Им была поставлена задача пробиться в город с противоположных сторон — взяв его в клещи, чтобы раздробить оборону противника и пресечь любую попытку отступления. Шестеро мужчин из третьего отделения остались с ней.

Надя промчалась мимо первого ряда пустых домов и нырнула в укрытие за старым, побитым пикапом Tarpan. Ее войска рассредоточились вокруг нее, подняв оружие и готовые открыть огонь при первых признаках любого враждебного движения.

В ее наушниках раздавались голоса, когда другие руководители секции непрерывно комментировали их прогресс. Их подразделения систематически зачищали дома, переходя из комнаты в комнату в поисках несогласных со спецназом и любых заложников. Светошумовые гранаты взорвались с оглушительным грохотом, за которым почти мгновенно последовали короткие, резкие очереди из штурмовых винтовок.

“В первом доме чисто. Один враг уничтожен. Мирных жителей нет”.

“В пятом доме чисто. Двое противников мертвы. Здесь нет мирных жителей”.

“Девятый дом чист. Никаких контактов”.

Сравнивая их отчеты со своей мысленной картой города, Надя поняла, что примерно половина предполагаемых сил российских коммандос все еще числится пропавшей без вести ... вместе с примерно дюжиной невинных мужчин, женщин и детей. Реально, оставалось только одно место, достаточно большое, чтобы вместить такое количество людей. Она рискнула бросить быстрый взгляд поверх ржавого бампера пикапа.

Самое большое здание в деревне находилось недалеко по улице. Согласно оперативному донесению разведки, которое она получила, это серое бельмо на глазу из шлакобетона служило чем—то вроде общественного центра - местом для праздников, занятий в детском саду, местных собраний и политических митингов и даже небольшой клиникой, в которой работала приходящая медсестра. Его главный вход, набор больших двойных дверей, выходил на дорогу.

Надя фыркнула. Ни за что на свете она не повела бы атаку через эти двери. Легкий путь всегда заминирован, гласил один из полушутливых, полусерьезных законов войны Мерфи. Или, в данном случае, вероятно, подстроенный с помощью мины-ловушки и нацеленный на парочку ублюдков из спецназа с холодными глазами, которым просто не терпится сравнять счет, убив нескольких поляков. Даже если это отняло бы у нее больше времени, им нужно было найти другой способ проникнуть внутрь.

Она быстро повела нас вокруг одного из заброшенных домов, а затем по узкому переулку, заваленному мешками с мусором, старыми матрасами и стопками изношенных шин высотой по пояс. Переулок выходил на небольшую поперечную улицу, идущую параллельно одной стороне общественного центра. И там, по бокам от переполненных мусорных баков, была еще одна дверь — узкая, грязная и выглядевшая так, как будто ее почти никогда не открывали. Идеально, подумала Надя.

Используя быстрые, бесшумные сигналы руками, она развернула свой небольшой отряд, разместив двух солдат для прикрытия огнем, в то время как остальные выстроились позади нее в тактическом штабе рядом с этой боковой дверью. Удовлетворенная, она слегка похлопала по плечу эксперта отдела по нарушениям, сержанта Домбровски. “Сделай нам брешь, Тадеуш”, - пробормотала она, доставая светошумовую гранату из одного из подсумков своего штурмового жилета.

Кивнув, он обошел ее и зарядил свой дробовик Mossberg 500 двенадцатого калибра до патронов, пробивающих патронник. Направив дробовик вниз под углом сорок пять градусов, он плотно прижал дуло к двери, целясь на полпути между ручкой и дверным косяком. Бац. Бац . Два быстрых выстрела проделали дыру в двери и сломали замок.

Не останавливаясь, Домбровски пинком распахнул дверь и бросился прочь. В ту же долю секунды Надя наклонилась вперед и швырнула свою гранату в отверстие.

ВЗРЫВ.

Светошумовая граната взорвалась с ослепительной вспышкой. Дым и пыль вихрем повалили из дверного проема.

“Вперед! Вперед! Вперед!”Надя кричала. Надежно прижав свой HK к плечу, она вкатилась сквозь клубящийся дым в здание — скользнув вправо, чтобы расчистить путь другим солдатам польского спецназа, вливающимся внутрь вслед за ней.

Они находились в большой комнате, заполненной перевернутыми столами и стульями. Сквозь серую дымку, висящую в воздухе, она могла различить неясные фигуры, распростертые на покрытом потертым линолеумом полу. Нахмурившись, она скользнула вбок, прижимаясь спиной к стене. Ее глаза бегали взад и вперед, выискивая любые признаки движения.

Внезапно на правом краю ее поля зрения мелькнуло движение. Она развернулась в том направлении, увидев, как из-за одного из перевернутых столов выскочило нечто, похожее на спецназовца с винтовкой в руках. Натренированные инстинкты взяли верх. Она выпустила очередь из трех патронов.

От манекена отлетели куски, и он завалился назад. Его шлем лениво покатился по полу.

“Один враг убит”, - холодно сказала она, уже разворачиваясь назад, чтобы найти другую реальную цель.

Загрохотало еще больше винтовок HK, когда некоторые из ее солдат заметили различные фигуры, изображающие российских солдат, и открыли огонь. Остальные выкрикивали приказы, предупреждая мнимых гражданских, запертых в этой комнате: “пригнитесь и не высовывайтесь!”

Надя продолжала двигаться, продвигаясь все глубже в путаницу столов и стульев. Часть ее восхищалась иллюзиями, созданными теми, кто организовал это боевое упражнение. Другая часть чувствовала разочарование. Стрельба по силуэтам, манекенам и всплывающим мишеням никогда не приносила такого удовлетворения, как противостояние с живыми противниками. Как часто ворчал Вак Макомбер, один из американцев, с которыми она служила в эскадрилье "Железный волк": “Эти чертовы боевые симуляции очень похожи на поцелуй твоей сестры”.

Зачистка остальной части тира, переоборудованного в “общественный центр”, заняла еще несколько минут тесной, эффективной командной работы — тщательной работы в лабиринте комнат, заполненных мишенями, одетыми как солдатами Спецназа, так и невинными гражданскими лицами Польши. Когда они закончили, она приказала всем вернуться на улицу.

Оказавшись там, они перегруппировались с остальной штурмовой группой.

“Учебное командование, это ”Рысь-один", - передала по рации Надя, хмуро взглянув на свои часы. У них было очень мало времени. “Мы очистили деревню. Все противники уничтожены. Дружественных жертв нет”.

“Принято, майор Розек”, - лаконично ответил голос. “Мы показываем, что первая фаза завершена. Немедленно отправляйтесь в район учений ”Браво"."

Она вздохнула про себя. Район Браво находился более чем в километре отсюда. Боже милостивый, подумала она. Это должно было быть жестко. Очень жесткий.

Скрывая свои опасения, Надя отдала ряд скорострельных приказов, которые развернули ее войска в колонну из четырех человек и привели их в движение. С ней во главе они отправились быстрой рысью — спеша обратно в лес и вниз по извилистой грунтовой дороге под грохот оружия и снаряжения.

Десять минут спустя они снова вышли на открытое место. Трехметровая бревенчатая стена преградила им путь. После того, как они провели несколько часов, пробираясь по лесу в полном боевом снаряжении, а затем с боем пробивались через имитированную деревню, препятствие выглядело таким же высоким и внушительным, как Великая китайская стена.

Надя глубоко вздохнула. Это было оно. Она повернула голову. “Ладно, ребята. Поехали! Вверх, снова и до конца!”

Она пустилась наутек. Не доходя до стены, она подпрыгнула вверх, ухватившись за поручень между двумя бревнами наверху и вонзив один из своих клинков в узкий край другого бревна, ниже. Затем, оттолкнувшись гибким протезом, она снова прыгнула и обеими руками в перчатках взялась за препятствие. Тяжело дыша, она подтянулась и взобралась на верх стены, используя свои руки и силу верхней части тела, чтобы компенсировать отсутствие ног.

Не останавливаясь, Надя спустилась с другой стороны и преодолела последние несколько футов. Она перекатилась и очнулась лицом к широкому полю, пересеченному заграждениями из колючей проволоки и неглубокими грязными канавами. Инструкторы управлялись с пулеметами, установленными на стационарных установках вдоль одного края поля.

Стиснув зубы, она выпрямилась, побежала вперед, а затем с головой нырнула в одну из канав. Сжимая карабин обеими руками, она поползла вперед, используя локти и колени в качестве опоры. Ее клинки, идеальные для бега по твердой земле, теперь были практически бесполезны ... мертвым грузом. Их гладкие поверхности из углеродного волокна не могли обеспечить достаточного сцепления с мягкой, липкой грязью.

Начали стрелять пулеметы. Трассирующие снаряды просвистели низко над головой, прочертив огненные полосы через поле всего в нескольких сантиметрах над острыми, как бритва, витками колючей проволоки. Солдаты начали обходить ее с обеих сторон. Она отставала от темпа. Надя тихо выругалась и поползла дальше, напрягаясь, чтобы ползти быстрее.

БУМ .

Фонтан грязи вырвался в нескольких метрах от нас. Секундой позже по полосе препятствий прокатились еще несколько небольших взрывов. Замечательно, мрачно подумала она. Инструкторы запускали спрятанную пиротехнику, имитируя минометные выстрелы, гранаты и мины. Это было все, что ей сейчас было нужно.

Низко пригнув голову, чтобы проскользнуть под проволочными заграждениями, она поползла вперед. Шипы зацепились за ее тактический жилет, а затем оторвались. Она слегка приподнялась, выплюнула полный рот грязи и рискнула быстро взглянуть вперед.

До края поля оставалось всего двадцать метров.

БУМ .

Неподалеку взорвался еще один пиротехнический снаряд, подняв в воздух огромные комья грязи. Взрывная волна отбросила ее в сторону… прямо в очередной виток колючей проволоки.

Оказавшись в замешательстве, Надя напряглась, чтобы пошевелиться. Колючки вонзались в ее рукава, разрывая жесткую камуфляжную ткань и оставляя следы крови. Выбившаяся прядь даже плотно обернулась вокруг ее протезных лезвий. Не обращая внимания на боль, она вытащила кусачки из одной из сумок с оборудованием, свернулась калачиком и принялась за работу — мрачно разрезая металлические нити, удерживающие ее на месте. Ей нужно было освободиться как можно быстрее и продолжать идти.

Но было слишком поздно. Пронзительно засвистели свистки, сигнализируя об окончании учений.

“Черт”, - пробормотала Надя. Внезапно обессилев и сдерживая слезы разочарования, она села и закончила освобождаться. Несмотря на все ее усилия, она не смогла закончить курс в требуемое время.

Два

Здание штаб-квартиры Jednostka Wojskowa Kommandosów

На следующий день

Сидя на стуле, Брэд Макланахан увидел, как распахнулась дверь в кабинет полковника Хенрика Пьетржака. Он встал, выпрямившись во весь свой широкоплечий рост.

Аккуратная в своей парадной форме спецназа Надя Розек вышла в коридор и тихо закрыла за собой дверь. Как всегда, он почувствовал теплое сияние внутри при виде красивой темноволосой молодой женщины - в сочетании с сохраняющимся чувством благоговения от того, что ему посчастливилось завоевать ее расположение. Когда он присоединился к неоперившейся эскадрилье "Железный волк" четыре года назад, он думал, что их отношения будут просто короткой веселой забавой для них обоих. Что-то вроде сделки “симпатичная местная девушка закрутила дикую интрижку с одиноким американцем-экспатриантом”. Но теперь он знал по-другому. В Наде не было ничего легкомысленного. Она была упрямой, чрезвычайно страстной и абсолютно бесстрашной… и он не мог представить жизнь без нее.

“Как все прошло?” Мягко спросил Брэд, уже подозревая худшее по отстраненному взгляду ее серо-голубых глаз.

“Не очень хорошо”, - призналась Надя. “Хотя полковник Пьетржак желает иного, он не вернет меня на действительную службу, по крайней мере, не в качестве офицера по вооружению”. Ее рот опустился вниз. “В свете моих ранений он считает, что риск для меня и тех, кто находится под моим командованием, был бы слишком велик”. Она пожала плечами. “По-видимому, лучшее, на что я могу надеяться, - это должность в штабе в тылу ... или, возможно, назначение инструктором по тактике либо в Военную академию сухопутных войск имени Ко śчушко, либо в Национальный университет обороны”.

Внутренне Брэд поморщился, представив ее реакцию на предложение проводить дни, перекладывая бумаги с одной стороны стола на другую или читая лекции скучающим младшим офицерам-кадетам. “Ой. Итак ... ты оставил парня целым и невредимым… или мне вызвать медиков и скорую помощь?”

На мгновение тень улыбки промелькнула на ее лице. “Несмотря на мою устрашающую репутацию, у меня есть некоторое представление о военном этикете, Брэд. Полковник жив и вполне здоров. На данный момент.”

“Тогда что ты ему сказал?”

Надя вздохнула. “Я попросил больше времени, чтобы рассмотреть другие мои варианты”. Выражение ее лица омрачилось. “Я только хотел бы знать, что это были за вещи”.

Включи свое игровое лицо, Макланахан, подумал Брэд. Это был его большой шанс. Он нервно откашлялся. “Да, ну, видишь ли, так получилось, что это своего рода то, о чем я говорил с несколькими людьми”.

“О?” Ее губы слегка сжались, и она скрестила руки на груди. “И что это за люди, конкретно?”

“Я, например”, - сказал кто-то из-за ее плеча.

Застигнутая врасплох, Надя резко обернулась. И затем она вытянулась по стойке смирно. Новоприбывший с кивком и легкой усмешкой поднял руку, молча приказывая ей стоять вольно. “Господин Президент?” - пробормотала она, запинаясь. “Что ты здесь делаешь?”

Петр Уилк одарил ее легкой усмешкой. “Вольно, майор Розек”. Жилистый, подтянутый, которому не исполнилось и пятидесяти, президент Польши все еще больше походил на опытного летчика-истребителя и харизматичного командующего ВВС, которым он когда-то был, чем на политического лидера, которым он стал. В его глазах блеснуло веселье. “Я прилетел сюда из Варшавы этим утром по предложению капитана Макланахана”.

Быстро придя в себя, Надя скептически переводила взгляд с одного мужчины на другого. Она подняла бровь. “О? И должен ли я тогда понимать, что вы двое решаете за меня мое будущее? За моей спиной?”

Все еще улыбаясь, Уилк покачал головой. “Вовсе нет, майор”, - ответил он. “Рассматривайте это скорее как сеанс мозгового штурма”. Выражение его лица стало более серьезным. “Полковник Пьетржак - хороший человек и прекрасный солдат. Его решимость поддерживать высочайшие физические стандарты для офицеров и солдат под его командованием заслуживает похвалы ”.

Надя неохотно кивнула.

“Но Пьетржак не является главнокомандующим Польши. Такова моя роль ”, - продолжил Уилк. “Что более важно, так это то, что я знаю тебя лучше, чем он. Я видел ваши способности собственными глазами. Итак, в этом узком случае, я полагаю, было бы разумно, даже справедливо, отказаться от определенных стандартов —”

“Нет”, яростно перебила Надя. “При всем уважении, господин Президент, вы должны не дергать за ниточки от моего имени в этом вопросе. Не по какой-либо причине. Вы нанесли бы ущерб порядку и дисциплине наших вооруженных сил”.

Уилк покачал головой. “Я сомневаюсь, что какой-либо ущерб будет длительным, майор. Помните, вы один из самых награжденных и опытных солдат нашей страны. Никто из влиятельных людей не стал бы возражать против небольшой уступки от вашего имени ”.

Надя долго молчала.

Брэд затаил дыхание.

“Но я бы так и сделала”, - наконец сказала Надя. Она с трудом сглотнула. “Я не хочу особого отношения... или жалости”. Она расправила плечи. “Тесты полковника Пьетржака были честными. В определенных условиях наземного боя мои протезированные ноги явно ставят меня в крайне невыгодное положение ”. Она сильно моргнула, ее глаза блестели от непролитых слез. “И хотя я всем сердцем желаю, чтобы этого не было, очевидно, что реальный мир не уступит моим желаниям”.

“Очень хорошо”. Уилк улыбнулся. “Ваше мужество и честность делают вам честь, майор”. Он взглянул на Брэда и слегка кивнул, признавая, что молодой человек был прав относительно ее реакции. Он снова повернулся к Наде. “Это означает, что мы должны найти другой способ использовать ваши навыки на службе Польши”.

“Это может быть трудно”, - сказала она, не потрудившись скрыть нотку горечи. “Я могу бежать, но не могу ползти. Я могу стрелять, но я не могу преодолеть препятствия, которые мешают мне сблизиться с врагом. Какая польза от солдата, непригодного к бою? Как я могу теперь служить своей стране?”

“Ты можешь летать”, - просто сказал Брэд. Он провел пальцами по ее значку пилота вертолета, gapa, серебряному орлу с зажатым в клюве золотым лавровым венком. “Помнишь?”

Сбитая с толку, Надя уставилась на него в ответ. Хотя она, безусловно, могла летать на вертолетах, даже со своими протезами, все равно будут действовать те же ограничения, которые не позволяли ей проходить действительную службу. Никто не рискнул бы отправить ее в тыл врага, где она могла быть сбита — и вынуждена уйти от захвата пешком. “В Польше много пилотов гражданского транспорта”, - сказала она, тщательно подбирая слова. “Я не думаю, что ей нужен еще один”.

“Я согласен”, - сказал Уилк. “Но это не то, что мы с капитаном Макланаханом предлагаем, майор Розек”.

“Сэр?”

“Наша стратегическая ситуация изменилась”, - напомнил он ей. “И к лучшему. Еще совсем недавно я бы считал это невозможным”.

Это было мягко сказано, решил Брэд.

Четыре года назад тогдашний президент Америки Стейси Энн Барбо отклонила призыв Польши о помощи, когда безжалостный лидер России Геннадий Грызлов развязал агрессивную войну. Даже Пятая статья Организации Североатлантического договора не разубедила бы Барбо - и если США не ответят, то и любая другая страна-член тоже не отреагирует. Только передовые боевые роботы и другое высокотехнологичное оружие, инновационная тактика и опыт разведки, предоставленные эскадрильей "Железный волк" и ее корпоративным наследником, частной военной компанией, позволили Польше выжить. Но цена в виде жизней и оборудования была болезненно высока.

Бездушное и трусливое бездействие Барбо пошатнуло НАТО. Покинутые крупными западными державами, поляки и их восточноевропейские соседи заключили новый оборонительный пакт - Альянс свободных наций. По-прежнему опираясь на эскадрилью "Железный волк" и Scion, AFN отразили неоднократные атаки Грызлова — в воздухе, на земле и даже в киберпространстве, — хотя всегда с минимальными потерями.

Затем, в прошлом году, наконец-то был предъявлен самый большой счет за стратегическую слепоту Барбо и краткосрочную политическую целесообразность. Российский президент напал на сами Соединенные Штаты со своими собственными наемниками — используя боевых роботов, переделанных из захваченного оборудования Iron Wolf. В течение нескольких недель наемные убийцы Грызлова сеяли смерть и разрушения повсюду, куда бы они ни пошли. Они даже пытались убить соперника Барбо на ноябрьских выборах, губернатора Техаса Джона Д. Фаррелла, замышляя посеять политический хаос, который парализует Америку на долгие годы. Только рискованное тайное вмешательство Нади, Брэда и Вака Макомбера, пилотировавших свои собственные боевые машины "Железный волк", спасло Фарреллу жизнь. В жестокой битве на обширном ранчо техасца они уничтожили роботов Грызлова ... но ужасающей ценой… цена, которая включала ее собственные ампутированные ноги.

Внимательно наблюдая за Надей, Брэд увидел, как в ее сознании всплыли воспоминания о той кровавой ночи. Наверное, в миллионный раз, грустно подумал он. Боль, которую она все еще чувствовала и могла чувствовать всегда, отразилась на ее напряженном, неподвижном лице.

Несмотря на это, он знал, что лидер Польши был прав. Из всей этой бойни и страданий вышло что-то хорошее. Американский народ, которому, наконец, надоели промахи Барбо, отстранил ее от должности на президентских выборах 2020 года, заменив ее Джоном Д. Фарреллом.

И теперь Фаррелл, человек, который интуитивно понимал угрозу, исходящую от России для всего свободного мира, упорно трудился, чтобы возместить ущерб, нанесенный недальновидной администрацией Барбо. Соединенные Штаты уже возобновили свои военные, экономические и политические связи с Польшей и другими членами Альянса свободных наций. Несмотря на протесты Москвы, американские войска и авиация направлялись на базы AFN. С этого момента любая дальнейшая агрессия Грызлова против небольших государств Восточной Европы будет сопряжена с риском разжечь войну между двумя великими державами мира.

“Это прибытие американских войск на польскую землю открывает многие двери”, - объяснил Уилк. “Среди них это позволяет нам внести существенные изменения в состав эскадрильи ”Железный волк"".

Услышав это, Надя выглядела удивленной и слегка виноватой. В течение нескольких месяцев она была почти полностью сосредоточена на собственных усилиях по восстановлению своей силы и выносливости. Понятно, что у нее просто не было времени или энергии следить за событиями в большом мире, даже когда они касались старых друзей и товарищей по оружию. “Какого рода изменения?” тихо спросила она.

“Эскадрон превращается из смешанного подразделения польских и иностранных добровольцев в преимущественно польские силы”, - сказал ей Брэд. “Конечно, несколько советников-наследников и технических экспертов останутся, чтобы помочь с некоторым высокотехнологичным оружием и датчиками, которые вы купили. Но остальные из нас, эмигрантов, здесь больше не нужны. Ваши собственные ребята более чем готовы взять верх ”.

Она выглядела пораженной. “Ты уходишь?”

“Мне предложили место в новом частном космическом предприятии Sky Masters — Scion”, - спокойно сказал он. “До того, как Стейси Энн Барбо, в своем бесконечном недостатке мудрости, законсервировала всю программу, мы летали на одноступенчатых космолетах S-19 и S-29, выводимых на орбиту, — невероятно совершенных космических аппаратах, которые произвели революцию в пилотируемой космонавтике. Что ж, президент Фаррелл хочет, чтобы эти птицы снова заработали и полетели. И незамедлительно”.

Надя с трудом сглотнула. “Скай Мастерс” попросил вас быть среди тех, кто будет летать на этих космопланах?"

Брэд кивнул. “Ага”.

“Gratulacje”, тихо сказала она. “Поздравляю. Это прекрасная возможность. Это... шанс, который выпадает раз в жизни. Конечно, ты должен уйти. Я... я... понимаю”. В ее глазах заблестели слезы. “Но я буду скучать по тебе”.

“Не так быстро, Надя Розек”, - решительно сказал Брэд. “Я еще не сказал, что соглашусь на эту работу”.

Застигнутая врасплох, она уставилась на него в ответ. “Почему бы и нет?”

Он усмехнулся, глядя на нее сверху вниз. “Потому что Sky Masters нужен не только я. Они тоже хотят тебя”.

Ее глаза расширились. “Я им нужен? Летать в космос? Стать космонавтом?”

Брэд снова кивнул. “Если ты согласишься на работу, тебя планируют обучить на второго пилота космоплана и специалиста по выходу в открытый космос”.

“ЕВА?”

“Деятельность вне космоса”, - пояснил он. “Выходец в открытый космос”.

“Гулять в космосе?” Надя неловко опустила взгляд на свои искусственные ноги. “Даже с этим?”

“Ваши протезы не будут помехой. Не в невесомости, ” заверил ее Брэд. “Они могут быть даже преимуществом. Я прочитал кучу отчетов астронавтов, у которых было много времени на выход в Открытый космос. Они говорят, что большая часть работы выполняется руками и предплечьями, и что ноги часто просто мешают. Один астронавт НАСА, парень по имени Дуг Уилок, на самом деле описал выход в открытый космос не как "прогулку", а как космический балет, танцуемый на кончиках ваших пальцев ”.

Задумчиво кивнув, она повернулась к Петру Вильку. “Что вы думаете, господин Президент?”

“Я надеюсь, что вы очень серьезно рассмотрите это предложение о назначении в Sky Masters и Scion”, - ответил он. “Для Польши и для всего свободного мира космос представляет будущее”. Он изучал ее лицо. “В конечном счете, однако, учитывая связанные с этим опасности, это должно быть ваше собственное решение, майор”.

Надя оглянулась на Брэда. “Опасности?”

“О, да”, - сказал он с кривой усмешкой. “Полагаю, я должен предупредить вас, что подготовка к космическим операциям будет сложной… и чертовски опасен. Например, когда вы зажигаете свечу на космоплане S-19 Midnight или S-29 Shadow, вы летите на тысячах фунтов взрывоопасного топлива. Если произойдет хотя бы крошечный сбой, всего лишь одна маленькая неисправность...”

“Случаются плохие вещи?” догадалась она с едва заметным намеком на собственную кривую улыбку.

“Давайте просто скажем, что вы легко можете оказаться прямо в центре самого большого фейерверкового шоу, которое кто-либо на земле когда-либо мог увидеть”, - согласился Брэд. “Человек, который разработал двигатели для космоплана, Хантер Ноубл, не зря получил прозвище ‘Бумер’”.

“Боже милостивый”, - выдохнула Надя.

“Затем мы можем перейти к взрывной декомпрессии, радиационным опасностям, микрометеоритам и множеству других опасностей. Это своего рода длинный список ”.

“То есть, по сути, вы просите меня присоединиться к вам ... и рискнуть быть убитым любым количеством новых интересных способов?” Сказала Надя.

“В значительной степени”, - признал он.

Теперь, широко улыбаясь, она взяла его под руку и рассмеялась. “Очень хорошо, я принимаю. Ты действительно знаешь путь к сердцу девушки, Брэд Макланахан ”.

Три

Штаб-квартира Федеральной службы безопасности, Лубянка, Москва, Россия

В то же время

Снаружи Лубянка скрывала свою грязную историю террора и жестокости за шестью этажами красивого фасада в стиле необарокко из желтого кирпича, расположенного над двумя нижними уровнями, облицованными темно-серым камнем. Более века здание служило штаб-квартирой российской тайной полиции — были ли они известны как ЧК, ГПУ, ОГПУ, НКВД или КГБ. Год за годом и десятилетие за десятилетием запуганных политических заключенных выталкивали через его двери и бросали в жестокие руки палачей, которые скрывались в сыром и залитом кровью подвале Лубянки.

Некоторым россиянам нравилось притворяться, что с распадом Советского Союза все изменилось, что эксцессы прошлого закончились и никогда не повторятся. Видите, говорили они приглушенными голосами, старого КГБ больше нет, его заменила более новая и профессиональная разведывательная и полицейская организация, Федеральная служба безопасности, Федеральная служба безопасности. В отличие от своих предшественников, ФСБ, предположительно, была защищена законом — подотчетна как Думе - парламенту, так и избранному страной президенту.

Глядя на Лубянку через тонированные стекла своего черного лимузина "Кортеж", генерал-полковник Михаил Леонов фыркнул от кислого веселья. Слишком многие из его соотечественников предпочитали жить среди сверкающих иллюзий — о расширении национальной мощи, процветании и реформах, — даже несмотря на то, что в глубине души они все еще знали мрачную правду. Для России прошлое никогда не было другой страной. В настоящее время Дума была не более чем резиновым штампом для правления президента Геннадия Грызлова посредством указа. И хотя старые средства государственного террора и репрессий время от времени прикрывались маской цивилизованной законности, они никогда полностью не исчезали.

Верно, нынешний глава ФСБ, министр государственной безопасности Виктор Казьянов, был слабаком, скорее мышью, чем человеком. Но Грызлов был умен. Он понимал, что ему не нужен убийца с каменным взглядом, как у Феликса Дзержинского при Ленине или Лаврентия Берии при Сталине, чтобы держать в узде инакомыслящих и потенциальных соперников. Пока Казьянов рабски выполнял приказы, президентский контроль над властью был надежным. В Гулагах и массовых казнях больше не было необходимости… не в то время, когда социальные сети могли распространять страх со скоростью света. Все, что было нужно, - это тщательно посеянные слухи, несколько организованных публичных арестов и показательных процессов, а также случайные “таинственные” исчезновения.

Его водитель съехал на обочину у главного входа на Лубянку.

Леонов наклонился вперед. “Найди место для парковки за домом, когда я буду внутри, Анатолий. Я напишу тебе, когда закончу здесь ”.

Не дожидаясь ответа, он распахнул заднюю пассажирскую дверь и выбрался наружу. Несколько пешеходов, спешащих мимо печально известного здания, взглянули на него, а затем так же быстро отвели глаза, очевидно, не увидев ничего интересного. И зачем им это, в конце концов? Кто стал бы тратить время, пялясь на очередного унылого российского бюрократа в простом темном костюме и неброском синем галстуке? К концу рабочего дня таких людей на улицах Москвы было не меньше, чем блох.

Леонов знал, что произвел бы больший фурор в своей военной форме, погонах и высокой генеральской фуражке с козырьком. Но офицеры ФСБ, хотя и номинально являлись военнослужащими, предпочитали носить гражданскую одежду во время работы. Анонимность была полезной чертой шпионов и тайной полиции. Подражание им соответствовало его собственным целям сегодня днем.

Внутри Лубянки его приветствовал офицер помоложе, чьи собственные пиджак и галстук были значительно более стильными и дорогими на вид. “Моя фамилия Попов, сэр. Если вы последуете за мной? Генерал Кошкин ждет вас в своем личном кабинете”.

Леонов приподнял бровь, заметив напускную элегантность собеседника. “Скажи мне, что ты на самом деле не один из компьютерщиков Кошкина”.

Улыбаясь, Попов покачал головой. “Один из технических гиков? Не по мне. Я принимаю ванну чаще, чем раз в неделю”. Он пожал своими идеально скроенными плечами. “Нет, сэр, я всего лишь мальчик на побегушках у генерала”.

Что переводится как "телохранитель", сухо подумал Леонов, отметив небольшую выпуклость скрытого пистолета под костюмом молодого человека. Генерал-майор Аркадий Кошкин, очевидно, был осторожным человеком в эти дни. Это было мудро. Несколько офицеров достигли высших эшелонов российских шпионских служб. Еще меньше людей могли сказать, что пережили ярость Грызлова, когда решающая операция сорвалась. К счастью для Кошкина, оказалось, что даже президент понимал, как трудно будет его заменить. Люди с эклектичным сочетанием тайных технических навыков, лидерских способностей и опыта ведения кибервойн , необходимых для управления Управлением Q ФСБ, были редкой породой.

Первоначально квалифицированным программистам директората было поручено организовать и провести тайную кибервойну России и операции по взлому компьютеров. Теперь, по прямому указу президента, они также должны были защищать важнейшие оборонные отрасли и компьютерные системы от иностранного вторжения и саботажа. Указ Грызлова не оставил сомнений в том, что эта новая роль в области кибербезопасности была их основной миссией.

Это было изменение фокуса, которое Леонов искренне приветствовал.

Он был свидетелем ужасного ущерба, который враг мог нанести, взломав компьютерные программы, используемые для управления современным оружием. Три года назад агенты Scion на польской зарплате каким-то образом повредили обновления программного обеспечения для российских ракет класса "земля-воздух" С-300 и С-400, в результате чего их подпрограммы идентификации цели и обнаружения вышли из строя. Последовавшая катастрофа стоила России многих ее лучших истребителей Су-27, Су-30 и Су-35, сбитых их собственными средствами ПВО. Это также стоило генерал-полковнику Валентину Максимову, бывшему командующему воздушно-космическими силами, работы… и, в конце концов, его жизнь.

Как человек, занявший место Максимова, Леонов слишком хорошо знал, как много зависит от компетентности Управления Q. Помимо новой плазменной рельсовой пушки "Тандерболт", другие передовые виды оружия, компактные системы выработки энергии и ракеты большой грузоподъемности, необходимые для запуска проекта "Марс", приближались к рабочему состоянию. Грызлов вложил значительную часть оборонного бюджета страны — и большую часть своего политического престижа — в эти передовые технологии. Он был убежден, что они обеспечат господство России над миром для грядущих поколений. Когда на карту поставлено так много, президент никогда не простит даже малейшей неудачи. И ничто, кроме полного успеха, не удовлетворило бы его.

Леонов обдумывал эти неприятные истины, пока следовал за Поповым вглубь массивного здания. Через пять минут он почувствовал, что заблудился в лабиринте одинаковых коридоров с одинаковыми элегантными паркетными полами, бледно-зелеными стенами и дверью за дверью, помеченной только загадочными цифрами и буквами. Очевидно, что шпионы, которые работали здесь, высоко ценили свои собственные секреты и частную жизнь. Без гида-человека или карты незнакомец, попадающий в более глубокие закоулки Лубянки, не будет иметь ни малейшего представления о том, какое управление где находится и чей офис находится за той или иной дверью.

Расположенный в мертвом центре комплекса, Q Directorate был исключением из моря однообразия.

За контрольно-пропускным пунктом с персоналом паркетные полы закончились, их заменили звукопоглощающие маты. Все внутренние стены и потолки были более толстыми, с переплетенными слоями металлических панелей, гипсокартона, проволочной сетки и акустического наполнителя. Окон, которые когда-то выходили во внутренние дворики, больше не было — их закрыли новыми стенами. По сути, секция управления была преобразована в высокозащищенное помещение, которое было практически изолировано от остальной штаб-квартиры ФСБ.

Это, по крайней мере, обнадеживало.

Таким был его первый взгляд на самого Аркадия Кошкина. Глава Директората Q был невысоким и худощавым, с высоким морщинистым лбом. За толстыми стеклами очков блестели глаза, полные интеллекта и амбиций. С другой стороны, те же самые глаза были также настороженными, полными предостережения. Это были глаза человека, который понимал, что близкие к Геннадию Грызлову неизбежно балансировали на лезвии бритвы — между властью и забвением.

Кошкин вежливо проводил его к креслу перед своим столом, а затем кивнул в сторону небольшого серебряного самовара, стоявшего на буфете. “Чай?”

Леонов покачал головой. “Спасибо, но нет. К сожалению, я нахожу, что кофеин в такой поздний час слишком сильно действует на мой желудок ”.

“Язвы?”

“Врачи говорят ”нет", - сказал Леонов, пожимая плечами. “Просто стресс и беспокойство”.

Кошкин сочувственно улыбнулся. “Боюсь, это профессиональный риск, присущий нашим соответствующим профессиям”. Он посмотрел на Попова. “Ты можешь идти, Дмитрий. Генерал-полковник Леонов и я можем сами о себе позаботиться ”. Элегантный молодой помощник молча вышел, плотно закрыв за собой дверь.

“Итак, генерал”, - осторожно сказал Кошкин. “Что привело вас на Лубянку?”

“Во-первых, насколько строгой является ваша охрана?” - С такой же осторожностью спросил Леонов.

“В самом этом кабинете? Герметичный”, - заверил его Кошкин. “Ничего из того, что мы говорим, не может быть подслушано или каким-либо образом записано иностранными агентами”.

“Или вашими коллегами из департамента контрразведки ФСБ?”

Застигнутый врасплох, Кошкин удивленно моргнул. Явно выигрывая время, чтобы подумать, он снял очки и рассеянно протер их носовым платком. Затем он надел их обратно и прочистил горло. “Есть ли какая-то причина, по которой вы беспокоитесь о возможной слежке со стороны лояльных сил государства?”

Тонкая ответная улыбка Леонова не коснулась его глаз. “Только потому, что ни у кого из охотников за шпионами вашей службы нет допуска высокого уровня к проекту ”Марс", Аркадий", - холодно сказал он. “Поэтому, прежде чем паниковать по поводу того, что тебя обвиняют в возможном предательстве, вбей себе в голову, что моя единственная цель - защита самых важных секретов нашей Родины”.

Кошкин с облегчением кивнул в знак понимания. Информация о полном объеме нового плана Грызлова была ограничена узким внутренним кругом в российском правительстве. Кроме президента, Леонова и самого Кошкина, лишь небольшая горстка других лиц была допущена к подробным брифингам по проекту. В остальном отдельным правительственным ведомствам, исследовательским лабораториям и производственным объектам было сообщено только то, что им было необходимо знать для выполнения их собственных конкретных заданий.

“Меры по борьбе с прослушиванием, которые я применяю, эффективны против всех форм слежки, будь то со стороны иностранных шпионов или наших собственных агентов контрразведки”, - признал он.

“Хорошо”, - тихо сказал Леонов. “Потому что мы должны иметь возможность откровенно говорить друг с другом. Делиться идеями без малейшего стеснения или оговорок”.

Кошкин снова выглядел взвинченным. “Идеи о чем?”

Поехали, сказал себе Леонов. Именно здесь он выяснил, понимает ли другой человек разницу между разумной осторожностью и пагубной пассивностью. Или если бы он понял, что проявлять личную инициативу иногда необходимо — и, возможно, даже безопаснее, чем жестко придерживаться установленной процедуры и регламента. Стараясь казаться спокойным, почти скучающим, он пожал плечами. “О возможности внесения определенных изменений в программы командования и контроля для некоторых компонентов проекта ”Марс"."

Кошкин смотрел на него в ответ несколько долгих секунд. “Какого рода модификации?” - спросил он наконец.

Леонов поднял руку. “Сначала позвольте мне убедиться, что у меня есть четкое представление о том, как работает система, а?” Важно было не торопиться с этим. Он наклонился вперед. “Насколько я понимаю, ваши эксперты из Директората Q на самом деле сами не пишут никакого операционного программного обеспечения проекта. Верно?”

Кошкин медленно кивнул. “Исследовательские группы, работающие над различными видами оружия, системами выработки энергии, маневрирования и жизнеобеспечения, отвечают за написание и проверку подлинности своего собственного кода”.

“А когда они закончат?”

“Мои люди просматривают каждую часть программного обеспечения строка за строкой, проверяя на наличие чего—либо подозрительного или неуместного. После тщательной очистки программ мы подвергаем их строгому тестированию, чтобы убедиться, что они работают так, как было обещано, — как сами по себе, так и в тандеме с другими важнейшими системами ”.

Леонов склонил голову набок. “И после этого ваша команда слой за слоем встраивает каждую часть программного обеспечения в высококачественные протоколы кибербезопасности? Так что никакие дальнейшие изменения не могут быть внесены ... кроме как вашим управлением?”

Кошкин нахмурился, очевидно, не совсем довольный этим грубым изложением сложного процесса. “Более или менее”.

“Таким образом, по сути, никто другой не имеет доступа к внутренним рабочим элементам программного обеспечения проекта ”Марс" после завершения вашей работы", - продолжил Леонов с уверенной улыбкой. “Это прекрасно. Именно то, что нам нужно”.

“Но я не понимаю, что —”

“Это довольно просто”, - объяснил Леонов. “Процедуры вашего управления позволяют нам делать то, что должно быть сделано, не подавая руку нашим врагам — или излишне беспокоя тех здесь, дома, кто в противном случае мог бы неправильно истолковать наши действия”.

Крошечные капельки пота внезапно выступили на высоком лбу другого мужчины. “Я не сделаю ничего, что могло бы поставить под угрозу целостность компьютерных программ, созданных для проекта ”Марс", - пробормотал он, запинаясь.

“Не будь дураком, Аркадий”. Леонов нетерпеливо покачал головой. “Это последнее, чего я ожидал”. Он посмотрел Кошкину прямо в глаза, тщательно подбирая слова. “Я только хочу, чтобы ваши программисты создали скрытые подпрограммы, которые укрепят нашу безопасность ... и защитят Родину в наихудшем сценарии. Секретные программы, которые мы можем активировать в экстренной ситуации, чтобы восстановить контроль над критически важными системами. Чтобы помешать врагу обратить наше собственное новое оружие против нас ”.

“Вы имеете в виду безотказные протоколы?” Кошкин задумался.

“Именно. Я хочу, чтобы в операционное программное обеспечение проекта была вставлена серия отказоустойчивых протоколов”, - согласился Леонов.

“С чьей подачи? Твой?”

Леонов кивнул. “Да”.

“Не президентский?” Мягко спросил Кошкин.

Леонов пожал плечами. “Геннадий всегда ожидает, что его планы будут реализованы идеально, без сучка и задоринки”.

“Но вы боитесь, что проект "Марс” провалится?"

“Напротив, я думаю, что доверие президента полностью оправдано”, - категорично заявил Леонов. “Если мы будем действовать мудро, наше мощное новое оружие и другие технологии должны дать нам подавляющее преимущество перед американцами и их союзниками. Как только наши космические платформы будут выведены на орбиту и начнут функционировать, мы сможем свободно атаковать цели на орбите или даже на земле, не опасаясь серьезного возмездия ”. Затем он хладнокровно встретил обеспокоенный взгляд Кошкина. “Но мы с вами также знаем — и слишком хорошо, — что даже самые продуманные планы не всегда выдерживают контакт с врагом. Победа никогда не гарантирована. Поражение всегда возможно. И иногда это влечет за собой ужасные последствия. Как по самой России… и по тем, кого можно обвинить в любой неудаче”.

Кошкин с трудом сглотнул, отчетливо вспомнив унылую процессию коллег-офицеров, ученых и других правительственных чиновников, которые страдали от последствий гнева Грызлова в течение последних нескольких лет. “Вам нужен страховой полис”, - понял он.

“Наш долг - стремиться к полному успеху. Но также наш долг - подготовиться к худшему”, - многозначительно сказал Леонов. “Мы только что потратили значительно больше триллиона рублей на разработку некоторых из самых передовых в мире видов оружия и космической техники. Итак, скажи мне, Аркадий, ты готов воспользоваться даже малейшим шансом позволить американцам ворваться и увести их у нас из-под носа?”

“Боже мой, нет”, - пробормотал Кошкин, бледнея при мысли о том, что Геннадий Грызлов сделал бы с любым, кого он считал ответственным за такую катастрофу. Теперь, поджав губы, он снова посмотрел через стол на Леонова. “Очень хорошо, генерал. Мои программисты сделают так, как вы просите. Мы создадим безотказные протоколы, которые вам требуются ”.

Четыре

Третий ангар, промышленный аэропорт Макланахан, Sky Masters Aerospace, Inc., Баттл-Маунтин, Невада

Начало лета 2021

Брэд Макланахан позволил двери безопасности захлопнуться за ним. Затем он сунул солнцезащитные очки в карман летного костюма Sky Masters и несколько секунд стоял неподвижно, ожидая, пока глаза привыкнут. После яркого солнечного света и типичных для пустынь летних температур снаружи, что-то в входе в огромный ангар напомнило ему о том времени, когда Надя показывала ему красивый готический собор Крак óв, которому много веков. Стоя здесь, в этом столь же огромном, прохладном и тускло освещенном помещении, он почувствовал прикосновение того же благоговейного трепета, который охватил его тогда.

Думаю, в этом нет ничего удивительного, подумал он. Третий ангар по-своему тоже был священным пространством, хотя и посвященным авиации космической эры, а не божеству. Если подумать, он понял, что, возможно, это впечатление было не таким кощунственным, как показалось на первый взгляд. К отчаянию его учителей английского в школе, он никогда не был большим поклонником поэзии, но кое-что из “Высокого полета”, написанного пилотом, погибшим во время Второй мировой войны, запало ему в душу ... особенно последние пару строк, где в стихотворении говорилось о том, как протянуть руку в космос и коснуться лица Бога.

Теперь, когда он мог видеть более четко, Брэд сосредоточился на большом черном корабле со смешанным крылом, припаркованном посреди ангара. На неопытный взгляд непрофессионала, это было бы очень похоже на увеличенную версию SR-71 Blackbird, только с четырьмя мощными двигателями, установленными под его треугольным крылом высокой стреловидности вместо двух. Но для кого-то вроде него, кто раньше летал на этой модели, отличительная форма была мгновенно узнаваемой.

Это был полуночный космоплан Sky Masters S-19, оснащенный революционными трехгибридными двигателями LPDRS (Laser Pulse Detonation Rocket System). Эти двигатели “леопард”, способные трансформироваться из сверхзвуковых турбовентиляторных установок, работающих на воздухе, в гиперзвуковые скремджеты и в чистые ракеты многоразового использования, были достаточно мощными, чтобы вывести космоплан на околоземную орбиту. В то же время космоплан, как и его меньший аналог, S-9 Black Stallion, и его более крупный родственник, S-29 Shadow, мог взлетать и садиться на обычные взлетно-посадочные полосы, построенные для коммерческих авиалайнеров.

“Эй, парень, ты планируешь заняться какой-нибудь настоящей работой сегодня днем?” высокий, долговязый мужчина позвал с подножия высокой подвижной лестницы, приставленной к открытым сдвоенным козырькам кабины S-19. “Или вы здесь просто осматриваете достопримечательности?”

“Эй, Бумер!” С веселой улыбкой Брэд помахал в ответ Хантеру “Бумеру” Ноублу, начальнику отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters и ведущему летчику-испытателю реактивных космопланов серии S. “Извините, я опоздал, но у нас возникла небольшая проблема на последнем запуске симулятора, с которой мне пришлось разобраться”.

“Дерьмо”, - прорычал Бумер. “Скажите мне, что новичок не только что сломал одну из невероятно дорогих машин компании?”Sky Masters Aerospace запустила некоторые из самых современных в мире авиасимуляторов из переоборудованного ангара на другом конце аэропорта. Установленные на массивных гидравлических домкратах системы Hexapod, полноразмерные тренажеры могут быть сконфигурированы таким образом, чтобы имитировать летные характеристики и возможности практически любого самолета - от одномоторных турбовинтовых двигателей до истребителей пятого поколения, таких как F—35 Lightning II, вплоть до космопланов серии S. Благодаря захватывающим программам-симуляторам виртуальной реальности компании и ее опытным пилотам-инструкторам Sky Masters получали кругленькую прибыль, обучая пилотов для авиакомпаний и даже вооруженных сил нескольких небольших союзников США.

“Сломать’ - слишком резкое слово, ” рассудительно заметил Брэд. “Но, я думаю, наш стажер все-таки немного перегнул палку”.

Бумер поморщился, вероятно, представив возмущенные записки из корпоративной бухгалтерии, которые, вероятно, окажутся на его столе. “Как именно его согнули?”

“Ну, похоже, что пара приводов Гексапода замерла, когда модуль-симулятор попытался развернуться из конца в конец”.

“Ни за что, блядь”, - сказал Бумер, не веря своим ушам. Он сильно ущипнул себя за переносицу и всего на секунду закрыл глаза. “Кто из нашей веселой компании начинающих астронавтов умудрился так испортить симулятор?”

“Констебль”.

“Британец?”

Брэд кивнул. Питер Чарльз “Констебль” Вэйси летал на реактивных самолетах Harrier и других высокопроизводительных самолетах для подразделения Fleet Air. Несколько лет назад, до смерти устав от службы в мирное время, бывший летчик Королевского флота подписал контракт с Scion. С тех пор он летал на самых разных самолетах частной военной компании, принимая участие в ряде опасных секретных миссий по всему миру. Когда англичанину предложили попробовать пилотировать космопланы для нового совместного предприятия Sky Masters и Scion, он, естественно, ухватился за этот шанс.

Из всего, что Брэд мог видеть на данный момент, Вэйси был одаренным пилотом, единственной слабостью которого могла быть склонность испытывать свою удачу и свой самолет до предела. Вроде как я, признался он себе.

“Что, черт возьми, он сделал?” Бумер потребовал.

“Он пытался развернуть S-29 в гиперзвуковом полете”, - сказал Брэд, теперь не утруждая себя тем, чтобы скрыть свое веселье.

Бумер уставился на него в ответ. “Ты морочишь мне голову”.

“Нет”, - добродетельно ответил Брэд. “Честь скаута. Это то, что он сделал ”.

“И, пожалуйста, скажите, какова была скорость полета товарища Вэйси, когда он решил совершить виртуальное самоубийство?” - Спросил Бумер с еще одним глубоким вздохом.

“Восемь махов”.

“Иисус Христос”. Бумер покачал головой в явном изумлении. На высоте ста тысяч футов над уровнем моря 8 махов означало, что космоплан летел со скоростью почти сорок восемьсот узлов. “Что заставило этого сумасшедшего британца подумать, что это хорошая идея — попытаться раскрутить долбаный космоплан на гребаных восьми Махах прямо посреди устроенного Богом маленького турбулентного ада трения о кожу и нагрева ударной волной?”

Брэд рассмеялся. “Констебль сказал мне, что он просто хотел выяснить, что произойдет при маневре на такой скорости. Кроме того, ему было отчасти любопытно посмотреть, как симуляция справится с чем-то настолько безумным ”.

“И?”

“Очевидно, ему и его второму пилоту чертовски повезло, прежде чем система вышла из строя, и они потеряли мощность”. Ухмылка Брэда стала еще шире. “Я тоже в это верю. Когда мы взломали замки и открыли дверь симулятора, они висели на своих ремнях безопасности почти вверх ногами ”.

Бумер подозрительно посмотрел на него. “Кто летел на другом сиденье во время этой небольшой прогулки?”

“Надя”, - просто сказал Брэд.

“Надя? Надя Розек? Твоя Надя?” Бумер присвистнул. “О, черт. Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что она убила этого тупицу Вэйси голыми руками, когда ты их развязал.”

“Нет, боюсь, что нет”. Брэд покачал головой с притворной грустью. “Она была слишком занята раздуванием этого. Она сказала, что это было веселее, чем все аттракционы в Диснейленде и Universal Studios, вместе взятые ”.

“Великолепно”, - криво усмехнулся Бумер. “Послушай, Брэд, мне нужно, чтобы ты оседлал стадо на Вэйси. Приструни его немного, ладно? По крайней мере, достаточный, чтобы удовлетворить иски вроде Каддири и Мартиндейла о том, что у нас здесь не полный сумасшедший дом ”.

Брэд кивнул в знак согласия. Доктор Хелен Каддири была президентом и председателем Sky Masters. Ее коллегой-наследником был бывший президент США Кевин Мартиндейл. Ни тот, ни другой не отличались особым чувством юмора — по крайней мере, не тогда, когда дело доходило до оплаты неожиданных счетов за ремонт дорогостоящего оборудования.

Поскольку Брэд был одним из немногих выживших людей, имевших опыт полетов на реальных космопланах, его назначили вторым по старшинству в возобновленной программе полетов серии S, что означало, что поддержание повседневной дисциплины среди энергичных, самоотверженных мужчин и женщин, которых они готовили в качестве экипажей, было в основном его работой. Он не мог притворяться, что это задание доставляло ему удовольствие, но если такова была цена за то, чтобы снова отправиться в космос, это была цена, которую он был полностью готов заплатить. “Может быть, я попрошу констебля написать ‘Я не буду разбивать свой космоплан без разрешения’ на белой доске пару тысяч раз”, - предположил он.

Бумер фыркнул. “Думаешь, это сработает?”

“Вероятно, нет”, - признал Брэд. Обдумывая это, он посмотрел на изящный силуэт S-19 Midnight, припаркованного рядом с ними. “Тогда, я полагаю, я зачитал ему акт о беспорядках. Предупредите его, чтобы он охладил свои двигатели, иначе полет мистера Вэйси на симуляторе станет для него самым близким к реальному полету на одном из этих младенцев. Это должно его немного успокоить”.

“Суровый, но серьезно мотивирующий”, - согласился Бумер. “Ты сделаешь это”.

“Кстати, о реальных полетах...” Брэд продолжил, намеренно меняя тему на что-то намного более близкое и дорогое его сердцу. Он махнул рукой в сторону возвышающегося над ними космоплана. “Какие последние новости о том, когда мы сможем извлечь этот ящик и другие из нафталиновых шариков и снова запустить в небо?”

Бумер ухмыльнулся ему. “Почему? У тебя чешутся ноги здесь, на земле, Макланахан?”

“Может быть, немного”.

Другой мужчина кивнул. “Да, я тоже”. Он пожал плечами. “Теперь, я надеюсь, недолго. Большинство птиц выглядят так, как будто они в довольно хорошем состоянии, но мои начальники экипажей все еще проверяют каждый компонент от носа до хвостовых плавников. Все, что выглядит сомнительным, снимается ”.

“Это не может стоить дешево”, - медленно произнес Брэд.

“Это точно не так”, - согласился Бумер. “Но начальство увидело смысл, когда я сказал им, что это был выбор между тем, чтобы потратить пару миллионов долларов на необходимое обслуживание сейчас… или, может быть, наблюдать, как космический корабль стоимостью в пару сотен миллионов долларов сгорает при входе в атмосферу или врезается в кукурузное поле какого-нибудь фермера из Айовы позже .”

Брэд тоже сверкнул улыбкой. “Красиво аргументировано, доктор Ноубл. Держу пари, что другой маленький факт, что ты был бы одним из парней, летевших в кабине того обреченного космоплана, был бы и близко не таким убедительным.”

“Может быть, и нет”, - допустил Бумер. “Определение ‘приемлемого риска’, безусловно, меняется, когда рискуешь ты”. Он ткнул большим пальцем в сторону подвижной лестницы, ведущей в открытую кабину S-19. “Говоря об этом, я хочу показать вам кое-что новое”.

Теперь, заинтригованный, Брэд последовал за ним по трапу на платформу с видом на кабину пилотов. С этой точки зрения все в S-19 Midnight выглядело идентично тому, на котором он летал на орбиту пять лет назад. Или, если уж на то пошло, к моделируемым в цифровом виде версиям, на которых он тренировался последние несколько недель. В нем были те же два соседних сиденья для пилота и второго пилота, которого называли командиром миссии, — со всеми обычными консолями и панелями, заполненными многофункциональными дисплеями с сенсорным экраном и другими элементами управления.

Бумер похлопал его по плечу и указал на участок металлической палубы, видневшийся между сиденьями. “Видишь там?”

Брэд прищурился и на этот раз заметил маленькую выдвижную ручку, установленную почти заподлицо с самой колодой. Тонкие темные линии в обшивке палубы очертили то, что выглядело как новый люк или отсек. Это было странно. В отличие от более крупного космического челнока НАСА, у S-19 была только одна палуба. Все, что находится ниже кабины космоплана, должно быть просто сенсорным оборудованием, авионикой и теплозащитным покрытием. Он оглянулся на другого мужчину. “Ладно, я официально сбит с толку. Что это дает?”

Вместо ответа Бумер опустился в открытую кабину и устроился в кресле командира миссии справа. Он похлопал по другому. “Присаживайся, парень, и я тебе покажу”.

Все еще озадаченный, Брэд опустился в кресло левого пилота. В его легком летном костюме Nomex он казался намного шире и не таким тесным, как в стандартном скафандре полного давления. “Хорошо. И что теперь?”

Бумер потянулся к рукоятке, установленной между ними. Одним легким движением он дернул его вверх и вправо. Секция обшивки палубы плавно поднялась и отодвинулась за его креслом, открывая глубокий отсек, проходящий под кокпитом. “Нам пришлось перенаправить некоторые кабели и пожертвовать небольшим количеством топливных баков, чтобы освободить место для этого”, - объяснил он.

Брэд послал ему кривую усмешку. “Так что там внутри? Встроенный бар?”

“В твоих мечтах”, - сухо сказал Бумер. Все еще согнувшись, он ухватился за часть снаряжения, хранившегося внутри отсека. Кряхтя от усилия, он вытащил на свет объемистый белый рюкзак. “В невесомости это было бы намного проще”, - сказал он сквозь стиснутые зубы, осторожно ставя его на палубу. “Здесь, на Земле, эта проклятая штука все еще весит около пятидесяти фунтов”.

Брэд наклонился над собой, внимательнее разглядывая рюкзак. Он был около двадцати дюймов в высоту, восемнадцати дюймов в ширину и восьми дюймов в глубину. Множество портов, разъемов и клапанов усеивали его внешнюю поверхность. “Это PLSS”, - понял он. “Но он выглядит значительно меньше, чем другие модели, которые я видел”. PLSS, или Первичная система жизнеобеспечения, содержала кислород, энергию, очистители от углекислого газа, средства контроля окружающей среды, средства связи и небольшую систему экстренного маневрирования. Астронавты носили их во время выходов в Открытый космос.

Бумер кивнул. “Да. Наши инженеры Sky Masters взяли усовершенствованную версию PLSS, над которой НАСА работает в Космическом центре Джонсона, и немного ее урезали. Им пришлось, поскольку все должно уместиться в этом одном тесном отсеке ”. Напрягшись, он вытащил второй блок жизнеобеспечения и положил его поверх первого.

“Какой компромисс связан с уменьшением размера?”

“Эти системы жизнеобеспечения обеспечивают только три часа воздуха и энергии, а не восемь с лишним часов, как у более крупных моделей”, - ответил Бумер.

Брэд нахмурился. “Это чертовски негативный компромисс”.

“Это новое оборудование не предназначено для обычного использования”, - терпеливо объяснил Бумер. “Это все исключительно для чрезвычайных ситуаций”.

“Чрезвычайные ситуации типа ‘о, черт, этому космическому кораблю капут, и мы должны выбираться’?” Брэд догадался.

“Да. Такого рода чрезвычайные ситуации”.

“Трех часов жизнеобеспечения, похоже, недостаточно для проведения спасательной операции”, - с сомнением сказал Брэд.

“Это не так”, - согласился Бумер. Он сунул руку в отсек и достал еще один предмет снаряжения. “Именно поэтому мы разработали это маленькое устройство, похожее на устройство Руба Голдберга”.

Брэд почувствовал, как его брови поползли вверх. Другой мужчина держал прозрачный кейс, набитый более мелким оборудованием, включая то, что странно выглядело как большой спущенный белый воздушный шар, парашютный ранец и то, что казалось маленьким ручным ракетным двигателем с двумя соплами. “Что это такое?”

“Высокотехнологичная версия передачи ‘Аве Мария’, - сказал Бумер как ни в чем не бывало. “Более официально известный как ЭРО-набор”.

“ERO?”

“Экстренное возвращение с орбиты”. Бумер постучал по прозрачному корпусу. “Если все работает так, как задумано, все это оборудование собирается в одноразовый спускаемый аппарат для одного человека”. Выражение его лица было абсолютно серьезным. “Еще в 1960-х годах инженеры General Electric разработали систему, которая, как они надеялись, позволит астронавтам Gemini, оказавшимся на орбите, безопасно вернуться на Землю… без использования другого космического корабля для их извлечения. Они назвали концепцию MOOSE, для оборудования безопасности пилотируемых орбитальных операций ”.

“Но система на самом деле так и не была развернута?” Брэд догадался.

“Отменен после ранних наземных испытаний”, - признал Бумер. “ЭРО-комплект - это наша собственная обновленная версия с использованием более совершенных материалов”. Он раскрыл дело. “Например, эта странная штука, похожая на воздушный шар, на самом деле представляет собой аэрогелевый мешок диаметром шесть футов в форме диска с тонкой тепловой защитой из ткани Nomex, прикрепленной с одной стороны, и парашютным ранцем и ракетой-ретранслятором с другой”.

“Аэрогель? Это сверхлегкая штука, которую они называют ”плотный дым", не так ли?" Медленно произнес Брэд. По кивку Бумера он снова нахмурился. “Но аэрогель сделан из кремнезема, в основном из пляжного песка. Это невероятно хрупко ”.

“Это новая форма аэрогеля, разработанная исследовательским центром имени Гленна НАСА в Огайо”, - заверил его Бумер. “Они делают это из полиимида, действительно прочного, удивительно термостойкого полимера. Он в сотни раз прочнее традиционных аэрогелей — настолько, что вы действительно можете выдержать вес автомобиля на достаточно толстом куске ”.

“Звучит довольно круто”, - признал Брэд. Затем он пожал плечами. “Но я все еще не понимаю, как вы превращаете эту штуку в, честное слово, спускаемый аппарат”.

“ERO - это действительно довольно простая концепция”, - сказал Бумер. “Оказавшись снаружи космического корабля, вы надуваете аэрогелевый диск вокруг себя, наполняя его специальной пенополиуретановой пеной с высокой способностью к расширению. Это создает форму конической тарелки, которая должна оставаться стабильной на высокой скорости при попадании в атмосферу. Затем, когда вы будете готовы, вы стреляете из этих ручных ретрансляторов ... и вперед — падаете к земле со скоростью семнадцать тысяч миль в час.”

Брэд почувствовал, как его рот слегка приоткрылся в ошеломленном неверии. “Ты серьезно?”

“Смертельно серьезно”, - тихо сказал ему Бумер. “Мы потеряли много хороших людей на орбите пять лет назад. Я не желаю отказываться ни от чего, что могло бы спасти жизни в будущем ”.

“Но кто-нибудь на самом деле уже испытал эту штуку?”

“О, черт возьми, нет, Брэд”, - со смехом признал Бумер. “Никто не настолько сумасшедший!”

Пять

За пределами промышленного аэропорта Макланахан

Несколько дней спустя

Услышав рев четырех мощных турбовентиляторных двигателей, толпа репортеров и авиационных энтузиастов, сгрудившихся за забором, дружно развернулась, словно марионетки, которых дергали за одну ниточку. Там, вырисовываясь силуэтом на фоне неровных коричневых склонов хребта Шошон, большой самолет со смешанным крылом завершил разворот в сторону аэропорта — явно выстраиваясь для окончательного захода на посадку на взлетно-посадочную полосу три-Ноль.

Камеры мобильных телефонов щелкали на высокой скорости, делая снимки, когда S-19 Midnight заходил на низкую посадку и приземлялся сразу за порогом. От шасси космоплана поднимались клубы бело-серого дыма. Поблескивая в клубящемся мареве жары, S-19 прокатился мимо толпы, пронзительно завывая своими массивными подкрыльевыми двигателями. Послеполуденный солнечный свет отражался от кабины с двойным козырьком.

Большой корабль медленно свернул с длинной взлетно-посадочной полосы на рулежную дорожку и направился к дальнему перрону, уже занятому несколькими другими припаркованными космопланами — от относительно крошечного S-9 Black Stallion до еще более крупного S-29 Shadow. Постепенно, как только стало ясно, что ничего более захватывающего сегодня не произойдет, толпа зрителей начала рассеиваться.

Легко пробираясь сквозь болтающую толпу, подполковник Василий Драгомиров направился к темно-синему внедорожнику Buick, который он арендовал в Рино несколько дней назад. Это была знакомая почва для ветерана-оперативника российской военной разведки, ГРУ. В прошлом году, выдавая себя за агента ФБР, он обманул одного из главных инженеров—кибернетиков Sky Master, вынудив его передать бесценные секреты об интерфейсах управления, используемых боевыми роботами, которые он создал для эскадрильи "Железный волк", - секреты, которые дали России последние кусочки головоломки, необходимые для создания собственных кибернетических военных машин, кибернетических боевых машин.

Для этой шпионской миссии он выдавал себя за журналиста с законными удостоверениями для прессы, выданными Zuk ünftige Flugzeugberichte, немецким цифровым журналом, который специализировался на новостях авиационной и космической техники. Большинство его крошечных сотрудников и гораздо большая группа внештатных авторов пребывали в блаженном неведении о том, что финансирование издания в конечном счете поступало из Москвы.

Майор Эдуард Наумов оторвал взгляд от своего ноутбука, когда Драгомиров сел за руль внедорожника. Грузный седовласый мужчина был техническим офицером Девятого управления ГРУ — группы специалистов, в задачу которой входил анализ передовых иностранных военных технологий. “Это был всего лишь испытательный полет в атмосфере на сверхзвуке”, - заявил он. “Моя рабочая гипотеза заключается в том, что это был ознакомительный полет, предназначенный для выявления любых неожиданных проблем с гибридными двигателями космоплана. Это было бы разумной мерой предосторожности для любой сложной машины после столь долгого хранения в холодильнике ”.

“S-19 не летал в космос?” Удивленно спросил Драгомиров.

Наумов покачал головой. “Не в этот раз, Василий”. Он повернул свой ноутбук так, чтобы другой человек мог видеть карту, которую он отображал. Красные точки расцвели, как корь, по всей территории западных и центральных Соединенных Штатов. “Я собрал сообщения в социальных сетях о внезапных звуковых ударах — все они произошли за последний час. Их нанесение показывает, что S-19 делает широкую петлю до Канзаса, а затем возвращается сюда. Чтобы достичь скорости, которую я оцениваю, между шестью и семью махами, он, несомненно, летел на очень большой высоте, но определенно не над самой атмосферой ”.

“Что означает, что американцам еще не удалось восстановить ни один из своих космопланов до полного боевого состояния”, - понял Драгомиров.

Наумов кивнул. “Но я не верю, что это займет у них намного больше времени. Этот успешный испытательный полет доказывает это”.

“Тогда у нас есть информация, которую стоит передать в Москву”, - решил Драгомиров. Он вгляделся сквозь тонированное лобовое стекло в дальний ряд припаркованных космопланов. Его рот сжался. “Почему-то я сомневаюсь, что новости будут приятными”.

Кремль, Москва

На следующий день

Быстрым, раздраженным жестом Геннадий Грызлов провел рукой по гладкой поверхности компьютера, встроенного в его стол. В ответ на большом светодиодном мониторе, установленном на том же столе, появились новые изображения. Фотографии, присланные командой ГРУ на Баттл-Маунтин, были четкими. Они показали ряд космопланов Sky Masters, припаркованных на открытом месте, в окружении топливозаправщиков и других транспортных средств. Сердито глядя, он повернулся к генерал-полковнику Михаилу Леонову. “Похоже, американцы пробуждаются от своего оцепенения”.

Леонов спокойно кивнул. “Отчет Драгомирова подтверждает то, что их собственная профессиональная пресса говорила в течение некоторого времени. Их новый президент полон решимости возобновить пилотируемую космическую программу своей страны. Но он хочет отправить астронавтов на этих многоразовых кораблях вместо одноразовых ракет НАСА ”. Он пожал плечами. “Выбор разумный. Когда дело доходит до вывода людей на орбиту, космические самолеты намного дешевле, чем любая обычная система запуска в космос. И их способность летать практически с любого аэродрома также дает значительное оперативное преимущество ”.

Все еще хмурясь, Грызлов снова уставился на фотографии на своем мониторе. “Сколько этих чертовых штуковин есть у американцев?”

“Основываясь на наших разведданных, эти шесть космопланов - фактически весь их инвентарь”, - ответил Леонов. “Я насчитал двух старых черных жеребцов S-9. Плюс, два уцелевших S-19 ”Миднайт" и пара более крупных, значительно более боеспособных S-29 "Шедоуз". Он потянул себя за подбородок. “Несколько лет назад были некоторые сообщения о том, что Sky Masters рассматривали возможность постройки третьего космоплана S-29 ... но наши агенты так и не смогли подтвердить его существование”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что, даже если эти первоначальные сообщения были точными, я не верю, что строительство космического корабля когда-либо было завершено”, - сказал Леонов. “Мы знаем, что администрация Барбо рассматривала компанию как политического врага и отменила все ее существующие правительственные контракты. Я сомневаюсь, что без федеральных ассигнований частная корпорация вроде Sky Masters смогла бы позволить себе связанные с этим расходы. В любом случае, поскольку американцы отказались от пилотируемых космических полетов по прямому приказу президента Барбо, строительство другого космоплана было бы ничем иным, как напрасными усилиями ”.

“Ну, теперь все изменилось”, - прорычал Грызлов.

Леонов благоразумно воздержался от указания на то, что сам Грызлов был в значительной степени ответственен за недавний сдвиг в американской космической политике. Тайные атаки, которые он заказал против военных и гражданских объектов на территории самих Соединенных Штатов, кульминацией которых стала откровенная попытка покушения на оппонента Стейси Энн Барбо на президентских выборах, повлияли не в ее пользу. Теперь они столкнулись с совершенно другим американским президентом, который был полон решимости изменить свою приземленную политику дрейфа, нерешительности и изоляционизма.

Грызлов снова нетерпеливо махнул рукой. Тревожные изображения из аэропорта Баттл-Маунтин исчезли с экрана. Затем он отодвинул свой стул и подошел, чтобы окинуть взглядом крыши Кремля и башни с луковичными куполами. Не отводя взгляда, он потребовал: “Что нам известно о целях Фаррелла, Михаил? Что на самом деле задумал этот американец? Он реактивирует эти космопланы, чтобы восстановить военное превосходство на орбите?”

“Я так не думаю”, - осторожно сказал Леонов. “Пока что факты указывают на то, что новая космическая программа США будет носить преимущественно научный и коммерческий характер”.

Грызлов повернул голову. “Каким образом?”

“Помимо серии обычных испытательных полетов, чтобы убедиться, что космические самолеты безопасны для оперативного использования, американцы только объявили о планах по отработке орбитальных сближений с полезной нагрузкой, поднимаемой грузовыми ракетами большой грузоподъемности, такими как SpaceX Falcon Heavy и их конкурентами”, - пояснил Леонов. “Это говорит мне о том, что они рассматривают эти космопланы в основном как транспортные средства для экипажа — переправляющие астронавтов и ученых на обсуждаемую новую гражданскую космическую станцию или на космические корабли, собранные на орбите для возможных исследовательских миссий на Луну или даже Марс”.

“Только идиоты будут рассматривать превращение революционной технологии в прославленное автобусное сообщение”, - усмехнулся Грызлов. Затем его взгляд заострился. “Вот почему вы должны помнить, что Sky Masters имеет долгую историю предоставления смертоносного оружия нашим врагам по всему миру. И теперь вы хотите, чтобы я поверил, что его намерения чисто мирные?” Он покачал головой. “Я не верю, что леопард настолько полностью сменил свои пятна”.

“Есть предположение, что Sky Masters ищет финансирование для разработки еще более совершенного следующего космоплана, предварительно получившего название XS-39”, - признал Леонов. “Слухи предполагают, что он может быть разработан для перевозки оружия для использования против целей на земле… и в космосе”.

“Ты видишь?” Цинично сказал Грызлов. Его рот сжался в жесткую, тонкую линию. “Что является еще одной причиной использовать наше преимущество сейчас — до того, как американцы поймут, что происходит. Верно?” Леонов медленно кивнул. “Тогда вы делаете все, что в ваших силах, чтобы убедиться, что проект "Марс" продвигается вперед, как запланировано, генерал-полковник Леонов”, - холодно сказал ему Грызлов. “Я не хочу никаких оправданий. Я не хочу слышать никакой чуши о неизбежных технических задержках. Вы говорите своим ученым, инженерам и руководителям производства, что на этот раз на кону их жизни. Понимаете?”

“Да, сэр”, - согласился Леонов. Он поднялся, чтобы уйти.

“И еще кое-что, Михаил”, - продолжил Грызлов, теперь более спокойно.

“Геннадий?”

“Друг и старый товарищ по оружию или нет, ваша собственная жизнь тоже на кону”, - сказал Грызлов.

Леонов мрачно кивнул. “В этом я ни на секунду не сомневался, господин Президент”.

Шесть

Над Тихим океаном

Несколько дней спустя

На высоте почти шестидесяти тысяч футов над поверхностью океана вид через передний фонарь кабины S-29 Shadow был впечатляющим. При взгляде с этой высоты искривление земли было очевидным. Горизонт заметно уменьшился по обе стороны от направления полета космоплана. И хотя небо все еще было глубокого, насыщенного синего цвета вдоль края этого далекого горизонта, выше оно истончалось до все более и более бледных оттенков того же цвета, прежде чем полностью исчезнуть в бесконечной черноте космоса.

“Набираем скорость три маха”, - сказал Питер “Констебль” Вэйси, говоря через открытое забрало своего защитного шлема. Одетая в перчатку левая рука англичанина держалась за боковую ручку управления, в то время как правая покоилась на блоке дросселей двигателя, установленном на центральной консоли между двумя передними сиденьями космоплана. “Приготовьтесь к переходу в режим ГПВРД”.

“Подтверждаю. Готовимся”, - ответила майор Надя Розек с места командира миссии справа. “Все показания двигателя являются номинальными”. Как и пилот, на ней был оранжевый усовершенствованный скафандр для эвакуации экипажа, или ACES — скафандр высокого давления, подобный тем, которые когда-то использовались астронавтами космического челнока и экипажами SR-71 Blackbird. Даже после всех этих недель тренировок она все еще была поражена тем, как небрежно она теперь воспринимала легкость, с которой эта чудесная машина достигала таких скоростей. Их S-29 уже мчался на восток к далекому тихоокеанскому побережью со скоростью почти две тысячи миль в час и все еще стремительно ускорялся.

“Три маха”. Светло-голубые глаза Вэйси были прикованы к его дисплею. “Переходите на ГПВМ”. Его правая рука в перчатке медленно продвигала рычаги управления.

Высота рева их пяти мощных двигателей — по два под каждым крылом и один в кормовой части фюзеляжа — заметно изменилась.

Надя увидела, как меняются кривые на дисплее ее двигателя. “Всплеск начался”, - сообщила она. Большой конус или “шип” на впускном отверстии каждого двигателя двигался вперед, отводя воздух, поступающий со сверхзвуковой скоростью от вентиляторов турбин, в каналы, где его можно было сжать, смешать с авиатопливом и затем воспламенить. Освобожденные от необходимости полагаться на какие-либо движущиеся части, их преобразованные двигатели теперь могли разгонять их примерно до 15 Махов, почти десяти тысяч миль в час.

Вэйси мягко потянул ручку назад. Нос S-29 задрался примерно на двенадцать градусов, и они взмыли ввысь. Их угол подъема становился все круче по мере увеличения скорости. “Четыре маха. Приближаюсь к пяти махам.”

Откинувшись на спинку сиденья, Надя увидела, как небо перед ними становится все чернее. Они направлялись в космос, ликующе подумала она, впервые выходя на низкую околоземную орбиту.

Внезапно S-29 Shadow резко дернулся, отклоняясь вправо. Их сильно отбросило к ремням безопасности сидений.

В тот же момент один из индикаторов на многофункциональном дисплее Нади вспыхнул красным. “Аварийное отключение двигателя номер четыре”, - коротко сказала она. Не дожидаясь, она нажала на иконку. “Выключение двигателя номер один для компенсации”. На этих скоростях не было никакого способа, которым любая поверхность управления могла бы справиться с несбалансированной тягой, создаваемой наличием только одного работающего двигателя под их правым крылом.

“Вас понял”. Стиснув зубы, Вэйси отклонил ручку управления чуть влево, изо всех сил пытаясь удержать их почти гиперзвуковой космоплан от катастрофического штопора. При полете со скоростью почти три тысячи узлов чрезмерная коррекция была почти так же опасна, как и недостаточная. Отвечая на его легкое касание, S-29 откатился на несколько градусов влево, выпрямляясь.

Он рискнул искоса взглянуть на Надю. “Разбуди для меня ленивых ублюдков, ладно, майор?”

“Идет на одновременный перезапуск двигателя”, - подтвердила она. Быстрые управляющие входы перенастроили два двигателя на холостом ходу так, чтобы ни один из них не мог включиться без другого. Удовлетворенная увиденным, Надя нажала на другую иконку. Ничего. Индикаторы системных функций обоих двигателей упрямо оставались красными. “Черт возьми”, пробормотала она в отчаянии. “Дерьмо. Перезапуск не доставляет радости, констебль.”

“Понял”. Вази заговорил более официально. “Управление небесных хозяев, это Тень два. Объявляю миссию прерванной. Возвращение на Боевую гору”.

“Тень Два, это Контроль. Заявление об отмене принято”, услышала Надя голос Брэда. В этом полете он выступал в роли CAPCOM, их посредника с инженерами Sky Masters и другими специалистами, наблюдавшими за полетом космоплана с земли. Она вздохнула про себя. Имея всего три работающих двигателя, они никак не могли достичь орбиты — даже после перехода на полную ракетную мощность.

Постепенно Вэйси опустил нос S-29, выровнявшись на высоте ста двадцати тысяч футов, одновременно ослабляя дроссельные заслонки. Большой космоплан медленно снижал скорость. Через пару минут он объявил: “Падение ниже трех махов”.

Низкий, рокочущий рев, доносящийся до них снаружи кабины, немного изменился, став немного более высоким.

“Всплески двигателя дают задний ход”, - подтвердила Надя. “Турбовентиляторы набирают обороты”.

Не успела она это сказать, как по фюзеляжу космоплана прогремели два приглушенных хлопка. На этот раз Тень резко откатилась влево. На ее многофункциональном дисплее вспыхнуло еще больше красных сигнальных огней. “Отказ двигателя на номерах два и пять”, - отрезала она, чувствуя вкус крови из того места, где она прикусила внутреннюю часть губы. Пока она натягивала ремни безопасности, ее пальцы танцевали по экрану, спеша отключить их последний работающий двигатель, прежде чем он сможет увлечь их по головокружительной спирали вниз, к водам Тихого океана далеко-далеко внизу.

Успокаивающий рев их двигателей стих, сменившись пронзительным шумом разреженного воздуха, проносящегося мимо.

С большим трудом Вейси восстановил управление, вернув S-29 на восточный курс и слегка опустив нос. “Статус ВСУ?” - холодно спросил он.

“Генератор ВСУ включен”, - подтвердила Надя. Когда все пять двигателей были заглушены, вспомогательная силовая установка S-29 имела решающее значение. Теперь это был единственный источник энергии, необходимый для работы их компьютеров и управления полетом.

“Состояние двигателя”.

Она пролистала диагностические экраны, быстро оценивая данные, предоставленные внутренними и внешними датчиками космоплана. “Похоже, мы потеряли несколько лопастей вентилятора как во втором, так и в пятом номерах”, - сообщила она. “Но сами фанатские дела выдержали. Ущерб, по-видимому, был нанесен внутри самих двигателей. Я не показываю никаких предупреждений о пожаре или утечке топлива ”.

Вейси слегка кивнул. Это было небольшим благословением. Используя технологию, разработанную в рамках гранта НАСА, корпуса турбовентиляторов для мощных двигателей LPDRS S-29 были изготовлены из трехосной углеродной оплетки. Это сделало корпуса одновременно прочнее и легче, чем если бы они были изготовлены из более обычного металла, такого как алюминий. “Давайте попробуем перезапустить первый и третий номера”.

Надя ввела серию команд. Если бы они смогли включить два двигателя, которые на самом деле не вышли из строя, по одному под каждым крылом, они все еще были бы в состоянии доковылять обратно до Баттл-Маунтин. Но когда она нажала на значок перезапуска, загорелся новый ряд красных предупреждающих огней. “Psiakrew! Черт! На обоих изображены неисправности топливного насоса. Они не возобновят”.

“Что ж, это разрывает дело”, - пробормотал Вэйси. Он снова позвонил в центр управления. “Управление небесных хозяев, это Тень два. Мы отрицательно относимся к возвращению на Батл-Маунтин. Я повторяю, мы отрицательно относимся к возвращению в Неваду. Я боюсь, что мы только что превратились в довольно большой и несколько неуклюжий планер ”.

“Принято, Второй”, передал Брэд по радио. “Жду вашего решения об экстренном прекращении действий на местах”.

Надя переключила свой дисплей, чтобы показать оценку бортовым компьютером состояния их полета и коэффициента глиссирования. При их нынешней сверхзвуковой скорости и большой высоте соотношение S-29 было ужасающим — что-то порядка 3:1 ... Таким образом, на каждую тысячу футов снижения они преодолевали всего три тысячи футов над землей. Но это значительно улучшилось бы, когда они спустились в более плотный воздух и замедлились до дозвуковых скоростей. Теоретически, они должны быть в состоянии приблизиться к коэффициентам глиссирования, достигаемым современными реактивными авиалайнерами, которые потеряли все свои двигатели, где-то между 15 и 17:1. Приняв воздушную скорость и высоту за расстояние, она оценила их вероятную максимальную дальность скольжения примерно в сто шестьдесят морских миль.

Учитывая это, один быстрый взгляд на цифровую навигационную карту показал их два лучших варианта экстренной посадки с отказавшими двигателями. Она отметила оба в порядке приоритета и отправила их на собственный дисплей Вэйси.

Глаза англичанина на долю секунды сосредоточенно сузились, когда он пробежался по своим собственным внутренним расчетам. Затем он кивнул. “Управление небесных хозяев, это Тень два. Отправляемся в SFO, с ДУБОМ в качестве альтернативного поля ”.

Оба международных аэропорта, Сан-Франциско и Окленд, имели длинные взлетно-посадочные полосы, которые более чем соответствовали их минимальным параметрам. Теперь, когда космоплан не мог тормозить, используя реверсивную тягу двигателя, в инструкциях по полетам говорилось, что для безопасной посадки им требовалось не менее семидесяти пятисот футов ровной взлетно-посадочной полосы с твердым покрытием.

“Подожди один, Тень два”, ответил Брэд.

Прошла минута, показавшаяся Наде вечностью.

“Второе, это контроль небесных хозяев. Сожалею, что не могу одобрить запрос об отмене в SFO или OAK ”, она услышала, как Брэд сказал. “УВД говорит, что они не могут вовремя очистить воздушное пространство”.

“Твою мать”, - сказал Вейси себе под нос. Учитывая, что десятки регулярных пассажирских и грузовых рейсов пересекают небо над районом залива в любой данный момент, это не было особенно удивительно. Но все равно это были очень плохие новости.

“Ты можешь вызвать Трэвиса?” - Спросил Брэд, теперь в его голосе звучала озабоченность.

Васи бросил на Надю еще один взгляд. Нахмурившись, она покачала головой. Исходя из их прогнозируемой скорости снижения и полета, они врежутся в землю примерно в восьми милях от военно-воздушной базы Трэвис. К сожалению, ни в одном другом аэропорту в пределах их глиссады не было взлетно-посадочной полосы, которая отвечала бы указанным аварийным требованиям S-29.

“Невозможно, недостаточная дальность, управление небесными хозяевами”, - ответил Вейси, теперь его голос звучал очень спокойно, почти ледяноотрешенно.

“Понял, Второй”, сказал Брэд. “Предлагаю вам подготовиться к катапультированию над океаном. Мы предупредили береговую охрану. У них наготове два поисково-спасательных вертолета MH-65 Dolphin”.

“Будьте готовы к этому, Небесные мастера”, - сказал Вейси. Он повернул голову к Наде, выгнув одну бровь в красноречивом невысказанном вопросе.

Надя покачала головой. Мысль о том, чтобы так небрежно бросить этот дорогой и крайне необходимый космоплан, была ей отвратительна. Должен быть другой вариант, что-то еще, что они могли бы попробовать. Но что?

Сквозь передний фонарь теперь виднелась коричневатая дымка на дальнем горизонте. Они находились на высоте около шестидесяти тысяч футов и примерно в ста морских милях от побережья Северной Калифорнии. Что-то в слове "морской" зацепило ее разум. Поняв, что это было, она взволнованно повернулась к Васи. “Вы были пилотом королевского флота, да?”

Он кивнул с легкой, кривой улыбкой. “За мои грехи, я был”.

“Значит, вы приземлились на авианосцах?”

Он снова кивнул. “Сотни раз”. Его улыбка стала шире. “Но это не начало, майор. Даже у такого сумасшедшего, как я, есть некоторые пределы. Может, я и чертовски хороший пилот, но никто на доброй земле не смог бы посадить такое неуклюжее чудовище, как это, на участке палубы длиной всего в сто пятьдесят метров!”

Надя нетерпеливо покачала головой, но со своей собственной усмешкой. “Этого недостаточно, я согласен”. Она быстро пролистала карты своего компьютера и спутниковые фотографии различных региональных и муниципальных аэропортов Bay Area. Остановившись на одном, она провела рукой по своему дисплею, отправляя его на MFD Вэйси. “Но этот, вы видите?”

Заинтригованный англичанин изучал ее находку. Аэропорт имени Чарльза М. Шульца в округе Сонома, примерно в пятидесяти милях к северу от Сан-Франциско, имел приличную взлетно-посадочную полосу длиной шесть тысяч футов, за которой простиралась еще шестьсот футов или около того утрамбованной земли. Строго по инструкции, этого все равно было слишком мало, но в руководствах по безопасности полетов всегда учитывается вероятность ошибки пилота. Он тихо присвистнул. “Это выполнимо, клянусь Богом”. Он одарил ее сумасбродной улыбкой. “Тогда, клянусь Богом, мы это сделаем!”

В то время как Вейси предупредил Брэда об их новом плане и заручился как его неохотным одобрением, так и неохотным разрешением соответствующих авиадиспетчеров, Надя заблокировала взлетно-посадочную полосу 32 аэропорта в бортовом компьютере S-29. На дисплее Вэйси замигали новые подсказки.

Следуя за ними, он заложил вираж на большом космоплане, развернувшись еще на несколько градусов к востоку-северо-востоку. Теперь они быстро снижались, наклоняясь ко все более приближающемуся побережью.

Надя внимательно следила за их скоростью. Еще через несколько минут она объявила: “Мы снова на дозвуке, скорость превышает пятьсот узлов”. Она вывела на экран другой дисплей, на этот раз показывающий сдвоенные топливные баки S-29. “Я предлагаю начать сброс топлива, чтобы уменьшить наш посадочный вес”.

“Понял”, - согласился Вейси. “Сначала инертны и сбросьте нашу ‘бомбу’”. Бомба на сленге Sky Masters означала “метаоксид бороводорода” или “БОМ”. По сути, очищенная перекись водорода, БОМ была жидким окислителем, который понадобился бы их двигателям для сгорания после перехода на чисто ракетный режим. Хотя он и не был таким эффективным, как переохлажденный жидкий кислород, он был значительно менее дорогостоящим. Бома также можно было перевезти самолетом—заправщиком, что пока было невозможно для криогенного кислорода.

Надя ввела новые приказы, инструктируя компьютеры промыть резервуар Бома гелием, чтобы сделать состав безопасным, прежде чем она выбросит его в воздух высоко над океаном. Замигали зеленые огоньки, показывая, что работа выполнена. Она быстро нажала на значок сброса топлива.

“Бомбы убраны”, - сказала она с легкой, кривой улыбкой.

Вэйси моргнул. “Боже мой, неужели? Это было ужасно, майор. Вам должно быть стыдно за себя”.

“Извините, констебль. Но я всегда хотела это сказать”, - призналась она.

Она подождала еще шестьдесят секунд, чтобы начать сброс их обычного реактивного топлива JP-8. Никто в здравом уме не хотел рисковать непреднамеренным смешиванием БОМА с авиатопливом вне двигателя “леопарда”, работающего в ракетном режиме. Обычно для запуска комбинации требовался импульсный лазерный поджигатель ... но иногда любой источник трения или даже просто вибрация неправильной частоты могли вызвать мощный взрыв.

S-29 снизился до высоты чуть более шести тысяч футов к тому времени, когда они пересекли береговую линию, бесшумно скользя над берегом, отмеченным зазубренными скалами и перекатывающимися бурунами с белыми шапками. Справа от них Надя увидела небольшой городок, который ее компьютер идентифицировал как Бодега-Бей. Впереди лежало нагромождение холмов и грядов. Склоны, продуваемые ветрами с Тихого океана, поросли в основном кустарником и высокой травой. Холмы и узкие долины дальше вглубь страны были либо покрыты густым лесом, либо представляли собой смесь террасных виноградников и огороженных пастбищ для скота.

Подхваченный восходящими потоками, кружащимися над этими склонами, космоплан ненадолго тряхнуло. Их воздушная скорость упала еще больше. Поверхности управления с жужжанием открылись, обеспечивая немного большую подъемную силу, когда они снижались над округом Сонома.

За грядой прибрежных холмов на более плоской и открытой местности раскинулись жилые комплексы и виноградники. Более людные улицы Санта-Розы и более плотная сеть зданий лежат впереди и справа. Региональный аэропорт округа находился слева, примерно в шести морских милях к северо-западу от города. Живые дубы росли по обе стороны ручья, который извивался по дну долины.

Надя проверила свой навигационный дисплей. “В двух морских милях отсюда”.

“Принято”, - сказал Вейси. Он обратил свое внимание на диспетчера вышки аэропорта, следящего за их приближением. “Башня Санта-Роза”, это "Тень-два", снижение на высоте тысячи футов, скорость полета один-девять-ноль узлов, полная остановка".

“Тень два, башня Санта-Роза, ветер слабый и с запада, взлетно-посадочная полоса Три-Два свободна для посадки. Объявлено чрезвычайное положение. Спасательные команды наготове”, ответил диспетчер.

Указатели поворота на HUD Вэйси резко сместились влево, указывая, что это была точка, выбранная для его последнего поворота, чтобы выровняться на взлетно-посадочной полосе. Яростно сосредоточившись, он изменил направление, чтобы следовать за ними — откатился на северо-запад, а затем выровнялся.

“В одной морской миле отсюда”, - сказала ему Надя.

Вейси кивнул. Он постучал по значку шасси на своем собственном многофункциональном дисплее. “Спускаюсь с высоты пятисот футов. Сбавь обороты”.

Гидравлика под их ногами взвыла. Центральная опора фюзеляжа S-29 и установленные на крыльях тележки опускались. Лишенный идеальной обтекаемости, большой космоплан задрожал и загрохотал.

Индикатор на HUD Вэйси вспыхнул сплошным зеленым. “Передача выключена и заблокирована”.

Взлетно-посадочная полоса вырисовывалась впереди сквозь толстое, термостойкое ветровое стекло S-29, увеличиваясь с каждой секундой. Он вгляделся вперед, сморгнув капельку пота. Пальцы его левой руки в перчатке обхватили рукоятку, совершая крошечные движения, пока он боролся, чтобы удержаться на точно рассчитанной глиссаде.

Сейчас .

Космоплан снизился на последние несколько футов и с резким толчком коснулся земли — прямо в начале изогнутых желтых шевронов, которые отмечали зону переполнения взлетно-посадочной полосы. Резко затормозив, он быстро покатился по асфальтовой полосе, проносясь мимо пожарных машин и других машин скорой помощи, припаркованных в стороне.

Глядя в будущее, Надя стиснула зубы. Śви ęта Матка Бо żа, Святая Матерь Божья, поняла она. Они не собирались вовремя останавливаться, чтобы удержаться на асфальтированной поверхности взлетно-посадочной полосы.

С очередным резким толчком S-29 выкатился за дальний конец взлетно-посадочной полосы. Он подпрыгивал и взбрыкивал почти всю дорогу по изрытому грязному полю, прежде чем, содрогаясь, остановиться в клубящемся облаке пыли ... всего в сотне футов от того, чтобы врезаться носом в ржавую металлическую смотровую площадку.

На долгое, невероятное мгновение в кабине пилотов воцарилась тишина. Наконец, и Надя, и Васи резко выдохнули, пораженные тем, что оказались целыми и невредимыми. Затем, с дико радостными ухмылками, они повернулись и обменялись пятерками.

“Ну ... это было весело”, - медленно произнесла Надя, пытаясь контролировать легкую дрожь в своем голосе. “Но давайте не будем делать это снова”.

“Определенно нет”, - согласился Вейси. “Моя мать всегда утверждала, что у меня девять кошачьих жизней. Если это так, то этот маленький подвиг мог бы легко занять седьмое место ”.

Внезапно вид за окнами их кабины потемнел. “Миссия выполнена”, - ровно сообщил компьютер Небесных владык. Зажегся свет, очертив дверцу сбоку авиасимулятора S-29. “Аварийная посадка прошла успешно”.

Когда они отстегнулись и выбрались из тренажера, Брэд Макланахан встретил их у подножия лестницы. На лице высокого светловолосого молодого человека была собственная ухмылка. “Отличная работа, ребята!”

“У нас нет проблем?” Удивленно спросила Надя. “Несмотря на выбор такого рискованного варианта?”

Удивленный Брэд покачал головой. “Черт возьми, нет”. Он стал серьезным. “Это было твое выпускное упражнение. Потеря всех пяти двигателей? На гиперзвуковых и сверхзвуковых скоростях? Блин, это называется "действительно плохой день на пути в космос". И все же вы все же нашли способ спасти космоплан? Удивительные. Хотите верьте, хотите нет, но вам даже удалось произвести впечатление на Бумера. Большинство экипажей-стажеров выбрали бы легкий путь и просто катапультировались ”.

“А если бы у нас было?” Васи хотел знать.

“Ты бы начал все сначала на симуляторе завтра утром”, - сказал ему Брэд. Он пожал плечами. “Конечно, то же самое произошло бы, если бы вы разбились при посадке. Бумер здесь ни при чем. И я его не виню. Жесткая, реалистичная подготовка - единственный реальный способ подготовить надежные кадры готовых к полетам в космос экипажей для этих S-самолетов ”.

“Итак, что будет дальше?” Тихо спросила Надя.

“У вас обоих уже есть приличный опыт обращения с высокими перегрузками”, - сказал Брэд. “Значит, мы можем пропустить эту часть программы”.

“Что означает, что мы переходим к невесомости?” Васи догадался. “Оседлать Рвотную комету?” За исключением реального космического полета, лучший метод воссоздания ощущения невесомости заключался в многократных параболических маневрах самолета под большим углом. Во время каждого изматывающего подъема и погружения пассажиры испытывали короткие периоды невесомости. Воздушная болезнь была обычным явлением, что объясняло прозвище.

Брэд кивнул. “А затем вы направляетесь в Хьюстон для подготовки к выходу в открытый космос в лаборатории нейтральной плавучести НАСА”.

“Это звучит… занято, ” заметила Надя.

“Слишком верно”, - признал Брэд. Затем его улыбка вернулась, осветив все его лицо. “Но перед этим у всех нас будет целый выходной для некоторых столь необходимых исследований и разработок”.

“Вы собираетесь показать майору Розеку культурные достопримечательности Баттл-Маунтин, штат Невада?” Предположил Вейси с сухой усмешкой. “Но что вы будете делать в течение следующих двадцати трех часов и пятидесяти пяти минут?”

Надя засмеялась. “О, мы придумаем какой-нибудь способ занять наше время, констебль”. Несмотря на внезапный румянец Брэда, она сочувственно улыбнулась англичанину. “Мы можем даже уделить минутку, чтобы поинтересоваться, чем вы занимаетесь, чтобы развлечь себя”.

“Нанесен удар, майор Розек”, - величественно объявил Вэйси, приложив руку к сердцу. “Ощутимый удар”.

Семь

Космодром Восточный, Амурская область, Восточная Россия

Неделю спустя

Мониторы в бункере наблюдения за запуском показали огромную ракету, ожидающую на площадке 3, в пяти километрах от нас. Трехступенчатая ракета-носитель тяжелого класса "Энергия-5ВР", надежно расположенная в кольце выдвижных порталов, имела девяносто метров в высоту и весила более двух с половиной тысяч тонн. Цифровые индикаторы быстро замигали, отсчитывая мгновения до запуска. Из динамиков передавался звук, подключенный из центра управления космодрома Восточный.

“Системы наведения настроены”.

“Бортовой компьютер "Энергии" подключен к сети и находится под контролем. Программа запуска запущена”.

“Двигатели РД-171МВ в режиме ожидания”.

“Все этапы выглядят хорошо, готовы к полету”.

Геннадий Грызлов не отрывал глаз от мониторов, слушая череду неторопливых докладов. Несмотря на всю уверенность, которую они демонстрировали, он все еще чувствовал напряжение в этих голосах — и в мужчине ниже ростом с бочкообразной грудью, стоявшем рядом с ним. Как и его подчиненные, генерал-полковник Михаил Леонов знал о рисках, связанных с испытанием новой ракеты. Многое могло пойти не так, даже несмотря на то, что главные двигатели "Энергии-5VR" и многие другие ее компоненты были основаны на испытанных системах, которые успешно летали десятки, даже сотни раз на других конструкциях ракет.

Без сомнения, подумал Грызлов с веселым презрением, его присутствие на этом испытательном запуске заставило Леонова и остальных нервничать еще больше. Наблюдать, как их ценная ракета большой грузоподъемности взрывается при взлете или распадается в середине полета, было бы достаточно скверно. Но катастрофа на глазах у непостоянного, общеизвестно вспыльчивого лидера России была бы бесконечно хуже ... возможно, даже со смертельным исходом.

“Энергия-5VR готова к запуску”.

И Грызлов, и Леонов наклонились вперед, пристально вглядываясь в экраны.

“Запуск”, четко произнес голос руководителя полетов "Восточного". “Запуск”.

Внезапно коричневатый дым, подсвеченный изнутри оранжево-белым пламенем— поднялся вокруг основания огромной ракеты, сопровождаемый низким, потрескивающим ревом. “Зажигание. Воспламенение”.

Краем глаза Грызлов увидел, как мышцы вокруг сильной квадратной челюсти Леонова внезапно напряглись. Он осознал, что это был редкий момент: почти первый признак обычной человеческой реакции на стресс. Обычно дородный командующий воздушно-космическими силами России гордился тем, что проявлял жесткий самоконтроль под давлением.

“Предварительная тяжба. Предварительный удар”, - сообщил режиссер. “Разгонные и основные двигатели на двадцати процентах. Ужесточаем контроль”.

Рев быстро усиливался, становясь все громче и оглушительнее. Облака дыма и пламени становились все плотнее и ярче. Сквозь мерцающие волны тепла, исходящие от стартовой площадки, Грызлов увидел, как ракета вибрирует, почти как хищная птица, пытающаяся вырваться на свободу.

“Полная мощь . Полная мощность”. Внезапно выкрашенные в синий цвет порталы, которые удерживали "Энергию-5VR" на месте, повернулись вверх и в сторону. Освобожденная ракета устремилась вверх — сначала с поразительной медлительностью, а затем со все возрастающей скоростью. “Поднять!Старт!”

Приглушенные возгласы прокатились по наблюдательному бункеру, более громким эхом отразившись по аудиоканалу из центра управления. Охваченные всеобщим волнением, несколько военных офицеров и высокопоставленных гражданских чиновников, сопровождавших Грызлова из Москвы, похлопали друг друга по спине.

Он проигнорировал их. Все его существо было сосредоточено на наблюдении за гигантской ракетой большой грузоподъемности, когда она взмывала все выше — устремляясь ввысь на ослепительном столбе огня. Вместе пять двигателей, работающих на керосине, в четырех встроенных ускорителях Energia-5VR и центральном ядре второй ступени создавали тягу более восьми миллионов фунтов, когда они выбрасывали ее в космос. Это было сравнимо с ракетами "Сатурн V", использовавшимися в хваленой американской программе "Аполлон".

Камеры слежения дальнего действия следили за стремительно набирающей высоту ракетой, пока она поднималась все выше и выше в атмосфере. Через сто шестьдесят одну секунду после запуска, когда "Энергия-5VR" находилась уже в семидесяти километрах над землей и на расстоянии сотен километров ниже, яркое свечение внезапно погасло. Четыре облачка белого пара на мгновение расцвели вокруг набирающего скорость космического корабля.

“Все четыре закрепленных ускорителя отделились”, - объявил руководитель полета под одобрительные возгласы в центре управления. “Отключение основного двигателя произошло по графику. Подготовка ко второму этапу разделения и третьему этапу воспламенения”.

Грызлов заметил, что челюсть Леонова снова сжалась. Он знал, что это был еще один опасный момент. Третья ступень "Энергии" была оснащена двумя совершенно новыми двигателями RD-0150 на жидком водороде. Хотя эти двигатели были более мощными и эффективными, чем их аналоги, работающие на керосине, они также были значительно более сложными — что было одной из причин, по которой старая космическая программа советской эпохи избегала их использования еще долгое время после того, как их американские конкуренты освоили технологию.

На экране колеблющиеся, размытые очертания ракеты внезапно изменились — по-видимому, она разделилась надвое. Большая из двух половинок отвалилась, кувыркаясь, к водам Охотского моря. Между четырьмя встроенными ускорителями, а теперь и основной второй ступенью "Энергия" уже потеряла более 90 процентов своей первоначальной массы. Секундой позже у основания гораздо меньшего участка, поднимавшегося вперед, появилась яркая вспышка.

“Хорошее разделение”, - доложил руководитель полетов. “Подтверждено зажигание двигателя третьей ступени. Ожог выглядит неплохо ”.

Грызлов услышал, как Леонов тихо выдохнул, расслабляясь.

Десять минут спустя "Энергия-5VR" вышла на стабильную круговую орбиту в шестистах сорока четырех километрах над поверхностью земли. Там, в течение следующих сорока восьми часов, его полезная нагрузка проведет дальнейший набор испытаний и маневров. Но на данный момент Геннадию Грызлову было ясно одно. После десятилетий неудач и множества фальстартов Россия, наконец, получила ракетный потенциал большой грузоподъемности, о котором так долго мечтала. И это была последняя технология, в которой он нуждался, чтобы превратить проект "Марс" из заветной мечты в твердую реальность — реальность, которую американцы и их союзники сочли бы кошмарной.

Не скрывая восторга, он взглянул на Леонова. “Молодец, Михаил! Это был полный успех, несмотря на все риски”. Он фыркнул. “Вот и все для степенных старых дураков, которые говорили, что на разработку "Энергии-5VR" уйдет еще десять лет”. Со своей собственной тонкой, довольной улыбкой Леонов кивнул.

Грызлов повернулся обратно, чтобы изучить мониторы. Они показали проектируемый наземный след третьей ступени ракеты, когда она облетала земной шар. Двигаясь со скоростью более двадцати семи тысяч километров в час, он был уже далеко над Тихим океаном. “Сколько из этих больших ракет "Энергия” в настоящее время находится в стадии строительства?"

“Дюжина”, - сказал ему Леонов.

“И сколько из них близки к завершению?”

“Четыре ракеты большой грузоподъемности должны быть готовы к запуску в течение нескольких недель, и еще две не за горами”, - сказал Леонов, явно обрадованный возможностью сообщить еще больше хороших новостей. “Таким образом, мы сможем провести тщательную программу летных испытаний, при этом сократив на месяцы время, необходимое для сертификации Energia-5VR как полностью работоспособной”.

“Новые летные испытания? После этого идеального запуска?” Грызлов покачал головой. “Пустая трата ресурсов, Михаил”.

Лицо Леонова застыло. “Что?”

Грызлов внимательно посмотрел на него. “Вы слышали меня”. Он кивнул в сторону монитора. “Американцы не дураки. Во всяком случае, не по всем. И теперь мы только что показали возможности космических запусков, о которых они и не мечтали, что мы сможем развиваться так быстро. Некоторые из самых ярких людей в Вашингтоне, округ Колумбия, начнут задаваться вопросом, что еще у нас припрятано в рукавах ”. Уголки его рта опустились. “Нет, у нас больше нет времени, чтобы тратить его впустую. Не тогда, когда американцы уже спешат снова привести в боевую готовность свои проклятые космопланы. Нам нужно действовать быстро ... Даже быстрее, чем мы планировали вначале ”.

Долгое мгновение Леонов смотрел на него в ошеломленном молчании. “Что ты предлагаешь, Геннадий?” спросил он наконец.

“Делаешь предложение? Я ничего не предлагаю. Я думаю, вы путаете свое место, Михаил”, - отрезал Грызлов с едким сарказмом. “То, что я делаю, - это отдаю приказы”. Его голос стал холоднее. “Итак, слушайте внимательно. Вы не будете тратить эти дорогие новые ракеты "Энергия" на дополнительные испытательные полеты. Вместо этого вы немедленно перейдете к следующей фазе проекта "Марс" — оперативной фазе. Когда наши следующие ракеты большой грузоподъемности будут запущены, я ожидаю, что они будут нести оружие и другое оборудование, необходимое для строительства Mars One на орбите. Это ясно?”

Лицо Леонова, возможно, было высечено из камня. “С уважением, господин Президент”, - сказал он, подчеркивая каждое слово. “Я не могу гарантировать надежность системы "Энергия-5VR" на основании единственного успешного испытательного полета. Нам сегодня очень повезло. Завтра нам может не так повезти. Каждая ракета - это невероятно сложная машина, состоящая из сотен тысяч отдельных деталей. Даже малейший производственный сбой или единичный программный сбой может иметь катастрофические последствия ”.

“Вы заставите их работать, генерал-полковник”, - коротко прервал его Грызлов. В его глазах было все тепло сибирской зимы. “Я рассчитываю на тебя”.

Восемь

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия.

Два дня спустя

За нависающим шпилем монумента Вашингтону небо стало темно-серым. Огромные массы облаков надвигались с юга, принося дождь и прогнозируемые сильные ветры. В меркнущем свете даже зеленая, поросшая деревьями Южная лужайка выглядела мрачно.

Задумчиво нахмурившись, президент США Джон Далтон Фаррелл отвернулся от окон Овального кабинета. После почти шести месяцев пребывания у власти он все еще скучал по широко открытым горизонтам своего родного Техаса — особенно по обширным равнинам и плоскогорьям Западного Техаса, где он сколотил свое состояние, занимаясь разведкой в энергетической отрасли. На востоке он чувствовал себя более ограниченным, более зажатым, особенно в многолюдном Вашингтоне, округ Колумбия. Люди здесь двигались и говорили быстрее, но почему-то в их словах было меньше смысла ... и их мечты были более узкими. Столичные политические властители и федеральные бюрократы давно овладели искусством топить новые и нетрадиционные идеи в болоте нормативной волокиты и унылых, напыщенных, нескончаемых споров.

Затем он пожал плечами. Прекрати ныть, Джей Ди, натягивай штаны и ботинки и возвращайся к работе, твердо сказал он себе. Он из кожи вон лез, чтобы победить Стейси Энн Барбо и расположиться за большим столом в овальном кабинете, не так ли? Никто никогда не обещал ему, что работа будет легкой.

Кроме того, американский народ избрал его по своим собственным веским причинам. Во-первых, им надоело наблюдать, как застегнутые на все пуговицы вашингтонские инсайдеры подлизываются к группам с привилегированными интересами, корпорациям и правительственным союзам. Слишком много людей разбогатели, играя в бейсбол в этом городе. Его поручение от избирателей состояло в том, чтобы разрушить кровосмесительный треугольник большого бизнеса, большой рабочей силы и большого правительства.

Фаррелл знал, что за пределами внутренней политики он сталкивается с не менее сложными задачами. В течение долгих четырех лет Барбо и ее команда по внешней политике бездействовали, наблюдая со стороны, как русские грубо обходятся с союзниками США и американскими интересами за рубежом. Она утверждала, что спасала жизни американцев, избегая ненужных сражений из-за незначительных мест и народов. Что ж, это было чертовски неприятно, когда русские, маскирующиеся под наемников-террористов, взорвали к чертям гражданские и военные объекты на территории самих США в прошлом году.

Американскому народу надоело, что Геннадий Грызлов швырял ему в лицо песок. Никто в здравом уме не хотел рисковать тотальной войной, но Москве давно пора было узнать, что правила изменились. Дальнейшие агрессивные действия русских должны были быть оспорены, а не проигнорированы.

Вот почему двое мужчин, которых незаметно проводили в его кабинет, были здесь.

Ни бывший президент США Кевин Мартиндейл, ни генерал-лейтенант ВВС в отставке Патрик Макланахан официально не входили в состав его администрации. Оба нажили слишком много политических врагов — внутри Соединенных Штатов и за рубежом, — чтобы это было практично. Кроме того, подумал Фаррелл, назначение любого из них на официальную должность в разведывательном управлении или Министерстве обороны было бы преступной тратой таланта. В последние годы оба мужчины доказали, что они гораздо более эффективны, когда действуют вне обычных каналов. Вместе с поляками и другими отважными народами Восточной и Центральной Европы их эскадрилья "Железный волк" и специалисты по оружию и разведке Scion держали Геннадия Грызлова в страхе, выигрывая время для того, чтобы Соединенные Штаты пришли в себя.

Стильный костюм Мартиндейла с открытым воротом, длинные седые волосы и аккуратно подстриженная седая борода придавали ему вид стареющего плейбоя-хипстера. Хотя его проницательный, наблюдательный взгляд рассеивал это ложное впечатление, это был образ, который он часто культивировал в качестве формы маскировки по связям с общественностью.

В отличие от бывшего президента, Патрик Макланахан не мог скрыть свой собственный экстраординарный характер. Несколько лет назад, будучи тяжело раненым во время боевого задания против Китайской Народной Республики, он был жив только сейчас благодаря замечательному передовому медицинскому оборудованию LEAF, или вспомогательному средству, улучшающему жизнь. Экзоскелет из углеродного волокна и металла с приводом от двигателя, рюкзак для жизнеобеспечения и прозрачный шлем сохранили ему жизнь, несмотря на раны, залечить которые современная медицина была не в силах.

Фаррелл знал, что обязан обоим мужчинам своей жизнью. Вместе с Брэдом Макланаханом, который был сыном Патрика, Надей Розек и Вэком Макомбером они разгромили отряд наемников Грызлова, когда русские ворвались на его ранчо в техасских горах, чтобы убить его. В справедливом мире их героизм и самопожертвование заслужили бы длительный период отдыха и восстановления. Как бы то ни было, страна слишком сильно нуждалась в них, чтобы это произошло. Поскольку Россия все еще рыщет в поисках слабых мест, высокотехнологичные системы вооружения, разведывательные ресурсы и боевой опыт, которые Мартиндейл, Макланаханы и их люди представили на обсуждение, были жизненно важны для обороны Соединенных Штатов. Это было не совсем справедливо, мрачно подумал президент, но опять же, никто никогда не говорил, что жизнь справедлива.

Возвращаясь к делу, он пожал руки двум мужчинам и жестом пригласил их сесть в кресла напротив его стола. “Я действительно рад, что вы смогли прилететь сюда за такой короткий срок. Я, конечно, очень ценю это ”.

“От приглашений в Белый дом не так-то легко отказаться”, - иронично заметил ему Мартиндейл.

Фаррелл усмехнулся. “Нет, я полагаю, что нет”. Он пожал плечами. “Я полагаю, вы все, вероятно, понимаете, что это не светский визит”.

“Это очень плохо, господин президент”, - сказал Патрик со своей собственной кривой, самоуничижительной усмешкой, отчетливо видимой через прозрачное забрало его шлема LEAF. Его экзоскелет тихо зажужжал, когда он откинулся на спинку стула. “Подумайте о заголовках таблоидов, которые вы могли бы спровоцировать: ‘Президент принимает космического пришельца на государственном обеде’. Выражение его лица стало более серьезным. “Но поскольку эта небольшая встреча посвящена бизнесу, что мы можем для вас сделать?”

“Ну, для начала, мне нужно ваше мнение об этой огромной новой ракете, которую запустили русские”, - прямо сказал Фаррелл. “Тот, который взъерошил так много перьев в Пентагоне и коммерческой космической индустрии. Послушать, как некоторые из этих людей вопят, это второе пришествие Спутника ”.

“Видеть, как Москва преуспевает в том, что, по мнению большинства экспертов, было ей недоступно по крайней мере еще десятилетие, естественно, несколько обескураживает”, - ответил Мартиндейл, теперь уже немного натянуто.

“Эксперты, среди которых были и вы?” Предположил Фаррелл с мимолетной, косой усмешкой.

Мартиндейл неохотно кивнул. Глава Scion гордился своей зачастую сверхъестественной способностью выявлять угрозы и тенденции, которые упускали из виду другие, менее квалифицированные аналитики и эксперты по обороне. Оказаться связанным с обычным стадом никогда не было очень приятным событием. “Но что беспокоит меня еще больше, так это то, что русские осуществили этот космический запуск, и никто из нас не получил ни малейшего представления о том, что они планировали”.

“Наши разведывательные спутники сделали снимки их новой ракеты на площадке за несколько дней до ее взлета”, - прокомментировал Фаррелл. “Итак, мы получили некоторое предупреждение”.

“С опозданием на несколько месяцев”, - возразил Патрик. “Более вероятно, с опозданием на годы”. Он покачал головой. “Перенос этой новой конструкции тяжелой ракеты "Энергия-5VR" с чертежной доски на стартовую площадку, должно быть, потребовал лет исследований и разработок, миллионов человеко-часов и десятков миллиардов долларов — с участием команд аэрокосмических инженеров и заводов по всей Российской Федерации. При всем том, что происходит, мы должны были получить достоверные разведданные об этой программе давным-давно. Вместо этого все, что мы услышали, было кучей необоснованных слухов… ничто из этого не заставляло думать, что русские были хоть сколько-нибудь близки к созданию по-настоящему работающего космического корабля ”.

“Геннадий Грызлов оказывается слишком искусным в сокрытии от нас своих намерений и возможностей”, - мрачно согласился Мартиндейл. “И это опасно. Очень опасно.”

В частном порядке Фаррелл разделял эту оценку. Он пока не ожидал многого от ЦРУ или алфавитного супа из других разведывательных агентств США. При Стейси Энн Барбо ЦРУ и остальные были полностью политизированы. Аналитики и главы агентств, которые повторяли предпочтительный взгляд администрации на глобальные события, были высоко оценены и продвинуты. На тех, кто упрямо настаивал на том, чтобы видеть мир таким, каким он был на самом деле, надели намордник и отправили на тупиковые задания. Устранение ущерба заняло бы месяцы, может быть, даже годы. Но известие о том, что команды Мартиндейла, отпрыски по сбору разведданных, с их с трудом заработанной репутацией компетентных сотрудников, также были застигнуты врасплох, вызвало серьезную тревогу.

Нахмурившись, он посмотрел на Патрика. “НАСА утверждает, что эта новая ракета примерно того же класса, что и Falcon Heavy от SpaceX. Согласуется ли это с тем, что видят ваши собственные аналитики из Sky Masters и Scion?”

“Да, сэр”, - сказал другой мужчина. “Фактически, мы считаем, что Energia-5VR может быть даже более мощной, чем Falcon Heavy. По предварительным данным, российская ракета может быть способна вывести на низкую околоземную орбиту около ста тонн полезной нагрузки по сравнению с примерно семьюдесятью тоннами для Falcon ”.

“Тридцатипроцентное преимущество в боевой нагрузке?” Фаррелл задумался. “Это большое дело”. Он посмотрел через свой стол. “Похоже, что SpaceX и другие наши коммерческие космические компании могут столкнуться с серьезной конкуренцией”.

Патрик не согласился. “Ракеты-носители "Энергии" не подлежат повторному использованию. Новый космический корабль Грызлова чертовски большой, но в остальном это довольно обычная конструкция — со значительно более высокими затратами на запуск. Он не может надеяться на эффективную конкуренцию на коммерческом рынке… нет, если только Москва не захочет выделять огромные государственные субсидии на каждый запуск ”.

“Субсидии, которые друг Геннадий не сможет позволить себе очень долго, даже если бы он захотел”, - вмешался Мартиндейл. “Бум гидроразрыва пласта и разведки нефти, вызванный вашей рыночной энергетической политикой, оказывает серьезное понижательное давление на мировые цены на нефть. Экономика России сильно зависит от доходов от нефти и газа, поэтому Грызлов должен знать, что в не столь отдаленном будущем он столкнется с жесткими бюджетными ограничениями ”.

“И все же каким-то образом он нашел деньги на разработку этой их новой ракеты большой грузоподъемности прямо у нас под носом”, - отметил Фаррелл.

Мартиндейл пожал плечами. “По моему опыту, российские лидеры с радостью будут просить милостыню у своего народа, чтобы создать оружие или получить стратегическое преимущество. Но с политической точки зрения, я не думаю, что даже Грызлов может рискнуть сделать то же самое только для того, чтобы принести пользу кучке богатых западных бизнесменов, которые хотят запускать спутники и другие грузы в космос ”.

Фаррелл медленно кивнул, прорабатывая анализ Мартиндейла в свете своего собственного опыта. Грызлов был популярен среди простых россиян, потому что они верили, что он был сильным лидером, преданным национальному величию. Его люди пошли бы на жертвы ради гордости или патриотизма. Но если бы они начали верить, что их жертвы были принесены только для обогащения других, особенно иностранцев, все ставки были бы отменены. Его челюсть сжалась. “Хорошо, если русские не делают ставку на коммерческие космические запуски, тогда зачем, во имя всего святого, строить такого монстра, как эта ракета ”Энергия"?"

“Есть три возможности”, - предложил Патрик. “Во-первых, это был всего лишь разовый полет, учения, похожие на Потемкинскую деревню, чтобы продемонстрировать величие России”.

“Это слишком большие деньги, чтобы потратить их на несколько телевизионных картинок и заголовков”, - с сомнением сказал Фаррелл.

“Да, сэр”, - согласился Патрик. “И я не могу представить, чтобы Грызлов тратил ресурсы таким образом”.

“Так что, если это не был пиар—ход...?” Фаррелл подсказал.

“Разработка системы запуска большой грузоподъемности могла бы стать первым шагом к возобновлению российской программы исследования дальнего космоса. С добавленной четвертой ступенью, мое лучшее предположение прямо сейчас заключается в том, что ракета класса "Энергия-5VR " могла бы отправить космический корабль массой до двадцати тонн на лунную орбиту ... или, возможно, даже за ее пределы ”.

“За пределами лунной орбиты?” Удивленно сказал Фаррелл.

Патрик кивнул. “Помните, те слухи, которые мы подхватили ранее? Те, которые мы не смогли подтвердить? Ну, многие из них говорили о чем-то под названием Proyekt Marsa, проекте ”Марс".

“Марс?” Фаррелл уставился на него. “Вы думаете, русские могли планировать пилотируемую миссию на Марс?”

“Возможно”, - сказал Патрик, слегка пожав плечами. “Когда в 1969 году мы отправили их на Луну, СОВЕТЫ получили серьезный пропагандистский удар. Возможно, Грызлов надеется сделать то же самое с нами. Если русские отправят космонавтов на Марс, пока мы все еще болтаемся на низкой околоземной орбите —”

“США выглядели бы так, будто они не смогли организовать соревнование по писанию на чертовой пивоварне”, - закончил Фаррелл с гримасой. Затем он покачал головой. “Но даже в этом случае высадка на Марс все равно была бы просто пиар-мероприятием. И к тому же чертовски дорогой ”.

“Нет, если это не ознаменовало начало более постоянной программы исследования и колонизации”, - тихо сказал Патрик. “Так или иначе, тот, кто контролирует космическое пространство, в конечном итоге будет контролировать землю”. Он развел руками. “Но вы правы насчет расходов, сэр. И я не понимаю, как Россия могла надеяться финансировать такого рода масштабные усилия, которые были бы необходимы — не с ее нынешними ресурсами ”.

Мартиндейл наклонился вперед. “Что подводит нас к третьей возможной интерпретации этого так называемого проекта "Марс", господин Президент. Откровенно говоря, гораздо более вероятный, учитывая послужной список Геннадия Грызлова ”.

“Вы все думаете, что это может быть секретная военная космическая программа”, - понял Фаррелл.

Мартиндейл кивнул. “В конце концов, Марс - бог войны”.

“С какой целью?”

“Мы пока не знаем”, - неохотно признал Патрик. “Дальнейшее изучение запуска "Энергии" и, скорее всего, необычного развертывания третьей ступени ракеты перед тем, как она сошла с орбиты и сгорела над Тихим океаном ранее сегодня, могло бы дать некоторые ответы. Но прямо сейчас мы все еще работаем над проблемой ”.

“Похоже, смышленые мальчики и девочки, которые составляли мои ежедневные сводки разведданных, упустили несколько вещей”, - пробормотал Фаррелл, записывая напоминание самому себе, чтобы разжечь небольшой костер среди своих сотрудников по национальной безопасности по этому поводу. Он снова поднял глаза. “Ладно, стреляй. Что было такого странного в поведении третьей ступени ”Энергии"?"

“Во-первых, этот запуск третьей ступени вывел его на круговую орбиту, наклоненную примерно на пятьдесят один и шесть десятых градуса”, - сказал ему Патрик. “Это практически та же орбита, на которой находилась старая Международная космическая станция и наша собственная станция "Армстронг" до того, как ее уничтожили русские. С одним большим отличием”.

“Какой именно?”

“Третья ступень "Энергии" поднялась на высоту четырехсот миль над поверхностью, прежде чем выйти на орбиту”, - объяснил Патрик. “Это примерно на сто пятьдесят миль выше обычной рабочей высоты для МКС или Армстронга”. Космическая станция Армстронга была американской военной космической станцией, которая была атакована и сбита российскими космическими самолетами несколькими годами ранее.

“Понял”. Фаррелл кивнул. “И что потом?”

“Основываясь на наблюдениях с наших наземных телескопов и со спутников, этап, который к тому времени, должно быть, представлял собой просто большой пустой топливный бак, провел следующие несколько витков, используя двигатели для выполнения ряда сложных маневров… широкий спектр различных подач, рысканий и бросков… и все они в быстрой последовательности”. Патрик нахмурился, прикидывая вероятности. “Я уверен, что то, чему мы были свидетелями, было тестированием программного обеспечения для управления полетом и маневровых двигателей, необходимых для управляемого компьютером орбитального сближения и стыковки с другими космическими аппаратами”.

Мартиндейл добавил свои собственные два цента. “Это тоже было бы моей ставкой. Русские в значительной степени полагались на автоматизированные системы для доставки своих старых капсул "Союз" и "Прогресс" на Международную космическую станцию. Скорее всего, они планируют сделать то же самое с космическим кораблем нового поколения ”.

Фаррелл переводил взгляд с одного человека на другого, тоже озадаченно нахмурившись. “Хорошо, должно быть, я здесь что-то упускаю, потому что все это не кажется мне странным. Что такого чертовски странного в том, что русские тестируют системы маневрирования своих космических аппаратов?”

“Ничего само по себе. Меня беспокоит орбитальная высота для этих испытаний ”, - объяснил Патрик. “Достижение орбиты высотой в четыреста миль требует более длительного горения двигателя и потребляет значительно больше топлива. И каждый фунт топлива, который сжигает ракета, - это на фунт меньше полезной нагрузки, которую она может доставить в космос. Зачем разрабатывать новую мощную систему космического запуска, такую как ”Энергия", а затем, по сути, тратить значительную часть ее полезной нагрузки на дополнительное топливо?"

“Это, конечно, звучит крайне неэффективно”, - сказал Фаррелл.

Патрик кивнул. “Это неэффективно. Это означает, что у русских есть какая-то веская причина для отработки рутинных маневров космического корабля так далеко над поверхностью.” Его экзоскелет тихо зажужжал, когда он снова пожал плечами, на этот раз в отчаянии. “Но я просто не могу понять, в чем дело. По крайней мере, пока ”.

“Это может быть защитным ходом”, - медленно рассуждал Мартиндейл. “Четыреста миль - это за пределами эффективной дальности наших мобильных стандартных противоракетных комплексов SM-3, верно? И хотя наши перехватчики противоракетной обороны наземного базирования на базе ВВС Ванденберг в Калифорнии и Форт Драм в Нью-Йорке могут развивать такую скорость, они оптимизированы для поражения целей, приближающихся с суборбитальной скоростью и по совершенно иным траекториям. Возможно, Грызлов хочет быть уверенным, что мы не сможем легко сбить любой космический корабль, который он планирует отправить в полет ”.

“Может быть, и так”, - согласился Патрик. Его рот скривился от гнева. “Но по той же причине эта орбита также безопасна от собственных российских ЗРК С-500 и тех ракет Wasp на базе МиГ-31, которые он использовал, чтобы сбить станцию ”Армстронг" с неба пять лет назад". Он резко выдохнул. “Учитывая, чем мы ему обязаны, этот сукин сын, вероятно, прав, что бежит в страхе”.

“Что насчет космопланов, которые "Скай Мастерс” реактивирует по моему приказу?" - Внезапно спросил Фаррелл. “Могли ли русские увидеть в них угрозу? Каков их эффективный операционный потолок?”

Патрик долго смотрел на него. Сквозь шлем из прозрачных ЛИСТЬЕВ на его лице отразилось сначала ошеломленное осознание, а затем огорчение. “Я думаю, вы только что попали в яблочко, господин президент”, - медленно произнес он. “Высота в четыреста миль находится прямо на внешнем краю орбит, на которые мы можем маневрировать с помощью наших S-самолетов… по крайней мере, в их нынешней конфигурации”. Выглядя теперь еще более обеспокоенным, он покачал головой. “Я не верю, что это несчастный случай. Что бы ни планировал Грызлов, он следит за тем, чтобы мы не смогли вмешаться ”.

Девять

Башня Эволюции, Международный деловой центр, Москва, Россия

Несколько дней спустя

Tekhwerk, GmbH — немецкая и российская импортно-экспортная компания, находящаяся в совместном владении — управляла своими московскими операциями из большого набора офисов на сорок втором этаже ультрасовременной башни Evolution. Его корпоративные владельцы рассматривали уникальную архитектуру небоскреба, похожую на спираль ДНК, созданную небольшим смещением каждого этажа от нижнего, как ценный символ бизнес-ориентации Tekhwerk на современное промышленное оборудование. Те, кто знал, сколько прибыли компания получает от тайной помощи Кремлю в приобретении высоких технологий, ограниченных санкциями, восприняли извилистую, штопорообразную форму здания как не менее подходящую визуальную метафору.

Может, они и были нечестными, но было так же ясно, что старшие менеджеры импортно-экспортной компании работали сверхурочно. Даже в этот поздний вечер его офисы все еще были ярко освещены.

Когда вошел его секретарь, крупный мускулистый мужчина, который называл себя Клаусом Вернике, поднял глаза от толстого досье, которое он изучал. Он посмотрел на нее поверх очков для чтения. “Да, Оксана?”

“Отец Улейн Рот здесь, герр Вернике”, - чопорно произнесла полная русская женщина средних лет с ноткой неодобрения в голосе. По ее мнению, руководители корпораций, особенно из бухгалтерии, определенно не должны оказаться молодыми, симпатичными рыжеволосыми, как эта женщина Эрика Рот.

Кивнув, Вернике закрыл файл. “Пригласите ее, пожалуйста”. Он взглянул на часы. “А потом вы можете с таким же успехом идти домой. Уже очень поздно, и я ожидаю, что нам с отцом Улейном Ротом потребуется несколько часов, чтобы закончить просмотр финансовых отчетов, которые она привезла из Берлина ”.

“Очень хорошо, герр Вернике”, - натянуто сказала она. По напряженному положению ее плеч было ясно, что она подозревала, что бумажная волокита - последнее, о чем думает ее работодатель. Повернувшись на каблуках, она шире распахнула дверь его кабинета. “Герр Вернике примет вас сейчас… Отец Улейн”, - отрезала она.

Вернике спрятал улыбку, когда вошел его гость. Хотя молодая женщина была скромно одета в темно-серые шерстяные брюки, хлопчатобумажную рубашку с белым воротничком и темно-синий блейзер на двух пуговицах, нельзя было отрицать, что она была удивительно привлекательна. Без сомнения, ее красота соблазнила бы многих мужчин на грех и порок, как и ханжески воображал его секретарь.

Он бесстрастно подождал, пока за ней закроется дверь, а затем встал из-за своего стола. Для крупного мужчины он двигался с удивительной легкостью. “Добро пожаловать обратно в Москву, Сэм”.

В ярко-голубых глазах Саманты Керр сверкнуло веселье. “Я не думаю, что я сильно нравлюсь дракону, охраняющему твои ворота, Маркус. Должен ли я принести ей шоколад в следующий раз?”

“Это не повредит”, - сказал Маркус Картрайт со своей собственной тонкой улыбкой. “Как прошел Берлин?”

“Сыро, уныло и прохладно, когда я проходил мимо”. Сэм пожал плечами. “Это было все равно лучше, чем мое пребывание в Вашингтоне, Кстати, мистер Мартиндейл просил передать вам привет”.

“Я тронут”, - сухо сказал Картрайт. “Я понятия не имел, что наш общий работодатель был таким отзывчивым человеком”.

В конечном счете, Техверк принадлежал Кевину Мартиндейлу и его частной военной корпорации Scion — хотя этот факт был скрыт от Кремля византийской цепочкой холдинговых компаний и инвестиционных фирм. Доходы, полученные от повседневных деловых сделок компании, оплачивали сбор разведданных и тайные операции внутри самой России. Более того, необходимость частых поездок между ее разбросанными офисами и смежными предприятиями обеспечивала удобное прикрытие для агентов-наследников, замаскированных под руководителей и служащих Tekhwerk…

... такие, как полевые агенты-наследники Саманта Керр и Маркус Картрайт.

По приглашению Картрайта Сэм с благодарностью опустился на кожаный диван с захватывающим видом на московский горизонт. Казалось, что она была в разъездах несколько дней — с тех пор, как Мартиндейл проинформировал ее об этом новом назначении. Почти с момента запуска ракеты-носителя "Энергия" Картрайт и его небольшая команда оперативников работали круглосуточно, собирая разведданные о новой космической программе Москвы. Сэму было приказано помогать им любыми необходимыми средствами.

Картрайт занял место напротив нее. “Откровенно говоря, я очень рад, что вы здесь. Нам отчаянно нужна пара свежих глаз”. Теперь, когда он был на ногах, здоровяк выглядел почти таким же уставшим, каким чувствовал себя Сэм. “Пока лучшее, что я могу сказать об этой операции, это то, что никто из моих людей не погиб и не находится в камере для допросов ФСБ. Во всяком случае, пока нет”.

“Это звучит зловеще”, - беспечно сказал Сэм.

“Гипербола и я не старые друзья”, - мрачно сказал Картрайт. “Мы натыкались на блокпосты на каждом шагу. Космодромы Плесецк и Восточный полностью заблокированы, их полностью нельзя использовать никому без специального допуска высокого уровня безопасности. То же самое касается Звездного городка, где, по слухам, осуществляется очень засекреченная программа подготовки космонавтов ”.

Сэм, нахмурившись, наклонился вперед. “Каким именно образом заблокирован? Разъезжающие полицейские патрули и контрольно-пропускные пункты?”

Картрайт устало покачал головой. “Больше похоже на минные поля, колючую проволоку и бункеры, прожекторы, мотопехотные подразделения, танки Т-72 и Т-90, боевые вертолеты и зенитные батареи. Я ни за что не смогу провести подпольную команду с черными мешками мимо такой охраны. Ничто крупнее бабочки не имеет ни малейшего шанса приблизиться ближе чем на десять километров к любому из этих мест, не будучи обнаруженным, перехваченным и убитым ”. Он посмотрел ей прямо в глаза. “Я видел склады для хранения ядерного оружия и базы МБР с более слабой защитой по периметру”.

“Значит, принудительное проникновение тоже не вариант”, - поняла она.

“Нет, если только мистер Мартиндейл не сможет высвистать для нас команду боевых роботов ”Железный волк"", - мрачно согласился Картрайт.

Сэм вздохнул. “Это можно было бы счесть просто немного грубоватым”.

Почти против своей воли большой человек улыбнулся. “Полагаю, да”.

“Вы сказали, что для въезда в Плесецк, Восточный и Звездный городок требуются специальные разрешения службы безопасности”, - медленно произнесла она.

“Правильно”.

“Можем ли мы подделать необходимые удостоверения личности?” - Спросил Сэм. Это была тактика, на которую они оба полагались в прошлом, вплоть до маскировки под офицеров российского генерального штаба. Отдел фальшивых документов Scion имел заслуженную репутацию творящего чудеса.

“Нет”, - прямо сказал Картрайт.

Вот это был сюрприз, подумал Сэм. Она уставилась на него. “Почему бы и нет?”

“Потому что мы даже не знаем, как выглядят эти чертовы штуки”, - сказал ей здоровяк. “Допуски безопасности к тому, что, как мы думаем, называется ‘Проектом Марс", выдаются только тем, кто включен в специальный список, жестко контролируемый самим Грызловым”.

Она нахмурилась. “Хитрый”.

“Это еще не все”, - мрачно сказал он. “Из того немногого, что мы смогли подтвердить, следует, что существует еще один уровень безопасности — помимо этих специальных удостоверений личности. Даже при наличии правильных документов никто не сможет пересечь периметр любого из этих объектов без положительного биометрического подтверждения своей личности ”.

“Расскажи, пожалуйста”, - пробормотал Сэм. “Что ж, это определенно наводит на мысль, что у русских есть что скрывать. Что-то очень большое и очень мерзкое”.

Картрайт кивнул. “Здесь нет вопросов”.

Она откинулась на спинку дивана, продолжая обдумывать проблему. В качестве первого шага им нужно было сосредоточить свои усилия. Космодромы Восточный и Плесецк были удаленными, и до них было трудно добраться из Москвы. Они также были сплоченными техническими сообществами, преданными общей цели - запуску ракет в космос. Незнакомцы будут выделяться, независимо от того, насколько хороши их поддельные документы. Что еще более важно, американские разведывательные спутники могли легко отслеживать любой новый российский космический корабль, готовящийся к запуску. Это был тот вид управляемого данными шпионажа, которым официальные разведывательные службы Америки овладели давным-давно, с первых дней холодной войны.

Проблема заключалась в том, что это была в первую очередь проблема человеческого интеллекта, решил Сэм. Известие о том, что Москва разработала более мощные ракеты, мало что значило, если только они не могли также выяснить, как русские планируют их использовать. Все это привело ее обратно в Звездный городок и к его, по слухам, сверхсекретной программе подготовки космонавтов. Выяснение того, для чего готовились эти совершенно новые космонавты, ответило бы на множество вопросов. Итак, выяснение того, как проникнуть в систему безопасности вокруг Звездного городка, было тем, чему команда Scion должна была посвятить свое время, энергию и ресурсы.

Картрайт кивнул, когда она объяснила свои доводы. Затем его широкое лицо потемнело. “Но вот в чем загвоздка, Сэм”, - с сожалением отметил он. “Уравнение чертовски простое: без специальной идентификационной карты и биометрического подтверждения, без доступа. Итак, мы вернулись к тому, с чего начали: застряли за периметром безопасности Стар Сити без возможности попасть внутрь ”.

“Итак, мы делаем это по одному осторожному шагу за раз”, - бесстрастно сказала Сэм, скрывая свои собственные сомнения. То, что такой опытный оперативник, как Маркус Картрайт, был так напуган новыми мерами безопасности Грызлова, не укрепило доверия. “И первый шаг - это более пристальный взгляд на одно из этих новых удостоверений личности проекта ”Марс"".

Большой человек нахмурился. “Боюсь, легче сказать, чем сделать. Насколько мы можем определить из дистанционного наблюдения, никто с допуском уровня Марса никуда не выходит без вооруженного сопровождения. Провернуть дело, чтобы завладеть одним из этих удостоверений личности, было бы чертовски грязно — ”

“И в конечном итоге вызовет красные тревоги российской службы безопасности отсюда до Владивостока”, - закончила она с отвращением.

Картрайт мрачно кивнул.

Что теперь, гений?- безмолвно спросила себя Сэм. Scion не вербовал полевых агентов, которые замерли на первом препятствии. Препятствия, как часто холодно говорил Мартиндейл во время подведения итогов, существовали для того, чтобы их преодолевали, а не использовали в качестве оправдания неудачи. Конечно, это была своего рода мотивационная чушь заднего эшелона, которая побудила многих людей придушить его ... но от этого это не стало менее правдивым.

Напряженно размышляя, она смотрела в сторону мерцающих огней, отмечавших многолюдный центр Москвы, отстраненно отмечая собственное отражение, наложенное на затемненное стекло. За последние полчаса летнее солнце скрылось за горизонтом. Она знала, что каким-то образом им нужно было заполучить идентификатор проекта "Марс". Который был явно невозможен. Так как же она должна была распутать этот конкретный гордиев узел?

Что-то в том, как ее собственное лицо смотрело на нее из окна, задело ее разум. И затем, совершенно неожиданно, Сэм увидел путь вперед, или, по крайней мере, его первые робкие, неуверенные шаги. Она оглянулась на Картрайта. “Хорошо, мы не пытаемся украсть саму идентификационную карту проекта ”Марс", - весело сказала она. “Мы просто крадем его душу”.

Увидев озадаченное выражение на широком лице своего коллеги, она рассмеялась. “Помните, что, по мнению некоторых культур, произойдет с ними, если кто-то сфотографирует их на камеру? Нам не нужна физическая копия удостоверения личности. Нам просто нужен хороший, солидный имидж. По крайней мере, для начала”.

Десять

Sky Masters Aerospace, Inc., Баттл-Маунтин, Невада

На следующий день

Брэд Макланахан постучал в открытую дверь кабинета Хантера Ноубла, а затем просунул голову в дверной косяк. “Ты звал, о могучий волшебник аэрокосмической инженерии?”

Устало кивнув, Бумер жестом пригласил его внутрь. Он разговаривал по телефону, слушая чей-то быстрый разговор, в то время как сам делал заметки на смятом клочке макулатуры. “Да, я понял”, - отрывисто сказал он. Вздохнув, он повесил трубку и сильно потер глаза. “Чувак, я чувствую себя собакой, которая действительно поймала машину, за которой гналась”.

“Занят?” - Сочувственно спросил Брэд.

“С большой буквы”Б", - сказал Бумер. “Мы заключаем новые контракты с Пентагоном, Польшей и другими союзниками США так быстро, что, кажется, чернила на документах еще не высохли, прежде чем следующий попадет на мой чертов стол”.

Брэд кивнул. Администрация Барбо, всегда стремившаяся направить федеральные средства на оборону в пользу спонсоров предвыборной кампании и в равной степени решившая наказать компании, которым она не доверяла, фактически занесла Sky Masters в черный список на четыре долгих года. Теперь, когда можно было вести честную конкуренцию, без того, чтобы враждебный Белый дом перевесил чашу весов против нее, Sky Masters была на высоте — побеждала конкурентов из оборонной промышленности новыми самолетами, оружием и сенсорами, которые были удивительно инновационными, экономичными и близкими к оперативной готовности.

“В любом случае, мне лучше перестать ныть по поводу всей нашей удачи”, - сказал Бумер, демонстративно скрещивая пальцы. “Госпожа Фортуна, в конце концов, непостоянная дама. Нет смысла выводить ее из себя. Стол довольно скоро остынет”.

Брэд серьезно кивнул, пряча улыбку. В свободное от работы время другой мужчина был заядлым и успешным игроком-любителем, с репутацией человека, который выигрывал больше, чем проигрывал, в известных казино в Рино, Лейк-Тахо и Лас-Вегасе. Но даже профессионалы знали, что бывают моменты, когда вы ловите победную серию ... и времена, когда никакие навыки, интуиция и математический гений не могут повлиять на результат. “Я вроде как подумал, что ты позвал меня сюда, чтобы решить ту маленькую проблему с планированием полета, которую мой отец и Мартиндейл свалили на нас”.

“Вы правильно рассчитали”. Бумер покачал головой. “Но увеличение возможностей орбитального маневрирования наших С-19 и С-29 на высоте четырехсот миль над поверхностью? ‘Маленький’ - не совсем то слово, которое я бы выбрал для описания такого рода вызовов ”.

“Как насчет... трудного?” Предположил Брэд.

Бумер фыркнул. “Скорее, это совершенно невозможно, черт возьми”. Он наклонился и нажал несколько клавиш на своем компьютере. На дальней стене его кабинета загорелся большой светодиодный экран, который он использовал для совещаний со своими разбросанными по всему миру инженерными группами. “К сожалению, выяснение того, как соответствовать орбитальному досягаемости этой новой российской ракеты-носителя большой грузоподъемности, является лишь частью проблемы, с которой мы столкнемся, если Москва снова начнет баловаться в космосе. Зацени это, юный джедай”.

Брэд послушно повернулся в кресле, чтобы изучить цифровую карту Земли, которую теперь показывал большой экран. Серия ярко-желтых линий, пересекающих поверхность планеты в виде синусоидальной волны, показала наземную траекторию орбиты, наклоненной на 51,6 градуса. Они поднялись так высоко, как южная Канада и Россия, и так низко, как самая южная оконечность Южной Америки.

Бумер нажал другую клавишу. Красные круги загорелись по всей территории как Российской Федерации, так и Китайской Народной Республики, пересекая проектируемые орбитальные трассы в нескольких точках. Брэд сузил глаза. “Это предполагаемые зоны поражения для развернутого российского и китайского противоспутникового оружия, верно?”

“Ты справился с этим за один раз, Брэд”, - с одобрением сказал Бумер. “Конечно, это в значительной степени то, чего я ожидал бы от светловолосого мальчика генерала Макланахана”. Он кивнул на круги. “Благодаря нашим друзьям из Scion, вы смотрите на лучшие доступные разведданные о том, где Москва и Пекин разместили свои зенитно-ракетные полки С-500. Шпионы Мартиндейла не сказали мне, откуда взялась эта информация. И поскольку у меня аллергия на федеральные тюрьмы строгого режима, я чертовски уверен, что не спрашивал ”.

Брэд кивнул. На протяжении многих лет частная военная компания Кевина Мартиндейла регулярно получала строго секретные данные из баз данных разведки США, оставаясь незамеченной. Даже имея союзника в Белом доме в эти дни, у него было смутное предчувствие, что аналитики Scion все еще не тратят много времени на то, чтобы направлять официальные запросы своим коллегам в Национальном управлении геопространственной разведки, ЦРУ или других. Он снова посмотрел на карту. “Что насчет российских МиГ-31Дс? Есть ли у нас какая-либо информация об их текущем статусе?”

“Просите, и вы получите”, - любезно сказал Бумер. По всей южной России появилось больше красных кругов. Они были сосредоточены на сети авиабаз, простиравшихся на восток от Ворнежа на западе до аэропорта Елизово на сибирском полуострове Камчатка на востоке. МиГ-31D был высотным истребителем, способным развивать скорость 3 Маха. Используемые в противоспутниковой роли, МиГ-31 могли стрелять ракетами Wasp, воздушным вариантом российского баллистического оружия ТВД "Искандер". “Видишь проблему?”

“Да, я знаю. Все чертовски ясно, ” медленно произнес Брэд, глядя на карту. Благодаря своим ЗРК С-500 и ракетам Wasp, запускаемым МиГ-31, Москва и Пекин были готовы перекрыть огромную часть низкой околоземной орбиты, вплоть до двухсот шестидесяти миль. Любой космический корабль или спутник, пролетающий через эти зоны поражения ракетами, подвергался опасности быть сбитым, включая космопланы S-19 и S-29, над восстановлением летного статуса которых так усердно работала их команда Sky Masters.

Конечно, вместо этого Sky Masters могли бы стартовать на экваториальные орбиты и орбиты с низким наклоном, избегая риска перехвата. Но принятие этих ограничений означало бы уступить огромную полосу наиболее полезного в военном, научном и экономическом отношении пространства над землей Геннадию Грызлову или почти такому же диктаторскому лидеру Китая, президенту Чжоу. Это было бы чертовски большой и горькой пилюлей, которую нужно проглотить, мрачно подумал он. И если программа Москвы по созданию сверхтяжелых ракет была частью военной операции космического базирования против Америки или ее союзников, как подозревали его отец и Мартиндейл , то этот удар ракет наземного базирования и МиГ-31 хладнокровно остановил бы любую возможную контратаку "Хозяев неба".

Брэд оглянулся на Бумера. “Должен быть способ, которым космоплан может уклониться от этих потенциальных зон поражения”, - упрямо сказал он.

“О, есть”, - согласился другой мужчина. “Допустим, мы зажжем свечу и отправимся в космос над Тихим океаном, верно? Туда, где ни одна ракета не сможет нас задеть?” Брэд кивнул. “Хорошо, итак, как только космоплан благополучно окажется на орбите вокруг экватора, мы выполним еще одну серию запусков, используя двигатели LPDRS в ракетном режиме”, - продолжил Бумер. “По сути, мы комбинируем маневр смены самолета для изменения наклона нашей орбиты с парой быстрых заходов на посадку для увеличения высоты”. Он пожал плечами. “И фокус-покус, абракадабра, внезапно мы оказываемся на орбите над Россией, находящейся далеко за пределами досягаемости грозных ракет товарища Грызлова —”

“С почти пустыми топливными баками”, - внезапно понял Брэд.

“В значительной степени”, - сказал Бумер. “Потребность в delta-v для такого рода трюков огромна. Да, мы можем это сделать, но только израсходовав большую часть топлива, необходимого для других значительных маневров на орбите или для повторного входа в атмосферу ”.

Брэд поморщился. Проведение маневров, описанных Бумером, исключило бы множество вариантов. Выход на конечную орбиту с сухими топливными баками главного двигателя оставил бы космоплан полностью зависимым от его гораздо меньших по размеру и гораздо менее мощных гидразиновых двигателей. Это также означало бы возвращение в атмосферу Земли подобно старому космическому челноку — использование атмосферного сопротивления для замедления, пока космоплан не сможет безопасно заскользить на посадку. И такого рода возвращение с высоким лобовым сопротивлением всегда приводило к повреждению термозащитных плиток на фюзеляже и крыльях, увеличивая стоимость миссии и время выполнения работ.

“Ну, это отстой”, - проворчал он.

“Расскажите мне об этом”, - сказал Бумер, звуча обескураженно. “Но как бы я ни ненавидел сталкиваться с проблемами, которые не могу решить, я просто не вижу здесь действенного пути вперед. В краткосрочной перспективе мы не сможем выжать больше эффективности из двигателей и ускорителей S-19 и S-29 ”.

Брэд нахмурился, размышляя вслух. “Может быть, мы могли бы добавить дополнительные топливные баки —”

Бумер пожал плечами. “Мы могли бы, но только ценой пассажиров, груза или экипажа. Или оборонительное и наступательное оружие, если русские планируют новые военные операции на орбите против нас. Месса есть месса”.

Брэд указал на полки вдоль стены за столом Бумера. Они были заполнены подробными моделями всех самолетов и космических кораблей, на которых когда-либо летал другой человек или на которых он работал. “Вот XS-39, который вы разрабатываете”, - указал он. “У него будет запасная грузоподъемность в соответствии со спецификациями, которые я видел”.

С усталой улыбкой Бумер покачал головой. “XS-39 - это прекрасно”, - согласился он. “Проблема в том, что прямо сейчас это всего лишь коллекция дизайнерских чертежей и моделей. У нас есть по крайней мере пара лет до запуска прототипа в космос, даже с учетом ускоренных исследований и разработок, летных испытаний и производственных усилий ”.

Чувствуя себя более расстроенным, чем когда-либо, Брэд вскочил на ноги и начал расхаживать по загроможденному кабинету Бумера. Всю свою жизнь ему было трудно усидеть на месте — особенно когда он напряженно думал. Насколько он был обеспокоен, знаменитая скульптура Родена "Мыслитель" просто изображала парня, который выглядел страдающим запором. Возможно, размышлял он, любой, кто честно пытался запечатлеть процесс реальной мысли в твердом камне, должен закончить с размытыми, импрессионистскими очертаниями человека в движении.

Пронзительный звук двух набирающих обороты мощных реактивных двигателей прервал его рассеянные мысли. Привлеченный звуком, как мотылек пламенем, Брэд повернулся, чтобы посмотреть в окно, из которого открывался вид на главную взлетно-посадочную полосу индустриального аэропорта Макланахан. Он замер на одно короткое мгновение, пригвожденный к месту внезапным порывом вдохновения, промелькнувшим в его беспокойном мозгу.

Затем он снова качнулся назад, не в силах сдержать дикую, съедающую дерьмо ухмылку. “Что, если я скажу вам, что решение нашей проблемы существует прямо сейчас, просто смотрит нам в лицо?”

Теперь, заинтригованный, Бумер встал из-за своего стола и подошел. “Да? Итак, что я пропустил?”

Брэд кивнул в сторону взлетно-посадочной полосы, где двухмоторный авиалайнер Boeing 767 готовился к взлету. Это был один из модифицированных самолетов Sky Masters, используемых в качестве воздушных заправщиков для космопланов серии S после того, как они взлетели и поднялись на высоту тридцать пять тысяч футов. Чтобы убедиться, что у космопланов достаточно топлива для остальной части миссии, стандартной практикой было доливать его в баки, прежде чем они запускали свои скремджеты и запускались на орбиту.

Бумер нетерпеливо покачал головой. “Хорошая попытка, Брэд. Но мы никак не сможем закачать больше топлива из этих 767-х. Не без полной переналадки грузового отсека и топливной системы, чтобы втиснуть дополнительные емкости. И даже тогда нам все равно пришлось бы пожертвовать необходимой грузоподъемностью ”.

Ухмылка Брэда стала еще шире. “Вы говорите слишком буквально, доктор Ноубл”. Он постучал в окно. “Я говорю не об этом 767-м в частности. Я говорю о концепции дозаправки в полете в целом. Перекачка топлива с одного самолета на другой - старая игра. Так почему бы не попробовать то же самое в космосе?”

Долгое мгновение Бумер просто смотрел на него. Затем он снова посмотрел на большой самолет-заправщик, выруливающий на взлетно-посадочную полосу… и вернемся к одной из уменьшенных моделей за его столом, на этот раз S-29 Shadow. Его глаза сосредоточенно сузились, пока он быстро прикидывал в уме массу полезной нагрузки и необходимые модификации оборудования. Сначала медленно, а затем быстрее, ответная улыбка расплылась по его лицу. “Знаешь, Брэд”, - сказал он с растущим волнением. “Это действительно может сработать!”

Одиннадцать

Лаборатория нейтральной плавучести, Космический центр Джонсона, Хьюстон, Техас

На следующий день

Лаборатория нейтральной плавучести НАСА занимала ядро большого белого здания, похожего на склад, Учебного центра Сонни Картера, расположенного примерно в десяти милях к юго-востоку от Хьюстона и прямо на окраине аэропорта Эллингтон. По сути, НБЛ был огромным крытым бассейном. Резервуар длиной более двухсот футов, шириной сто футов и глубиной в четыре этажа вмещал более шести миллионов галлонов воды. Полномасштабные макеты старых модулей Международной космической станции и новых космических аппаратов были погружены в разных точках под поверхностью.

Хотя это и не было идеальной имитацией микрогравитации, испытываемой на околоземной орбите, тренировки в гигантском бассейне позволили астронавтам НАСА отработать сложные маневры и задачи по выходу в открытый космос перед полетами на борту его ныне списанных шаттлов или на борту МКС. Теперь он арендовался Sky Masters, как для подготовки экипажей собственных космопланов, так и для того, что Джейсон Рихтер, генеральный директор компании и главный изобретатель, эвфемистически называл “исследованиями в области разработки специальных технологий”.

Сегодня двое из лучших клиентов Sky Masters были здесь, чтобы посмотреть на самое последнее изобретение Рихтера.

Патрик Макланахан неуклюже выбрался из черного Cadillac Escalade в изнуряющую жару юго-восточного техасского дня. С Кевином Мартиндейлом под локоть он направился в большое здание с кондиционером. Двое телохранителей бывшего президента следовали за ним по пятам.

Патрик шел довольно скованно, как пожилой человек, страдающий остеоартритом. Экзоскелет LEAF с моторным приводом и прикрепленный к нему пакет жизнеобеспечения, который он носил, могли бы сохранить ему жизнь, но они никогда не сделали бы его грациозным. Не то чтобы его когда-либо приняли за Джина Келли до того, как он был ранен, с усмешкой подумал он.

Внутри огромного объекта НАСА они поднялись по лестнице на главную террасу у бассейна и остановились, чтобы сориентироваться. Вокруг них Лаборатория нейтральной плавучести была полна активности. Небольшие группы техников в джинсах и рубашках поло с короткими рукавами были заняты в разных местах по всему огромному зданию — работали с различными типами оборудования или помогали стажерам надевать громоздкие костюмы EVA. Дайверы в гидрокостюмах покачивались у кромки воды, готовые погрузиться и оказать им помощь в любой момент. В диспетчерских, похожих на скайбокс, установленных над бассейном, команды ученых и инженеров следили за каждой тренировкой.

“Где, о, где же доктор Рихтер?” Тихо сказал Мартиндейл ему на ухо. “Я надеюсь, он помнит, что просил нас прийти сюда сегодня”.

Патрик улыбнулся. Джейсон Рихтер имел заслуженную репутацию блестящего инженера-кибернетика и превосходного менеджера высокотехнологичных проектов. У него была не менее заслуженная репутация человека, который время от времени полностью терял счет времени, устраняя ошибки в элементах прототипного оборудования. Работа и, судя по всему, постель с элегантной, очень сосредоточенной Хелен Каддири, президентом Sky Masters, сгладили некоторые его грубые черты… но все еще были моменты, когда Джейсон был скорее помешанным на технологиях волшебником, чем застегнутым на все пуговицы корпоративным руководителем.

“Генерал Макланахан! Господин Президент”, - услышал он и, обернувшись, увидел высокого, подтянутого Рихтера, быстрым шагом направлявшегося к ним. Другой мужчина, казалось, был готов лопнуть от энтузиазма.

“Приготовься”, - пробормотал Патрик Мартиндейлу. “Я предполагаю, что нам вот-вот покажут Восьмое великое чудо света”.

“И предложил шанс купить это, без сомнения”, - сухо согласился Мартиндейл.

“Эй! Рад, что вы, ребята, смогли прийти ”, - сказал им Рихтер с широкой улыбкой, когда присоединился к ним. Он оглядел Патрика с ног до головы. “Похоже, что ЛИСТ, который мы спроектировали и построили для вас, работает нормально”.

“Я все еще дышу”, - с благодарностью признал Патрик. Он усмехнулся. “Даже если меня не очень часто приглашают танцевать”.

Рихтер серьезно кивнул. “Извините за это. Я знаю, что программный интерфейс между сервоприводами экзоскелета и другим оборудованием немного грубоват.” Он потянул себя за подбородок. “Вы знаете, мы могли бы это немного подправить. Если бы вы могли выделить день или два, чтобы прийти в лабораторию, мы могли бы провести несколько тестов и ...

“Извините меня, доктор Рихтер”, - вежливо перебил Мартиндейл, хотя и с едва заметным намеком на резкость в голосе. “Но я полагаю, вы хотели продемонстрировать нам какое-то революционно новое космическое оборудование?”

Другой человек явно отвлекся от сложной проблемы улучшения мобильности LEAF и вернулся к настоящему. “Это я понимаю, господин президент”, - согласился он, снова ухмыляясь. Он подвел их к краю лабораторного резервуара с нейтральной плавучестью. “Вы пришли в идеальное время. Мы в самом разгаре тестирования операционных систем. И я готов поспорить на огромную часть бюджета Sky Masters на исследования и разработки, что то, что вы увидите, произведет на вас сильное впечатление ”.

С еще большим любопытством, чем когда-либо, Патрик заглянул в голубоватые глубины. Там, на дне огромного бассейна, он увидел три странные машины, медленно маневрировавшие вокруг того, что казалось модулем космической станции. Это были яйцевидные сфероиды — около девяти футов высотой и чуть менее восьми футов в диаметре в самом широком месте. Сфероиды были оснащены несколькими механическими конечностями, заканчивающимися гибкими придатками, которые напоминали большие сочлененные металлические пальцы. Десятки крошечных сопел двигателей усеивали поверхности, покрытые передовыми композитными материалами.

“Доктор Richter?” Медленно спросил Мартиндейл. “Что, черт возьми, это за машины?”

“Это недавно разработанный вариант CIDS, наших кибернетических устройств для пехоты”, - гордо сказал другой мужчина.

Патрик недоверчиво поднял бровь. СИДы были боевыми роботами — машинами высотой двенадцать футов, управляемыми человеком, с двумя руками, двумя ногами и шестигранной головой, оснащенными широким спектром передовых датчиков. Покрытые высокопрочной композитной броней, их силовые экзоскелеты были быстрее и прочнее любых десяти человек, вместе взятых. Обратная связь от тактильных интерфейсов переводила малейшие жесты своих пилотов в движения экзоскелетов, позволяя им двигаться с необычайной точностью и маневренностью. В бою они использовали широкий спектр смертоносного оружия, все, от 20-мм автопушек до электромагнитных рельсовых пушек. В конфликтах за последние несколько лет СИДЫ показали себя смертоносными машинами для убийства — как и собственные боевые роботы России, немного менее способные.

Откровенно говоря, однако, яйцевидные сфероиды, которые он видел, неторопливо скользящие в глубинах резервуара NBL, имели примерно такое же сходство с одним из пилотируемых боевых роботов эскадрильи "Железный волк", как осьминог с медведем гризли.

“Мы оптимизировали этот новый дизайн для операций в условиях невесомости и орбитальных строительных работ”, - пояснил Рихтер. “Когда дело доходит до маневрирования и боя, человеческие руки и ноги CID имеют смысл в условиях нормальной земной гравитации. Не столько в космосе. Эти многофункциональные конечности, прикрепленные в разных точках по всему сфероиду, намного практичнее в среде, где, по сути, нет ‘верха" или "низа". Вот почему их двигатели ориентированы так, чтобы вести огонь во всех направлениях. Прямо сейчас они борются с большим количеством воды в этом резервуаре. Но в космосе, в вакууме, они должны быть необычайно маневренными”.

Мартиндейл задумчиво кивнул. Он посмотрел на Рихтера. “У этих ваших замечательных новых машин есть название?”

Другой мужчина колебался. Выбор названий оборудования и сокращений никогда не был его сильной стороной. Как бы он ни старался придумать что-то одновременно описательное и запоминающееся, люди обычно говорили ему, что его выбор был ужасным — как сами CIDs и тот LEAF, который он сделал для генерала Макланахана. “Ну,” нервно сказал он, “я собирался назвать их кибернетическими орбитальными строительными системами—”

“О Боже, нет”, - поспешно сказал Патрик, точно зная, как любой опытный пилот и астронавт, такой как Хантер Ноубл или его собственный сын, произнес бы "КОК". “Пожалуйста, скажите мне, что вы не приклеивали этот ярлык на те вещи”.

Рихтер поморщился. “Был некоторый отпор”, - признал он.

“Так как они называются?” Мартиндейл задумался. Судя по страдальческому выражению его лица, он был готов к чему-то еще худшему.

“Кибернетические системы орбитального маневрирования, или сокращенно COMS”.

Мартиндейл расслабился. “Ну, по крайней мере, COMS обладает тем достоинством, что является относительно безопасным выбором”, - осторожно сказал он. “Что, я полагаю, является благословением в эти неспокойные времена”.

Почувствовав облегчение, Рихтер снова повернулся к Патрику. “Если вы заинтересованы, генерал, я могу передать вам копии технических спецификаций для связи”.

Патрик кивнул. “Я определенно заинтересован”. Он нахмурился. “Но одна вещь беспокоит меня сразу. Эти машины слишком большие, чтобы пролезть через любой стандартный шлюз. Как мы должны развернуть систему связи с одного из наших космопланов?”

Рихтер пожал плечами. “Вы могли бы переоборудовать воздушный шлюз большего размера в S-19 и S-29”.

“Это звучит довольно дорого ... и отнимает много времени”, - сказал Мартиндейл. Его рот изогнулся в тонкой, сухой улыбке. “Наши ресурсы ограничены, даже при наличии доступа к сверхсекретному бюджету федерального правительства на тайные операции”.

“Компромиссы стоили бы того”, - убедительно сказал Рихтер. “Наши данные показывают , что один КОМС может выполнять работу по выходу в открытый космос любых пяти астронавтов в обычных скафандрах… и в два раза быстрее”.

Патрик присвистнул. “Ладно, это чертовски впечатляет”. Он повернулся к Мартиндейлу. “Одна из вещей, которую мы усвоили при строительстве МКС и станции "Армстронг", заключается в том, что выходы в Открытый космос невероятно требовательны — как физически, так и морально. Механические задачи, которые требуют лишь незначительных усилий на Земле, требуют гораздо больше усилий и времени на орбите. Простое становится трудным. И жесткий почти невозможен. Если эти роботы космического класса так хороши, как утверждает доктор Рихтер, они могут по-настоящему изменить правила игры ”.

Мартиндейл кивнул. “Приобретение этого потенциала чрезвычайно заманчиво”, - согласился он. Затем он нахмурился. “Но я беспокоюсь, что мы, возможно, не сможем позволить себе время, необходимое для модернизации наших космопланов. Дальнейшие задержки рейсов могут привести к тому, что мы фатально отстанем от русских ”.

“Знаете, если подумать, вам, возможно, вообще не понадобится менять воздушные шлюзы”, - внезапно сказал Рихтер.

Оба мужчины повернулись и уставились на него. “Придешь снова?” Медленно произнес Патрик.

“Каждый КОМС фактически представляет собой миниатюрный космический корабль со своим собственным жизнеобеспечением”, - отметил Рихтер. “Таким образом, их операторы должны иметь возможность безопасно выводить их на орбиту внутри грузового отсека любого космоплана Sky Masters. Все, что потребуется каждому КОМСОСТАВУ, - это немного подготовиться к ускорению и жесткому маневрированию. Кроме того, тактильные интерфейсы, которые мы используем для управления каждой машиной, должны стать фантастической защитой от перегрузок ”. Его глаза загорелись. “Как только S-plane достигает орбиты, он просто открывает доки грузового отсека, роботы отсоединяются, и они вылетают — готовые выполнять свои задачи”.

“Вы уверены в этом, доктор Рихтер?” Серьезно спросил Мартиндейл.

Другой мужчина кивнул. “Мы проведем еще несколько тестов и симуляций, чтобы подтвердить, что это осуществимо, но выяснить, сработает это или нет, на самом деле не является ракетостроением”. Он увидел их страдальческие выражения и поспешил дальше. “Ладно, да, на самом деле это ракетостроение. Однако, поверьте мне, это не самый сложный вид. Мы можем это сделать”.

Патрик слегка кивнул Мартиндейлу. С точки зрения техники и безопасности полетов предложение Рихтера звучало достаточно правдоподобно. Отправка операторов связи на орбиту внутри грузового отсека, вероятно, была несколько более рискованной, чем он говорил, но в любом космическом полете всегда есть риски. Космос был невероятно враждебной средой. Вы могли бы повысить свои шансы на выживание с помощью тщательного планирования, тщательной подготовки и надежного оборудования, но вы никогда не смогли бы полностью гарантировать это.

“Очень хорошо”, - сказал Мартиндейл Рихтеру. “Я думаю, мы договорились, при условии, что ваши цифры оправдаются”.

“Они нанесут”, - уверенно сказал другой мужчина. “Тем временем, я хочу показать вам еще пару вещей”. Он подал знак одному из техников "Скай Мастерс", наблюдавшему за роботами на дне резервуара. “Скажи связисту Один, чтобы он прекратил это и возвращался на поверхность, Майк”.

Патрик и Мартиндейл с интересом наблюдали, как один из роботов оторвался от своей работы над модулем космической станции. Машина медленно поднималась— окутанная облаком пузырьков от маневровых двигателей. Как только он всплыл на поверхность, кран осторожно поднял COMS из воды и осторожно опустил в специально сконструированную подставку, которая удерживала его в вертикальном положении.

“Итак, Шалтай-Болтай благополучно вернулся в гнездо”, - непочтительно пробормотал Мартиндейл.

Патрик ухмыльнулся. Видимый из воды робот в форме сфероида действительно был чертовски похож на большое металлическое яйцо. Он наклонился вперед, внимательно наблюдая, как плотно прилегающий люк на одной из его боковых сторон отклеился, а затем со скрежетом открылся.

“Познакомься с моим лучшим учеником по связи”, - самодовольно сказал Рихтер.

Фигура в шлеме и серебристом скафандре из углеродного волокна выскользнула через отверстие и гибко спрыгнула на землю. Костюм, в котором использовались волокна с электронным управлением для сжатия кожи вместо кислорода под давлением, демонстрировал все ее изгибы.

“Будь я проклят”, - пробормотал Патрик, видя торжествующее лицо Нади Розек, сияющее ему в ответ через забрало ее шлема. “Эта женщина определенно пользуется популярностью”.

“Майор Розек одет в космический скафандр для защиты от вакуума, если внешняя оболочка системы связи будет повреждена”, - услышал он, как Рихтер объяснял Мартиндейлу.

“Так кто же эти две другие подопытные кролики, которые управляют роботами сегодня там, в бассейне?” - Спросил Патрик. “Брэд и Бумер?”

“Нет”. Рихтер рассмеялся. “Это мой последний сюрприз, генерал. Надя была единственным космонавтом в системе связи сегодня. Благодаря каналам передачи данных, мощному тактильному интерфейсу и компьютеру каждой машины, а также передовым автономным системам, которые мы встроили в этих роботов, опытный оператор может управлять одновременно тремя машинами, используя одну для сложных задач, в то время как другие выполняют более легкую или более повторяющуюся работу ”.

Патрик уставился на него. “Ты не издеваешься надо мной?”

“Ни в малейшей степени”, - ответил Рихтер.

Пораженный, Патрик оглянулся на странного вида машину, спокойно покоящуюся на своей подставке. Назвать кибернетическую систему орбитального маневрирования революционной было бы почти преуменьшением, решил он. Рано или поздно людям пришлось бы восстанавливать постоянные сооружения на околоземной орбите. И когда они это сделают, эта новая технология даст Sky Masters, Соединенным Штатам и всем их другим союзникам огромное конкурентное преимущество.

Двенадцать

Контрольно-пропускной пункт на станции Циолковская, Звездный городок, Россия

Несколько дней спустя

Точно по расписанию окрашенный в оранжево-серый цвет пригородный поезд из Москвы подъехал к станции Циолковская и с визгом остановился на полпути вдоль открытой платформы. Через несколько секунд двери пассажирского вагона открылись, и из поезда вышла горстка мужчин и женщин среднего возраста в гражданских костюмах и военной форме — ученые, инженеры и администраторы, возвращающиеся в Звездный городок со встреч высокого уровня в Кремле и других правительственных министерствах. Каждого сопровождала пара офицеров службы безопасности, мужчин с суровыми лицами, которым было поручено присматривать за ними всякий раз, когда они покидали тщательно охраняемые пределы комплекса подготовки космонавтов Звездного городка.

Проволочный забор, увенчанный камерами и другими датчиками, оцепил платформу вокзала. Солдаты стояли на страже у единственного отверстия в заграждении - контрольно-пропускного пункта, контролирующего дальнейший доступ к комплексу. Один за другим пассажиры и их сопровождающие проходили через контрольно—пропускной пункт, сдавая свои специальные удостоверения личности для тщательной проверки и подвергаясь биометрическому сканированию.

Незамеченный никем из них, крошечный, коричневый, похожий на птицу планер бесшумно кружил над головой. Сверхлегкий шпионский беспилотник размером с ладонь содержал только миниатюрную цифровую камеру и несколько компонентов сотового телефона, создающих канал связи.

На верхнем этаже обшарпанного жилого дома в миле от периметра безопасности Стар Сити невысокий, худощавый молодой человек подкрутил джойстик на маленьком портативном контроллере. Его глаза были прикованы к изображениям, прокручивающимся по экрану его портативного компьютера. “Сейчас идут хорошие снимки, Сэм”, - сказал он певучим валлийским голосом. “И у меня нет проблем с Крапивником Браво. Вообще никакого. Ветер в самый раз, и она прекрасно реагирует ”.

Саманта Керр кивнула. “Спасибо, Дэйви”.

Дэвид Джонс был одним из ветеранов-оперативников Scion, назначенных в московскую разведывательную группу Маркуса Картрайта. Сверхлегкий планер "Рен", которым он управлял, был более совершенной версией "Цикады", миниатюрного разведывательного дрона, впервые разработанного Военно-морской исследовательской лабораторией США в Вашингтоне, округ Колумбия. "Цикады" были разработаны для использования в массовых стаях после сброса над целями пилотируемых самолетов и более крупных дронов. Они предназначались для сбора разведданных о крупномасштабных передвижениях войск противника с использованием ряда легких датчиков с низкой пропускной способностью. В отличие от этого, оснащенный камерой "Рен Браво", как и его двоюродный брат с микрофоном "Рен Альфа", выполнял гораздо более узкие и целенаправленные задачи — проводил фоторазведку и наблюдение за отдельными человеческими объектами. Бесшумно плывущий по ветру, оседланный тепловыми потоками, поднимающимися с земли, когда он кружил, его было почти невозможно обнаружить.

Сигналы между Джонсом и шпионским дроном Scion размером с птицу передавались через портативную тарелочную антенну, которую он установил на балконе квартиры. Любой, кто заметил тарелку, мог бы только предположить, что жильцы, пожилой пенсионер и его жена такого же возраста, решили зарегистрироваться у одного из набирающих популярность в России провайдеров спутникового телевидения. Однако прямо сейчас пожилая пара наслаждалась редкой поездкой в отпуск на Черное море — благодаря большой сумме наличных, которую Сэм заплатил за аренду их маленькой, тесной квартиры.

Сэм улыбнулась про себя, вспомнив их восторг и их приглушенные заверения, что они будут “очень сдержанны, очень осторожны”. Было очевидно, что они предположили, что она была проституткой высокого класса, которая хотела использовать их квартиру как место встречи для клиентов, которые работали в Звездном городке. Она была очень осторожна, чтобы не разубедить их в этой идее. В конце концов, это была лучшая история для прикрытия, придуманная теми самыми людьми, которых она хотела обмануть. Разве кто-то однажды не сказал, что ложь, которую вы говорите себе, всегда более убедительна, чем ложь, рассказываемая другими?

“Вот так! У меня есть то, что вы хотели, смотрите сейчас”, - внезапно сказал Джонс. Он нажал клавишу на своем ноутбуке, заморозив некоторые изображения на его экране. “Видишь здесь?”

Сэм наклонился вперед, заглядывая через его плечо. Крапивнику удалось получить хорошие, четкие изображения по крайней мере двух удостоверений личности специального проекта "Марс". Прогон этих фотографий через программное обеспечение для цифрового улучшения должен улучшить их до такой степени, что специалисты Scion по подделке документов смогут творить свою черную магию. “Отличная работа, Дэйви”, - сказала она с восхищением. “Сейчас же оттащите Крапивника назад и посадите его где-нибудь рядом с шоссе. Мы разберемся с этим на обратном пути в Москву ”.

Еще одним небольшим рывком за пульт управления Джонс подчинился — сорвал крошечный планер с орбиты над станцией Циолковская и отправил его скользить с подветренной стороны. Как только у Крапивника заканчивались скорость и высота полета, он просто падал в высокую траву у дороги. Не было большого риска обнаружения, даже если бы кто-то другой наткнулся на маленький шпионский беспилотник до того, как они смогли бы его извлечь. Большинство людей предположили бы, что нашли всего лишь детскую игрушку.

С другого конца крошечной квартиры Маркус Картрайт поймал взгляд Сэма. “Я все еще не вижу смысла в этом упражнении”, - проворчал здоровяк. “Даже с идеально поддельными идентификаторами проекта "Марс" мы не сможем проникнуть в Звездный городок или космодромы Плесецк и Восточный. Наших имен и подлинных биометрических данных нет в строго контролируемом списке утвержденного персонала Грызлова ... и у нас нет возможности добавить их ”.

Сэм кивнул. Специальные протоколы кибербезопасности, созданные Управлением Q ФСБ для защиты проекта Mars, были слишком сильными. Любая попытка взломать их только вызовет тревогу. “Я согласна”, - спокойно сказала она. “Вот почему мы не собираемся пытаться взломать систему безопасности по периметру ни на одном из этих объектов. К счастью, нам это не нужно”.

“Тогда какой, черт возьми, смысл идти на все эти неприятности, чтобы подделать некоторые из этих проклятых удостоверений личности?” Картрайт выдавил сквозь стиснутые зубы.

“Ну же, Маркус”, - сказала она с улыбкой. “Вы знаете мои методы”.

“Сексуальное очарование и тщательно контролируемое насилие?” он парировал.

“Ну, ладно, может быть, не теми методами”, - сказал Сэм с низким, хриплым смешком. Сжалившись над ним, она объяснила свою мысль. Им нужен был обходной маневр. Если они не могли попасть в Звездный городок сами, им нужна была следующая лучшая вещь — шанс допросить кого-то, кто непосредственно, лично знаком с программой подготовки космонавтов.

“Подумайте об этом”, - сказала она. “Москва, по-видимому, готовит элитные кадры военных космонавтов, верно? Ну, сколько кандидатов обычно проходят весь путь такой тщательной подготовки?”

“Десять процентов?” Медленно произнес Картрайт. “Может быть, процентов двадцать? Максимум”.

“Точно”, - удовлетворенно сказал Сэм. “Таким образом, должно быть гораздо большее количество парней, которые прошли какую-то часть тренировочного курса, прежде чем смыться. Мы просто выбираем подходящего кандидата в космонавты и задаем ему несколько конкретных вопросов, подкрепленных соответствующими полномочиями. Нам не нужны удостоверения личности проекта "Марс", которые на самом деле могут подделать многочисленные уровни безопасности Грызлова. Нам просто нужны подделки, которые убедят кого-то, кто видел их раньше близко и лично ”.

Картрайт нахмурился. “В аэрокосмических силах России служат около пятисот тысяч мужчин и женщин”, - сухо сказал он. “Не считая тех, кто недавно уволился со службы. Как нам найти нужную иголку в таком большом стоге сена?”

“Лишь горстка из этих пятисот тысяч человек обладает необходимой квалификацией, чтобы стать космонавтом”, - отметил Сэм. “Так что твой стог сена на самом деле больше похож на охапку соломы”. Она мило улыбнулась. “Кроме того, личные дела российского Министерства обороны охраняются далеко не так тщательно, как остальные сверхсекретные программы Грызлова, не так ли?”

“Нет, это не так”, - медленно согласился Картрайт. Русские приложили немало усилий в области кибербезопасности для обеспечения защиты баз данных с информацией о характеристиках систем вооружения, их закупках и развертывании. Они тратили гораздо меньше энергии на обеспечение более приземленного обслуживания и учета заработной платы. Использование этого слепого пятна в прошлом приносило дивиденды Scion. Он посмотрел на нее. “Итак, как только мы найдем человека, которого вы ищете, что тогда?”

“А, Маркус”, - сказал Сэм с понимающей усмешкой. “Вот тогда начинается настоящее веселье”.

Безопасный конференц-зал, космодром Восточный, Восточная Россия

Спустя короткое время

Большой конференц-зал, примыкающий к центру управления "Восточного", был закрыт. Сотрудники службы безопасности Геннадия Грызлова в штатском с суровыми лицами стояли на страже снаружи. На время этого сверхсекретного брифинга о статусе запуска проекта "Марс" никому не будет разрешено входить или выходить.

В зале генерал-полковник Михаил Леонов занял кресло рядом с Грызловым. Директор по запуску "Восточного" Юрий Клементьев сидел за столом напротив них. Больше никто не присутствовал лично. Две защищенные видеосвязи соединили их с руководителями запусков в Плесецке и космическом комплексе Байконур в Казахстане. Третий монитор показывал полковника Вадима Стрелкова, слушающего разговор из центра подготовки космонавтов Звездного городка. Стрелков будет командовать станцией Mars One, как только она будет выведена на орбиту и начнет функционировать.

“Наши приготовления здесь, на Восточном, идут по графику”, - уверенно сказал Клементьев. Он коснулся кнопки управления, вызывая прямую трансляцию с камер по всему космодрому. На одном телевизионном снимке была показана массивная ракета большой грузоподъемности "Энергия-5VR", уже установленная на площадке 3, надежно закрепленная в кольце выдвижных порталов. Другой канал был посвящен второй, все еще находящейся в горизонтальном положении ракете-носителю "Энергия", которая медленно выкатывалась из главного сборочного цеха на борту мощного грузового поезда. “За исключением непредвиденных технических проблем, обе ракеты будут заправлены топливом и готовы к запуску в течение сорока восьми часов”.

Леонов удовлетворенно кивнул. Сорок восемь часов уложились в запланированный срок. Учитывая количество проблем, которые могут возникнуть перед любым запланированным запуском — начиная от сбоев в работе самого космического аппарата и заканчивая неожиданной плохой погодой, — всегда лучше иметь в запасе достаточно времени.

Новости из Плесецка, расположенного более чем в восьмистах километрах к северу от Москвы, были не менее хорошими. Когда-то в основном использовавшиеся для испытаний новых конструкций МБР, космодромные пусковые установки были модернизированы и расширены в последние годы. Четыре ракеты — еще две большие тяжеловесные ракеты "Энергия-5VR" и две меньшие средней грузоподъемности —Ангара-А5" - были либо на позиции, готовые к запуску, либо перемещались на пусковые площадки.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, Леонов внимательно выслушал окончательный отчет о состоянии площадки, на этот раз от российского руководителя запуска Байконура Алексея Григорьева. Если бы не внезапное решение Грызлова резко ускорить их график, он бы полностью отказался от использования старого космического комплекса, который они сейчас арендовали у Казахстана. По его мнению, необходимость скрывать свои истинные цели и планы от независимого правительства Казахстана представляла серьезную угрозу секретности проекта "Марс". Лидеры Казахстана были слишком заинтересованы в развитии более тесных экономических связей как с Китайской Народной Республикой, так и с Соединенными Штатами, чтобы быть полностью надежными союзниками. Если у казахов возникнут подозрения и они начнут расследовать недавнюю деятельность России на Байконуре, это может вызвать серьезные проблемы. Но как бы то ни было, у Леонова не было реального выбора. Чтобы уложиться в амбициозный график президента, ему нужны были как стартовая площадка LC-1 на Байконуре, так и двухступенчатая ракета "Союз-5" с экипажем, собранная на ее производственном объекте.

“Союз-5" готов к запуску”, - сказал им Грегорьев. “Все признаки показывают, что орбитальный аппарат Федерации также полностью готов к полету”.

“Ваша легенда прикрытия все еще действует?” - Спросил Леонов.

Григорьев кивнул. “Да, сэр. Насколько известно казахам и присутствующим здесь международным журналистам, этот космический корабль - всего лишь беспилотная тестовая версия ”. Он мгновение колебался. “С другой стороны, почему они должны думать иначе?”

Леонов мрачно кивнул в ответ. Орбитальный аппарат "Федерация" был российским пилотируемым космическим кораблем следующего поколения, похожим по форме и размеру на Orion НАСА и Dragon SpaceX. В обычных обстоятельствах никто никогда не стал бы рассматривать возможность отправки экипажа на орбиту с использованием совершенно непроверенной конструкции космического корабля. Во время программы высадки "Аполлона" на Луну американцы совершили не менее восьми полетов с беспилотными командными модулями — проверяя и перепроверяя оборудование и электронику, чтобы убедиться, что все работает по плану. Даже в первые дни космической гонки с высокой конкуренцией Россия сама провела семь испытательных запусков первых конструкций капсулы "Восток" без космонавтов-людей на борту. С точки зрения безопасности, то, чего требовал Грызлов — отправить шесть человек в космос на борту транспортного средства, надежность которого до сих пор была доказана только в компьютерном моделировании, — было чистым безумием.

Но когда он указал на связанные с этим серьезные риски, Грызлов отклонил его опасения, небрежно пожав плечами. “Аполлон" и "Восток" были космическими программами мирного времени, Михаил. Мы с вами участвуем в военной операции, где риск и награда идут рука об руку, не так ли?” Его взгляд стал холодным. “Покажите мне командира, не желающего рисковать, и я покажу вам труса”.

Теперь Грызлов наклонился вперед, впервые принимая непосредственное участие в видеоконференции. “Как выглядят самые последние прогнозы погоды?” - потребовал он, обращаясь к трем директорам на Восточном, Плесецке и Байконуре. “Есть ли хоть малейший шанс серьезной задержки в каком-либо из наших запусков?”

Один за другим они заверили его, что текущие прогнозы были хорошими, с незначительной вероятностью того, что умеренный штормовой фронт пройдет через Плесецк до запланированной даты запуска. Леонов, внимательно слушавший эти, казалось бы, восторженные доклады, тем не менее уловил слабое скрытое беспокойство, исходящее от его подчиненных. Как и он, они понимали серьезную опасность, связанную с полетами такого количества нового оборудования без соответствующих испытаний. Но, как и он, они также понимали, что у них больше не было альтернативы.

К настоящему времени американцы, предупрежденные снимками, сделанными их спутниками-шпионами, должны были бы знать, что на российских космических комплексах происходит что-то очень странное. Одновременное приведение семи ракет в состояние готовности к запуску представляло собой беспрецедентный уровень активности. Очень скоро Москва может ожидать потока острых, подозрительных вопросов из Вашингтона.

Нет, подумал Леонов, пути назад не было. Россия была предана. И, победив или проиграв, они стояли на пороге новой эры.

Однако он все равно испытал нечто вроде шока, когда услышал, как Грызлов отдает последний необходимый и бесповоротный приказ военным космонавтам, находящимся в режиме ожидания в Звездном городке. “Полковник Стрелков”, - сказал он категорично. “Вы немедленно отправитесь на Байконур со своим первым экипажем Mars One и подготовитесь к запуску”.

Тринадцать

Ситуационный зал Белого дома, Вашингтон, округ Колумбия.

На следующий день

Президент Джон Далтон Фаррелл позволил спутниковым снимкам, отображаемым на большом настенном экране Ситуационной комнаты, говорить самим за себя. Несколько часов назад снимки, сделанные во время рутинных полетов над Плесецком, Восточным и Байконуром, вызвали шок в разведывательных, оборонных и космических агентствах федерального правительства — сначала среди аналитиков, которые их интерпретировали, а затем и выше, по всем уровням управления. Теперь, наконец, эти ударные волны достигли высшего эшелона принятия решений в Вашингтоне, президента и его команды национальной безопасности.

Он посмотрел через переполненный стол на своего государственного секретаря Эндрю Талиаферро. На голову ниже Фаррелла, бывший конгрессмен от Северной Каролины уже обладал хорошими практическими знаниями в области иностранных дел, когда его назначили руководить "Фогги Боттом". Почти столь же важной в глазах президента была репутация Талиаферро как первоклассного игрокавпокер-любителя. По мнению Фаррелла, любой, кто умеет понимать других людей под давлением, должен иметь явное преимущество в дипломатических переговорах. “Ну что, Энди? Вы уже получили ответ из Москвы?”

“Я говорил с министром иностранных дел Титеневой час назад, господин президент”, - сказал Талиаферро. Он фыркнул. “Хотя она отрицала какую-либо личную осведомленность о конкретных планах космической программы, министр иностранных дел заверил меня, что Российская Федерация по-прежнему привержена мирной эксплуатации космического пространства”.

“По сути, обычный дипломатический шаблон”.

Талиаферро кивнул. “Но Титенева также показалась мне несколько нервной. Больше, чем я мог бы ожидать, учитывая то, как она поддерживала все агрессивные шаги Грызлова с момента его вступления в должность ”.

Фаррелл поднял бровь. Это было интересно ... и тревожно тоже. Будучи главным дипломатом России, Дарья Титенева была известна своей бескомпромиссной готовностью защищать действия своего лидера — независимо от того, насколько далеко они выходили за рамки дипломатических норм и верховенства международного права. Ее резкие словесные выпады в адрес Соединенных Штатов, Польши и других западных союзников как на публичных форумах, таких как Совет Безопасности ООН, так и в частных беседах, были одинаково печально известны. Так что же это значило, если один из ближайших политических союзников Грызлова — женщина, которая, по слухам, даже была его любовницей, — был так явно на взводе из-за того, что он делал?

Нахмурившись, Фаррелл взглянул на своего советника по науке в Белом доме, доктора Лоуренса Доусона. “Есть успехи с Роскосмосом, Лоуренс?” Роскосмос был правительственной мегакорпорацией, отвечающей за гражданскую космическую программу России.

“Я связался с директором Поликарповым", ” сухо сказал высокий, тощий, как жердь, астрофизик. “Он был не очень полезен. Когда я спросил его, почему они готовили столько космических аппаратов одновременно, он заявил, что это была не более чем случайность — результат того, что их новая программа ”Энергия" перешла к следующему этапу летных испытаний раньше, чем ожидалось, в то же время, когда другие, более старые ракеты должны были вывести на орбиту новые спутники связи ". Он с отвращением покачал головой. “В моей прежней академической жизни я завалил многих студентов, которые приходили ко мне с гораздо более правдоподобными предлогами”.

Фаррелл поделился оценкой своего советника по науке. Объяснение Поликарпова имело характерный привкус “собака съела мою домашнюю работу” по этому поводу. Он обвел взглядом сидящих за столом и сосредоточился на прагматичной седовласой женщине, которую он назначил главой ЦРУ. В отличие от некомпетентного, но телегеничного ничтожества, которого Стейси Энн Барбо навязала Лэнгли, Элизабет Хильдебранд была талантливым, трудолюбивым профессионалом разведывательной службы с десятилетиями опыта как в анализе, так и в операциях. “Хочешь что-нибудь добавить сюда, Лиз?”

Хильдебранд пожал плечами. “Не так сильно, как хотелось бы, господин президент”, - призналась она. “Наши сети HUMINT внутри России на данный момент практически не существуют. Пока мы не сможем привлечь новые источники, что может занять годы, мои аналитики в значительной степени зависят от того, что они могут почерпнуть из спутниковой и радиотехнической разведки - или даже от попыток читать между строк в общедоступных источниках новостей ”.

Фаррелл сочувственно кивнул. Даже при компетентном руководстве HUMINT, или “человеческий интеллект” - искусство вербовки и управления агентами — никогда не было самой сильной стороной различных разведывательных агентств Америки. Это было одной из причин, по которой он обратился за помощью к Кевину Мартиндейлу и Scion сразу после принятия присяги. Тем не менее, он решил, что было бы полезно услышать мнение ЦРУ. В конце концов, даже слепая белка может время от времени находить орехи. “Принимая это как данность, ” он мягко надавил на нее, “ как на это смотрят ваши люди?”

“Их общее мнение таково, что русские, возможно, чувствуют давление из-за недавних успехов наших американских частных космических предприятий, а также из-за вашей решимости вернуть космопланы Sky Masters на боевую службу. По общему мнению, Москва планирует создать собственное ‘впечатляющее’ пространство, чтобы поразить воображение всего мира и заинтересовать потенциальных коммерческих клиентов ”.

“Впечатляющий”, - категорично повторил Фаррелл. Он кивнул подбородком в сторону спутниковых снимков, все еще застывших на большом экране Ситуационной комнаты. “Например, запуск этих семи ракет с трех разных пусковых комплексов?”

“Вполне возможно”, - согласился директор ЦРУ. “Согласно историям, циркулирующим в профессиональной прессе и в некоторых более надежных блогах о космических новостях, русские надеются радикально сократить свой исторически медленный цикл разработки и испытаний нового космического оборудования — особенно ракет повышенной грузоподъемности "Энергия" и их усовершенствованной капсулы для экипажа "Федерация". Запуск такого количества ракет за такое короткое время также продемонстрировал бы их способность превзойти NASA или любого другого потенциального западного конкурента ”. Она пожала плечами. “Эти сообщения, похоже, совпадают с тем, что видят наши спутники”.

“За исключением того, что эти истории - не что иное, как комбинация спекулятивной чуши и преднамеренной российской дезинформации”, - внезапно раздался холодный, резкий голос с задней части комнаты.

Сидящие за столом испуганные лица повернулись к человеку, который высказался так прямо.

Фаррелл спрятал усмешку. Его предупреждали, что у Патрика Макланахана есть склонность к драматизму и позиция "пленных не брать", когда дело доходит до уничтожения аргументов, с которыми он не согласен. “Продолжайте, генерал”, - сказал он с легким кивком. “Что мы упускаем?”

Его сервоприводы тихо завыли, Патрик встал и подошел к экрану. “Вы все забываете, с кем имеете дело”, - решительно сказал он. “Геннадию Грызлову наплевать на космическую коммерцию. Он сосредоточен на одном и только на одном: достижении глобального господства за счет подавляющего военного превосходства”.

“Так сильно полагаться на предполагаемые мотивы может быть рискованным занятием, генерал”, - осторожно заметила Элизабет Хильдебранд. “В долгосрочной перспективе обычно разумнее оценить возможности противника и действовать исходя из этого”.

“Конечно. И это еще одна вещь, которую вы упускаете ”, - сказал Патрик. Он махнул рукой в экзоскелете на спутниковые фотографии на экране. “Все зациклены на ракетах, ожидающих на этих стартовых площадках. Но эти ракеты ни черта не значат. Не в конце. Они просто транспорт. Их основная цель - перемещение полезной нагрузки с поверхности Земли на орбиту ”. Выражение его лица было мрачным. “Полезная нагрузка - это то, что имеет значение. И прямо сейчас чертовски похоже, что Грызлов настроен и готов вывести четыреста с лишним тонн полезной нагрузки на низкую околоземную орбиту… и все это всего за несколько дней или, может быть, даже всего за несколько часов”.

Фаррелл увидел, как глаза Лоуренса Доусона расширились от изумления. “Грузоподъемность четыреста тонн”, - медленно размышлял советник по науке. “Это невероятно. Примерно столько массы потребовалось для строительства старой Международной космической станции ”.

Его замечание вызвало тихий свист тревоги у сидящих за длинным столом. Потребовались десятки отдельных запусков ракет и шаттлов за более чем десятилетие, чтобы собрать МКС. Известие о том, что русские, возможно, смогут повторить этот изнурительный подвиг в течение нескольких дней, было, мягко говоря, отрезвляющим.

Фарреллу внезапно стало холодно. Он повернулся к Патрику. “Разве это не примерно того же размера, что и наша старая военная космическая станция Армстронга ”Серебряная башня", генерал?"

Патрик пристально посмотрел на него в ответ. “Да, сэр. Это так. ” Он покачал головой. “И это то, что меня пугает”.

Космодром Байконур, Казахстан

В то же время

На протяжении более шестидесяти лет тишину пустынной степи вокруг Байконура периодически нарушал трескучий рев мощных ракет, когда они устремлялись в космос, или оглушительные взрывы, когда запуски заканчивались неудачей. Построенный советским правительством за огромные средства и в условиях строгой безопасности, огромный комплекс Байконур представлял собой запутанный лабиринт из девяти отдельных стартовых комплексов, двух аэродромов и десятков зданий, предназначенных для сборки транспортных средств и производства криогенного топлива. Сеть промышленных железнодорожных путей пятифутовой колеи связала все эти объекты воедино.

При взгляде сверху почва вокруг Байконура представляла собой разноцветное лоскутное одеяло из коричневых, беловатых пятен, ржавчины и бледно-призрачной голубизны. Токсичные химикаты, вытекшие из тысяч отработанных ракетных ступеней, навсегда запятнали их. Солнечный свет отражался от гор зараженного металлолома.

Глядя вниз из двухмоторного вертолета Ми-8, перевозящего его экипаж Mars One из шести человек на север из аэропорта Крайний, полковник Вадим Стрелков предположил, что он должен увидеть некоторую горькую иронию в запустении, вызванном здесь усилиями человека покинуть ту самую планету, которая породила человечество. Как бы то ни было, ему не терпелось поскорее добраться до места назначения. Они направлялись на байконурскую площадку LC-1, названную “Гагаринский старт”, потому что исторический первый полет Юрия Гагарина в космос с пилотируемым кораблем стартовал оттуда шестьдесят лет назад.

Оставь иронию поэтам, подумал он. У них было время, чтобы тратить его на несущественное. У него их не было.

Стрелков и пять его членов экипажа путешествовали под вымышленными именами. По их документам и паспортам они были идентифицированы как “технические наблюдатели” из Роскосмоса, российского гражданского космического агентства. Что касается казахских арендодателей космодрома, то они находились здесь исключительно для наблюдения за первым испытательным полетом нового орбитального аппарата "Федерация". К тому времени, когда они поймут обратное, будет слишком поздно. Стрелков и его космонавты были бы в безопасности в космосе, далеко за пределами досягаемости любой земной власти.

Или мертв, холодно напомнил он себе.

Верно, космический корабль Федерации был прекрасно спроектированной машиной. Но, как и любое очень сложное устройство, орбитальный аппарат зависел от безупречного функционирования десятков тысяч взаимосвязанных механических частей и электронных систем. Если слишком многие из них выйдут из строя из-за стресса при запуске или воздействия враждебной среды космоса, то то, что было работающим космическим кораблем, вместо этого станет одним из самых дорогих гробов человечества.

Следуя по стопам Гагарина, российские космонавты разработали множество сложных суеверных традиций, чтобы развеять свои страхи — они делали все, начиная с посадки деревьев и подписания автографов на дверях отелей и заканчивая тем, что мочились на задние колеса автобуса, который привез их на космодром. К сожалению, Стрелков и его команда не смогли найти утешения в этих обычных мерах защиты от несчастного случая или невезения перед их собственным взлетом. Необходимость сохранить их миссию в тайне была первостепенной, перевешивающей все остальное. Им пришлось бы предстать обнаженными перед Судьбой.

Полковник с усилием отогнал эти внезапные мрачные мысли. Одна сторона его напряженного лица скривилась в кривой улыбке. Чему быть, того не миновать. Возможно, не совсем так, как пожелал Аллах арабов, но так же определенно, как предписал Геннадий Грызлов россиянам.

Там, где это имело значение, он знал, что генерал-полковник Леонов разделяет его личные опасения по поводу этой внезапной спешки по вводу проекта "Марс" в эксплуатацию с опережением графика. В конечном счете, однако, ничто из этого не имело значения. Оба они были патриотами и преданными солдатами. Так что они оба подчинились бы их приказам — чего бы это ни стоило.

Через свои наушники Стрелков слышал, как второй пилот разговаривает с наземной службой безопасности Байконура, обмениваясь кодовыми буквами, почерпнутыми из кодовой книги, которая обновлялась ежедневно. Когда обмен закончился, второй пилот доложил по внутренней связи: “Площадка LC-1 в поле зрения, полковник. Нам разрешили подход”.

Стрелков пристально вглядывался вперед через ветровое стекло кабины. Там, всего в нескольких километрах, он мог видеть ракету "Союз-5", которая выведет их на орбиту — стройный шестидесятиметровый шпиль серого, оранжевого и белого цветов, ярко поблескивающий под палящим солнцем пустыни. На данный момент он был ограничен сетью порталов, топливозаправочных вышек и других вспомогательных сооружений.

Быстро приближаясь, вертолет отклонился от самой стартовой площадки. Вместо этого он направился к ближайшему скоплению зданий и опустился ниже в клубящемся облаке пыли и песка, поднимаемых несущим винтом. Сквозь внезапную дымку полковник смог разглядеть несколько небольших трейлеров, приютившихся среди рощи чахлых деревьев. Он понял, что эти трейлеры послужат им временным жилищем в последние оставшиеся часы перед запуском. Их поддерживают команды от Звездного городка уже должны быть внутри, проверяя, как "сокол" скафандры они будут носить во время езды на орбиту и объемнее Орлан-МК костюмы, которые они будут использовать во время выхода в открытый космос за пределами Марс Один.

Стрелков с благодарностью почувствовал, что его нервы начинают успокаиваться. Возможно, пришло время отказаться от старых суеверий и способов ведения дел, осознал он. Как и Юрий Гагарин, он и его люди были первопроходцами. Но, в отличие от "Гагарина", в случае успеха их миссия навсегда изменила бы баланс сил между Соединенными Штатами и Россией.

Четырнадцать

Санкт-Петербург, Россия

Позже той же ночью

“Поехали!Начинается!” Майор Алексей Рыков одним глотком осушил свою порцию водки, а затем постучал пустым стаканом по исцарапанной деревянной поверхности бара. “Еще один, пожалуйста”.

Бармен усмехнулся. “Пожалуйста? Вы говорите ”пожалуйста"?" Он покачал головой и налил еще одну порцию в стакан Рыкова. “Чувак, ты, должно быть, еще недостаточно пьян”.

“Пока нет”, - согласился пилот истребителя "Сухой-27" с собственным коротким, резким смешком. “Но я доберусь туда”. Он повернулся к молодому человеку рядом с ним. “Не так ли, Сергей?”

Его ведомый, капитан Сергей Новицкий, который сам уже перешел грань между трезвостью и опьянением, энергично кивнул с остекленевшим взглядом совиных глаз. “Это утвердительно, ведущий”.

Со свежим напитком в руке Рыков повернулся, чтобы осмотреть переполненный, прокуренный бар. Место было забегаловкой, как раз такого рода, какие ему нравились. Имея всего два дня отпуска в 159-м истребительном авиационном полку в Петрозаводске, у него и Новицкого не было времени, чтобы тратить его впустую. Они охотились за дешевой выпивкой и быстрыми женщинами, в произвольном порядке.

Его взгляд легко скользнул по толпе, оценивая и отбрасывая возможных компаньонов в быстрой последовательности. Слишком пухлый. Слишком короткий. В дальнем углу была припаркована рыжая девушка, которая не была ужасной, но на ее лице было слишком много пирсинга и татуировок, на его вкус. Одному Богу известно, какие болезни он мог подхватить. Может быть, та тощая блондинка? В частном порядке он назвал этот процесс “выбором цели”, сравнив его с тем, как активный радар с электронным сканированием Phazotron Zhuk-MSE на его Су-27 сортировал воздушные контакты, определяя те, которые достойны ракеты с тепловым наведением или с радиолокационным наведением.

Взгляд Рыкова скользнул к стройной, привлекательной женщине, одиноко сидевшей за крошечным столиком у двери. Вот это был настоящий красавчик, подумал он с внезапным интересом. Черные как смоль волосы, льдисто-голубые глаза и кожаная куртка-бомбер, расстегнутая достаточно далеко, чтобы он мог хорошо рассмотреть ее достоинства. Она казалась немного неуместной в таком захудалом баре, как этот, слишком элегантной и собранной. Но это должно сработать ему на пользу, учитывая неряшливые, неопрятные гражданские клубы, которые были его единственным конкурентом.

Заметив его внимание, женщина улыбнулась ему в ответ. Ее глаза ярко блестели в тусклом свете.

Очень многообещающий, решил он. Он выпрямился во весь свой средний рост и поднял бокал в молчаливом тосте.

С преувеличенным сожалением пожав плечами, она подняла свой бокал и перевернула его вверх дном, показывая, что он пуст.

Рыков улыбнулся про себя. Цель захвачена, подумал он. Повернувшись к бармену, он заказал две порции водки, на этот раз самой дорогой марки, а затем хлопнул Новицки по плечу. “Не жди меня, Сергей”, - весело сказал он. “Сегодня вечером я лечу один”.

Его ведомый несколько раз растерянно моргнул, а затем послал ему хитрую, понимающую усмешку. “Удачной охоты, Алексей!”

Напевая себе под нос, Рыков неторопливо пересек барную стойку, высоко держа оба напитка, чтобы избежать столкновения с новой волной изнывающих от жажды посетителей, толпящихся теплой петербургской летней ночью. Судя по их виду, все в рваных джинсах и с торчащими волосами, должно быть, только что закончился какой-то панк-рок-концерт.

Привлекательная женщина улыбнулась ему, когда он подошел к ее столику.

“Здравствуйте”, - любезно сказал Рыков, протягивая ей напиток, который он заказал для нее. “Меня зовут Алексей. И ты выглядишь измученным жаждой”.

“Пересохло”, - призналась она, принимая бокал с наполовину застенчивым, наполовину восхищенным смехом. “Это было так очевидно?”

“Вовсе нет”, - галантно солгал Рыков. “У меня есть шестое чувство, позволяющее распознавать красивых женщин в беде”. Он сел в кресло напротив нее и поднял свою водку в очередном тосте. “Ваши здоровые! Ваше здоровье!”

С улыбкой с ямочками на щеках она повторила его слова, осушив содержимое своего бокала быстрым, запрокинутым назад глотком, отчего его собственные глаза расширились в удивленном восхищении. Затем она перегнулась через стол. “Итак, Алексей, что такой приятный человек, как ты, делает в такой дыре, как эта?”

“Разве это не должно быть моей репликой?” - спросил он в притворном протесте.

Она пожала плечами. “Это показалось уместным”.

Рыков оглядел окрестности — теперь еще более многолюдные и шумные, чем когда-либо. Клубы едкого сигаретного дыма клубились над низким потолком бара, туманом оседая над морем потеющих, сильно пьющих завсегдатаев, столпившихся локоть к локтю. Он повернулся к ней, тоже криво пожав плечами. “Может быть, я ищу место получше?”

“Я тоже”. Она склонила голову набок. “Заинтересованы в том, чтобы найти это вместе?”

Все лучше и лучше, с тайным ликованием подумал Рыков. Мало того, что эта женщина была чертовски сексуальна, она не утруждала себя обычными застенчивыми играми. Ему еще даже не пришлось разыгрывать свои карты Героя Родины и летчика-истребителя. “Весьма заинтересован”, - тепло сказал он. “Как вы думаете, с чего нам следует начать поиски?”

“Ну, моя машина припаркована рядом”, - сказала она со скромным видом, который его нисколько не обманул. “И моя квартира всего в нескольких минутах езды отсюда”.

Обрадованный своей удачей, Рыков поднялся на ноги и галантно предложил ей руку. “Вы знаете, это звучит как отличный план”.

Выйдя на тротуар, она повела его к большому черному седану "Мерседес". Но когда они подъехали ближе, задняя пассажирская дверь распахнулась, и крупный мужчина с мрачным лицом в темном деловом костюме выбрался наружу.

Пораженный, Рыков остановился как вкопанный. “Эй, что, черт возьми, здесь происходит?” он потребовал.

“Садитесь в машину, майор Рыков”, - холодно сказала женщина. Ни в ее глазах, ни в голосе не осталось и следа теплоты.

Он хмуро посмотрел на нее. “Почему я должен?”

“Потому что меня зовут полковник Наталья Таланова, и вы сейчас находитесь под превентивным арестом государственной безопасности”. Она выудила удостоверение личности из своей куртки-бомбера, чтобы он мог его осмотреть. “Было бы мудро с вашей стороны не испытывать мое терпение”.

Рыков уставился на него в замешательстве. Женщина, которую, как он думал, он подцепил для веселого секса без всяких условий, была старшим офицером службы контрразведки ФСБ. Нервно облизнув губы, он посмотрел в ее неулыбчивое, совершенно несимпатичное лицо. “Смотрите… Полковник… что все это значит?”

“Ты не знаешь?” Таланова скептически подняла бровь. “Кажется, кто-то был очень, очень непослушным мальчиком, Алексей. Может быть, это был ты. Возможно, это был кто-то, кого вы знаете ”. Она кивнула в сторону большого мужчины. “Это то, что мой коллега вон там и я намерены выяснить”.

Рыков тяжело сглотнул, внезапно почувствовав себя действительно очень, очень трезвым. Было много неприятных историй о том, как ФСБ обращалась с подозреваемыми, которых считала отказывающимися сотрудничать. У него не было никакого желания выяснять, были ли правдой какие-либо из тех слухов об избиениях и пытках, которые передавались шепотом. На этот раз, когда полковник приказал ему сесть в машину, он подчинился без вопросов.

В часе езды от Санкт-Петербурга черный Mercedes свернул на длинную гравийную дорогу, которая уходила глубоко в лес. Двумя километрами дальше он припарковался перед небольшим деревянным коттеджем — вероятно, когда-то это была загородная дача чиновника Коммунистической партии среднего ранга. За одним занавешенным окном тускло горел маленький огонек. В остальном дом выглядел таким же темным и неприступным, как дикая местность вокруг него.

Полковник Таланова и ее коллега-офицер ФСБ молча провели Рыкова внутрь и в пустую комнату в задней части дома. Кроме простого деревянного стула, установленного прямо под голой лампочкой над головой, и маленького столика вдоль одной стены, не было никакой мебели или каких-либо других признаков человеческого жилья.

Таланова кивнула в сторону кресла. “Садитесь, майор”.

Оцепенев, Рыков сделал, как ему сказали. Она обошла вокруг, чтобы встать перед ним. Ее лицо было в основном в тени, почти полностью нечитаемое. Бесшумный, как кошка, несмотря на свои габариты, крупный мужчина обошел вокруг, чтобы занять позицию за креслом, где-нибудь поблизости, но вне поля зрения Рыкова. У него зачесалась шея сзади.

“Ты ведь знаешь, почему ты здесь, Алексей, не так ли?” Спокойно сказала Таланова.

Он в отчаянии покачал головой. “Честно, полковник”, - настаивал он. “Я понятия не имею, о чем все это. Я просто пилот, вот и все ”.

Она фыркнула. “Просто пилот?” Она покачала головой. “Попробуй еще раз, Алексей. У рядовых офицеров боевой авиации нет послужных списков, которые содержали бы необъяснимые в противном случае восемнадцатимесячные периоды "особого несения службы отдельно’.”

О, черт, подумал Рыков, чувствуя, как его сердцебиение резко ускорилось. То, что было плохой ситуацией, вот-вот должно было стать намного, намного хуже. Кто-то, где-то, либо в Министерстве обороны, либо в самой ФСБ, действительно облажался — и теперь он, возможно, собирается заплатить кровью, синяками и выбитыми зубами за свою ошибку. Тем не менее, специальная клятва безопасности, которую он дал, была кристально ясна, как и предусмотренное наказание за нарушение этой клятвы. Он заставил себя сесть прямее в кресле. “Я очень сожалею, полковник”, - твердо сказал он. “Но я действительно не имею права обсуждать эту тему”.

“Ты думаешь, что нет?” - сказала она, звуча насмешливо. Снова потянувшись к своей кожаной куртке, она бросила ему еще одно удостоверение личности.

Рыков оглядел его с ошеломленным недоверием. Карточка подтверждала, что полковник Наталья Николаевна Таланова имела допуск ко Второму уровню проекта "Марс" - на полный уровень выше того, который ему выдали как кандидату в космонавты в Звездном городке. Он медленно выдохнул. Чему он должен удивляться? ФСБ, как и КГБ до нее, вмешивалась во все. С подавленным вздохом он вернул ей карточку.

“Тогда ладно”, - быстро сказала она. “Я не хочу больше слышать благородную чушь о том, что вы не можете говорить о программе, майор. Вы потратили эти восемнадцать месяцев на подготовку к "отдельному дежурству", чтобы стать космонавтом. Ты это знаешь. И я это знаю”.

Он неохотно кивнул. Она была права. Удостоенный похвалы за мужество, превосходные технические и аналитические способности, а также отличные летные навыки, он был в числе тех, кого генерал-полковник Леонов выбрал для участия в программе строгого отбора космонавтов и подготовки. Его класс начал курс "Сто сильных". По двое или по трое в течение следующих месяцев они были сведены на нет. Ему не удалось попасть в финальный отбор только с минимальным отрывом. Большинство несостоявшихся кандидатов, как и он, были отправлены обратно к своим обычным военным обязанностям. Несколько человек погибли в результате несчастных случаев на тренировках. Другие были вероятными самоубийцами, жертвами сильного психологического давления и их собственных нераскрытых внутренних слабостей.

Таланова тонко улыбнулась. “Теперь мы к чему-то приближаемся, Алексей”. Ее невеселая улыбка исчезла. “Что подводит меня к сути сегодняшней небольшой экскурсии на эту довольно унылую дачу”.

Рыков снова сглотнул.

“Кто-то говорил не в школе”, - холодно продолжила она. “И в результате шпионы Запада, возможно, близки к разгадке того, что считалось наиболее тщательно охраняемыми секретами нашей Родины”.

Он уставился на нее. “Что?”

“Это вас удивляет?” Таланова парировала.

“Конечно, имеет”. Рыков поморщился. “Но кто бы ни болтал, это не я. Я клянусь в этом”.

Она изучала его долгое, неловкое мгновение. Затем она пожала плечами. “Клятвы можно нарушать, Алексей. Я предпочитаю доказательства”.

“Ради бога, как я должен доказать отрицательный результат?” - отчаянно спросил он, мгновенно презирая себя за то, что прозвучал так слабо.

“Вы не можете”, - прямо сказала Таланова. “Но, возможно, я смогу”.

Он уставился на нее. “Как?”

“Это зависит от вас, майор Рыков”. Она двинулась вперед, более полно попадая в круг света, отбрасываемый голой лампочкой над головой. “Готовы ли вы сотрудничать в полной мере — без оговорок?”

“Да, я это сделаю. Абсолютно, - сказал Рыков, почти запинаясь на словах в спешке ухватиться за спасательный круг, который, казалось, предлагал полковник. “Что я должен делать?”

“Расскажите нам историю вашей жизни”, - попросила Таланова. Ее рот дернулся. “Или, если быть более точным, история вашей жизни с того момента, как вы прибыли в Военный центр подготовки космонавтов имени Анатолия Грызлова”.

Он удивленно уставился на нее. “Но почему? У вас уже есть доступ к записям о моем пребывании там, не так ли?”

“Сухой список занятий, результаты тестов и комментарии ваших инструкторов?” она усмехнулась. “Какая от них польза при определении того, предали вы свою страну или нет? Нет, Алексей, ты расскажешь нам о своем опыте в Звездном городке — полностью, честно, своими словами и по-своему. Мы уже знаем, что было незаконно раскрыто западным агентам. И если вы ответственны за эту измену, то и вы тоже ”.

Таланова посмотрела на него сверху вниз. “Теперь опытный лжец может быть в состоянии скрыть правду на некоторое время, тщательно контролируя, сколько он говорит. Но чем больше кто-либо говорит, тем сложнее это становится. Начинают накапливаться небольшие несоответствия. Скрытая ложь проступает из того, что кажется нагромождением несущественных деталей. В конце концов, лжец разоблачает себя”. Ее голос резанул его, острый, как лезвие бритвы. “Ты видишь?”

Рыков напряженно кивнул. Он ничего не сказал.

“Очень хорошо. Давайте начнем”. Она взглянула на крупного мужчину, маячившего позади него. “Свяжи его телеграфом, Дмитрий”.

Не говоря ни слова, другой офицер ФСБ начал прикреплять электроды к скальпу, груди, шее и запястьям Рыкова, плотно прижимая их к месту. Пилот Су-27 неподвижно сидел в своем кресле, слишком хорошо осознавая чувство беспомощности и ужаса, ползущее по его позвоночнику.

“Мы не просто используем наши уши, чтобы слушать”, - сухо объяснила Таланова. “Ложь можно распознать многими различными способами”. Она наклонилась ближе. “Итак, Алексей. Расскажи мне историю...”

Уже давно рассвело, когда они высадили измученного и потрясенного Рыкова на пригородной железнодорожной станции за пределами Санкт-Петербурга и уехали.

“Вы думаете, он расскажет кому-нибудь о том, что только что произошло?” - Спросил Маркус Картрайт. Он взглянул в зеркало заднего вида, автоматически проверяя, нет ли за ними слежки.

“Что он находится под подозрением как возможный предатель?” Сэм Керр покачала головой с кривой улыбкой. “Наш друг, летчик-истребитель, прошлой ночью был не в лучшей форме, но на самом деле он не дурак. Нет, он будет держать рот на замке.” Она пожала плечами. “Даже если он не —”

“Полковник Наталья Таланова исчезнет”, - закончил за нее крупный мужчина.

Сэм удовлетворенно кивнул. “Во-первых, очень трудно найти кого-то, кто на самом деле никогда не существовал”.

“И все эти дикие истории, которые он нам рассказывал? О том, какие тренировки русские проводят в Звездном городке? Вы им верите?”

Она задумалась над этим. Во время их допроса Рыков нарисовал картину невероятно интенсивного режима тренировок. Он утверждал, что российские космонавты изучают все - от технологий строительства на орбите до анализа данных датчиков и боевого применения как лазеров, так и ракет. Из того, что она знала, все это звучало правдоподобно. Но как насчет его настойчивости в том, чтобы его и его коллег-космонавтов-стажеров также обучали тому, как управлять высокоразвитыми системами термоядерного синтеза? На протяжении десятилетий ученые и инженеры утверждали, что работающие термоядерные реакторы не за горами. Но их прогнозы так и не оправдались. Могли ли русские, наконец, совершить технологические прорывы, которые так долго ускользали от стольких других исследователей?

Наконец Сэм пожал плечами. “Черт возьми, если я могу сказать”. Она нахмурилась. “Мы, конечно, знаем, что бедняга Рыков верил, что говорит нам правду и ничего, кроме правды. Так что, я думаю, чем скорее мы отправим то, что узнали, мистеру Мартиндейлу, тем лучше. Потому что я почти уверен, что наш отчет напугает до смерти многих людей в Штатах ”.

Пятнадцать

Центр предупреждения о ракетно-космических пусках стратегического командования США, горный комплекс Шайенн, Колорадо

Несколько часов спустя

Генерал-майор ВВС Аманда Хейс была старшим дежурным офицером в Центре предупреждения о ракетно-космических пусках, расположенном в двух тысячах футов под горой Шайенн, когда дерьмо попало в пресловутый вентилятор. Ее стол находился на самом высоком из трех ступенчатых ярусов напротив нескольких больших экранов. Консоли, оснащенные компьютерами, дисплеями и защищенными каналами связи, выстроились на каждом ярусе. Поскольку USSTRATCOM был объединенным командованием, офицеры и рядовые из ВВС, армии, флота и корпуса морской пехоты круглосуточно обслуживали эти пульты.

Хейз, бывший командир бомбардировочного авиакрыла, не могла притворяться, что ей очень понравилось это назначение. Изначально она присоединилась к Военно-воздушным силам, чтобы летать и руководить другими пилотами, а не проводить свои дни, скрючившись в недрах обнесенного сталью и бетоном бункера, похороненного далеко под горой Шайенн. Выходя, моргая, на солнечный свет после долгой ночной вахты в центре предупреждения, она всегда чувствовала себя скорее кротом, чем авиатором со стальными глазами.

Она сделала глоток кофе и снова посмотрела на большой центральный экран. На нем была показана цифровая карта России и ее соседей из Центральной Азии. Внезапно на экране вспыхнули мигающие красные значки.

“Мэм! SBIRS засекла множественные пуски с территории Российской Федерации и Казахстана!” - срочно доложил один из ее вахтенных офицеров.

Хейз осторожно поставила свою кофейную чашку обратно. “Ну и дерьмо”.

Она загрузила данные с SBIRS, инфракрасной системы космического базирования — сети из пяти спутников запуска ракет и слежения, расположенных на высоте более двадцати двух тысяч миль на геосинхронной орбите. Их датчики сканировали весь земной шар в поисках значительных тепловых сигнатур. Достаточно чувствительные, чтобы обнаруживать крупномасштабные взрывы, авиакатастрофы и крупные пожары, спутники были ключевым компонентом американской системы раннего предупреждения. Прямо сейчас, практически в режиме реального времени, они наблюдали за пятью отдельными запусками ракет, двумя с Восточного, двумя с Плесецка и одним с Байконура.

Хейс немедленно связалась со своим коллегой в штаб-квартире североамериканского командования воздушно-космической обороны на близлежащей военно-воздушной базе Петерсон. “Чарли, SBIRS оценивает эти запуски как не МБР. Вы согласны?”

Через наушники она услышала хриплый голос бригадного генерала канадской армии Чарльза Костелло, дежурного диспетчера объединенного командования вооруженных сил США и Канады, ответственного за противовоздушную оборону Северной Америки. “Это подтверждаю, Аманда. Основываясь на сигнатурах и текущих траекториях, мы показываем два корабля "Энергия-5VR", две "Ангары-5" и один "Союз-5", направляющиеся к околоземной орбите. Их траектории небаллистичны. Повторяю, небаллистический.”

Хейз позволила себе немного расслабиться. Что бы ни происходило, по крайней мере, русские не запускали ракеты с ядерными боеголовками, нацеленные на Соединенные Штаты. Это были некоторые из нескольких космических ракет средней и тяжелой грузоподъемности, которые Москва готовила к запуску в течение последних нескольких недель. Были постоянные приказы освещать это развитие событий. Она ввела серию ключевых кодов в свой компьютер, активировав другую защищенную связь — на этот раз с Белым домом.

Один раз прозвучал звуковой сигнал, а затем последовал ответ. “Здесь командующий Нисияма. Аутентификация по-зулусски-Браво-Пять-Танго”.

Она быстро проверила список секретных дежурств, отображенный на ее компьютере. Командующий Томас Нисияма, USN, был военным помощником президента, которому в настоящее время поручено нести “ядерный футбольный мяч”, портфель, содержащий коды запуска, варианты ответных действий и другие чрезвычайные процедуры. И ZB5T был персональным кодом аутентификации, который ему выдали для этой смены. Довольная тем, что разговаривает с нужным человеком, она сказала: “Это генерал-майор Хейс из USSTRATCOM. У нас есть несколько запусков не МБР, происходящих в России и Казахстане. Мне нужно поговорить с президентом ”.

“Подождите один”, - сказал Нисияма.

Хейс увидел, как на карте замигал еще один красный значок.

“Новый запуск с Плесецка”, - доложил один из ее подчиненных после изучения данных слежения, предоставленных их спутниками. “Мы оцениваем это как третью "Энергию-5VR", летящую примерно по той же траектории, что и первые две ”Ангары-5".

Мгновение спустя в ее наушниках прозвучал знакомый голос с отчетливым техасским акцентом. “Генерал Хейз, это Джей Ди Фаррелл. Я так понимаю, эти русские сукины дети поднимают шум?”

“Да, господин президент”, - сказала она, поймав себя на том, что улыбается, несмотря на серьезность ситуации. Господи, подумала она, то, что все говорили, было правдой. Вы могли бы забрать мальчика из Техаса, но вы не могли забрать Техас у мальчика. “На данный момент у нас есть шесть подтвержденных запусков — три с Плесецка, два с Восточного и один с Байконура. И все это в течение последних десяти минут”.

Она услышала, как Фаррелл резко вдохнул. “Ну, черт возьми”, - сказал он. “Вы когда-нибудь раньше видели подобный темп запуска ракеты, генерал?”

“Нет, сэр”, - просто сказал Хейс. “Насколько мне известно, никто никогда не пробовал ничего, даже отдаленно напоминающего это”.

Внезапно на карте появилась седьмая иконка.

“SBIRS подтверждает еще один запуск, господин Президент. Четвертый тяжеловесный корабль "Энергия” только что стартовал с Плесецка", - сообщила она.

“Есть какие-нибудь идеи о том, куда направляются все эти космические корабли?” - Спросил Фаррелл.

Хейз проверила данные, прокручивающиеся на одном из ее дисплеев. “Большинство российских ракет все еще поднимаются к орбите, сэр. Пока они не закончат маневрировать, у нас не будет надежного контроля на их конечном пути. Но первый запуск ракеты "Энергия-5VR" с Восточного, похоже, завершил запуск третьей ступени. Наши расчеты показывают, что он выходит на круговую орбиту —”

“Высота четыреста миль, наклон пятьдесят одна точка шесть градусов”, - предположил Фаррелл.

Хейз не смогла скрыть удивления, которое она почувствовала, в своем голосе. “Да, сэр, это верно. Как вы узнали?”

“Списывайте это на мою мужественную интуицию”, - сказал он с коротким невеселым смешком. “Вот почему у меня плохое предчувствие, что остальные российские ракеты летят примерно в ту же чертову сторону”.

И затем, с захватывающей дух внезапностью, спроецированный след седьмой ракеты, обозначенный компьютерами центра предупреждения как "Энергия четыре", исчез с экрана. На его месте генерал-майор Аманда Хейс увидела беспорядочный водоворот меньших алых траекторий, расцветающих на значительной части севера России. “Ну”, - услышала она свой собственный медленно произнесенный голос. “Возможно, не все из них, господин Президент”.

Над Северной Россией

В то же время

Через сто сорок пять секунд после запуска "Энергия-четыре" набирала высоту в пятьдесят четыре километра со скоростью более шести тысяч километров в час. Пять двигателей РД-171МВ, работающих на керосине, со встроенными ускорителями и основной ступенью работали идеально. Всего за шестнадцать секунд до выключения и отделения ракеты-носителя они неуклонно сжигали остатки почти двух тысяч тонн первоначальной массы топлива.

Защищенный в модуле полезной нагрузки, который составлял верхнюю часть третьей ступени ракеты, основной компьютер управления полетом "Энергии" занимался своим запрограммированным делом — оценивал тысячи фрагментов данных с навигационных датчиков, подсистем двигателя, подачи топлива и других систем. Периодически компьютер поворачивал отдельные сопла ракеты, внося небольшие поправки в направлении тяги, чтобы поддерживать стабильность космического корабля на его запланированной траектории. И затем, всего за несколько секунд до отделения ракеты-носителя, незначительный скачок напряжения вывел компьютер из строя.

Отреагировав мгновенно, резервный компьютер "Энергии" взял бразды правления в свои руки, плавно приняв командование полетом. К сожалению, во время безумной спешки по подготовке такого количества ракет к запуску один небольшой сбой остался незамеченным. Внутренние часы резервного компьютера были установлены на двенадцать секунд быстрее.

Следуя своему программированию, компьютер немедленно дал команду на запуск двух двигателей третьей ступени RD-0150, работающих на жидком водороде… в то время как пристегиваемые ускорители и базовая ступень все еще были прикреплены. Миллисекундой позже раскаленные добела выхлопные газы прорвали тонкую металлическую оболочку, окружающую топливный бак основной ступени с жидким кислородом.

Мгновенно "Энергия четыре" разлетелась на части в результате мощного взрыва, который осветил небо над северной Россией. Выброшенный огромным огненным шаром, тысячи кусков горящего мусора дождем посыпались вниз. В течение нескольких минут почти дюжина лесных пожаров бушевала на обширном участке первозданного хвойного леса.

Над центральной частью Тихого океана

В то же время

Топливный бак третьей ступени Energia One и модуль полезной нагрузки бесшумно двигались в космосе курсом на заданную орбиту. Разрывные заряды выстреливались быстрыми клубами пара. Их задача выполнена, два отработавших маршевых двигателя RD-0150 вышли из строя по спирали, дрейфуя ниже по траектории, которая в конечном итоге привела бы к их сгоранию где-то над Южной Атлантикой. Сработало еще несколько взрывных устройств, сбрасывающих обтекатели — тонкие листы металла, — которые защищали специальные покрытия модуля, поглощающие излучение, во время запуска.

Несколько лет назад под руководством генерал-полковника Леонова российские аэрокосмические инженеры разработали несколько оригинальных вариаций оригинальной конструкции третьей ступени ракеты "Энергия-5VR". Его два больших внутренних бака — один для жидкого водорода, другой для жидкого кислорода — были резко уменьшены в размерах, оставив места ровно для того, чтобы топлива хватило для выхода на нужную орбиту. Оставшееся пространство теперь было отведено под отсеки, содержащие развертываемые солнечные батареи, радары военного назначения и инфракрасные датчики, выдвижные крепления для вооружения, жилые помещения экипажа и системы жизнеобеспечения.

Секундой позже открылись маленькие клапаны. Струи жидкого водорода и кислорода вырвались в космос, мгновенно превратившись в облака сверкающего замороженного газа. Как только датчики подтвердили, что внутренние топливные баки модуля пусты, клапаны снова закрылись. Теперь даже эти помещения можно использовать для дополнительного хранения расходных материалов.

В сотнях километров позади модуля "Энергия-Один" пять слабых движущихся точек света мерцали на фоне бесконечной черноты, медленно поднимаясь над покрытым пятнами облаков изгибом земли. Уцелевшие компоненты российской космической станции Mars One неуклонно сближались, используя энергоэффективные пересадочные орбиты Хомана.

Орбитальный аппарат Федерации над Китайской Народной Республикой

В то же время

Громоздкий в своем скафандре "Сокол" полковник Вадим Стрелков протянул руку и нажал на светящийся значок связи на многофункциональном дисплее, установленном в нескольких дюймах от его шлема. “Московский контроль, это Первая федерация. Запись позиционного переноса завершена. Ожог был номинальным, и космический корабль стабилен ”.

“Принято, Федерация Один”, ответил по радио один из их диспетчеров. “Молодец на хорошем огне”.Последовала долгая, заполненная статикой пауза. “Ах, Первый, пожалуйста, переключите настройки вашей связи в шестой режим, а затем повторно свяжитесь с нами”.

“Понял, контроль”. Нахмурившись, Стрелков ввел необходимые команды. Шестой режим представлял собой максимально возможную настройку шифрования голоса. Обычные радиопередачи между космическим кораблем и его диспетчерами полета обычно транслировались в открытом режиме. И чтобы сохранить иллюзию, что это был гражданский космический корабль, как можно дольше, ему было приказано следовать обычным процедурам мирного времени. Почему Москва изменила этот план сейчас, на столь раннем этапе миссии?

Он увидел, как значок связи изменил форму на висячий замок. “Контроль, это Первая федерация. Шестой режим включен”.

“Понял. Поддержите генерал-полковника Леонова”.

Стрелков искоса взглянул на майора Георгия Конникова, втиснутого в соседнее кресло, и получил легкое пожатие плечами. Леонов всегда был практическим командиром. Что бы ни происходило, не было слишком удивительно, что он вмешался так рано.

Затем глубокий голос Леонова прогремел в его наушниках. “Я поздравляю вас с успешным запуском и выведением на орбиту, полковник. Надеюсь, космический корабль оправдывает ожидания?”

“Совершенно, сэр”, - заверил его Стрелков. По правде говоря, их взлет и полет в космос прошли намного плавнее и без проблем, чем он думал, возможно на непроверенном транспортном средстве. Только пара очень незначительных систем вышла из строя при первоначальном напряжении полета, и сейчас обе они были восстановлены. “Мы ожидаем встречи с другими компонентами станции ”Марс-один" в течение двадцати четырех часов". С сухой улыбкой он посмотрел на Конникова, который изобразил, что закрывает глаза. “На самом деле, дела идут настолько хорошо, что некоторые из моей команды, похоже, планируют наверстать упущенное за свой прекрасный сон”.

“К сожалению, вам придется разубедить их в этом понятии”, - веско сказал Леонов. “Боюсь, мы все будем очень заняты в течение следующих нескольких дней. Многие из наших существующих процедур строительства и эксплуатации Mars One должны быть существенно пересмотрены — в данном случае буквально на лету”.

Плотно пристегнутый к командирскому креслу капсулы, Стрелков не мог сидеть прямо от шока. Вероятно, это было к лучшему, поскольку он бы всего лишь стукнулся шлемом о переборку. По сравнению со старым российским космическим кораблем "Союз" орбитальный аппарат "Федерация" был технологическим чудом. Но с шестью космонавтами на борту все равно было невероятно тесно. “Что?”

“Мы потеряли один из модулей ”Марс-Один", - прямо сказал Леонов. “Ракета ”Энергия-5VR" взорвалась в полете — примерно через две с половиной минуты после запуска".

Стрелков проглотил нецензурную брань. Он сделал пару коротких вдохов, пытаясь успокоиться. Не то чтобы он хотел кого-то обмануть, он знал. Врачи, отслеживающие телеметрию их жизненных показателей, просто увидели бы скачок его кровяного давления и частоты сердечных сокращений. “Что мы потеряли?” - спросил он наконец.

Голос Леонова был мрачен. “Ваш термоядерный реактор, полковник”, тихо сказал он.

Шестнадцать

Sky Masters Aerospace, Inc., Баттл-Маунтин, Невада

На следующий день

“Ваша защищенная видеосвязь с Белым домом выйдет в эфир через тридцать секунд”, - объявил техник Sky Masters через громкоговорители конференц-зала. “Будьте готовы”.

Брэд Макланахан взглянул на Надю Розек и Хантера “Бумера” Ноубла. “Все готовы?”

Его голос звучал жестче, чем ему хотелось. Он и раньше проводил брифинги для высокопоставленных правительственных чиновников, вплоть до президента Польши Петра Вилька. Однако по какой-то причине перспектива выполнения той же задачи для главнокомандующего своей собственной страной, президента Джона Д. Фаррелла, вывела его из себя даже больше, чем он ожидал. Возможно, это было потому, что он просто привык снова сосредотачиваться на полетах — с благодарностью оставляя заботы о геополитике и стратегии тем, кто получает более высокую зарплату. Борьба с техническими авиационными и астронавтическими проблемами и тренировка экипажа космоплана были на удивление спокойными. Но теперь, внезапно, он вернулся в высшую лигу. Поскольку спецслужбы США все еще наполовину повреждены годами пренебрежения, президент хотел, чтобы объединенная команда Scion — Sky Masters провела анализ неожиданного выпада России обратно в космос.

Бумер хладнокровно кивнул в ответ.

“Мы готовы”, - сказала Надя с полной уверенностью. Под столом, вне поля зрения камеры, направленной в их сторону, она взяла руку Брэда в свою.

На секунду он позволил себе расслабиться. Пока рядом с ним была эта потрясающая женщина, о чем было беспокоиться? Естественно, недисциплинированный голосок в его голове начал повторять литанию: Ну, давайте посмотрим ... все еще есть русские, и опасности, присущие космическим полетам, и шанс, что вы испортите свой брифинг и ...

К счастью, индикатор видеокамеры мигнул красным, показывая, что это был прямой эфир. В тот же момент загорелся большой светодиодный экран на стене конференц-зала. Президент Фаррелл, Кевин Мартиндейл и его собственный отец оглянулись на них из Овального кабинета. Брэд мгновенно почувствовал, что его расшатанные нервы начинают успокаиваться. Все ожидание закончилось. Теперь, наконец, у него была важная работа, которую нужно было выполнить, и больше не было времени беспокоиться.

“Капитан Макланахан и майор Розек, действительно приятно видеть вас всех снова”, - протянул Фаррелл с теплой, приветливой улыбкой. Это было заученное выражение политика, но от этого не менее реальное. Для любого по-настоящему успешного избранного должностного лица искренняя симпатия к людям была фундаментальным требованием. Большинство избирателей могли распознать фальшивку за милю — независимо от того, насколько “раскручена” пиар-команда кандидата. “И вы тоже, доктор Ноубл. Мы раньше не встречались, но я могу заверить вас, что ваша репутация опережает вас ”.

Бумер рассмеялся. “Надеюсь, только хорошие моменты, господин Президент”.

Ухмылка Фаррелла стала шире. “Сынок”, - сказал он с еще более выраженным акцентом, - “Я был наездником на буровых бригадах wildcatter до того, как ты окончил среднюю школу. Поверьте мне, нет ничего, чего бы я еще не слышал о распущенных женщинах, быстрых машинах и карточных играх ”.

Брэд услышал, как Надя подавилась внезапным удивленным фырканьем. Сплетня вокруг Sky Masters заключалась в том, что идея Бумера о долгосрочных романтических отношениях заключалась в ужине и кино… за ним последует завтрак в постель.

“Лестью вы сейчас ничего не добьетесь, господин президент”, - парировал Бумер, нисколько не смутившись. “Я уже голосовал за вас в ноябре прошлого года”.

Брэд увидел страдальческое выражение на лице Мартиндейла. Бывший президент иногда сожалел о легкой неформальности, с которой некоторые в эскадрилье "Железный волк" и "Небесные мастера" обращались к представителям власти.

“Возможно, мы можем обойтись без дальнейшего перечисления внеклассных подвигов доктора Нобла, какими бы впечатляющими они ни были?” Сказал Мартиндейл, слегка раздраженный. “И вместо этого перейти к недавним событиям в космосе?”

Бумер взглянул на Брэда, увидел его едва заметный кивок и пожал плечами. “Конечно, мистер Мартиндейл”. Выражение его лица стало более серьезным. “В течение последних двадцати четырех часов или около того мы внимательно следили за ситуацией с тех пор, как русские запустили эти семь ракет. Теперь ясно несколько вещей. Во-первых, несмотря на потерю одного из своих больших аппаратов Energia-5VR, русские успешно вывели на орбиту огромное количество материала — что-то около четырехсот тонн полезной нагрузки, может быть, даже больше.”

“Но не только материальный”, - вставил Фаррелл.

“Это верно, сэр”, - сказал Бумер. “Сообщения с Байконура предполагают, что предположительно ‘беспилотный" орбитальный аппарат "Федерация" на самом деле стартовал с шестью космонавтами на борту. С тех пор мы перехватили радиопередачи между космическим кораблем и центром управления в Москве, которые подтверждают присутствие по крайней мере одного космонавта ”.

“Мог ли только один человек управлять этой штукой?” - Спросил Фаррелл. “В качестве своего рода летчика-испытателя?”

“Я сомневаюсь в этом, господин президент”, - сказал Бумер. “Если бы это зависело от меня, я бы хотел, чтобы для любого испытательного полета было минимум два экипажа. Даже на опытном космическом корабле слишком многое может пойти не так, слишком быстро, чтобы один человек мог справиться. И, исходя из моего опыта, русские склонны мыслить категориями экипажей из трех человек или большего числа для чего угодно, кроме своих космических самолетов ”Электрон", запускаемых ракетами ".

Патрик Макланахан нахмурился. “Совершенно ясно, что Грызлов не просто тестирует этот новый космический корабль. Это полноценный оперативный полет. Держу пари, что ”Федерация" полностью укомплектована экипажем, все шесть мест заняты ".

Бумер кивнул. “Это тоже наша ставка, генерал”.

Используя ноутбук, стоящий перед ним, он вывел на экран серию сгенерированных компьютером трехмерных изображений, чтобы проиллюстрировать свои следующие тезисы во время выступления. Изображения были отражены в углу их экранов. “Примерно двенадцать часов назад шесть отдельных российских космических аппаратов, которые, по-видимому, представляют собой три больших топливных бака третьей ступени "Энергии" с прикрепленными модулями полезной нагрузки меньшего размера, два грузовых корабля "Прогресс-МС" и пилотируемый орбитальный аппарат "Федерация—, успешно встретились на орбите.”Полдюжины красных значков вращались по спирали вокруг цифрового изображения Земли, приближаясь друг к другу с каждой последующей орбитой, пока не слились в единую светящуюся точку.

“Договорились о встрече? Вы имеете в виду все эти космические корабли, состыкованные друг с другом?” - Спросил Фаррелл.

Бумер покачал головой. “Не совсем, господин Президент. Или, по крайней мере, пока нет. Вместо этого они выстроились плотным строем... плотным по стандартам космических путешествий, я имею в виду. Не такой полет от кончика ккончику крыла, который вы могли бы увидеть на авиашоу реактивных истребителей ”. Он увеличил изображение до тех пор, пока значки, представляющие шесть российских космических аппаратов, снова не стали видны отчетливыми и разных форм. Все они летели в одной орбитальной плоскости, разделенные не более чем несколькими милями. “Они удерживали это построение в течение следующих нескольких витков. На такой высоте им требуется чуть больше девяноста семи минут, чтобы облететь землю”.

“Но теперь эти российские космические корабли снова в движении?” - предположил президент.

“Да, сэр”. Бумер нажал на клавишу. Пять транспортных средств начали корректировать свои позиции и ориентацию, по-видимому, медленно приближаясь к общей центральной точке. “Четыре часа назад наши наземные и космические радары и телескопы зафиксировали начало того, что представляется сложной серией автоматических маневров. Наш анализ показывает, что эти маневры предназначены для создания единой многокомпонентной структуры на орбите. На данный момент космонавты на том орбитальном аппарате Федерации удерживают позицию в нескольких милях в стороне — вероятно, готовятся к стыковке, когда это будет безопасно ”.

Фаррелл откинулся на спинку стула. Выражение его лица было задумчивым. “Итак, Геннадий Грызлов строит себе совершенно новую космическую станцию. И в очень большой спешке”.

Теперь была очередь Брэда. “Да, сэр”, - согласился он. “Мы думаем, что русские используют тот же трюк, который мы использовали для создания Skylab в 1970-х годах, а затем Armstrong Station после этого. Мы сильно подозреваем, что они превратили топливные баки третьей ступени "Энергии" в модули, содержащие жилые помещения и все другое оборудование, необходимое для действующей орбитальной платформы ”.

Фаррелл понимающе кивнул. Первая американская космическая станция "Скайлэб" начала свою жизнь с пустого топливного бака третьей ступени "Сатурна V", прежде чем ее превратили в орбитальную среду обитания и научный форпост. “У вас есть какие-либо доказательства, подтверждающие ваши подозрения?”

“Мы делаем, сэр”, - сказал Брэд. “Мы заметили, что каждый из этих резервуаров намеренно выпускал газы после того, как они достигли орбиты. И спектроскопический анализ подтверждает, что эти газы были жидким кислородом и жидким водородом ”.

“Они сбрасывали ненужное топливо”, - медленно произнес Мартиндейл.

Брэд кивнул. “Да. Но вот в чем загвоздка. Наши ребята как из Sky Masters, так и из НАСА говорят, что задействованные суммы были слишком малы. Так что либо эти огромные топливные баки Energia собираются состыковать с тоннами жидкого водорода и кислорода, все еще плещущимися вокруг —”

“Или на борту любого из них не осталось топлива ... потому что большая часть этого резервуарного пространства уже переоборудована для других целей”, - сказал его отец.

“Это наша оценка”, - подтвердил Брэд.

“Что насчет ракеты, которую русские потеряли при запуске?” - спросил президент. “Знаем ли мы, какова была его боевая нагрузка?”

“Помимо вероятности того, что это был еще один из тех переделанных модулей с топливными баками? Не совсем, ” с сомнением сказал Брэд. Он снова подчеркнул графическое изображение, созданное Бумером. На нем было показано, как пять уцелевших беспилотных космических кораблей все еще запускают двигатели — медленно совершают пируэты в космосе, маневрируя на стыковочных позициях. “Хотя, возможно, мы сможем сделать несколько обоснованных предположений, как только получим более четкое представление об архитектуре проекта российской станции”.

Долгое время Фаррелл наблюдал за воспроизведением изображений, сгенерированных компьютером, на их экранах. Затем он, нахмурившись, покачал головой и снова обратил свое внимание на Брэда. “Что приводит прямо к большому вопросу, капитан Макланахан”, - сказал он прямо. “Что, черт возьми, задумала Москва?”

Брэд посмотрел ему прямо в глаза. “Учитывая разведданные, полученные агентами мистера Мартиндейла о программе подготовки космонавтов Грызлова, мы думаем, что есть только один разумный вывод: русские строят вооруженную орбитальную платформу”.

“Вы можете это доказать?” - потребовал президент.

“В суде? Или в суде международного общественного мнения? Нет, сэр.” Брэд кивнул в сторону Мартиндейла. “Не без того, чтобы поднять разведывательную операцию Scion в России до небес”.

“Даже делая это, многого не добьешься”, - спокойно заметил Мартиндейл. “Мои люди не смогли напрямую проникнуть в службу безопасности Грызлова. У нас нет никаких письменных или иных четких технических доказательств, подтверждающих то, что сказал им этот несостоявшийся российский кандидат в космонавты ”.

“Что делает их отчет не более чем слухами”, - сказал Фаррелл со вздохом. “Так что, если мы обнародуем эту ситуацию в том виде, в каком она сложилась сейчас, в конечном итоге это будет просто мое слово против слова Грызлова”.

Мартиндейл кивнул. “Боюсь, что да. И этого недостаточно, чтобы склонить любую из неприсоединившихся стран в нашу сторону. Я также не могу представить, чтобы многие из наших союзников благодарили нас за провоцирование новой конфронтации с Россией, не имея более веских доказательств ”.

“Польша будет с вами, господин президент”, - яростно сказала Надя. “Как и другие страны Альянса свободных наций. Я уверен в этом”.

Фаррелл мрачно склонил к ней голову. “Я действительно благодарю вас за это, майор”. Затем он пожал своими широкими плечами. “Но я пока не готов просить кого-либо идти с нами ва-банк. Не тогда, когда у нас в руках такая слабая рука ”. Он просмотрел их всех. “В то же время я чертовски уверен, что не склонен пассивно сидеть сложа руки и ждать следующего шага Грызлова. Что бы это ни было”.

“Нет, сэр”, - согласился Брэд, и это мнение немедленно поддержали Надя, его отец и другие.

“Итак, нашим главным приоритетом является получение надежных данных об этой космической станции. И очень быстро, ” твердо сказал им Фаррелл.

Брэд увидел, как нахмурился его отец.

“Это может быть сложно”, - сказал мужчина постарше. “Наземные телескопы и обычные разведывательные спутники, вероятно, не предоставят достаточной информации. Русские не глупы. Вполне вероятно, что они используют сочетание внешнего камуфляжа и антитепловых и радиопоглощающих материалов для защиты многих своих систем и возможностей от слежки на расстоянии ”.

Бумер кивнул со своего места по другую сторону от Нади. “Это совпадает с нашими наблюдениями на данный момент, генерал. Радиолокационные и тепловые характеристики этих переоборудованных топливных баков значительно слабее, чем они должны быть, учитывая их предполагаемые размеры и массу ”.

“Вот почему нам нужно присмотреться повнимательнее”, - решительно сказала Надя. “Достаточно близко, чтобы пробить насквозь русских маскировщиков, их маскировку”.

Мартиндейл поднял бровь. “И как, ради всего святого, вы предлагаете это организовать, майор Розек?”

“Совсем не на Земле”, - ответила она со слабым намеком на озорную улыбку. “Естественно, мы используем один из наших космопланов для миссии”.

По ее кивку Бумер запустил еще один фрагмент трехмерной анимации. На этом изображен зеленый значок, обозначающий полуночный космоплан S-19, круто набирающий высоту на курсе перехвата к находящейся на орбите российской космической станции. Незадолго до того, как он пролетел мимо, облако других, меньших значков отделилось от S-19 и направилось под углом к станции, обойдя ее со всех сторон на очень близком расстоянии, всего в нескольких милях.

“Мы начали разрабатывать этот план тщательной разведки, как только пришли к выводу, что Москва строит военную платформу на орбите”, - сказала Надя, теперь уже совершенно серьезно. “Во время своего полета S-19 развернет группировку крошечных спутников-шпионов вокруг российской станции. Эти спутники будут собирать необходимую нам информацию”.

Фаррелл наклонился вперед, теперь с откровенным любопытством. “Крошечные спутники-шпионы?”

“После уничтожения станции ”Армстронг" "Скай Мастерс" провела некоторые аварийные научно-исследовательские работы над новым классом очень маленьких разведывательных спутников", - объяснил Бумер. По энтузиазму в его голосе было довольно ясно, кто был руководителем проекта. “Мы спроектировали их так, чтобы они были оснащены рядом датчиков, включая камеры высокого разрешения, инфракрасные сенсоры и даже экспериментальный маломощный радар 35,75 гигагерцового Ка-диапазона”.

“Насколько точно малы эти ваши спутники, доктор Ноубл?” - Спросил Мартиндейл. “Микроспутники в диапазоне от пятидесяти до ста килограммов?”

“Намного меньше”, - с гордостью сказал ему Бумер. “Созданные нами прототипы классифицируются как наноспутники. Каждый весит менее пяти килограммов, около десяти фунтов, и они всего около фута в диаметре ”.

“Подобно CubeSats, многие колледжи и небольшие компании запускают их в качестве научных экспериментов”, - осознал президент.

Бумер кивнул. “Да, сэр. Но наши имеют форму, позволяющую уменьшить их радиолокационное сечение, что делает их гораздо более подходящими для тайного сбора разведданных и военных миссий ”. Он пожал плечами. “Мы полагали, что Пентагон и другие агентства могут быть заинтересованы. Но не тут-то было”.

“Позвольте мне угадать”, - сухо сказал президент. “Администрация Стейси Энн Барбо захлопнула дверь у вас перед носом”.

“Черт возьми, им пришлось бы сначала открыть дверь”, - сказал Бумер с болезненным видом. “Никто из ее людей даже не ответил на мои электронные письма”.

Фаррелл медленно кивнул. Его предшественнику пришлось за многое ответить. Ее недальновидность и одержимость сведением мелких политических счетов дорого обошлись правительству США. Затем он нахмурился. “Хорошо, но меня беспокоит одна вещь. Почему бы просто не запустить эти спутники-шпионы на орбиту с помощью обычной беспилотной ракеты? Разве это не было бы безопаснее, чем полет одного из космопланов так близко к этой российской космической станции?”

“Возможно, для нас безопаснее”, - сказал Брэд. “Но отправка наноспутников на беспилотной ракете почти наверняка гарантировала бы провал миссии”.

“Почему?”

“Потому что наноспутники "Бумера" имеют очень ограниченную мощность двигателей и коммуникационные возможности. Это часть компромисса между размером и мощностью сенсора. Для их надлежащего развертывания вокруг российской платформы потребуется несколько серьезно сложных полетов, выходящих далеко за рамки возможностей любой существующей автономной системы ”. Брэд пожал плечами. “В принципе, доверять миниатюрным бортовым компьютерам nanosat полностью самостоятельно выполнять миссию было бы рискованно — возможно, это даже привело бы к непреднамеренным промахам, которые русские могли бы принять за преднамеренную атаку. Нет, сэр, чтобы провернуть это, мы нужен человек в курсе”.

“Или женщина”, - упрямо сказала Надя.

Брэд покачал головой с кривой усмешкой. “Не в этот раз, о Царица Небес. Бумер и я выиграли жеребьевку, помнишь? Кроме того, вы с констеблем Вэйси будете заняты управлением этим чудовищем вроде S-29 Shadow, пока мы заправляемся.”

Увидев озадаченное выражение на лице президента, он продолжил. “На самом деле нам нужно запустить два космоплана, чтобы осуществить это, сэр, а не только один. Есть только один способ вывести S-19 "Миднайт" на орбиту в четырехстах милях от земли с достаточным количеством топлива для маневров и повторного входа в атмосферу. Сначала нам нужно произвести предварительную дозаправку в космосе с S-29 Shadow, который мы переделали в заправщик ”.

Фаррелл уставился сначала на него, а затем на Надю. “Дозаправка одного космоплана от другого? Это что-то, что когда-либо делалось раньше?”

“О, да, много раз”, - беспечно заверила его Надя. Она широко улыбнулась. “Ну, по крайней мере, в симуляции”.

“А в реальной жизни?” - тихо спросил президент.

“Это будет в первый раз”.

“Милый прыгающий Иисус”, - изумленно пробормотал Фаррелл. Он взглянул на Патрика Макланахана. “Есть ли у меня здесь какая-нибудь альтернатива?”

Хотя его собственные опасения по поводу предполагаемого полета были очевидны на его морщинистом лице, отец Брэда упрямо покачал головой. “Боюсь, что нет, господин Президент. Нет, если только вы не готовы подождать, пока Грызлов начнет действовать первым — в свое удобное время и в соответствии со своими собственными планами ”.

“Черт возьми, нет”, - натянуто сказал Фаррелл. Он вздохнул. “Так вот оно что. Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится”. Он посмотрел с экрана на Брэда, Бумера и Надю. “Хорошо. Я дам свое благословение на эту вашу маленькую прогулку. Но вы все просто будьте там чертовски осторожны, понимаете? ”

Брэд и Бумер оба серьезно кивнули.

“Tak, Panie Prezydencie . Да, господин президент”, - сказала Надя с той же серьезностью.

Семнадцать

Кремль, Москва

В то же время

“Это полная гребаная катастрофа, Леонов”, - ледяным тоном сказал Геннадий Грызлов. Его глаза сузились. “Насколько я могу судить, вы с таким же успехом могли просто собрать в кучу два триллиона рублей, которые я вам дал, а затем поджечь их”.

С трудом сдерживая собственный темперамент, Леонов спокойно покачал головой. “Потеря реактора Mars One при запуске - это неудача. Не более того”.

Грызлов фыркнул. “Не играйте со мной в семантические игры! Без энергии, необходимой для их запуска, ваше драгоценное плазменное оружие ”Тандерболт" и станционные лазеры самообороны "Хобнейл" бесполезны."

“У "Тандерболта" все еще есть суперконденсаторы, а у двух лазеров есть свои собственные системы хранения батарей”, - настаивал Леонов.

Другой мужчина сердито отмахнулся от этого. “Таким образом, каждый из них может произвести несколько выстрелов, используя накопленную энергию. Замечательно. Мы можем начать запланированную вами войну в космосе. И что потом? Надеемся ли мы, что американцы запаникуют и уступят всем нашим требованиям, прежде чем они смирятся с фактом, что ваша хваленая орбитальная станция практически беззащитна?”

Леонов воздержался от напоминания ему, что вооружение Mars One включало в себя ряд ракет наземного нападения и обороны. Там, где это имело значение, Грызлов не ошибался, считая энергетическое оружие орбитальной станции решающим. В конечном счете, для достижения стратегических и оперативных целей России были необходимы плазменная рельсовая пушка "Тандерболт" большей дальности действия и лазеры "Хобнейл" меньшей дальности.

“Чтобы перезарядить "Тандерболт" и лазеры, мы можем при необходимости отводить электричество от вторичных солнечных батарей станции”, - утверждал он. “Мои инженеры и команда Стрелкова сейчас прорабатывают детали и процедуры”.

Грызлов поднял бровь. “Скажи мне, Леонов”, - сказал он с обманчивым спокойствием. “Сколько электроэнергии будут вырабатывать эти солнечные батареи?”

“Семьдесят пять киловатт”.

Грызлов кивнул. Его глаза были прикрыты. “И сколько энергии было бы произведено термоядерным реактором, который сейчас разбросан на миллион искореженных кусочков по всему пути от Плесецка до Урала?”

Леонов поморщился. Компактный термоядерный реактор, уничтоженный на борту "Энергии-четыре", был технологическим чудом. Внутри реактора использовались вращающиеся магнитные поля кольцеобразной формы для удержания плазмы, созданной при нагревании дейтерия и гелия-3 низкочастотными радиоволнами. Как и рельсовая пушка "Тандерболт", она была результатом как дерзкого российского шпионажа, так и многолетних дорогостоящих исследований и разработок. Небольшая американская компания, аффилированная с Принстонским университетом, исследовала такие реакторы в надежде создать ракеты с прямым приводом на термоядерном топливе для длительных полетов в дальний космос. Пока американцы хромали вперед, скованные отсутствием достаточного финансирования, команды ученых и инженеров Леонова взяли их украденные данные и разработки и заставили их работать.

“Реактор Mars One был рассчитан на десять мегаватт”, - признал он.

“Более чем в сто раз больше, чем количество, произведенное этими солнечными батареями”, - сухо заметил Грызлов. “Это довольно резкое сокращение доступного энергоснабжения станции, не так ли?”

“Использование солнечных батарей для подзарядки батарей и суперконденсаторов значительно снизит скорострельность нашего энергетического оружия”, - неохотно признал Леонов.

“Ниже оптимального уровня, рекомендованного для эффективных полномасштабных военных операций?” Грызлов давил.

“Боюсь, что так”.

Грызлов бесстрастно кивнул. “Я понимаю”. Он посмотрел через свой стол на Леонова. “Итак, какой курс действий вы рекомендуете сейчас, генерал-полковник?”

“Как только уцелевшие модули станции будут подключены и полностью заработают, полковнику Стрелкову и его команде следует сидеть тихо”, - предложил Леонов. “В настоящее время Mars One может казаться именно тем, чем мы его называем, просто новой пилотируемой орбитальной научной платформой. Наша собственная замена старой Международной космической станции ”.

Грызлов тонко улыбнулся. “И вы думаете, американцы купятся на эту историю?”

Леонов пожал плечами. “Они могут быть подозрительными, но при отсутствии доказательств наших враждебных намерений, что они могут сделать?”

Без дальнейшего предупреждения Грызлов вышел из себя. “И таким образом, мы проходим полный круг, генерал-полковник”, - прорычал он. “Без боеспособной станции весь ваш проклятый проект "Марс" бесполезен! Что ты можешь показать за все ресурсы, которые я тебе дал? Ничего. Всего лишь несколько ужасно дорогих кусков металла, бесцельно кружащих по земле”. Он нахмурился. “Я предупреждал вас ранее о последствиях неудачи. И я уверяю вас, это были не пустые угрозы”.

“Я никогда не думал, что это так”, - твердо сказал Леонов, слишком хорошо понимая, что его свобода и сама его жизнь теперь висят на тонком волоске. Было бы бесполезно протестовать против того, что он предупреждал об опасностях, связанных с такой большой опорой на неадекватно протестированную конструкцию ракеты большой грузоподъемности. Российский лидер жил по одному главному принципу: неудачи никогда не были следствием его собственных ошибок или поспешных, непродуманных решений. В них всегда были виноваты другие, меньшие люди.

“Я имел в виду то, что сказал ранее о том, что это временная неудача, Геннадий”, - продолжил он. “Мы потеряли один реактор, да. Но его можно заменить”.

Грызлов задумчиво посмотрел на него. “Вы имеете в виду модуль термоядерного реактора, который строится для ”Марса-два"?"

Леонов кивнул. Полная реализация плана проекта "Марс" всегда предусматривала запуск второй станции — для увеличения досягаемости нового российского оружия космического базирования. Соблюдение ускоренного темпа, которого требовал Грызлов, вынудило его отправить модули первой станции на орбиту до того, как были готовы модули для ее запланированного аналога. “Наш второй реактор почти закончен. По данным подразделения по изготовлению генераторов Института ТРИНИТИ в Академгородке, осталось меньше недели до того, как они сертифицируют его как готовый к полету ”.

“Скажите им, чтобы сократили это время вдвое”, - отрезал Грызлов. “Меня не волнует, как они это делают — означает ли это круглосуточную работу или нарушение обычных процедур безопасности”.

Леонов молча кивнул. Затем он предупредил: “Даже когда работы в Академгородке будут закончены, потребуется больше времени для транспортировки реактора на Восточный и сопряжения его с новой Энергией-5VR”.

Грызлов наклонился вперед. Его руки сжались в кулаки. “Сделай так, чтобы это произошло быстро, Михаил. Если вам придется ликвидировать нескольких ленивых железнодорожников, чтобы подбодрить их товарищей, не стесняйтесь ”. Выражение его лица было неприятным. “Сегодня вы уже испытали пределы моего терпения. Так что больше никаких промахов, а?”

“Нет, господин президент”, - согласился Леонов.

Звездный городок, под Москвой

Позже в тот же день

Опустив голову, явно задумавшись, Леонов брел по извилистой грунтовой тропинке, углубляясь в лес вокруг центра подготовки космонавтов. Послеполуденное солнце просачивалось сквозь высокий полог листвы, освещая некоторые стройные березы с белыми стволами и оставляя другие в тени.

Леонов продолжал идти, когда невысокая, хрупкая фигура отделилась от одной из этих теней и присоединилась к нему. “У вас были какие-нибудь проблемы?” - спросил он, бросив быстрый косой взгляд.

“Никаких”, - ответил генерал-майор Аркадий Кошкин. “Мои сотрудники знают, что у меня здесь сегодня была давно запланированная конференция по программному обеспечению Mars Project. Никто из них, кроме Попова, не знает, что он закончился раньше, чем первоначально планировалось. И я оставил его ждать у моей штабной машины. Он может подозревать, что я встречаюсь с кем-то еще наедине, но он не может быть уверен ”.

Леонов вспомнил элегантно скроенного телохранителя другого человека. “Вы можете быть уверены, что он не проболтается?”

Кошкин тонко улыбнулся. “Молодой Дмитрий может выглядеть как разодетый попугай, но он также достаточно проницателен, чтобы просчитать шансы. Пока для него безопаснее хранить несколько моих секретов, чем разглашать их, он будет оставаться лояльным ”.

“Это кажется довольно слабой формой лояльности”, - криво усмехнулся Леонов.

“Когда на карту поставлена чья-то жизнь, всякая лояльность ненадежна, не так ли?” - с не меньшей иронией заметил глава управления "К" ФСБ. Он пожал плечами. “Возможно, сейчас в большей степени, чем в недавнем прошлом”. Леонов пропустил это мимо ушей.

Они шли в тишине еще несколько мгновений. Наконец, Леонов остановился и повернулся лицом к своему меньшему товарищу. “Аркадий, мне нужна ваша гарантия, что протоколы безопасности, которые вы внедрили в различные операционные системы станции ”Марс-один", не были скомпрометированы".

“Они остаются необнаруженными”, - уверенно сказал ему Кошкин. “Попытки проникнуть в эти коды привели бы к срабатыванию большого количества сигналов кибербезопасности. Мы были бы предупреждены в течение нескольких секунд ”.

Леонов уставился на него. “Даже при том, что модули станции уже на орбите?”

Кошкин кивнул. “Мы скрыли наш собственный секретный и высокозащищенный резервный канал среди обычных телеметрических данных с Mars One”. В его темно-карих глазах за толстыми стеклами очков читалась небольшая доля самодовольства фокусника, удивляющего свою аудиторию, вытаскивая кролика из явно пустой шляпы. “Мы можем отслеживать системы станции в режиме реального времени, Михаил. И общайтесь с ними, по мере необходимости”.

“Есть ли какой-либо шанс, что отказоустойчивые протоколы могли сработать случайно?”

Кошкин авторитетно покачал головой. “Вообще никакого. Протоколы могут быть активированы только преднамеренной командой — посредством зашифрованных сигналов с земли с использованием кодов, которые я вам уже дал. ” На секунду он заколебался. “Возможно, мне следует тайно предупредить полковника Стрелкова об их существовании… в качестве дополнительной меры предосторожности. Затем, если американцы успешно атакуют Mars One, он мог бы напрямую вводить необходимые команды ”.

“Нет”, - решительно сказал Леонов. “В таком случае Стрелков и его люди были бы уже либо мертвы, либо взяты в плен”. Он полностью перевел свой жесткий взгляд на мужчину пониже ростом. “Знание этих скрытых гарантий должно остаться между нами, Аркадий. Только по нам самим . Вы понимаете?”

“Да, конечно”, - медленно произнес Кошкин. Он нервно прочистил горло. “В Москве есть и другие люди, которые, я полагаю, разделяют нашу озабоченность по поводу рисков, которым подвергается президент. Если бы мы могли просто проинформировать их —”

“Это было бы безмерной глупостью”, - перебил Леонов. Его голос был резким. “Ты забываешь, Кошкин. Трое мужчин могут хранить секрет. Но только если двое из них мертвы ”.

Восемнадцать

Министерство иностранных дел, Москва

На следующий день

Здание Министерства иностранных дел России было одной из Семи сестер, усеивающих горизонт Москвы, — семи больших небоскребов, построенных по всему городу по прямому приказу Иосифа Сталина. Предназначенные для прославления советского государства в последние дни жестокого правления диктатора, они также были непреднамеренным памятником советской неэффективности, поскольку каждое здание было более приземистым, тяжелым и дорогостоящим в строительстве, чем те, что были возведены на Западе в тот же период.

Министр иностранных дел Дарья Титенева увидела еще одну иронию в этой огромной плите из бетона и стали. При всех размерах и известности своей московской штаб-квартиры российская дипломатическая служба была плохой сводной сестрой в правительстве Геннадия Грызлова, второстепенной мыслью в сознании президента по сравнению с вооруженными силами. Он относился к переговорам и обычным уступкам в повседневной дипломатии с едва скрываемым презрением. В лучшем случае, насколько он был обеспокоен, они были полезны только как средство введения в заблуждение иностранных врагов относительно его истинных намерений, пока не стало слишком поздно.

Как сейчас.

Решительно расправив плечи, она вышла на сцену зала брифингов для прессы министерства. По сравнению с тесными помещениями для прессы в американском Белом доме, большой зал был почти роскошным, с элегантными деревянными панелями, задником с изображением герба России с двуглавым орлом и плюшевыми красными креслами для журналистов. Возможно, ложь легче проглотить в комфорте, цинично подумала она.

Зал был полон съемочных групп телевизионных новостей и репортеров со всего мира. Они были вызваны сюда с обещанием официального заявления о невероятных событиях, происходящих в настоящее время на орбите вокруг Земли.

С любезной улыбкой на все еще привлекательном лице Титенева остановилась за кафедрой из полированного дерева, увенчанной микрофонами. “Дамы и господа, спасибо, что пришли”. Ее слова были произнесены по-английски с сильным акцентом, что не слишком тонко указывало на предполагаемую аудиторию. “Мои замечания сегодня днем будут краткими и по существу”. Она посмотрела на море лиц и камер. “К настоящему времени вы все слышали сообщения о том, что Россия успешно запустила несколько больших ракет и их полезную нагрузку в космос. Вам также сказали, что на одном из этих космических аппаратов, возможно, находился пилотируемый орбитальный аппарат Федерации с российскими космонавтами на борту. И, наконец, вы слышали заявления нескольких других стран о том, что эти орбитальные космические корабли в настоящее время собирают большое сооружение далеко над атмосферой Земли ”.

Она сделала паузу, позволяя напряжению нарастать некоторое время, прежде чем произнести короткое, простое декларативное предложение. “Все эти сообщения верны”.

Это привлекло их внимание, подумала Титенева с внутренним весельем, прислушиваясь к внезапному возбужденному гулу собравшихся журналистов. И снова, она подождала еще секунду, позволяя шуму немного утихнуть, прежде чем продолжить. “Российская Федерация сегодня объявляет о строительстве давно запланированной замены заброшенной Международной космической станции. Этот орбитальный объект получил название Mars One, символизируя горячую надежду моей страны на то, что он послужит отправной точкой в мирном исследовании нашей Солнечной системы ”.

Она демонстративно посмотрела на часы. “А теперь у меня есть время для вопросов, но только одного или двух. Это, как вы можете себе представить, очень напряженный день”.

Шум усилился, когда отдельные журналисты поднялись со своих мест, размахивая руками и выкрикивая что-то, чтобы привлечь ее внимание.

Титенева указала на одного из них, корреспондента крупной немецкой газеты с заметными промосковскими пристрастиями. “Да, Эрих?”

“Госпожа министр иностранных дел, вы описали эту новую космическую станцию как замену МКС”, - почтительно сказал он. “Будет ли тогда это открыто для ученых из многих стран? Как это было с МКС?”

Она кивнула. “Так я понимаю. Несмотря на то, что Mars One, в отличие от МКС, является полностью созданием передовой российской инженерии и космических технологий, мы не намерены быть эгоистичными. Как только первоначальное строительство будет завершено, и орбитальный объект будет сертифицирован как безопасный для использования человеком, я уверен, что Россия пригласит ученых из дружественных стран воспользоваться ее обширными исследовательскими возможностями ”.

“В некоторых информированных кругах было много предположений о том, что эта ваша космическая станция Mars One на самом деле может быть платформой для вооружения”, - раздался голос из середины корпуса прессы. Саймон Тернер, ветеран московского корреспондента Би-би-си, никогда не скрывал своего глубокого скептицизма по поводу официальных заявлений любого правительства, включая его собственное. “Каков ваш ответ на слухи о том, что Россия строит военный аванпост в космосе?”

Титенева жалостливо улыбнулась. “А, мистер Тернер”, - сказала она игривым тоном. “Я предполагаю, что эти круги распространения слухов, о которых вы говорите, американские ?”

“Некоторые из них”.

Она покачала головой в притворной печали. “Я действительно удивлен, что вы придаете какое-либо значение такого рода устаревшей пропаганде времен холодной войны. Россия соблюдает свои договорные обязательства”. Ее глаза вспыхнули внезапным праведным гневом. “Все свои договорные обязательства, включая те, которые запрещают размещение наступательных вооружений в космическом пространстве. Вам не мешало бы помнить, что только одна нация на Земле когда-либо устанавливала постоянное военное присутствие на орбите. И это были сами Соединенные Штаты, а не Россия!”

Этот маленький спектакль вызвал одобрительные аплодисменты со стороны более подхалимажных присутствующих журналистов. Молодец, Дарья, Титенева мысленно поздравила себя. Ее ответ на оскорбительное предложение Тернера должен попасть в каждый выпуск новостей и на первую полосу по всему миру.

Грациозно махнув рукой, она развернулась на каблуках и покинула сцену.

Как и было приказано, она только что дала Геннадию немного больше передышки. Она только надеялась, что он и генерал-полковник Леонов хорошо воспользуются этим.

Орбитальный аппарат Федерации приближается к Марсу Один над Африкой

В то же время

С позиции наблюдения за орбитальной станцией "Федерация" на небольшом расстоянии от "Марса-1" полковнику Вадиму Стрелкову было хорошо видно большое сооружение. Новая российская космическая станция теперь состояла из командного модуля длиной тридцать пять метров и двух модулей вооружения и датчиков сопоставимого размера. Вместе они образовали фигуру, которая немного напоминала перевернутую на бок заглавную I, с командным модулем посередине. Стрелков уже слышал, как некоторые из молодых членов его команды в шутку сравнивали базовый силуэт станции с силуэтом истребителя TIE из американских фильмов "Звездные войны".

Большие прямоугольные солнечные панели отходили от каждого из трех модулей. Без пропавшего термоядерного реактора они были теперь единственным источником электроэнергии для Mars One. Два грузовых корабля "Прогресс-МС" были пришвартованы в портах на верхней стороне командного модуля. Мигающие зеленые и красные габаритные огни в центре станции указывали на стыковочный порт для их орбитального аппарата.

Глядя на станцию вблизи, с нулевой относительной скоростью, возникает странное ощущение неподвижного зависания в космосе, подумал Стрелков. Стоило только обратить взгляд на залитый солнцем мир, когда он проносился внизу, как становилось ясно, что оба космических корабля двигались в тандеме со скоростью более двадцати семи тысяч километров в час.

“Московский контроль, говорит Федерация один”, - передал Стрелков по радио. Их связь с землей передавалась через сеть российских спутников — значительное улучшение по сравнению со старыми моделями "Союзов", где контакт был возможен только над самой Россией. Они снова вещали открыто, по приказу поддерживать иллюзию, что станция была спроектирована как гражданский научный форпост. “Мы на позиции и готовы к стыковке с Mars One”.

“Принято, Федерация один”, ответил диспетчер. “Ваша позиция и готовность подтверждены. Продолжайте маневр по своему усмотрению”

“Стыковка сейчас”, - сказал Стрелков. Он нажал на соответствующую иконку на своем многофункциональном дисплее, инициируя автоматическую последовательность стыковки. Его экран изменился, теперь показывая прицельную сетку, расположенную в центре порта станции. Появились цифры, указывающие их относительное расстояние, ориентацию и скорость сближения. Он услышал череду тихих шипений, когда заработали двигатели, и увидел, как порт становится больше. Сложный бортовой компьютер орбитального аппарата теперь полностью контролировал ситуацию.

Тем не менее, в качестве меры предосторожности он держал обе руки на двух контроллерах, закрепленных под его MFD - левой для маневров перевода, а правой для поворота их космического корабля по мере необходимости. Если бы что-то пошло не так с компьютером, он бы состыковался вручную. Это был маневр, который он и другие космонавты отрабатывали сотни раз во время предполетной подготовки.

Со своего места рядом с ним майор Георгий Конников постоянно комментировал их прогресс. “Приближается со скоростью двадцать сантиметров в секунду. Дистанция сто метров. Мы немного ниже и левее ”. Коротко сработали новые двигатели. “Скорость сближения сейчас восемнадцать сантиметров в секунду. Дистанция восемьдесят метров. Хорошая позиция и ракурс.”

Проходили минуты, сначала медленно, а затем все быстрее, по мере приближения к космической станции.

“Приближается со скоростью десять сантиметров в секунду. Дистанция четыре метра. В ритм”, - нараспев произнес Конников.

Менее чем через минуту стыковочный зонд Федерации идеально скользнул в конусообразный отсек порта Mars One.

“Контакт!” Сообщил Конников. По их космическому кораблю пробежала слабая вибрация, когда защелки сомкнулись вокруг зонда и втянулись, плотно прижимая орбитальный аппарат Федерации к иллюминатору Mars One. “И захват”.

Внезапно осознав, что его руки заболели от напряжения, Стрелков отпустил ручное управление и связался по радио. “Московский центр, говорит Федерация Один. Мы прибыли”.

В наушниках он услышал приглушенные возгласы из центра управления полетами. “Принято, Федерация. Это великий день для России ”. Последовала короткая пауза, прежде чем диспетчер вспомнил, что они ведут трансляцию для еще ничего не подозревающей международной аудитории. “И, конечно, это великий день и для всего человечества тоже”.

Час спустя, после завершения серии испытаний на герметичность, чтобы убедиться, что у них хорошая герметичность, Стрелков приказал открыть люк. Он прошел первым, проворно проплыв через воздушный шлюз к своему новому командованию. Пришло время воплотить в жизнь новую российскую военную космическую станцию.

На борту Mars One

Несколько часов спустя

Полковник Вадим Стрелков подсунул ноги под электронную консоль, чтобы удержаться на месте, и оглядел переполненное отделение. Пятеро космонавтов, составлявших его экипаж, парили неподалеку, цепляясь за собственные опоры для ног или рук. “Очень хорошо, джентльмены”, - отрывисто сказал он. “Теперь, когда у вас было немного времени, чтобы все проверить, мне нужны ваши отчеты о состоянии дел”.

Интенсивная подготовка сделала каждого из них мастером на все руки, близко знакомым с каждым аппаратным обеспечением и электроникой на борту Mars One. Но у каждого космонавта все еще была специальность — оружие, поддержка станции или сенсорная система, в которых он был признанным экспертом.

“Системы контроля окружающей среды и жизнеобеспечения во всех трех модулях функционируют в пределах ожидаемых параметров”, - четко сказал подполковник Павел Аникеев. Помимо того, что он был назначенным заместителем командира станции, невысокий круглолицый космонавт знал о очистителях углекислого газа, системах регенерации воды и другом оборудовании жизнеобеспечения больше, чем кто-либо другой на борту. “Склады расходных материалов на борту наших грузовых кораблей "Прогресс" кажутся неповрежденными. Разгрузка их должна стать нашим следующим приоритетом ”.

Стрелков кивнул в знак согласия. Перенос и укладка нескольких тонн пайков, питьевой воды и других припасов были бы изнурительной, отнимающей много времени работой. Лучше приступить к нему, пока они были относительно свежими.

Следующим выступил Георгий Конников. “Я провел диагностику наших радаров X-диапазона и L-диапазона”, - сообщил он. “Они, кажется, в отличном состоянии”. Подвижный рот молодого человека изогнулся в кривой улыбке. “В соответствии с нашими новыми приказами из Москвы, я воздержался от проведения испытаний на полную мощность”.

Стрелков мрачно кивнул. Пока не стоит раскрывать, что Mars One был оснащен радарными системами военного уровня. “А как насчет других наших систем обнаружения?”

“Наши ИК-датчики работают идеально”, - сказал Конников. “В качестве теста я смог определить тепловую сигнатуру американского спутника радиотехнической разведки ”МЕНТОР-9" на расстоянии тридцати шести тысяч километров".

Стрелков был впечатлен. Геостационарные спутники серии MENTOR, используемые американцами для сбора широкого спектра электронных сигналов — всего, от телеметрии ракет до звонков по сотовому телефону, - были огромными, с основными антеннами диаметром более ста метров. Хотя это сделало их относительно легкими для визуального обнаружения, нацеливание на их небольшую тепловую мощность на таком большом расстоянии все еще было замечательным достижением.

“Наши каналы передачи данных с другими датчиками наземного и космического базирования также полностью функциональны”, - продолжил Конников. “Мы уже получаем данные от наших электронно-оптических спутников Persona и Razdan, EKS ballistic early warning и Kondor radar imaging”.

Стрелков кивнул. Это была действительно хорошая новость. Даже когда они находились на орбите в шестистах сорока километрах над поверхностью Земли, дальность их визуального и радарного обнаружения была ограничена несколькими тысячами километров. Каналы передачи данных с другими космическими и наземными радарами, камерами и инфракрасными датчиками значительно улучшили их осведомленность о ситуации, сделав практически невозможным для американцев протащить что—либо мимо них.

Он обратил свое внимание еще на двух своих офицеров. Майор Виктор Филатьев, высокий и дородный для космонавта, был единственным неавиатором на борту. До присоединения к проекту "Марс" он был назначен в одну из российских экспериментальных наземных лазерных научно-исследовательских программ. На станции он отвечал за их основное наступательное оружие, коаксиальную плазменную рельсовую пушку "Тандерболт". Невысокий и худощавый подчиненный Филатьева, капитан Леонид Ревин, был главным ответственным за их два модернизированных лазера Hobnail. В первую очередь предназначенные для ближней обороны, лазеры имели максимальную эффективную дальность около ста километров. Но даже на таком расстоянии они были достаточно мощными, чтобы за считанные секунды прорезать сантиметр прочной стали.

“Мы с Леонидом провели системные проверки трех видов энергетического оружия”, - сказал Филатьев. “Все индикаторы зеленые”. Большой человек сильно нахмурился. “Но без нашего реактора энергоснабжение является очень серьезной проблемой”.

“Мы углубимся в это через мгновение, Виктор”, - сказал Стрелков с большим терпением, чем он чувствовал. Экипажу не следовало бы осознавать глубину его собственной озабоченности их ситуацией без потерянного термоядерного генератора. “Давайте закончим с тем, что работает, прежде чем сосредоточимся на том, что не работает, а?”

Смущенный Филатьев пожал плечами, быстро сжимая поручень, когда инстинктивная реакция угрожала отправить его под потолок отсека. “Извините, сэр”.

Стрелков ухмыльнулся. “К невесомости нужно немного привыкнуть, не так ли?”

Головы закивали в ответ. Трое других космонавтов выглядели слегка позеленевшими вокруг жабр. Даже с противоотечными препаратами, полная адаптация к отсутствию каких-либо определенных “плюсов“ или ”минусов" заняла бы у некоторых из них несколько дней.

Он оглянулся на Филатьева. “Каков статус нашего кинетического оружия?”

Крупный мужчина слегка расслабился, явно обрадованный возможностью сообщить хорошие новости. “Полностью работоспособен, полковник”.

“Очень хорошо”, - сказал Стрелков. Помимо революционного оружия с направленной энергией, вооружение Mars One включало выдвижную поворотную пусковую установку с двенадцатью гиперзвуковыми ракетами малой дальности Scimitar и несколькими средствами наземного нападения Rapira или Rapier. Как и лазеры Hobnail, Scimitars были частью защиты станции — готовые поразить вражеские ракеты или космические корабли, которые представляли прямую угрозу.

В отличие от этого, рапиры были чисто наступательным оружием. Это были боеголовки с кинетическим поражением, изготовленные из высокотемпературных композитных материалов, первоначально разработанных для российского гиперзвукового авианесущего крейсера "Авангард", вышедшего из строя. Каждая боеголовка была соединена с двигателем с достаточным количеством дельта-v, чтобы изменить наклон орбиты до десяти градусов, а затем осуществить контролируемый вход в атмосферу. Нанося удары из космоса, Rapiers могут поражать неподвижные наземные цели, такие как аэродромы, шахты для МБР и другие военные и гражданские объекты со скоростью до 20 махов.

Таким образом, остался только один член экипажа Mars One, от которого можно было услышать. Подтянутый майор Петр Романенко выглядел до мельчайших деталей жестким, агрессивным пилотом истребителя Су-35, которым он был до того, как его привлекли к российской программе военных космонавтов. Ему было поручено управлять как реактором, так и солнечными электростанциями по мере необходимости, у него также была второстепенная роль — защищать Mars One в ближнем бою, если американцы каким-то образом справятся с почти немыслимым… стыковка со станцией и посадка на нее. “Наши солнечные батареи в настоящее время работают с максимальной эффективностью”, - хрипло сказал он. “Прямо сейчас, при полном солнечном свете, мы вырабатываем примерно семьдесят пять киловатт электроэнергии”.

Стрелков кивнул. Ударение Романенко на словах "при ярком солнечном свете" было причиной одной из их самых больших проблем. На этой высоте и при текущем угле наклона Солнца к плоскости их орбиты Mars One проводил примерно тридцать четыре минуты на каждом витке в темноте. В эти периоды в тени солнечные батареи не вырабатывали никакой электроэнергии, что вынуждало станцию полностью полагаться на резервное питание от батарей для рутинных операций.

Даже во время дневной части каждой орбиты мощность, обеспечиваемая их солнечными панелями, колебалась в зависимости от положения станции относительно солнца. И кое-что из этого было необходимо, чтобы перезарядить их батареи. После подсчета электроэнергии, необходимой для работы их систем жизнеобеспечения, компьютеров и различных датчиков, останется относительно немного для перезарядки двух лазеров и их плазменной рельсовой пушки.

Стрелков немного сместил свой плацдарм, чтобы он мог более полно встретиться с Филатьевым и Ревиным. “Если нам придется пустить в ход "Тандерболт" или "Хобнейлс" до того, как прибудет обещанный нам запасной реактор, какова будет наша тактическая ситуация?”

Ревин заговорил первым. “Батарейный блок каждого лазера обеспечивает около тридцати секунд общего времени стрельбы, сэр”.

“Это что? Может быть, шести или семи отдельных выстрелов достаточно, чтобы уничтожить более крупные цели, такие как приближающиеся ракеты или космический корабль противника?” Стрелков оценил.

“Да, сэр. Но уничтожение или отклонение мелких осколков или космического мусора требует гораздо меньше энергии ”, - сказал Ревин. “Мы могли бы успешно поражать цели такого типа короткими, длящимися одну секунду очередями”.

Стрелков вздохнул немного легче. Даже полагаясь исключительно на заряд батареи, лазеры Hobnail все еще могли защитить Mars One от чего угодно, кроме длительной массовой атаки. Они находились на орбите значительно выше пределов досягаемости стандартных противоспутниковых ракет SM-3, используемых ВМС США и морскими силами самообороны Японии. И хотя более крупные и мощные перехватчики баллистических ракет, которые составляли американскую наземную систему промежуточной обороны, могли бы атаковать станцию, их было относительно немного - и они были размещены только в стационарных бункерах на военно-воздушной базе Ванденберг в Калифорнии и Форт-Драм в Нью-Йорке. Учитывая высокую относительную скорость Mars One, у американцев не должно быть ни малейшего шанса запустить свои перехватчики достаточно быстро, чтобы сокрушить его оборону.

Но как насчет неизвестного фактора?его разум холодно напомнил ему. А как насчет космопланов Sky Masters? Текущие разведданные из ГРУ предполагали, что они были безоружны, но российские шпионы никогда не были непогрешимы. Для отражения атаки космических самолетов, вооруженных ракетами или лазерами, может потребоваться оружие большей дальности.

Он посмотрел на Филатьева. “А ваша рельсовая пушка "Тандерболт", майор? Сколько раз вы можете выстрелить, используя энергию, запасенную в его суперконденсаторах?”

“Только дважды, полковник”, - ответил здоровяк. “Пушке требуется значительное количество энергии для создания плазменных тороидов и магнитного ускорения их до десяти тысяч километров в секунду”.

“Вы можете выстрелить только дважды”, - категорично повторил Стрелков. Он повернулся к Романенко. “Сколько времени вам нужно, чтобы перезарядить лазеры и рельсовую пушку, используя энергию, отводимую от наших солнечных батарей?”

Инженер пожал плечами. “Из двух систем вооружений "Тандерболт" легче пополнить. Его суперконденсаторы можно заряжать намного быстрее, чем обычные аккумуляторы. Основываясь на цифрах, которые я разработал в консультации с Москвой, мы должны быть в состоянии приводить рельсовую пушку в действие каждые пять или шесть минут. Это предполагает, конечно, что мы отключим все остальные несущественные системы на борту станции. И это также при условии, что солнечные панели находятся на полном солнечном свете и с максимальной эффективностью ”, - предупредил он. “Что-либо меньшее значительно замедлит процесс”.

“А лазеры Hobnail?”

“Учитывая нашу технологию аккумуляторных батарей и другие ограничения мощности, потребуется чудо, чтобы перезарядить их на чем-то меньшем, чем на двух или трех полных орбитах”.

Челюсть Стрелкова сжалась. Это было в значительной степени то, что он ожидал услышать, но это не сделало новость более приятной.

Павел Аникеев, его заместитель, извиняющимся тоном прочистил горло. “Боюсь, у нас действительно есть еще одна проблема, сэр”.

На короткое время Стрелков в отчаянии закрыл глаза. Затем он снова открыл их с кривой улыбкой. “Только один, Павел? Я должен поцеловать тебя”, - сардонически сказал он. Другие космонавты засмеялись.

“Без питания от потерянного термоядерного реактора передовые ионные двигатели станции бесполезны”, - отметил Аникеев.

“Дерьмо”, - пробормотал Стрелков. Каким-то образом он упустил этот факт в безумной спешке, пытаясь найти обходные пути для их энергетического оружия и подключить системы Mars One к сети после того, как они поднялись на борт. Но его заместитель был прав. И без этих ионных двигателей способность их четырехсоттонной станции маневрировать на орбите была бы серьезно ограничена. Компенсируя отдачу, создаваемую плазменным рельсовым оружием, или борясь с атмосферным сопротивлением, они были бы вынуждены полагаться исключительно на обычные ракетные двигатели и подруливающие устройства двух пристыкованных грузовых модулей и их собственного орбитального аппарата Федерации . Пока термоядерный реактор на замену, обещанный генерал-полковником Леоновым, не был пристыкован к Mars One и функционировал, они были гораздо более уязвимы для американской атаки, чем первоначально предполагалось.

Девятнадцать

На борту полуночного космоплана S-19, высоко над южной частью Тихого океана

На следующий день

Через передние окна кабины космоплана Брэд Макланахан мог видеть черное небо, простиравшееся над ними в бесконечность. Звезды, видимые как твердые яркие точки света, были разбросаны по черноте во всех направлениях. От одной только красоты этого у него перехватило бы дыхание, если бы задействованные ими силы перегрузки уже не достигли этого.

“Проходя через… шестьдесят четыре мили, ” буркнул Бумер с кресла левого пилота. “Хорошее зажигание у "Леопардов" в ракетном режиме ... скорость четырнадцать тысяч миль в час и увеличивается”. Когда он следил за указаниями рулевого на своем дисплее, его рука в перчатке слегка подтолкнула регулятор боковой ручки вперед. Сопла четырех двигателей LPDRS слегка повернулись, регулируя направление тяги. В ответ нос S-19 опускался, пока космоплан почти полностью не выровнялся.

Теперь отчетливо был виден округлый изгиб мира — с четкой синей полосой вдоль горизонта, отмечающей границу между небом и космосом. Они находились чуть выше линии K á rm án, за точкой, где все более разреженные верхние слои атмосферы могли обеспечить какую-либо аэродинамическую подъемную силу. Удержание в воздухе теперь требовало достижения орбитальной скорости, скорости, с которой их поступательное движение было бы равно ускорению силы тяжести, тянущему их вниз.

“Высота семьдесят две мили. Скорость сейчас ... семнадцать тысяч миль в час и все еще набирает обороты ”, - сказал Бумер, выталкивая слова из четырех генераторов, вдавливающих их обратно в сиденья. “Отключение двигателя произойдет через пять секунд… четыре... два... один. Отключение ”.

Брэд почувствовал, как ощущение огромного, подавляющего давления, сковывавшего его тело, внезапно исчезло. Несмотря на то, что ремни крепко удерживали его на сиденье, он испытал жуткое ощущение парения. Сделав мысленное усилие, он сосредоточился на том, чтобы не чувствовать тошноту. Ему всегда требовалось немного времени, чтобы привыкнуть к невесомости.

“Хороший ожог”, - сообщил Бумер.

Брэд проверил данные навигации и скорости, отображаемые на его собственном многофункциональном дисплее, и кивнул. “Я подтверждаю это. Мы находимся на запланированной парковочной орбите ”.

Их S-19 Midnight находился далеко над южной частью Тихого океана, летя на северо-восток по той же относительной орбите, что и более медленная российская космическая станция, все еще находящаяся в нескольких сотнях миль впереди и над ними. Поскольку скорости, необходимые для удержания на орбите, уменьшаются с высотой, если ничего больше не изменится, они догонят Марс Один и пройдут намного ниже Него примерно за один час.

С усмешкой Брэд повернул голову в шлеме к Бумеру. “Эй, мы уже на месте? Да? Да? Так ли это?”

Бумер усмехнулся. “Спроси меня об этом еще раз, малыш, и, клянусь Богом, я остановлю это дело и выброшу тебя в холодный космический вакуум”.

Это уже была долгая миссия. С момента взлета с Баттл-Маунтин более пяти часов назад они пролетели чуть более пяти тысяч миль на юго-юго—восток над Тихим океаном со скоростью 2 Маха, пару раз сбавляя скорость по пути, чтобы заправиться JP-8 с воздушных заправщиков 767, принадлежащих Sky Masters. Когда они прибыли в точно рассчитанную точку посреди океана между Новой Зеландией на западе и центральным Чили на востоке, "Бумер" выполнил резкий поворот обратно на северо-восток. Затем, в тот момент, когда они легли на курс, повторяющий орбитальную траекторию России, он ударил по нему — отправив космоплан в космос на полной мощности.

“Контакт с радаром на высоте двенадцати часов. Дальность три мили и приближается”, сообщил компьютер S-19. “Контакт - это S-29 Shadow”.

“Точно по графику”, - удовлетворенно сказал Брэд. “Чувак, мне нравится, когда действительно реализуется безумный план”. Протянув руку, он ввел команды на своем дисплее и заблокировал контакт в их навигационной программе. Мгновенно на HUD Boomer появились необходимые управляющие сигналы.

“Мы немного отклонились от курса и находимся на минимуме”, - заметил Бумер со своей собственной легкой улыбкой. “Не слишком потрепанный после того, как проехал практически миллион миль, словно летучая мышь из ада”. Он заблокировал боковую ручку управления и дроссели для их главных двигателей, а затем снял что-то похожее на игровой контроллер с двумя маленькими ручками. “Управление двигателем в режиме онлайн”. Он осторожно подергал ручки. В ответ последовательно сработали гидразиновые маневровые двигатели, толкая их вправо и выше.

Когда они приблизились снизу, они могли видеть, как другой космоплан вырос из маленькой черной точки, освещенной солнцем, в летательный аппарат со смешанным крылом, идентичный их собственному, за исключением того, что он был больше и с пятым двигателем, установленным на фюзеляже. По отношению к ним S-29 был перевернут вверх тормашками и задом наперед, летя хвостом вперед со скоростью более семнадцати тысяч пятисот миль в час. Двери грузового отсека были открыты, открывая два больших топливных бака серебристого цвета, плотно расположенных внутри.

Брэд включил свой микрофон. “Тень Два-Один, это полночь Ноль-Один. У нас хороший визуальный контакт. Добро пожаловать в космос!”

Через наушники он услышал веселый голос Нади. “Это должна была быть моя реплика, в полночь ноль-Один. В конце концов, мы были здесь первыми!”

Что ж, подумал Брэд, это было правдой, хотя и всего на несколько минут. S-29, пилотируемый Питером Вэйси, с Надей в качестве командира миссии, составлял им компанию на протяжении большей части долгого перелета в Южную часть Тихого океана, прежде чем улететь вперед, чтобы самостоятельно подняться на эту чрезвычайно низкую орбиту.

“Достаточно справедливо, Тень Два-Один”, - допустил он. “Приготовьтесь. Сейчас мы занимаем позицию, предшествующую контакту”.

Осторожно, используя крошечные импульсы маневровых двигателей S-19, "Бумер" вывел свой космоплан на позицию немного ниже и позади своего более крупного спутника. Индикаторы на его HUD вспыхнули зеленым. “В предконтактной позиции, два-один”, - передал он по радио. Он щелкнул выключателем, чтобы открыть раздвижные двери над кабиной пилота и позади нее. “Готов приступить. Пожалуйста, сначала ‘Бомбите’”.

“Вас понял, ноль-один”, - ответила Надя. “Мы показываем вам стабилизированный предконтакт. У нас готова ‘бомба’. Вам разрешено занять позицию для контакта”.

Бумер взглянул на Брэда с быстрой улыбкой. “Теперь мы узнаем, сработает ли эта твоя дурацкая идея”.

“Эй, это ты все рассчитал”, - виртуозно парировал Брэд. “Я здесь просто специалист по большому счету”. Он демонстративно сложил руки на груди. “Если мы взорвемся, это будет не моя вина”.

“Что ж, это, без сомнения, утешит”, - сухо сказал Бумер. “Тень Два-Один, ”Миднайт" выходит на позицию контакта", - сказал он в свой микрофон. Его руки совершали небольшие, точные движения на рычагах управления двигателем. Медленно, с бесконечной осторожностью S-19 приблизился к более крупному космоплану… дрейфует выше, в нескольких ярдах от открытых дверей грузового отсека.

На его HUD вспыхнул новый набор зеленых индикаторов. Одно осторожное нажатие активировало двигатели, расположенные вокруг носа S-19. Они выстрелили, перечеркнув дополнительное движение вперед, которое он сделал ранее.

“Хорошая позиция. Нулевая относительная скорость”, - подтвердил Брэд, проверив свой собственный дисплей.

Бумер выдохнул. В отличие от обычного воздушного танкера, S-29 Shadow, который они спешно переоборудовали для этой миссии, не имел визуальных ориентиров — мигающих огней управления или нарисованных линий, на которые полагались пилоты при маневрировании на позиции. Чтобы помочь ему, техники Sky Masters выполнили очень быстрое кодирование, чтобы создать вариацию компьютерной программы, используемой для стыковки с другими космическими кораблями и станциями. Он связался по рации с Надей. “Полуночный Ноль-Один стабилизирован в положении контакта. Переходим к вам”.

“Вас понял, ноль-один”, - ответила Надя. “Сейчас я управляю бумом заправки BOHM”.

Брэд заглянул через фонарь в грузовой отсек S-29. По указанию Нади с одной стороны бухты отцепилась длинная гибкая стрела и медленно потянулась к ним. Крошечные двигатели, прикрепленные к концу стрелы, срабатывали микросекундными очередями.

Секундой позже он и Бумер почувствовали легкий ЩЕЛЧОК, когда сопло на конце стрелы скользнуло в стапель и поместилось в заправочный отсек их космоплана. “Я показываю контакт”, сказала им Надя.

“Контакт подтвержден”, - сказал Бумер.

На борту S-29 зажужжали насосы, использующие гелий для “проталкивания” густого метаоксида бороводорода в топливные баки S-19 в условиях невесомости. Брэд наблюдал за показаниями, собранными датчиками внутри самих танков. Их запасы окислителя неуклонно увеличивались. В течение долгих минут два космоплана летели в тандеме над голубым, покрытым облаками океаном далеко внизу.

“Передача Бома завершена”, передала по радио Надя. “Отсоединяем первую стрелу”.

С очередным ЛЯЗГОМ сопло стрелы выскользнуло обратно из стапеля. Управляемый двигателями, он убрался обратно в грузовой отсек переоборудованного космоплана-заправщика и защелкнулся.

Повторение процесса со второй стрелой, на этот раз перекачивающей реактивное топливо JP-8 из второго бака, прошло быстрее. Тем не менее, к тому времени, когда была завершена перекачка топлива, связанные космические корабли приближались к солнечному терминатору, постоянно движущейся разделительной линии Земли между днем и ночью. Впереди городские огни вдоль побережья Южной Америки ярко сияли, как бриллианты на фоне черного бархата.

Как только топливный бум JP-8 прошел, Бумер снова запустил двигатели S-19. На борту более крупного S-29 Shadow Вэйси сделал то же самое, пока "Надя" закрывала двери грузового отсека. Два космоплана разделились по вертикали и горизонтали.

“Отличная работа, Тень Два-Один”, - радировал Брэд. “Полуночный ноль-один заправлен и готов к запуску”.

“Принято”, ответила Надя. Наступила небольшая пауза. “Сейчас мы начинаем наше энергичное возвращение. Удачи и оставайтесь в безопасности!”

Брэд увидел короткое свечение, осветившее другой космоплан, когда он запустил свои пять двигателей LPDRS в ракетном режиме. Сильно замедляясь, он снизился на обратном пути в атмосферу и, в конечном счете, достиг горы Баттл. “Спасибо, Два-Один”, - сказал он. “Увидимся в сарае через несколько часов”.

Рядом с ним "Бумер" снова включил двигатели, поднимая нос S-19 вверх и удаляя его от изгибающегося горизонта земли. Он взглянул на Брэда. “Вы готовы преследовать эту российскую космическую станцию?”

Внезапно у Брэда пересохло во рту, и он напряженно кивнул. “Да. Но давайте убедимся, что мы не подходим слишком близко, хорошо?”

“Аминь этому”, - бодро сказал Бумер. “Не переживай, Брэд. Мы просто собираемся подойти на расстояние около сотни миль к нашим приятелям-космонавтам и запустить наши наноспутники ... незаметно. Затем мы просто отступаем и ждем, пока маленькие птички сделают всю тяжелую работу ”. Он вернул управление их основными двигателями в рабочее состояние. “Приготовьтесь к повторному зажиганию двигателей”.

“Подтверждаю. Готовы”. Брэд проверил свои собственные дисплеи. “Все выглядит солидно. Никаких красных огней. Мы идем на ожог”.

Получив сигнал от бортового компьютера, Бумер увеличил скорость. “Ладно, поехали. Следующая остановка - Mars One ”.

С приглушенным жужжанием ракетные двигатели S-19 снова включились. В тот же миг перегрузочные силы швырнули Брэда и Бумера обратно на их места. Быстро набирая скорость, космоплан взмыл выше, поднимаясь почти вертикально к все еще удаленной российской орбитальной платформе.

На борту Mars One, над Южной Америкой

В то же время

Удобно расположившись перед своей сенсорной консолью, майор Георгий Конников изо всех сил старался держать глаза открытыми. Он зевнул один раз, а затем еще раз, еще глубже. Мышцы его челюсти болели от напряжения. Из-за напряженной работы по выгрузке припасов из двух грузовых модулей "Прогресса" и безумной спешки по включению систем жизнеобеспечения, электроники и вооружения никто из экипажа "Марс-1" за последние двадцать четыре часа толком не выспался.

БИП-БИП-БИП.

Пронзительный предупреждающий сигнал, раздавшийся в наушниках, заставил Конникова широко открыть глаза. Пораженный, он поплыл назад против троса, а затем поспешно подтянулся обратно в пределах досягаемости консоли.

Он вывел предупреждение на свой дисплей. Пассивные ИК-датчики Mars One только что обнаружили крупный источник тепла — либо ракету, либо запуск ракеты. Но что это было? И куда, черт возьми, он направлялся? Его пальцы застучали по клавиатуре, когда он опрашивал главный компьютер станции. Незаметно капелька пота оторвалась от его нахмуренного лба и поплыла по переполненному компонентами отсеку.

В ответ на неистовые запросы Конникова по дисплею поползли строки текста. Они были наложены на карту, которая показывала орбитальный маршрут Mars One в виде зеленой линии. Внезапно появилась красная линия, пересекающая карту стрелкой ... на курсе перехвата со станцией.

“Боже мой”, - пробормотал майор. Без дальнейших колебаний он нажал кнопку на своей консоли. В каждом отсеке завыла сигнализация. “Боевые посты”, прокричал он в интерком. “Всему персоналу занять боевые посты. Это не учения. Повторяю, это не учения! Немедленно полковнику Стрелкову принять командование!”

Полковник Вадим Стрелков мгновенно отреагировал на пронзительный вой сигнала тревоги ”боевых постов". Он дремал, наполовину спал, наполовину бодрствовал, в спальном мешке, прикрепленном к стене его маленькой каюты. Теперь, еще до того, как он полностью пришел в сознание, его руки расстегнули молнию достаточно сильно, чтобы он смог высвободиться из ее успокаивающих объятий.

На краткий миг, свободно паря в крошечном пространстве, он потряс головой в отчаянной попытке избавиться от последней паутины усталости. Затем, услышав срочный вызов Конникова, он отодвинул занавеску в своей каюте и бросился по узкому коридору, заставленному трубопроводами и шкафами для хранения.

Секундой позже Стрелков проскользнул через открытый люк в командный отсек. Он мог слышать смущенные голоса, эхом доносящиеся из других люков, пока остальная команда станции пыталась проснуться, осознать, что происходит, и маневрировать в невесомости на отведенных им постах. Он стиснул зубы от смешанного чувства ярости и унижения. Годы тщательной подготовки и муштры и это... этот позорный беспорядок… это было результатом первого настоящего кризиса?

В гневе он отбросил жалкое оправдание, предложенное его неуправляемым подсознанием, что его космонавты просто устали и серьезно нуждаются в отдыхе. Какое значение имела усталость, если Mars One действительно подвергся нападению? Откажется ли вражеская ракета взорваться из жалости, потому что те, кого она стремилась убить, устали ?

Прежде чем он полностью пролетел через отсек, Стрелков схватился за поручень и остановил свой импульс. “Дайте мне отчет о ситуации!” - потребовал он.

Все еще с затуманенными глазами, Конников подчинился. “Наши тепловые датчики установили контакт, сэр! Компьютер оценивает его как один из американских космопланов. В настоящее время он разгоняется до орбиты по сходящемуся курсу. Исходя из его нынешней траектории, я оцениваю, что он пройдет в пределах двухсот километров от станции, возможно, даже ближе ”.

Стрелков нахмурился. Американцы отреагировали быстрее, чем он надеялся. Было ли это нападением или чем-то совершенно иным — возможно, всего лишь разведывательным полетом, — ему пришлось бы принять меры предосторожности. Он отпустил руку, кончиками пальцев оттолкнулся от стены купе и подплыл к молодому человеку. “Внимание всему экипажу. Немедленно начинайте надевать скафандры "Сокол". Майор Романенко, приготовьте свою броню специального назначения, ” приказал он по внутренней связи. “Доложите, когда будете готовы”.

Докладывает разведка ГРУ или нет, холодно подумал он, но если этот американский космоплан все-таки был вооружен и атаковал их, разгерметизация "Марса-1", по крайней мере, минимизировала бы опасность пожара и взрывной декомпрессии. И поскольку скафандр каждого человека хранился рядом с назначенным ему рабочим местом, им не должно было потребоваться больше нескольких минут, чтобы подчиниться.

Увидев, что Конников потянулся к тросу, привязывающему его к сенсорной консоли, Стрелков остановил его жестом. “Прежде чем ты наденешь скафандр, Георгий, мне нужно, чтобы ты связался с Москвой”, - отрезал он. “Соедините меня с генерал-полковником Леоновым... и президентом!”

Двадцать

Национальный центр управления обороной, Москва

В то же время

Новый российский военный командный центр представлял собой большой комплекс зданий на северном берегу Москвы-реки, примерно в трех километрах от Кремля. В нем были три комнаты управления размером со зрительный зал, оборудованные огромными проекционными экранами по периметру, многоуровневые кресла с десятками отдельных компьютерных станций и безопасные подключения к тому, что считалось самым мощным военным суперкомпьютером в мире.

В частном порядке генерал-полковник Михаил Леонов оценил эти огромные, футуристически выглядящие диспетчерские пункты как простые театральные декорации, призванные произвести впечатление на доверчивую российскую публику демонстрацией военной мощи и передовых технологий их страны. При всем их блеске ни один здравомыслящий командир не стал бы проводить настоящую операцию в одном из этих аквариумов. Когда вы принимали важные решения, от которых зависела жизнь или смерть, кому нужны были экраны размером с IMAX или аудитория из избыточных младших офицеров, которые стучали по своим компьютерам в попытке выглядеть полезными?

Вместо этого он предпочел руководить операциями проекта "Марс" из гораздо меньшей диспетчерской, расположенной глубоко под землей и охраняемой несколькими уровнями как человеческой, так и автоматизированной безопасности. Четырех рабочих станций, одной для него и еще трех для его главных заместителей, было достаточно для управления операциями, особенно в сочетании с защищенной видеосвязью с Кремлем, станцией Mars One, Восточным, Плесецком и другими ключевыми объектами по всей России.

У него было еще одно преимущество: смежный спальный гарнитур. Хотя эти жилые помещения и не были роскошными, они позволяли Леонову осуществлять непосредственное оперативное командование в любое время дня и ночи с минимальными задержками. И в течение этих первых критических недель он считал жизненно важным сохранять твердую руку в решении вопросов.

Итак, когда сигнал Стрелкова о чрезвычайной ситуации с "Марса-1" поступил незадолго до пяти утра по московскому времени, Леонов смог добраться до своего рабочего места в течение нескольких минут. Изображение полковника, переданное через сеть военных спутников связи, появилось на одном экране. Его обычно худощавое лицо выглядело опухшим, обычный гидростатический эффект длительной невесомости, когда жидкости, обычно притягиваемые силой тяжести к ногам и нижней части туловища, скапливались вместо этого в лице и верхней части тела.

Второй экран показывал Геннадия Грызлова в его личном кремлевском кабинете. Он, казалось, был в полном сознании. Учитывая склонность президента засиживаться допоздна, Леонов подозревал, что он еще не ложился спать.

“Каков ваш статус, полковник?” - Спросил Леонов.

“Мы обнаружили американский космоплан, вероятно, S-19 ”Миднайт", судя по его тепловой сигнатуре, набирающий высоту в направлении Марса Один".

“Ни пизди!” Грызлов прогремел по защищенной линии видеоконференции. “Не вешай мне лапшу на уши! Я думал, вы говорили мне, что американские космопланы не могут летать достаточно высоко, чтобы достичь Марса Один!”

“Мы еще не идентифицировали космический корабль, сэр”, - сказал Стрелков. “Это могла бы быть новая модель их одноступенчатых космических самолетов, выводимых на орбиту”.

“Вам лучше получить положительное удостоверение личности, и получить его сейчас!”

“При его текущем курсе и скорости мы прогнозируем, что этот космоплан очень скоро выйдет на стабильную орбиту, отклоненную от нашей менее чем на двести километров”. Стрелков посмотрел за пределы камеры на одного из своих подчиненных и резко кивнул. “Майор Конников сейчас передает вам данные наших датчиков”.

“Это нападение?” Грызлов огрызнулся. “Может ли эта штука быть ракетой или вооруженным спутником?”

“Это возможно”, - признал Стрелков. “Наши камеры скоро дадут нам положительную идентификацию. Я нахожу тревожным тот факт, что американцы с такой точностью рассчитали время своего наступления”.

Грызлов уставился на него. “Как же так?”

“Мы все еще находимся во тьме и, следовательно, не можем перезарядить наше оружие направленной энергии”, - сказал Стрелков, не в силах скрыть охватившую его тревогу. “Если американцы предпринимают наступательный шаг против нас, это наилучший возможный момент для них — когда наша оборона наиболее слаба”.

“Успокойся, Вадим”, - холодно сказал Леонов. Ему нужно было вывести Стрелкова из равновесия, прежде чем он слишком остро отреагирует. Уставшие люди могут принимать очень плохие решения. А усталые и напуганные люди были склонны шарахаться от каждой тени. “Нет никаких доказательств того, что наши враги взломали систему безопасности проекта "Марс", не говоря уже о том, чтобы узнать что-либо о временной уязвимости вашей станции”.

Он посмотрел на Грызлова. “Этот американский космический корабль почти наверняка выполняет только разведывательную миссию. Это зондаж, не более того. Это не представляет реальной угрозы”. Он пожал плечами. “Снаружи Mars One выглядит точно так же, как мирный, невооруженный орбитальный объект, которым мы его провозгласили. Если мы будем осторожны, американцы не узнают ничего ценного — конечно, ничего такого, что противоречило бы нашей легенде прикрытия”.

Грызлов нахмурился. “Вы кажетесь очень уверенным, Михаил”.

“По уважительной причине”, - заверил его Леонов. “На расстоянии двухсот или даже ста километров ограниченные бортовые датчики S-19 не должны быть способны проникнуть под маскировку станции”.

“А если американцы подойдут еще ближе?” - Едко поинтересовался Грызлов. “Если они засунут нос этого космоплана прямо в задницу Mars One, насколько хорошо сработают ваши разрекламированные меры маскировки и скрытности?”

Леонов покачал головой. “Экипаж этого космоплана вряд ли окажется настолько глуп, Геннадий. Без четкой координации между Mars One и американским космическим аппаратом очень близкое сближение привело бы только к столкновению, которое могло бы уничтожить их обоих. Поскольку наши две нации номинально находятся в мире, у американцев нет причин идти на такой риск ”.

“Ты думаешь, что нет?” Сказал Грызлов с нескрываемым презрением. “Где ты был последние двадцать лет, Леонов? В монастыре? Вы забыли все другие случаи, когда Соединенные Штаты предпринимали неспровоцированные внезапные нападения на Россию или на наши интересы за рубежом?”

“Нет, господин президент”. Леонов не видел особого смысла в обсуждении этой темы. Определение Грызловым неспровоцированного было во многом таким же, как жалоба любого четырехлетнего ребенка на то, что его младший брат “ударил его первым в ответ”.

“Именно. И сколько из этих незаконных актов агрессии было совершено этим сумасшедшим Макланаханом или его сумасшедшим сыном?” Грызлов продолжил. Его красивое лицо исказилось от гнева. “Вам не мешало бы помнить, что они вместе со своим сообщником Мартиндейлом теперь прислушиваются к новому американскому президенту”.

Леонов заметил, что Стрелков теперь выглядел еще более встревоженным. Полковник прекрасно понимал, что S-19 быстро приближается, и последнее, что ему было нужно, - это видеть открытые трения между двумя своими начальниками.

Грызлов переключил свое внимание на командира Mars One. “Если американцы ведут себя не так рационально, как это представляет Леонов, готова ли ваша оборона уничтожить их?”

“Да, господин президент”, - быстро ответил Стрелков. “Мощности наших лазеров Hobnail более чем достаточно, чтобы уничтожить космоплан, если он приблизится на расстояние в сто километров”. Поколебавшись, он предложил компромисс. “Если американцы попытаются приблизиться и не смогут срезать курс после предупреждения, мы могли бы активировать и запустить один лазер”.

“Зачем полагаться только на один лазер?” Спросил Грызлов.

“Потому что тогда мы могли бы обвинить в инциденте непреднамеренную неисправность автоматизированной системы защиты Mars One от опасного космического мусора”, - сказал Стрелков. “Американцам было бы трудно доказать обратное ... и остальные системы вооружения нашей станции остались бы скрытыми”.

Грызлов одобрительно кивнул. “Хороший план, полковник”.

“Благодарю вас, сэр”.

“Есть какие-нибудь комментарии, Михаил?” Спросил Грызлов почти небрежно.

Леонов молча покачал головой. Предложение Стрелкова продырявило иглу между здравым смыслом — сидеть тихо, пока американцам не надоест видеть ничего подозрительного на Mars One и они не улетят — и очевидным желанием президента испытать свое новое оружие на реальной живой мишени. В сложившихся обстоятельствах это, вероятно, было лучшее, что они могли сделать.

“Очень хорошо, Стрелков, вы можете продолжать”, - сказал Грызлов. “Но сохраняйте эту прямую связь с Москвой. И будьте готовы к дальнейшим приказам, если того потребует ситуация”.

На борту полуночного космоплана S-19

Спустя короткое время

И снова Брэд Макланахан почувствовал, что его вдавило обратно в кресло, когда маршевые двигатели космоплана в третий раз за эту миссию заработали в ракетном режиме. Но на этот раз они отключились всего через несколько секунд. Цифры и графики потекли по его дисплею. “Хороший ожог”, - объявил он. “Наша орбита круглая и стабильная на высоте трехсот восьмидесяти миль”.

“Состояние топлива?” - Спросил Бумер.

Брэд перешел к другому экрану. “Много гидразина для двигателей. И у нас осталось более чем достаточно JP-8 и ‘бомбы’ для дополнительных маневров на орбите и спуска с ускорением. Но я бы рекомендовал встретиться с другим воздушным танкером 767, как только мы вернемся в атмосферу ”. Он поднял бровь. “Если только ты не хочешь попробовать совершить жесткое приземление, подобное тому, которое выполнили Надя и Констебль в симуляторе?”

“Не я”, - возразил Бумер, улыбаясь. “Мужчина должен знать свои ограничения, и я подвожу черту под попытками управлять этим лохом, как планером. Симы - это одно. Реальность… ну, это совсем другое дело”. Он ткнул в свой собственный дисплей, передавая сообщение Sky Masters с просьбой о дополнительной поддержке танкеров. “А пока давайте сделаем то, ради чего мы сюда пришли. Можете ли вы дать мне визуальный намек на российскую станцию?”

“Нет проблем, босс”, - сказал Брэд. Их S-19 находился на орбите, наклонение которой соответствовало орбите Mars One, хотя и смещенной примерно на сто миль. Прямо сейчас они также отставали от станции на двадцать миль. С другой стороны, меньшая высота полета давала космоплану немного большую орбитальную скорость — ненамного, всего около сорока миль в час. Тем не менее, это означало, что они пройдут Марс Один чуть более чем через тридцать минут.

Он быстро проинструктировал их компьютер сопоставить их известное положение на орбите с текущим предполагаемым местоположением российской космической станции. Доли секунды спустя он отправил индикатор поворота на HUD Бумера.

Маневровые двигатели сработали, когда космоплан развернулся, поворачивая нос, пока они не оказались почти под прямым углом к направлению своего полета. В верхней части их отдельных дисплеев появились ярко-зеленые скобки, подчеркивающие, где должен находиться Mars One. Но на таком расстоянии и глубоко во тьме земной тени он все еще был фактически невидим для них.

“Есть успехи с навигационным радаром?” - Спросил Бумер.

“Небольшие всплески и пропуски”, - сказал Брэд. “Но я не могу закрыть станцию. Эта проклятая штука определенно покрыта каким-то радиопоглощающим материалом ”.

Бумер фыркнул. “Да, именно этого и следовало ожидать от мирной гражданской орбитальной платформы”. Он покачал головой. “Что ж, давайте посмотрим, сколько информации мы сможем вытрясти из близких и безличных источников. Вы готовы к запуску наноспутников?”

Брэд кивнул. “Я занимаюсь этим. Раскручиваем их сейчас”. Он начал вводить команды, которые привели бы к жизни их полезную нагрузку в виде восьми крошечных разведывательных спутников. Одну за другой он активировал их двигательные установки и электронику. На его дисплее загорелись зеленые огоньки. “Хорошие показатели по всем восьми”, - сообщил он. “Инициализация систем наведения”.

Новые нажатия на его MFD отправили точные навигационные исправления на крошечный бортовой компьютер каждого nanosat. Эти компьютеры были, по сути, производными от технологии смартфонов потребительского класса. Использование их для управления космическим кораблем звучало безумно, за исключением того факта, что компьютеры Apollo, которые совершили полет на Луну и обратно, были в миллионы раз медленнее и менее мощные, чем современный смартфон.

Однако на этот раз Брэд увидел только семь зеленых огоньков. Один из них упрямо оставался красным. Один из их спутников, один из трех, оснащенных чувствительной инфракрасной камерой, отказывался принимать данные с компьютера S-19. Он попытался снова. Никакой радости. Без современных навигационных данных этот конкретный наноспутник был все равно что мертв. Конечно, он все еще мог летать, но одному Богу известно, куда он мог попасть, если бы они его запустили.

“Ну и дерьмо”, - пробормотал он. “Мы потеряли Сьерра-четыре. Он не принимает данные. ” Он бросил взгляд через кабину. “Держу пари, что во время одного из наших ожогов сотряс кабельный разъем”.

Бумер кивнул. Это была разумная теория. Необходимость скорости при подготовке к этой миссии привела к сокращению обычных процедур, в том числе к тому, что техники Sky Masters дважды и трижды проверили крепления, используемые для крепления их полезной нагрузки при ускорении. Учитывая тряску, дребезжание и крен, которым они подвергли S-19 Midnight за последние часы, ему и Брэду повезло только в том, что они потеряли один из восьми миниатюрных космических аппаратов, которые они вывели на орбиту.

Он проверил время, прошедшее с тех пор, как они достигли этой орбиты. “Через десять минут мы выйдем на солнечный свет”, - напомнил он Брэду. “Итак, давайте откроем двери грузового отсека и отправим этих птиц в полет, пока у нас есть хоть какое-то прикрытие”.

“По нему”, - согласился Брэд. Он нажал кнопку управления, чтобы открыть грузовой отсек. Запуск их крошечных разведывательных спутников, пока они все еще находились в темноте, был хорошим ходом. Правда, по сравнению с Mars One или даже S-19 наноспутники были размером примерно с блох на слоне. Но они не были невидимыми, и запуск их стаи при ярком солнечном свете наверняка привлек бы чей-нибудь нежелательный взгляд. Поскольку весь смысл этой поездки состоял в том, чтобы разведать новую космическую станцию русских, не слишком напугав их, этого определенно следовало избегать.

Сквозь обшивку палубы под ногами, обутыми в ботинки, он почувствовал мягкий гул, когда грузовые двери космоплана открылись. Лампочка над кнопкой, которую он нажал, вспыхнула зеленым и осталась гореть. “Двери полностью открыты”.

“Понял”, - признал Бумер. “Запуск по вашему усмотрению”.

“Запускаю сейчас”, - сказал Брэд. Он последовательно нажимал на значки, освобождая зажимы, которые закрепляли каждый из семи функционирующих спутников на месте. Маленькие пружинные механизмы выбрасывали их в космос один за другим.

Когда они свободно выплыли из грузового отсека, управление взяли на себя бортовые компьютеры наноспутников. Короткие очереди из их химических двигателей, в которых в качестве топлива использовался высокоэффективный и нетоксичный AF-M315E, нитрат гидроксиламмония, отправили их расходящимися курсами— направленными примерно туда, где Mars One будет примерно через двадцать минут. Если все пойдет хорошо, их небольшая стая спутников пройдет со всех сторон станции на расстоянии от пятнадцати до двадцати пяти миль.

Над изображением одного из стилизованных наноспутников на экране Брэда внезапно замигал красный значок. “Дерьмо”, - прорычал он.

“Проблема?” - Спросил Бумер.

“Пожар на Sierra Six затянулся на долю секунды. Она направляется в глубокий космос”, - ответил Брэд. Его пальцы порхали по дисплею, посылая серию новых команд на компьютер заблудшего спутника по защищенному каналу передачи данных.

В ответ три маленьких магнита на борту nanosat, ориентированных вдоль осей x, y и z, включились в точной последовательности. Вместе они создали крошечное локальное магнитное поле, ориентированное в определенном направлении. Когда поле, созданное этими магнитоискателями, соприкоснулось с гораздо более мощным окружающим магнитным полем Земли, реакция изменила внешнюю сторону наноспутника — примерно так же, как ребенок мог бы использовать более мощный магнит, чтобы притянуть меньший. Как только спутник был правильно выровнен, его химический двигатель снова заработал, используя всего лишь быстрый импульс, чтобы вернуть его на заранее запланированную траекторию полета.

Красный значок погас.

Брэд выдохнул с облегчением. “У нас все хорошо. Все семь птиц летят прямо и верно”.

“И вот тут вы видите ценность того, что человек в курсе”, - удовлетворенно сказал Бумер. “Теперь все, что нам нужно делать, это тихо сидеть здесь, в темноте, и посмотреть, что получится”.

Двадцать один

На борту Mars One

Спустя короткое время

Полковник Вадим Стрелков увидел, как земля под ними вышла из темноты, когда "Марс-один" пересек линию терминатора и вернулся на дневной свет. Вихри сверкающих белых облаков накрыли большую часть Северной Атлантики. Прямо впереди лежала неровная масса Португалии и Испании, волнистая смесь засушливых коричневых гор и плато и зеленых, поросших лесом хребтов и долин.

“Наши солнечные батареи снова подключены к работе с максимальной эффективностью”, - доложил Петр Романенко со своего поста в другом отсеке у кормовой части командного модуля. “И наши резервные батареи перезаряжаются с ожидаемой скоростью”.

Стрелков почувствовал, как его напряжение немного ослабло. “Очень хорошо, майор”, - сказал он по внутренней связи. “Отключите питание всех несущественных систем. Я хочу, чтобы электричество было доступно для подзарядки рельсовой пушки ”Тандерболт" и наших лазеров, если это необходимо ".

“Да, сэр”, - сказал Романенко. “Сейчас отключаем электроэнергию”.

В ответ в командном отсеке погас свет. Постоянный фоновый шум их вентиляторов рециркуляции воздуха стих. Индикаторы на различных консолях стали желтыми, когда целые подсистемы — генераторы кислорода, рекуперация воды, утилизация отходов и другие — были переведены в режим ожидания.

Удовлетворенный тем, что его приказы выполняются, Стрелков снова обратил свое внимание на далекий американский космоплан. До сих пор он был виден только в виде пятнистой, светящейся тепловой подписи. Но когда он пересек терминатор, все еще отставая от них, хотя и медленно догоняя, чернокрылый S-19 обрел форму и четкость в мощных телескопах Mars One.

Он нахмурился. Нос космоплана был направлен прямо на них. “Американцы приближаются к нам, Георгий?” он потребовал.

Со своей сенсорной консоли Конников ответил: “Нет, сэр. Их космический корабль продолжает движение по той же чуть более низкой орбите, смещенной от нашей на сто шестьдесят километров.” Он наклонился ближе к своему дисплею. “Вероятно, они повернули к нам, чтобы повысить эффективность своего бортового радара”.

“Он нацелился на нас?”

Конников повернул голову в шлеме. Поскольку они все еще были в эфире телеканала, его забрало было поднято. “Нет, полковник”. Он пожал плечами. “Радар S-19 слишком слаб, чтобы проникнуть сквозь наше стелс-покрытие”. Он снова повернулся к своему экрану. “Однако, одна вещь странна”, - прокомментировал он. “Двери грузового отсека космоплана, похоже, открыты”.

Стрелкову внезапно стало холоднее. Что задумали американцы?

Из переднего модуля вооружения Леонид Ревин предположил: “Может быть, им нужно излучать тепло, вырабатываемое их системой жизнеобеспечения, как старым орбитальным аппаратам НАСА "Спейс шаттл”?"

“Я так не думаю, капитан”, - медленно произнес Стрелков. Во время подготовки к службе на борту Mars One он изучил каждую информацию, полученную при наблюдении за космическими самолетами Sky Masters во время их полетов на американскую военную космическую станцию Армстронг и Международную космическую станцию и обратно. Все указывало на то, что они обычно открывали свои грузовые люки только после того, как они были пристыкованы… не во время полета.

Грызлов резко прервал их связь с Москвой. “Эти открытые двери могут быть доказательством того, что американцы планируют напасть на вас!” - прорычал он. “Что, если они привезли с собой на орбиту ракеты, спрятанные в этом грузовом отсеке?”

Стрелков почувствовал, как ускорился его пульс. Боже мой, он понял, что президент, возможно, прав. Лихорадочно он вывел на свою командную консоль все, что было известно о грузоподъемности S-19. Текущая разведка предположила, что это было немногим менее трех тысяч килограммов. Поначалу это не казалось чем-то особенным… нет, пока он не заставил компьютер сравнить эти цифры с различными типами американских ракет.

Его глаза расширились. Наиболее вероятным совпадением была американская усовершенствованная ракета класса "воздух-воздух" средней дальности AIM-120D. Твердотопливный ракетный двигатель AMRAAM позволял запускать его в космос. При максимальной дальности более ста восьмидесяти километров, скорости атаки почти пять тысяч километров в час и двадцатичетырехкилограммовой фугасно-осколочной боеголовке залп AIM-120s может представлять серьезную угрозу для станции Mars One. И этот S-19 "Скай Мастерс" может нести в своем отсеке до шестнадцати таких ракет…

На борту полуночного космоплана S-19

В то же время

Хантер “Бумер” Ноубл не сводил глаз с ярко освещенной точки, которая была Марсом Один. Теперь они были почти на одном уровне с ним, хотя все еще на меньшей высоте. Даже с расстояния в сто миль эта российская космическая станция вызывала у него мурашки. Что-то в этом заставило его представить огромную акулу, бесшумно скользящую по океанским глубинам в поисках добычи поменьше.

“Уже есть что-нибудь?” он спросил.

“Ну, ничего явно плохого. По крайней мере, пока нет”, - сказал ему Брэд. Его глаза были прикованы к дисплею, пока он прокручивал тепловые и визуальные изображения, собранные наноспутниками, когда они подлетали ближе к Mars One. “Но наши птицы все еще слишком далеко, чтобы уловить много деталей. Однако наши ребята на местах должны быть в состоянии получить гораздо больше с помощью компьютерного улучшения изображения ”.

Бумер кивнул. Каждая часть данных, полученных их группировкой спутников-шпионов, передавалась на Боевую гору в режиме реального времени. Аналитики разведки Scion и Sky Masters, размещенные там, должны были провести полевой день, разбирая всю информацию, которую они собирали.

Сквозь фонарь кабины S-19 мерцающая точка света, которая была российской космической станцией, медленно скользнула влево. Сейчас они проходили мимо Mars One. Сработали двигатели, разворачивая космоплан, чтобы держать его нос центрированным на цели.

Бумер нахмурился. “Вы знаете, эти ублюдки вон там ведут себя ужасно тихо”.

“Ты думаешь, они все спят?” Предположил Брэд с кривой усмешкой.

“Ни хрена себе”, - проворчал Бумер. “Русские, должно быть, заметили нас почти сразу, как мы усилили. На любом мало-мальски приличном ИК-датчике мы бы выделялись, как больной палец ”.

Он обдумывал это в течение нескольких секунд. С астронавтической точки зрения, их S-19 и космическая станция находились практически на расстоянии плевка. Так почему же затянувшееся молчание? Как минимум, Mars One должен расспрашивать их об их намерениях и предупреждать, чтобы они держались на безопасном расстоянии.

Бумер пришел к решению. Если эта огромная космическая станция где-то там была вооружена, он, черт возьми, точно не хотел, чтобы космонавты на борту сработали с полувзвода. Пришло время установить контакт и ослабить напряженность. Он ввел новую радиочастоту — 143,625 МГц FM, одну из двух, обычно используемых российскими космическими аппаратами с пилотируемым кораблем для голосовой связи. “Доброе утро, Марс Один! Доброе утро, Mars One! Сейчас полночь ноль один. Извините, что врываемся к вам без предупреждения, но мы просто подумали, что заскочим, чтобы выразить наше почтение и поприветствовать вас, ребята, на орбите ”.

Вполуха слушая, пока Бумер говорил, Брэд внезапно напрягся. Что за черт? Он постучал по своему дисплею. Это застыло на одном из снимков, переданных их разведывательными спутниками. Это был крупный план модуля станции, одного из тех, которые образовывали вертикальные “полосы” того, что выглядело как наклоненная вбок заглавная буква I .

Его глаза сузились, когда он внимательно изучил изображение. Теперь, когда у наноспутников был хороший ракурс для съемки Mars One при ярком солнечном свете, их камеры заметили странные неоднородности в структурах его поверхности. То, что на первый взгляд казалось обычными кабелями и разводками, опоясывающими секцию обшивки корпуса, выглядело как-то неправильно. Он увеличил узкую часть изображения. Определенно были места, где эти кабели и трубопроводы соединялись не так, как следовало бы, — по крайней мере, если предполагалось, что они будут служить какой-либо полезной цели. Да, холодно подумал он, это не мое воображение. Это были подделки. Показуха. Но зачем русским строить корпус космической станции, а затем прокладывать в нем фальшивые трубопроводы?

Пораженный тем, что поначалу казалось довольно дикой теорией, Брэд собрал дополнительные данные с другого их наноспутника. "Сьерра-Два" была одной из тех, что были оснащены чувствительной термографической камерой. Снимки, которые он сделал, показали Mars One как буйство психоделических цветов, выявляющих даже крошечные различия в температурах поверхности станции. В некотором смысле, это было неудивительно. В зависимости от того, находилась ли данная секция корпуса на солнечном свете или в тени, вы могли ожидать, что ее температура будет колебаться где угодно от плюс 250 градусов до минус 250 градусов по Фаренгейту. Но даже с учетом очень эффективной изоляции некоторые из показаний, которые он видел, значительно выходили за рамки прогнозируемых норм.

И это совпало с его подозрениями.

Взволнованный, он повернулся к Бумеру. “Срань господня! Части корпуса этой космической станции определенно поддельные!”

“Подделка? Подделка, каким образом?”

Брэд быстро выделил фрагменты на нескольких снимках, отправленных их крошечными спутниками, и скопировал их на дисплей Boomer. “Видишь? Предположительно, это цельные секции корпуса. Но это чушь собачья. На самом деле это замаскированные люки или порты!”

Бумер медленно кивнул. “Да, я думаю, ты прав”. Его рот сжался. “Хорошо, давайте сделаем все, что не в наших силах, чтобы выяснить, что скрывается за этими потайными дверями, трудным путем”.

На борту Mars One

В то же время

“...подумал, что мы заскочим, чтобы засвидетельствовать наше почтение и поприветствовать вас, ребята, на орбите”.

Стрелков был застигнут врасплох веселым, дружелюбно звучащим приветствием пилота американского космоплана. Откуда эта внезапная радиопередача с космоплана, который молча следовал за ними более получаса?

Конников взглянул на него со своей сенсорной консоли. “Должен ли я отвечать, полковник?”

Стрелков напряженно кивнул. “Будь вежлив, Георгий. Но прикажите им держаться на расстоянии ”.

“Да, сэр”. Конников включил свой собственный микрофон. “Полночь Ноль-Один, это "Марс-Один". Спасибо вам за добрые чувства. Однако, по соображениям безопасности полетов, мы должны настаивать, чтобы вы не подходили ближе ”.

Прошли долгие секунды, прежде чем Стрелков услышал, как в его наушниках потрескивает тщательно продуманный небрежный ответ американца. “Принято, Марс Один. Не переживай из-за этого. Мы постараемся не давить на вас. Небо здесь, наверху, достаточно велико для нас обоих ”.

Озадаченный Стрелков повернулся обратно к экранам связи, показывающим Грызлова и генерал-полковника Леонова, слушающих разговор из Москвы. “В какую игру играют эти люди?” он задумался. “Сначала они подкрадываются к нам в темноте ... А теперь притворяются, что мы все вместе друзья?”

Грызлов резко нахмурился. “Они отвлекают вас, полковник”, - отрезал он. “Как ловкий фокусник, широко жестикулирующий одной рукой, в то время как другой он подкладывает карту!”

Встревоженный Стрелков уставился на изображение разъяренного президента. “Отвлекающий нас от чего?” - спросил он. “Мы не обнаружили никакой открытой враждебной активности со стороны американского космоплана с тех пор, как установили визуальный контакт”.

“Не будь идиотом!” Грызлов зарычал. “Помните те открытые грузовые двери? Они могли бы запустить свое оружие гораздо раньше, пока вы оба находились на орбите в темноте!”

Стрелков увидел, как Леонов нахмурился.

“С использованием какой-то новой ракеты-невидимки?” - с сомнением спросил генерал-полковник. “Ракета, о которой мы никогда раньше не слышали? Это кажется крайне маловероятным —”

Властным жестом Грызлов прервал его. “Стрелков!” - потребовал он. “Активен ли ваш радар L-диапазона?”

Несмотря на гидростатический эффект невесомости, Стрелков почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Длинноволновый радар L-диапазона Mars One был лучшим выбором для обнаружения малозаметных целей. Без этого они были фактически слепы к любой атаке оружием, специально сконструированным так, чтобы уменьшить их радиолокационное сечение.

Но предыдущие приказы Москвы были четкими. Чтобы сохранить иллюзию, что Mars One был гражданской космической платформой, им было приказано избегать использования любого из своих радаров военного класса, если это вообще возможно. К сожалению, оказавшись в центре событий с тех пор, как этот американский космоплан появился, казалось бы, из ниоткуда, он забыл запросить изменение в этих инструкциях. И, к не меньшему сожалению, радар станции L-диапазона, с его существенными потребностями в электроэнергии, был одной из систем, которые он намеренно приказал отключить, чтобы высвободить энергию на случай, если это потребуется для перезарядки их оружия направленной энергии.

Он ударил по кнопке внутренней связи. “Майор Романенко! Восстановите питание наших радарных систем! Немедленно!” Затем, не дожидаясь ответа, он повернулся к Конникову, крепко держась за свою консоль, чтобы не закружиться беспомощно по отсеку. “Георгий! Подключайте свои радары L-диапазона и X-radars к работе! И, ради Христа, поторопитесь! Возможно, мы уже подвергаемся ракетной атаке!”

Двадцать два

На борту полуночного космоплана S-19, сейчас над Западной Европой

Мгновения спустя

На дисплее кабины Хантера Ноубла внезапно вспыхнули два ярко-красных предупреждающих значка. Он похлопал по каждому из них. В ответ открылись текстовые поля, передающие информацию, собранную приемниками предупреждения радаров S-19: Неопознанный поисковый радар L-диапазона обнаружен в двенадцать часов, дальность сто миль. Неопознанный радар поиска целей X-диапазона, тот же пеленг, та же дальность.

“Ну, черт, это все портит”, - пробормотал Бумер. Русские на борту Mars One включили мощные радары военного класса — радары, которые не понадобились бы ни одной настоящей гражданской космической станции. Что еще хуже, комбинация типов радаров, которые они активировали, указывала на то, что русские определенно искали невидимые контакты, такие как наноспутники Sky Masters recon. Хотя эта низкочастотная система L-диапазона могла обнаруживать корабли-невидимки, она не могла предоставить данные отслеживания качества оружия, необходимые для поражения их. Но что это что можно было сделать, так это указать радару станции X-диапазона, в значительной степени, где ему нужно искать потенциальные цели для наведения.

Он взглянул через кабину на Брэда. Молодой человек был полностью сосредоточен на порученной ему задаче. Семь крошечных спутников, которые он запустил, были в пределах нескольких секунд от их ближайшего запланированного сближения с Mars One. Это был момент, когда любая неисправность двигателя наноспутника или компьютера могла оказаться катастрофической, создавая вполне реальный риск случайного столкновения с российской станцией. “Они нас раскусили”, - сказал он. “Лучше соберите всю информацию, какую сможете, пока мы все еще находимся в зоне действия каналов передачи данных ваших птиц… потому что я собираюсь установить действительно серьезную дистанцию между нами и ними ”.

“Понял”, - признал Брэд.

Бумер быстро изменил их орбитальный маршрут. В этот момент, когда С-19 быстро пролетают над северной Италией, немедленное возвращение с включенным двигателем почти наверняка приведет их в зону обстрела российских ракетных батарей класса "земля-воздух" С-500. Ожидание еще на несколько минут только добавило китайских ракет наземного базирования к ряду опасностей, с которыми они столкнулись. Фактически, при их нынешней орбитальной траектории было бы небезопасно снижаться более пятнадцати минут. Что было примерно на четырнадцать минут пятьдесят девять секунд чертовски долго в нынешней ситуации, решил он.

Нет, их лучшим вариантом было уйти как можно быстрее. Он мог бы запустить маршевые двигатели космоплана, чтобы начать маневр по смене самолета. Увеличение наклона их орбиты быстро отделило бы их от Mars One. К сожалению, это также потребовало бы чертовски много топлива. В конце концов, они могут быть вынуждены совершить вход в атмосферу носом вперед, как у космического челнока. Он пожал плечами. Он скорее рискнул бы повредить их теплозащиту, чем торчать здесь в зоне досягаемости любого оружия, которое несла российская космическая платформа. Он быстро нажал необходимые значки на своем дисплее, приказывая бортовому компьютеру S-19 рассчитать параметры запуска двигателя, необходимые для его желаемого маневра.

Пока навигационная программа делала свое дело, Бумер снова положил руки на рычаги управления двигателем. Он мягко корректировал их, внося небольшие вклады. Крошечные ракеты выстрелили последовательно, развернув космоплан почти на сто восемьдесят градусов, так что теперь они были хвостом к российской космической станции. Сработало больше двигателей, стабилизируя их положение.

Он вернул в строй боковую ручку управления и дроссели для четырех мощных двигателей S-19. На индикаторах все было в зеленом цвете. В одном углу его HUD отсчитывались цифры. Они были в десяти секундах от возгорания. “Приготовьтесь к ускорению”, - жестко сказал он.

“Готов”, - ответил Брэд. Он наклонился вперед и послал команду на активацию Sierra Six, их единственного радиолокационного наноспутника. Поскольку активное излучение радара было легко обнаружено, первоначальный план миссии предусматривал сохранение возможностей этого спутника в резерве. Но ни один план не выдерживает контакта с врагом. И теперь, когда русские все равно перешли к тому, что они делали, он подумал, что они могли бы также посмотреть, что их радар Ка-диапазона может уловить на небольшом расстоянии.

Секунду спустя, повинуясь его сигналу, "Сьерра—шесть", которая в настоящее время пересекает орбитальную трассу "Марс-один" всего в пятнадцати милях над российской станцией, развернула свою антенну радара полуметровой ширины и включилась.

На борту Mars One

В то же время

“Наши радары включены”, - сказал майор Георгий Конников. “Сейчас начинается зачистка в режиме поиска”.

В другом конце командного отсека полковник Вадим Стрелков напрягся. Рациональный ум подсказывал ему, что скептицизм Леонова был оправдан. Зачем американцам наносить удар скрытым оружием по Mars One сейчас - без предупреждения или обоснования? С дипломатической точки зрения, такое неспровоцированное нападение на то, что казалось мирной орбитальной станцией, было бы безумием. Это только разрушило бы американские союзы, уже пострадавшие от внешнеполитических просчетов предыдущей администрации. Однако его нервные окончания и инстинкты посылали совсем другие сигналы.

Ничто в поведении этого космоплана "Скай Мастерс" не имело смысла. Его ограниченные активные и пассивные сенсоры никак не могли проникнуть под камуфляж его станции, и уж точно не с такого расстояния. Если это необъявленное космическое рандеву было просто разведывательной миссией, как утверждал Леонов, почему S-19 просто сидел там… очевидно, ничего не делаешь?

И затем, внезапно, американский космоплан пришел в движение. Телескопы, прикованные к его отдаленному изображению, показали, что он быстро отклоняется от курса, вращаясь вокруг своей оси.

В тот же момент в другом конце отсека Конников, который склонился над дисплеями своего радара, в шоке выпрямился. “Полковник! Радар L-диапазона показывает множество небольших контактов на сближающихся траекториях выше и ниже нашей орбитальной трассы! Дистанция близка, менее пятидесяти километров!” Он схватился за края консоли, чтобы не упасть обратно на трос, и забарабанил по клавиатуре, направляя их радар X-диапазона на фиксацию контактов, обнаруженных его низкочастотным аналогом. “Пугала очень маленькие! Менее метра в диаметре. Относительная скорость плюс сто сорок метров в секунду!”

“Подтвердите эту скорость!” Стрелков потребовал. Все на этой орбите двигалось со скоростью более двадцати семи тысяч километров в час. Что имело значение, так это относительная скорость — насколько быстрее или медленнее, чем Mars One, двигались эти контакты. Но сто сорок метров в секунду превратились в менее чем пятьсот километров в час. Что за ракета летела так медленно?

“Относительная скорость подтверждена”, - коротко сказал Конников.

БИП-БИП-БИП .

Внезапно по всей станции пронзительно прозвучало предупреждение о новой угрозе.

“Обнаружен неопознанный радар Ка-диапазона! Дистанция очень близка. Частота 35,75 гигагерц!” - рявкнул Конников.

На экране на долю секунды ярко вспыхнул силуэт американского космоплана S-19. Его четыре ракетных двигателя только что снова включились. По мере того, как космический корабль Sky Masters отклонялся, ускоряясь на другую орбиту, его изображение заметно уменьшалось.

О Боже мой, в ужасе подумал Стрелков. Президент Грызлов был прав. Марс Один был атакован залпом скрытного миниатюрного оружия, устройств, которые, вероятно, больше походили на мины, чем на ракеты, учитывая их небольшой размер и сравнительно медленную скорость. И теперь американцы покидали место происшествия, оставив этот недавно активированный радар Ка-диапазона обеспечивать окончательное руководство для их внезапной атаки.

В ярости он ударил по кнопке внутренней связи на своей консоли. “Всему персоналу! На нас напали! Немедленно закройте и герметизируйте свои скафандры!” Затем, выполняя свой собственный приказ, Стрелков опустил забрало своего шлема и подсоединил шланг скафандра к розетке на своей консоли. Мгновенно он услышал и почувствовал долгожданное шипение кислорода, когда тот потек по соединению. Он снова нажал кнопку внутренней связи. “Капитан Ревин, это Командование. Разверните свои лазеры Hobnail и уничтожьте это приближающееся вражеское оружие, прежде чем оно доберется до нас!”

“Подтверждаю, полковник!” - услышал он ответ Ревина из переднего модуля вооружения. “Передача данных отслеживания с нашего радара завершена. Все цели заложены в мой компьютер”.

Станция слегка завибрировала, когда в носовом и кормовом оружейных модулях открылись замаскированные люки. Плавно, крепления для двух сток-киловаттных лазеров Mars One на углекислом газе, работающих на электрическом разряде, поднялись через открытые люки и зафиксировались в боевом положении.

Стрелков снова посмотрел на экран своей консоли. Даже за эти несколько секунд американский космоплан значительно расширил радиус действия. Он был уже более чем в двухстах километрах — за пределами эффективной дальности действия всех видов оружия его космической станции, кроме одного. “Майор Филатьев”, - прорычал он по командной цепи кормовому оружейному модулю. “Активируйте "Тандерболт" и атакуйте тот С-19 ”Миднайт".

На борту полуночного космоплана S-19

В то же время

“Господи, Бумер! Ты… видя… что я... вижу?” Брэд хмыкнул. Потребовалось усилие воли, чтобы выдавить каждое отдельное слово из-под высокого давления, которое они производили. Это возгорание двигателя продлилось бы недолго, ровно столько, чтобы вывести их на орбиту с более высоким наклоном, но оно было интенсивным.

“Да”, - сказал пилот. “Мы полагали, что Марс Один ... был ... военной станцией ... Хотя, немного паршиво быть правым”.

Без шуток, подумал Брэд. Напрягаясь против огромных сил, прижимающих его к креслу, он несколько раз постучал по своему дисплею, быстро прокручивая видеопотоки, поступающие от его стаи наноспутников, когда они проскальзывали мимо российской космической станции. Три высокотехнологичных вида оружия только что выскочили через ранее скрытые порты — по одному на каждом из трех подключенных модулей.

Два российских оружия выглядели странно, как длинные трубки из прозрачного стекла. Они плавно поворачивались по разным дугам. Через короткие промежутки времени трубки ярко светились. Не очень долго, не более одной-двух секунд. Но каждый раз, когда они это делали, один из его разведывательных спутников погибал — отключаясь без единого электронного писка, не говоря уже о взрыве.

Эти трубчатые устройства были боевыми лазерами, решил Брэд. К тому же мощные, судя по тому, как быстро они выводили из строя его наноспутники. Он надеялся, что Небесные Мастера и эксперты Scion из Battle Mountain собрали достаточно данных, чтобы сделать обоснованные предположения об эффективной дальности действия и смертоносности российских лазеров.

Чего он не мог разобрать, так это природы третьей системы вооружения космической станции. Гораздо больший, чем два лазера, этот появился через замаскированный люк в центральном модуле. Из того, что он мог видеть, это состояло из короткого цилиндра, окруженного множеством других компонентов, установленных вокруг него в виде причудливой морской звезды.

И затем, когда он уставился на изображение, переданное его последним уцелевшим наноспутником, Брэд увидел, как центр этого странного оружия исчез в ослепительной вспышке света.

ВААМММ .

Не успел он и глазом моргнуть, как его швырнуло вперед на ремни безопасности от мощного удара в кормовую часть фюзеляжа S-19. Обжигающая волна тепла прокатилась по кабине пилота - болезненно обжигающая даже сквозь его защитную одежду, облегающий серебристый скафандр из углеродного волокна, надетый поверх более легкого негерметичного комбинезона с дополнительной защитой от радиации и системой охлаждения. Каждый дисплей, панель управления и приборная панель мгновенно подверглись короткому замыканию с ослепительным каскадом искр.

Полностью потеряв управление, искалеченный космоплан кувыркался из конца в конец в космическом пространстве — качка, рыскание и хаотичная качка, поскольку его двигатели и маршевые двигатели работали наугад.

Двадцать три

На борту Mars One

Мгновения спустя

Полковник Вадим Стрелков в изумлении уставился на свои дисплеи. Не прошло и минуты после начала сражения, как оно закончилось.

“Командование, это Ревин. Все цели, пораженные нашими лазерами, были уничтожены. Запас заряда аккумулятора Hobnail составляет шестьдесят процентов.”

“Отличная работа, Леонид”, - с благодарностью сказал Стрелков. Ни одно из невидимых вооружений, запущенных американцами, не подобралось достаточно близко, чтобы сработать. Единственным недостатком было то, что для полной перезарядки двух лазеров потребовались бы часы. Он обратил свое внимание на S-19 Midnight. Их телескопы с трудом отслеживали его, поскольку он вращался и уносился от них. Он открыл канал связи с Филатьевым. “Тебе нужно произвести второй выстрел "Тандерболтом" по вражескому космоплану, Виктор?”

“Отрицательно, полковник”, - гордо доложил Филатьев. “Мы нанесли прямое попадание. Я оцениваю результат как выполнение задания. Их двигатели и электроника выведены из строя без всякой надежды на ремонт”.

Наблюдавший из Кремля Геннадий Грызлов вмешался. Он резко постучал по своему столу. “Ты должен позаботиться о них, Стрелков. Запустите одну из своих ракет Scimitar и разнесите этот S-19 к чертям собачьим!”

Стрелков колебался. То, чего требовал президент, было невозможно. При всей мировой воле он не смог бы обойти законы физики.

Со своего командного пункта под Национальным центром управления обороной генерал-полковник Леонов увидел свою дилемму. “Какова дальность полета вражеского космоплана, полковник?” он спросил.

“Более двухсот пятидесяти километров, сэр... и открытие очень быстрое”.

Леонов кивнул. “Это далеко за пределами эффективной дальности ракет Mars One, Геннадий”, - спокойно сказал он Грызлову. “Любой ятаган, выпущенный сейчас, в конечном итоге приведет лишь к взрыву. Шансы на попадание бесконечно малы, особенно по цели, которая так дико кувыркается ”. Он пожал плечами. “Кроме того, больше нет необходимости тратить на них оружие. Американцы внутри этого S-19 уже практически мертвы ”.

Президент нахмурился. “Вы уверены в этом?”

Стрелков увидел, как изменилось одно из его изображений. Компьютер станции только что обновил прогнозируемый маршрут вражеского космического корабля. “Да, господин президент”, - сказал он с полной уверенностью. “Вражеский космоплан падает с орбиты. Он вернется в атмосферу Земли и сгорит ”.

“Когда?”

“Максимум в течение следующих шестидесяти минут”, - сказал Стрелков. “И, вполне вероятно, гораздо раньше”.

На борту потерпевшего крушение полуночного космоплана S-19

В то же время

По мере того, как искалеченный космоплан вращался из конца в конец в космосе, испещренная голубыми, коричневыми и зелеными прожилками поверхность планеты разворачивалась перед окнами его кабины, исчезала из виду в сиянии звезд или ослепительном сиянии солнца, а затем появлялась снова — уже не в том же месте и не на то же количество секунд… но всегда надвигающийся все ближе, все больше.

Пригвожденный к своему креслу резкими толчками при срабатывании различных двигателей, Брэд Макланахан боролся за то, чтобы оставаться в сознании. Его зрение было затуманено диким, беспорядочным движением гибнущего космического корабля. Он неловко потянулся к дисплею перед собой. Было темно. Их компьютеры, как основной, так и резервный, были выведены из строя, выведены из строя или сгорели из-за того, что, черт возьми, только что обрушилось на них. Давай, детка, проснись, подумал он, нажимая кнопки сбоку дисплея, чтобы попробовать полную перезагрузку. Краем глаза он увидел, как Хантер “Бумер” Ноубл делает то же самое с места пилота.

Прошли секунды. Но ничего не произошло. Экраны кабины пилота S-19 и приборные панели оставались упрямо черными.

Брэд нахмурился. Великолепно. Просто охуенно круто. Без этих компьютеров у них не было абсолютно никакого способа восстановить контроль над космопланом. Затем он заметил маленький ряд красных огоньков, светящихся на панели управления правого рукава его скафандра ... и понял, что не может ощутить успокаивающего ощущения воздуха, проходящего через шланг, подсоединенный к его креслу. Их система жизнеобеспечения тоже была мертва. Как и интерком, который позволял им разговаривать друг с другом, когда они были в скафандрах.

Положительным моментом, как он предположил, был тот факт, что они не взорвались.

Пока.

Не дожидаясь больше, он протянул руку и схватил Бумера за плечо. С усилием другой мужчина повернул голову в шлеме, чтобы посмотреть на него. Одна бровь приподнялась в немом вопросе.

Брэд ткнул большим пальцем “вверх” в сторону навеса над их головами. Все системы в кабине пилотов были сбиты, и они довольно явно сходили с орбиты. Пришло время убираться. Через прозрачное забрало своего шлема он увидел, как Бумер кивнул и одними губами произнес в ответ: “Готовься и хватай свой ЭРО-комплект”.

К счастью, двигатели и подруливающие устройства, которые работали беспорядочно, начали отключаться по одному или по двое — либо потому, что израсходовали все топливо, либо потому, что они сгорели. По крайней мере, это немного облегчило бы передвижение внутри тесной кабины S-19. Но лишь слегка. Из-за невесомости и странных эффектов центробежной силы и Кориолиса, вызванных кувырком космоплана, даже выбраться из кресла было непросто.

Брэд сглотнул, борясь с желанием вырвать. Он стиснул зубы. Чем дольше он просто сидел здесь, тем тяжелее это было бы. Он осторожно расстегнул ремни и отодвинул их в сторону. Затем он согнулся в талии и подтянул бедра к груди, как будто он делал растяжку живота. В то время как его левая рука вцепилась в край сиденья, кончики пальцев правой мягко оттолкнулись от другой стороны.

Все еще держась за него, он медленно повернулся лицом к задней части кабины. Одно из его колен врезалось в шлем Бумера. Он крепче вцепился в сиденье, когда реакция оттолкнула его. “Упс”, - пробормотал он, чувствуя, как его лицо слегка краснеет. Он предполагал, что в ближайшее время никто не присудит ему приз за изящество и стиль в условиях невесомости. Или когда-либо еще, Макланахан, ругал его разум, если ты не перестанешь валять дурака .

Он осторожно протянул правую руку, ухватился за спинку своего сиденья, подтянулся через нее и снова развернулся. Затем он наклонился и схватился за выдвижную ручку, установленную почти на одном уровне с палубой между сиденьями в кокпите. По его рывку секция палубной обшивки плавно поднялась и отошла в сторону, открывая глубокий отсек, в котором находилось оборудование для жизнеобеспечения PLSS и комплекты для экстренного возвращения с орбиты.

Бумер уже отстегнул свой собственный ремень безопасности и повернулся к нему лицом. Он протянул руку в перчатке и взял объемистый белый рюкзак, который дал ему Брэд. Им обоим потребовалось несколько минут, чтобы залезть в рюкзаки и подсоединить шланги. Мгновенно в их костюмы начал поступать свежий кислород. Красные лампочки на панелях экологического контроля на рукавах их костюмов стали зелеными.

“Проверка радиосвязи”.

Брэд отчетливо слышал голос Бумера через наушники. Рации ближнего действия в их рюкзаках работали. “Понял”, - ответил он. “Громко и ясно. Как я?”

“Я тебя тоже слышу, громко и ясно”, - ответил Бумер. Он вздохнул. “Ладно, Макланахан, ты готов к полевым испытаниям тех комплектов для экстренного возвращения с орбиты в стиле Руби Голдберга, которые я показывал тебе еще в Баттл-Маунтин?”

Почти против своей воли Брэд послал ему кривую усмешку. “Есть ли у меня выбор?”

“Нет”.

“Я так и предполагал”, - сказал Брэд. Он вытащил один из ящиков с ЭРО из отделения для хранения и передал его другому мужчине. Затем он взял второй комплект для себя. Повторный взгляд на странный набор снаряжения, который в нем содержался — надувная оболочка из аэрогеля Nomex, парашютный ранец и ретро-ракета с двумя соплами - точно не внушал доверия. С другой стороны, учитывая, что его варианты сводились к тому, чтобы либо бросить кости с этим непроверенным оборудованием, либо к верной смерти на борту поврежденного S-19 при попадании в атмосферу, возможно, это был не такой уж трудный выбор, в конце концов. И Земля, когда она скользила по иллюминаторам кабины космоплана, уже казалась чертовски намного ближе.

Бумер подождал, пока он проплывет обратно через свое сиденье и пристегнется. “Шаг первый - открыть эти козырьки кабины пилотов. Теперь моторы, вероятно, разбиты вдребезги. Но даже если это не так, наши переключатели управления есть, так что ...

“Мы делаем это старомодным способом”, - закончил за него Брэд. Он протянул руку к своей стороне кабины и открыл небольшую панель. Внутри находился рычаг аварийного спуска и ручная рукоятка для поднятия фонаря по правому борту. “Верно?”

“Я дам тебе золотую звезду, когда мы спустимся”, - сухо сказал Бумер. Он открыл идентичную панель на своей стороне кабины S-19. “Ладно, давай покончим с этим”.

То, что было бы сравнительно простой задачей в условиях земной гравитации, было намного сложнее в невесомости. Брэд обнаружил, что ему приходится втискивать ноги в ботинках под сиденье, чтобы обеспечить достаточную тягу для простого поворота ручки. С мучительной медлительностью двойные навесы отстегнулись и распахнулись, устремляясь вверх, в черноту космоса.

“Кто выйдет первым?” Брэд хмыкнул, изо всех сил пытаясь повернуть рукоятку своего навеса.

“Я уже подбросил эту монету в уме”, - сказал Бумер, звуча таким же измученным. “Ты победил”.

Брэд заставил себя улыбнуться. “Что это? Благородный по фамилии, благородный по натуре?”

“Черт возьми, нет”, - возразил Бумер. “Это больше похоже на неопытного юнца перед хитрым ветераном. Таким образом, я полагаю, что если ты как-то облажаешься, у меня будет шанс вовремя увидеть, что пошло не так, чтобы сделать лучше ”.

“Достаточно справедливо”, - согласился Брэд. Он наклонил шлем к открытому фонарю, ожидая, пока земля, которая теперь заполняла весь их обзор, закружившись, исчезнет из виду, оставив после себя только звезды. Разрыв выглядел достаточно большим. Больше не было смысла ждать. Он отстегнулся от сиденья и дал короткую очередь из системы аварийного маневрирования в своем рюкзаке. Прижимая ERO к груди, он взмыл в космос, преодолев край купола всего на несколько дюймов в запасе.

Еще один быстрый всплеск газовых струй изменил его траекторию, отправив его штопором в сторону от кормовой части фюзеляжа S-19, когда он пролетал мимо при снижении в атмосферу. Еще несколько нажатий пальцами на рычаги управления маневрированием развернули его так, чтобы он мог видеть мир внизу. Теперь он был так близко, что облака, леса и горы заполнили все поле его зрения — становясь больше и четче с каждой секундой, когда он поворачивал на восток и снижался со скоростью более семнадцати тысяч миль в час.

“Неплохой обзор, а?” - услышал он радио "Бумер". Скафандр другого человека был виден только как яркое пятнышко отраженного солнечного света в нескольких милях от них на их орбитальной трассе.

“Мне гораздо больше понравилось изнутри работающего космического корабля”, - с сожалением признался Брэд.

“Да, я тоже”. Шипящие помехи перекрыли слова Бумера. Они были уже у внешней границы радиуса действия их маломощного радиооборудования и быстро разделялись. “Так что мы построим свой собственный. А теперь приступай к делу, Брэд ... и хорошо...” Помехи становились все громче и громче, пока не заглушили все остальные звуки.

“И тебе удачи”, - тихо сказал Брэд, зная, что другой мужчина был уже слишком далеко, чтобы услышать его. Он выключил радио. Поскольку ни одно другое человеческое существо не находилось в пределах его ограниченного радиуса действия, не было смысла тратить заряд батареи. На краткий, ужасающий момент он испытал внезапное, ошеломляющее ощущение того, что он совершенно одинок - полностью отрезан от всех, кого он знал и любил. Если бы это аварийное возвращение пошло не так, никто бы никогда по-настоящему не узнал, что с ним случилось. Он просто исчез бы, как падающая звезда, которая на один краткий миг пронеслась по ночному небу, а затем исчезла навсегда в секундной вспышке яркого золотого света.

Внезапно он покачал головой, упрекая себя. Скули, когда вернешься на землю, Макланахан,мрачно подумал он, не сейчас.

Потребовалось немало усилий, чтобы открыть и опустошить кейс clear ERO, не запустив его костюм в оборот. Однако, в конце концов, Брэду это удалось.

Столь же осторожные и точные движения позволили ему развернуть аэрогелевую оболочку в форме диска так, чтобы ее тонкий тепловой экран из ткани Nomex был обращен к земле внизу. Он осторожно занял позицию внутри не надутой оболочки, прикрепил парашютный ранец к своему костюму и крепче сжал маленький ручной ракетный двигатель. Затем, удовлетворенный тем, что он был настолько близко к точному центру, насколько мог, он активировал пару герметичных контейнеров. Мгновенно из их сопел брызнула вспенивающаяся полиуретановая пена, раздувая мешок диаметром шесть футов вокруг него.

В течение нескольких секунд пена затвердела, плотно зафиксировав его на месте. И то, что раньше было диском из ультратонкого, сверхпрочного материала, теперь имело форму конической тарелки.

Брэд посмотрел вверх, на усеянную звездами черную бездну над ним, а затем глубоко вздохнул. Откладывать это больше не было смысла. Конечно, он все равно уже был на курсе на сход с орбиты, но их брошенный S-19 Midnight находился на той же базовой траектории ... и он должен был развалиться при входе в атмосферу, превратившись в массивный огненный шар, состоящий из тысяч горящих фрагментов. Было бы намного лучше сойти с орбиты далеко-далеко от того места, где космоплан был обречен встретить свой собственный огненный конец.

Ну вот и все, подумал он. Следующая остановка - Земля ... или забвение.

Он нажал на спусковой крючок ретро-ракеты.

Поначалу поездка не была драматичной. Когда ракеты выстрелили, он увидел только два быстрых облачка пара и почувствовал небольшой толчок… примерно то же самое, как если бы кто-то опустил себе на живот пятифунтовую гирю. Но снижения скорости было как раз достаточно, чтобы ускорить его спуск, еще больше усилив гравитационную хватку на его импровизированной спускаемой капсуле. Однако в течение долгих мгновений казалось, что ничего не происходит. Поскольку Брэд не мог видеть, как растет мир под его теплозащитным экраном, у него не было видимой системы отсчета и способа оценить свое относительное движение.

Все изменилось в тот момент, когда он пересек линию K &# 225; rm & # 225;n и попал в разреженные верхние слои атмосферы. По мере того, как “салазки” из аэрогеля и номекса все глубже и глубже погружались во все более плотный воздух, они быстро замедлялись. Перегрузка врезалась в грудь Брэда, сдавливая все сильнее и сильнее, чем дальше он падал. Несмотря на его подготовку и скафандр, давление продолжало накапливаться с сокрушительной силой. Дышать становилось все труднее. Он отчаянно сокращал мышцы живота, бедра и плеча, борясь за то, чтобы в мозгу оставалось достаточно крови, чтобы оставаться в сознании. Цвета начали исчезать из мира в дальних уголках его зрения.

Перегретые нити электрически заряженной плазмы пронеслись мимо него в ослепительном световом шоу. Постепенно небо над ним меняло цвет, переходя от черноты космоса к насыщенному синему оттенку. Струйки пота застилали ему глаза. Становилось все жарче… намного, намного горячее.

Брэд падал все ниже и ниже, проносясь по небу подобно метеору… или падший ангел, низвергнутый с небес.

Двадцать четыре

Ситуационный зал Белого дома, Вашингтон, округ Колумбия.

В то же время

Президент Джон Далтон Фаррелл наблюдал за последними несколькими секундами снимков наноспутника, прищурив глаза. Его челюсть сердито сжалась, когда экран замер на ослепительной вспышке от одного из орудий российской космической станции, а затем потемнел. “Эти сукины дети”, - прорычал он. “Вот и вся пиар-чушь министра иностранных дел Титеневой о мирном использовании космического пространства”.

Он повернул голову к двум другим мужчинам в комнате, Кевину Мартиндейлу и Патрику Макланахану. “Что это был за тип оружия?”

“Это определенно было оружие направленной энергии… и удивительно мощный, ” устало сказал Патрик. Казалось, за последние несколько минут он постарел по меньшей мере еще на десять лет. “Космоплан Брэда и Бумера находился более чем в ста пятидесяти милях от Марс-1, когда в него попали. Но мы потеряли всю телеметрию с S-19 в течение миллисекунд после этой вспышки. Никакая обычная ракета или снаряд не смогли бы преодолеть такое расстояние так быстро ”.

Фаррелл кивнул. “Это был лазер? Вроде тех, что, как мы видели, вывели из строя наши разведывательные наноспутники?”

“Я так не думаю”, - ответил Патрик. “Лазерное оружие достаточной мощности определенно могло бы уничтожить один из наших космопланов, но не так быстро. Как минимум, мы должны были получить телеметрию с полуночи Ноль-Один, указывающую на быстро повышающуюся температуру корпуса. Но это не то, что мы наблюдали ”. Используя маленький, размером с ладонь, компьютер, подключенный к сети Белого дома, он отправил больше изображений на один из больших экранов Ситуационной комнаты. “Это данные отслеживания, собранные радаром космического наблюдения Globus II в Варде ø, Норвегия, прямо на российской границе”.

Радарные изображения показали, что S-19 начал удаляться от Mars One. Зеленая линия изображала его проектируемую орбитальную траекторию, изгибающуюся на север, чтобы выйти на еще более наклонную орбиту. “За несколько секунд до того, как по ним был открыт огонь, ”Бумер" предпринял значительный маневр по смене самолета".

“Чтобы быстро открыть стрельбище”, - сказал Фаррелл.

Патрик кивнул. “Да, сэр. Включив эти необъявленные радары военного класса, русские продемонстрировали потенциальные враждебные намерения. Реакция Бумера была абсолютно правильной”. Он на мгновение опустил взгляд, очевидно пытаясь контролировать свои эмоции. “Я бы сделал то же самое, если бы был в кресле пилота”.

“Но они не продвинулись далеко”, - осторожно сказал Фаррелл.

“Нет, сэр”. Патрик нажал на значок на своем компьютере, выводя на экран запись с радара. “Это показывает точный момент нападения”.

На экране точка, представляющая S-19, внезапно отклонилась от намеченной траектории — “упала” в сторону от российской космической станции по дико эксцентричной траектории.

“Все, что мы знаем сейчас, предполагает, что космоплан получил значительные повреждения при столкновении, вероятно, в сочетании с интенсивными электромагнитными импульсами”, - прямо сказал Макланахан постарше. “Это объяснило бы, почему мы немедленно потеряли контакт как с экипажем, так и с компьютерами S-19 ... и почему они до сих пор не смогли восстановить контроль над космическим кораблем”.

“При условии, что они вообще еще живы”, - деликатно сказал Мартиндейл, явно осознавая, что ступает на болезненную почву.

Патрик молча кивнул. Он вывел на экран новую карту. На этом снимке показана текущая траектория поврежденного космоплана Sky Masters. Если ничего не изменится, он должен был по курсу врезаться в атмосферу Земли где-то над западной частью Тихого океана. Цифровое табло показывало расчетное время, оставшееся до катастрофического возвращения. Это продолжалось менее двадцати минут. На его морщинистом лице было мало эмоций, но глаза были полны печали. “Если Брэд и Бумер все еще живы, одно можно сказать наверняка… у них быстро заканчивается время ”.

Фаррелл поморщился. Что он мог сказать отцу, собирающемуся наблюдать, как умирает его сын? Ничего полезного, предположил он. Каким бы ужасным это ни было, однако ему прямо сейчас нужны опыт и знания другого человека. С выражением общей скорби и сочувствия придется подождать. “Хорошо, значит, S-19 не был поражен лазером”, - медленно произнес он. “Тогда что могло вызвать это воздействие и ЭМИ-ущерб, о которых вы упомянули?”

“Вероятно, плазменная пушка”, - сказал Мартиндейл.

Фаррелл удивленно уставился на него. “Ты шутишь”.

Мартиндейл покачал головой. “К сожалению, я не такой”. Он кивнул в сторону экрана. “Это единственное, что я могу придумать, чтобы объяснить то, что мы только что видели”.

“Вы действительно верите, что русские создали себе, честное слово, настоящее боевое плазменное оружие?” - С сомнением сказал Фаррелл. “Как что-нибудь из Звездных войн ?”

“Да, но не фильм ”Звездные войны ", - сказал ему Мартиндейл. “Скорее всего, одна из передовых концепций вооружений, которые мы исследовали десятилетия назад в рамках первоначальной Стратегической оборонной инициативы президента Рейгана”.

“Которые так и не были разработаны”, - сказал Фаррелл. “Верно?”

Мартиндейл кивнул. “Верно. Но мы узнали достаточно, чтобы понять, что плазменное оружие, вероятно, технологически осуществимо — по крайней мере, с учетом огромных затрат времени, научных и инженерных ресурсов и денег ”.

“И вы думаете, что Геннадий Грызлов пошел напролом и сделал именно это”, - медленно произнес Фаррелл.

“Я верю”. Рот Мартиндейла опустился вниз. “Хотя, я признаю, к моему большому сожалению. Потому что, если русским действительно удалось вывести на орбиту работающую систему плазменного оружия большой мощности, эта страна находится в большой опасности ”.

Компьютер Патрика внезапно пингнул. Он прочитал предупреждение, а затем посмотрел на них. В его глазах теперь появился крошечный огонек надежды. “Это был центр управления полетами на Баттл-Маунтин. Несколько минут назад один из наших спутников космического наблюдения обнаружил два небольших объекта, отделившихся от S-19 Midnight.”

Мартиндейл выглядел настороженным. “Это могут быть просто обломки, оторвавшиеся от места крушения”, - предупредил он.

“Это также может быть спасение экипажа”, - резко возразил Макланахан постарше.

“Выручаешь?” Фаррелл не потрудился скрыть свое замешательство. “Как, черт возьми, кто-то может катапультироваться в космосе, ради всего святого? Я имею в виду, даже игнорируя тот факт, что нет воздуха… как кто-либо мог надеяться выжить, возвращаясь в атмосферу, одетый только в скафандр?” Его недоумение немного рассеялось. “Или вы имеете в виду, что Брэд и Бумер свободны от S-19 и могут оставаться на орбите достаточно долго, чтобы мы послали еще один космоплан, чтобы спасти их?”

Патрик покачал головой. “Боюсь, что нет, господин Президент. Учитывая траекторию, по которой движется космоплан, их аварийные ранцевые двигатели вряд ли смогут вывести экипаж обратно на стабильную орбиту. У них нет энергии или топлива, необходимых для выполнения работы. И даже если бы они могли, к тому времени, когда мы сможем поднять в воздух еще один S-образный самолет и достичь места встречи, у Брэда и Бумера уже закончился бы кислород ”.

Фаррелл уставился на него в искреннем недоумении. “Тогда как?” - начал он. Патрик быстро рассказал ему о снаряжении для экстренного возвращения с орбиты, которое теперь имеется на каждом космоплане Sky Masters. Закончив, Фаррелл тихо присвистнул. “Черт возьми, генерал, это все равно что поставить всю свою ставку, не видя ни одной чертовой карты”.

“Все не так уж плохо”, - спокойно сказал Мартиндейл. “Хотя я признаю, что никто никогда не использовал систему ERO в реальной жизни, мы провели значительное количество компьютерных симуляций, чтобы определить шансы успешного возвращения”.

Фаррелл посмотрел прямо на него. “Какие из них?”

“Где-то около пятидесяти процентов”, - признал Мартиндейл. “Если все пройдет идеально”.

Компьютер Патрика снова запищал. Он нетерпеливо схватил его, прочитал новое сообщение и поднял глаза со слабым подобием улыбки. “Брэд и Бумер оба выбрались из S-19 живыми! Этот спутник засек обоих контактирующих вне космоплана, которые выполняли контролируемые ожоги… с пятиминутным отрывом между первым и вторым”.

Он быстро постучал по крошечному экрану, отправляя короткое текстовое сообщение. Заметив недоуменные взгляды Мартиндейла и Фаррелла, он объяснил. “Я приказал "Баттл Маунтин" прислать нам оценки вероятных зон приземления экипажа. Учитывая то, что мы знаем об их известных углах снижения, скорости и сообщаемых атмосферных условиях вдоль траекторий их возвращения, наши компьютеры должны быть в состоянии довольно хорошо сузить эти данные ”.

Менее чем через минуту обновленные оценки Battle Mountain мигнули на главном экране Ситуационной комнаты. Красные овалы, сосредоточенные на наиболее вероятных местах приземления для каждого ERO, были отображены на большой цифровой карте Азии и Тихого океана. Долгое мгновение трое мужчин смотрели на карту в испуганном молчании.

Быстро придя в себя, Фаррелл схватил защищенный телефон, лежавший рядом с ним. “Соедините меня с командующим Тихоокеанским флотом”, - рявкнул он. “А затем соедините меня с японским премьер-министром!”

Национальный центр управления обороной, Москва

В то же время

Леонов терпеливо ждал, пока Геннадий Грызлов в очередной раз просмотрит снимки, сделанные телескопом во время первого полета Mars One. Он признался себе, что они были драматичными... Более драматичными, чем он мог бы предсказать. Лазерные лучи военной мощности, несмотря на то, как их часто изображали в фильмах и популярных развлекательных программах, не были видны — особенно в космосе. Но их разрушительное воздействие на цели, особенно на небольшие цели, такие как мины-невидимки или ракеты, запущенные американцами, было неоспоримым. Короткие лазерные залпы превратили их в тучи светящихся перегретых обломков. Получившееся плазменное облако имело дополнительное преимущество в том, что оно безопасно отогнало эти облака обломков от космической станции. В конце концов, они сошли бы с орбиты и сгорели в атмосфере.

Однако самые невероятные кадры показали американский космоплан в тот момент, когда в него попал плазменный тороид "Тандерболт". Он на мгновение исчез в ослепительной вспышке ... а когда появился вновь, S-19 уже бешено несся в космосе, очевидно, полностью потеряв контроль.

“Прекрасно”, - пробормотал Грызлов. “Абсолютно красивый”. По защищенной видеосвязи из своего кремлевского офиса он посмотрел на Леонова с жестокой, волчьей улыбкой. “Это была успешная демонстрация огневой мощи Mars One, Михаил. К настоящему времени американцы, должно быть, наложили в штаны от страха”.

Леонов кивнул в знак согласия. Хотя он предпочел бы не раскрывать вооружение космической станции так скоро, полностью односторонняя битва должна на какое-то время сдержать дальнейшие атаки американцев — если повезет, достаточно долго, чтобы они успели вывести на орбиту запасной термоядерный реактор Mars One и запустить его в эксплуатацию.

“Кажется, мы были слишком осторожны”, - сказал Грызлов, все еще улыбаясь. “Мы слишком беспокоились о том, что американцы могут сделать с нашей космической станцией до того, как она будет полностью введена в эксплуатацию. Но теперь мы видим правду. Они бессильны. С нашим новым оружием Mars One защищен от всего, что американцы могут в него бросить ”.

“Ничто, созданное человеком, не является неуязвимым”, - предостерег Леонов. “Без питания от реактора оборона Стрелкова все еще может быть подавлена достаточно крупной атакой”.

Грызлов отмахнулся от его предупреждения взмахом руки. “Ты говоришь как старая курица, Михаил. Кряк, кряк, кряк.”

“Но, сэр—”

“Хватит”. Грызлов хлопнул ладонью по своему столу. “Я больше не буду прислушиваться к вашим страхам. Пришло время перейти к следующему этапу проекта "Марс". Вы прикажете полковнику Стрелкову немедленно начать наступательные операции!”

Леонов упрямо сжал челюсти. “Такой шаг был бы преждевременным. Ученые и инженеры Академгородка очень близки к завершению своей работы по замене модуля термоядерного реактора. Даже в этом случае потребуется еще несколько дней, чтобы перевезти реактор на Восточный и соединить его с ракетой ”Энергия-5VR", которая доставит его в космос ". Он развел руками. “Верно, мы выиграли первую стычку. Но это не меняет основных фактов: прямо сейчас боевая готовность оружия и сенсоров Mars One все еще очень ограничена. Открытие полномасштабных военных операций в космосе остается неоправданно рискованным”.

Грызлов фыркнул. “Как ты можешь быть таким слепым, Леонов? Я думал, ты стратег”. Он укоризненно покачал головой. “Потенциальные слабые места радиостанции - это именно то, почему мы должны быстро продвигаться вперед. Зачем давать американцам время проанализировать свое поражение и придумать какой-то новый план для использования против нас? Теперь, когда они знают, что мы развернули военный аванпост на околоземной орбите, как никогда важно вывести их из равновесия и ослепить!”

Он наклонился ближе к камере. “Мои новые приказы остаются в силе, генерал-полковник Леонов. Вы поразите свои цели, как и планировалось изначально ”, - яростно сказал он. “Вы не позволите нашим врагам восстановить свои позиции”.

Двадцать пять

В северной части Тихого океана

Спустя короткое время

Почти в шестистах морских милях к востоку от Хоккайдо, самого северного из главных островов Японии, раскаленная ракушка ERO подпрыгивала вверх и вниз, поднимаясь и опадая на гребнях волн, катящихся к далеким берегам. В нескольких ярдах от него его большой красно-белый парашют, теперь оторванный и уже намокший, медленно дрейфовал по течению.

Высокий, долговязый мужчина в скафандре неуклюже высунул голову и плечи через отверстие, оставленное отсоединившимся парашютом. Все еще потрясенный резким движением с высокой перегрузкой в атмосфере и жестким приводнением, он приоткрыл забрало своего шлема и сделал несколько судорожных глотков свежего воздуха. Ветер слегка переменился, принеся с собой едкий запах горелой ткани Nomex и аэрогелей на основе полиимида. Давясь, он перегнулся через край раковины, и его вырвало в неспокойное море.

“Блин, Хантер, с этого момента придерживайся детских аттракционов”, - пробормотал Бумер себе под нос. Он закашлялся, поморщился от вкуса во рту, и его снова вырвало. “Американские горки предоставьте взрослым”.

Несколько минут он лежал, наполовину свернувшись поперек раскачивающейся ERO shell, чувствуя себя опустошенным, с тошнотой в животе, и все же пораженный и благодарный за то, что остался в живых. По идее, он должен быть мертв, убит любой из тысячи причин, которые могли пойти не так во время его безумного спуска с орбиты. Всякий раз, когда большая волна ударяла в наполовину погруженную раковину, от удара боль пронзала каждую часть его тела. Все его мышцы и суставы болели. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал марафон… в то время как зрители избивали его дубинками и бейсбольными битами. Рассудив рационально, он решил, что это не слишком удивительно, поскольку на некоторых участках спуска он, вероятно, выжал около семи, а может быть, и восьми Gs.

Грохот приближающегося вертолета ворвался в смятенные мысли Бумера. Он затуманенно поднял голову, чтобы посмотреть вверх. Бело-желтый UH-60J Seahawk пронесся над волнами на малой высоте — несомненно, наведенный на аварийный радиомаяк, который он активировал в тот момент, когда приводнился. За вертолетом он мог разглядеть длинные, гладкие очертания военного корабля, который на высокой скорости приближался к его позиции. На его мачте гордо развевался флаг морских сил самообороны Японии "Восходящее солнце".

Позже, в безопасности на борту эсминца Ashigara класса Atago, Бумер взял гарнитуру, предложенную офицером связи корабля. Не уверенный в соблюдении формальностей, он слегка поклонился. “Будьōмо... эр, аригат ōгозаймашита . Большое вам спасибо”.

Лейтенант японского флота ухмыльнулся ему в ответ. “Ничего страшного”, - ответил он на безупречном разговорном английском. Он говорил в свой собственный микрофон. “Подождите, Вашингтон. Доктор Ноубл наготове”.

Чувствуя себя неловко, Бумер надел наушники. “Это Хантер Ноубл. Продолжайте”.

“Я действительно рад слышать твой голос, Бумер”, - сказал Патрик Макланахан. Они находились на зашифрованной спутниковой радиосвязи между Асигарой и Белым домом. “Ты в порядке?”

Бумер пожал плечами. А затем поморщился, когда его избитые мышцы запротестовали. “Я в порядке, генерал”, - сказал он. “Просто немного побит и в синяках, вот и все. Мои хозяева осмотрели меня с ног до головы почти сразу, как только подняли на борт. И у меня есть справка о состоянии здоровья от корабельного врача ”.

“Хорошо”, ответил Макланахан-старший после короткой паузы. “Потому что мы попросили японцев доставить вас на берег как можно скорее. У нас будет наготове самолет, чтобы доставить вас обратно в Штаты для отчета о миссии ”.

“Да, сэр”. Бумер напряженно кивнул. Для него имело смысл рассказать им о своей стороне этой катастрофы, пока она была еще относительно свежа в его памяти. Но это не сделало бы процесс более приятным. Ему лучше попытаться как следует вздремнуть во время перелета домой, потому что это может оказаться его последним реальным шансом на долгое время. Он нахмурился. “Слушайте, ребята, вы уже знаете, что за чертовщина обрушилась на нас там, наверху?”

“У нас есть рабочая гипотеза”, тихо сказал Патрик. “Это часть того, что мы хотим обсудить с вами”.

“Ну, Брэд поближе рассмотрел эту российскую космическую станцию и ее вооружение, чем я”. Бумер криво усмехнулся. “И, зная вашего сына так же хорошо, как и я, сэр, держу пари, что у него уже есть несколько собственных теорий. Некоторые из них, возможно, даже находятся на правильном пути ”.

На другом конце провода повисло долгое, неловкое молчание.

О, черт, подумал Бумер. Он с трудом сглотнул, внезапно снова почувствовав тошноту. “Господи, генерал. Брэду удалось спуститься нормально, не так ли?”

“Мы не знаем”, наконец сказал Макланахан постарше. “Его аварийный радиомаяк действительно сработал. Но затем он прекратился всего через пару минут ”. Теперь его голос открыто выдавал глубокую тревогу, которую он испытывал. “Однако в одном мы уверены, Бумер. Даже если Брэд пережил возвращение, он все еще в очень серьезной опасности ”.

На борту Mars One

Спустя короткое время

Полковник Вадим Стрелков внимательно слушал инструкции, которые раздавал Леонов. Из-за неизбежных визуальных и звуковых искажений, возникающих при передаче зашифрованного сигнала через сеть спутников связи, было ясно, что у другого человека были опасения по поводу команды президента начать полномасштабные наступательные операции сейчас — до того, как они были полностью готовы. Как бы то ни было, он разделял эти оговорки. Но приказ есть приказ, и ни один из них не был в каком-либо реальном положении, чтобы ослушаться Геннадия Грызлова.

“Я понимаю, сэр”, - сказал он. “Вы можете рассчитывать на то, что мы выполним свой долг”.

Леонов серьезно кивнул. “Я хорошо осведомлен об этом, Вадим”. Он внимательно посмотрел на экран, очевидно, изучая поведение Стрелкова. “Поддерживайте оборону вашей станции с максимально возможной эффективностью, даже при проведении атаки. Я не верю, что американцы так легко сдадутся”.

“Да, сэр. Мы будем бдительны”, - заверил его Стрелков.

“Тогда за работу, полковник”, - лаконично сказал Леонов. “Контроль Москвы вышел из-под контроля”.

Экран погас.

Еще мгновение Стрелков парил перед своей консолью, обдумывая варианты. Предложенные Леоновым меры предосторожности были оправданы. Без огромного количества электроэнергии, которое мог бы обеспечить их потерянный термоядерный реактор, его самым разумным курсом было поддерживать преднамеренный, тщательно отрегулированный темп атак — сохраняя как можно больше накопленной энергии батарей и суперконденсаторов. Наиболее очевидно, что это означало, что он и его космонавты должны вести наступательный огонь из своей плазменной рельсовой пушки "Тандерболт" только тогда, когда "Марс-1" находится при полном солнечном свете и его солнечные батареи могут эффективно перезаряжать оружие .

Наконец, он кивнул самому себе. Тактическая ситуация, возможно, не идеальна, но любой командир, который мечтал, что реальная война будет соответствовать его идеальным планам, был простаком. И когда это имело наибольшее значение, его экипаж и системы вооружения станции с честью выдержали испытание реальным боем.

Стрелков нажал кнопку внутренней связи на своей консоли. “Внимание, вся команда”, - спокойно сказал он. “Это приказ. Готовьтесь к наступательным операциям. Повторяю, готовьтесь к наступательным операциям. Доложите, когда будете готовы ”.

Один за другим остальные пять космонавтов подтвердили свою готовность. За исключением Конникова, их дежурные посты находились в других отсеках, разбросанных по всему Mars One. Из-за этого ему было сложнее судить об их поведении под давлением. Тем не менее, холодный профессионализм, который он услышал в их голосах сейчас, вселял уверенность — разительный контраст с затаенной паникой, которую он почувствовал во время их неистового, без предупреждения, ближнего боя против американского полуночного космоплана S-19 и его стелс-оружия.

Удовлетворенный, Стрелков повернулся к Конникову. “Время солнечного терминатора, Георгий?”

Молодой человек проверил свой компьютер. “Мы будем на солнце еще семнадцать минут, сэр”.

“Очень хорошо”, - признал Стрелков. У них было достаточно времени, чтобы провести по крайней мере одну атаку "Тандерболт", прежде чем "Марс-один" снова погрузился во тьму на своей орбите вокруг Земли. Он открыл канал связи с майором Петром Романенко. “Состояние солнечной батареи?”

“В настоящее время мы вырабатываем семьдесят два киловатта”, - доложил инженер. “Все избыточные мощности находятся в режиме ожидания для подзарядки суперконденсаторов Thunderbolt”.

Стрелков вывел список их целей на один из дисплеев своей консоли. Это была подборка всех известных военных и гражданских спутников, орбиты которых находились в пределах досягаемости основного вооружения Mars One. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы просмотреть список до тех, кто в данный момент находится в зоне действия. Он выделил одну из них, уже определенную московскими планировщиками в качестве первоочередной цели, и передал ее Конникову. “Георгий, назначь "Топаз-Четыре” целью Альфа-Один".

Офицер-сенсорист с невозмутимой точностью ввел необходимую информацию. “Цель Альфа-Один обозначена, сэр”. Он открыл новое окно. “Наш защищенный канал передачи данных с Алтайским оптико-лазерным центром открыт. Подтверждаю текущие параметры орбиты Альфа-Один сейчас.”

Расположенный высоко в горах Алтая, в нескольких сотнях километров к югу от Новосибирска, мощный стотонный телескоп центра был ключевым компонентом российской сети оптического космического слежения. Его постоянно обновляемые базы данных включали наблюдения за сотнями спутников, когда их орбиты попадали в поле зрения. Перекрестная проверка их с компьютерными прогнозами, основанными на более ранних наблюдениях, показала бы, изменил ли данный спутник недавно свою орбиту ... и если да, то каковы были его новые параметры. Абсолютная точность была необходима для оружия, стреляющего по быстро движущимся целям на очень больших дистанциях.

“Орбита Альфа-Один подтверждена”, - доложил Конников. “Передача данных слежения в компьютер управления огнем ”Тандерболта"".

“Получены данные слежения”, - сообщил майор Виктор Филатьев со своего поста в кормовом модуле вооружения. “У меня есть решение для увольнения”.

Стрелков кивнул сам себе. Казалось странным открывать новую эру в истории войн так прозаично, с таким небольшим количеством фанфар или драмы. С другой стороны, возможно, это было уместно. В конце концов, это был бы конфликт, в котором машины сражались бы с другими машинами на огромных дистанциях, без бойни и хаоса ближнего физического боя. “Выдача оружия разрешена”, - просто сказал он.

“Удар молнии... сейчас”, - объявил Филатьев.

Mars One слегка вздрогнул. Маневровые двигатели на борту их пришвартованных грузовых кораблей "Прогресс" и орбитального аппарата Федерации выстрелили одновременно, чтобы нейтрализовать отдачу от их плазменной рельсовой пушки.

В двух тысячах километров от нас и на две десятых секунды позже "Топаз-Четыре", один из самых совершенных американских спутников радиолокационной разведки, ярко вспыхнул — устрашающе окутанный молниями. Сбросив антенны, конусы двигателей, секции разбитых солнечных панелей и другие фрагменты, разрушенный спутник улетел в космос.

“Хороший удар. Алтайский центр подтверждает поражение цели Альфа-Один ”, - сказал Конников с усмешкой. Он снова проверил их наземный маршрут. “Время до солнечного терминатора сейчас двенадцать минут и тридцать секунд”.

Стрелков почувствовал, что расслабляется. Несмотря на его предыдущую демонстрацию уверенности и уничтожение американского космоплана, он никогда не был полностью уверен, что "Тандерболт" действительно может поражать цели на дальностях, обещанных его создателями. “Хорошая стрельба, Виктор”, - сказал он Филатьеву. “Приготовьтесь к новой цели”.

Mars One теперь официально находился в состоянии войны.

По земле

В то же время

Стиснув зубы от приступов боли в измученных мышцах и суставах, Брэд Макланахан бросил последнюю охапку оторванных кустарников на неглубокую насыпь из грязи, камней и комков мха. Последние полчаса он провел, лихорадочно пряча свой яркий красно-белый парашют, серебристый скафандр из углеродного волокна, шлем, аварийный радиомаяк и белый рюкзак системы жизнеобеспечения, используя только левую руку, потому что было ощущение, что его правое плечо могло быть вывихнуто.

Выпрямившись, он отряхнул руку и отступил на несколько футов, чтобы критически оценить свою работу. Был нулевой шанс, что это одурачит кого-нибудь вблизи, решил он. Но его импровизированный тайник должен был скрывать снаряжение, которое он только что забрал у тех, кто охотился за ним с воздуха ... и это казалось самой непосредственной угрозой.

Брэд развернулся и проверил другую сторону небольшой лесной поляны, на которой он приземлился. Самое большее, что он смог там сделать, это оттащить почерневшую аэрогелевую оболочку диаметром шесть футов в густую поросли молодых елей. Их нависающие ветви должны были бы разрушить его силуэт. Возможно, с сомнением подумал он. Если повезет. С другой стороны, он довольно сильно испытывал свою удачу в течение последних нескольких часов. Насколько далеко это может его завести?

Обдумывая это в уме, он вытер вспотевший лоб рукавом своего комбинезона. Верхняя одежда, которую он надел поверх скафандра, была не совсем предназначена для тяжелого физического труда на земле. Или для треккинга по тому, что, несомненно, было очень похоже на необитаемую дикую местность — пейзаж из разбросанных лесов, травянистых лугов, усыпанных валунами возвышенностей и заросших тростником болот.

Брэд покачал головой в легкой тревоге. Это не обещало быть забавным. Черт возьми, он подписал контракт с Sky Masters и Scion, чтобы летать ... а не ползать по болотам и лесам, как какой-нибудь пехотинец армии США. Затем он криво усмехнулся, представив реакцию Нади, если бы она услышала, как он вот так ноет. Она, вероятно, надрала бы ему задницу всю дорогу отсюда — где бы здесь это ни было — до Баттл-Маунтин. Кроме того, что это была за старая фраза? “Если ты не понимаешь шуток, тебе не следовало вступать”.

Что ж, по крайней мере, его обувь, пара черных кожаных десантных ботинок на молнии, соответствовала стоящей перед ним задаче. Кроме того, Sky Masters включили в комплект ERO облегченную сумку с SERE — принадлежностями для выживания, уклонения, сопротивления и побега. Таблетки для очистки воды и протеиновые батончики, которые в них содержались, должны были уберечь его от жажды или голодной смерти… по крайней мере, на несколько дней.

Возможно, что еще важнее, в набор для выживания входил компактный спутниковый телефон со встроенными дополнительными возможностями — элементарным переводом на язык и программным обеспечением для создания цифровых карт. Ограниченный заряд батареи означал, что ему придется тщательно распределять ее использование ... но, по крайней мере, он мог бы позвать на помощь.

Но не прямо сейчас. Как и сотовые телефоны, спутниковые телефоны можно отследить через их GPS-приемники. И если бы противники проследили за его пламенным спуском в верхних слоях атмосферы или заметили большой парашют ERO, когда он раскрылся на высоте тридцати тысяч футов, весь этот район, вероятно, очень быстро стал бы нездоровым. Ему лучше было бы покрыть как можно больше территории, пока не погас свет. С “Звонком домой” придется подождать, пока он не найдет какое-нибудь достаточно безопасное место, чтобы отсиживаться.

Брэд использовал веревку для крепления парашюта, которую он собрал перед тем, как закопать парашют, чтобы прикрепить перевязь к своей правой руке. Какая-то другая травма вызывала сильную боль в его правом колене, но, по крайней мере, он мог ходить. Он решительно перекинул сумку SERE через левое плечо и двинулся на восток, направляясь глубже в укрытие, предлагаемое лесом. Позади него воды большого озера блестели в лучах послеполуденного солнца.

В полумиле от поляны, на которой он совершил аварийную посадку, он с трудом продрался сквозь заросли карликовых берез и неожиданно выехал на узкую грунтовую дорогу, идущую с севера на юг через лес. Поверхность дороги была изрыта глубокими колеями, что указывает на то, что по ней по крайней мере изредка проезжали тяжелые колесные транспортные средства. Вероятно, это была лесовозная тропа, подумал он.

Тем не менее, любая дорога была признаком того, что поблизости могут жить или работать люди. И столкновение с ними может означать для него большие неприятности.

Стараясь не делать резких движений, которые могли бы привлечь еще больше внимания, Брэд медленно отступил на несколько футов в чащу. Оказавшись в каком-нибудь укрытии, он присел на корточки. С этой позиции он провел несколько минут, изучая дорогу и лес на другой стороне. Ничто не сдвинулось с места. По крайней мере, ничего, что он мог видеть. Все казалось спокойным.

Примерно в двадцати ярдах вверх по дороге он заметил нечто похожее на ржавую металлическую табличку, прибитую к дереву. Он осторожно двинулся вперед, чтобы осмотреть его.

It was written in the Cyrillic alphabet: oрджиканский государственный природный заповедник.

С пересохшим ртом Брэд запустил это через программное обеспечение своего спутникового телефона. Казалось, стоило рискнуть, чтобы установить его местоположение. На крошечном экране мигнул перевод вместе с цифровой картой, на которой было выделено “Государственный природный заповедник Олдджикан”.

“Да, это ответ на мой вопрос”, - прорычал Брэд себе под нос, уставившись на карту. “Я так хорошо и по-настоящему облажался”.

Хорошей новостью было то, что он пережил совершенно безумный трюк - падение на четыреста миль вниз с орбиты на борту совершенно непроверенной, заполненной пеной спасательной капсулы. Плохая новость заключалась в том, что он приземлился в дальневосточном регионе России… всего в трехстах пятидесяти милях от космодрома Восточный.

Двадцать шесть

Ситуационный зал Белого дома, Вашингтон, округ Колумбия.

Пару часов спустя

Это потребовало огромного усилия воли, но каким-то образом президент Джон Д. Фаррелл сдержался от того, чтобы обрушить на Геннадия Грызлова всю мастерскую ненормативную лексику, которой он научился за годы, проведенные бок о бок с техасскими нефтяниками — головорезами - твердолобыми людьми, на языке которых иногда могла вздуться краска. Кроме того, мрачно подумал он, ругань в адрес русского сукина сына была бы лишь отдаленно вторым по силе ударом по его самодовольной физиономии.

“Я не приношу никаких извинений за уничтожение вашего космоплана”, - ледяным тоном произнес Грызлов по защищенной видеосвязи с Москвой. “Доказательства совершенно очевидны, несмотря на жалкие попытки вашей страны отрицать это. Ваш Sky Masters S-19 ”Миднайт" атаковал "Марс-один" без провокации, а мои космонавты действовали в целях самообороны ".

Фаррелл фыркнул. “Используя оружие, которое, как отрицал ваш собственный министр иностранных дел, было даже на борту этой предположительно мирной космической станции”.

Грызлов пожал плечами. “Министр иностранных дел Титенева была… плохо информирован”. Его взгляд заострился. “К счастью для России, другие увидели вероятность американской агрессии и приняли разумные меры предосторожности”.

Фаррелл решил пока оставить этот кусок полной чуши без внимания. Едва ли было возможно, что экипаж на борту Mars One запаниковал, приняв разведывательные наноспутники, запущенные Брэдом Макланаханом и Хантером Ноублом, за нацеленное на них оружие. Но одно непреднамеренное столкновение на орбите не могло оправдать продолжающееся уничтожение самых важных разведывательных спутников Америки.

Когда он сказал это, Грызлов только усмехнулся. “Почему я должен приказывать своим космонавтам остановиться сейчас? Слишком долго ваша нация высокомерно отстаивала свое право беспрепятственно действовать в космосе с помощью незаконно вооруженных космических аппаратов. Вы шпионили за другими странами, открыто и без стыда. Вы уничтожили российские спутники и космические корабли. Вы даже проводили жестокие атаки из космоса против гражданских и военных объектов, как на земле, так и на море. Теперь я говорю вам прямо, те дни прошли”.

“Вам лучше прояснить одну вещь”, - категорично предупредил Фаррелл. Было время для вежливых околичностей обычной дипломатии и было время для откровенных разговоров. “Мое правительство, черт возьми, ни за что не будет сидеть сложа руки и позволять вам разгуливать по всем Соединенным Штатам. Политика умиротворения и слабости Стейси Энн Барбо - это вчерашние новости. Продолжайте давить на нас, и вы, скорее всего, закончите тем, что начнете плеваться зубами ”.

Грызлов тонко улыбнулся. “Не делайте угроз, которые вы не можете подтвердить, господин Президент. Это неприлично, даже стыдно. Понимаете вы это еще или нет, мир сдвинулся у вас под ногами. Теперь, благодаря мощному оружию и революционным технологиям на борту Mars One, Россия доминирует в космосе. И мы будем использовать эту власть так, как требуется для защиты нашего народа и наших национальных интересов от американской агрессии”.

Видя, как на широком лице Фаррелла с квадратной челюстью появляется ярость, Грызлов примиряюще поднял руку. “Тем не менее, несмотря на наше подавляющее военное превосходство, я готов предложить вам определенные гарантии. Во-первых, в качестве гарантии того, что Россия не планирует наносить первый ядерный удар, мы воздержимся от уничтожения ваших спутников раннего предупреждения на геосинхронной орбите. Мы также не будем уничтожать ваши навигационные спутники GPS, которые так важны как для вашего военного, так и для гражданского секторов. В настоящее время Mars One также не будет нацелен на ваши гражданские сети связи космического базирования ”.

“Как это по-настоящему любезно”, - едко сказал Фаррелл.

“Да, я так думаю”, - согласился Грызлов, даже не пытаясь скрыть своего насмешливого презрения. Выражение его лица ожесточилось. “Но я предупреждаю вас, не принимайте мою сдержанность за слабость. С этого момента все другие американские военные космические аппараты или корабли наемников Sky Masters, обнаруженные на орбите, будут задействованы и уничтожены без дальнейшего предупреждения. То же самое касается всех ваших так называемых гражданских спутников визуализации. Россия больше не потерпит никакой дальнейшей слежки из космоса против своей национальной территории, вооруженных сил или экономических интересов ”.

Фаррелл уставился на него с возмущенным недоверием. “Это звучит чертовски похоже на то, что вы устанавливаете полную блокаду на низкой околоземной орбите”.

Грызлов пожал плечами. “Называйте это как хотите”. Он улыбнулся. “В будущем определенные мирные гражданские полезные грузы, возможно, будут допущены в космос ... но только после тщательной проверки — либо моим правительством, либо доверенными международными органами”. Он протянул руку к кнопкам управления на своем столе. “Нет оснований для дальнейшего обсуждения этих вопросов, президент Фаррелл. Я победил... а вы проиграли. Примите эту реальность, пока цена для вас и ваших соотечественников все еще так мала ”.

Видеосвязь отключилась.

Мгновение Фаррелл сидел неподвижно, слегка склонив голову. Он чувствовал себя так, словно вся тяжесть мира только что обрушилась на его плечи. Умом он понимал, что служба в качестве президента и главнокомандующего Америки станет самым трудным испытанием, с которым он когда-либо сталкивался. Но до сих пор он не в полной мере ощущал бремя занимаемой должности — осознание того, что его решения напрямую повлияют на жизни и свободы более трехсот миллионов его соотечественников ... и еще сотен миллионов по всему миру. Особенно когда начинало казаться, что они могут столкнуться с реальной безвыходной ситуацией.

Не чувствуешь себя сейчас таким высокомерным, а, ДжейДи, подумал он, а ты? Затем он быстро дал себе хорошего ментального пинка под зад. Он попросил избирателей вышвырнуть Стейси Энн Барбо из Овального кабинета к чертовой матери, и они подчинились. Так что ему пора было набраться мужества и сделать все, что в его силах, чтобы выполнить клятву, которую он дал на своей инаугурации.

Глубоко нахмурившись, Фаррелл посмотрел на выжидающие лица в комнате. Он вызвал свою команду национальной безопасности— чтобы та присутствовала при разговоре Грызлова, полагая, что для них было бы разумнее лично выслушать непостоянного российского лидера, чем полагаться на чтение стерильной стенограммы позже. “Что ж”, - тяжело сказал он. “Вот вам и все. Оставляя в стороне эту чушь о том, что мы открыли огонь первыми, русские не утруждают себя тем, чтобы скрывать свои намерения. Мы прямо в эпицентре перестрелки в космосе”.

“За исключением того, что прямо сейчас русские - единственные, кто стреляет”, - сухо прокомментировал Эндрю Талиаферро, государственный секретарь.

Фаррелл мрачно кивнул. “Примерно в этом все дело.” Он посмотрел через стол на адмирала Скотта Файерстоуна, председателя Объединенного комитета начальников штабов. “Какова текущая военная ситуация, адмирал?”

“Это мрачно, господин президент”. Невысокий, коренастый мужчина не наносил никаких ударов. “Всего за последние несколько часов мы уже потеряли три ключевых разведывательных космических аппарата — спутник радиолокационной съемки Topaz, спутник оптической съемки KH-11 и один из спутников-нарушителей SIGINT ВМС. Эти спутники были уничтожены огнем с той российской орбитальной платформы. Все они находились по меньшей мере в тысяче миль от Марса Один, когда их сбили, и на радикально разных орбитах. Это указывает на то, что мы столкнулись с ранее неизвестной российской системой вооружения, обладающей огромной дальностью действия и способностью поражать цели с поразительной скоростью ”.

Фаррелл наклонился вперед. “Как именно быстро?”

“Основываясь на времени, прошедшем между моментом, когда мы обнаруживаем световой импульс или вспышку на космической станции, и моментом, когда мы теряем контакт со спутником, мы оцениваем что-то порядка шести тысяч миль в секунду”.

“Боже милостивый”, - пробормотал Фаррелл. Он повернулся к Лоуренсу Доусону, своему советнику по науке. “Какова ваша оценка?” он спросил астрофизика.

“Я согласен с бывшим президентом Мартиндейлом и отставным генералом Макланаханом”, - сказал Доусон. “Это новое оружие, скорее всего, плазменная пушка. На самом деле, основываясь на изображениях, собранных нашим космопланом перед его уничтожением, я полагаю, что его конструкция очень похожа на ту, которую мы сами исследовали в конце 1980-х и начале 1990—х годов - в программе плазменно-рельсовой пушки "МАРОДЕР". Если это так, то наши спутники поражаются тороидами перегретой плазмы, движущимися с невероятной скоростью. Такой удар нанес бы смертельный термический, ударный и электромагнитный ущерб ”.

Фаррелл повернулся обратно к председателю Объединенного комитета начальников штабов. “Есть ли какой-либо способ, которым мы можем защитить наши космические корабли и спутники от этого оружия?”

“Нет, сэр”, - мрачно ответил Файерстоун. “Не с нашей существующей технологией”.

“Итак, единственный способ остановить русских - это взорвать их космическую станцию к чертовой матери”, - прямо сказал Фаррелл.

Адмирал медленно кивнул. “Вот как я это вижу, господин Президент”.

“Используя наши перехватчики противоракетной обороны?”

“Правильно, сэр”. Файерстоун подал знак помощнику, который вывел карту Соединенных Штатов на один из настенных экранов Ситуационной комнаты. Два красных значка изображали шахты с противоракетами на побережье Калифорнии на базе ВВС Ванденберг и в Форт-Драме на севере штата Нью-Йорк. Ярко-желтая линия, показывающая проектируемый наземный след Mars One, пересекла дугой оба места. “Примерно через десять часов орбита российской космической станции пройдет почти прямо над обоими объектами нашей противоракетной обороны. Это дает нам возможность атаковать. Следующая такая возможность представится не раньше, чем через семьдесят два часа”.

Доусон прочистил горло. “Учитывая орбитальную скорость "Марса-1", эти окна запуска должны быть очень маленькими, адмирал”.

Файерстоун кивнул. “Они есть”.

“Насколько маленький?” - Спросил Фаррелл.

“У нас было бы время запустить по два перехватчика с каждого объекта”, - сказал ему адмирал.

“Но не одновременно”.

“Нет, сэр”, - согласился Файерстоун. “Окно запуска в Форт-Драме откроется примерно через девять минут после закрытия окна в Ванденберге”.

Фаррелл несколько мгновений молча изучал карту. Затем он внимательно посмотрел на адмирала. “Учитывая то, что мы уже знаем о вооружении этой космической станции, которое включает в себя по меньшей мере два мощных лазера и эту плазменную пушку, каковы шансы на успех?”

“Слим”, - тихо сказал другой мужчина.

Фаррелл кивнул. “Дайте мне подумать над этим, адмирал”, - сказал он. “Сделайте необходимые приготовления, но вы все не будете запускать ни один из наших перехватчиков против Mars One без моего прямого разрешения. Это ясно?”

“Да, господин Президент. Очень ясно”.

“Итак, у вас есть какие-либо другие рекомендации?” - Спросил Фаррелл.

Файерстоун подался вперед. “Да, сэр. Я говорил с другими членами JCS. Мы единодушно рекомендуем немедленно перейти на DEFCON Two ”.

Фаррелл нахмурился. DEFCON, или Условие готовности к обороне, было поэтапной системой повышения готовности вооруженных сил США к ядерной войне. Он уже приказал увеличить DEFCON Три вскоре после того, как русские атаковали космоплан Sky Masters S-19. Переход ко Второй ДЕФКОНУ означал бы приведение американских вооруженных ядерным оружием воздушных и военно-морских сил в гораздо более высокий уровень боевой готовности, который едва не сигнализировал о намерении развязать тотальную ядерную войну.

“Есть ли какие-либо признаки того, что русские повысили свой собственный статус боевой готовности?” - осторожно спросил он.

“Нет, сэр”, - признал Файерстоун. “Пока нет”. Он выглядел обеспокоенным. “Но в этом-то и проблема, господин Президент. Прямо сейчас Москва, похоже, полна решимости уничтожить наши разведывательные возможности космического базирования. Русские систематически лишают нас возможности следить за развертыванием и боеготовностью своих бомбардировщиков, ракетных войск стратегического назначения, военно-морских подразделений и сухопутных войск. Проще говоря, нас ослепляют”.

“У нас все еще есть спутники SBIRS”, - указал Доусон.

“Который может только предупредить нас о ракетной атаке, которая уже ведется”, - жестко сказал Файерстоун. “В этот момент будет слишком поздно повышать уровни боеготовности наших вооруженных сил”.

Фаррелл обдумал это. Не было никаких сомнений в том, что рекомендация Объединенного комитета начальников штабов имела большой военный смысл. С другой стороны, открытое усиление Второй ДЕФКОННЫ также напугало бы многих европейских и азиатских союзников Америки, особенно если бы русские крепко держались везде, кроме космоса. По словам Эндрю Талиаферро, некоторые из них даже не были уверены, следует ли им верить рассказу Вашингтона о столкновении S-19 и Mars One ... или Москвы. Он посмотрел на Файрстоуна. “Мы разделим ребенка на этом, адмирал”, - твердо сказал он.

“Господин Президент?”

“Официально мы собираемся провести ее на DEFCON Three”, - сказал ему Фаррелл. “Но я хочу, чтобы все наши подводные лодки с баллистическими ракетами вышли в море как можно быстрее”. В любом случае, эти подводные лодки представляли собой основную часть сил ядерного сдерживания США. Он криво улыбнулся. “Вы можете объявить этот шаг как учения по приведению флота в боевую готовность в кратчайшие сроки”.

“Это не обманет Грызлова”, - предупредил Талиаферро.

Фаррелл пожал плечами. “Нет, я не ожидаю, что это произойдет”. Его рот был сжат в жесткую, тонкую линию. “Однако прямо сейчас этот засранец думает, что может растоптать нас без какого-либо противодействия. Что ж, я хочу, чтобы он — и окружающие его генералы и правительственные чиновники — знали, что он играет с огнем ”.

Как только совещание в Ситуационной комнате закончилось, Фаррелл направился обратно наверх, в Овальный кабинет. Чего бы это ни стоило, он привел в движение официальные силы вооруженных сил и правительства США. Теперь пришло время сделать то же самое с Scion и Sky Masters.

Кевин Мартиндейл и Патрик Макланахан встали, когда он вошел. Он нетерпеливо отмахнулся от них и сел за свой стол. “Давайте перейдем к этому. Мы сжигаем дневной свет, в то время как этот ублюдок Геннадий Грызлов сжигает спутники ”.

Мартиндейл нахмурился. “Я предполагаю, что это не просто красочный техасизм”.

“Черт возьми, нет”, - сказал Фаррелл со вздохом. Они внимательно слушали, пока он вводил их в курс недавних событий на орбите. “Мы потеряли еще два спутника всего за последние шестьдесят минут”, - заключил он. “Второй спутниковый радар Topaz и один из наших спутников электронной разведки Trumpet”.

Патрик уставился на него. “Спутник Trumpet ELINT? Эти птицы находятся на высокоэллиптических орбитах "Молнии", чтобы обеспечить максимальный охват территории России и северного полушария. Большую часть времени они находятся высоко, около двадцати пяти тысяч миль в апогее.”

“Ключевая фраза там - ‘большую часть времени’, ” мрачно сказал Фаррелл. “Марс-один" сбил этот снаряд на обратном пути к перигею. Их плазменная рельсовая пушка разнесла наш спутник ”Трубач" на куски с расстояния в три тысячи миль." Не в силах больше усидеть на месте, он отодвинул стул от стола и встал, чтобы пройтись по комнате. “Такими темпами к концу недели у нас не будет ни одного работающего спутника-шпиона на орбите”.

Мартиндейл поджал губы. “Есть несколько скрытых резервных спутников, замаскированных под гражданские платформы или даже космический мусор”.

“Конечно”, - сказал Патрик, пожимая плечами. “И как только мы начнем выводить их на полезные орбиты, русские выведут их из строя”.

“Мы могли бы запустить замену, пока космическая станция находится на другой стороне своей орбиты”, - медленно произнес Мартиндейл. “Его команда не может снимать то, чего не видит”. Затем его лицо потемнело. “Но по той же причине любой новый спутник должен был бы точно повторять орбиту Mars One, чтобы оставаться в безопасности —”

Патрик кивнул. “И эта конкретная орбита отстойна для шпионажа за Россией. Спутники, наклоненные под углом пятьдесят одна точка шесть градусов, могут обнаруживать цели в южной части страны… но у нас был бы нулевой охват большей части их полей с МБР, баз стратегических бомбардировщиков и складов подводных лодок Северного флота, оснащенных баллистическими ракетами ”. Он пожал плечами. “И после того, как Грызлов запустит свою вторую вооруженную космическую станцию, все ставки отменяются”.

Фаррелл резко обернулся при этих словах. “Вы действительно думаете, что он планирует запустить еще одну платформу класса ”Марс"?"

“В этом нет сомнений”, - твердо сказал Патрик. “Я только удивлен, что он отправил первый удар сам по себе. Нет сомнений в том, что Грызлов теперь полон решимости захватить и удерживать высоту. Он, очевидно, понял, что доминирование в космическом пространстве даст России огромные военные, коммерческие и политические преимущества. И вывод на орбиту еще одной или двух космических станций, вооруженных этими плазменными пушками, сделал бы для нас практически невозможным вырваться из хватки Москвы ”.

“У меня абсолютно нет намерения уступать орбиту Земли презренному режиму Геннадия Грызлова”, - сказал Фаррелл сквозь стиснутые зубы.

“Я никогда не думал, что вы это сделали”, - заверил его Мартиндейл. “Конечно, это оставляет открытым вопрос о том, что мы можем сделать, чтобы остановить его”.

Фаррелл кивнул. Он повернулся к Патрику. “Как вы относитесь к предложению адмирала Файерстоуна о том, чтобы мы выпустили наши перехватчики противоракетной обороны по "Марсу-один”?"

“Примерно такой же, как у него”, - ответил другой мужчина. “У нас почти нет шансов нанести удар”.

“Черт”, - пробормотал Фаррелл. Его плечи слегка опустились.

“Но мы все равно должны это попробовать”.

Фаррелл уставился на Патрика. “Почему?”

“Во-первых, потому что, если ты даже не участвуешь в игре, ты вряд ли сможешь победить”, - просто сказал Патрик. “Всегда есть шанс, каким бы невероятным он ни был, что у этих космонавтов что—то может пойти не так. Космос - суровая, неумолимая среда. И это жестко с точки зрения оборудования. Если плазменная пушка или лазеры выйдут из строя в нужный момент, нам может повезти”.

“Это чертовски много предположений”, - кисло прокомментировал Фаррелл.

Патрик кивнул. “Вот почему у меня есть вторая причина увидеть эти перехватчики в полете”.

“А именно?” Мартиндейл подсказал.

“Мы все еще действуем в темноте”, - сказал ему Патрик. “Нам нужно больше информации о том, как работает оружие Mars One и насколько эффективны его датчики. Все, что мы можем сделать для сбора такого рода разведданных, стоит попробовать. Чем больше мы знаем, тем больше вероятность, что мы найдем слабое место — какую-нибудь брешь в его обороне, которую мы сможем использовать с помощью оружия и другого оборудования, разработанного Sky Masters ”.

Он поднял глаза на президента. “И у вас есть мое обещание, сэр. Я не успокоюсь, пока не найду это ”. Кривая усмешка скользнула по его лицу, когда он постучал по экзоскелету LEAF, который поддерживал его жизнь. “К счастью, ношение всего этого оборудования означает, что мне не нужно так много спать, как остальным простым смертным”.

Фаррелл молча изучал его в течение нескольких долгих секунд. Не было никаких сомнений в искренности другого человека. “Я ценю вашу самоотверженность, генерал Макланахан”, - мягко сказал он. “Но не кажется ли вам, что в первую очередь вам следует сосредоточиться на спасении вашего сына, если он все еще жив?”

К своему удивлению, Патрик покачал головой. “Я знаю, что судьба Брэда в надежных руках”, - уверенно сказал он. “Я могу рассчитывать на то, что Надя сделает все, что потребуется, чтобы вернуть его домой целым и невредимым”.

“Ты ей настолько доверяешь?” - Спросил Фаррелл.

“Я верю”.

Рассудительно Мартиндейл кивнул. “Майор Розек - это что-то вроде силы природы”. Затем он предупредил: “Но любой план, который она придумает, скорее всего, окажется немного запутанным. Если кто-нибудь из русских встанет у нее на пути, многие из них в конечном итоге погибнут ”.

“Я понимаю вашу точку зрения”, - сказал Фаррелл с тонкой улыбкой. Его глаза были холодны. “Честно говоря, мистер Мартиндейл, прямо сейчас такая возможность меня вполне устраивает”.

Двадцать семь

Баттл-Маунтин, Невада

Несколько часов спустя

С явно сухими глазами, но, тем не менее, полная едва сдерживаемого гнева и опасений, Надя Розек вошла в охраняемый конференц-зал. Она плотно закрыла за собой дверь. Она захлопнулась со слышимым щелчком. Двое мужчин, которых она выбрала для своей ячейки по планированию специальных операций, встали, чтобы поприветствовать ее.

Она выбрала Питера “Констебля” Вэйси за его доказанные способности пилота и из-за опыта, который он приобрел, выполняя секретные миссии Scion на вражеской территории. Она знала, что эти навыки окажутся решающими для любой спасательной операции. Другой человек, майор Ян Шофилд, был ветераном Канадского полка специальных операций. До недавнего времени он командовал подразделением глубокого проникновения эскадрильи "Железный волк". Надя и худощавый, жилистый канадец ранее служили вместе в двух секретных операциях высокого риска - первая атаковала укрепленный российский комплекс кибервойны глубоко в Уральских горах, а вторая, только в прошлом году, выслеживала и уничтожала боевых роботов Грызлова в самих Соединенных Штатах. Никто другой не знал больше о том, как выжить и избежать пленения в тылу врага.

“Времени мало. И нам еще многое предстоит сделать”, - сказала Надя как ни в чем не бывало. “Итак, давайте начнем”. Она села за стол, открыла свой ноутбук и синхронизировала его с компьютером конференц-зала. “Нам поручили миссию, которая, хотя и достаточно проста по концепции, будет трудной для планирования ... и еще более сложной для успешного выполнения”.

“У вас что-то вроде дара преуменьшать, майор Розек”. Зубы Шофилда сверкали белизной на загорелом лице, обветренном годами, проведенными на открытом воздухе в суровом климате. Он выглядел задумчивым. “Все, что я слышал, это то, что капитан Макланахан пропал без вести где-то на территории России. Знаем ли мы что-нибудь еще, кроме этого?”

Она кивнула. “Мы делаем”. Она вывела карту. “Это самый последний компьютерный анализ траектории возвращения Брэда и вероятной зоны приземления”.

Шофилд и Вэйси оба тихо присвистнули. Если бы Брэду удалось спуститься с орбиты живым, он приземлился бы прямо в центре Хабаровского федерального округа - на сильно защищенном Дальнем востоке России. Северная Япония, ближайшая дружественная территория, находилась более чем в пятистах милях отсюда.

“Ну, я полагаю, могло быть хуже”, - медленно произнес Шофилд после нескольких минут молчаливого изучения.

Васи фыркнул. “То есть, он мог упасть прямо в центре Москвы?”

Канадец покачал головой. “Не совсем”. Он кивнул в сторону карты. “Эта часть Хабаровского края малонаселенна. Кроме того, местность там обеспечивает разумное укрытие, в то же время не являясь непроходимой для человека, путешествующего пешком ”.

“Хорошо”, - твердо сказала Надя. “Все, что может помочь Брэду избежать поимки, пока мы организуем спасательную операцию, является приятной новостью”.

Васи нахмурился. “Я чертовски ненавижу быть призраком на пиру, майор”, - мягко сказал он. “Но какие у нас есть фактические доказательства того, что Брэд вообще пережил возвращение? Мы оба знаем, что шансы не в его пользу ”.

“Его аварийный маяк активирован”, - сказала она решительно. “А потом его отключили”.

“Мы не знаем, было ли это преднамеренным”, - указал Вейси. “Маяк, возможно, просто был критически поврежден при ударе о землю”.

“Да, это возможно”, - согласилась Надя. Выражение ее лица ожесточилось. “Но в равной степени возможно, что Брэд понял, что маяк может выдать его местоположение русским… и выключил его сам. По крайней мере, это показывает, что его ЭРО-оболочка не сгорела при попадании в атмосферу ”.

Светло-голубые глаза Васи были полны сочувствия. “Это довольно много ”если", - сказал он.

“Да”, - тихо сказала она. “Я слишком хорошо это знаю”. На мгновение темные мысли, которые она подавляла, угрожали вырваться наружу. Нет, яростно сказала она себе, ты не поддашься своим страхам. Слезами сейчас ничего не добьешься. Она пожала плечами. “У нас, поляков, есть поговорка, констебль. Tonący brzytwy się chwyta . Утопающий хватается за лезвие бритвы. Пока я не узнаю, что Брэда больше нет, я не оставлю надежду ”.

“Тогда и я не буду”, - заверил ее англичанин. “Мне никогда особенно не нравилось играть адвоката дьявола”. Его глаза сморщились. “С другой стороны, поднимать шумиху - это то, в чем я довольно хорош ... И я скорее подозреваю, что это качество окажется полезным, если нам придется прилететь, чтобы вырвать нашего светловолосого мальчика из рук Грызлова”.

Надя склонила голову, выражая ему свою молчаливую благодарность. Затем она повернулась к Шофилду. “Насколько вероятно, что Брэд сможет избежать поимки, пока мы не разработаем план по его освобождению?”

Шофилд нахмурился, обдумывая это. “Многое будет зависеть от того, насколько активно за ним ведется охота”, - осторожно сказал он. “Если русские проводят полномасштабную поисковую операцию — используя вертолеты в воздухе и войска и полицию на земле — у него серьезные проблемы. Еще хуже, если он ранен ”.

“Пока, похоже, русские не знают, что кому-либо из экипажа S-19 удалось спастись”, - сказала Надя. “Наземные станции радиотехнической разведки Японии и самолеты еще не перехватили никаких военных или полицейских радиопередач, которые указывали бы на то, что они охотятся за сбитым американским астронавтом”.

“Что ж, нам немного повезло”, - одобрительно сказал Вейси. “Либо никто не заметил огненный шар, когда ЭРО-сани Брэда прорвались через верхние слои атмосферы. Или...”

“Власти просто отмахнулись от этого, как от обломков разбившегося космоплана, сгоревшего при входе в атмосферу”, - сказала Надя.

Шофилд кивнул. “В таком случае, серьезная подготовка, которую Брэд получил как пилот "Железного волка", даст ему шанс на бой — при условии, что он не был серьезно ранен при приземлении. Он будет двигаться через безлюдные дикие районы, которые должны обеспечить хорошее укрытие и много питьевой воды ”. Он выглядел серьезным. “Обезвоживание всегда является первым и величайшим врагом в ситуации выживания. Люди могут обходиться без пищи намного дольше, чем они могут обходиться без воды ”.

“А если он тяжело ранен?” Васи нажал. “Прыгать с парашютом в лес всегда рискованно”.

“В таком случае у Брэда вообще не было бы шансов”, - серьезно ответил Шофилд. “Если русские не наткнутся на него и не возьмут в плен, он умрет от холода или жажды”.

Надя вздрогнула, внезапно представив себе Брэда, пойманного в ловушку и беспомощного среди обгоревших обломков своего ЭРО-панциря, со сломанными костями или травмами головы. Нахмурившись, она прогнала ужасающий образ и резко постучала по столу. “Нет смысла зацикливаться на наихудших сценариях”, - решительно сказала она, заставляя себя говорить гораздо увереннее, чем она себя чувствовала. “Наша задача — спланировать спасательную операцию, а не похороны”. Соответственно наказанные, Вэйси и Шофилд оба кивнули. “К счастью, у нас есть подходящий самолет, чтобы забрать Брэда, как только он выйдет на контакт”, - продолжила Надя.

Она отправила еще одно изображение на большой светодиодный экран конференц-зала. На нем был показан самолет с конфигурацией "бэтвинг", размером примерно с бизнес-джет Gulfstream G450, с четырьмя двигателями, расположенными в верхней части крыла. Построенный Sky Masters в качестве прототипа, малозаметный XCV-62 Ranger с коротким взлетом и посадкой доказал свою состоятельность во время налета на российский комплекс кибервойн Perun's Aerie ... а затем еще раз в прошлом году, когда он позволил им тайно летать в Соединенные Штаты. В неразберихе после смертельной битвы с боевыми роботами Грызлова "Рейнджер" был отправлен обратно в ангар на Баттл-Маунтин вместо того, чтобы вернуться на базу эскадрильи "Железный волк" в Польше.

Она посмотрела на Вэйси. “Немного потренировавшись на симуляторе, у вас не должно возникнуть особых проблем с управлением "Рейнджером". Я буду вашим вторым пилотом и системным офицером”.

Англичанин одарил ее кривой усмешкой. “Вы знаете, майор Розек, я серьезно начинаю сожалеть, что говорил вам ранее о том, как хорошо я умею устраивать ад. Потому что я понятия не имел, что ты поймешь меня так буквально ”.

Увидев озадаченное выражение на лице Шофилда, Вэйси объяснил. “Использовать XCV-62 для освобождения Брэда - значит влететь прямо в осиное гнездо. Противовоздушная оборона России на Дальнем Востоке чрезвычайно мощна, и она подкреплена передовыми радиолокационными системами ”.

“Насколько мощный?”

В ответ на вопрос Шофилда Надя вывела на экран карту региона между космодромом Восточный на западе и Тихоокеанским побережьем России на востоке. Перекрывающиеся круги и значки показывали многослойную сеть ЗРК большой дальности С-400 и ЗРК средней дальности SA-17, а также сеть аэродромов, где были размещены истребительные полки Су-35, МиГ-29 и МиГ-31.

Шофилд уставился на карту. “Боже милостивый”.

“Это сложная тактическая проблема”, - спокойно сказала Надя. “Усугубляется уверенностью в том, что русские будут находиться в максимально возможной боевой готовности — готовые отразить любую американскую ответную воздушную или ракетную атаку на космодром Восточный”.

“‘Трудный’ - не совсем то слово, которое я бы выбрал”, - сказал Шофилд. “Скрытный или нет, нет абсолютно никакого способа, которым одинокий самолет может пройти через такого рода защитную сеть, не будучи обнаруженным и задействованным”.

“Совершенно верно”, - согласилась Надя. Свирепый, хищный взгляд застыл на ее прекрасном лице. “Именно поэтому мы не будем действовать в одиночку”. Говоря убедительно, она пробежалась по основам того, что она обдумывала. Хотя потребовалось бы гораздо больше работы, чтобы превратить ее грубый набросок в работоспособный план, общие очертания были достаточно четкими.

Когда она закончила, Вэйси покачал головой со смешанным чувством недоверия и восхищения. “Клянусь Богом, майор Розек, я скажу вам одну вещь: когда вы решаете пойти на что-то, вы, конечно, ничего не утаиваете”.

Глубоко в государственном природном заповеднике Олдджикан, Россия

Позже той же ночью

Брэд Макланахан сидел, ссутулившись, прислонившись спиной к стволу большого дуба. Выброс адреналина, вызванный тем, что он пережил свой огненный прыжок через атмосферу Земли, а затем обнаружил, что приземлился на вражеской территории, поддерживал его в течение первых часов его долгого дневного перехода. Однако, в конце концов, он прошел, сменившись пульсирующей болью в плече и усиливающейся болью в правой ноге. После этого его поход по суровому ландшафту низких, поросших лесом холмов и заболоченных низменностей превратился в болезненную, изнуряющую работу. К тому времени, когда померк последний свет , что делало дальнейший полет слишком трудным и опасным, он прикинул, что прошел примерно восемь миль к востоку от того места, где приземлился… хотя, вероятно, не более четырех или пяти, как улетела ворона.

Он подавил свирепый зевок. Ночью звук разносился бы дальше, чем днем. Не то чтобы был большой реальный риск, что его кто-нибудь услышит, подумал он. С тех пор как он пересек грунтовую лесовозную дорогу с табличкой "Заповедник", он не видел никаких признаков человеческой деятельности. Ни домов, ни построек. Других дорог нет. Нет даже каких-либо идентифицируемых пешеходных маршрутов. Он посмотрел вверх сквозь навес дубовых листьев у себя над головой. Бесконечное количество звезд, не затемненных никаким искусственным световым загрязнением, усеивало ночное небо. Кроме мягкого шелеста листьев и мелких веток, колеблемых легким ветерком, на многие мили вокруг не было слышно ни звука.

Учитывая все обстоятельства, решил Брэд, это было самое подходящее время и место, чтобы попытаться установить контакт с внешним миром, насколько это было возможно. Он расстегнул молнию на сумке с запасами на случай непредвиденных обстоятельств, достал компактный спутниковый телефон и включил его. Через секунду или две его маленький экран осветился мягким гудением. Отображаемые им координаты GPS подтвердили его местоположение. По уши в дерьме, с усмешкой подумал он.

Пара быстрых нажатий на иконку настроили телефон на поиск следующего доступного спутника, который мог бы направить его сигнал. Почти сразу же раздался тихий гудок. Он облегченно выдохнул. Преодолено еще одно препятствие.

Чтобы усилить контроль над мобильной связью, правительство России потребовало регистрации всех SIM-карт спутниковых телефонов. Теоретически, это делало невозможным для кого бы то ни было совершение звонка на территории России без положительной идентификации. К счастью, благодаря техническим мастерам Scion, в этом телефоне была специальная SIM-карта, которая могла имитировать эти официально зарегистрированные телефоны.

Мысленно Брэд скрестил пальцы и набрал специальный номер — один, который ему вдолбили во время интенсивных тренировок, которые Ян Шофилд проводил для всех боевых пилотов Iron Wolf. После серии негромких щелчков телефон соединился.

Кто-то на другом конце снял трубку после второго гудка. “Пиццерия в Смолвиле”, - услышал он спокойный голос молодого человека. “Этот звонок может отслеживаться в целях контроля качества. Итак, чем я могу вам помочь, сэр?”

На лице Брэда появилась улыбка. Он поддерживал связь с секретным центром связи Scion в Штатах. Но эта часть о прослушивании звонков была предупреждением о том, что был шанс, каким бы незначительным он ни был, что русские подслушивают. Ему нужно будет использовать простой голосовой код, соответствующий личности прикрытия, выбранной оперативником Scion. К счастью, запоминание различных ключевых фраз было еще одной частью его серьезной подготовки. “У меня заказ на вынос”.

Простым английским языком, это была его просьба о срочной эвакуации.

“Да, сэр”, - спокойно ответил другой мужчина. “И вы будете расплачиваться наличными, чеком или кредитной картой?”

“Кредитная карточка”, - сказал ему Брэд. Это была кодовая фраза, означающая “враг, похоже, не знает о моем местонахождении”. Заявление о том, что он заплатит наличными, означало бы, что русские преследуют его по горячим следам, в то время как чек сообщил бы агенту Scion, что за ним охотятся, но враг не приближается.

В течение следующих нескольких минут он набирал множество голосовых кодов, которые сообщали о его физическом состоянии и текущей ситуации — все это было замаскировано под обычный заказ пиццы с разными начинками. Ему пришло в голову, что одним из непреднамеренных преимуществ кодовой речи было то, что она заставляла его концентрироваться и сохранять спокойствие… хотя все это время ему действительно хотелось крикнуть: “Ради Христа, поторопись и вытащи меня отсюда!”

Когда он закончил, наступила короткая пауза. Затем оперативник Scion вернулся на линию. “Я отдал ваш приказ, сэр. Оно должно быть готово к отправке через тридцать минут, но вам следует перезвонить, просто чтобы убедиться, что оно готово ”.

Брэд кивнул. “Понял”. Его сообщение было передано по цепочке командования, и он должен перезвонить по этому номеру через тридцать минут, чтобы получить дальнейшие инструкции.

“Я могу вам еще что-нибудь предложить?” - спросил агент на другом конце провода.

“Э, нет... Нет, спасибо”, - медленно сказал Брэд. Чего он действительно хотел больше всего, так это шанса снова услышать голос Нади. К сожалению, это не было запросом, предусмотренным секретными кодами связи, которым его научили.

“Тогда вам приятной ночи. И спасибо, что позвонили в Smallville Pizza ”, - сказал другой мужчина. Со щелчком линия оборвалась.

Внезапно почувствовав себя подавленным, Брэд выключил телефон, чтобы сберечь его ограниченный заряд батареи. Его крошечный экран погас, снова оставив его в темноте. По иронии судьбы, теперь, когда он восстановил контакт с внешним миром, он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо.

Двадцать восемь

На борту Mars One

Спустя короткое время

Полковник Вадим Стрелков посмотрел вниз на Тихий океан, когда станция повернула на северо-восток, к побережью Калифорнии. Массы облаков, ярко-белые при дневном свете, возвышались над темно-синими водами глубокого моря. “Время до первого предполагаемого американского окна запуска?” он спросил Конникова.

“Две минуты, сэр”, - ответил молодой человек со своей сенсорной консоли.

Стрелков нажал кнопку внутренней связи. “Весь персонал. Приготовьтесь к возможному нападению. Закройте и запечатайте свои скафандры ”. Он закрыл забрало своего собственного шлема.

Доклады о готовности поступали гладко от остальной команды. Лазеры и плазменная рельсовая пушка "Тандерболт" были полностью заряжены и готовы к стрельбе. Собственные датчики станции и каналы передачи данных с другими спутниками и наземными радарами работали.

“Шестьдесят секунд”, - доложил Конников. В их наушниках запульсировал предупреждающий сигнал. “Нас засек радар X-диапазона. Мой компьютер оценивает его как систему с фазированной антенной решеткой AN / TPY-2 ”.

Стрелков кивнул. Это был один из радаров наблюдения размером с автобус дальнего действия на очень большой высоте, которые американцы использовали для ряда своих систем противоракетной и противовоздушной обороны, включая перехватчики GMD, базирующиеся на военно-воздушной базе Ванденберг. “Этот радар нацелен на нас?”

“Ненадежно”, - ответил Конников. “Наше стелс-покрытие поглощает большую часть его энергии”. Он взглянул на полковника. “Но у них, вероятно, достаточно данных для отслеживания, чтобы начать против нас в любом случае”.

“Понял, майор”. Объединив обрывки информации, собранные их наземными телескопами, радарами и геосинхронными спутниками SBIRS, американцы, безусловно, могли бы достаточно четко определить траекторию своей орбиты, чтобы нацелиться на Mars One. Вкратце, он рассматривал возможность использования двигателей на борту пристыкованных грузового космического корабля и орбитального аппарата, чтобы слегка изменить их орбиту — в надежде сбить с толку решение противника по ведению огня. Затем он отверг эту идею. Такой маневр уклонения израсходовал бы слишком много их драгоценных запасов топлива со слишком малой гарантией успеха.

“Пятнадцать секунд”.

Стрелков вцепился в края своей консоли. Да, они имитировали этот точный сценарий десятки раз во время тренировок. Но все эти успехи в компьютерных военных играх казались менее впечатляющими, когда сталкивались с реальной атакой.

“Обнаружение запуска спутником предупреждения о ракетном нападении EKS!” Конников отчеканил. “Из шахт в Ванденберге была выпущена ракета. В качестве цели подтвержден Mars One ”. Он склонился над своей консолью. “Обнаружено второе пусковое устройство! Тот же источник. Та же цель”.

“Время нанести удар для первого американского перехватчика?”

“Пятьдесят секунд”.

Стрелков говорил с Филатьевым. “Задействуйте эти вражеские ракеты, когда будете готовы, Виктор”.

Со своего поста дородный майор коротко подтвердил: “Да, сэр”.

Заговорил Конников. “Передача данных EKS на наш радар X-диапазона завершена. Время до попадания первой американской ракеты теперь составляет тридцать пять секунд. Наблюдается разделение на первом этапе. Передача данных в компьютер управления огнем ”Тандерболта"."

“Данные получены”, - подтвердил Филатьев. Секунду спустя он сказал: “У меня есть решение для увольнения. Открываем огонь сейчас”.

Марс Один завибрировал, когда запульсировала плазменная рельсовая пушка.

“Хорошее попадание!” - взволнованно доложил Конников. На дисплее его радара появилось изображение приближающегося американского перехватчика, превратившегося в облако отдельных фрагментов и отклонившегося от курса. Он переключил свое внимание на вторую вражескую ракету, все еще приближающуюся к ним. Как и его аналог, он уже отделился от своей первой ступени и, должно быть, почти готов сбросить вторую, в результате чего останется только его полезная нагрузка, гораздо меньший EKV, или средство уничтожения за пределами атмосферы, которое наберет скорость, чтобы приблизиться к станции и нанести удар по ней. “Время до столкновения для второго перехватчика составляет двадцать восемь секунд”.

“Удар молнии”, - сказал Филатьев.

И снова Mars One содрогнулся. И снова плазменный тороид, выпущенный рельсовой пушкой, попал в цель. В то время как она все еще находилась более чем в трехстах километрах от российской космической станции, вторая американская ракета отклонилась в сторону ... разбрасывая свои куски, когда она падала обратно к Земле.

“Отличная стрельба, Виктор!” Сказал Стрелков с нескрываемым восторгом. Он отпустил свою консоль и слегка переместился в середину отсека. Он повернулся лицом к Конникову. “Как скоро мы окажемся в зоне досягаемости перехватчиков, базирующихся в Форт-Драме, Джорджи?”

“Чуть меньше восьми минут, полковник”.

Стрелков повернулся обратно к интеркому и поговорил с Петром Романенко. “Каково состояние суперконденсаторов "Тандерболта”, майор?"

“Сейчас они перезаряжаются”, - ответил офицер-инженер. “Мы должны быть в состоянии произвести еще два выстрела менее чем за шесть минут”.

Стрелков позволил себе расслабиться. С действующей плазменной рельсовой пушкой они были практически в безопасности от всего, что американцы могли в них бросить. Верно, подумал он, подобную последовательную атаку было бы труднее отразить, если бы она была проведена, когда Mars One находился в тени Земли. В этих обстоятельствах использование "Тандерболта" для уничтожения первой волны американских ракет истощило бы их суперконденсаторы — для второй волны остались бы только их лазеры Hobnail гораздо меньшей дальности действия. Учитывая высокую скорость сближения при такого рода орбитальных столкновениях, у лазеров Леонида Ревина было бы всего семь секунд, чтобы поразить и уничтожить приближающиеся перехватчики. Это все еще было возможно, но нельзя было отрицать, что шансы на то, что американцы нанесут сокрушительный удар, резко возрастут.

К счастью, учитывая орбитальную механику в действии, американские объекты противоракетной обороны не смогли бы провести скоординированную атаку в темноте по крайней мере еще девять дней. И к тому времени обещанный генерал-полковником Леоновым запасной термоядерный реактор должен быть выведен на орбиту и стыкован с Mars One. Как только это произойдет, ничто не сможет их тронуть. Полное господство России на низкой околоземной орбите было бы обеспечено.

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия.

Несколько часов спустя

Президент Фаррелл внимательно слушал, пока Надя Розек излагала предложенный ею план по безопасному вывозу Брэда Макланахана с территории России. При просмотре по защищенной ссылке на Battle Mountain она выглядела измученной, с темными тенями под ее большими серо-голубыми глазами. Несмотря на ее очевидную усталость, она звучала абсолютно уверенно и полностью контролировала свои способности и эмоции. Он нашел это обнадеживающим, потому что в противном случае то, что она предполагала, поразило бы его как то, что он был ужасно близок к краю безумия.

Когда она закончила, он поджал губы. “Давайте предположим, что я подписываю все это, майор. Можете ли вы гарантировать мне, что эта ваша спасательная операция увенчается успехом?”

“Нет, я не могу, господин президент”, - откровенно сказала Надя. “Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, огромны. И этот план, по необходимости, довольно сложный — со многими рабочими частями. Должен ли какой-либо из них пойти не так… или, если русские не отреагируют так, как я предсказываю ... мы потерпим неудачу”.

Фаррелл кивнул. Это в значительной степени согласуется с его собственной оценкой. Он внимательно посмотрел на нее. “По сути, вы просите меня задействовать значительные военные силы США и пойти на огромный политический и дипломатический риск — и все это в надежде спасти всего одного человека. Есть много людей, особенно в Конгрессе и средствах массовой информации, которые, возможно, не считают это действительно разумным ”.

“Да, это правда”, - согласилась она. Она слабо улыбнулась ему. “Но помните, я все равно буду рисковать больше, чем вы”.

Он поднял бровь. “О? Как это?”

“Я буду рисковать собственной жизнью, господин президент”, - тихо сказала Надя. “И удар мужчины, которого я люблю”.

Черт возьми, ДжейДи, эта леди определенно знает, как собраться с силами и нанести удар, с восхищением подумал Фаррелл. И лучшим из этого было то, что он мог сказать, что она имела в виду каждое слово. В Наде Розек не было никакого притворства. Мгновение он сидел тихо. Затем он решительно кивнул. “Вы высказали свою точку зрения, майор. Если вы идете ва-банк, как я могу сделать меньше? Я отдам необходимые приказы командующему Тихоокеанским флотом. Без сомнения, раздастся кудахтанье мокрых куриц Пентагона, но вы не обращайте на это внимания. Я позабочусь о том, чтобы вы получили необходимую вам помощь ”.

“Спасибо”, - просто сказала Надя. Она быстро опустила взгляд, пряча от него свое лицо.

Она, вероятно, скрывала несколько слез облегчения, рассудил он. Одна вещь, которую он усвоил, заключалась в том, что эта молодая женщина ненавидела саму мысль о конкуренции на чем-либо, кроме равных условий. Многие люди сразу же задели бы его за живое — напомнив ему о том, как она лишилась ног, спасая его жалкую шкуру. Почему-то он сомневался, что идея сделать это когда-либо приходила ей в голову.

Фаррелл подождал несколько секунд, давая ей прийти в себя, а затем спросил: “Когда, по-вашему, вы будете готовы начать эту штуку?”

“Примерно через семьдесят два часа”, - ответила Надя. “Я хотел бы, чтобы это произошло раньше, но я должен связаться с моим собственным правительством и запросить использование некоторых его ресурсов — ресурсов эскадрильи "Железный волк". Потребуется время, чтобы собрать необходимые самолеты и боеприпасы и перебросить их сюда из Польши”.

“Семьдесят два часа”, - задумчиво произнес он. “Это через три дня”.

Она мрачно кивнула. “Три дня, в течение которых Брэд должен избегать обнаружения и поимки. В противном случае все, что мы делаем, будет напрасным”.

Двадцать девять

Кремль

Позже в тот же день

Прищурившись, Геннадий Грызлов изучал лица своих ближайших военных, разведывательных и внешнеполитических советников. Как обычно, он мог чувствовать ауру беспокойства, исходящую от большинства из них. Трусы и ничего не делающие бюрократы, презрительно подумал он. Предоставленные самим себе, без его собственной яростной воли, которая управляла бы ими, они были бесполезны, кучка робких, отслуживших свой срок дронов, чей страх перед американцами лишь немного перевешивался их страхом перед ним. Только Михаил Леонов и Дарья Титенева проявили настоящее мужество ... и даже эти двое все еще были слишком склонны видеть возможные опасности любого действия более ясно, чем его потенциальные выгоды.

Его губы скривились от отвращения. Возможно, скоро придет время убрать большинство этих некомпетентных людей. Если это так, то последующие судебные процессы, тюремные заключения и казни должны преподать полезный урок их преемникам: пока он правил этой страной, любой, кто не смог действовать агрессивно в интересах России, был таким же предателем, как и любой, кто активно вступал в сговор с врагами государства.

Грызлов мысленно пожал плечами. Отсеивание мякины от его команды национальной безопасности могло бы подождать еще некоторое время — по крайней мере, до тех пор, пока стратегическая ситуация в космосе и на Земле не будет более урегулирована. По крайней мере, до сих пор американцы с удивительной кротостью реагировали на продолжающееся разрушение их военно-космической инфраструктуры. Кроме единственной неудачной попытки сбить Mars One с помощью горстки перехватчиков противоракетной обороны, Соединенные Штаты ничего не предприняли. Честно говоря, он ожидал гораздо более решительной реакции от Фаррелла после всего его поверхностного бахвальства и жестких разговоров. Вместо этого техасец оказался таким же слабым и неэффективным, как и его предшественник Барбо. По его собственной идиоме, он был “весь в шляпе и без скота”.

Тем не менее, были некоторые американцы, которые в прошлом слишком часто проявляли себя как очень опасные враги — Мартиндейл, Макланахан и их отпрыски и наемники Sky Masters. Он был уверен, что они что-то замышляют. Именно по этой причине он потребовал от ГРУ такого пристального наблюдения за их базой космопланов на Баттл-Маунтин. К сожалению, подумал он ледяным тоном, как обычно, бедный, неуклюжий Виктор Казьянов мог пролить мало света на этот предмет.

“Агенты нашей разведки в Неваде были вынуждены залечь на дно”, - неохотно признал министр государственной безопасности. Его лицо было бледным. “За последние сорок восемь часов безопасность вокруг объектов Sky Masters была значительно усилена. Американцы установили мощный кордон из вооруженных охранников корпораций, местной полиции и полиции штата, а также федеральных агентов. По данным ГРУ, любые дальнейшие попытки проникнуть за этот кордон приведут только к разоблачению и пленению наших офицеров ”.

Грызлов нахмурился. Само по себе это усиление мер безопасности было показательным. Макланахан и другие противники России, должно быть, сходят с ума, пытаясь придумать способ атаковать Mars One с помощью своих оставшихся космопланов. Он повернулся к Леонову. “Теперь, когда шпионы Казьянова оказались никчемными, как насчет наших собственных разведывательных спутников? Заметили ли они какую-либо необычную активность на этой базе?”

“Пока нет”, - сказал Леонов. “Наши спутники "Раздан" и "Персона" совершили несколько заходов над районом Баттл-Маунтин с тех пор, как мы уничтожили S-19 "Миднайт". Ни на одной из их фотографий не показан ни один из оставшихся космопланов. Это наводит на мысль, что ”Скай Мастерс" переместил их с линии вылета обратно в ангары, чтобы скрыть их от наших глаз ".

“Но у вас нет постоянного охвата этого района”, - резко заметил Грызлов. “Эти космопланы могут садиться и взлетать незамеченными всякий раз, когда наши спутники-шпионы не находятся в пределах досягаемости”.

Леонов кивнул. “Это возможно. Но если это так, они не отправляются в космос. Наши спутники предупреждения о баллистических ракетах EKS засекут любой запуск, направленный за пределы земной атмосферы ”.

“В этот момент может быть слишком поздно!”

“Пока полковник Стрелков и его космонавты сохраняют бдительность, никакое космическое оружие в нынешнем американском арсенале не представляет серьезной угрозы для Mars One”, - сказал Леонов. “Это будет еще более верно, как только наш новый реактор будет подключен и запущен”.

“Никакого оружия, о котором мы знаем сейчас”, - кисло сказал Грызлов. “Нас и раньше удивляли... и никогда приятно”. Выражение его лица стало убийственным. “Возможно, пришло время покончить с любой возможной угрозой со стороны Небесных Хозяев раз и навсегда”.

Леонов выглядел удивленным. “Какими средствами?”

Грызлов пожал плечами. “Две или три наши гиперзвуковые ракеты Rapira, выпущенные с орбиты по Баттл-Маунтин, должны выполнить свою работу. Эти космопланы не будут представлять никакой угрозы, если их разнести вдребезги ”.

Он спрятал улыбку при виде выражения ужаса, вызванного этим, казалось бы, бесцеремонным предложением. Судя по выражениям их лиц, он с таким же успехом мог бы предложить бомбить Белый дом или Букингемский дворец.

“Я бы настоятельно рекомендовала воздержаться от такого шага”, - осторожно сказала Дарья Титенева. “До сих пор наши военные операции были ограничены пространством, в ограниченной войне, которую мы с легкостью выигрываем. Внезапное нападение на важнейшую цель внутри самих континентальных Соединенных Штатов может легко спровоцировать масштабную эскалацию этого конфликта, которая может привести к неконтролируемой ядерной войне ”.

Леонов кивнул. “Министр иностранных дел прав, господин президент”, - утверждал он. “И имея на орбите только одну станцию класса "Марс", у нас пока нет возможности перехватить значительный ответный удар, нанесенный их подводными лодками с баллистическими ракетами. Позже, когда мы запустим в космос дополнительные платформы, у нас будет больше возможностей. Но на данный момент игра не стоит свеч”.

Осторожность, осторожность, всегда осторожность, язвительно подумал Грызлов. Хотя в данном случае, как он понял, совет Леонова и Титеневой, вероятно, был разумным. Каким бы заманчивым это ни было, орбитальный ракетный удар по "Скай Мастерс" теперь мог напугать даже Фаррелла, заставив поверить, что он столкнулся с кошмарным сценарием всех планировщиков ядерной войны — моментом, когда вы должны либо запустить свои ракеты, либо рискнуть потерять их из-за неудержимой атаки противника.

Нет, решил он, лучше как можно дольше делать вид, что у России в этом конфликте были лишь ограниченные цели — контроль над низкой околоземной орбитой. А если Sky Masters действительно предприняли еще одну атаку на Mars One, используя свои космопланы? Тогда все ставки были бы сняты ... И уничтожение Боевой горы с орбиты было бы оправданным актом войны.

“Очень хорошо”, - коротко сказал Грызлов. “Мы пока повременим”. Он жестом попросил Леонова продолжать. “О чем еще ты можешь сообщить, Михаил?”

“Наши спутники засекли повышенную активность на космодроме ВВС США в Ванденберге”, - сказал ему Леонов. “Мои аналитики полагают, что американцы готовят одну из своих тяжелых ракет Delta IV к запуску в ближайшее время. Возможно, они планируют отправить замену некоторым спутникам, которые мы уже уничтожили ”.

Грызлов тонко улыбнулся. “Который был бы бесполезен”.

Леонов кивнул. “Рано или поздно орбиты этих новых спутников приведут их в зону обстрела Mars One. Американцы могут восстановить некоторые ограниченные возможности разведки на несколько дней, но только большой ценой ”.

Грызлов знал, что это было правдой. Сам по себе запуск одной ракеты Delta IV Heavy стоил несколько сотен миллионов долларов. Добавьте к этому стоимость спутников, которые он нес, и итоговая цена взлетит до миллиардов. Даже американцы не могли позволить себе вечно быть такими расточительными. Кроме того, даже если бы они были готовы выбросить столько денег на столь незначительную цель, простая реальность заключалась в том, что у них очень скоро закончились бы запасные спутники-шпионы. Сложные космические аппараты, такие как радар "Топаз" и фоторазведывательные спутники KH-11, не могли быть произведены серийно. На их создание требовались месяцы, а часто и годы кропотливой точной работы.

Поскольку "Марс-один" уже облетает мир каждые девяносто семь минут, готовый сбить все, что движется за пределами атмосферы, это была космическая гонка, в которой Соединенные Штаты никак не могли победить.

Последствия внезапных наступательных действий России на орбите уже быстро распространялись далеко за пределы чисто военной сферы. Ранее запланированные коммерческие запуски ракет из Космического центра Кеннеди и стартовой площадки Европейского космического агентства во Французской Гвиане были отложены на неопределенный срок. На западных фондовых биржах появились признаки паники, поскольку инвесторы и экономисты лихорадочно пытались просчитать возможные последствия российского контроля над космическим пространством. То же самое происходило на азиатских рынках — несмотря на Грызлова публичные обещания в Народной Республики Китай президент Чжоу Цян, что Марс это оружие не представляет угрозы для КНР собственных космических кораблей и спутников.

Грызлов цинично улыбнулся. Казалось, что китайские инвесторы лучше разбирались в его собственной надежности, чем их лидеры. С другой стороны, что могли бы сделать правители Пекина, даже если бы они подозревали, что у Москвы нет реального намерения выполнять свои обязательства в долгосрочной перспективе? Как только кто-то приставил нож к вашему горлу, было уже слишком поздно.

Он посмотрел через стол на Грегора Соколова, министра обороны. “Ну что, Грегор? Предпринимают ли американцы какие-либо новые угрожающие военные шаги?”

“Их обычные и ядерные силы остаются в состоянии повышенной боевой готовности, которое они называют DEFCON Три”, - сказал Соколов. “Но этот уровень существенно не увеличился за последние сорок восемь часов”.

“За исключением того, что практически все американские подводные лодки с баллистическими ракетами сейчас находятся в море”, - сухо сказал Леонов.

Грызлов пожал плечами. “Это всего лишь политический ход, небольшой жест неповиновения со стороны Фаррелла. В конечном счете, это ничего не меняет”. Он повернулся обратно к Соколову. “Это все?”

“Большинство американских воздушных, наземных и военно-морских сил остаются на своих обычных постах мирного времени”, - медленно ответил Соколов. Он на мгновение заколебался — ему явно не хотелось продолжать. “За одним возможным исключением”.

Грызлов нахмурился. “Какой именно?”

“Примерно двадцать четыре часа назад авианосная ударная группа ВМС США "Рональд Рейган", которая проводила ранее запланированные учения в западной части Тихого океана, у побережья Тайваня, внезапно изменила свой курс. Сейчас он движется на север, в сторону Японии”.

“Япония? Зачем туда направляться?” Потребовал Грызлов.

Леонов наклонился вперед, внезапно выглядя задумчивым. “Вашингтон, возможно, размещает военные средства для возможного удара по космодрому Восточный”, - сказал он. “Если американцы планируют ответную атаку на наши космодромы, это является логичной целью”.

Грызлов уставился на него. “Восточный, должно быть, находится более чем в тысяче километров от Японии. Это за пределами досягаемости авианосных ударных сил, не так ли?”

“Да, сэр”, - согласился Леонов. “Даже используя крылатые ракеты большой дальности, палубной авиации было бы трудно атаковать комплекс”.

“Тогда в чем угроза?”

“Самолет Рейгана может быть использован для прорыва нашей внешней обороны в дальневосточном регионе”, - предположил Леонов. “Это открыло бы путь для рейда глубокого проникновения оставшихся тяжелых бомбардировщиков Америки”.

“Шесть бомбардировщиков-невидимок B-2 Spirit и горстка отремонтированных B-1 Lancer?” Грызлов усмехнулся. “Чего они могли бы добиться против обороны Восточного?”

“Вероятно, это была бы миссия самоубийцы”, - осторожно согласился Леонов. “У нас есть полный полк ЗРК С-500, охраняющий сам космодром”. Его челюсть сжалась. “Но я напоминаю вам, что даже попадание одной бомбы или ракеты в космический корабль, готовый к запуску, было бы катастрофой”.

Грызлов понял, к чему он клонит. Тяжелая ракета "Энергия-5VR", которую собирают на космодроме Восточный, должна была всего за несколько коротких дней вывести на орбиту запасной реактор Mars One. Если американские бомбардировщики нанесут удар по стартовому комплексу и уничтожат "Энергию" и ее бесценный груз на площадке, российская космическая станция будет оставаться опасно уязвимой в течение нескольких месяцев.

“Слушай меня внимательно, Михаил”, - холодно сказал он. “Вы предотвратите такую катастрофу”.

Леонов кивнул. “Я приведу свои силы в максимально возможную боевую готовность. Если американцы все-таки нападут, их самолеты и ракеты будут сбиты с неба”.

“Ради вашего блага, я надеюсь, что эта демонстрация доверия оправдана”, - прямо сказал Грызлов. “Не забывайте, что другие не смогли сдержать данные мне аналогичные обещания ... и сожалели об этом до конца своих коротких и наполненных болью жизней”.

Хабаровский край, Россия

Спустя короткое время

Левой рукой держа ботинки над головой, чтобы они не высохли, Брэд Макланахан осторожно переходил вброд неглубокий илистый ручей, заросший камышом. Огромные комары стаями слетелись со всех сторон, с шумом жужжа у его лица. Он поморщился. С его правой рукой на импровизированной перевязи он не мог даже отбиться от тех, кто налетел, жаждущий его крови.

“Замечательно, просто замечательно. Присоединяйтесь к Небесным мастерам и посмотрите на гноящиеся подмышки мира”, - выплюнул он сквозь стиснутые зубы. Воздух был насыщен зловонием гниющей растительности.

На другой стороне ручья Брэд ухватился за нависающую ветку и подтянулся обратно на более сухую землю, его левая рука дрожала от усталости, а правая нога угрожала подломиться в любую секунду. Несмотря на дискомфорт, связанный с хождением босиком по высокой траве и каменистой почве, он поборол искушение сразу же снова надеть ботинки. Последнее, в чем он сейчас нуждался, это в траншейной стопе с сопутствующими ей волдырями и болезненными кожными инфекциями.

Он медленно взобрался на невысокий холм и пробрался под прикрытие рощицы деревьев. Время для короткой передышки, решил он. Как только его ноги обсохнут, он сможет показать лучшее время.

Когда он приблизился к вершине небольшого хребта, Брэд остановился и тяжело опустился на землю. Он прислонился спиной к стволу дерева для опоры. Каким бы усталым он ни был, лечь было верным способом заснуть. Затем, заметив, что у него пересохло во рту, он достал флягу и сделал быстрый глоток.

Он снова закрыл флягу и убрал ее. По крайней мере, очищающие таблетки, входящие в его аптечку, гарантировали, что у него не будет недостатка в питьевой воде. Другое дело - еда. В животе у него тихо заурчало. Необходимость ограничить его ограниченный запас протеиновых батончиков означала, что у него уже был серьезный дефицит калорий. В идеале, он мог бы охотиться, ловить рыбу и добывать фураж, чтобы пополнить свои запасы на крайний случай. Но это было невозможно — не тогда, когда ему еще предстояло преодолеть так много территории, прежде чем станет слишком темно, чтобы безопасно путешествовать.

Обессиленный, Брэд наклонил голову и сосредоточился на контроле своего дыхания. С каждым часом у него все больше натирали ноги и он был голоден. Чтобы не быть замеченным, он был вынужден пробиваться через худшие и наиболее труднопроходимые участки этой, казалось бы, пустой сельской местности. Необходимость объезжать поляны и участки более открытого леса добавила миль к его путешествию.

В некотором смысле, худшей частью было осознание того, что его намеренно держали в неведении относительно деталей любых планов по его спасению. Интеллектуально он понимал необходимость строгих мер безопасности. В конце концов, то, чего он не знал, он не смог бы выболтать, если бы русские его поймали. Тем не менее, это было неприятно. И, как бы он ни устал, разочарование было опасно близко к отчаянию.

Инструкции, которые были даны Брэду, были ясны как хрусталь и столь же мутны, как дно того ручья, который он только что пересек. На первый взгляд, они казались достаточно простыми: направиться на юго-восток в направлении набора координат на карте. И любой ценой достигните этих координат в течение семидесяти двух часов. Но чего он не знал, а агенты-наследники на другом конце его спутниковой телефонной связи не сказали бы ему, так это почему это было так важно. Отмечал ли этот крестик на цифровой карте телефона конец этого долгого пути, место, где кто-то будет ждать его, чтобы помочь выбраться из этой забытой богом страны? Или это был лишь промежуточный пункт на еще более долгом пути?

Что ж, мрачно сказал себе Брэд, был только один надежный способ выяснить. Ему просто нужно было бы оторвать свою ленивую задницу и идти дальше. Стиснув зубы от боли, он натянул десантные ботинки на распухшие ступни, выпрямился и снова начал ходить.

Тридцать

Sky Masters Aerospace, Inc., Баттл-Маунтин, Невада

Несколько часов спустя

Патрик Макланахан знал, что поддался чувствам, вернувшись в Sky Masters, чтобы провести свой анализ вооруженной российской космической станции. Беспроводные каналы связи и ограниченный нейронный интерфейс, встроенные в его экзоскелет LEAF и связанный с ним компьютер, позволили бы ему выполнять работу по обработке собранных разведданных практически из любой точки мира. Но Баттл-Маунтин был его приемным родным городом — домом, который он делил со своим сыном большую часть детства и юности Брэда. Вернуться сюда сейчас, чтобы найти способы уничтожить вражескую орбитальную крепость, которая сбила с неба S-19 Брэда и Бумера, почему-то казалось правильным.

Это было чувство, которое Джейсон Рихтер, безусловно, понимал. Генеральный директор Sky Masters поселил его в кабинете чуть дальше по коридору, с полным доступом ко всем защищенным компьютерным системам компании ... и к накопленным знаниям и интуиции ее ведущих ученых и инженеров.

Прямо сейчас его глаза были закрыты. Это исключило все внешние отвлекающие факторы, пока он сортировал тысячи фрагментов данных, собранных о Mars One, как во время прерванной разведки Брэдом и Бумером, так и в последующие часы и дни. Хотя нейронная связь его ЛИСТА была менее эффективной, чем те, что использовались кибернетическими устройствами пехоты эскадрильи "Железный волк", она все же давала ему возможность усваивать и анализировать информацию намного быстрее, чем это было возможно для человеческого мозга без посторонней помощи.

Он опирался не только на материал, собранный самим Sky Masters. Много лет назад, будучи еще президентом Соединенных Штатов, Кевин Мартиндейл позаботился о том, чтобы в операционных системах большинства компьютерных сетей федерального правительства были тайно установлены тщательно замаскированные лазейки черного хода. Мартиндейл хотел иметь возможность обойти неповоротливую федеральную бюрократию во время национального кризиса. Теперь те же самые скрытые задние двери позволили Патрику свободно перемещаться по огромным объемам информации, собранной огромным количеством различных правительственных учреждений — от Пентагона до Национального разведывательного управления и НАСА.

Мысленно он с головой окунулся в этот поток необработанных разведданных, полный решимости выявить значимость даже самого маленького фрагмента данных. Визуальные, радарные и инфракрасные изображения вместе с подробными отчетами, подготовленными различными экспертами, быстро пронеслись в его голове. Время в смысле, используемом внешним миром, перестало иметь для него какое-либо реальное значение.

Анализ изображений и других показаний датчиков, собранных наноспутниками Брэда во время их сближения с российской станцией, прояснил несколько вещей. Во-первых, три больших модуля Mars One имели как внутренний, так и внешний корпуса. Это была технология строительства, подобная той, что использовалась при проектировании российских атомных подводных лодок, хотя никогда раньше для космических кораблей. Хотя эта конструкция с двойным корпусом увеличила массу и уменьшила количество полезного внутреннего пространства в каждом модуле, она также придала станции значительную прочность конструкции при повреждениях от микрометеоритов, шрапнели, и даже оружейные лазеры. И это обеспечило российской станции хорошую защиту от радиации, что было особенно важно, поскольку ее относительно высокая орбита касалась нижних границ самого внутреннего пояса Ван Аллена. Во-вторых, пространство между его внутренним и внешним корпусами было занято выдвижным оружием и сенсорными креплениями, а также запасами расходных материалов — воды, пищи и кислорода. В качестве другого преимущества эти хранилища добавили еще большую защиту от космического излучения.

Затем Патрик направил свои усилия на анализ вооружения Mars One. Даже то немногое, что было известно, не оставляло сомнений в том, что станция была спроектирована и построена с одной-единственной целью: вести длительные боевые действия в космосе.

Два лазера, которые Брэд и Бумер наблюдали в действии, были явно модернизированными моделями углекислотного, электроразрядного оружия Hobnail, перевозимого на борту российских космических самолетов "Электрон", запускаемых ракетами. Их смертоносность на относительно коротких дистанциях была продемонстрирована скоростью, с которой они вступили в бой и уничтожили наноспутники Sky Masters recon. Сопоставив известное тепловое сопротивление материалов, использованных для создания наноспутников, и время, которое потребовалось лазерам, чтобы уничтожить их, он смог разработать разумную оценку их выработки энергии. И это, в свою очередь, позволило ему определить вероятную максимальную эффективную дальность действия российских лазеров, которая составляла где—то от восьмидесяти пяти до ста двадцати километров.

Патрик кивнул сам себе. Лазеры станции были в основном оборонительным оружием. Против целей, движущихся с орбитальной скоростью, сражения на расстоянии в сто километров или меньше были практически поножовщиной.

Атакующий удар Mars One был нанесен из плазменной рельсовой пушки, которая разрушила космоплан Брэда и Бумера. Тщательное изучение изображений, показывающих массив суперконденсаторов в форме морской звезды вокруг центральной трубки оружия, подтвердило предположение Лоуренса Доусона о том, что это плазменная пушка типа "МАРОДЕР". Почему-то Патрик сомневался, что это было простым совпадением. За эти годы западные спецслужбы проникли в несколько наиболее тщательно контролируемых российских программ исследований и разработок в области вооружений. Но шпионаж был дверью, которая открывалась в обе стороны. Он сильно подозревал, что тщательное изучение давно закрытых файлов MARAUDER research приведет к обнаружению на них цифровых отпечатков пальцев россиян.

Все еще погруженный в поток данных, он сопротивлялся искушению ускользнуть от цели и тратить время на сканирование компьютеров исследовательской лаборатории ВВС США, чтобы подтвердить свою догадку. Как русские изначально получили в свои руки эту технологию, было вопросом для другого дня и времени. Что имело значение прямо сейчас, так это то, что они превратили его в мощное оружие невероятно большой дальности действия — то, которое уже уничтожило большинство разведывательных спутников Америки. Текущие наблюдения показали, что он может поражать цели на расстоянии более четырех тысяч миль.

Патрик изумленно покачал головой. Российские ученые и инженеры, которые создали эту чертову рельсовую пушку, очевидно, выяснили, как создавать плазменные тороиды, которые оставались стабильными в течение секунды в вакууме, намного превосходя все, что было достигнуто в любой западной лаборатории. Их успех стал обвинительным актом в адрес недальновидных политиков и чиновников министерства обороны, которые отказались от аналогичных усилий США десятилетия назад.

Внутренне вздохнув по поводу глупости и беспечности, проявленных его соотечественниками, он двинулся дальше.

Во время полета наноспутника Mars One Брэд обнаружил несколько других замаскированных люков и портов. Зная, как думали русские, особенно Грызлов, Патрик почти не сомневался, что за ними скрывалось больше систем вооружения — вероятно, смесь ракет и обычных автопушек, вроде 23-мм пушки, которую СОВЕТЫ испытывали на борту своей старой космической станции "Салют-3" еще в 1970-х годах. Но обычные ракеты и пушки, какими бы мощными они ни были по отдельности, не могли сравниться с огневой мощью, создаваемой станционной плазменной рельсовой пушкой и двумя ее лазерами меньшей дальности действия Hobnail.

Нет, холодно подумал Патрик, это оружие направленной энергии было главной угрозой, которую представлял Mars One. Без них российская станция была бы не более чем орбитальной целью, уязвимой для любого количества ракет и лазеров, уже имеющихся в арсеналах США и Sky Masters. С ними он кружил по земле как смертоносная, фактически неприступная крепость. Что бы ни увидели сенсоры Mars One, его плазменная рельсовая пушка могла убивать ... и на беспрецедентных расстояниях.

Он слегка поерзал в своем кресле. Энергия, необходимая для приведения в действие этого оружия, должна быть значительной, около ста киловатт для каждого из лазеров и значительно больше для плазменной пушки. Откуда он исходил? Конечно, не от солнечных батарей космической станции.

Изображения, полученные наземными телескопами и наноспутниками Sky Masters, позволили рассчитать размер этих массивов. Даже если предположить, что русские выяснили, как повысить КПД своих панелей за пределы 30-40-процентного диапазона, достигнутого на борту старой Международной космической станции, Mars One вряд ли сможет вырабатывать более ста киловатт солнечной энергии.

Патрик нахмурился. Он читал отчеты команды Scion в России. Алексей Рыков, бывший кандидат в космонавты, которого они обманом выманили подробности о сверхсекретной программе Грызлова, утверждал, что персонал проекта "Марс" обучался эксплуатации и обслуживанию небольших высокоэффективных термоядерных электростанций. Большинство аналитиков отклонили это неподтвержденное утверждение как сомнительное. Они скептически относились к тому, что русские могли разработать технологию компактного термоядерного синтеза раньше, чем Соединенные Штаты или другие западные страны. И, честно говоря, он разделял эту оценку…

Но сейчас?

У Mars One была действующая и смертоносная плазменная рельсовая пушка — оружие, которое было за пределами нынешних технологических возможностей Соединенных Штатов и их союзников. Это было неоспоримо. Можно ли было с уверенностью предположить, что это был единственный научный и инженерный прорыв, достигнутый Москвой?

Черт возьми, нет, Мук, сказал себе Патрик, используя прозвище, которое давным-давно дали ему друзья. Термоядерный реактор или нет, было очевидно, что на российской космической станции должен быть какой-то усовершенствованный генератор энергии на борту. Как еще его экипаж мог надеяться на то, что его рельсовая пушка и лазеры будут постоянно стрелять в бою? Никакое количество аккумуляторов не могло бы поддерживать это оружие заряженным во время длительного боя.

Какое-то мгновение он сидел неподвижно, охваченный внезапным страхом, что русские получили непреодолимое преимущество над Соединенными Штатами. В поисках способа победить Mars One он, возможно, охотился только за химерой, что было невозможно. Как, во имя Христа, они могли надеяться выиграть битву с этим чудовищем? Плазменная пушка этой космической станции могла уничтожить любой космический корабль или ракету задолго до того, как они приблизятся на расстояние удара. И с энергией, вырабатываемой работающим термоядерным реактором, русские имели возможность запускать эту чертову штуковину так быстро, как только могли перезаряжать ее суперконденсаторы.

Или они могли?

Патрик внезапно открыл глаза, напряженно размышляя. Выведи все данные, собранные во время каждой наблюдаемой атаки на американский спутник и космический корабль, приказал он своему компьютеру по нейронной связи. Он снова закрыл глаза в напряженной концентрации. В его голове пронеслись потоки информации. Разведданные, собранные более чем в тридцати отдельных боестолкновениях, были интригующими. Рельсовая пушка Mars One поражала цели на самых разных расстояниях. S-19 Брэда и Бумера был сбит в упор, по крайней мере, с астронавтической точки зрения. Но последняя жертва станции, еще один спутник Trumpeter ELINT, был уничтожен на высоте более четырех тысяч миль на обратном пути к апогею на эллиптической орбите Молния . Интервалы между атаками Mars One были столь же разнообразны — от нескольких минут до часа и более.

Образы российской космической станции каскадом проносились мимо его закрытых глаз. В каждом случае был тот же ослепительный импульс, что и при выстреле плазменной пушки — вспышка белого света такой интенсивности, что она заслонила даже яркий солнечный свет, отраженный от солнечных батарей Mars One.

Солнце…

Подобно охотничьей собаке, внезапно почуявшей запах, Патрик наклонился вперед в своем кресле. Солнце. Это было единственной константой среди всех вариаций. До сих пор Mars One никогда не производил стрельбу из оружия направленной энергии, в то время как сама станция находилась глубоко в тени Земли. Что может означать—

“Генерал Макланахан?”

Пораженный внезапным прерыванием, Патрик выплыл обратно к полному осознанию своего окружения. Он отключил свою нейронную связь. Его скачущие мысли резко замедлились, возвращаясь к монотонной, посекундной рутине нецифрового мира. Он неуклюже развернулся в своем кресле. “Да?”

Надя Розек стояла в рамке открытой двери. На ней был летный костюм, а шлем она держала подмышкой. Выражение ее лица было мрачным. “Я пришла попрощаться”, - сказала она ему. “И даю вам слово, что мы сделаем все, что в наших силах”.

Он взглянул на часы и был потрясен, увидев, что прошло несколько часов, пока он был подключен к своему компьютеру. Надя и ее команда должны быть готовы отправиться на отдаленный аэродром, который она выбрала в качестве базы для их запланированной спасательной операции.

Патрик быстро поднялся с кресла, игнорируя протестующий вой сервоприводов своего экзоскелета. “Удачной охоты, Надя”, - тихо сказал он. “Лети безопасно… и забери моего сына с собой домой”.

“Я сделаю”, - пообещала она. На короткую секунду в ее глазах заблестели непролитые слезы. Затем, задыхаясь от эмоций, она обвила его руками и уткнулась лицом в его грудь.

Застигнутый врасплох, Патрик стоял неподвижно, пока Надя обнимала его. Прошло много лет с тех пор, как он чувствовал теплые объятия другого человеческого существа, особенно женщины. Даже он и Брэд все еще находились в ловушке на той неловкой стадии рукопожатия отца и сына. И он знал, что большинство других людей, и Надя среди них, были внутренне выбиты из колеи видом его экзоскелета LEAF, прозрачного шлема и комплекта жизнеобеспечения. Они заставили его казаться чужаком, человеком, отделенным от своего собственного вида.

Он неловко похлопал ее по плечу.

Еще через мгновение Надя отпустила его и отступила назад. Она молча кивнула ему, все еще не в состоянии говорить, а затем развернулась на каблуках и ушла.

Тридцать один

Авиационный ангар “Valley Flight Services”, региональный аэропорт Сент-Джордж, Сент-Джордж, Юта

В то же время

Хантер Ноубл, прихрамывая, спустился по грузовой рампе турбовинтового самолета C-23C Sherpa с двойным хвостом и вышел в обжигающие летние температуры юго-западной Юты. По бетону пробежали волны тепла. Он прищурился от яркого света, разглядывая пейзаж из красноватых скал. На западе и севере вырисовывались горы, на востоке - низкие хребты и холмы. Этот аэропорт находился всего в миле к северу от границы с Аризоной и на северо-восточном краю пустыни Мохаве.

Он оглянулся через плечо на двух мужчин с суровыми лицами, следовавших за ним по пятам. Оба были в солнцезащитных очках, темных костюмах и галстуках. Небольшие выпуклости обозначали пистолеты в кобурах, спрятанные под их куртками. “Знаете, ребята, это не совсем то, что я планировал на свой выходной. Я не люблю угрожать, но если ситуация в ближайшее время не улучшится, я, возможно, буду вынужден снять пару звезд с вашей рецензии на Yelp ”.

“Казино в Баттл-Маунтин никуда не денутся, доктор Ноубл”, - хладнокровно сказал один из них, крупный громила со светлой стрижкой ежиком. Все об этом парне рассказал бывший морской пехотинец Бумеру, который в частном порядке окрестил его головорезом номер 1. “Ты можешь выбросить свою зарплату в другой раз. Это важнее”.

“Это что именно такое?” Бумер потребовал.

Здоровяк пожал плечами. “Ты увидишь”.

Бумер остановился у подножия трапа. Он развернулся и скрестил руки на груди. “Послушайте, я ковылял как хороший маленький солдат с тех пор, как вы, ребята, постучались в дверь моего таунхауса пару часов назад. Но теперь, я думаю, ты должен мне несколько прямых ответов ”.

“И вы получите их, доктор Ноубл”, - сказал Головорез номер 1 с преувеличенным терпением. Он кивнул в сторону большого авиационного ангара, рядом с которым они были припаркованы. “Там”.

Его напарник, пониже ростом и с коротко остриженными темными волосами, услужливо подсказал: “Здесь есть кондиционер”.

Бумер ткнул в него пальцем. “Ладно, ты мне нравишься. У тебя отличные навыки мотивации ”. Он вздохнул и неторопливо направился к маленькой двери, видневшейся сбоку от огромного здания. “Прекрасно… Я сдаюсь. Я мог бы также покончить с этим ”.

Как и было обещано, огромный ангар был оборудован кондиционерами. Там также находился большой черный самолет со смешанным крылом и пятью мощными двигателями, четыре из которых были установлены под треугольным крылом высокой стреловидности, а еще один - в кормовой части фюзеляжа.

“Что... за... черт?” Медленно произнес Бумер, потрясенно глядя на то, что безошибочно было космопланом S-29 Shadow. Он покачал головой в явном неверии. “Ни за что, блядь”.

“Я подумал, что ты оценишь мой маленький сюрприз”, - произнес ровный, звучный голос из-за его плеча. Кевин Мартиндейл вышел из тени, чтобы встать рядом с Бумером.

“Я знал, что мы изготовили большую часть компонентов для третьего планера S-29 и нескольких дополнительных двигателей LPDRS”, - осторожно сказал Бумер. Он повернулся к другому мужчине. “Но я также знаю, что мы так и не закончили эту чертову штуку. Не после того, как федералы закрыли нашу программу пилотируемых космических полетов ”.

“Небесные мастера не закончили это”, - согласился Мартиндейл. Он кивнул в сторону космоплана. “Я сделал”. Он пожал плечами. “Или, точнее, я заключил контракт с Хелен Каддири на незаметные услуги определенных специалистов по производству самолетов Sky Masters и необходимого оборудования. Последние несколько лет они время от времени летают в Сент-Джорджию из Калифорнии ”.

Бумер уставился на него. “Вы приказали нашим парням собрать S-29 здесь?” Мартиндейл кивнул, довольный тем, что одержал верх над дерзким и порой заносчивым астронавтом-инженером. “В ангаре? Не на авиационном заводе?”

“Это было ... сложно”, - сказал Мартиндейл, слегка нахмурившись. “Не говоря уже о том, что это отнимает много времени и чрезвычайно дорого”.

“Да, держу пари”. Бумер посмотрел на него. “Не могли бы вы сказать мне, где вы взяли пару сотен миллионов долларов, которые, как минимум, должны были стоить строительство этой птицы?”

Мартиндейл вернул ему пристальный взгляд. “В течение последних четырех лет я направлял половину прибыли от контрактов Scion по международной безопасности, разведке и военным контрактам на этот проект”.

Бумер поднял бровь. “Неужели? Я вроде как решил, что тебе понадобились все эти деньги, чтобы построить суперсекретное логово где-нибудь на необитаемом вулканическом острове.”

“Акул, вооруженных лазером, можно купить не так уж много”, - сказал Мартиндейл с тонкой, сухой улыбкой. “После первой дюжины или около того волнение начинает спадать”.

“Я поверю тебе на слово”. Бумер снова посмотрел на огромный космоплан. “Чего я не понимаю, так это зачем вы потратили столько времени и хлопот, мистер Мартиндейл. У нас уже есть два S-29, готовых к полету. Конечно, приятно провести третий ... но это не совсем меняет правила игры ”.

Улыбка другого мужчины стала шире. “Возможно, вам стоит присмотреться повнимательнее, доктор Ноубл”, - мягко сказал он. “Это не просто стандартная модель S-29 Shadow. Мы построили этот по вашим собственным спецификациям для S-29B ”.

Глаза Бумера расширились от изумления. После уничтожения станции "Армстронг" российскими ракетами и космопланетами "Электрон" он разработал планы создания вооруженных версий космопланов "Скай Мастерс’, полагая, что они понадобятся Соединенным Штатам в любом будущем конфликте на орбите. Когда президент Барбо отказался от всех пилотируемых космических полетов, он неохотно засунул планы в ящик стола вместе со множеством других инновационных концепций, которые так и не сошли с чертежной доски.

Он спроектировал S-29B Shadow для установки двухмегаваттной газодинамической лазерной установки вместе с лазерным радаром наведения меньшего размера в выдвижной башне на верхней части фюзеляжа. Лазер был бы достаточно мощным, чтобы поражать цели на расстоянии около трехсот миль, стреляя до двадцати раз за пять секунд очередями, прежде чем его потребуется заправить. Четыре микроволновых излучателя в выдвижных отсеках — два рядом с концами крыла, один на носу фюзеляжа и один на нижней стороне кормовой части фюзеляжа — предназначались для защиты от приближающихся ракет, спутников-убийц и вражеских космических аппаратов. Эти защитные излучатели действовали автоматически, либо по сигналу собственных датчиков космоплана, либо по связанной с данными информации с других платформ.

Бумер пробежал взглядом по припаркованному космоплану. Теперь, когда он знал, что искал, он мог видеть тонкие различия между этим и его невооруженными аналогами. Он, нахмурившись, повернулся к Мартиндейлу. “Кто еще в Sky Masters знает об этом?”

“Кроме Хелен Каддири? А техники, которые помогали его строить?” Сказал Мартиндейл. “Никто”.

“Даже генерал Макланахан?” - Удивленно спросил Бумер.

Другой мужчина снова пожал плечами. “О, я подозреваю, что Патрик, возможно, догадался, чем я занимался. Но если это так, он понимал важность осмотрительности. Я придерживался в этом проекте строгого принципа ”необходимо знать".

“Так зачем ты мне все это рассказываешь?” Бумер задумался.

“Потому что, доктор Ноубл, - сказал Мартиндейл с еще одной тонкой улыбкой, - теперь вам нужно знать”.

Бумер фыркнул. “Да, что ж, чертовски здорово было бы узнать обо всем этом до того, как нам с Брэдом Макланаханом подпалили хвосты при столкновении с Mars One. Может быть, если бы мы вместо этого полетели на этом космоплане, все обернулось бы по-другому ”.

Мартиндейл покачал головой. “У S-29B нет отдельной грузоподъемности, доктор Ноубл… как вы должны помнить. Каждая лишняя унция необходима для его наступательного и оборонительного оружия и датчиков. Значит, вы не смогли бы вывести свои разведывательные наноспутники на орбиту. Кроме того, было бы сочтено несколько невежливым пролетать вооруженному космоплану так близко к тому, что, как тогда утверждали русские, было просто мирной гражданской космической станцией ”.

“Может быть, и так”, - сказал Бумер кислым тоном. У него отвисла челюсть. “К сожалению, уже слишком поздно для этого S-29B, на который вы потратили столько денег, чтобы хоть немного изменить ситуацию. До того, как русские запустили Mars One, эта птица управляла бы земной орбитой. ” Сердито он кивнул в сторону большого космоплана. “Послать эту Тень ввысь, чтобы сразиться с этой плазменной рельсовой пушкой Грызлова, было бы все равно что бросить "Сопвит Кэмел" в бой против F-22 Raptor. Это было бы самоубийством, а не каким-либо видом честной борьбы”.

Мартиндейл кивнул. “Я согласен. При нынешнем положении дел этот космоплан не может участвовать в бою на орбите и надеяться выжить ”.

“Тогда зачем тащить меня всю дорогу сюда на это маленькое шоу собак и пони?” - Осторожно спросил Бумер.

Мартиндейл удивленно посмотрел на него. “Разве это не очевидно? Возможно, S-29B не сможет безопасно вылететь на орбиту, но он, безусловно, может летать в другом месте ”. Он тщательно изложил, что он имел в виду.

Когда он закончил, Бумер несколько мгновений смотрел на него. Наконец, он покачал головой. “И вы не сочли нужным упомянуть что-либо об этом майору Розеку?”

Теперь настала очередь Мартиндейла вытаращить глаза. “Вы действительно думаете, что я должен был раскрыть существование сверхсекретного вооруженного космоплана команде секретных операций, готовящейся к полету вглубь хорошо защищенного российского воздушного пространства?”

“Да, думаю, я понимаю вашу точку зрения”. Бумер вздохнул. Он кивнул. “Хорошо, я в деле. Но мне понадобится некоторое время, чтобы собрать команду. По моим спецификациям требовался экипаж из четырех человек плюс пилоты. Потребуются месяцы, чтобы их обучить”.

Мартиндейл покачал головой. “В этом не будет необходимости, доктор Ноубл”, - сказал он с абсолютной уверенностью. “Я уже подобрал экипаж для этого космоплана. На самом деле, они готовились к миссиям в течение последних двух лет ”.

“Два года?” Бумер сделал глубокий вдох, а затем резко выдохнул. “Знаете, вы действительно жуткий сукин сын, мистер Мартиндейл”, - сказал он, наполовину с отвращением, наполовину с тайным восхищением.

Мартиндейл безмятежно кивнул. “Да”, - согласился он. “Полагаю, что да”.

Остров Атту, Алеутские острова, в Беринговом море

Несколько часов спустя

Атту, расположенный недалеко от западной оконечности цепи алеутских островов, находится всего в пятистах морских милях от российского полуострова Камчатка. Во время Второй мировой войны неровные холмы и возвышенности острова длиной в сорок миль были ареной ужасающего восемнадцатидневного сражения между японскими солдатами-оккупантами и 7-й пехотной дивизией армии США. Более четырех тысяч человек погибло в борьбе за неважное в остальном пятнышко посреди Берингова моря. Сейчас, однако, остров обычно был совершенно необитаем, здесь были только могилы мертвых и десятки редких видов птиц.

Это должно было вот-вот измениться.

Через шесть часов после взлета с горы Баттл Рейнджер Sky Masters XCV-62, пилотируемый Питером Вейси, полетел в сторону Атту, развивая скорость в четыреста пятьдесят узлов на высоте всего двух тысяч футов над уровнем моря. Он пристально вглядывался сквозь фонарь кабины в плотную серую стену клубящегося тумана. Алеутские острова были известны ужасной погодой — жестокими штормами и шквалами зимой и густыми туманами летом.

“Черт возьми”, - пробормотал он. “Моя старая бабушка рассказывала мне истории о Большом лондонском смоге 1952 года, когда вы не могли видеть свою руку перед лицом. Но я никогда не думал, что кто-то будет настолько глуп, чтобы попытаться пролететь через что-то почти такое же ужасное. Даже я”.

Сидя в кресле второго пилота, майор Надя Розек криво улыбнулась. “У вашей бабушки не было преимуществ системы DTF, констебль”.

“Это так”, - допустил Вэйси. Благодаря подробным картам, хранящимся в компьютерах их самолета, и периодическим коротким вспышкам радиолокационного высотомера цифровая система слежения за местностью "Рейнджера" обычно использовалась для длительного полета на очень низкой высоте на высоких скоростях. Вместе с радиопоглощающим стелс-покрытием DTF позволило самолету избежать обнаружения и увернуться от вражеских ЗРК. Сегодня компьютерные карты и радары системы нашли другое применение — они позволяли им летать с достаточной уверенностью в условиях, когда видимость была практически нулевой.

Надя уставилась на свой дисплей. “Восемь морских миль до нашего последнего поворота на аэродром”.

“Принято”. Вэйси снова ослабил дроссельные заслонки. Приглушенный рев четырех турбовентиляторных двигателей "Рейнджровера" уменьшился. Их воздушная скорость быстро падала.

Они направлялись к взлетно-посадочной полосе на юго-восточной стороне острова, недалеко от залива Резня. Закрытый более десяти лет назад аэропорт станции береговой охраны Каско-Коув теперь официально зарезервирован только для экстренного использования.

“Станция Каско, это рейнджер шесть-Два”, - сказала Надя. “Две минуты до окончательного исправления подхода. Спуск через полторы тысячи футов. Скорость полета два-пять-ноль узлов, полная остановка ”.

“Рейнджер шесть-Два, станция Каско, вас понял”, ответил четкий женский голос. Аэропорт снова заработал, на этот раз им управляли мужчины и женщины передовой группы Scion, прилетевшей днем ранее. “Ветер переменный от ста восьми до двух четырех градусов по цельсию, скорость от двадцати узлов до двадцати семи, потолок неопределенный, туман, дымка, дальность видимости взлетно-посадочной полосы варьируется от шестисот до нуля, высотомер два девять четыре нуля. Акция по торможению на взлетно-посадочной полосе справедлива”.

“Шесть -два экземпляра”. Надя подключила перспективные пассивные тепловые датчики XCV-62 к сети и активировала его радар класса "воздух-земля". За миллисекунды компьютер самолета проанализировал информацию, которую он получал из обоих источников, и наложил полученное изображение на HUD Вэйси. “Прекрасная погода”.

“Fiat lux”, - одобрительно сказал англичанин. “Да будет свет”. То, что раньше было видом серой пустоты, теперь стало трехмерным изображением скалистого острова впереди, окрашенного в зеленый цвет. Указатели поворота на его HUD сдвинулись вправо. Он сделал вираж, чтобы последовать за ними.

Массив крутой вулканической горы высотой в тысячу шестьсот футов проскользнул мимо с их левой стороны. Снег все еще венчал его пик. Даже летом температура на Атту никогда не поднималась намного выше пятидесяти градусов по Фаренгейту. Впереди маячила взлетно-посадочная полоса, протянувшаяся через рыхлую тундру, в остальном отмеченную старыми воронками от бомб, неиспользуемыми дорогами и заброшенными зданиями.

“Станция Каско, шесть-два”, - передала по рации Надя. “Проходим окончательное исправление подхода. Снижаюсь на высоте трехсот футов, скорость полета два ноль-ноль узла.”

“Шесть-два, вас понял. Ветер два-пять-ноль, двадцать два с порывами до тридцати, RVR восемьсот.

Вэйси ввел короткую команду на одном из своих многофункциональных дисплеев. “Настраиваюсь на посадку”. Поверхности управления на крыле самолета-невидимки с жужжанием открылись, обеспечивая большую подъемную силу по мере снижения скорости полета. Их шасси опустились и зафиксировались в нужном положении.

Они переступили порог и скатились ниже. "Рейнджер" был разработан для коротких посадок на пересеченной местности, иногда до тысячи футов. Для сравнения, посадка на асфальтированную взлетно-посадочную полосу длиной более мили была детской забавой… даже в густом тумане, который сокращал видимость всего до нескольких ярдов.

Вэйси плавно заходил на посадку, внося небольшие корректировки в свои дроссели и органы управления полетом. Они приземлились почти без толчков. Он мягко затормозил, рассчитав время так, чтобы Рейнджровер полностью остановился недалеко от небольшого перрона, построенного рядом со взлетно-посадочной полосой.

Четыре других самолета были видны как размытые очертания в тумане. Одним из них был четырехмоторный турбовинтовой самолет C-130 Hercules, который доставил наземный экипаж Scion. Остальные три были малозаметными самолетами типа "летающее крыло", каждый размером с небольшой бизнес-джет, с двумя турбовентиляторными двигателями, расположенными в крыле. Ни окна, ни козырьки кабины пилотов не нарушали их плавных линий. Разработанные для дистанционного управления и автономного полета, управляемого компьютером, они не требовали пилотов-людей или экипажей.

Двое из них были MQ-55 "Койоты", предназначенные исключительно для носителей оружия. Их внутренние отсеки могли вмещать до десяти ракет класса "воздух-воздух" AIM-120 AMRAAM. Построенные без собственных радаров, они представляли собой недорогие платформы с одной основной боевой задачей - в спешке выпускать ракеты в небо, чтобы другие дружественные пилоты—истребители могли управлять ими при столкновении с превосходящим числом вражеских самолетов. Третий беспилотник-невидимка, построенный на том же планере, был значительно дороже и более способный. Обозначенный как EQ-55 Howler, он имел электронное устройство подавления помех и был оснащен тем же радаром AN / APG-81, который используется на многоцелевых истребителях-невидимках F-35 Lightning II.

"Два койота" и "Ревун", построенные небесными мастерами, состояли на вооружении польской эскадрильи "Железный волк". По настоятельной просьбе Нади их доставили сюда самолетом, почти через полмира от их старой операционной базы. Поездка заняла почти сорок часов. Но поскольку они пилотировались дистанционно, люди-диспетчеры, базирующиеся в Польше, могли переключаться по мере необходимости во время марафонского полета. Все, что требовалось "Койотам" и "Ревуну", - это короткие периодические остановки для дозаправки и быстрой проверки технического состояния.

Надя оглядела их собственническим и хищным взглядом. Эти три самолета "Айрон Вульф", управляемые под ее контролем с использованием встроенных линий связи, придали бы ее оперативным силам значительную боевую мощь "воздух-воздух". Успокоенная, она откинулась на спинку стула. Теперь оставалось только дождаться, когда остальные морские и воздушные подразделения, приверженные ее плану, достигнут своих стартовых позиций.

Тридцать два

Баттл-Маунтин, Невада

В то же время

Используя свою нейронную связь, Патрик Макланахан открыл защищенный канал связи с Мартиндейлом. Глава Scion летел обратно в Вашингтон на борту одного из своих частных представительских самолетов. Он ответил немедленно. Благодаря надежной спутниковой связи его изображение было лишь слегка искажено. “Да, генерал?”

“Помните ту российскую ракету большой грузоподъемности, которая взорвалась в полете?” - Спросил Патрик.

Мартиндейл кивнул. “Совершенно очевидно”. Он нахмурился. “Мы никогда не могли точно определить, какой могла быть его боевая нагрузка. Аналитики оборонной разведки предположили, что это мог быть еще один модуль вооружения или, возможно, заправочная станция и стыковочное сооружение для космопланов ”Электрон".

Патрик покачал головой. “Они ошибаются. Совершенно неправильно”. Он пристально посмотрел на пожилого мужчину. “Потому что я почти уверен, что выяснил, что на самом деле несла "Энергия". И если я прав, Москва, должно быть, из кожи вон лезет, чтобы как можно скорее отправить замену на орбиту ”.

“Вы привлекли мое внимание, генерал”, - сухо сказал Мартиндейл. “Что было на борту этого российского космического корабля?”

“Главный генератор энергии станции”.

Мартиндейл уставился на него. “Как это возможно? Энергетические потребности только для этой русской плазменной рельсовой пушки должны быть —”

“Я просчитал цифры”. Патрик вывел на экран свои расчеты и отобразил их во врезке. “Предполагая, что на борту Mars One у них есть приемлемые аккумуляторы и суперконденсаторы, русские могли бы использовать электричество от этих солнечных батарей для подзарядки своего оружия. Это было бы невероятно неэффективно ... но это соответствует тактической схеме, которую я наблюдал ”.

Мартиндейл внимательно слушал, пока он объяснял свои рассуждения. Когда Патрик закончил, он спросил: “Может быть, есть какая-то другая причина, по которой русские не стреляют из рельсовой пушки, когда их станция находится в тени Земли?”

“Никаких”, - решительно сказал Патрик. “Когда солнечные панели не вырабатывают электричество, Mars One приходится полагаться на свои резервные батареи. И это единственный раз, когда нет избыточной энергии для перезарядки рельсовой пушки или лазеров. Таким образом, экипаж станции освещает их при солнечном свете, а затем выезжает в темноте, не затрагивая никаких целей ”.

Мартиндейл медленно кивнул в знак понимания. Затем он нахмурился. “Если это правда, я не понимаю решения Грызлова начать эту войну сейчас. Почему бы не подождать, пока у Mars One не появится запасной генератор в сети?”

Патрик пожал плечами. “Что-то в разведывательном полете Брэда и Бумера напугало космонавтов на борту Mars One, и они открыли огонь. И после того, как воздушный шар взлетел, Грызлов, должно быть, решил, что лучше нанести нам сильный и быстрый удар ”.

“С этим он, безусловно, покончил”, - мрачно согласился Мартиндейл. На низкой околоземной орбите больше не было функционирующих американских военных разведывательных спутников. Не осталось в живых ни одного нероссийского гражданского спутника для съемки: Mars One систематически уничтожал их все. “Как вы думаете, сколько времени потребуется русским, чтобы построить еще один генератор с нуля?”

“Не зная больше о его типе — действительно ли это работающая термоядерная электростанция или просто более традиционный реактор для деления — я не могу даже сделать обоснованного предположения”, - признался Патрик. “Но я сомневаюсь, что это то, что имеет в виду Грызлов”. Он посмотрел Мартиндейлу прямо в глаза. “Нет, сэр. Держу пари, что он уничтожит все компоненты, какие сможет, из тех, что уже построены для второй станции марсианского класса. Если это так, то реактор для замены уже может быть на пути к стартовой площадке ”.

“Теперь есть информация, в которой мы остро нуждаемся, генерал”, - сказал ему мужчина постарше.

Патрик мрачно кивнул. “К сожалению, без наших спутников мы действуем в темноте. У нас нет возможности узнать, готовится ли Грызлов к запуску новых космических аппаратов с Плесецка или Восточного ”.

“Не совсем”, - размышлял Мартиндейл. “Хотя технологические глаза на орбите полезны, так же полезны и человеческие глаза на земле. Помните, у нас все еще есть команда Scion внутри России ”.

Патрик нахмурился. “Любому из наших людей потребовалось бы чудо, чтобы преодолеть барьеры безопасности, которые Грызлов воздвиг вокруг этих стартовых площадок”, - утверждал он.

“Действительно, было бы”, - согласился Мартиндейл. “К счастью, я не верю, что чудеса будут необходимы. Нашим агентам не нужно отправляться куда-либо вблизи Плесецка или Восточного ”. Он улыбнулся. “Даже у самой жесткой системы безопасности где-то есть слабое место, генерал. И в этом случае, я думаю, мы обнаружим, что он имеет около пяти футов в ширину ... и несколько тысяч миль в длину ”.

Хабаровский край, Россия

В тот вечер

Тяжело дыша, Брэд Макланахан изо всех сил пытался взобраться на скользкий берег еще одного вялого ручья. Каждый шаг был агонией. Его правая нога теперь была почти полностью бесполезна. Он не мог приложить к нему больше доли своего веса, что вынуждало его почти полностью полагаться на левую руку. “Я, должно быть, выгляжу как чертов краб”, - пробормотал он. “Всегда движется под углом”.

Внезапно участок грязного склона выскользнул из-под него, и он опрокинулся. В отчаянии он повернулся вбок, чтобы не упасть на правое плечо и не повредить его еще больше. С одной рукой, обездвиженной на перевязи, а другой, вцепившейся в ботинки, он никак не мог смягчить падение. Вместо этого он принял всю тяжесть удара на свой левый бок.

Боль пронзила все тело Брэда— огненной вспышкой пронзив каждое нервное окончание. Он подавил крик. Долгое мгновение он лежал в оцепенении, наполовину в мелком ручье, наполовину из него… ожидание, когда боль хотя бы немного утихнет. Наконец, это ослабло, не сильно, но достаточно, чтобы он мог дышать. “Ладно, это действительно чертовски больно, ” прорычал он, чувствуя вкус крови там, где он прикусил язык.

Измученный, он еще некоторое время лежал. Возможно, он зашел достаточно далеко на сегодня, устало подумал он. Может быть, ему стоит просто отдохнуть здесь и попытаться восстановить часть своих сил. Да, это был бы умный ход, Макланахан, усмехнулся его разум. Как будто засыпание на заднице в грязной, кишащей комарами трясине волшебным образом заставило бы его почувствовать себя лучше…

“Прекрасно”, - проворчал Брэд. “Я ухожу”.

Он устало закинул ботинки повыше на сухую землю, перекатился и начал ползти вверх по берегу, зарываясь пальцами левой руки глубоко во влажную почву для опоры. Потребовалось несколько минут напряженных усилий, чтобы просто достичь более твердой почвы.

Наконец, он сделал это.

Решив теперь не поддаваться усталости, голоду и боли, которые угрожали захлестнуть его, Брэд отскреб немного засохшей грязи, покрывавшей его ноги, а затем снова натянул ботинки. Превозмогая очередную вспышку агонии в поврежденном плече и колене, он заставил себя подняться на ноги, используя низко свисающие ветви небольшой березы. Он стоял, сгорбившись, еще несколько минут, дыша неглубокими вздохами.

Наконец, почувствовав себя немного лучше, Брэд заковылял дальше, держась за ветки и стволы деревьев, чтобы не упасть. Земля поднималась под уклон сквозь путаницу деревьев и подлеска. После того, что казалось вечностью, он достиг вершины хребта и остановился как вкопанный. Он подошел прямо к краю леса. Перед ним простиралась широкая, поросшая травой долина. Далеко на востоке он мог видеть слабые очертания другой грунтовой дороги, идущей с севера на юг. На западе солнце висело низко над горизонтом, отбрасывая длинные тени на открытую местность.

Он уставился на долину. Где-то глубоко в его истощенном разуме вспыхнула крошечная искорка надежды. Он неловко вытащил спутниковый телефон из сумки для выживания и включил его. Через несколько секунд крошечный экран засветился.

Брэд уставился на отображаемые GPS-координаты. Медленно улыбка расползлась по его напряженному, искаженному болью лицу. “Я сделал это”, - прошептал он, едва способный поверить, что это может быть правдой. “Я чертовски хорошо справился”.

Он осторожно опустился на землю. Несколько быстрых нажатий клавиш отправили закодированное сообщение о его прибытии в центр связи Scion в Штатах.

Их ответ пришел почти немедленно. Разобранный до мелочей, посыл был ясен: НАЙДИТЕ СКРЫТУЮ ПОЗИЦИЮ ПОБЛИЗОСТИ. СВЯЖИТЕСЬ СНОВА ЗАВТРА В 22:00 И БУДЬТЕ ГОТОВЫ.

Офисы "Техверк", Международный деловой центр, Москва

Той ночью

Полевой агент Scion Саманта Керр ввела код безопасности на двери дальше по коридору от офиса, который Маркус Картрайт использовал в образе Клауса Вернике, дождалась, пока замок отключится, и вошла внутрь. Благодаря стеллажам с компьютерным оборудованием, расположенным от пола до потолка, комната без окон за дверью выглядела намного меньше, чем была на самом деле. Там было достаточно места только для небольшого письменного стола, стула и большой корзины для мусора, до отказа набитой мятыми одноразовыми кофейными чашками и контейнерами из-под еды навынос.

Молодой человек в мятой рубашке с короткими рукавами и джинсах поднял глаза, когда она вошла. “Привет, Сэм”.

Она кивнула в сторону его клавиатуры. “Как идут дела?”

“Хороший... и плохой”.

Сэм терпеливо ждал, пока он объяснит дальше.

Заку Орлову иногда было трудно общаться с людьми за пределами его узкоспециализированной области, особенно когда он был глубоко погружен в сложную задачу. Но другие его навыки с лихвой компенсировали эти случайные промахи. От своих éродителей-эмигрантов é Орлов перенял беглое владение русским языком во всех его вариациях. Высокоинтеллектуальный и целеустремленный, он провел свои подростковые годы, взламывая все компьютерные сети, к которым мог получить доступ — хотя и не с какими-либо серьезными преступными намерениями, скорее из извращенной смеси ненасытного любопытства и явной скуки от обычной школы. На самом деле, если бы Scion не завербовал его, Сэм был совершенно уверен, что он закончил бы за решеткой ... или работал на Агентство национальной безопасности.

“Я могу без проблем попасть внутрь основной сети российских железных дорог”, - сказал он. “Их элементарная безопасность - отстой”.

Сэм кивнул. Российские железные дороги были государственной компанией, созданной для контроля как за инфраструктурой, так и за функционированием грузовых и пассажирских железнодорожных перевозок страны. “Звучит многообещающе”.

Орлов пожал плечами. “Конечно, если бы нас интересовали данные о заработной плате. Или корпоративные электронные письма и финансовые отчеты”. Он ткнул большим пальцем в свой монитор. “Но кто-то установил совершенно новый брандмауэр безопасности для всего, что связано с конкретными грузовыми декларациями. И это хорошо. Действительно хорошо. Как в ‘прикоснись к этому и отправляйся прямиком в камеру для допросов в подвале Лубянки” хорошо."

“Не проходите мимо. Не собирайте двести долларов. Лишись ногтей и получи одну пулю в затылок, ” пробормотал Сэм.

“Вы получили это”, - кисло согласился он.

“Это работа управления брандмауэра Q?” - спросила она.

“Вероятно”, - согласился он. Его плечи слегка опустились. “В любом случае, я не могу его взломать. Не без того, чтобы не взорвать всю нашу операцию здесь до небес. И, вероятно, даже не тогда”.

Сэм нахмурился. По приказу Мартиндейла они должны были искать признаки необычного грузового сообщения между стартовыми комплексами на Восточном и Плесецке и городами, в которых, как известно, расположены российские ядерные исследовательские институты и производственные мощности — среди них Москва, новосибирский Академгородок, Дубна, Подольск, Саров, Обнинск и Дмитровград. Но как они могли это сделать, не имея доступа к подробным записям того, что перевозил тот или иной конкретный поезд? Тем более, что груз, за которым они охотились, должен был быть достаточно небольшим, чтобы поместиться всего в один или два товарных вагона.

Обычно, столкнувшись с такого рода препятствиями, она отнеслась бы к этому как к проблеме человеческого интеллекта. При наличии достаточного времени обычно удавалось найти слабое звено в любой системе безопасности. Почти всегда внутри был кто-то, кого находчивый агент мог обманом, подкупом или угрозой заставить раскрыть необходимые пароли или коды. К сожалению, время было именно тем, чего у нее не было в данном случае.

“Что скрывается за этим новым брандмауэром?” - С любопытством спросил Сэм. “Все грузовые операции?”

Орлов покачал головой. “Только декларации на все, что хотя бы отдаленно считается грузом, связанным с национальной безопасностью”. Он поднял на нее глаза. “В российских железных дорогах работает около миллиона человек. Отстранение всех, кто занимается перевозками любого вида грузов, из-за этих новых мер безопасности было бы полным кошмаром ”.

Сэм постучала пальцем по подбородку, напряженно размышляя. “Значит, вы все еще можете просмотреть журналы сигналов компании и трафика, верно?”

Он кивнул. “Конечно”.

Российские железные дороги гордились централизованной системой управления, охватывающей более 70 процентов железнодорожных линий страны. Каждый поезд, движущийся по этим линиям, генерировал автоматический, сгенерированный компьютером отчет всякий раз, когда он проезжал станцию или подавал управляющий сигнал.

“Тогда взгляните на отчеты о движении по Северной железной дороге в направлении Плесецка и по Транссибирской магистрали в направлении Восточного”, - сказал Сэм. “Скажем, за последнюю неделю или десять дней”.

Орлов поднял бровь. “Вы понимаете, что это две самые загруженные железнодорожные линии во всей стране? За такие временные рамки мы говорим как минимум о нескольких сотнях отдельных грузовых поездов. На что я должен обратить внимание?”

“Отфильтруйте все, что перевозит обычные коммерческие грузы”, - предложил Сэм. “И ищите поезд, который движется по системе быстрее, чем обычно. Из того, что сказал мистер Мартиндейл, русские должны действительно спешить доставить свой реактор на замену на одну из этих двух стартовых площадок ”.

“Может сделать”. Молодой человек повернулся обратно к своему компьютеру и начал вводить команды, инструктируя свою машину провести поиск сигналов Российских железных дорог и журналов движения в пределах предложенных ею параметров. Через несколько мгновений на его экране начали прокручиваться переполненные строки текста.

Наблюдая за работой Орлова, Сэм молчал. Когда дело доходило до поиска полезных крупиц разведданных в океане не относящихся к делу данных, он был волшебником.

Проходили минуты. Наконец, он повернулся к ней с расстроенным видом. “У меня ничего нет. Я имею в виду, да, есть поезда с каким-то оборонным грузом на борту, направляющиеся в Плесецк и Восточный из нескольких городов с ядерными установками, но ни у одного из них, похоже, нет какого-то особого приоритета ”.

“Ну, это... интересно”, - медленно произнес Сэм. Искали ли они специальную партию реакторов, которой просто не существовало? Предположения Мартиндейла показались ей разумными, но никто в разведывательной игре не мог рассчитывать на то, что каждый удар в темноте попадет в цель.

Она уже начала обдумывать формулировку того, что, как она знала, было бы очень нежелательным негативным отчетом, когда ей в голову пришла другая возможность. Что, если ФСБ вела здесь двойную игру? Было два способа скрыть что-то важное от посторонних глаз. Первый, представленный дополнительным уровнем кибербезопасности для грузов военного назначения, заключался в том, чтобы скрыть их за ширмой из вооруженных охранников и ловушек. Но был другой способ, поняла она. Если бы вы были достаточно смелы, вы также могли бы скрыть секрет у всех на виду — например, вставить украденный бриллиант в хрустальную люстру.

Внезапно разволновавшись, Сэм положил руку на плечо Орлова. “Подожди минутку, Зак. Запустите этот поиск еще раз. Только на этот раз отбросьте фильтр для коммерческих перевозок ”.

“Играешь на интуиции?”

Она кивнула.

Пока он разбирался с гораздо большим количеством железнодорожных сигналов и сообщений о дорожном движении, обнаруженных в результате этого нового поиска, Сэм мысленно скрестила пальцы. Ее нервы были натянуты до предела. Учитывая жесткую охрану, которую Грызлов организовал вокруг всего проекта "Марс", это был их единственный возможный путь внутрь. У нее и остальной команды Scion Картрайта не было другого способа выяснить, действительно ли русские потеряли реактор, предназначенный для их космической станции Mars One ... и если да, то когда может быть запущена его замена.

“Будь я проклят”, - резко сказал Орлов.

Пораженная, она наклонилась ближе. “Ты что-то нашел?”

“Да”, - сказал он ей. “Поезд с углем направился на восток из Новосибирска по Транссибирской магистрали”.

Сэм знал, что в поезде с углем само по себе не было ничего таинственного. В Новосибирской области было несколько крупных шахт. “И что?”

Орлов ухмыльнулся ей. “Вы когда-нибудь слышали о поезде с углем, которому, похоже, был присвоен наивысший возможный приоритет — со всем прочим транспортом, убранным с его пути? Эта штука не проезжала на красный свет с тех пор, как покинула Новосибирск. Я имею в виду, не один. Каждый сигнал, на который он приходит, - зеленый ”.

Попался, победоносно подумал Сэм. Уголь был непортящимся оптовым товаром. Не было никаких оснований выдавать настоящему товарному поезду, груженному углем, какое-либо специальное разрешение на движение. “Где сейчас этот поезд?” - требовательно спросила она.

“Он только что очистил станцию в Улан-Удэ, к югу от озера Байкал”, - сказал Орлов. “И, основываясь на его средней скорости с момента вылета из Новосибирска, я полагаю, что он достигнет стартового комплекса "Восточный" в течение следующих сорока восьми часов”.

Тридцать три

Остров Атту, Алеутские острова

Поздно вечером следующего дня

Гладкий, черный как смоль, XCV-62 Ranger с крыльями летучей мыши вернулся на взлетную полосу и медленно покатился к месту взлета. Три небольших самолета—невидимки - два MQ-55 Coyotes и EQ—55 Howler - вырулили с площадки и выстроились в линию позади нее. Напуганные пронзительным шумом десяти набирающих обороты турбовентиляторных двигателей, стаи птиц поднялись в воздух из тундры и близлежащего берега и исчезли за считанные секунды, поглощенные низко стелющимся густым туманом, который все еще окутывал остров.

Питер Вэйси бросил взгляд через кабину пилотов на Надю Розек. “Мы готовы к взлету по вашему приказу”.

Она кивнула и открыла окно связи на своем левом многофункциональном дисплее. Она быстро набрала короткое сообщение: "ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА" ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ СИЛ ЭВАКУАЦИИ. ГРУППА АТТУ СЕЙЧАС УХОДИТ. Компьютер Рейнджера автоматически зашифровал, сжал, а затем передал ее сигнал по спутниковой линии связи. Он будет направлен на Белый дом, Баттл-Маунтин и авианосную ударную группу USS Ronald Reagan, которая в настоящее время находится в ста шестидесяти морских милях к юго-востоку от Хоккайдо, Япония. С этого момента радиопереговоры, даже если они зашифрованы, будут сведены к минимуму, чтобы еще больше снизить шансы обнаружения.

Надя чувствовала себя взвинченной и полностью готовой. Это был момент, на который было направлено все их планирование за последние несколько дней. Смена их позывного на "Волк шесть-Два" стала еще одним символом неминуемых действий. Это был тот же позывной, который она и Брэд Макланахан использовали для этого же самолета в других рискованных миссиях. Повторное использование этого было залогом ее верности и решимости благополучно вывезти его из России. “Z ним, albo wcale”, пробормотала она себе под нос. “С ним или не с ним вообще”.

Ничего не оставляя на волю случая, она в последний раз проверила статус полета и навигационные программы трех дронов Iron Wolf, выстроившихся на взлетно-посадочной полосе позади них. Ряды зеленых индикаторов загорелись на другом из ее дисплеев. Они были установлены.

“Мы готовы идти”, - сказала Надя Васи.

В ответ его рука продвинула дроссели. С неуклонно нарастающим ревом четыре реактивных двигателя "Рейнджровера" разогнались до полной боевой мощности. Сначала медленно, а затем со все возрастающей скоростью XCV-62 прогрохотал по взлетно-посадочной полосе. Индикатор воздушной скорости на его HUD вспыхнул, и он потянул ручку управления назад. “Виртуальная реальность... вращается”, - спокойно сказал он.

Рейнджер оторвался от земли и поднялся в туман. Его шасси убрались и зафиксировались внутри с несколькими приглушенными ударами.

Вэйси крутанул клюшку влево, слегка отклоняясь на юго-запад. Навигационные сигналы на HUD стабилизировались. Они были на верном пути. Удовлетворенный, он немного сбросил скорость и нажал на рычажок переключения передач на рычаге. “DTF задействован, установка на двести футов, жесткая езда”.

Когда система слежения за местностью была под контролем, их самолет снова снизился. Он выровнялся всего в двухстах футах над окутанным туманом морем. С этого момента случайные включения его радарного высотомера будут измерять расстояние между его брюхом и волнами внизу, подтверждая информацию в цифровой базе данных.

Со своего места на правом сиденье Надя сосредоточилась на трех ожидающих дронах Iron Wolf. Последовательно она активировала их автономные программы. Один за другим они пронеслись по взлетно-посадочной полосе, оторвались и повернули на юго-запад, чтобы присоединиться к Рейнджроверу. Один из "Койотов" занял позицию у правого крыла XCV-62. Второй заскользил на место у их левого крыла. EQ-55 "Ревун", радары и глушилки которого все еще бездействовали, прикрывал тыл.

Оставаясь на низком уровне, все соединение продолжило полет над Беринговым морем со скоростью четыреста пятьдесят узлов.

CVN-76 USS "Рональд Рейган" , к юго-востоку от Хоккайдо, Япония

Девяносто минут спустя

Окруженный шестью эсминцами с управляемыми ракетами класса "Арли Берк" и двумя крейсерами класса "Тикондерога", огромный авианосец класса "Нимиц" "Рональд Рейган" плавно развернулся по ветру. Под безоблачным небом было почти непроглядно темно. Убывающая четверть луны взойдет только через полчаса или около того. Несмотря на темноту, ни один из девяти американских военных кораблей не был освещен. Они действовали в жестких условиях военного времени.

Внезапно появилось несколько крошечных точек света, затем они немедленно пронеслись по палубе авианосца и с визгом взмыли в небо. Это был F/A-18E Super Hornet, запущенный одной из паровых катапульт Рейгана. Секундой позже еще один "Супер Хорнет" пронесся в воздухе, видимый только благодаря своим габаритным огням. Запуск за запуском следовал с регулярными интервалами, с использованием трех из четырех катапульт авианосца. Как только каждый самолет очистил палубу и настроился на полет, его штатные габаритные огни погасли, их заменили габаритные огни ночного видения.

В течение пятнадцати минут двадцать четыре "Супер Хорнета" и два самолета радиоэлектронной борьбы EA-18G Growler были в воздухе. Те, что были запущены ранее в цикле, находились на орбите в нескольких милях впереди группы авианосцев, ожидая, пока остальные сформируются. После этого все двадцать шесть самолетов ударной группы ВМС развернулись и полетели на северо-запад в направлении Хоккайдо.

Полицейский участок имени Полины Осипенко, Хабаровский край, Россия

В то же время

Имя Полины Осипенко было сельской деревней на левом берегу реки Амгунь, примерно в восемнадцати километрах к северу от границы Олджиканского государственного природного заповедника. По обе стороны двухполосного асфальтированного шоссе вдоль грунтовых дорог выстроились дома с красными и синими крышами, амбары и сараи. За каждым небольшим скоплением зданий лежали поля, засеянные ячменем и пшеницей.

Уставший после десятичасовой поездки с авиабазы Дземги в Комсомольске-на-Амуре лейтенант ВВС России Николай Хрюкин припарковал свой забрызганный грязью джип UAZ Hunter и выбрался из-за руля. Он огляделся со скучающим презрением. До сих пор единственной связью изолированной деревушки с российскими военно-воздушными силами был тот факт, что в 1939 году она была переименована в честь майора Полины Осипенко, обладательницы женского летного рекорда и Героя Советского Союза. Какая честь, цинично подумал он. Вероятно, было даже к лучшему, что Осипенко погибла в авиакатастрофе до того, как политики заставили ее посетить эту свалку с одним трактором.

Хотя солнце зашло всего пару часов назад, большинство местных жителей, казалось, уже были в постелях, выключив свет. Я полагаю, крестьянам-фермерам нужно рано вставать, чтобы ухаживать за своим урожаем, решил Хрюкин. Он размял затекшие мышцы спины и шеи и от всего сердца пожелал, чтобы местные деревенщины поближе занимались своими скучными делами — вместо того, чтобы пугать себя до полусмерти всякой ерундой, а потом взывать о помощи к военным властям.

Хрюкин нахмурился. По-видимому, пару дней назад несколько студентов и их учитель, спотыкаясь, вернулись в город из похода на природу в заповеднике Олдджикан с какой-то безумной историей о поиске доказательств секретной высадки инопланетян из космоса. Их пронзительный запрос об официальном расследовании был передан по цепочке, чтобы попасть на стол его командира этим утром. Естественно, полковник Федоров выбрал своего нелюбимого подчиненного для этой погони за дикими гусями… некто Николай Хрюкин. Он был офицером метеорологии 23-го истребительного авиационного полка, а не боевым пилотом Су-35С, и Федоров питал инстинктивную неприязнь к тем, кого он считал “толкачами карандашей в форме”.

“Поднимитесь туда и успокоьте их нервы, лейтенант”, - небрежно приказал полковник. “Эти так называемые объекты НЛО, вероятно, просто остатки метеозонда, так что вы эксперт. Кроме того, ВВС не помешает немного наладить добрые отношения с местными… и вам не помешает выбраться и побольше увидеть нашу прекрасную Родину ”.

Что ж, судя по тому, что Хрюкин видел во время своей долгой, утомительной поездки к имени Полины Осипенко по паршивым дорогам, эта часть прекрасной Родины состояла из деревьев, намного больше деревьев, болота и еще больше проклятых деревьев. С громким вздохом он плотнее натянул на голову свою офицерскую фуражку с высоким козырьком и зашагал к полицейскому участку.

Дежурный сержант, коренастый мужчина, форма которого была ему на размер меньше, был только рад его видеть. “Я знаю, вы думаете, что мы, вероятно, сумасшедшие”, - охотно признался он, ведя Хрюкина по узкому коридору к запертому складскому помещению. “Я тоже так думал, пока не увидел собственными глазами, что эти дети обнаружили посреди леса”. Он нащупал ключи, открыл дверь, включил верхний свет, а затем отступил в сторону. “Но проверьте это сами, лейтенант”.

Долгое время Хрюкин просто стоял и смотрел на странные артефакты, которые откопали студенты. Наиболее легко узнаваемыми были скомканные остатки большого красно-белого парашюта. Никакой тайны здесь нет, медленно подумал он. Но что он должен думать о других странных предметах, которые включали костюм мужского размера из какой-то необычной блестящей металлической ткани и шлем с прозрачным забралом? Или эта еще более странная коническая оболочка шириной в два метра, покрытая с одной стороны обожженной тканью, а с другой - каким-то эластичным веществом?

И тогда понимание увиденного обрушилось на него со всей силой. Он развернулся к сержанту полиции. “Мне нужна телефонная связь с авиабазой Дземги! Прямо сейчас!”

“Видишь?” - сказал полицейский, и в его голосе звучало удовлетворение. “Я говорил вам, что это были инопланетяне”.

“Это не инопланетяне, ты идиот!” Хрюкин зарычал на него. “Эти вещи принадлежат американскому астронавту!”

Волк шесть-два, над северной частью Тихого океана

Спустя короткое время

Надя Розек выглянула с правой стороны кабины "Рейнджровера". Четверть луны висела там, прямо над горизонтом. Его бледно-серебристый свет танцевал на волнистой поверхности океана. Она нахмурилась. Лунный свет был прекрасен. Но это было также опасно, поскольку из-за этого слабого свечения врагу было немного легче заметить свою небольшую группу черных как смоль самолетов, когда они неслись низко над водой. Было бы незначительно безопаснее совершить этот полет на российскую территорию безлунной ночью. К сожалению, до следующего такого периода оставалось еще несколько дней… а время Брэда было на исходе.

В ее наушниках прозвучал предупреждающий сигнал. “Наземный поисковый радар ”Монолит-Б" обнаружен в час дня", сообщил ее компьютер. “Предполагаемая дальность - сто миль и приближается”.

Она вызвала меню на своем дисплее с предупреждением об угрозе и быстро прочитала его. “Нам не о чем беспокоиться”, - заверила она Вэйси. “Этот радар приписан к российской береговой противокорабельной ракетной батарее К-300П ”Бастион" на Матуа".

Вейси понимающе кивнул. Обнаруженные ими смертоносные сверхзвуковые ракеты большой дальности, уничтожающие корабли батареи "Бастион", предназначались для использования против авианосцев и надводных военных кораблей ВМС США. Они не могли задействовать авиацию.

Тем не менее, обнаружение этого активного российского радара было признаком того, что они находились в опасности. Двадцать минут назад, находясь уже в семистах морских милях от Атту, они изменили курс на девяносто градусов. Теперь они летели на северо-запад, курсом, который должен был пересечь вулканическую цепь Курильских островов прямо посередине между северной Японией и российским полуостровом Камчатка.

В течение последних нескольких лет Грызлов укреплял свои гарнизоны, разбросанные по пятидесяти шести гористым островам Курильской гряды, устанавливая в различных местах противокорабельные батареи, зенитные ракеты и радары. Его стратегической целью было перекрыть Охотское море и большую часть побережья Дальневосточного региона от вторжения американских военно-морских сил. К счастью, в этом барьере островной крепости все еще оставалось несколько слабых мест, по крайней мере, для небольшой группы самолетов-невидимок. Самые мощные радары воздушного поиска и ЗРК большой дальности были размещены на самых северных и самых южных островах, где они могли защищать две базы Тихоокеанского флота России в Петропавловске-Камчатском и Владивостоке соответственно. Если повезет и с некоторой помощью, XCV-62 и сопровождающая его небольшая стайка дронов смогут проскользнуть там, где радиолокационное покрытие противника было самым слабым, полагаясь на свои характеристики скрытности и полет над землей, чтобы избежать обнаружения.

На левом многофункциональном дисплее Нади вспыхнул значок. Она постучала по нему. На экране появилось сообщение: АВИАГРУППА РЕЙГАНА В ПОЙНТ ДЕЛЬТА. “Наши американские друзья готовы сделать свой ход”, - сообщила она.

Васи удовлетворенно улыбнулся. “Что ж, благослови Бог военно-морской флот США”, - сказал он. Он взглянул на нее. “Теперь посмотрим, отреагируют ли Грызлов и его парни так, как вы надеялись”.

“Они нанесут”, - уверенно сказала она. “Кто обращает внимание на маленькую блоху, когда сталкивается с рычащим мастифом?”

Тридцать четыре

Штаб 1529-го гвардейского зенитно-ракетного полка, Князе-Волконское, в тридцати километрах к востоку от Хабаровска, Россия

В то же время

Полковник Владимир Титов обдумал доклад разведки, только что переданный из Москвы. Некоторое время назад один из российских радиолокационных разведывательных спутников "Кондор", находящихся на орбите высоко над Тихим океаном, засек ударную группу авианосцев ВМС США "Рональд Рейган", внезапно изменившую курс на юг. До этого американские корабли, как правило, двигались на север на высокой скорости. Почему такой резкий разворот?

Пораженный пугающей возможностью, он развернулся лицом к лицу с одним из младших офицеров, столпившихся вместе с ним в машине мобильного командного центра, сверхмощном внедорожнике "Урал 8 & # 215;8". “Евгений! Каково текущее направление ветра к юго-востоку от Хоккайдо?”

“Минутку, сэр!” Пальцы молодого лейтенанта забегали по клавиатуре. Его свежее, без морщин лицо сморщилось от сосредоточенности.

Титов одобрительно кивнул. Многие из его сверстников презирали младших офицеров за их зацикленность на компьютерах и Интернете. По его мнению, они были глупы. Разумнее было бы использовать эту одержимость на благо сил, находящихся под их командованием.

Лейтенант отвел взгляд от своего экрана. “Сводки погоды из Куширо указывают на то, что ветер с юга, сэр”.

Пугающая “возможность” Титова выкристаллизовалась в уверенность. Этот большой американский авианосец внезапно повернул в направлении ветра, что означало, что он запустил самолеты. Он посмотрел на другого своего подчиненного. “Поднять по тревоге все ракетные батальоны, майор. Американцы, возможно, идут в нашу сторону —”

“Сэр! Радар раннего предупреждения на Итурупе, на Курильских островах, сообщает о большом скоплении высокоскоростных самолетов, пеленг два-пять-ноль, относительный”, - доложил его офицер связи. “Направление полета - три-ноль-ноль, абсолютное. Дальность четыреста километров. Скорость одиннадцать сотен километров в час. Высота неизвестна”.

“Спланируйте этот контакт!” Потребовал Титов.

Титов перегнулся через плечо мужчины и увидел, как набор мигающих красных значков вспыхнул на карте почти в самом центре японского острова Хоккайдо. Слава Богу за нашу новую радиолокационную станцию на южных Курилах, подумал он. Любая часть Хоккайдо находилась далеко за пределами радиуса действия собственных радаров воздушного наблюдения его полка. Основываясь на их скорости и наблюдаемом направлении полета, это почти наверняка было соединение ударных самолетов F / A-18E Super Hornet ... и в настоящее время они направлялись прямо к городу Хабаровску…

Или, что более вероятно, его собственные ракетные батальоны класса "земля-воздух", холодно осознал он, если подозрения генерал-полковника Леонова о том, что американцы замышляют нападение на космодром Восточный, были верны. Чтобы иметь хоть какую-то надежду на полет группы бомбардировщиков достаточно далеко в дальневосточный регион России, чтобы поразить пусковой комплекс, им пришлось бы вывести из строя систему противоракетной обороны класса "земля-воздух". Он благословил недавнее решение переоборудовать его полк с новой, большей дальности и более способными, С-400 "Триумф" - система, в месте своего старого, короткого радиуса действия С-300ПС единиц.

“Объявляйте воздушную тревогу”, - приказал Титов, заставляя себя говорить спокойно и полностью владеть собой. Если бы эти F / A-18 несли ракеты для наземного удара типа standoff, такие как AGM-158B joint air-to-surface standoff missile, они были бы в пределах досягаемости для запуска в течение двадцати пяти минут. И любые ракеты, которые они выпустили, поразили бы цель менее чем через двадцать минут. Верно, его новые ЗРК С-400 теоретически могут дотянуться и уничтожить вражеские самолеты или даже их оружие воздушного базирования гораздо дальше. Но это было верно только для целей, которые они могли “видеть” на радаре. Задолго до того, как эти американские ударные самолеты оказались в пределах его досягаемости, они наверняка снизились до очень малой высоты… что резко сократило бы расстояние, на котором их могли бы обнаружить радарные системы поиска и управления огнем полка.

Нет, решил он, это сражение почти наверняка будет вестись на гораздо более близких дистанциях, чем теоретические максимумы для оружия любой из сторон. Как бы то ни было, ему чрезвычайно повезло, что вражеский авианосец так быстро выпустил свои штурмовики. К тому времени, когда эти "Супер Хорнеты" окажутся достаточно близко, чтобы запустить свои ракеты "Противостояние", они должны быть очень близко к внешнему краю своей собственной эффективной боевой дальности. У них будет нехватка топлива, что значительно снизит их способность маневрировать в обороне против его С-400, что должно значительно увеличить его шансы на результативные поражения.

Теперь, когда его подчиненные были в действии, Титов понял, что у него есть еще одна обязанность. Он схватил защищенный телефон и набрал код Национального центра управления обороной в Москве. “Это полковник Титов из 1529-го гвардейского зенитно-ракетного полка. Мне нужно немедленно поговорить с генерал-полковником Леоновым или его старшим заместителем!”

Истребители F/A-18e Diamondback Один-пять, авиагруппа Рейгана, над Хоккайдо

В то же время

Хоккайдо, видимый с высоты десяти тысяч футов, был залит светом. Огромное теплое желтое зарево обозначило крупный город Саппоро. Меньшее сияние указывало на расположение других городов, разбросанных по всему острову. Более тонкие линии света прочертили густую сеть шоссейных дорог и железнодорожных линий.

Командир Дэйн “Викинг” Торсен прислушался к ровной трели в наушниках и еще раз проверил дисплей угрозы своего "Супер Хорнета". Он идентифицировал вражеский радар как систему воздушного поиска Nebo-M в УКВ-диапазоне. Сила сигнала и азимут указывали на то, что это российский комплекс, развернутый на Итурупе, одном из Курильских островов, простирающихся на северо-восток от побережья Хоккайдо. Он улыбнулся под кислородной маской и включил микрофон. “D-Назад Один-Пять всем самолетам D-Назад, Talon и Outlaw. Мы загнали наживку на крючок. Выполняйте план удара ”Дельта"."

Четкие подтверждения вернулись.

Торсен опустил нос своего F / A-18E. Ударный истребитель ВМС снизился, теряя высоту, когда разогнался более чем до шестисот семидесяти узлов. Остальные двадцать пять самолетов из штурмовой группы Рейгана последовали за ним.

Предупреждающий сигнал в его наушниках резко оборвался, когда они вошли в тень радара, отбрасываемую горами и вулканами Хоккайдо. Российская радиолокационная станция на Итурупе потеряла связь.

Четыре минуты спустя, пролетев на высоте менее пятисот футов, рой самолетов ВМС пронесся над побережьем и над Японским морем. “Ноги промокли”, - лаконично сообщил Торсен.

Они летели еще некоторое время, быстро приблизившись к заранее определенной точке в ста шестидесяти морских милях от территории России. Огни на мачтах рыбацких лодок покачивались на поверхности моря перед ними, а затем исчезли за кормой.

Торсен переводил взгляд с навигационного дисплея своего истребителя на его систему предупреждения об угрозе. Победа в сегодняшней маленькой игре с русскими потребует как абсолютной точности ... так и обмана. Он внимательно прислушивался к чирикающему звуку, который указывал бы, что его засек вражеский радар. Была только тишина. “Подтвердите голым”, - передал он по радио.

В его наушниках послышались утвердительные ответы. Никто другой в ударной группе также не показывал никаких сигналов приемника предупреждения вражеского радара. На данный момент они были фактически невидимы. Секундой позже его F/A-18E достигли заданной точки. “Действие Дельта”, - приказал Торсен.

Он слегка потянул рычаг назад, поднялся на пару сотен футов, а затем переключил режим спуска оружия. Одна за другой две миниатюрные воздушные приманки ADM-160B, или MALD, выпали из-под крыльев его "Супер Хорнета".

Торсен немедленно резко повернул влево, расчищая путь пилотам, следовавшим за ним, для запуска их собственных ложных целей. Его ведомый повернул вместе с ним. Тринадцать истребителей в двух эскадрильях "Супер Хорнет" были вооружены MALD. Остальные одиннадцать были вооружены для боя "воздух-воздух" - готовые вступить в бой только в том случае, если ударная группа подвергнется нападению российской авиации, или если враг предпримет ответную атаку против "Рейгана" и его сопровождения.

Парами остальные F /A-18 достигли точки пуска, выпустили свои MALD и откатились в сторону Хоккайдо. Их сопровождала пара самолетов радиоэлектронной борьбы EA-18G Growler, назначенных для этой миссии.

За отходящим ударным соединением ВМС стая из двадцати шести крошечных приманок стрелой устремилась к российскому побережью. Сверхлегкие турбореактивные двигатели развивали скорость, близкую к шестистам узлам. В их бортовых компьютерах запускались программы, отсчитывающие минуты до активации. Как только это произойдет, приманки начнут имитировать сигнатуры радаров и профили полета Супершершней и Гроулеров. Два из них были более совершенными ADM-160C MALD-Js, оснащенными как приманками, так и радиолокационными постановщиками помех.

Национальный центр управления обороной, Москва

Спустя короткое время

Генерал-полковник Леонов сел за свое рабочее место и рявкнул: “Введи меня в курс дела, Семен!”

Его заместитель, генерал-лейтенант Семен Тихомиров, подчинился, предложив краткое изложение самых последних событий. “Наши зенитно-ракетные полки в Князе, Комсомольске, Владивостоке и Находке приведены в полную боевую готовность. Как и все подразделения армии и Тихоокеанского флота на Камчатке и Курилах”.

“А как насчет наших истребительных и бомбардировочных полков?” - Спросил Леонов.

“Поднятые по тревоге истребители Су-35С как из 23-го истребительного авиационного полка в Дземги под Комсомольском, так и из 22-го полка на Центральной Угловой под Владивостоком уже поднялись в воздух. В настоящее время они находятся на орбите над обеими авиабазами, ожидая дальнейших приказов. Оба полка заправляют и вооружают оставшиеся самолеты со всей возможной скоростью. Су-24 и Су-34 277-го бомбардировочного авиационного полка и Су-25 18-го гвардейского штурмового авиационного полка также подняты по тревоге, но потребуется значительно больше времени, чтобы подготовить их самолеты к действиям ”.

“А американцы? Где они сейчас?”

Тихомиров вывел карту. Сплошная красная линия указывала траекторию полета, по которой следовали самолеты палубного базирования, пока они отслеживались на радаре. Он исчез над Хоккайдо, сменившись пунктирной красной линией, протянувшейся через Японское море ... направленной прямо на Хабаровск и далее к космодрому Восточный, находящемуся гораздо дальше вглубь страны. Небольшая вспышка недалеко от российского побережья медленно пульсировала, неуклонно перемещаясь на северо-запад с каждым отдельным импульсом. “Это прогноз штаба ВВС о наиболее вероятном текущем местоположении этого вражеского формирования, основанный на его последнем известном курсе и скорости”.

Леонов кивнул. Эта оценка могла быть неверной, особенно если ударная группа противника радикально изменила курс после отключения радара. Но это было сомнительно. Если американцы всерьез намеревались нанести удар по Восточному, им сначала нужно было вывести из строя ЗРК С-400, расположенные к востоку от Хабаровска. Учитывая расстояния и необходимость летать, сильно нагруженные боеприпасами класса "воздух-земля", эти истребители F / A-18 ВМС США не могли валять дурака. У них не хватило бы топлива для проведения сложных маневров, направленных на ослабление обороны России. Нет, холодно подумал он, для этих американских пилотов был выбор посередине или ничего — довериться защитным системам своих "Супер Хорнетов’ и подавить поддержку самолетов радиоэлектронной борьбы, чтобы прорваться и уничтожить пусковые установки и радары его С-400.

Это была не особенно удачная ставка.

Затем Леонов нахмурился. Но и это не было невозможным, особенно если американцы использовали некоторые из высокотехнологичных беспилотных летательных аппаратов и технологию подмены радаров, впервые примененную эскадрильей наемников "Железный волк" в недавних конфликтах с Россией. Если это так, было бы разумно выдвинуть на позицию резервные силы. Он посмотрел на Тихомирова. “Передайте полковнику Федорову в Дземги, что я хочу, чтобы все доступные истребители из его полка были подняты в воздух как можно скорее. Отправьте их к западу от Хабаровска, готовыми перехватить любой вражеский ударный самолет, который проскользнет ”.

Летный состав 23-го истребительного авиационного полка, авиабаза Дземги, Комсомольск-на-Амуре, Россия

Несколько минут спустя

Полковник Иван Федоров нетерпеливо натянул летный шлем и поспешил к ожидавшему его истребителю Су-35С. Со всего аэродрома оглушительный вой турбовентиляторных двигателей Saturn AL-41F1, набиравших обороты, разорвал ночь. Горстка самолетов его полка уже выруливала из своих укрепленных укрытий. Он нахмурился. Между самолетами, которые были выведены из строя для планового технического обслуживания, и неизбежными задержками, связанными с поднятием спящих пилотов и наземного экипажа из их кают, 23-й авиадивизии повезло бы поднять в воздух половину своего состава до того, как этот американский налет пришел и ушел.

Это был не тот результат, который расположил бы к нему его начальство, особенно генерал-полковника Леонова. Командующий воздушно-космическими силами России был не из тех, кто принимает оправдания, даже когда они были разумными.

Ругаясь себе под нос, Федоров начал подниматься по трапу в кабину Су-35. Если повезет, у него может появиться шанс столкнуться с вражескими F / A-18. Возвращение к Дземги с парой убийств должно отпустить множество других предполагаемых грехов.

“Полковник!” - крикнул ему голос, повышенный, чтобы перекрыть пронзительный рев оживающих реактивных двигателей.

Он обернулся на лестнице, взбешенный тем, что его прервали. “Что?”

Это был Уваров, его исполнительный директор. Он выглядел запыхавшимся. “Лейтенант Хрюкин только что звонил из того маленького городка на севере. Он говорит—”

Гнев Федорова взорвался. “К черту это маленькое дерьмо!” - прорычал он. “Ради бога, Уваров, мы здесь в боевой обстановке! У меня сейчас нет времени разбираться с этим придурком. Вы разберетесь с тем беспорядком, который устроил Хрюкин ”. Затем, выбросив из головы эту помеху, он забрался в кабину Су-35 и начал пристегиваться.

Волк шесть-два, над Охотским морем

Спустя короткое время

“Множественные слабые излучения радаров S-диапазона, X-диапазона и УКВ обнаружены с десяти до восьми часов. Некоторые из них наземные. Другие находятся в воздухе. Диапазон не определен. Вероятность обнаружения равна нулю”, спокойно объявил компьютер XCV-62.

Надя Розек внимательно изучила свой дисплей с предупреждением об угрозе, а затем повернулась к Питеру Вэйси с торжествующей улыбкой. “Похоже, что-то встревожило русских, констебль. Они, похоже, активируют все доступные радары между Владивостоком и Комсомольском ”.

“Расскажите, пожалуйста”, - сухо сказал англичанин. Он не сводил глаз со своего дисплея, а его руки аккуратно лежали на рычаге управления и дросселях. Даже с помощью цифровой системы слежения за местностью "Рейнджера" ночной полет на малой высоте над морем был опасным делом. Потеря сосредоточенности на долю секунды в неподходящий момент может отправить их носом вперед в океан.

Его рулевые сигналы скользнули влево, и он мягко накренил XCV-62 на запад. С левого и правого бортов их самолета два беспилотника MQ-55 Coyote последовали их примеру. Следовавший за ними "Ревун" EQ-55 несколько секунд спустя совершил такой же широкий, изогнутый разворот. Где-то впереди, все еще невидимый даже в слабом свете все еще поднимающейся четверти луны, вырисовывалась громада острова Сахалин, протянувшегося на пятьсот морских миль с севера на юг, но всего на семьдесят пять миль с востока на запад. За Сахалином лежала материковая часть России. “Проверка позиции?” он спросил.

Надя постучала по экрану, открывая навигационный дисплей. “Мы примерно в пятидесяти минутах езды от ЛЗ”.

Вейси напряженно кивнул. “Правильно. Следующая остановка - цирк Олдджикан. Все переходят на линию Невады ”. Затем, осознав, что она пристально смотрит на него, он криво усмехнулся. “Не обращайте на меня внимания, майор. Просто воспоминание о растраченной впустую юности, катающейся на метро в Лондоне, прогуливая школу ”.

Прежде чем она смогла прокомментировать, ее левый многофункциональный дисплей пискнул, сигнализируя о прибытии зашифрованной спутниковой передачи. Ее пальцы застучали по виртуальной клавиатуре. “Спутники SBIRS сообщают о нескольких запусках из окрестностей Хабаровска”, - зачитала она. “Запуски оцениваются как ракеты класса "земля-воздух" С-400”.

“Что ж, это открывает игру”, - тихо сказал Вэйси.

Тридцать пять

1529-й гвардейский зенитно-ракетный полк, Князе-Волконское, Россия

В то же время

“Контакт потерян”, - в отчаянии доложил оператор радара по командной линии. “Сильное глушение и возможная маскировка местности”.

“Первые залпы становятся баллистическими”, - сказал другой офицер. “Активные головки самонаведения наших ракет так и не смогли самостоятельно зафиксироваться”.

Полковник Владимир Титов подавил желание выругаться вслух. Это ни к чему хорошему не приведет и может еще больше расстроить его подчиненных. Он знал, что шансы на попадание с такой дальней дистанции были невелики, особенно учитывая, что вражеская ударная группа приближалась к ним через широкую полосу неровных прибрежных холмов и гряды. Пребывание на низкой высоте позволило американским ударным самолетам использовать эту местность, чтобы скрыть свое приближение. “Расчетная дальность до вражеского формирования при последнем плотном контакте?”

“Двести километров”, - сказал оператор радара.

“Вы обнаружили какие-либо новые, более мелкие контакты?” Потребовал Титов.

“Нет, сэр”.

Он нахмурился. Двадцать с лишним F /A-18, направлявшихся в его сторону, были уже достаточно близко, чтобы выпустить любые ракеты класса "воздух-земля", которые у них были. Так почему же они этого не сделали? Были ли они настолько уверены, что смогут уклониться от его ЗРК, что решили продолжать наступление… надеетесь сокрушить его оборону массированным ракетным залпом с близкого расстояния?

“Контакт восстановлен!” - внезапно услышал он голос оператора радара. “Формирование высокоскоростных самолетов, пеленг один-три-пять. Направление полета теперь три-один-пять градусов”.

Эти американские забастовщики вцепились нам прямо в глотки, мрачно подумал Титов. Что случилось с их нехваткой топлива? Рассматривали ли они это как миссию в один конец, подобно японским пилотам-камикадзе времен Второй мировой войны?

“Дальность сто семьдесят километров. Скорость одиннадцать сотен километров в час. Высота сто пятьдесят метров!”

“Передача на радары наведения ракет 92N2E завершена!” - нетерпеливо доложил один из офицеров управления огнем Титова. “Подтверждено двадцать шесть атак противника. Подписи соотносились с F / A-18. Надежная фиксация нескольких целей. Готов к атаке!”

“Выпустить все батареи”, - приказал Титов. “Открывайте огонь”. Не в силах удержаться, чтобы не увидеть происходящее собственными глазами, он поспешил к двери мобильного командного центра и выглянул в ночь.

Ракета за ракетой с грохотом взлетали с пусковых установок, развернутых на окружающих полях, прорезая темноту огненными столбами, разгоняясь до 6 Махов. В течение нескольких секунд они описывали высокую дугу и исчезали на дальности.

“Новые помехи!” - внезапно сказал оператор радара. “Наши радары меняют частоты, чтобы компенсировать это. Но мы потеряли контроль над некоторыми целями ”.

Титов втянул голову обратно внутрь, злясь на себя за то, что разыгрывал туриста в разгар битвы. “У вас есть оценка источника этих помех?”

“Мой компьютер оценивает его как произведенный двумя или, возможно, тремя американскими самолетами радиоэлектронной борьбы EA-18G Growler”.

Полковник кивнул. Это соответствовало тому, что они наблюдали до сих пор. Рейган, должно быть, направил половину своих ударных истребителей для этой атаки, так что не было особого удивления, увидев так много бортовых постановщиков помех, выделенных для поддержки.

“Мы добились попаданий!” - внезапно прокричал офицер управления огнем. “Я насчитал три убийства после залпа”.

Титов воздержался от указания на то, что в результате почти 90 процентов нападавших остались живы и быстро приближались. Судя по обеспокоенным взглядам, которые он мог видеть на некоторых лицах вокруг него в командном центре, другие были вполне способны сделать те же выводы. Если им не повезет и они не уничтожат американские самолеты радиоэлектронной борьбы в следующих двух залпах, это сражение должно было быстро стать ужасным.

“Черт”, - пробормотал оператор его радара. “Связь снова потеряна, сэр. Вражеская группировка отступила в долину реки. Наши радары их не видят”.

Титов уставился на сюжет. Если бы американцы прижались к дну долины так далеко, как только могли, они были бы менее чем в ста двадцати километрах, когда его сенсоры восстановили контакт ... практически расстояние плевка для современного оружия наземного нападения. Его плечи непроизвольно напряглись, как будто он уже мог чувствовать обжигающий жар взрывов и град осколков. Пытаясь сохранять спокойствие, он повернулся к своему офицеру связи. “Каков статус тех суперфланкеров Су-35 из Дземги?”

“У полковника Федорова двенадцать истребителей на пути к пункту воздушного контроля, выбранному Москвой”, - сказал молодой человек. “Они должны прибыть к западу от нашей позиции в ближайшие десять минут”.

“Убедитесь, что они подключены к нашему каналу передачи данных отслеживания целей”, - приказал Титов. Каким бы безумием это ни казалось, возможно, эта американская ударная группировка планировала прорваться прямо мимо его полка ЗРК - продвигаясь вперед, чтобы запустить совместные ракеты повышенной дальности AGM-158B класса "воздух-поверхность" прямо по стартовым площадкам Восточного, цехам сборки ракет и резервуарам для хранения криогенного топлива. Если это так, в игру вступят бойцы Федорова. А возможность использовать данные слежения и наведения на цель, предоставляемые наземными радарами, а не их собственными, легко обнаруживаемыми бортовыми радарами, могла бы дать им решающее преимущество… возможность устроить засаду на приближающиеся F / A-18 ракетами класса "воздух-воздух", выпущенными с ясного ночного неба.

Национальный центр управления обороной, Москва

Спустя короткое время

Леонов зачарованно сидел на своем посту, прислушиваясь к все более напряженной перепалке между командным пунктом Титова и расположенными за пределами его подразделения радарными машинами и ракетными установками. Данные о слежении и взаимодействии, передаваемые с полка ЗРК С-400, отображались в графической форме на экранах по всей комнате. Они показали американскую группировку — теперь сокращенную всего до двенадцати самолетов - по мере того, как она неуклонно продвигалась вперед. Одиннадцать истребителей F/A-18E "Супер Хорнетс" и единственный уцелевший самолет-постановщик помех "Гроулер" находились всего в восьмидесяти километрах от Князе-Волконского… далеко за широкой, плоской долиной реки Амур . Не было возвышенности, за которой они могли бы спрятаться, чтобы прервать радиолокационный контакт.

Он изумленно покачал головой. Эти пилоты ВМС США были храбрыми мужчинами и женщинами. Но они также вели себя невероятно глупо. Это была уже не та битва, которую они могли выиграть.

“Следующий залп, огонь!” - услышал он приказ Титова.

По дисплею пробежали две дюжины значков ракет. Двигаясь со скоростью 6 Махов, они сократили расстояние до американских самолетов менее чем за сорок секунд. Самолеты исчезли с экрана, когда боеголовки нашли свои цели и сдетонировали. Леонов счел это странным антисептическим переводом того, что было в высшей степени жестоким актом. Там, за тысячи километров отсюда, в реальном мире, пилоты умирали ужасной смертью — разорванные на части смертоносным градом осколков или сгоревшие заживо в искалеченных самолетах, по спирали падавших с неба.

“Мы сбили вражеский самолет РЭБ!” - радостно объявил один из офицеров управления огнем Титова.

С уничтожением их самолета-постановщика помех радиолокационные изображения уцелевших семи американских ударных истребителей значительно улучшились. Теперь у них не было никакой защиты от следующего залпа С-400.

Все было кончено менее чем за минуту.

Леонов поджал губы, слушая возгласы одобрения, когда смененные офицеры Титова и расчеты ракетных батарей праздновали свою одностороннюю победу. Что-то здесь не так, критически подумал он. Эта атака была отбита слишком легко. Слишком легко. Им всем чего-то не хватало.

Он напрямую связался с Титовым. “Был ли какой-либо из ваших сенсорных постов или ракетных установок обстрелян любым из этих американских самолетов, Владимир?”

Голос другого мужчины звучал не менее озадаченно. “Нет, сэр. Не так сильно, как одной ракетой или бомбой для ответного удара”.

Неприятное осознание осенило разум Леонова. “Это были беспилотники-приманки, полковник. Среди них не было настоящих самолетов ВМС США. Это был трюк”.

“Но с какой целью?” - Спросил Титов.

“Сколько ваших ракет класса "земля-воздух" вы израсходовали на этот отвлекающий маневр?” Спросил Леонов в ответ.

На мгновение воцарилась ошеломленная тишина. “Больше половины”, - признал Титов.

Леонов увидел, как его заместитель, генерал-лейтенант Тихомиров, отчаянно сигналит ему. Он опустил трубку. “В чем дело, Семен?”

Тихомиров указал на один из их экранов, на котором внезапно появился новый набор значков угрозы над Хоккайдо. “Радар раннего предупреждения на Итурупе только что обнаружил еще одно большое скопление вражеских самолетов, направляющихся в направлении Князе-Волконское”.

Рот Леонова сжался в тонкую линию. “Ад”. Он снова заговорил в трубку. “Верните своим людям контроль, и пусть ваш полк снова встанет в боевую стойку, Титов. Американцы отводили ваш огонь ранее. Теперь они посылают свои реальные силы для нападения ”.

Авиагруппа Рейгана над Хоккайдо

В то же время

Второй раз за ночь командир датчанин “Викинг” Торсен слушал непрерывную трель, свидетельствовавшую о том, что российский радар на Итурупе засек его ударную группу, когда она поднималась выше, над укрытием гор Хоккайдо. Сейчас вы видите нас, весело подумал он, но довольно скоро вы этого не увидите .

Он говорил в свое радио. “Это Ди-Бэк Один-Пять. Неплохо выкручиваетесь, ребята. Мы определенно привлекли их внимание. Выполняем план ”Эхо" как фрагментированный ".

И снова Торсен отвел свой F / A-18E Super Hornet назад, быстро теряя высоту, чтобы вернуться в тень радара. Другие ударные истребители и самолеты радиоэлектронной борьбы под его командованием последовали за ним.

Но на этот раз, как только сигнал предупреждения с радара дальнего наблюдения стих, он взял курс на юго—восток, поворачивая к узкому проходу, который проходил через гряду зазубренных вулканических пиков, разделяющих Хоккайдо пополам. Его самолеты направлялись обратно к Рейгану . Только с этого момента они будут оставаться на низком уровне всю дорогу, чтобы избежать обнаружения.

Торсен счастливо улыбнулся. В конце концов, примерно через тридцать минут эти русские придурки должны были начать понимать, что их обвели вокруг пальца… во второй раз за одну ночь. Хотя он не был уверен точно, почему он и другие Рейган пилоты были на этой выставке — это была информация с ограниченным данным КАГ, авиаперевозчик крыло командира и его начальника, контр-адмирала в целом командование авианосной ударной группы — любой шанс, чтобы крутить медведя хвост всегда был желанным гостем.

Волк шесть-два, над Россией

Спустя короткое время

“Мы в девяноста секундах от LZ”, - сказала Надя Розек. Она знала, что ее голос звучал натянуто, и пожалела о своем упущении в хладнокровном профессионализме. Но с этим ничего не поделаешь. Они приближались к решающему моменту в этой попытке спасти Брэда Макланахана. Если широкий участок чистой земли, который они выбрали на спутниковых фотографиях и картах в качестве зоны высадки, оказывался непригодным — либо потому, что он был слишком неровным, либо слишком заболоченным, — второго варианта не было.

Питер Вэйси всмотрелся в свой HUD. Перспективные системы камер ночного видения XCV-62 превратили темноту вокруг них в зеленоватую версию дневного света. Прямо сейчас их запланированная зона высадки представляла собой участок яркой зелени на фоне более темной зелени окружающих лесов и низменных болот. “Я вижу ЛЗ в поле зрения”, - подтвердил он.

Надя нажала на один из своих МФУ, сканируя местность с помощью одного из пассивных датчиков "Рейнджера". Ее сердце подпрыгнуло, когда она увидела единственное тепловизионное изображение размером с человека, притаившееся в хорошем укрытии у кромки леса. “Я вижу Брэда!” - воскликнула она. “Он один. Других неопознанных контактов в ЛЗ нет ”.

Она быстро переключила одиночный импульс с их радара "воздух-земля". В ее наушниках раздался звуковой сигнал, когда радар "Рейнджера" охватил долину перед ними. Собранная информация появилась в виде изображения на ее дисплее. “Никаких скрытых препятствий”, - сообщила она. “И земля кажется твердой”.

“Тогда ладно”, - решительно сказал Вэйси. “Мы идем на посадку”. Он ввел новую команду в свой компьютер и сбросил скорость. “Нам лучше всего сообщить об этом нашим пассажирам”.

Надя нажала на клавишу. “Мы входим в ЛЗ, майор Шофилд. Будьте готовы”.

“На связи”, - ответил голос канадца из кормового десантного отделения. “Мои парни и я готовы выдвигаться в тот момент, когда вы опустите трап”.

Рядом с ней Вэйси провел курсором по своему экрану, выбирая запланированную точку приземления. Еще одна быстрая серия движений - они опустили шасси и отключили систему слежения за местностью "Рейнджера". Он еще больше сбавил обороты. Поверхности управления открылись, обеспечивая большую подъемную силу.

Когда его воздушная скорость снизилась, XCV-62 снизился к широкой поляне впереди. Три дрона Iron Wolf, которые прилетели с ними с острова Атту, слегка набрали высоту и отклонились в сторону. Следуя приказам, запрограммированным ранее Надей по их каналам связи, два Койота и Ревун должны были кружить низко над головой, пока они были на земле.

Привлеченный ревом нескольких турбовентиляторных двигателей, Брэд Макланахан посмотрел вверх сквозь нависающие ветви как раз вовремя, чтобы заметить характерный самолет с крыльями летучей мыши, скользящий по небу, силуэт которого на мгновение вырисовывался на фоне бледной луны. На мгновение, охваченный явным облегчением, он сморгнул внезапные слезы. Ты не собираешься начинать реветь как ребенок, Макланахан, яростно сказал он себе. Не на глазах у Нади. Или кто-либо другой, если уж на то пошло.

Стиснув челюсти из-за ожидаемой волны дискомфорта от поврежденного правого плеча и ноги, он заставил себя подняться на ноги. А затем ударила боль, больше похожая на сплошную стену раскаленного добела пламени, чем на проходящую волну. На долгое мгновение весь его мир сузился до единственной сенсации.

“Господи”, - прошипел Брэд сквозь стиснутые зубы. Он глубоко выдохнул, пытаясь избавиться от внезапной агонии, которая в противном случае угрожала захлестнуть его. Постепенно мучительная боль в плече и ноге ослабла, превратившись в обычную острую, пульсирующую боль, которая никогда по-настоящему не оставляла его, даже когда он дремал.

Наконец, он поднял голову и увидел, как XCV-62 Ranger приземлился на чистую землю за лесом. Самолет подпрыгнул один раз, а затем быстро замедлился, когда его пилот изменил тягу. Оставляя за собой облако вырванной травы и пыли, он замедлил ход и остановился не более чем в паре сотен ярдов от его позиции.

Не дожидаясь больше, Брэд заковылял вниз по пологому склону и вышел на открытое место.

Задняя рампа "Рейнджровера" со скрежетом опустилась. Еще до того, как он опустился в высокую траву, четверо мужчин выбежали из десантного отделения и спрыгнули на землю. Один лег ничком, целясь в ночной прицел, прикрепленный к снайперской винтовке Remington с магазинным питанием. Трое других отпрысков коммандос бросились к нему. На них были очки ночного видения, бронежилеты и карабины HK416.

В тусклом лунном свете Брэд узнал лидера, как только тот приблизился на несколько ярдов. “Боже, Йен, ты загляденье”.

Иэн Шофилд сдвинул очки ночного видения на лоб и быстро оглядел его. Он покачал головой с быстрой, мимолетной усмешкой. “В то время как мне пришлось бы называть тебя скорее болезненным зрелищем для моих глаз, Брэд. Без всякого неуважения, но ты выглядишь ужасно ”.

“Да, ну”, - сказал Брэд, прилагая усилия, чтобы соответствовать кривой улыбке собеседника, “Я вроде как сильно расшатался, выходя из своего космического корабля. Первые несколько сотен миль прошли нормально. Но последние сто тысяч футов вниз были немного тяжелыми ”.

Шофилд сочувственно кивнул. Он повернул голову к своим подчиненным. “В сложившихся обстоятельствах, джентльмены, я думаю, мы должны предложить капитану Макланахану подвезти нас”.

“Вы поняли, майор”, - согласился один из двоих. Он перекинул карабин через плечо, опустился на колени и развернул складные походные носилки. Он посмотрел на Брэда. “Когда будете готовы, сэр”.

“Я знаю, что быть поднятым на борт не совсем достойно, Брэд”, - пробормотал Шофилд. “Но мы немного торопимся. Русские не известны тем, что оказывают дружеский прием нарушителям границы ”.

“К черту достоинство”, - с благодарностью сказал Брэд, опускаясь на носилки. Он закрыл глаза, борясь с новой волной боли в плече, когда его пристегнули. “Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем счастливее я буду”.

Через несколько мгновений носилки были на пути обратно к Рейнджроверу, двигаясь быстрой рысью. Двигатели самолета уже снова заработали, готовясь к взлету, как только они окажутся на борту с опечатанным трапом.

Тридцать шесть

Национальный центр управления обороной, Москва

В то же время

“По-прежнему нет радиолокационного контакта со второй американской ударной группой. Все системы в рабочем состоянии. Все пусковые установки остаются готовыми к стрельбе”.

Генерал-полковник Леонов слушал непрерывный поток докладов из штаба 1529-го гвардейского зенитно-ракетного полка с растущим чувством беспокойства. Он проверил цифровые часы на одном из своих экранов и нахмурился. Где были эти ударные истребители ВМС США? Судя по их наблюдаемому маршруту и скорости над Хоккайдо, новая ударная группа должна была быть обнаружена радаром обнаружения 91N6E "Титов" и боевого управления несколько минут назад. Первый налет, по-видимому, полностью состоявший из беспилотных летательных аппаратов-приманки, был проведен с безупречной точностью и по времени. Так почему же сейчас эта необъяснимая задержка? Во что, черт возьми, играли американцы? С каждой минутой, пока они слонялись за горизонтом радаров над Японским морем, они только расходовали больше топлива и давали его обороне гораздо больше времени, чтобы оправиться от прежнего замешательства.

Он нахмурился, взвешивая различные варианты. У 23-го истребительного авиационного полка было двенадцать суперфланкеров Су-35С, выполнявших полеты по схеме, позволяющей экономить топливо, к западу от Хабаровска. Возможно, ему следует отправить их на юго-восток на разведку в поисках пропавших самолетов ВМС США, подобно загонщикам, распугивающим дичь на охоте?

Так же быстро Леонов отверг эту идею. Если бы у американцев было больше козырей в рукаве, такой ход мог бы сыграть им на руку. В конце концов, чтобы иметь хоть какую-то надежду нанести удар по космодрому Восточный, врагу сначала нужно было бы разрушить все его внешние оборонительные сооружения ... включая его истребительные полки. Так что, возможно, это была попытка заманить его лучших бойцов в их собственную ловушку, где-нибудь за пределами защиты российских ЗРК С-400.

Нет, решил он, лучше держаться крепко и ждать, когда американцы придут к ним. В любом сражении, которое велось глубоко в воздушном пространстве России, его войска имели все преимущества. Он нетерпеливо снова посмотрел на часы. К сожалению, даже знание того, что время и расстояние были в его пользу, не облегчало это ожидание.

На соседнем рабочем месте Тихомиров разговаривал по защищенному телефону тихо и срочно с кем-то на авиабазе Дземги. Он выглядел озадаченным. Наконец, он кивнул. “Очень хорошо, майор. Держите меня в курсе, если узнаете еще какие-нибудь подробности ”. Затем он повесил трубку.

Леонов повернулся к своему заместителю. “Проблемы?”

“Безусловно, аномалия”, - осторожно сказал Тихомиров. “Это был Уваров, исполнительный офицер 23-го. Он хотел передать странное донесение от одного из младших офицеров полка, лейтенанта Хрюкина.”

Леонов поднял бровь. Другой человек не был идиотом. Обычно он не стал бы тратить время на ненужные вещи в разгар битвы. В этой истории должно было быть нечто большее, чем болтовня какого-то эксцентричного молодого лейтенанта. “Продолжайте”.

“Хрюкина послали на север из Комсомольска расследовать сообщения о посадке НЛО возле маленькой деревушки у черта на куличках”. Тихомиров открыл цифровую карту на своем рабочем месте. “Здесь, в государственном природном заповеднике Олдджикан”.

По оценкам Леонова, это было более чем в четырехстах километрах к северу от Князе-Волконского. “И что? Что он нашел на своей охоте на инопланетян? Несколько обрывков метеозонда?”

Тихомиров покачал головой. “Нет... И это то, что странно. По словам лейтенанта, местные откопали нечто похожее на какой-то усовершенствованный космический скафандр, а также то, что может быть одноразовой спускаемой капсулой для одного человека.” Он выглядел извиняющимся. “Для меня, конечно, это звучит как бессмыслица, но Уваров утверждает, что Хрюкин уверен в своих фактах”.

Леонов почувствовал себя так, словно его ударили в живот. Его рот открылся от шока. Внезапно реальные причины, стоящие за событиями последних двух часов, стали ясно видны.

“Сэр?” Тихомиров казался обеспокоенным. “С тобой все в порядке?”

“Нет, со мной не все в порядке!” Леонов сорвался. Он развернулся обратно к своей клавиатуре и вызвал записанный трек поврежденного полуночного космоплана S-19, когда он упал с орбиты. Он пролетел высоко над природным заповедником Олдджикан. “Матерь Божья”, - пробормотал он. Нахмурившись, он снова повернулся лицом к своему заместителю. “Эти американские ублюдки обманули нас, Семен! Никакого реального нападения на космодром Восточный не было. Вместо этого все, что мы видели до сих пор, является просто элементом сложной поисково-спасательной операции ”.

Тихомиров уставился на него. “Спасательная операция? Для кого?”

Леонов сердито ткнул пальцем в карту. “По одному из их астронавтов! Один из членов экипажа на борту уничтоженного нами космоплана ”Скай Мастерс", должно быть, пережил возвращение!"

Его заместитель тяжело сглотнул. “Тогда атака беспилотника—приманки на полк полковника Титова была...”

“Часть гораздо большего обмана”, - мрачно закончил Леонов. Он похолодел, представив вероятную реакцию Геннадия Грызлова на этот провал. “Мы увидели именно то, что американцы хотели, чтобы мы увидели ... и отреагировали именно так, как они на это надеялись”.

Его глаза задумчиво сузились, когда он подсчитывал расстояния и вероятное время полета. Начало этой спасательной операции, должно быть, было приурочено к первому обнаружению самолета ВМС США над Хоккайдо. С этого момента российские системы противовоздушной обороны и радары наблюдения были сосредоточены на том, что, по их мнению, представляло собой растущую угрозу для Восточного и его внешней обороны. Не было никакой возможности, что американцы использовали вертолеты для своей спасательной операции. Район дикой природы Олдджикан находился более чем в тысяче километров внутри российского оборонительного периметра — значительно за пределами боевого радиуса любого американского вертолета или даже их винтокрылого самолета MV-22 Osprey.

Леонов кивнул сам себе. На самом деле был только один самолет, подходящий для такого рода миссий, - скрытный самолет с коротким взлетом и посадкой, который польские наемники "Железный волк" использовали ранее против Родины. Мало что было известно о его летных характеристиках ... за исключением того, что он, по-видимому, не был способен развивать сверхзвуковые скорости. Что означало, что у его сил все еще был шанс перехватить и уничтожить американский спасательный самолет до того, как он покинул воздушное пространство России.

Приняв решение, он посмотрел в обеспокоенное лицо Тихомирова. Очевидно, что другой человек также понимал, на что поставлены ставки. Позволив американцам забрать сбитого астронавта у себя из-под носа, они не заслужили бы никаких похвал от импульсивного и часто неумолимого лидера своей страны. “Свяжитесь с полковником Федоровым! Я хочу, чтобы его суперфланговые силы на полной скорости возвращались на север!”

К северу от Хабаровска, над Россией

Несколько минут спустя

Расположив свои силы из двенадцати двуххвостых суперфлангеров Су-35 боевыми парами по фронту шириной в шестьдесят километров, полковник Иван Федоров щелкнул рацией. “Полеты часовых, это лидерство часовых. Давайте не будем лукавить по этому поводу. Активируйте свои радары и переходите на полную военную мощь! Мы поднимемся на три тысячи метров. Перед нами нет других дружественных самолетов. Повторяю, никаких товарищеских игр. Вам разрешено поражать любые объекты без положительных IK всеми доступными ракетами ”.

IKS, или идентификационный код самолета, был российским эквивалентом IFF, или системы идентификации "свой-чужой", используемой западными военно-воздушными силами. Это был код транспондера, используемый самолетами для подтверждения того, что они дружественны истребителям-перехватчикам и радиолокационным узлам.

Федоров обратился к своему ведомому. “Второй часовой, вы готовы отправиться на охоту?”

“Два”, подтвердил другой пилот.

“Тогда следуйте за мной”. Федоров увеличил скорость и потянул рычаг назад. Быстро набирая скорость, его фланговый истребитель взмыл выше в ночное небо. Темно-и светло-голубой камуфляж “Акула” сделал истребитель практически невидимым невооруженным глазом. Когда самолет выровнялся на высоте трех тысяч метров, он нажал кнопку на своем джойстике, чтобы включить гибридный радар с фазированной решеткой "ИРБИС-Э" Су-35. Мгновенно загорелся один из двух больших многофункциональных дисплеев в кабине пилотов ... показывая пустое небо перед ними.

В этом нет ничего удивительного, подумал он. Они все еще находились значительно южнее района Олдджикан. А по скрытной цели радару повезло бы обнаружить что-нибудь гораздо дальше, чем в двадцати или тридцати километрах. Фактически, пассивная инфракрасная система поиска и слежения его "фланкера" с большей вероятностью первой обнаружила тепловую сигнатуру вражеского самолета-невидимки. Тем не менее, был смысл в том, чтобы подойти быстро и громко, со всеми работающими радарами. Внезапное известие о том, что за ними на высокой скорости приближается огромная группа Су-35, должно было до смерти напугать этот американский летный экипаж.

Федоров знал, что напуганные люди чаще совершают ошибки. Одним из ключей к победе в любом бою "воздух-воздух" было проникновение в цикл принятия решений вашим противником. Если бы вы могли заставить другого пилота отреагировать на ваши действия… или, что еще лучше, к тому, чего он боялся, вы могли сделать ... Вместо того, чтобы осуществить его собственный план, вы были на пути к тому, чтобы совершить убийство.

Волк шесть-два

В то же время

Зажатый между двумя MQ-55 Coyotes, XCV-62 Ranger несся на юго-восток над черной, как смоль, российской сельской местностью. Беспилотник "Ревун", оснащенный радаром и глушилкой, последовал сразу за ним. Все четыре самолета летели так низко, что почти задели верхушки деревьев, которые размытым пятном проносились под ними.

“Поисковый радар S-диапазона и несколько радаров I-диапазона в два часа. Расчетная дальность - семьдесят миль”, спокойно сообщил компьютер "Рейнджера". “Вероятность обнаружения на этой высоте равна нулю”.

“Это радары ‘Большая птица" и "Ракушка моллюска", работающие с полком С-300ПМ, дислоцированным под Комсомольском”, - сказала Надя Розек, проверив характеристики сигнала, отображаемые на ее дисплее угроз. “Мы не подвергаемся риску на этом курсе”.

“Понятно”. Голос Питера Вэйси был спокоен. Только легкий блеск пота на его лбу выдавал напряженную концентрацию, необходимую для того, чтобы не врезать их в землю со скоростью более четырехсот узлов.

На мгновение освободившись, чтобы сосредоточиться на своих личных проблемах, Надя щелкнула интеркомом, открывая канал связи с десантным отделением. “Майор Шофилд, как поживает капитан Макланахан?”

К ее удивлению, Брэд ответил за себя. “С капитаном Макланаханом все в порядке”.

Но Надя слышала боль и напряжение в его голосе. “Вы не озвучиваете… прекрасно, ” осторожно сказала она.

“Ладно, у меня чертовски болят плечо и нога… и нам, вероятно, придется уклониться от примерно миллиарда ЗРК, чтобы выбраться из этой передряги живыми ”, - признал Брэд. Как ни странно, она почти могла “слышать” кривую улыбку на его лице. “Но поверь мне, Надя Розек, со мной все в порядке. Потому что мы теперь вместе ... И для меня этого достаточно ”.

“О”, - тихо сказала она. Ее щеки пылали румянцем. “Ну, я люблю тебя...”

“Внимание, внимание, несколько бортовых поисковых радаров X-диапазона обнаружены с двух до трех часов”, прервал компьютер. “Новые радиолокационные контакты, оцененные как сверхфланговые системы Су-35С "ИРБИС-Э". Дистанция девяносто миль и приближается. Вероятность обнаружения очень низкая, но растет”

“Потрудись”, - тихо сказал Вэйси. Он рискнул бросить быстрый взгляд в сторону Нади. “Кажется, русские наконец-то ввязались в нашу маленькую игру. Должны ли мы задействовать радары истребителей с помощью SPEAR?” Как и почти все самолеты, спроектированные Sky Masters, "Рейнджер" был оснащен электронной системой быстрого реагирования ALQ-293 для самозащиты. Будучи активным, SPEAR передавал точно настроенные сигналы, предназначенные для обмана вражеских радаров. Изменяя время импульсов, посылаемых обратно на вражеский радар, можно обмануть противника, заставив его “увидеть” XCV-62 где-то еще в небе… или даже сделать его практически невидимым.

Надя покачала головой. “Пока нет”. Она пролистала свои дисплеи с угрозами. “Я насчитал более десяти Су-35, летящих на северо-восток в нашу сторону со скоростью более шестисот узлов. SPEAR не может успешно обмануть столько радаров ”.

“Значит, пришло время спустить наших маленьких друзей с поводка?”

“Это так”, - подтвердила Надя. Если что-то не изменится, их тактическая ситуация будет меняться от плохой к худшей ... и быстро. В одиночку они не смогли бы убежать или перехитрить большие силы российских военных самолетов, охотящихся за ними. Они также не могли бороться с ними, поскольку XCV-62 был полностью безоружен. И не было никакого шанса, что они смогут проскользнуть мимо этой надвигающейся воздушной стены Су-35 незамеченными. Исходя из их текущего курса и скорости, по крайней мере, шесть из этих вражеских истребителей имели очень высокую вероятность засечь "Рейнджер" либо на радаре, либо с помощью своих систем теплового обнаружения. Поворот назад на северо-восток, чтобы снизить скорость, с которой русские приближались к ним, отсрочил бы неизбежное… но ненадолго.

Это оставило ей один жизнеспособный вариант.

Она быстро открыла каналы передачи данных с двумя "Койотами" и дроном радиоэлектронной борьбы "Ревун". Ее пальцы порхали по виртуальной клавиатуре, программируя новые навигационные точки и другие инструкции в их автономные системы управления полетом. Огоньки замигали зеленым, подтверждая, что каждый беспилотный летательный аппарат получил ее приказ. “Приготовьтесь выполнить маневр отхода”, - сказала она Вэйси.

Все три беспилотника поднялись на пару сотен футов и полетели дальше на юго-восток.

“Казнить”.

Теперь, находясь под тремя дронами "Железный волк", Вейси немного сбросил скорость. Постепенно скорость полета XCV-62 упала на пятьдесят узлов. Самолет слегка вздрогнул, задетый турбулентностью, когда низко над головой пронесся "Ревун" EQ-55. Он слегка подтолкнул ручку управления влево, совершая плавный поворот на северо-восток. Затем, выходя из поворота, он сбросил скорость до четырехсот пятидесяти узлов. Они вошли в долину, которая тянулась в основном в том же направлении, и полетели дальше, с изрезанными холмами, возвышающимися над ними более чем на тысячу футов по левому борту.

Далеко в ночном небе по их правому борту два "Койота" снизились до двухсот футов. Они разделились, причем один повернул налево, а другой направо. Оказавшись на расстоянии нескольких миль друг от друга, два MQ-55 сбросили скорость и начали кружить на низкой орбите над лесистыми склонами, которые отмечали восточный край возвышенности к западу от реки Амур. "Ревун" продолжал двигаться прямо на юго-восток, очевидно направляясь к побережью острова Сахалин, а затем в Охотское море.

Надя проверила статус каждого беспилотника по своим каналам передачи данных и кивнула. Они выполняли план, который она разработала. Теперь посмотрим, сработает ли это. Она открыла окно связи и ввела краткий отчет о ситуации, включая их текущее местоположение, курс и скорость. Он закончился коротким декларативным заявлением: СОБАКИ СПУЩЕНЫ С ПОВОДКА. ДЕЙСТВИЕ НЕИЗБЕЖНО. Как только она закончила, их компьютер взял верх. Он зашифровал и сжал ее сообщение до быстрой пачки длиной в миллисекунду, отправленной по спутниковой линии связи.

Тень два-Девять, Браво, над северной частью Тихого океана

В то же время

В пятнадцати тысячах футов над океаном очень большой черный самолет со смешанным крылом плавно накренился — начиная еще один медленный, ленивый разворот по схеме удержания трассы, он летел уже больше часа.

“Мы ходим по кругу, и когда мы остановимся, знает только Мартиндейл”, - проворчал Хантер “Бумер” Ноубл.

Второй пилот S-29B, миниатюрная рыжеволосая девушка по имени Лиз Галлахер, рассмеялась. Она была бывшим подполковником ВВС США, налетевшим более тысячи часов на бомбардировщиках-невидимках B-2, прежде чем присоединиться к Scion. “Давай, Бумер, будь жестче”, - поддразнила она. “Это проще простого. Раньше я постоянно летал туда и обратно по сорок часов с лишним.”

“Да, и я держу пари, что когда ты был ребенком, тебе приходилось идти пешком десять миль до школы… идет в гору в обоих направлениях. Под снегом”.

“Это было всего в шести милях”, - сказала она с лукавой усмешкой. “И у меня был подержанный велосипед моего старшего брата”.

Бумер вынужден был признать, что начинает находить Лиз Галлахер чрезвычайно привлекательной. Конечно, она была немного старше женщин, с которыми он обычно встречался, но, возможно, это было не так уж плохо. Как бы ему ни было неприятно это признавать, для двадцатилетних он, возможно, немного растянул зубы. К тому же, у нее было с ним гораздо больше общего, чем у эксцентричных официанток, на которых он тратил столько времени и денег в течение последних двух лет.

“Бумер, это Рейес”, - произнес голос по внутренней связи из кормовой кабины космоплана. Хавьер Рейес был еще одним бывшим офицером ВВС, как и остальные члены экипажа, которых Мартиндейл нанял для полетов и борьбы с этим S-29B Shadow. Он был их офицером по передаче данных, ответственным за мониторинг их коммуникаций и потока информации с других сенсорных платформ — спутников, других самолетов, кораблей и наземных установок. “Мы только что получили приоритетный сигнал от Ghost One”.

Бумер фыркнул. Призрак Один был позывным, который Мартиндейл дал себе для этой миссии. Он решил, что это идеально подходит, учитывая склонность бывшего президента действовать в тени. “Продолжайте”, - сказал он. “Что за слово от старины Спуки?”

“Отправляю это тебе сейчас”, - сказал ему Рейес.

Сработал один из МФУ Boomer. Он постучал по нему, открывая сообщение от Мартиндейла. Он тихо присвистнул, читая это. Затем он взглянул через кабину на Галлахера. “Ладно, Лиз, мы только что получили код начала. Давайте настроим это детище на сверхзвуковой полет ”.

“По делу, Бумер”, - решительно сказала она, теперь все по делу. Она вывела на экран их автоматизированные контрольные списки и привела их в действие… Перепроверка компьютеров на каждом шагу. Как и многие транспортные средства, разработанные Sky Masters, S-29 Shadow был полностью способен к автономной работе, в случае необходимости. Фактически, его передовые компьютеры могли выполнять все рутинные полетные задачи, вплоть до дозаправки в воздухе, сверхзвукового полета и вывода на орбиту. То же самое касалось его датчиков, каналов передачи данных и защитных микроволновых излучателей. Люди-члены экипажа, назначенные на каждую из этих станций, были там в первую очередь для контроля за автоматизированными системами, вмешиваясь вручную только в случае, если что-то пошло не так.

Однако сегодня Бумер планировал провести этот практический полет везде, где это возможно. В конце концов, сложные компьютерные программы иногда давали сбой, особенно когда нескольким различным программам приходилось взаимодействовать друг с другом совершенно синхронно. По его опыту, любой, кто слишком сильно полагался на автоматизированные системы в практически непроверенных самолетах, подобных этому B-model S-29, выходил далеко за рамки здравого смысла.

“Все контрольные списки заполнены”, - доложил Галлахер. “Все двигатели и системы переведены на сверхзвуковой полет”.

“Вас понял”. Бумер обратился по внутренней связи в кормовую каюту. “Ладно, мальчики и девочки, пришло время шоу. Пристегнитесь покрепче и приготовьтесь ко всем датчикам и средствам защиты ”.

Он снова накренил большой космоплан, повернув его нос обратно на северо-запад. Затем его правая рука толкнула дроссели вперед. Рев их пяти мощных двигателей изменился.

С-29 отреагировал мгновенно — пронесся по небу со все возрастающей скоростью.

Тридцать семь

Над северной частью долины реки Амур, Россия

Спустя короткое время

Шесть пар истребителей Су-35С Super Flanker летели вперед, выстроившись в линию на высоте трех тысяч метров над волнистой речной долиной. Огни мерцали через большие промежутки времени, обозначая небольшие города и деревни, которые выстроились по обе стороны реки шириной в два километра.

Полковник Иван Федоров нахмурился под своей кислородной маской. Сейчас они были далеко к северо-востоку от Комсомольска и очень близко к тому месту, где он ожидал перехватить американский спасательный самолет, когда тот покидал воздушное пространство России. Но ни он, ни кто-либо из его пилотов пока ничего не заметили. Небо впереди по-прежнему казалось совершенно пустым. Неужели он неправильно оценил ситуацию? Направились ли американцы вместо этого вглубь России, чтобы оторвать его от преследования, вместо того, чтобы устремиться прямо к побережью? Должен ли он выделить часть своих бойцов, чтобы прикрыть такую возможность?

Внезапно в его наушниках прозвучал резкий сигнал, сигнализирующий о возможном обнаружении его радаром. В правом нижнем углу его HUD мигнул зеленый ромб, а затем почти сразу исчез. Федоров мгновенно взглянул на дисплей своего радара. В этот краткий момент контакта была обнаружена цель примерно в сорока километрах впереди его Су-35, двигавшаяся на юго-восток в поле его зрения со скоростью более восьмисот километров в час. И он летел менее чем в двухстах метрах над землей.

Это определенно был самолет-невидимка, подумал он.

Хмурый взгляд Федорова сменился натянутой улыбкой. Он беспокоился ни о чем. Американцы действовали именно так, как он предсказывал, разбегаясь, как испуганные кролики, чтобы спастись в море. Он включил рацию. “Полеты часовых, это лидерство часовых. Цель-невидимка, пеленг на два часа, движется на три на малой высоте. Дальность примерно сорок километров. Только прерывистый контакт с радаром. Я разворачиваюсь для перехвата!”

Быстро отреагировав, он развернул свой истребитель вправо и нырнул. Обмен высоты на большую скорость позволил бы ему приблизиться к этому неуловимому врагу намного быстрее. Одним пальцем нажал переключатель на его палке. В углу его дисплея появились два символа ракеты. Две из его шести ракет Р-77 с радиолокационным наведением были заряжены и подготовлены к залповому запуску. “Оружие горячо”.

Нетерпеливые голоса приветствовали его заявление о намерениях. Остальные одиннадцать суперфлангеров плотно разворачивались вместе с ним, стараясь попасть в цель.

В двадцати трех морских милях впереди российских истребителей датчики предупреждения об угрозе EQ-55 "Ревун" зафиксировали первое слабое касание радара "ИРБИС-Е" Федорова, когда он на мгновение зафиксировался. Это вызвало одну из команд, которые Надя запрограммировала за несколько минут до этого. Замкнулись цепи внутри беспилотника размером с бизнес-джет "летающее крыло". Три события произошли в быстрой последовательности. Во-первых, активировалось электронное устройство подавления "Ревуна", испускающее радиоволны на частотах, предназначенных для нарушения работы обнаруженных им активных вражеских радаров. Затем включился его собственный радар AN / APG-81. За считанные секунды эта система нацелилась на все двенадцать суперфлангеров Су-35. И, наконец, "Ревун" распределил собранные им данные о прицеливании по отдельным пакетам и передал их двум MQ-55 "Койотс", слоняющимся в сорока морских милях к северо-западу.

Секундой позже компьютеры на борту этих "Койотов" закончили вводить полученную информацию о прицеливании в ракеты AIM-120D, которые находились в их оружейных отсеках. Оба беспилотника поднялись выше, набирая высоту, чтобы очистить окружающие холмы. Двери их отсеков со скрежетом открылись. Одна за другой двадцать новейших ракет класса "воздух-воздух" средней дальности упали в ночное небо и загорелись. Вспышки осветили темноту. Приводимые в движение твердотопливными ракетными двигателями, ракеты устремились на юго-восток со скоростью 4 Маха. На данный момент их собственные головки радиолокационного наведения молчали, оставаясь наготове, чтобы включить питание только тогда, когда ракеты достигнут близкого расстояния.

Дисплей радара Федорова погас, а затем снова засветился зеленоватой помехой, размазанной по всей его передней дуге. Он яростно выругался. Его загоняли в тупик. И, основываясь на кажущейся силе сигнала, его ракеты с радарным наведением теперь были бесполезны. Он нажал другой переключатель на своей рукоятке, приводя в действие два тепловых прицела К-74М, которые были у его Суперфлангера. Теперь ему просто нужно было подойти достаточно близко к американскому самолету-невидимке где-то впереди, чтобы уловить его тепловую сигнатуру.

В его наушниках зазвучал новый предупреждающий сигнал. “Господи”, - пробормотал он. “Что теперь?” Проверка его дисплея угроз показала, что он был замечен мощным бортовым радаром на борту этого убегающего вражеского самолета. Он излучался в поразительном диапазоне частот и изменял их с невероятной скоростью. Его компьютер лихорадочно просматривал базу данных характеристик зарегистрированных сигналов в поисках совпадения.

Федоров мрачно придерживался своего курса. С помехами или без помех, этот проклятый американский самолет не мог прятаться вечно.

И затем, внезапно, это произошло. Еще один зеленый ромб появился почти в центре его HUD, выделяя маленькую светящуюся точку. Инфракрасная система поиска и слежения Super Flanker обнаружила тепловую сигнатуру. Он был небольшим, ненамного больше того, что создается ракетой, но он не сомневался, что это была добыча, которую он искал.

Не дожидаясь больше, Федоров нажал на спусковой крючок на своем жезле. По сути, воздушным боем управляли как инстинктивные реакции и интуиция, так и сознательное мышление. Две ракеты К-74 последовательно выпущены из-под крыльев его истребителя и загорелись. Со скоростью, в два с половиной раза превышающей скорость звука, они пронеслись по небу, оставляя за собой огонь и дым.

К удивлению полковника, американский самолет-невидимка не предпринял попытки уклониться от его атаки. Он даже не запускал сигнальные ракеты в попытке сбить с толку его ракеты с тепловым наведением. Вместо этого он летел дальше, прямо и ровно, казалось бы, совершенно не обращая внимания на свою быстро приближающуюся гибель.

Боеголовка первой К-74, сработавшая от лазерного бесконтактного взрывателя, взорвалась в нескольких метрах от убегающего вражеского самолета. Разорванный десятками острых как бритва осколков, самолет вышел из-под контроля, врезался первым крылом в реку Амур и распался ослепительным огненным шаром.

В то же мгновение компьютер Федорова наконец нашел совпадение, которое искал. Его сообщение высветилось на одном из дисплеев кабины Super Flanker: Вражеский радар AN / APG-81 идентичен тому, который используется истребителями F-35 Lightning .

“Вы имеете в виду, что это был APG-81”, - иронично поправил полковник. “Теперь это горящие обломки”. Он недоверчиво покачал головой. Зачем американцам тратить первоклассный радар истребителя на транспортный самолет, особенно тот, который даже не пытался дать отпор?

БИП-БИП-БИП .

Федоров похолодел. Боже мой, в ужасе осознал он. Только что засветилось огромное количество головок радиолокационного наведения AIM-120D ... и они были близко, практически прямо над его истребителями… заходим с тыла на скорости 4 Маха. Тот самолет, который он только что сбил, готовил им засаду! “Всем сторожевым вылетам! Прорыв! Прекращайте прямо сейчас!” - крикнул он. “Мы подверглись ракетной атаке!”

Он немедленно резко дернул клюшку вправо, откатываясь от волны AIM-120D в повороте с высокой перегрузкой. Он отчаянно нажал на другой переключатель, отключая защитные системы Су-35. Автоматические дозаторы мякины выстрелили, выбрасывая патроны в воздух позади его яростно маневрирующего истребителя. Они лопаются, разбрасывая по небу тысячи крошечных полосок майлара. Одновременно модули ECM на концах его крыльев выбрасывали энергию в широкую полосу частот радара, надеясь заглушить искатели ракет, которые могли наводиться на его самолет.

Ночное небо вокруг него усеяли взрывы, когда американское оружие нанесло удар со смертельной силой. Неистовые голоса хлынули из его наушников. Цветение мякины и помехи превратили дисплей радара Су-35 в размытое пятно статичных и ложных изображений.

Преодолевая семикратную силу тяжести, Федоров перевернулся и нырнул к земле. Если повезет, он потеряет все ракеты, все еще нацеленные на него, в хаосе на земле. Что-то промелькнуло мимо его навеса и ударилось о лесистый склон холма внизу в ослепительной вспышке света.

Слишком близко, мрачно подумал он.

На высоте пятисот метров Федоров выкатился из пике и повернул на юго-запад. Его системы предупреждения об угрозах блаженно замолчали. Любое вражеское оружие, которое не принесло результатов, было уничтожено — либо заманено в ловушку мякиной, ослеплено помехами, либо израсходовало энергию, когда они пытались развернуться со своими отчаянно уклоняющимися целями. Какое-то время он мрачно летел вперед, пытаясь разобраться в сообщениях, льющихся по каналам передачи данных, соединяющим его с выжившими бойцами.

То, что он увидел, было катастрофой. Пять из его двенадцати суперфланкеров Су-35 пропали, разнесенные на куски осколочно-фугасными боеголовками. В хаосе только один пилот успешно катапультировался. Остальные четверо были мертвы, включая его собственного ведомого. Семь его уцелевших самолетов были разбросаны по огромному участку долины реки Амур, куда бы их ни завели их дикие маневры уклонения.

“Ведущий ”Часовой", это "Военачальник один", - произнес глубокий голос по радио.

Федоров напрягся. Это был сам Леонов, звонивший из Москвы. “Продолжай, военачальник”.

“Похоже, мы недооценили этого врага, полковник”, - сказал Леонов. “Вместо одного самолета-невидимки американцы вторглись в наше воздушное пространство со значительной вооруженной силой”.

Ни хрена себе, с горечью подумал Федоров. вслух он изо всех сил старался звучать хладнокровно и профессионально. “Да, сэр. Каковы ваши приказы?”

“Вы соберете своих бойцов и продолжите преследование”, - холодно передал по радио Леонов. “Но на этот раз я предлагаю вам полагаться исключительно на FIRST, пока вы не установите положительный контакт”.

Федоров стиснул зубы. Оглядываясь назад, можно сказать, что его решение провести зачистку истребителями с активными радарами было грубой ошибкой — он дал американцам все предупреждения и время, необходимые для того, чтобы расставить ловушку. Он бы не повторил ту же ошибку снова. “Подтверждаю, Военачальник номер один”, - подтвердил он. “Часовой, Выводи”.

Он быстро выбрал точку сбора на дисплее своей цифровой карты и отправил ее остальным своим пилотам по каналу передачи данных. Это было почти точно к югу от того места, откуда по ним, должно быть, были запущены эти ракеты. “Мы построимся здесь”, - приказал он. “А потом мы выследим и уничтожим этих американских ублюдков!”

Волк шесть-два

В то же время

Надя Розек увидела, как семь оставшихся радаров "ИРБИС-Е" отключились от ее дисплея угрозы. Уцелевшие Су-35 находились примерно в девяноста морских милях к юго-юго-западу от них. “Русские перешли только на тепловизионные прицелы”, - сказала она Вэйси.

“Вы полагаете, они прекращают работу и возвращаются на базу?”

Она взглянула на него, приподняв бровь. “А ты бы стал?”

Англичанин покачал головой. “‘Бежать? И оставить моих друзей неотомщенными? Нет, скорее я приду, переполненный яростью и жаждущий крови’, - звучно процитировал он.

“Шекспир?” Спросила Надя.

“Боже, нет”. Он усмехнулся. “Некто Вэйси, Питер Чарльз, из неоконченной пьесы, написанной в мои школьные годы”.

“Я понимаю, почему ты вместо этого стал пилотом”, - сухо сказала Надя.

“Это действительно казалось более многообещающей карьерой”, - признал Вейси. Он плавно накренил XCV-62 вправо, разворачиваясь обратно на юго-восток. Долина, через которую они летели, открылась впереди, расширяясь в плоскую равнину, пронизанную ручьями, болотами и реками, которые бежали почти до самого российского побережья. “То есть до сих пор”. Он пожал плечами. “Итак, каков наш следующий шаг, майор?”

В ответ она открыла каналы передачи данных с двумя беспилотниками MQ-55 Coyote, которые все еще кружили над холмами значительно к югу и западу от их текущего местоположения. Она быстро запрограммировала новые навигационные точки и инструкции в их компьютеры. На ее дисплее снова загорелись зеленые огоньки, когда каждый беспилотный летательный аппарат сигнализировал, что получил ее приказ и будет подчиняться. “Если русские хотят отомстить, мы должны дать им то, чего они желают”, - сказала она Вэйси.

На ее дисплее две иконки, представляющие MQ-55, сошли со своих орбит, поднялись на пятьсот футов и разлетелись в разных направлениях — один направился на север, другой на юго-запад.

“Увы, бедные койоты, мы их хорошо знали”, - согласился Вейси.

Национальный центр управления обороной, Москва

Спустя короткое время

“Ведущий "Часовой", это пятый! У меня тепловой контакт! Цель-невидимка находится на десяти часах, движется к девяти на малой высоте. Дальность - двадцать километров”.

“Принято, Пятый, вам разрешено вступить в бой!”

“Оружие горячее, свинцовое. Поворачиваюсь, чтобы атаковать сейчас. Хороший тон! Ракеты прочь!”

“Ведущий, это Девятый! Отдельный контакт! Второй самолет-невидимка находится на часе дня и летит на север на малой высоте! Дальность - тридцать километров! Я преследую и вооружаю самонаводящиеся установки”.

Леонов внимательно слушал радиопереговоры суперфлангеров Федорова, когда они заметили, атаковали и уничтожили два американских самолета. Как и большинство ракетных столкновений класса "воздух-воздух", боевые действия завершились с поразительной скоростью.

“Военачальник один, это ведущий ”Часовой"", - ликующе доложил Федоров. “Хорошие поражения по обеим целям. Парашютов не обнаружено. Выживших среди врагов нет”.

Леонов нахмурился. Он ожидал, что американские самолеты-невидимки окажут большее сопротивление, особенно учитывая бойню, которую они учинили истребителям полковника в их первом столкновении. Вместо этого оба сражения были легкими — больше похожими на стрельбу по мишеням, чем на настоящий бой.

Может быть, слишком просто?

Он наклонился вперед. “Ведущий часовой, это Военачальник. Пытался ли какой-либо американский самолет уклониться от ваших ракет? Или использовать сигнальные ракеты, чтобы сбить их с толку?”

“Отрицательно на этот счет, военачальник”, - признался Федоров.

Подозрения Леонова превратились в абсолютную уверенность. “Это были очередные чертовы приманки, полковник”, - отрезал он. “Вы и ваши пилоты только что сбили пару беспилотных летательных аппаратов”.

Последовал долгий момент тишины, наполненной статическими помехами.

Наконец, Федоров связался по рации. “Запрашиваю дальнейшие инструкции, военачальник”.

“Приготовиться, ведущий часовой”, - прорычал Леонов. До сегодняшней заварушки он оценил бы другого человека как одного из своих лучших полковых командиров. Теперь он начинал думать, что полковнику гораздо лучше подошел бы значительно менее ответственный пост ... возможно, что-то вроде одной из отдаленных метеостанций далеко к северу от Полярного круга.

Чувствуя на себе обеспокоенный взгляд Тихомирова, он изучал большую карту, отображаемую на его экране. Следы показали последние наблюдаемые курсы всех трех сбитых американских беспилотников. Его глаза сузились. “Ты видишь закономерность, Семен?”

Не дожидаясь ответа, Леонов продолжил. “Наша линия Су-35 на высокой скорости двигалась на северо-восток, их радары были активны. Ничто не могло проскользнуть мимо них, верно?”

Тихомиров кивнул.

“Итак ... Федоров засек этот первый вражеский самолет—невидимку, направлявшийся на юго-восток, пересекая его путь, как заяц, убегающий от собак. Естественно, он повернулся после этого...”

“Попал в засаду, вероятно, организованную двумя другими беспилотниками”, - понял Тихомиров.

“Правильно”, - согласился Леонов. Он нажал на две оставшиеся дорожки. “Оба из которых затем отклонились, один на юго-запад, а другой на север… только для того, чтобы быть пойманным и убитым нашими бойцами”. Он оглянулся на своего заместителя. “Так в каком направлении летел американский транспорт-невидимка во время всей этой неразберихи?”

Тихомиров вздохнул. “На северо-восток, чтобы держаться как можно дальше от суперфланговых атак Федорова”.

“Именно. И к настоящему времени он направляется обратно в открытое море ”.

Леонов откинулся на спинку стула, обдумывая свои следующие шаги. Было маловероятно, что американцы попытаются прорваться прямо на восток. Это означало бы пересечь полуостров Камчатка, влетев прямо в зубы большему количеству дивизионов ЗРК С-400 и перехватчиков МиГ-31, базирующихся в Елизово. Нет, решил он, самый безопасный и логичный путь отступления пролегал через Курильские острова, где воздушное наблюдение и противовоздушная оборона России были самыми слабыми. И если это так, у истребителей Федорова все еще был шанс догнать, обнаружить и уничтожить вражеский самолет-спасатель до того, как он достиг безопасного места. Он вновь открыл канал для Су-35. “Часовой, ведущий, это "Военачальник". Слушайте внимательно. Вот ваши новые приказы...”

Тридцать восемь

Над Охотским морем

Тридцать минут спустя

Одинокий Су-35С Super Flanker низко пронесся над залитым лунным светом морем, описывая S-образную траекторию взад и вперед, чтобы охватить как можно большую часть неба своей пассивной инфракрасной системой поиска и слежения. У истребителя FIRST, возможно, было очень ограниченное поле зрения по сравнению с установленным на носу радаром с фазированной антенной решеткой, но, по крайней мере, им можно было пользоваться, не опасаясь обнаружения противником.

Полковник Иван Федоров решительно продолжал наступление, мрачно осознавая, что его дальнейшее командование 23-м истребительным авиационным полком висит на единственном тонком волоске. В деталях его приказы от Леонова были просты: найти и уничтожить этот американский транспорт-невидимку до того, как он сбежит… или предстанет перед военным трибуналом за некомпетентность. Чтобы иметь хоть какую-то надежду на это, он был вынужден рассредоточить оставшиеся Су-35 по широкому фронту — рассредоточив их как одиночные самолеты, а не как боевые пары. Хотя это было явным нарушением как доктрины, так и разумной тактики, это был также единственный способ, которым его ослабленные силы могли перекрыть все вероятные пути отступления.

Он выбрал для себя наиболее вероятный курс отхода. Эти американцы выставляли его дураком на каждом шагу. Только лично расстреляв их, он мог стереть это пятно.

Голова Федорова поворачивалась из стороны в сторону в кабине пилота, проверяя каждый сектор неба вокруг своего истребителя на предмет малейшего признака движения. Помимо ПЕРВОГО, он мог полагаться только на собственное зрение. И даже беглого взгляда на звезды, закрытые пролетом другого самолета, было бы достаточно, чтобы направить его на правильный путь.

Ему повезло.

В его наушниках раздался звуковой сигнал. Инфракрасные датчики Су-35 уловили тепло, исходящее от самолета, летящего очень, очень низко над водой. В центре экрана Федорова мигнул новый зеленый ромб. Его дальность была все еще неопределенной. Он осторожно потянул свою палку вправо, а затем снова влево, инициируя еще одно быстрое S-образное плетение для триангуляции при контакте. Этот маневр дал его пассивным сенсорам достаточно информации, чтобы определить, что американский самолет-невидимка находился примерно в сорока километрах впереди, все еще вне эффективной досягаемости его тепловых искателей К-74М.

На мгновение один из его пальцев завис над кнопкой переключения. Должен ли он сообщить об этом контакте в Москву и остальным своим истребителям, прежде чем вступать в бой? Нет, решил он, будет лучше подождать и вместо этого подать сигнал о подтвержденном убийстве. Если бы он был обнаружен, сообщение о наблюдении лишь преждевременно насторожило бы американцев. Кроме того, другие Су-35 были слишком далеко, чтобы вмешаться в любом случае. Это была его борьба. И только его.

Вместо этого Федоров развернулся позади убегающего вражеского самолета. Приводимый в движение более крупными и мощными двигателями, Super Flanker быстро сократил отставание. Его большой палец переместился к кнопке управления радаром истребителя. Теперь уже очень скоро он подожжет "ИРБИС-И" и выпустит пару ракет с радиолокационным наведением прямо в ничего не подозревающую задницу этого американского сукина сына.

Волк шесть-два

В то же время

“Внимание, предупреждение, инфракрасное обнаружение. Вражеская авиация в шесть часов. Дистанция двадцать миль и приближается,” спокойно сообщил компьютер Рейнджера.

Быстро отреагировав, Надя подала сигнал на один из своих дисплеев к их тепловым датчикам, расположенным сзади. Она проверила изображение, которое он показывал. “Вражеский самолет - это Су-35 Super Flanker'а”, - натянуто сказала она.

“Ну ... черт возьми”, - задумчиво сказал Вэйси. Его глаза пробежались по его собственным дисплеям и HUD. Российский истребитель настиг их прямо посреди Охотского моря, вдали от любых маскирующих особенностей местности, которые они могли бы использовать для разрыва контакта. “Нам некуда бежать и негде спрятаться”.

“Это прискорбно”, - согласилась Надя. Ее пальцы быстро забегали по виртуальной клавиатуре. “Подготовка оборонительных систем. КОПЬЕ готово к бою. Установлены сигнальные ракеты для тепловых искателей К-74М. Chaff сконфигурирован для ракет с радиолокационным наведением R-77. Запускаю инерциальные навигационные системы для обоих MALD. Их GPS-приемники инициализированы”. Помимо сигнальных ракет, "мякины" и "КОПЬЯ", единственным средством защиты, которое нес XCV-62, были две миниатюрные воздушные приманки, установленные во внутреннем отсеке. В сложившихся обстоятельствах они вряд ли были полезны… поскольку Су-35 был теперь почти достаточно близко, чтобы видеть их визуально. Тем не менее, она не была готова сдаваться, не подготовив все возможные варианты.

“Внимание, внимание, радар X-диапазона включен”, сообщил компьютер. И затем, “ИРБИС-И зафиксирован”.

“Задействован вражеский радар”, - сказала Надя. Она постучала по дисплею, приказывая их системе SPEAR попытаться заглушить или подделать бортовой радар Super Flanker.

“Внимание, радиолокационное обнаружение запуска ракеты в шесть часов”, - объявил компьютер "Рейнджера". “Две ракеты приближаются со скоростью четыре маха”.

“Время до столкновения - двадцать шесть секунд”, - сказала Надя. Она пристально вглядывалась в свои дисплеи. “Контрмеры готовы”.

Рядом с ней Вэйси сморгнул капельку пота, которая щипала его глаз. Это должно было быть ... сложно. Российский пилот истребителя, стоявший за ними, безусловно, был нетерпеливым ублюдком. Он выстрелил почти в первый возможный момент, прежде чем СПИР смог нарушить его прицел. И теперь эти две ракеты, направлявшиеся в их сторону, больше не нуждались в радиолокационных данных, предоставляемых Су-35. Они находились на инерциальном наведении, готовые переключиться на свои собственные активные радарные головки самонаведения на близком расстоянии.

“Контрмеры!” - отчеканил он. Палец Нади ткнул в ее дисплей. Мгновенно Вейси дернул "Рейнджровер" в крутой правый поворот. Сверхсильная сила швырнула его обратно на сиденье. Мир начал затуманиваться. Его рука вцепилась в ручку управления, напрягаясь, чтобы не дать им выйти из-под контроля и врезаться в море.

Патроны с мякиной упали позади них и взорвались.

“Головы-искатели активны”, сообщил компьютер.

Соблазненная цветением мякины, одна из российских ракет отклонилась в сторону и взорвалась далеко позади них. Второй продолжал приближаться.

“Время до удара восемь секунд”, как ни в чем не бывало сообщил компьютер.

Надя напряглась, борясь с перегрузками, чтобы ввести команду на свой дисплей. “Поражающая ракета с КОПЬЕМ”.

Точно рассчитанные радиоволны ударили по головке радиолокационного наведения приближающейся российской ракеты, изменив ее восприятие того, где она “увидела” "Рейнджер". Ненамного — всего на малую долю градуса по горизонтали и всего на несколько ярдов по вертикали. Но этого было достаточно. Второй R-77 пронесся мимо кабины XCV-62 и по штопору ушел в море, исчезнув в коротком шлейфе белой пены.

“Новый неопознанный тепловой контакт в воздухе в одиннадцать часов”, предупредил компьютер "Рейнджера". “Высота три тысячи футов. Диапазон неопределенный, но приближающийся. Скорость контакта высока, тысяча шестьсот узлов”.

Вэйси развернул самолет в другой уклончивый вираж, уходя от Су-35 у них на хвосте. “Это, вероятно, перехватчик МиГ-31 из Елизово”. Его лицо было невыразительной маской. “Кажется, наша чаша сегодня переполнена кровавыми врагами, майор”.

Часовой ведет

В то же время

Федоров взглянул на свой теперь бесполезный дисплей радара и разочарованно выругался. Система его суперфлангера не смогла пробить стену электронного шума, транслируемого вражеским самолетом впереди. И без возможности наведения на цель его оставшиеся ракеты с радиолокационным наведением внезапно стали лишним весом.

Он развернулся вместе с американским самолетом-невидимкой, когда тот попытался уклониться, легко выполняя маневр за маневром. Его Су-35 теперь отставал менее чем на пятнадцать километров и быстро догонял.

Федоров переключил другой переключатель на своем пульте управления, включив два последних тепловых радиатора. Все электронные помехи в мире не помешали бы им наводиться на тепловую сигнатуру противника.

Прошло еще несколько секунд, пока дистанция неуклонно снижалась. Четырнадцать километров. Тринадцать. Двенадцать.

Сейчас! Он нажал на спусковой крючок. Две ракеты К-74М вылетели из-под крыльев "Суперфланкера" и изогнулись вперед, оставляя за собой шлейф дыма и огня, уже идеально наведя их на цель.

Мгновенно американский самолет-невидимка резко ушел влево, по спирали поднимаясь вверх в крутом, набирающем высоту развороте. За ним вспыхнули десятки раскаленных добела вспышек, каждая из которых была крошечной солнечной вспышкой на фоне ночи.

Федоров увидел, как обе его ракеты прорвались сквозь падающую завесу ложных сигнальных ракет, полностью игнорируя их в пользу их реальной добычи. Они устремились вверх вслед за отчаянно разворачивающимся вражеским самолетом. В любую секунду, подумал он, чувствуя, как быстро нарастает радостное предвкушение убийства. У американцев закончились карты для игры.

И затем его улыбка исчезла.

Менее чем в ста метрах от вражеского самолета оба К-74 вышли из строя. Они разлетелись в разные стороны и взорвались, не причинив вреда, высоко над поверхностью моря.

“Черт возьми!” Федоров зарычал, не в силах поверить в то, что он только что увидел. Неужели у этих американских ублюдков была еще одна новая оборонительная система — какое-то черно-магическое средство уничтожения даже инфракрасных ракет?

Внезапно его "Суперфланкер" дико тряхнуло, сбитое струей другого большого, быстро движущегося самолета, когда он пронесся над головой ... появившись не более чем темным пятном на фоне звездного неба, прежде чем он исчез за кормой. Его челюсть сжалась. Один из МиГ-31, базирующийся на полуострове Камчатка, должно быть, решил присоединиться к вечеринке.

Но все это закончится до того, как другой российский пилот сможет сделать обратный круг, холодно решил Федоров. Никто не крал у него это убийство. Он переключил свой компьютер управления огнем в режим "оружие" и увидел, как на его ИЛС появилась светящаяся точка. Может быть, американцам удалось бы вывести из строя его ракеты… но ничто в мире не могло остановить попадание 30-мм бронебойно-зажигательного снаряда в цель.

Он перевел дроссели двигателей Super Flanker на форсаж и почувствовал толчок, когда его истребитель набрал скорость. Сжимая ручку управления, он полностью сосредоточился на том, чтобы не отстать от убегающего самолета-невидимки, который отчаянно маневрировал, чтобы стряхнуть его со своего хвоста. Ничего не поделаешь, подумал он. Ты мой .

По мере того, как скорость Федорова возрастала, дистанция сокращалась еще быстрее. Он мог видеть, как компьютерные оценки оружия мигают на его HUD. Четыре километра. Три километра. Два километра. Тысяча метров.

Он сбросил скорость. Теперь, когда он был так близко, не было смысла рисковать промахом. Его большой палец переместился к переключателю оружия на его тростнике. Максимальная эффективная дальность стрельбы пушки GSh-301, установленной в корневой части правого крыла Су-35, составляла около восьмисот метров. Он планировал подойти еще ближе — достаточно близко, чтобы быть уверенным, что сможет нанести удары, необходимые для того, чтобы разорвать американский самолет на части в воздухе и отправить его экипаж кувырком в ад.

ЗЗЗААТТ .

Глаза Федорова расширились в ошеломленном ужасе, когда его приборные панели и дисплеи кабины внезапно вспыхнули дождем искр ... а затем потемнели. Когда его цифровая беспроводная система отключилась, Super Flanker начал выходить из-под контроля. В отчаянии он схватился за ручку катапультирования.

Слишком поздно.

Все еще двигаясь со скоростью более шестисот узлов, Су-35 врезались в море и взорвались.

Тень два-девять Браво

В то же время

“Ой”, - пробормотал Хантер Ноубл, видя, как российский истребитель приближается и исчезает в огромном шаре огня и пены. “Держу пари, это больно”. Он открыл переговорное устройство в кормовой кабине космоплана. “Отличная работа, Джейкобс!”

“Спасибо, Бумер”, - ответил Пол Джейкобс. Бывший офицер радиоэлектронной борьбы B-52 управлял защитными системами S-29B. Микроволновые излучатели, находящиеся под его контролем, только что доказали свою эффективность в реальном бою — сначала, уничтожив электронику в двух российских ракетах с тепловой самонаведением непосредственно перед тем, как они попали в XCV-62, а затем, выведя из строя все компьютеры и цифровую систему управления на борту этого Суперфланкера.

Он сбавил обороты большого космоплана и повернул в сторону, чтобы во второй раз не пролететь над "Рейнджровером" на сверхзвуковой скорости. Одна сторона его рта изогнулась вверх. Бьюсь об заклад, констебль Вэйси и Надя и так уже порядком напуганы, самодовольно подумал он. Он включил свой микрофон. “Волк Шесть-Два, это Тень Два-Девять, Браво. Извините, что мы здесь немного перегибаем палку. Но не волнуйтесь, с этого момента мы будем поддерживать вас. Держите свой курс через Курилы, и мы создадим помехи, если русские нанесут по вам еще один ракетный или истребительный удар ”.

На мгновение воцарилось молчание, прежде чем Надя Розек ответила. “Бумер”?Ее голос звучал напряженно.

“Ага”.

“Где вы раздобыли вооруженный космоплан?” требовательно спросила она.

Бумер подмигнул через всю кабину Лиз Галлахер. “Ну, майор, это своего рода долгая история. Вот что я вам скажу, я обещаю, что вы услышите все об этом, как только мы вернемся на землю ”.

“Да”, сказала она категорично. “Я буду. Волк шесть-два аута”.

Лиз Галлахер выгнула бровь, глядя на него. “Это была майор Надя Розек? Бывший коммандос "Железный волк—? Тот, о котором я слышал так много историй?” Бумер кивнул. “Похоже, она немного разозлилась”, - осторожно сказал его второй пилот. “Как будто, может быть, это было слишком неожиданно для многих?”

“Ну, я думаю, она может быть немного раздражительной по этому поводу”, - допустил Бумер. “Но Надя переживет это. В конце концов, мы только что спасли ей жизнь... и Брэду Макланахану тоже. К тому же, мы довольно хорошие друзья ”.

“О, Бумер”, - сказал Галлахер, одарив его жалостливой улыбкой. “Это, вероятно, означает, что она избьет тебя всего лишь до половины, до смерти”. Она пожала плечами. “Но не волнуйся, я буду держаться поближе к тебе”.

“Ты сделаешь это?”

“Конечно”, - рассудительно сказала она. “Кто-то должен поставлять бинты”.

Тридцать девять

Кремль

Час спустя

Генерал-полковник Леонов сидел в одиночестве по одну сторону большого стола для совещаний. Его коллеги из российской элиты национальной безопасности и внешней политики столпились практически локоть к локтю с трех других сторон. Я стал переносчиком чумы, подумал он с болезненным юмором. Никто не хотел рисковать даже малейшей ассоциацией с кем-то, кто стал объектом гнева Геннадия Грызлова.

“Ты был идиотом, Леонов”, - ледяным тоном сказал президент. “Как вы могли позволить одурачить себя столь очевидной уловкой?”

Леонов старался говорить ровным голосом. “Не зная, что один из американских астронавтов пережил возвращение, мы не могли судить о том, что их атака на нашу систему противоракетной обороны класса ”земля-воздух" была всего лишь уловкой".

“Ваше незнание еще одного важного факта вряд ли является убедительной защитой”, - отрезал Грызлов. “В течение нескольких дней мир трепетал перед мощью России. Но теперь вы позволили американцам спасти своего сбитого астронавта и обвести вас вокруг пальца.” Его глаза были полны холодной ярости. “И ваш провал грозит сделать Родину посмешищем”.

“Это была тайная операция американцев”, - осторожно заметил Леонов. “Они вряд ли станут обнародовать его результаты”.

Грызлов фыркнул. “Вы думаете, что нет? Тогда ты еще больший дурак, чем я думал. Вашингтон будет только рад сообщить эту новость своим союзникам, хотя бы для того, чтобы укрепить спины тех, кто колебался. Мы только что потеряли шесть наших лучших одноместных истребителей и выпустили более сотни современных ракет… и ради чего? Убить горстку дешевых обманщиков!”

В гневе он отодвинул свой стул, встал и начал расхаживать вокруг стола. Он нависал над всеми остальными в комнате, как хищная птица, высматривающая свою следующую жертву. “Какую ценность, генерал-полковник, - усмехнулся он, - представляет ваша дорогостоящая военная космическая станция, если наши враги все еще могут безнаказанно нарушать суверенитет России?”

Леонов держал рот на замке.

“Теперь вы проявляете некоторую мудрость”, - едко прокомментировал Грызлов. Он перестал ходить. “Несмотря на господство, которого мы достигли на околоземной орбите, американцы, по-видимому, все еще верят, что могут свободно действовать против нас здесь, на самой Земле. Их нужно заставить пожалеть об этой ошибке”.

“Каким образом, Геннадий?” Спросила министр иностранных дел Дарья Титенева. Ее глаза были настороженными.

Грызлов обнажил зубы в холодной, жестокой улыбке. “Самым логичным способом, Дарья. Мы немедленно нанесем ответный удар, применив одну из гиперзвуковых боеголовок Mars One ”Rapira".

Леонов кивнул сам себе. Это был логичный ход. И это было то, чего он ожидал, как только Грызлов созвал своих высокопоставленных чиновников на это экстренное совещание.

Титенева нахмурилась. “Запуск этих ракет космического базирования по-прежнему сопряжен с серьезным риском”, - медленно произнесла она. “И было бы не в наших интересах инициировать неконтролируемую эскалацию этого конфликта”.

“Оружие, которое мы слишком боимся применить, это вообще не оружие”, - с презрением сказал Грызлов.

“Я понимаю это, господин Президент”, - сказал министр иностранных дел. Она посмотрела прямо на него. “Вот почему я согласен, что мы должны запустить одну из Рапир — но только сначала против необитаемого района. Это продемонстрировало бы мощь этой новой системы вооружений довольно убедительно, особенно если мы сопроводим это четким предупреждением о том, что дальнейшие атаки против нас или наших интересов будут отомщены с применением подавляющей силы ”.

Грызлов отмахнулся от ее предложения с явным презрением. “Это совет трусости, Дарья. Я был о тебе лучшего мнения.” Он покачал головой. “Превращение в пыль нескольких сотен квадратных метров грязи и камней никого не испугает. Особенно не по американцам”. Он обвел сидящих за столом вызывающим взглядом. “Продемонстрировали ли американцы японцам мощь своей первой атомной бомбы, сбросив ее в пустынный океан?”

Никто не ответил на его риторический вопрос.

“Конечно, нет”, - продолжил он. “Они нанесли удар по населенному городу — убив десятки тысяч, чтобы доказать свою правоту”. Он тонко улыбнулся. “Почему мы должны бояться ступать на ту же почву?”

Титенева выглядела испуганной.

“О, расслабься”, - нетерпеливо сказал ей Грызлов. “Я не рассматриваю возможность нападения на мирный город ... пока”. Он повернулся обратно к Леонову. “Вместо этого ваши космонавты на борту Mars One атакуют законную военную цель… военный корабль США Рональд Рейган . В конце концов, самолеты с этого авианосца сыграли важную роль в вашем недавнем унижении. Затопление его с орбиты должно доказать президенту Фарреллу глупость продолжения сопротивления ”.

Леонов почувствовал, как ускорился его пульс. Адреналин затопил его организм. Это был момент максимальной опасности для него, и миллионы лет эволюции теперь сигнализировали о необходимости “сражаться или бежать”. “К сожалению, господин Президент, ” тихо сказал он, - я должен сообщить вам, что такая атака почти наверняка провалится. Даже на скорости двадцать махов боеголовке ”Рапиры", падающей с орбиты, требуется около девяноста пяти секунд, чтобы достичь своей цели."

“И что?” Потребовал Грызлов.

“Корабли американской авианосной ударной группы совершают зигзагообразные маневры с нерегулярными интервалами в соответствии с рутиной”, - пояснил Леонов. “И в условиях атаки они могут маневрировать еще более яростно и на более высоких скоростях. Боеголовка, нацеленная на Рейган или любого из ее сопровождающих, может легко промахнуться на тысячу метров или больше ”.

Долгое мгновение Грызлов смотрел на него в задумчивом молчании.

Леонов почувствовал, как остальные за столом еще глубже вжались в свои места. Никто из них не хотел встречаться с ним взглядом. Очевидно, они ожидали и боялись вспышки гнева своего лидера, которая закончилась бы его арестом и вероятной казнью.

Наконец-то на лицо Грызлова вернулась тонкая, расчетливая улыбка. “Кажется, вы об этом немного подумали, Леонов”.

“Да, сэр, у меня есть”, - спокойно согласился он.

“Тогда у вас есть альтернатива, чтобы предложить мне? Еще одна военная цель, уничтожение которой заставит Фаррелла обделаться от страха?”

Леонов кивнул. “Я верю”. Он отправил серию черно-белых изображений со своего планшетного компьютера на большой экран конференц-зала. “Эти снимки передаются с одного из наших разведывательных спутников. Корабль, который вы видите здесь, в настоящее время отправляется с базы ВМС США в Йокосуке, Япония.”

Грызлов нахмурился. “Если вы не можете поразить авианосец из Рапиры, как вы рассчитываете добиться успеха против другого движущегося судна?”

“Потому что этот корабль движется с заданной скоростью и строго предписанным курсом по одному из самых оживленных морских путей в мире”, - сказал Леонов. “Он не может маневрировать уклончиво, не рискуя фатальным столкновением”. Он снова постучал по своему планшету. В ответ по экрану прокрутился текст, идентифицирующий корабль ВМС США и его груз.

“А, понятно”, - удовлетворенно сказал Грызлов. Его рот скривился в ликующей, злобной ухмылке. “Да, это прекрасно, Михаил! Пусть это свершится”.

На борту "Марса-Один", на околоземной орбите

Несколько минут спустя

Полковник Вадим Стрелков оглядел командный отсек. “Мы получаем достоверные данные, Георгий?”

Конников кивнул. “Да, сэр. Наша связь со спутником ”Кондор" надежна ". Он вводил команды на своей консоли. “Немедленно передаю данные слежения на компьютер управления огнем "Rapira”.

“Получены данные слежения”, - объявил майор Виктор Филатьев по внутренней связи со своего поста в кормовом модуле вооружения космической станции. “Компьютер рассчитывает огневое решение”.

Прошли секунды.

“У меня есть хорошее решение”, - сказал Филатьев. “Скармливаю это Рапире Номер один”. Мгновения спустя. “Rapira One приняла данные. Я готов пустить в ход оружие”.

Стрелков перевел взгляд на свою собственную консоль. Один из его дисплеев показывал трансляцию с одной из их внешних камер. Он был нацелен на нижнюю часть центрального командного модуля станции. “Очень хорошо, майор. Запускайте сейчас ”.

“Запуск”.

На дисплее полковника открылся бронированный люк. В облаке газа объект удлиненной формы — боеголовка Rapira с прикрепленным к ней ракетным двигателем — улетел в космос, отделяясь от Марса Один со скоростью десять метров в секунду.

Минуту спустя, теперь на безопасном расстоянии от российской космической платформы, сработал ракетный двигатель, прикрепленный к "Рапире". Он был направлен против направления орбиты. Один короткий выстрел замедлил оружие ровно настолько, чтобы направить его наклонно к земле по точно рассчитанному вектору.

Когда ракета сошла с орбиты, маневровые двигатели запыхтели, переворачивая "Рапиру" из конца в конец, так что боеголовка оказалась носом вперед. Лопнули маленькие разрывные болты, отделяющие ракетный двигатель от остальной сборки. Выполнив свою задачу, маленький ракетный двигатель отошел в сторону… на курсе, чтобы сгореть при входе в атмосферу.

Теперь гладкая, тщательно сформованная боеголовка сама по себе вошла в верхние слои атмосферы и устремилась вперед, оставляя за собой шлейф раскаленной добела плазмы. Падая, он прочертил ослепительную полосу света в ночном небе над Тихим океаном.

Девяносто секунд спустя боеголовка "Рапиры" врезалась в Амелию Эрхарт из USNS на скорости более тринадцати тысяч миль в час. Разорванный на части кинетическим ударом, сродни более чем двум тысячам тонн бризантного взрывчатого вещества, сорокатысячетонный корабль военно-морских складов внезапно исчез в огромном огненном шаре — уничтоженный ответной детонацией сотен ракет и бомб в его грузовых трюмах.

Огромная белая вспышка превратила ночь в день над Токио, всего в двадцати пяти милях к северу. Горящие осколки металла дождем посыпались на густонаселенные улицы и переполненные пирсы Иокогамы и Йокосуки, вызывая пожары и повреждая здания и корабли. Более сотни американских моряков на Амелии Эрхарт и десятки японских гражданских лиц на суше были убиты мгновенно. Но реальное число погибших будет расти в течение нескольких дней, поскольку те, кто был ранен шрапнелью или оказался в огненной ловушке, скончались от полученных ужасных травм.

Сорок

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия.

Спустя короткое время

Президент Джон Д. Фаррелл посмотрел прямую трансляцию видеозаписи с места событий в Москве, на которой Геннадий Грызлов сидел за своим столом. Его челюсть сжалась, когда он увидел хитрую, самодовольную улыбку на точеном лице российского лидера. “Теперь ты послушай сюда, ты...”

“Я не обязан ничего слушать”, - прямо сказал Грызлов. “Это не разговор, Фаррелл. Нам нечего обсуждать”. Он наклонился вперед. “Я был терпелив с вами, но моему терпению приходит конец. Я больше не буду терпеть глупости”.

“Что конкретно это значит?” - Холодно спросил Фаррелл.

“Позвольте мне быть предельно ясным, чтобы больше никто не погиб из-за вашего идиотизма. Дальнейшие американские атаки против моей страны — в воздухе, на земле, на море или в космосе — будут встречены сокрушительными и неостановимыми ракетными ударами с орбиты. Ничто не будет безопасным. Никакой американской военной базы. Нет жизненно важной инфраструктуры”. Голос Грызлова посуровел. “Даже не по самому Белому дому”. Затем, прежде чем Фаррелл смог ответить, он протянул руку и отключил связь.

Экран потемнел.

“Что ж, все прошло хорошо”, - тихо сказал Кевин Мартиндейл. Глава Scion сидел за кадром во время краткого разговора.

Фаррелл фыркнул. “Примерно так хорошо, как можно было ожидать”. Он кивнул в сторону пустого экрана. “Этот русский сукин сын думает, что он сидит в кресле catbird”.

“Он не так уж далеко ошибается”.

“Нет, это не так”, - с горечью согласился Фаррелл. “Помимо убийства кучи наших моряков и японских гражданских лиц и уничтожения запасов боеприпасов Пятой авианосной ударной группы, потопление "Амелии Эрхарт" только что показало всему миру, что никто не в безопасности. Русские могут поразить практически любую цель, которую захотят, с орбиты ... и мы ничего не можем сделать, чтобы остановить их ”.

Он сложил руки домиком. “Пока эта космическая станция и ее оружие висят у Грызлова над нашими головами, нам крышка. Пентагон подсчитал. Ни одна противоракетная система в нашем существующем арсенале не имеет ни малейшего шанса остановить их боеголовку Rapier. Не тогда, когда у нас, вероятно, будет меньше двух минут на предупреждение о любой атаке ”.

Мартиндейл нахмурился. “У Sky Masters есть определенное оружие в стадии разработки, которое может выполнить эту работу — боевые лазеры, гиперзвуковые перехватчики и тому подобное. К сожалению, они еще не готовы к развертыванию ”. Он поднял глаза. “Наши кибернетические пехотные устройства могли бы сбить одну из этих приближающихся боеголовок, используя свои электромагнитные рельсовые пушки. Хотя я полагаю, что шансы на успех были бы очень низкими, они все равно были бы лучше, чем ничего ”.

“И сколько в настоящее время действующих CID?” - Спросил Фаррелл.

“Всего шесть”, - признал Мартиндейл. “Трое в Польше с эскадрильей "Железный волк" и еще трое на Баттл-Маунтин. Мы смогли отремонтировать одну из машин, поврежденную во время драки с KVMs Грызлова в прошлом году. Два других - это новое строительство ”.

Фаррелл мрачно кивнул. “Примерно так я и думал”, - сказал он. “Шесть сиделок, распределенных между тысячами потенциальных целей по всему миру, точно не помогут”.

“Не совсем”, - тяжело сказал Мартиндейл. “Что оставляет нам… где?”

“В мире боли”. Фаррелл встал из-за своего стола и повернулся, чтобы посмотреть в окна овального кабинета. На этот раз небо над Вашингтоном было глубокого, насыщенного синего цвета, без единого облачка, нарушающего его совершенство. “В качестве меры предосторожности я приказал вице-президенту подняться на борт одного из наших командных пунктов E-4B и подняться в воздух”. Он посмотрел на часы. “К настоящему времени Том и его команда национальной безопасности должны находиться на орбите где-то над Средним Западом на высоте сорока тысяч футов”.

Мартиндейл кивнул. Это был разумный шаг. E-4B были самолетами Boeing 747-200, переделанными в самолеты стратегического командования. Постоянная дозаправка топливом "воздух-воздух" позволяла большим четырехмоторным самолетам оставаться в воздухе неделю или больше. Вывод вице-президента из-под опасности на борту одного из Национальных центров воздушно-десантных операций, по крайней мере, гарантировал, что Грызлов не сможет нанести успешный обезглавливающий удар по Соединенным Штатам.

И в случае необходимости вице-президент Томас Нокс и боевой штаб на борту этого мобильного командного пункта ВВС США могли бы взять бразды правления в свои руки и продолжить. Помогло то, что Фаррелл выбрал своего напарника по многим причинам, чем просто голоса, которые он мог помочь получить. Нокс, популярный бывший сенатор и бывший председатель сенатских комитетов по вооруженным силам и разведке, привнес в работу богатые институциональные знания и опыт. Он был ловким инсайдером в отличие от сурового аутсайдера Фаррелла ... и до сих пор у них была очень эффективная команда.

Фаррелл отвернулся от окон. “Одно можно сказать наверняка. Я чертовски устал играть в обороне. В долгосрочной перспективе это игра для лохов”. Он посмотрел в сторону Мартиндейла. “Нам нужен план по уничтожению Mars One. И нам это нужно быстро ”.

“Патрик сейчас разрабатывает кое-какие идеи”, - пообещал Мартиндейл.

“Хорошо”. Фаррелл снова сел. “Я созываю экстренное совещание по национальной безопасности завтра днем. Адмирал Файерстоун и остальные члены ОК разрабатывали свои собственные планы нападения на эту космическую станцию. Я хочу, чтобы вы и генерал Макланахан - и все остальные из Баттл-Маунтин, кого вы сочтете необходимым, — присутствовали на этой встрече ”.

Мартиндейл мрачно кивнул. “Мы будем там, господин президент”.

Больница общего профиля Баттл-Маунтин, Невада

Рано утром на следующий день

Хантер Ноубл постучал в открытую дверь комнаты Брэда Макланахана, а затем осторожно просунул голову внутрь. “Здесь кто-нибудь в сознании?”

“Может быть, не с ясными глазами, но определенно в сознании”, - сказал Брэд из инвалидного кресла, припаркованного у кровати. Он выглядел похудевшим, его правая рука все еще была на перевязи, а вокруг приподнятого правого колена был наложен компресс. У него на коленях лежала трость для ходьбы.

Надя Розек оторвала взгляд от дорожной сумки, которую она собирала. Она кивнула посетителю с легкой улыбкой. “Привет, Бумер”.

“Означает ли это, что я прощен?”

“Я заключил для тебя сделку о признании вины во время перелета домой из Японии”, - сухо сказал ему Брэд. После благополучного пересечения границы Курильских островов Питер Вэйси и Надя отправились на самолете "Рейнджровер" на юг, на авиабазу Титосе на Хоккайдо. У Мартиндейла был один из его самых быстрых частных самолетов представительского класса, Gulfstream G500, ожидавший там, чтобы доставить экипаж XCV-62 и пассажиров обратно в Штаты. “У вас есть ее разрешение снова спасать наши жизни, если это необходимо ... но вы должны пообещать, что в следующий раз не напугаете ее до смерти, появившись без предупреждения на каком-нибудь новом сверхсекретном вооруженном космоплане”.

“Договорились”, - с благодарностью сказал Бумер. Он пожал плечами. “В свою защиту скажу, что я узнал, что Мартиндейл на самом деле построил этот S-29B, только после того, как все уже отправились в Атту”.

“Мы так и предполагали”, - заверил его Брэд.

Бумер оглянулся на коридор. “Кстати, о секретах, что вы сказали здешним врачам?”

“Официальная версия такова, что я пострадал, прыгая с парашютом”.

“Полагаю, это достаточно близко к истине”, - признал Бумер. “Во всяком случае, за определенное определение ‘неба’”. Он махнул рукой на инвалидное кресло. “Так в чем же дело с этим? Разве вы не должны с комфортом отдыхать в постели?”

Надя застегнула сумку на молнию. “Мы вытаскиваем Брэда из этого заведения с фруктовым мороженым”.

Бумер уставился на них двоих. “Придешь снова?”

Она нахмурилась. “Разве я не использовал надлежащие идиомы?”

“Нет, дело не в этом”, - сказал Бумер. Он повернулся к Брэду. “Просто я подумал, что у тебя вывихнуто плечо”.

Рот Брэда скривился в кривой улыбке. “Да, я пытался, наверное, минут двадцать”.

“А?”

“Мое лучшее предположение - это шок, когда мой парашют раскрылся на высоте тридцати тысяч футов, и мое правое плечо частично вывело из суставной впадины”. Брэд поморщился, вспомнив внезапный, сильный спазм боли, который он почувствовал. Он определенно потерял сознание на какое-то время, придя в себя недалеко от земли. “Но затем мое жесткое приземление, должно быть, вернуло его на место”.

“Святое дерьмо”, - пробормотал Бумер. “Держу пари, что это не рекомендованная с медицинской точки зрения процедура”.

“Это не так”, - тихо сказала Надя. “К счастью, серьезных осложнений не было. Хотя Брэду потребуются недели физиотерапии, чтобы полностью восстановить силы с этим плечом, никакой дополнительной операции не требуется ”.

“А колено?” - Спросил Бумер.

“Он сильно растянут, но связки не порваны”, - сказал ему Брэд. Он снова криво улыбнулся. “Мне повезло. Хотя медсестры устроили мне разнос за то, что я раньше не выполнил весь протокол РАЙСА — покой, лед, компрессия и подъем ”.

Надя фыркнула. “Это было бы несколько сложно организовать, находясь в бегах на вражеской территории”.

“Совсем немного”, - согласился Брэд. Он оглянулся на Бумера. “В любом случае, единственная причина для этой инвалидной коляски - вывезти меня из больницы. После этого я смогу нормально передвигаться, опираясь на трость ”.

“Но к чему такая спешка?” - Осторожно спросил Бумер, уже подозревая, что знает ответ.

“Во-первых, потому что я ненавижу больницы”, - тихо сказал Брэд. “И, во-вторых, потому что я прочитал разведывательные отчеты моего отца о Mars One ... вместе с планом атаки, который он разработал при участии вас и Джейсона Рихтера. Потрепанный или нет, я вам, ребята, понадоблюсь ”.

Бумер вздохнул. “Я так и предполагал”. Он покачал головой. “Послушай, Брэд, учитывая, как близко ты был к гибели во время нашего последнего полета на орбиту, не думаешь ли ты, что, может быть, тебе стоит просто пересидеть этот раз?”

“Я не могу этого сделать”, - категорически заявил Брэд. Его рот сердито сжался. “Не после просмотра видеозаписи того ракетного удара по Амелии Эрхарт . Геннадий Грызлов только что убил сотни людей из-за меня. Потому что ты, Надя, Питер Вэйси и другие помогли мне сбежать. Так что это моя борьба, сейчас больше, чем когда-либо ”.

Сорок один

Ситуационный зал Белого дома, Вашингтон, округ Колумбия.

Несколько часов спустя

Президент Фаррелл быстрым шагом вошел в переполненный ситуационный зал. Он махнул мужчинам и женщинам, которые начали вставать, чтобы поприветствовать его, вернуться на свои места и занял свое место во главе стола. Помимо его главных советников по национальной безопасности, физически присутствовали Патрик Макланахан и Кевин Мартиндейл. Видеосвязь с Battle Mountain показала, что другие члены команды Scion и Sky Masters слушают, в том числе Брэд, выглядящий намного хуже, Надя, Хантер Ноубл и Питер Вэйси.

“О'кей, вы все”, - отрывисто сказал он. “Времени мало, поэтому нам нужно действовать быстро”. Он повернулся к адмиралу Скотту Файерстоуну, председателю Объединенного комитета начальников штабов. “Давайте начнем с того, что придумали ваши люди в Пентагоне и космическом командовании, адмирал”.

“Да, сэр”, - согласился Файерстоун. “По сути, план, который мы предлагаем, прост: мы помещаем большую осколочную боеголовку на борт ракеты Delta IV, которая готовится в Ванденберге. И затем мы запускаем эту боеголовку на ретроградную орбиту высотой в четыреста миль с наклоном 128,4 градуса”. Он обвел взглядом сидящих за столом. “Если все пойдет хорошо, это должно вывести его на курс столкновения с Mars One, который вращается в противоположном направлении”.

“И затем вы планируете взорвать боеголовку”, - понял Фаррелл.

Адмирал кивнул. “Совершенно верно, господин Президент. Этот взрыв должен создать большое облако шрапнели прямо на пути Mars One. Любые осколки, которые ударят по российской космической станции, сделают это с общей скоростью, близкой к тридцати четырем тысячам миль в час, нанося смертельный ущерб ”.

Это вызвало радостный ажиотаж во всем Ситуационном центре. Было легко представить разрушения, которые были бы вызваны даже одним металлическим осколком, ударившимся с такой скоростью, не говоря уже о многих.

Фаррелл заметил, что один мужчина качает головой. “Вы видите проблему, генерал?”

“О, это отличный план”, - решительно сказал Патрик Макланахан. “За исключением одной мелочи: это не сработает”. Он наклонился вперед. “Нам пришлось бы взорвать эту боеголовку далеко за поворотом земли от приближающейся российской станции — за тысячи миль. Потому что в противном случае Mars One просто уничтожит нашу Delta IV в полете своей плазменной рельсовой пушкой дальнего действия ”.

Файерстоун пожал плечами. “И что?”

“У русских все еще есть спутники, адмирал”, - напомнил ему Патрик. “Даже если мы этого не сделаем. Таким образом, они засекут запуск нашей ракеты и детонацию в режиме реального времени. У Mars One будет достаточно предупреждений, которые позволят станции безопасно маневрировать вне досягаемости большей части нашего расширяющегося и редеющего облака осколков. Как только это будет сделано, их защитные лазеры смогут легко отклонить или испарить любые более крупные фрагменты, которые могут представлять опасность ”. При взгляде через прозрачное забрало шлема жизнеобеспечения выражение его лица было мрачным. “Учитывая все это, шансы нанести действительно разрушительный удар слишком малы. С таким же успехом мы могли бы бросить зажженную петарду в атакующего медведя гризли в надежде, что кусочки подгоревшей обертки попадут в оба глаза и ослепят его ”.

“И заработать в ответ сокрушительный удар его когтей”, - прямо сказал Фаррелл.

Патрик кивнул. “Вся боль без какой-либо выгоды”.

Фаррелл внимательно посмотрел на него. “Я полагаю, вы не утверждаете, что мы должны сидеть сложа руки и ничего не делать, генерал?”

“Я не такой, господин президент”, - ответил Макланахан постарше. “Если мы не уничтожим эту российскую космическую станцию, и чертовски скоро, мы могли бы также начать переговоры об условиях нашей капитуляции”.

“Сдаться такому кровожадному головорезу, как Геннадий Грызлов? Черт возьми, нет. Не в мое дежурство, ” прорычал Фаррелл.

“Нет, сэр”, - согласился Патрик. “К счастью, мой анализ доступных разведданных показывает, что у Mars One действительно есть одно слабое место. Слабость, которую мы можем обратить в свою пользу”.

“Какого рода слабость?” Потребовал Фаррелл.

“Острая нехватка электроэнергии”, - сказал ему Патрик. Говоря осторожно, он изложил им рассуждения, которые привели его к выводу, что русские потеряли свой генератор энергии — почти наверняка революционный компактный термоядерный реактор — на борту одной ракеты тяжелого класса Energia-5VR, которую они потеряли после запуска.

Адмирал Файерстоун выглядел задумчивым. “Если предположить, что это правда, каковы тактические последствия?”

“Без работающего реактора способность Mars One использовать свое энергетическое оружие должна быть строго ограничена”, - объяснил Патрик. “После выстрела его плазменная рельсовая пушка и лазеры могут перезаряжаться только за счет энергии, отводимой от солнечных панелей станции, да и то сравнительно медленно”.

“Итак, начинаем атаку, когда "Марс-Один" перейдет в тень земли —”

“Следует значительно ограничить количество огневой мощи, которую русские могут применить против наших ударных сил”, - согласился Патрик.

“В какой именно степени?” Эндрю Талиаферро, государственный секретарь, осторожно спросил.

Патрик пожал плечами, жест, усиленный его экзоскелетом с моторным приводом. “Я не могу назвать вам точные цифры. Но мое лучшее предположение заключается в том, что в суперконденсаторах и батарейных блоках Mars One может накопиться достаточно энергии примерно для двух-трех выстрелов из этого плазменного рельсового ружья ... и двенадцати-шестнадцати коротких очередей из каждого из двух лазеров Hobnail.”

Его слова были встречены сначала ошеломленным молчанием, а затем откровенным испугом.

“Боже милостивый, чувак”, - потрясенно сказал Талиаферро, говоря за остальных. “Даже если вы правы, этой огневой мощи более чем достаточно, чтобы сделать любое нападение бесполезным. Посылать космические корабли, даже космопланы ”Скай Мастерс", против этой станции все равно было бы самоубийством ".

“Не совсем”, - сказал Патрик со спокойной решимостью. “Хитрость будет заключаться в том, чтобы вывести на орбиту достаточное количество потенциальных целей, чтобы разрядить эти суперконденсаторы и батареи. Если мы сможем это сделать, некоторые нападающие должны продержаться достаточно долго, чтобы сблизиться с Mars One и подняться на его борт ”.

Фаррелл увидел, как его советники обменялись испуганными взглядами.

На этот раз высказалась директор ЦРУ Элизабет Хильдебранд. “С уважением, генерал Макланахан”, - тихо сказала она. “Где вы собираетесь найти обученный персонал, достаточно сумасшедший, чтобы попробовать такую космическую банзай-атаку?”

На большом настенном экране Брэд, Надя, Бумер и Вэйси застенчиво подняли руки. “Это были бы мы”, - торжественно сказал Бумер.

Фаррелл внезапно почувствовал себя униженным. Все четверо из этих людей были моложе, чем кто-либо другой, участвовавший в этих дебатах. Они пришли сюда сегодня, имея в виду, что большая часть их жизни еще впереди. Двое из них даже не были гражданами США. И все же они были там, готовые рискнуть всем, что у них было, на службе Соединенных Штатов и других свободных наций мира. Особенно Надя, которая уже заплатила высокую личную цену за свою самоотверженность и мужество. Он чувствовал настоятельное желание найти какой-нибудь способ, чтобы эта смертоносная чаша миновала их.

Он повернулся к Патрику. “Я понимаю ваш план, генерал. Чего я не понимаю, так это того, почему мы должны рисковать столькими драгоценными жизнями в том, что неизбежно будет рискованным нападением, чтобы захватить эту российскую космическую станцию. Не было бы разумнее использовать ту же тактику — многократные пуски, чтобы вывести энергетическое оружие противника из строя, — но вместо этого беспилотным оружием? Почему бы просто не взорвать Mars One к чертовой матери с безопасного расстояния?”

По тщательно контролируемой тоске, которую он прочел на лице другого человека, он понял, что задел за живое.

Мартиндейл положил руку на усиленное металлом плечо Патрика. “Я возьму это на себя”, - пробормотал он. “Говоря прямо, господин Президент, ” сказал он, - нам нужно захватить и удерживать эту российскую космическую платформу, потому что до боли очевидно, что Москва обогнала нас в определенных ключевых технологических областях, включая сложное энергетическое оружие и, возможно, термоядерную энергетику. Если наши ученые и инженеры хорошенько не изучат некоторые из этих устройств, мы, вероятно, будем отставать от врага на годы… с катастрофическими последствиями”.

Он хладнокровно обвел взглядом переполненный стол, наблюдая, как его аргументы попадают в цель. Затем он снова повернулся к Фарреллу. “Грызлов вряд ли отступит, что бы ни случилось с его первой военной базой. Даже если мы уничтожим Mars One, мы можем столкнуться с началом длительной борьбы в космосе, которая будет вестись с использованием все более совершенного оружия. Чтобы иметь хоть какой-то шанс выиграть этот конфликт, мы просто должны захватить Mars One в целости и сохранности ”.

Фаррелл обдумал его слова и медленно кивнул. “Вы высказали свою точку зрения, мистер Мартиндейл”. Он нахмурился. “Мне это чертовски не нравится, но я не собираюсь совершать ту же ошибку, что и некоторые из моих предшественников, предполагая, что могу игнорировать реальность в угоду своим собственным надеждам и мечтам”.

Он развернулся, чтобы посмотреть Патрику прямо в лицо. “Если я дам добро, когда вы сможете приступить к своей операции?”

“Скорость абсолютно критична”, - сказал Макланахан-старший. “Но чтобы иметь хоть какой-то шанс, наше наступление должно быть рассчитано очень точно, чтобы соответствовать определенным ключевым требованиям”.

“Какие из них?” - Спросил Фаррелл.

“Во-первых, мы должны запустить наши космопланы в тот момент, когда солнечные батареи вражеской станции не вырабатывают энергию”.

Адмирал Файерстоун пожал плечами. “Марс-1" проходит через тень Земли на каждой орбите, не так ли?”

Патрик кивнул. “Да, но нам также необходимо выбрать период темноты, который не подвергнет наши космические самолеты воздействию залпов российских ЗРК С-500 и ракет МиГ-31, запускаемых на этапе разгона. Это значительно сужает диапазон подходящих орбит”. Он посмотрел на Фаррелла. “Кроме того, если это вообще возможно, я хочу рассчитать время нашей атаки так, чтобы свести к минимуму количество важных американских и союзнических целей, по которым Mars One мог бы нанести удар своим наземным оружием, прежде чем мы захватим или уничтожим его”.

“Значит, не тогда, когда эта космическая станция проходит прямо над Вашингтоном, округ Колумбия, например?” Предположил Фаррелл с быстрой, кривой улыбкой.

“Или Варшава. Или Лондон. Или в любом количестве других мест”, - согласился Патрик. Затем он указал на экран, на котором Брэд и другие внимательно наблюдали за происходящим. “И, возможно, самое важное из всего, потребуется время, чтобы обучить наши штурмовые силы на симуляторах ... и настроить оружие и другое оборудование, которое они будут использовать в этой миссии”.

Он снова обратил свое внимание на президента. “Учитывая все это, наше первое окно для запуска откроется менее чем через двести часов”. Он нетерпеливо перекрыл внезапный гул протеста, раздавшийся по всему залу. “Я знаю, что у нас не так много времени”, - категорично сказал он. “Но это также, вероятно, будет нашим единственным окном. Часы тикают. Прямо сейчас новые разведданные от Scion убедительно указывают на то, что русские уже готовят новый термоядерный реактор для запуска с космодрома Восточный ”.

Патрик наклонился вперед, не сводя глаз с Фаррелла. “Либо мы уйдем до того, как этот реактор заработает, ” мрачно сказал он, “ либо мы вообще не уйдем”.

Космодром Восточный

Несколько часов спустя

Прямые трансляции со всего комплекса транслировались на экранах центра управления размером со стену. На одном из них была показана внутренняя часть огромного сборочного корпуса "Энергии". Техники в красных касках и сине-черной униформе сгрудились вокруг все еще отдельных двигателей и ступеней полезной нагрузки массивной ракеты. Они тщательно осматривали каждый из них, проверяя даже на малейшие признаки каких-либо механических или электронных сбоев. Только когда эти проверки будут завершены, они приступят к сложной задаче сопряжения каждой ступени с ее спутниками для формирования готового космического корабля. Никто на Восточном не хотел повторения катастрофического запуска с Плесецка.

Директор запуска Юрий Клементьев проверил цифровой таймер, отображаемый над этим экраном. Это был обратный отсчет времени до запланированного запуска новой ракеты "Энергия-5VR". Он взглянул на своего заместителя, который стоял рядом с ним. “Ну что, Сергей?”

“Мы справимся”, - уверенно сказал другой мужчина. “Наша монтажная группа работает по графику, может быть, даже немного с опережением. Даже если предполетный досмотр выявит проблемы, у нас есть встроенный запас ”.

“Не так уж много одного”. Клементьев чувствовал, что его нервы были на пределе. Москва, казалось, думала, что может управлять этим пусковым комплексом, как если бы это была пригородная железная дорога — запускать ракеты в космос по заказу, по графику, продиктованному Кремлем.

Чтобы скрыть свои опасения, он обратил свое внимание на два других настенных экрана. Они были сосредоточены на площадках 5 и 7, в семи и девяти километрах соответственно от центра управления. Прожекторы освещали ракету "Союз-5" на каждой площадке. Они уже были окружены порталами и заправочными вышками. Верхняя ступень каждого "Союза" содержала одноместный космоплан "Электрон", крылья и хвостовое оперение которого были сложены внутри защитного кожуха.

Геннадий Грызлов и генерал-полковник Леонов на этот раз не стали рисковать. Когда новый термоядерный реактор достигнет орбиты, его будут сопровождать вооруженные российские космические корабли на всем пути к Mars One.

Сорок два

Промышленный аэропорт Макланахан, Sky Masters Aerospace, Inc., Баттл-Маунтин, Невада

Сорок восемь часов спустя

Брэд Макланахан показал свое удостоверение группе вооруженных сотрудников службы безопасности при исполнении служебных обязанностей. Они тщательно сверили это со списком утвержденного персонала, а затем махнули ему в сторону Третьего ангара. Прежде чем войти, он ненадолго обернулся, чтобы посмотреть на пустую взлетно-посадочную полосу аэропорта. Любой, кто наблюдает за комплексом Sky Masters вокруг аэропорта, будь то в бинокль с близлежащих гор или со спутника в космосе, не увидел бы никакой необычной активности. Не было никаких самолетов, выстроенных в ряд на летном поле или припаркованных за пределами какого-либо из ангаров. Все казалось спокойным.

Этим ранним утром солнце, поднимающееся над горами хребта Шошон, отбрасывало длинные тени, протянувшиеся на запад. Он слегка вздрогнул. Ночи в высокогорных пустынях Невады были прохладными даже летом, и пройдет еще пара часов, прежде чем температура вернется к своим обычным обжигающим девяностым.

Что означало, что слабое мерцание, которое он видел, плывущее по асфальту, не было тепловым миражом. Это было одно из трех кибернетических пехотных устройств, предназначенных для защиты объекта Sky Masters от возможного нападения России. Патрульная военная машина использовала обе свои передовые системы маскировки в полной мере. Сотни шестиугольных термоадаптивных плиток покрывали броню робота, изготовленную из специального материала, который мог изменять температуру с поразительной скоростью. Компьютеры могли бы настроить их так, чтобы имитировать тепловые сигнатуры окружения CID, делая его эффективно невидимым для вражеских ИК-сенсоров. На машинах также были тысячи электрохроматических пластин толщиной с бумагу, нанесенных поверх этих термостойких плиток. Небольшие изменения напряжения могут изменить сочетание цветов, отображаемых на каждой пластинке, придавая сидам способность, подобную хамелеону, сливаться с окружающей средой. Используя обе системы в тандеме, роботы могли по существу прятаться на виду, когда они были неподвижны или медленно двигались.

Их присутствие было признаком того, насколько серьезно Мартиндейл и отец Брэда восприняли российскую угрозу и необходимость ужесточения мер безопасности вокруг Баттл-Маунтин — особенно теперь, когда их горстка космопланов Sky Masters представляла единственную реальную надежду Америки провести контратаку против Mars One. Если бы Грызлов решил нанести по ним упреждающий удар, используя одну из своих гиперзвуковых боеголовок космического базирования, три СИДА, постоянно находящиеся на страже, могли бы отразить атаку метким выстрелом из рельсовой пушки.

В хороший день. Если повезет.

Но опять же, Брэд понял, что любой шанс лучше, чем вообще никакого.

Он отвернулся и захромал к ближайшей двери ангара. Даже после обычной дозы обезболивающих его плечо и колено все еще адски болели… но, по крайней мере, он смог избавиться от перевязи. Однако к ходьбе с тростью пришлось немного привыкнуть. Sky Masters предложили ему гольф-кар и назначили водителя для передвижения по объекту, но он отказался. Он решил, что лучше немного попотеть, чем рисковать, что его колено снова затвердеет.

После обманчивого спокойствия раннего утра снаружи, вход в огромное здание был шоком для его организма. Ангар представлял собой море ярких огней, быстрой, целенаправленной деятельности и оглушительного шума. Мастера неба и наземные команды Scion окружили три космоплана, готовя их к полету. Одним из них был сравнительно небольшой двухмоторный S-9 Black Stallion. Другими были два корабля Sky Masters S-29 Shadows, один из которых все еще использовался в качестве заправщика в космосе. Вооруженный космоплан Scion S-29B вернулся в свой собственный секретный ангар Scion в юго-западной Юте, проходя те же приготовления под бдительным присмотром Бумера.

Надя Розек стояла рядом с одним из S-29, следуя за ним, пока командир экипажа проводил проверку обслуживания одного из больших двигателей LPDRS. Брэд пересек огромный ангар, чтобы присоединиться к ней. Когда она повернула голову, чтобы поприветствовать его, на ее усталом лице появилась улыбка. “Ты выглядишь лучше”. Затем она передумала. “Или, по крайней мере, не так сильно похож на старика, шатающегося в оцепенении”.

“Ну и дела, спасибо”, - сказал Брэд. “Я думаю”.

“Не ма за ко”, сказала она с чуть более широкой улыбкой. “Не за что”.

Брэд кивнул на большой космоплан, который был Тенью, сконфигурированной для перевозки грузов и пассажиров. Двери отсека были открыты, и он мог слышать пронзительный вой дрелей и других электроинструментов, доносившийся изнутри. “Как идут дела?”

“Очень хорошо”, - сказала ему Надя. “Требуемые нами специальные модификации полезной нагрузки должны быть завершены в течение следующих нескольких часов”.

Это была хорошая новость. Когда разрабатывались С-29, никто и представить себе не мог ничего подобного тому, что они собирались предпринять. Модификация стандартного грузового отсека космоплана для размещения сложного набора опор, лямок и вспомогательных силовых и коммуникационных проводов, необходимых для этой миссии — особенно за такой короткий промежуток времени — была сложной задачей.

“Итак, наши космопланы будут готовы. Но будет ли у них что-нибудь, чтобы доставить на орбиту?” Спросила Надя.

“Определенно”, - заверил ее Брэд. “Я только что связался с Рихтером. Его инженерные и производственные бригады работают круглосуточно. Все, что они не могут достать с полок, они фабрикуют на лету. Он овладел искусством и наукой крупномасштабной, сверхточной 3D-печати, и его машины выплевывают детали со скоростью света. Я думаю, что они на самом деле наслаждаются вызовом ”. Он усмехнулся, вспомнив странную коллекцию деталей, которые он видел разбросанными по лабораторным столам. Пересечение школьных соревнований по робототехнике с ночной вечеринкой пьяных сумасшедших ученых могло бы привести к аналогичной путанице. “Ни одна из наших новых маленьких птичек не получит наград за чистые линии или элегантный дизайн ... но они будут летать нормально”.

“В путешествие в один конец”, - тихо заметила Надя.

“Это так”, - согласился Брэд. Он пожал плечами. “Это действительно упрощает процесс проектирования”.

“А остальное наше оборудование? Каков его статус?”

“Сейчас загружается на самолет C-17 ВВС в Хьюстоне”, - сказал он. “Все должно быть здесь к полудню”.

“Итак, до тех пор мы ждем и беспокоимся ... и тренируемся”, - сказала она.

“Ага”, - сказал Брэд. “В основном, поэтому я сейчас здесь. Мой отец только что выложил новый вариант нашего плана атаки. Констебль сейчас настраивает симуляторы. Они должны быть готовы к тому, что мы втроем попробуем еще один заход примерно через полчаса ”.

Надя вздохнула. “Я буду там”. Она нежно положила ладонь на его левую руку. “Но после этого я хотел бы провести некоторое время с вами. Только с тобой.” Ее серо-голубые глаза были серьезны. “Потому что мы оба знаем, что эта миссия, вероятно, будет поездкой в один конец не только для наших маленьких спутников”.

Брэд внезапно всем сердцем пожелал, чтобы он был лучшим лжецом ... чтобы он мог предложить ей более оптимистичную оценку их шансов и чтобы ей поверили. Но как бы то ни было, все, что он мог сделать, это быстро, молча кивнуть ей.

Космодром Восточный

Сорок часов спустя

“Системы наведения "Энергия-5VR" настроены”, - доложил один из диспетчеров.

Со своего поста на верхнем ярусе центра управления космодромом Восточный Юрий Клементьев следил за ходом автоматизированного запуска с определенным фаталистическим спокойствием. В этот момент компьютеры на борту огромной ракеты на площадке 3 полностью контролировали ситуацию. Он больше ничего не мог сделать, кроме как отдать приказ о срочном прекращении операции. Успех или неудача теперь были полностью в руках богов вероятности, физики и фортуны. Несмотря на это, он прекрасно понимал, что и Геннадий Грызлов, и генерал-полковник Леонов внимательно следили за этой операцией из Москвы. Ему ясно дали понять , что он не переживет аварию при запуске, которая разрушит новый реактор, предназначенный для Mars One.

Директор Восточного закрыл глаза. Если бы он был по-настоящему религиозным человеком, он мог бы скоротать время за литанией искренних, невысказанных молитв. Как бы то ни было, все, что он мог делать, это ждать результата.

“Все этапы выглядят хорошо”, - сказал другой диспетчер через наушники. “Мы готовы к бегству”.

Клементьев открыл глаза.

Основание площадки 3 исчезло в облаке коричневатого дыма и яркого пламени. “Зажигание. Воспламенение”, - объявил его заместитель. А затем, секундой позже, “Двигатели набирают обороты. На полную мощность!”

Сквозь густеющий дым Клементьев увидел, как подъемные механизмы, удерживающие массивную ракету весом в две тысячи пятьсот тонн, качнулись вверх и в сторону. Теперь, не сдерживаемая, Энергия-5VR поднялась на огненном столбе, поднимаясь к небесам с быстро увеличивающейся скоростью. “Поднять!Старт!”

Не в силах больше сидеть без дела, он встал, мысленно подгоняя ракету вперед, когда она с ревом взмыла выше, пробила слой низко лежащих облаков и продолжила полет. Почти три минуты спустя камеры дальнего слежения запечатлели долгожданное зрелище идеального воспламенения третьей ступени. Запасной термоядерный реактор Mars One был на пути к благополучному выводу на орбиту.

Клементьев выдохнул, чувствуя, как будто с его плеч свалился огромный груз. Он медленно снова занял свое место и обратил внимание на ракеты "Союз-5", ожидающие на площадках 7 и 9. “Состояние электронов?”

“Оба варианта готовятся к запуску. Их бортовые компьютеры и автоматизированные программы выглядят солидно. Мы ждем возгорания”, - сообщил его заместитель.

Он кивнул. Если бы что-то пошло не так с ракетой тяжелого класса "Энергия", не было бы смысла отправлять ее сопровождение на орбиту. Теперь пришло время отправить два вооруженных космоплана и их пилотов-космонавтов в полет. “Зажги костры, Сергей”, - приказал он. “Давайте составим этому реактору компанию”.

Несколько коротких минут спустя обе ракеты "Союз-5" взмыли в небо и направились в космос.

Боевая гора

Спустя короткое время

Американские инфракрасные спутники космического базирования, находящиеся высоко над Землей на геосинхронной орбите, засекли все три запуска с Восточного. Через несколько минут их отчеты были переданы в Белый дом, а оттуда членам штурмовых сил "Небесные мастера — наследники" в Неваде и Юте.

Эта новость вызвала немедленное совещание по оперативной готовности.

Брэд Макланахан обвел взглядом сидящих за столом. Рядом с ним сидели Надя и Питер Вэйси. Его отец Мартиндейл и президент Фаррелл были видны с одной стороны большого светодиодного экрана конференц-зала по защищенной связи из Овального кабинета. Бумер и пять членов его экипажа S-29B Shadow выглянули с другой стороны экрана. Они транслировались из своего ангара в Сент-Джордж.

“Русские определенно запустили свой реакторный модуль в космос”, - сказал им Брэд. “Телескоп космического наблюдения в Западной Австралии сделал это изображение, когда оно прошло над головой несколько минут назад”. Он использовал свой портативный компьютер, чтобы открыть загруженную им фотографию. Он имел безошибочно узнаваемую цилиндрическую форму, идентичную трем другим, которые уже составляли Mars One.

“Три ракеты стартовали с Восточного”, - указал Бумер. “Итак, какие полезные грузы были у двух других?”

Брэд, насколько мог, сохранял контроль над своим голосом и выражением лица. “Это”, - сказал он, выводя на экран еще два изображения, сделанные мощным телескопом ВВС США. На обоих изображены крылатые космические корабли с открытыми грузовыми отсеками, демонстрирующими стационарное вооружение внутри.

“Электрические космопланы”, - пробормотал Бумер. “Вооруженный большим количеством этих гребаных лазеров Hobnail”.

Брэд кивнул. “Боюсь, что да”.

“Какова ваша оценка?” спросил его отец.

“Оба российских космических аппарата вышли на ту же орбиту, что и реакторный модуль. Один электрон находится на станции примерно в двадцати милях впереди модуля. Второй отстает от него примерно на такое же расстояние”, - сказал ему Брэд. “Исходя из этого, совершенно ясно, что они действуют как эскорт, имея приказ защищать этот реактор до тех пор, пока он не будет безопасно состыкован с Mars One”.

“Я согласен”, - сказал Макланахан постарше. Он повернулся к Фарреллу. “Если нам нужно какое-либо дальнейшее подтверждение того, что Грызлов запустил новый термоядерный генератор, то вот оно. У него нет причин использовать эти два вооруженных космических корабля для защиты чего-либо, что он не считал абсолютно жизненно важным ”.

Президент понимающе кивнул. Он посмотрел на Брэда. “Сколько времени у нас есть, прежде чем этот модуль сможет соединиться с российской космической станцией?”

“Основываясь на его текущей траектории, наши компьютеры оценивают, что он будет готов к стыковке с Марсом на одной из пяти или, возможно, еще на шести орбитах”, - сказал Брэд. “Это примерно через восемь часов”.

“А после того, как он будет пришвартован? Сколько времени потребуется экипажу Mars One, чтобы запустить свой новый реактор в эксплуатацию?”

Патрик пожал плечами. “Без более четкого понимания технологии, разработанной русскими, невозможно быть уверенным, господин Президент. Но мы не можем рассчитывать на то, что это займет у них много времени ”.

В частном порядке Брэд согласился. Русские были достаточно умны, чтобы спроектировать свои системы таким образом, чтобы все необходимые энергетические соединения от реактора к остальной части их станции проходили через его стыковочный порт. И в отличие от обычной электростанции или даже реактора на основе ядерного деления с его паровыми турбинами, маловероятно, что любой функционирующий маленький термоядерный генератор имел много движущихся частей. Запустить его может быть так же просто, как выполнить ряд проверок безопасности, а затем щелкнуть выключателем.

“Итак, мы должны идти, и идти как можно скорее”, - решительно сказала Надя.

“Надя права”, - сказал Брэд. Он поднял прогнозируемую орбитальную траекторию Mars One. “Чуть менее чем через три оборота от настоящего момента, примерно через четыре часа, российская станция войдет в темноту над Южной Америкой. Это наш лучший шанс напасть на них, пока они не могут перезарядить свои плазменные рельсовые пушки и лазеры ”.

“Но атака тогда не идеальна”, - предположил Фаррелл.

“Нет, сэр”, - признал Брэд. “На этой орбите наземная трасса для Mars One проходит в пределах досягаемости ряда высокоприоритетных европейских целей”.

“Включая Варшаву”, - категорично заявил президент.

“Да, сэр”.

Надя нетерпеливо покачала головой. “Да, риск существует. Мы не можем этого избежать. Я проинформирую президента Уилка, но я уже знаю, что он скажет: лучше смерть, чем рабство. Разве это не урок героических защитников вашего собственного Аламо?”

Сидевший рядом с ней Питер Вэйси спрятал внезапную усмешку. У Нади был дар дуэлянта, все верно. Дай ей любую лазейку, какой бы маленькой она ни была, и она нанесет удар прямо в цель — поразив прямо в сердце.

“Я понимаю вашу точку зрения, майор”, - тихо сказал Фаррелл с кривой улыбкой. Он посмотрел на Брэда. “Тогда, я думаю, все сводится к тому, сможете ли вы все быть готовы отправиться вовремя”.

“Мы можем”, - твердо сказал Брэд. “Я просчитал время полета до необходимой точки старта над Эквадором. Все космопланы, которые мы задействуем в этой операции, смогут долететь с запасом времени ... Но только если мы взлетим в течение следующего часа ”.

Мартиндейл кивнул. “Скай Мастерс” уже направила необходимые самолеты для дозаправки в аэропорты Мексики и Центральной Америки". Он посмотрел на Фаррелла. “Как только вы дадите команду, я смогу поднять эти танкеры в воздух”.

Фаррелл некоторое время сидел в тишине. Затем он повернулся к Патрику. “Есть ли у меня альтернатива?”

“За исключением возможной капитуляции перед любым требованием Грызлова?” - сказал Макланахан постарше. Он покачал головой. “Нет, господин президент, боюсь, что вы действительно этого не делаете”.

Фаррелл поморщился. Казалось, за столько минут он постарел на несколько лет. Наконец, он посмотрел на Брэда и остальных. “Хорошо. У вас у всех есть мое разрешение выйти на орбиту и надрать задницу некоторым русским ”.

“Мы вас не подведем”, - пообещала Надя.

“Смотрите, чтобы вы этого не сделали”, - грубо сказал президент. “И будь чертовски уверен, что вернешься целым и невредимым”.

Ни у кого не нашлось, что на это сказать.

Сорок три

На борту "Марса Один", над Южной частью Тихого океана

Несколько часов спустя

Полковник Вадим Стрелков посмотрел вперед и увидел линию тьмы, изгибающуюся по поверхности земли. Они приближались к терминатору, точке, где "Марс-один" должен был погрузиться во тьму на тридцать четыре минуты на этой орбите. Он открыл канал внутренней связи для Петра Романенко. “Состояние солнечной батареи?”

“В настоящее время мы вырабатываем двадцать четыре киловатта. Но этот показатель быстро снижается”, - доложил инженер. “Немедленно переключаемся на резервные батареи станции”.

“Понял”, - сказал Стрелков. Он переключил каналы. “Филатьев. Revin. Дайте мне отчет о вашем оружии”.

Филатьев заговорил первым со своего поста в кормовом отсеке вооружения. “Суперконденсаторы "Тандерболта" полностью заряжены. Оружие готово к стрельбе”.

“Оба аккумуляторных блока Hobnail работают на максимальной мощности”, - сообщил Леонид Ревин из переднего модуля вооружения. “Все индикаторы на обоих лазерах зеленые”.

“Очень хорошо”, - сказал Стрелков. В большинстве периодов темноты он полагался на тех, кто был на дежурстве, чтобы справиться с их собственными приготовлениями. После стольких витков этот процесс быстро становился рутинным, но никогда не мешало быть полностью готовым к действиям, когда они были вынуждены полностью полагаться на накопленную мощность. Вот почему он проводил подобные учения два или три раза в течение любого данного “дня”. Однако вскоре в них больше не будет необходимости. Чтобы не дрейфовать по командному отсеку, он убедился, что его ноги зацепились за край консоли, а затем осторожно повернулся к Георгию Конникову. “Дайте мне обновленную информацию о реакторном модуле, майор”.

Ответ у Конникова был под рукой. “В настоящее время он находится в шестистах километрах позади нас, сэр, и приближается к эллиптической орбите перехода”.

“Время для заключительного маневра стыковки?”

“В настоящее время оценивается в три часа тридцать пять минут”, - сообщил ему офицер-сенсорист.

Стрелков кивнул. Еще через два витка, как только их термоядерный генератор заработает и будет вырабатывать огромное количество энергии, эта станция станет неуязвимой — защищенной от любой мыслимой американской атаки.

Внезапно их огни и дисплеи на долю секунды замерцали, а затем стабилизировались.

“Мы пересекли солнечный терминатор”, - сообщил Романенко. “Переход на питание от батарей завершен”.

БИП-БИП-БИП .

Застигнутый врасплох громким предупреждением, эхом разнесшимся по станции, Стрелков схватился за свою консоль. “Определите эту угрозу!” - потребовал он.

“Один из наших спутников предупреждения EKS обнаружил запуск над Эквадором — почти прямо под нами!” Конников сказал срочно. Он забарабанил по клавиатуре, запрашивая их основной компьютер. “Обнаружение запуска подтверждено нашими собственными ИК-датчиками”.

Эквадор? Стрелков почувствовал холод. Могли ли американцы разместить часть своих перехватчиков противоракетной обороны в Южной Америке, чтобы устроить засаду на Mars One, когда он пересекал тень Земли? Все отчеты разведки, которые он изучил, утверждали, что это оружие не должно было быть мобильным. С другой стороны, шпионы никогда не были непогрешимыми. “Это что, ракета?”

“Отрицательно, полковник”, - сказал Конников. Он повернул голову. “Компьютер оценивает этот контакт как американский космоплан. Основываясь на его тепловой сигнатуре, я полагаю, что это S-9 Black Stallion. Он разгоняется до орбиты по сходящемуся с нами курсу ”.

“Время для перехвата?”

Конников прокрутил свои дисплеи. “Четырнадцать минут”.

Стрелков нахмурился. S-9 был самым старым, маленьким и наименее способным из космопланов серии Sky Masters S, размером ненамного больше двухместного истребителя F-16D. Какую угрозу это может представлять для его положения? Он подумал о том, чтобы подождать, прежде чем нанести удар, надеясь увидеть, что еще могли запланировать американцы.

“Сукин сын”, - потрясенно пробормотал Конников. Он развернулся к полковнику и был резко остановлен тросом, соединяющим его с сенсорной консолью. “Передача данных EKS и IR на наш радар X-диапазона завершена. У меня есть более точная траектория вражеского космического корабля!”

“И?”

“Это не попытка просто выровнять нашу орбиту, сэр”, - поспешно сказал Конников. “Этот S-9 идет прямым курсом на столкновение! Он приближается прямо к нам!”

Стрелков почувствовал, что его рот открылся от удивления. Американцы использовали свой космоплан как камикадзе — пожертвовав S-9 и его пилотом, чтобы уничтожить Mars One при столкновении. Он нажал на другую кнопку внутренней связи. “Павел! Запустить двигатели! Поднимите нас выше!”

“Активирую двигатели”, - подтвердил подполковник Павел Аникеев. Заместитель Стрелкова находился на своем посту в кормовом отсеке, который он делил с Романенко. “Приготовьтесь к пятисекундному поджогу”.

Стрелков держался крепко, когда Mars One коротко тряхнуло. Маневровые двигатели их пристыкованных грузовых кораблей "Прогресс" и орбитального аппарата Федерации поднимали их выше на этой орбите. Пятисекундный ожог не сильно увеличил бы их высоту, не более чем на несколько километров, но этого должно быть достаточно.

Станция снова стабилизировалась, вернувшись к нулю G.

“Ожог завершен. Но наши запасы топлива сейчас критически низки, Вадим”, - жестко сказал Аникеев. “У нас осталось достаточно гидразина, чтобы нейтрализовать отдачу еще от нескольких выстрелов "Тандерболта" и провести еще одно короткое маневрирование огнем ... но не более того”.

“Я понимаю”, - ответил Стрелков. Как только реактор будет пристыкован и введен в эксплуатацию, им больше не придется полагаться на обычное топливо. У них было бы достаточно электроэнергии для запуска ионных двигателей, расположенных снаружи каждой секции станции.

Затем, к своему ужасу, он услышал доклад Конникова: “Американский космоплан скорректировал свою траекторию! Он совпал с нашим маневром и все еще находится на встречном курсе!”

Хватит, решил Стрелков. “Майор Филатьев”, - сказал он по командной связи. “Активируйте "Тандерболт" и уничтожьте этот вражеский космический корабль”.

“Данные отслеживания получены”, - подтвердил офицер по вооружению. “Открываем огонь”.

Марс-один снова содрогнулся, когда рельсовая пушка запульсировала, выбросив кольцо перегретой сверхплотной плазмы наружу со скоростью десять тысяч километров в секунду.

“Хорошее убийство!” Конников ликовал. Его радар показал, что американский S-9 Black Stallion отклонился от курса, оставляя за собой обломки и облако замерзшего топлива. “Вражеский космический корабль войдет в атмосферу и сгорит всего за несколько минут”.

Стрелков кивнул. “Очень хорошо, майор”. Он ослабил хватку на своей консоли. “Соедините меня с Москвой. Нам нужно отчитаться ”.

Национальный центр управления обороной, Москва

Минутой позже

Предупрежденный аварийным сигналом с Mars One, Леонов добрался до своего рабочего места как раз вовремя, чтобы услышать конец взволнованного отчета Стрелкова. “Наши датчики отслеживают обломки, когда они падают в атмосферу. До сих пор мы не видели никаких признаков какой-либо попытки спасения ”.

“Отличная работа, полковник!” Сказал Геннадий Грызлов с другого экрана. Президент находился в своем кремлевском кабинете. Он холодно улыбнулся. “Теперь мы покажем Фарреллу, каким глупцом он был. Вы нанесете немедленный ответный удар ”Рапирой" по базе космопланов "Скай Мастерс" в Неваде ".

Стрелков тяжело сглотнул. “К сожалению, господин Президент, на этой орбите мы не будем находиться в зоне досягаемости каких-либо целей на континентальной части Соединенных Штатов”. Он выглядел извиняющимся. “Американцы, должно быть, рассчитали эту новую атаку с учетом этого”.

Улыбка Грызлова исчезла. Он был явно раздражен новостью о том, что орбитальная механика задержит выполнение его желаемого контрудара. Но затем он раздраженно пожал плечами. “Я полагаю, это не будет иметь большого значения, если мы нанесем удар сейчас… или через два часа”.

“Нет, сэр”, - быстро согласился Стрелков.

“Во всяком случае, задержка только усилит ужас, от которого страдают американцы, поскольку они понимают, насколько глупо было бросать нам вызов”, - прокомментировал Грызлов, возвращая себе хорошее настроение.

Выслушав уверенную оценку президента, Леонов придержал свое мнение. Ничто в его изучении предыдущих операций Scion, Sky Masters и Iron Wolf не предполагало, что эта единственная вылазка на космоплане будет всем, что они планировали. Возможно, решил он, что запуск маленького S-9 Black Stallion против Mars One был просто еще одним маневром, предназначенным для маскировки внезапного американского выпада против модуля термоядерного реактора, прежде чем он сможет состыковаться.

Незаметно для двух других мужчин он открыл новый защищенный канал связи, на этот раз с двумя космопланетами "Электрон", сопровождающими реактор. АКТИВИРОВАТЬ ВСЕ СЕНСОРЫ И ПРИВЕСТИ В ПОЛНУЮ БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ, напечатал он. ВРАЖЕСКАЯ АТАКА МОЖЕТ БЫТЬ НЕИЗБЕЖНОЙ. ЛЕОНОВА НЕТ.

Марс Один

В то же время

“Мы будем готовы атаковать авиабазу "Скай Мастерс", как только окажемся в пределах досягаемости”, - заверил Стрелков президента. “Вы можете положиться на...”

Он оборвал фразу на полуслове, прерванный другим высоким предупреждающим тоном, раздавшимся в его наушниках.

“Обнаружено новое пусковое устройство!” Конников кричал. “На этот раз над Венесуэлой!” Работая с отчаянной скоростью, он сортировал информацию, поступающую с разных датчиков. “Похоже, это еще один американский космоплан, намного больше, чем S-9 Black Stallion”.

“Еще одна полночь С-19?” Стрелков спросил.

Конников сопоставил тепловую сигнатуру этого нового контакта с данными датчиков, которые он собрал во время их первого космического сражения десять дней назад. Всего десять дней... И все же казалось, что прошли годы, с изумлением подумал он. Он мгновение смотрел на результаты, а затем повернулся к Стрелкову. “Нет, сэр, шлейф двигателя от этого космического корабля более интенсивный. Это почти наверняка S-29 Shadow ”.

“По какой траектории?” полковник огрызнулся.

И снова Конников увидел, как красная линия пересекает их собственную зеленую орбитальную трассу на дисплее карты. “Прямо по нам”.

Стрелков мрачно кивнул. “Конечно”.

Он почувствовал, что начинает потеть. Марс-1 не выйдет на солнечный свет в течение следующих тридцати минут, а в суперконденсаторах их плазменной рельсовой пушки осталось энергии только на один выстрел. Неужели американцы каким-то образом пришли к выводу, что он не сможет перезарядить свое энергетическое оружие без электричества от солнечных батарей? Пытались ли они ослабить его оборону повторными атаками? Если это так, возможно, было бы разумнее оставить последний выстрел рельсовой пушки в резерве и рискнуть вступить в более тесный бой со вторым космопланом, используя станционные лазеры Hobnail и ракеты Scimitar.

Грызлов ворвался по все еще открытой линии спутниковой связи в Москву. “Чего вы ждете? Почему вы еще не открыли огонь по этой новой цели?”

Когда Стрелков нерешительно попытался объяснить свои опасения, президент рявкнул: “Не будь дураком! Американцы почти наверняка уже вооружили по крайней мере один из своих космопланов. Если вы не запустите "Тандерболт" сейчас, второго шанса у вас может никогда не быть ”.

Полковник беспомощно посмотрел на Леонова. “Сэр?”

“Президент прав”, - признал другой мужчина. “Мы проанализировали данные радара, собранные на заключительных этапах успешной американской операции по спасению их сбитого астронавта. Они, похоже, показывают вмешательство большого сверхзвукового летательного аппарата в район боевых действий незадолго до подтвержденного исчезновения одного из наших истребителей Су-35. Если это так, то S-29 Shadow, направляющийся в вашу сторону, вполне может быть вооружен собственным оружием ”.

“Очень хорошо”, - медленно произнес Стрелков. Не в силах избавиться от предчувствия, что совершает тактическую ошибку, он посмотрел через командный отсек на Конникова. “Передайте ваши данные слежения на компьютер управления огнем "Тандерболта”, майор".

“Передача завершена”, - доложил молодой человек секундой позже.

“У моего компьютера есть решение, полковник”, - объявил Филатьев по внутренней связи. “Готов открыть огонь по вашему приказу”.

“Выдача оружия разрешена”, - неохотно сказал Стрелков.

“Стрельба”.

Плазменная рельсовая пушка выстрелила во второй раз.

“Хороший удар!” - ликовал Конников. Он подключил мощные телескопы станции к ее радару X-диапазона и отправил сделанные ими изображения с усилением света на консоль Стрелкова. Они показали, как погибший S-29 Shadow "Скай Мастерс", изгибаясь, уходит прочь с неровной дырой в кормовой части фюзеляжа. Он был окружен густым туманом из замерзшего топлива, окислителя и обломков.

Стрелков внимательно изучал фотографии. Он нахмурился, озадаченный тем, что увидел. “В этом облаке обломков гораздо больше топлива, чем я ожидал”, - отметил он.

На экране Грызлов глубокомысленно кивнул. “Должно быть, в грузовом отсеке космоплана находились ракеты дальнего радиуса действия, полковник. Это объяснило бы дополнительное топливо”. Он улыбнулся. “Итак, вы видите, вы поступили мудро, не позволив этому S-29 приблизиться к Mars One, прежде чем уничтожить его”.

Сорок четыре

Тень Два-Два, над Северной Атлантикой, у берегов Гайаны

В то же время

Почти невидимый снизу на фоне ночного неба и сверху на фоне затемненной поверхности океана в пятидесяти тысячах футов под нами, второй S-29 Shadow на высокой скорости пронесся на северо-восток. Когда воздушная скорость космоплана достигла 3 Махов, его пять гибридных двигателей LPDRS завершили переход в режим ГПВРД. Немедленно нос S-29 задрался, и он поднялся к верхним границам атмосферы, ускоряясь со все возрастающей скоростью.

В носовой части грузового отсека космоплана находились две дюжины наноспутников, построенных "Скай Мастерс". Каждый крошечный спутник был заключен в металлические крепления. Кабели питания и передачи данных подключили их к компьютерам S-29. Ни один из двадцати четырех наноспутников не был идентичным. Каждый из них нес уникальное сочетание антенн, других излучателей, маневровых двигателей и источников питания.

В кормовом грузовом отсеке семь больших spheroid COMS — кибернетических систем орбитального маневрирования — были плотно упакованы и удерживались на месте с помощью сетки из лент. Три яйцеобразных робота были заняты пилотами-людьми. Остальные четыре были сконфигурированы для сочетания автономного и дистанционного управления. Все семь одноместных космических кораблей были спешно модифицированы для боевого применения. Три беспилотных самолета были оснащены электромагнитными рельсовыми пушками. Многочисленные механические конечности остальных четырех содержали разнообразные инструменты, переделанные для использования в качестве оружия, включая дрели, лазерные сварочные аппараты, взрывные устройства и электропилы для резки.

Находясь в безопасности в кабине своего коммуникатора, Брэд Макланахан открыл канал связи с двумя другими пилотами. “Это Волк один, проверка связи”, - сказал он.

“Волк в двух экземплярах”, - спокойно сказала Надя Розек.

“Третий Волк понял вас громко и ясно”, - ответил Питер Вэйси.

“Пролетаю триста шестьдесят тысяч футов, двигатели включились”, - доложил спокойный женский голос. “Усиление завершено. Скремблеры указывают на полное отключение. Тень Два-Два идет на ракетный переход ”.

Брэд вздохнул. По крайней мере, до сих пор компьютер Тени Два-Два работал безупречно, взлетев с горы Баттл и выполнив требуемую дозаправку в воздухе без сучка и задоринки. Но одно дело понимать, что S-29, на котором они летели, был способен к полностью автономному полету, управляемому компьютером. Чувствовать себя комфортно в качестве пассажира - совсем другое. Тем не менее, он должен был признать, что почувствовал облегчение от того, что первые два выстрела из русской плазменной рельсовой пушки никого не убили… поскольку и S-9 Black Stallion, и заправщик S-29, которые они отправили на орбиту первыми, управлялись компьютерами, а не пилотами-людьми.

“Хорошее зажигание на всех пяти двигателях. Разгоняю до полной мощности”, объявил компьютер.

Мгновенно высокая перегрузка вдавила Брэда глубже в гель тактильного интерфейса вокруг него. Он стиснул зубы от внезапной волны боли в поврежденном плече и колене. Держи себя в руках, Макланахан, подумал он. Он заверил всех, что справится с этой миссией. Что ж, будь он проклят, если выставит себя лжецом, потеряв сознание во время полета в космос.

“Теперь мы узнаем… если твой отец… был прав… или если он ошибался”, - сказала Надя. Несмотря на явные физические усилия, необходимые для того, чтобы говорить в условиях ускорения, ее голос звучал абсолютно спокойно.

“Как это?” Брэд выдавил, преодолевая давление на грудь.

“Могут ли русские выстрелить из своего плазменного оружия дважды ... или трижды?” она ответила.

Несмотря на действующие на него перегрузки, Брэд почувствовал, как кривая улыбка пересекает его искаженное лицо. “Я думаю, посмотрим. Но я чувствую… повезло, ” проворчал он. “Даже если я... панк”.

Марс Один

В то же время

“Сэр!” - отчеканил Конников. “Враг вывел на орбиту третий космоплан! Похоже, это еще один S-29 Shadow, и время на перехват составляет двадцать минут ”.

Стрелков замер. Американцы знают о нашем пропавшем реакторе, с горечью подумал он. Каким-то образом беспрецедентные меры безопасности проекта "Марс" были нарушены. Метод этой атаки был доказательством этого. Они заставили его сначала использовать огневую мощь дальнего действия. Теперь, вместо того, чтобы убивать своих врагов, пока они все еще были в сотнях или даже тысячах километров от него и не могли нанести ответный удар, эта битва будет вестись в десятках километров от космической станции.

“Полковник?” - Неуверенно спросил Конников. “Каковы ваши приказы?”

Стрелков встряхнулся, возвращаясь к настоящему. Он нажал кнопку внутренней связи, открывая общий канал связи со всем миром на Марсе Один. “Внимание всему экипажу, это команда. Немедленно наденьте скафандры! У вас есть восемь минут, прежде чем мы разрядим атмосферу”.

Ношение громоздких скафандров затруднило бы его космонавтам работу с дисплеями и органами управления, но если американцы добьются успеха, разгерметизация станции, по крайней мере, позволит избежать двойной опасности взрывной декомпрессии и пожара. “Майор Романенко! Наденьте свою броню специального назначения и ждите дальнейших распоряжений ”.

“Понял, сэр”, - ответил Романенко. “Сейчас я направляюсь в отсек KVM”. Как инженер станции, он больше ничего не мог сделать, пока они не выйдут обратно на солнечный свет и не получат запас электроэнергии для подзарядки суперконденсаторов "Тандерболта". Итак, теперь для него настало время подготовиться к защите Mars One в ближнем бою.

Москва

В то же время

Глаза Леонова сузились, когда он наблюдал за разворачивающейся тактической ситуацией. Защитные меры, инициированные Стрелковым и его космонавтами, были разумными, но они могли оказаться недостаточными. Слишком многое зависело от намерений американцев, и это все еще было неясно. Двойные лазеры Mars One и ракеты Scimitar были опасны для целей в радиусе ста километров… но что, если космический самолет Sky Masters, взлетающий на орбиту, несет оружие большей дальности? Если бы это было так, он смог бы отойти на расстояние и разнести космическую станцию в щепки.

Он открыл новое окно на своем дисплее, которое показывало более широкий обзор земной орбиты вокруг Mars One. Их недавно запущенный реакторный модуль все еще находился почти в шестистах километрах позади и в шестидесяти километрах ниже станции. Зеленые треугольники показывали позиции двух вооруженных сопровождающих — один в тридцати километрах впереди, а другой на таком же расстоянии позади. Их назначенной миссией было защитить запасной термоядерный генератор от американского нападения. С другой стороны, подумал он, какая польза была от этой электростанции, если сам "Марс-один" был уничтожен?

Леонов принял решение. Он установил зашифрованную голосовую связь с ведущим российским космопланом. Простого текстового сообщения было бы недостаточно, не для того, что он собирался заказать. “Электрон-один”, это "Военачальник-один".

“Продолжай, военачальник номер один”, - сказал пилот, подполковник Илья Алферов.

“Вы немедленно подвергнетесь экстренному сожжению”, - спокойно сказал ему Леонов. “Я хочу, чтобы вы сократили отставание от Mars One и были на позиции, чтобы вступить в бой с вражеским S-29, пока не стало слишком поздно”.

“Подождите одного, военачальник”, - передал по рации Алферов. Последовала короткая пауза, пока космонавт, еще один из его тщательно подготовленных сотрудников для проекта "Марс", производил необходимые вычисления на своем компьютере. Когда он заговорил снова, в его голосе слышалась сильная скрытая озабоченность. “Военачальник номер один, единственный возможный ожог израсходует все имеющееся у меня топливо. Я не смогу состыковаться со станцией ... или сойти с орбиты и вернуться на Землю”.

“Я понимаю это, Электрон Один”, - терпеливо сказал Леонов.

На этот раз пауза была еще более продолжительной. “Сэр, вы спрашиваете...”

Терпение Леонова лопнуло. “Выполняй свои приказы, Алферов!” - прорычал он. “Если необходимо, мы заберем вас с орбиты”.

И если это окажется невозможным, по крайней мере, ты умрешь любимым героем Родины, подумал он с усталым цинизмом. Возможно, это слабое утешение для молодой семьи космонавта, но война оставила много вдов и детей без отца.

“Подтверждаю, первый военачальник”, - услышал он наконец голос другого человека.“Сейчас я маневрирую. Вырубите одного электроном”

На своем дисплее Леонов увидел значок с надписью "ЭЛЕКТРОН-ОДИН", оторвавшийся от своей позиции перед реакторным модулем. Вооруженный космоплан сильно разгонялся, чтобы выйти на новую орбиту перехода, которая приблизила бы его к Марсу Один на расстояние в сто километров примерно в то же время, что и американский S-29 Shadow.

Он откинулся на спинку стула, все еще обдумывая ситуацию, которая, как он видел, развивалась высоко над землей. В ход были пущены все его доступные силы, которые на данный момент находились далеко за пределами его прямого контроля. Не совсем все, внезапно понял он. Была еще одна мера предосторожности, которую он мог предпринять.

Леонов осторожно ввел новую серию команд в свой компьютер и нажал на кнопку, передавая их через сеть российских спутников на вторичную антенну связи на Mars One. Якобы, он только что запросил состояние резервуара для хранения воды в центральном командном модуле. На самом деле, этот, казалось бы, безобидный запрос привел к срабатыванию одного из скрытых отказоустойчивых протоколов, которые программисты Аркадия Кошкина внедрили в операционное программное обеспечение станции.

Секундой позже на его экране появился ответ: "РАПИРА НОМЕР СЕМЬ В РЕЖИМЕ ОЖИДАНИЯ". ГОТОВ К ВЫБОРУ ЦЕЛИ.

Леонов убрал руки с клавиатуры и откинулся на спинку стула. Теперь, как и все остальные на земле, он будет наблюдать ... и ждать.

Высоко над Северной Атлантикой

Спустя короткое время

“Отключение двигателя через пять секунд… четыре… три... два... один. Отключение”, объявил бортовой компьютер S-29.

Все пять ракетных двигателей вышли из строя.

Находясь в коконе своей коммуникационной кабины, Брэд почувствовал, как перегрузка, которая все глубже вдавливала его в гель тактильного интерфейса робота, внезапно исчезла. На смену им пришло ощущение парения, которое ознаменовало наступление невесомости. Он осторожно пошевелил ноющим плечом, стараясь не вывихнуть его во второй раз.

“Хороший ожог”, произнес спокойный женский голос компьютера. “Без остатка”.

Он проверил данные для себя и подтвердил, что автономные программы S-29 были правильными. Космоплан вышел на эллиптическую орбиту, которая должна была перехватить Марс-Один за восемь минут до того, как российская космическая станция вернется к дневному свету. Теперь они поднимались со скоростью более семнадцати тысяч миль в час.

На борту Mars One Конников увидел, как тепловая сигнатура двигателей американского космоплана внезапно исчезла. Неуклюжий в своем толстом скафандре "Сокол", он потянул за трос, соединяющий его с сенсорной консолью, медленно поворачиваясь лицом к Стрелкову. “С-29 завершил свое сгорание!”

Полковник поднял глаза от своей консоли. Выражение его лица было невозможно прочитать через забрало шлема. “Ты уверен в этом, Георгий?”

Конников кивнул. “Да, сэр. Вражеский космический корабль все еще находится на траектории перехвата с низкой относительной скоростью. По оценкам моего компьютера, он будет в пределах эффективного радиуса действия наших лазеров Hobnail примерно через десять минут.”

“Правильно”, - решительно сказал Стрелков. “Давайте посмотрим, сможем ли мы увернуться от этого ублюдка теперь, когда он предан”. Он открыл канал внутренней связи с Аникеевым. “Выведи нас на более высокую орбиту, Павел”, - приказал он. “Сожгите каждую каплю топлива, которое у нас есть!”

“Цель маневрирует”, спокойно сообщил компьютер S-29. “Расчет параметров для нового ожога. Двигатель снова зажечь... сейчас”.

Брэд почувствовал, как его снова отбросило назад, когда пять мощных ракетных двигателей космоплана сработали во второй раз. Бортовой компьютер использовал последние оставшиеся запасы JP-8 и окислителя Бома, чтобы соответствовать новой орбите Mars One. С этого момента Shadow и его пассажиры были полностью преданы делу. Больше не было никакого способа прервать эту миссию и вернуться в атмосферу Земли до того, как российская космическая станция вылетит обратно на солнечный свет и перезарядит свою плазменную рельсовую пушку.

Сорок пять

На орбите

Спустя короткое время

Последовательно сработали маневровые двигатели, направив космоплан S-29 Shadow “вниз”, так что теперь он летел к Марсу Один, направив нос к земле внизу, а верхнюю часть фюзеляжа нацелив прямо на российскую космическую станцию.

“Расстояние до цели теперь девяносто миль. Скорость сближения составляет тысячу сто футов в секунду”, сообщил S-29. “Открываю двери грузового отсека. Двери не заперты”.

Через свои датчики связи Брэд увидел, как по всей длине потолка грузового отсека появилась тонкая, почти невероятно черная линия. Медленно двойные двери-раскладушки открылись шире, открывая заполненную звездами бесконечность космоса. И внезапно осознание того, что они собирались предпринять, обрушилось на него со всей силой. Мы, должно быть, совсем спятили, с изумлением подумал он. “Волк один - Волку два и три”, - сказал он. “Я полагаю, уже слишком поздно придумывать другой план?”

“Я сам задавался этим вопросом”, - сухо ответил Вэйси.

Надя тихо рассмеялась. “Ну же, ребята. Это должно быть весело ”.

Почти против своей воли Брэд улыбнулся. “Напомни мне повторить точное американское определение английского слова ‘весело’ с тобой, когда мы вернемся домой”.

“Это свидание”, - сказала она.

Вмешался голос компьютера S-29. “Двигательные установки и электроника подходят для всех наноспутников. Системы наведения инициализированы, загружены окончательные навигационные данные.” Мгновением позже на нем было написано: “Дальность до цели теперь восемьдесят две мили. Запуск наноспутников”.

Брэд затаил дыхание, когда пружинные механизмы выбросили облако из двадцати четырех крошечных машин, построенных Sky Masters, в космос, выпуская их из отдельных точек вокруг передней части отсека с интервалом в четверть секунды, чтобы избежать любых столкновений. Как только наноспутники отошли от дверей, короткие очереди из их маленьких химических двигателей отправили их в полет впереди космоплана в тщательно рассчитанном созвездии.

“Хорошие запуски всех наноспутников”, сообщил S-29, звучащий почти самодовольно… за коллекцию электронных схем и компьютерных чипов.

Брэд выдохнул. Это было преодолено на одно препятствие. Теперь они увидят, как изобретательность и трудолюбие инженеров и техников Джейсона Рихтера сочетаются с набором мощных радаров, ИК-датчиков и телескопов Mars One.

“Активирую ECM constellation”, сообщил компьютер космоплана.

Конников склонился над своей консолью, просматривая дисплеи своих различных датчиков в быстром, контролируемом темпе. “Наш радар X-диапазона надежно зафиксировал вражеский S-29 Shadow. Дальность действия сто тридцать километров и приближается. Я передаю данные слежения на компьютеры управления лазерным огнем.”

“Данные отслеживания получены”, - подтвердил Ревин из переднего модуля вооружения станции. “Оба лазера Hobnail включены и готовы к стрельбе. Цель будет на максимальной эффективной дистанции через двадцать пять секунд”.

Конников внезапно напрягся. “Обнаружено новое запускаемое устройство, в центре которого американский космический корабль! Радар L-диапазона показывает множество новых контактов, двадцать с лишним, на сближающихся траекториях.” Он настроил их радар X-диапазона на контакты, зафиксированные низкочастотной системой. “Пугала маленькие, даже не одного метра в диаметре. Относительная скорость сближения составляет примерно триста пятьдесят метров в секунду.”

Это определенно была атака на насыщение, решил Стрелков. Американцы бросали большое количество оружия на Mars One в попытке подавить защитные лазеры и разрядить их аккумуляторные батареи. Сравнительно низкая скорость устройств, которые только что запустил С-29, наводила на мысль, что их двигательные установки должны быть небольшими… с соответственно большей осколочной боеголовкой. Если бы хотя бы одна или две из этих мобильных космических мин пролетели мимо лазеров Ревина и взорвались, они могли бы нанести станции серьезный ущерб. “Смени цели, Леонид”, - быстро приказал он. “Сначала уничтожьте это недавно выпущенное оружие!”

“Да, полковник”, - ответил Ревин. “Все цели заложены в мой компьютер. Я...”

“Глушение!” Конников кричал. “Оба радара потеряли всякую связь”. Он лихорадочно стучал по клавиатуре. “Запускаю скачкообразную настройку частоты, чтобы противостоять помехам и восстановить контакт”.

Стрелков изо всех сил старался сохранять спокойствие. “Каков источник этих помех? Американский космоплан?”

Конников покачал головой. “Нет, сэр. Это исходит от того облака небольших космических аппаратов, которое американцы запустили в нас ”. Он с трудом сглотнул. “Перестройка частоты радара неэффективна. Существует слишком много различных источников помех, и они меняют частоты, чтобы соответствовать моим системам с невероятной скоростью ”.

“Тогда переключитесь на свои ИК-датчики”, - жестко сказал Стрелков. “И отправьте информацию, которую вы получите от них, на компьютеры лазерного управления огнем”.

“Другие контрмеры противника делают это невозможным”, - сказал ему Конников. “Мои тепловые датчики теперь показывают более сотни потенциальных целей!” Теперь в голосе молодого офицера явно слышался скрытый страх. “На таком расстоянии я не могу отличить приманки от подлинных контактов с врагом!”

Стрелков уставился на него. “О чем, черт возьми, ты говоришь?”

Конников отвернулся от своей консоли. “Я думаю, что несколько из этих небольших космических аппаратов выпускают ракеты-приманки, эквивалентные самолетам, полковник”, - поспешно объяснил он. “Изготовлен из какой-то пиротехнической смеси с собственным окислителем, обеспечивающим горение в вакууме”.

“Найдите способ проникнуть через экран противодействия противника, майор”, - сказал Стрелков. “И быстро”.

Он чувствовал, как учащается его сердцебиение по мере ухудшения их тактической ситуации. Смесь оружия и глушилок, запущенных американцами, может оказаться в пределах смертельного радиуса действия Mars One за считанные минуты. И кто знал, что делал сам S-29 Shadow, пока он был скрыт от их глаз? Из-за того, что радар Конникова в X-диапазоне был заглушен, у них не было достаточной информации о слежении, чтобы визуально определить вражеский космоплан с помощью мощных телескопов станции. На данный момент полковник и его коллеги-космонавты были фактически слепы.

“Группировка ECM полностью работоспособна”, сообщил компьютер S-29. “Вражеская радиолокационная система X-диапазона не зафиксирована”.

Через ИК-датчики своего коммуникатора Брэд увидел, как пространство между их космопланом и российской космической станцией ожило сотнями новых ярко-зеленых тепловых сигналов. Представив разочарование на борту Mars One, когда его экипаж отчаянно пытался разобраться, какие из них настоящие, а какие - подделки, он улыбнулся, несмотря на его собственное быстро растущее напряжение.

Он открыл канал связи с Надей и Питером Вэйси. “Один волк всем волкам. Доложите о состоянии волчат.”

“Детеныши два и три готовы”, - сказала Надя. Два беспилотных самолета под ее управлением были хороши в управлении.

Следующим вступил Вэйси. “Четвертый детеныш в зеленой зоне”.

По каналу передачи данных Брэд проверил Cub One, космический робот, дистанционно привязанный к его собственному Wolf One. Он тоже был готов.

“Расчетная дальность до цели сейчас семьдесят одна миля. Связь выйдет через пять секунд”

Приводимые в движение двигателями, прикрепленными по бокам грузового отсека S-29, ремни, удерживающие их яйцевидных роботов на месте, убрались. Освобожденные от ограничений, семь коммуникаторов развернулись один за другим, вылетели “вверх” из космоплана короткими очередями от крошечных маневровых двигателей, которые усеивали их внешние поверхности.

Находясь в безопасности в своей кабине, Брэд в изумлении смотрел на окружавшую его необъятность. Через его нейронную связь визуальные и другие датчики, установленные снаружи робота, давали ему обзор окружающей обстановки на триста шестьдесят градусов, создавая жуткую иллюзию, что он летит в космосе без шлема, загораживающего обзор. Он почти полностью осознавал ситуацию, видя темную землю внизу, другие шесть спутников вокруг него и крылатый космоплан "Скай Мастерс" позади них.

Двигатели S-29 Shadow на короткое время сработали, изменив его траекторию ровно настолько, чтобы он прошел под Марсом Один, не рискуя столкнуться. Двери грузового отсека большого космического корабля уже закрывались, когда он поворачивал термозащитные плитки на шасси в сторону все еще невидимой российской космической станции.

“Прогнозируемое время до встречи с целью сейчас четыре минуты тридцать пять секунд”, - сообщил ему компьютер СВЯЗИ. “Скорость сближения составляет тысячу футов в секунду”.

Брэд решительно подавил внезапное тошнотворное ощущение в животе. Одно дело знать, что все они вращаются вокруг земли со скоростью более семнадцати тысяч миль в час. Осознание того, что он направлялся прямо к Марсу Один достаточно быстро, чтобы врезаться в его металлическую поверхность на скорости почти семьсот миль в час, было совсем другим. Безопасное торможение должно было привести к перегрузке двигателей СВЯЗИ на пределе их номинальных возможностей — для этого требовалась скорость замедления в двенадцать раз большая, чем была бы возможна с пилотируемыми маневровыми установками, используемыми астронавтами НАСА во время выхода в открытый космос.

Они все еще летели высоко над черной как смоль Атлантикой. Там, вдалеке, он мог видеть оранжевое зарево городских огней вдоль быстро приближающейся береговой линии Европы.

“Волк один - Волку два и три”, - передал Брэд по рации. “Приготовьте все оружие. Это произойдет ужасно быстро ”.

Выслушав их утвердительные ответы, он подал энергию на механические конечности, прикрепленные к его роботу, и на импровизированное оружие, которое они держали. Информация, проходящая по его нейронной связи, подтвердила, что все конечности были подключены к сети, готовые реагировать, как если бы они были его собственными руками. Затем он привел в действие электромагнитную рельсовую пушку CID, которую держал Cub One. Использование канала передачи данных между двумя роботами позволило ему “видеть” через датчики дистанционно управляемого комсомольца так же хорошо, как он мог через свои собственные. Он тщательно прицелился из рельсового пистолета в центр ярко-зеленых скобок, которые показывали, где должна находиться российская станция.

Марс Один

Спустя короткое время

Прекрасно осознавая, что их жизни теперь полностью зависят от него, майор Георгий Конников продолжал работать, чтобы пробиться сквозь вражеские помехи. Его пальцы в перчатках колотили по различным элементам управления на консоли, приказывая радарам X-диапазона и L-диапазона менять рабочие частоты настолько произвольно, насколько это было возможно. Слишком долго ничего не получалось. Его дисплеи по-прежнему показывали только светящееся пятно статических помех с зеленым оттенком поперек проецируемого пути приближающегося американского космического оружия.

Он сильно моргнул, чтобы не заметить капельку пота, которая каким-то образом просочилась из-под его кепки для связи. Оно уплыло и прилипло к забралу его шлема, слегка искажая обзор через этот небольшой участок. “Дер'мо”, пробормотал он. “Черт”.

Внезапно помехи, загромождавшие дисплеи его радара, поредели, а затем откатились назад, обнажив большое скопление маленьких отчетливых вспышек. Они были в сорока километрах от Марса Один. Территория позади надвигающегося формирования все еще была затуманена из-за помех.

“Прожечь насквозь!” Громко сказал Конников. Приближающееся облако американского оружия достигло точки, когда эффективной мощности его радаров было достаточно, чтобы подавить их системы постановки помех. Его руки пробежались по панели управления, выбирая различные контакты и блокируя их. “Передача информации о цели!”

“Передача данных завершена”, - доложил Ревин со своего поста в переднем модуле вооружения. “У меня есть решения для управления огнем”.

“Открыть огонь!” Стрелков приказал.

Немедленно оба лазера "Хобнейл" Mars One пришли в действие. Одно- и двухсекундных залпов было достаточно, чтобы уничтожить отдельные виды американского оружия, превратив их в облака наполовину расплавленного металлолома, выброшенного на траектории, которые не повлияли бы на космическую станцию.

“Уничтожено десять целей. Аккумуляторы разрядились до шестидесяти восьми процентов”, - сообщил Ревин. “Продолжаем вступать в бой”.

Конников пристально смотрел на свои дисплеи. Каждый лазерный удар пробивал очередную дыру в “экране” ECM противника. Уже сейчас мешанина зеленых помех, которая ослепила его радары, была намного тоньше. В любую секунду он должен быть в состоянии засечь этот американский космоплан.

“Уничтожено восемнадцать целей. Осталось шестеро. Заряд батареи снижен до сорока двух процентов”.

В другом конце командного отсека полковник Вадим Стрелков поморщился. Ревин делал все возможное, стреляя из своих лазеров ровно столько, чтобы подтвердить уничтожение каждого вражеского оружия или глушилки. Но даже в этом случае эта битва расходовала их запасы энергии с угрожающей скоростью. Суперконденсаторы для станционной плазменной рельсовой пушки "Тандерболт" уже были разряжены, что делало оружие бесполезным. Скоро то же самое будет верно и для лазеров Hobnail… который оставил бы доступными для защиты Mars One только гиперзвуковые ракеты Scimitar малой дальности. Он говорил по внутренней связи с майором Филатьевым. “Виктор, активируй свою ракетную установку”.

“Немедленно, сэр”, - ответил Филатьев.

Стрелков почувствовал, как палуба командного модуля завибрировала, когда открылся люк, позволив вращающейся ракетной установке "Ятаган" подняться в боевое положение.

Конников, слушавший этот обмен репликами лишь вполуха, увидел, как на дисплее его радара X-диапазона появилась новая точка, появившаяся из ставшей уже слабой дымки вражеских помех. “Новый контакт в тридцати пяти километрах!” взволнованно объявил он. “Это S-29. Космоплан изменил свою траекторию, чтобы пройти под нами на расстоянии примерно десяти километров ”.

“Revin! Уничтожьте этот космоплан!” Стрелков сорвался.

Когда Ревин выполнил его приказ, оба лазера Hobnail развернулись, нацелились на S-29 Shadow и выстрелили. На этот раз каждая очередь была намного длиннее, почти пять секунд. “Сплошные попадания обоими лазерами”, - доложил Ревин. Затем он предупредил: “Мои аккумуляторы разрядились ниже двадцати процентов. У меня осталось достаточно энергии, чтобы снова атаковать S-29 ... или уничтожить уцелевшее американское космическое оружие. Я не могу сделать и то, и другое ”.

Стрелков уставился на свой собственный дисплей, который показывал, что американский космоплан продолжает полет без какого-либо заметного отклонения от намеченного курса. Почему их радар не зафиксировал следов обломков? Пережил ли вражеский космический корабль каким-то образом те лазерные выстрелы? Он повернулся к Конникову. “Дайте мне изображение этой цели!”

Другой человек быстро подключил один из телескопов станции к данным слежения, поступающим с ее радара X-диапазона.

Стрелков нахмурился, глядя на фотографии, которые появлялись на его экране. Американский пилот совершил маневр, чтобы подставить нижнюю часть S-29 под лазеры Mars One - очевидно, надеясь, что термостойкие термические плитки космоплана обеспечат некоторую защиту. Авантюра окупилась, по крайней мере, в той степени, что ни один из разрывов гвоздя, казалось, не пробил внешний корпус космоплана. С другой стороны, он мог видеть значительные повреждения этих термоплит в двух отдельных местах, на больших площадях, где они были покрыты глубокими царапинами и потрескались насквозь. Каким бы поврежденным он ни был, больше не было никакой возможности, что S-29 Shadow сможет пережить возвращение.

“Шесть оставшихся американских ракет космического назначения сейчас находятся в пределах двадцати пяти километров и все еще приближаются”, - осторожно указал Конников.

Стрелков кивнул. Он принял свое решение. “Перенесите огонь обратно на это оружие, капитан”, - сказал он Ревину. “Вместо этого мы прикончим этот космоплан ракетой ”Ятаган"".

Лазеры Hobnail развернулись к своим первым целям и снова открыли огонь.

“Все цели уничтожены”, - сказал Ревин с явным удовлетворением несколько секунд спустя.

“Каково состояние вашего аккумулятора?” Стрелков спросил.

“У Hobnail One не осталось накопленной мощности. У Хобнейла-два осталось достаточно для единственного выстрела продолжительностью в одну секунду ”.

Стрелков открыл канал связи с Филатьевым. “Приготовься поразить С-29 одной ракетой, Виктор”. Он улыбнулся, чувствуя, как волна облегчения захлестывает его. Если бы на вражеском космоплане было установлено другое оружие, он бы уже использовал его. Теперь это был просто вопрос зачистки. Американская атака подошла ближе к успеху, чем он мог бы предположить, но в конце концов вся их сообразительность и самоубийственная готовность пожертвовать жизнями потерпели неудачу. И к тому времени, когда они смогут организовать еще одно нападение на Mars One, термоядерный реактор станции, заменяющий его, будет введен в эксплуатацию.

“Сэр! Это еще не конец”, - выпалил Конников. Он в смятении посмотрел на дисплеи своего радара. “Я обнаружил семь новых пугал на прямой траектории, чтобы перехватить нас! Они в пределах тридцати километров и приближаются со скоростью триста метров в секунду!”

Стрелков почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. “Покажи мне!”

Конников отправил ему снимки с усилением света, сделанные их телескопами.

Долгое мгновение Стрелков смотрел на фотографии в ужасающей тишине. Они показали семь сфероидов, направляющихся прямо к Марсу Один, каждый из которых ощетинился несколькими конечностями и чем-то похожим на ручное оружие. Они выглядели устрашающе, как какие-то древние хищные морские существа, поднимающиеся из бездны. Он вздрогнул. Что это была за чертовщина новых небесных мастеров? Он с трудом сглотнул, борясь с позывами к рвоте. “Майор Филатьев”, - отчеканил он. “Приготовьтесь к стрельбе из гранатомета "Ятаган". Я хочу этих… вещи… мертв”.

Сорок шесть

На орбите

В то же время

Надя Розек перевела взгляд со своего собственного коммуникатора Wolf Two на Cub Two, одного из ее дистанционно пилотируемых роботов. Они находились в восемнадцати милях от российской космической станции, пролетая сквозь темную тень Земли на высокой скорости. Изображения, проходящие через светоусилители Cub Two, все еще были нечеткими, но быстро становились четче, поскольку компьютер робота улучшал их, используя информацию, собранную во время первого полета Брэда и Бумера, а также с помощью наземных телескопов в последующие дни.

Яркие прицельные сетки высветили известное вооружение Mars One - два лазера, по одному на двух вертикально установленных модулях станции, и плазменную рельсовую пушку в форме морской звезды на соединительном модуле. Она переместила точку прицеливания электромагнитной рельсовой пушки Второго детеныша в сторону одного из лазеров ... а затем остановилась.

Какое-то новое устройство появилось через люк в центральном модуле российской космической станции, чего они раньше не видели. Поскольку в компьютере не было сохраненных изображений, которые можно было бы использовать для улучшения, его точную форму и функцию все еще было трудно разглядеть. Тем не менее, он был громоздким, с тем, что могло быть группой канистр, установленных вокруг центрального ядра.

Надя отреагировала быстро, доверившись инстинктам, отточенным с трудом заработанным боевым опытом. Столкновение с чем-то “новым” в боевой ситуации никогда не было хорошим. И все в этом устройстве кричало ей “ракетная установка”. Через свою нейронную связь она выбрала этот участок Марса Один в качестве своей активной цели. В тот момент, когда рельсовая пушка робота сосредоточилась на недавно развернутом русском оружии, она нажала на спусковой крючок.

В короткой ослепительной вспышке маленький сверхплотный металлический снаряд пронесся к далекой космической станции со скоростью почти четыре тысячи миль в час.

Мгновенно Надя “почувствовала”, как Второй детеныш начал падать, когда его отбросило назад и замедлило из-за сильной отдачи, вызванной ее выстрелом. Вышедший из-под контроля робот в форме сфероида кружился из конца в конец в космосе, выходя на новую эллиптическую орбиту, которая в конечном итоге пересеклась бы с атмосферой Земли… со смертельными последствиями. “Статус силы и двигателя?” она запросила компьютер.

“Недостаточная мощность батареи и топливных элементов для еще одного выстрела рельсовой пушки”, - ответил он. “Топлива в двигателях недостаточно для достижения сближения с вражеской станцией на приемлемой относительной скорости”.

Надя вздохнула. Судя по профилю атаки, которую им пришлось совершить, их рельсовые пушки были, по сути, одноразовым оружием. Поскольку большая часть энергии батарей и топливных элементов связи была необходима для охлаждения электроники и других систем в суровых условиях открытого космоса, избыточной энергии было слишком мало, чтобы заряжать электромагнитную рельсовую пушку более одного раза. И в маневровых двигателях робота было достаточно топлива либо для безопасного торможения перед столкновением с Mars One, либо для компенсации отдачи пушки ... но не для того и другого. Она больше ничего не могла сделать. Детеныш Два был обречен сойти с орбиты и сгореть при входе в атмосферу.

“Обнаружение запуска”, спокойно доложил компьютер робота.

Через его сенсоры она увидела цилиндрическую форму, выброшенную из одного из контейнеров, расположенных вокруг российской пусковой установки. Яркое свечение осветило кормовую часть вражеской ракеты, когда она с поразительной скоростью преодолела расстояние в несколько миль.

“Цель?”- Резко спросила Надя.

В ответ компьютер второго детеныша высветил траекторию на ее дисплее.

Не колеблясь, Надя отключила канал передачи данных с дистанционно пилотируемым роботом и полностью пришла в себя в своем собственном КОММЕ… как раз вовремя, чтобы увидеть, как российская ракета с огромной силой врезается прямо во вторую капсулу. Столкновение испарило оба, оставив только клубящийся туман из тысяч светящихся фрагментов.

В тот же момент российская пусковая установка распалась — ее разорвало на куски снарядом из рельсовой пушки, который она выпустила семнадцатью секундами ранее. Зазубренные осколки металла и композитов из углеродного волокна отлетели в сторону и пробили большие прямоугольные солнечные панели, установленные на модулях Mars One.

Секунду спустя выстрелы рельсовой пушки разнесли оба лазера Hobnail в щепки. Еще два робота СВЯЗИ, Cub One Брэда с дистанционным управлением и Cub Four Вэйси, по спирали полетели вниз, сбитые с орбиты отдачей от собственного огня.

“Второй волк всем волкам”, - сказала Надя в приподнятом настроении. “Внешняя оборона противника разрушена! Давайте нанесем русским очень близкий и личный визит ”.

“Вас понял, второй волк”, - ответил Брэд, которому мгновение спустя вторил Вэйси. “Дальность полета до "Марса-Один" теперь составляет шестнадцать миль. Приготовьтесь начать маневр торможения через шестьдесят секунд ”.

“Внимание, внимание, радар управления огнем X-диапазона зафиксирован”, - резко сообщил компьютер связи Нади. “Новый радар находится на пятичасовом минимуме. Оценивается как система активного электронного сканирования, эквивалентная N036 Byelka”.

Пораженная, она сфокусировала визуальные датчики своего робота, расположенные сзади, вдоль этого направления. Там, в шестидесяти милях отсюда, виднелись характерные крылатые очертания российского космоплана "Электрон". Он быстро приближался к ним, подняв лазер и зафиксировав его в атакующей позиции.

“Черт”, - тихо сказала Надя. Оказавшись без дальнобойных рельсовых пушек, которые они только что израсходовали против Mars One, у них не было возможности дать отпор.

Электрон один

В то же время

Подполковник Илья Алферов проверил дисплей своего радара со свирепой, удовлетворенной улыбкой. У него был надежный контроль над одним из четырех маленьких, странно выглядящих американских космических аппаратов, все еще нацеленных на Mars One. Двое других больше не представляли угрозы, исходя из их текущих траекторий.

Очень скоро, хладнокровно подумал он, все нападавшие будут мертвы ... но от его рук, а не от рук Стрелкова и его так называемого чудо-оружия. Возможно, теперь генерал-полковник Леонов осознал бы ошибку, которую он совершил, отказавшись от дальнейшего развития собственных российских космопланов в пользу этого орбитального чудовища. Скорость и гибкость были ключами к ведению космической войны. Американский генерал Паттон был прав, когда сказал, что стационарные укрепления - это памятник человеческой глупости. Размещение оружия на платформе, подобной Mars One, которая была вынуждена следовать по предсказуемой орбите , только облегчило задачу врагу.

Алферов ввел команды в свой автопилот и подождал, пока тот возьмет под контроль двигатели ориентации, стреляющие электронами, чтобы точно нацелить лазер Hobnail на выбранную им цель. Его космоплан слегка повернулся, а затем стабилизировался. Лазерная прицельная сетка на его дисплее стала сплошной зеленой.

Он протянул руку, чтобы активировать лазер, а затем остановился. Его улыбка исчезла. Прицельная сетка снова замигала. Его электрон по какой-то причине отклонился от цели. Сработало еще больше двигателей, возвращая космоплан в исходное положение ... и продолжая стрелять в попытке удержать лазер в центре.

Алферов нахмурился. Что, черт возьми, происходило? Казалось, что его Электрон был отброшен в сторону какой-то странной силой.

А затем блестящая капля расплавленного металла пролетела мимо его шлема и разбрызгалась по правой стороне кабины. В ужасе он повернул голову, чтобы посмотреть налево — как раз в тот момент, когда мощный лазерный луч, который был сфокусирован на его космоплане в течение последних нескольких секунд, закончил резать его корпус, разрезал ткань его костюма, воспламенил кислород и разорвал его пополам.

Тень два-девять Браво

В то же время

В ста пятидесяти милях ниже "Электрона" Хантер Ноубл увидел внезапную вспышку света, когда двухмегаваттный лазер S-29B пробил фюзеляж российского космоплана. Он отклонился от своей предыдущей траектории, накреняясь, в то время как его маневровые двигатели несколько секунд беспорядочно стреляли, а затем отключились.

“Радар управления огнем X-диапазона противника отключен”, сообщил компьютер.

Вместо “отключен” читай “поджарен к чертям собачьим”, мрачно подумал Бумер, вместе с пилотом.

“Хорошее убийство… Андерсон, - выдавил он, преодолевая перегрузку, втискивающую его обратно в кресло. Они все еще разгонялись до орбиты, выбрав почти вертикальный подъем, который вывел их из атмосферы менее чем за минуту — задолго до того, как какое-либо предупреждение от российских спутников EKS могло быть передано из Москвы на "Электрон", который они только что разрушили. “Отличный выстрел... для... кальмара”.

“Спасибо… Бумер”. Джилл Андерсон была офицером по наступательному вооружению S-29B. До прихода в Scion бывший лейтенант-коммандер ВМС США работал в программе боевых лазеров HELIOS, устанавливаемых на кораблях военно-морского флота. Получить шанс применить оружие, в двадцать раз более мощное, было для нее сбывшейся мечтой.

Бумер слегка склонил голову набок, чтобы взглянуть на Лиз Галлахер. Его второй пилот был занят наблюдением за дисплеями двигателей и навигационными программами. “Готов отправиться на поиски… ради новых неприятностей?”

“Ты задаешь ... девушке... самые приятные вопросы”, - ответила она с натянутой улыбкой. “О, да, давайте возьмем их”. Напрягшись, она протянула руку и коснулась одного из своих многофункциональных дисплеев. “Вторая навигационная программа запущена”.

Бумер увидел, как на его дисплее изменились направляющие сигналы, и последовал за ними, слегка подтолкнув регулятор боковой ручки влево. Сопла пяти двигателей LPDRS S-29B в ответ завертелись, и космоплан отклонился от все еще далекого Mars One, поднимаясь на орбиту, которая должна была сойтись со вторым российским "Электроном" и модулем термоядерного реактора, который он охранял.

“Вы знаете, что такой подход приведет к… заправьте наши топливные баки… довольно сухой”, - сказала Галлахер как можно непринужденнее, чувствуя себя так, словно на грудь ей давила наковальня, вчетверо превышающая ее собственный вес.

“Да”, - согласился Бумер. “Если мы выиграем этот бой… нам придется действовать старомодным способом, носом вперед ”.

“А если мы проиграем?”

Он боролся с Gs, чтобы одарить ее кривой усмешкой. “Эта мысль никогда не приходила ... мне в голову, Лиз. Видишь ли, я уже сходил с ... орбиты... однажды. Я не планирую... совершать это… привычка”.

Москва

В то же время

Леонов уставился на свой экран с чувством жуткой отстраненности. Во-первых, предупреждение спутника EKS об очередном запуске американского космоплана поразило его как гром среди ясного неба. И затем, всего несколько секунд спустя, телеметрия с "Электрона Один" Алферова отключилась, сигнализируя о его внезапном уничтожении лазерным оружием с пугающей мощностью и точностью.

Битва в космосе разворачивалась не в пользу России, понял он. Хотя все еще оставалась вероятность того, что Стрелков и его люди смогут отразить то, что теперь казалось попыткой американцев подняться на борт и захватить Mars One, уверенности в этом больше не было. И, судя по легкости, с которой он убил Алферова, новый S-29 Shadow, уже приближавшийся к реакторному модулю и его второму эскорту "Электрон", был смертельным врагом.

Леонов медленно потянулся к своей клавиатуре. У него заканчивалось время, чтобы действовать. Сообщение в углу его экрана по-прежнему гласило: "РАПИРА семь В режиме ОЖИДАНИЯ". ГОТОВ К ВЫБОРУ ЦЕЛИ.

Он осторожно ввел новую серию команд в открытую отказоустойчивую программу, снова направив их через одну из вторичных коммуникационных антенн Mars One. Секундой позже сообщение на его экране изменилось: ЦЕЛЬ ПРИНЯТА. ЗАПУСК СЕДЬМОЙ РАПИРЫ. БУДЕТ ОЖИДАТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ АТАКИ На ОРБИТЕ.

В шестистах шестидесяти километрах над землей открылся бронированный люк на нижней стороне центрального командного модуля Mars One. Боеголовка Rapira с прикрепленным к ней ракетным двигателем выскользнула в космос с небольшими выбросами газа из двигателей. Он отделился от станции со скоростью десять метров в секунду, а затем ускорился с коротким включением двигателя, изменив наклон своей орбиты на пару градусов к северу.

Как только он занял позицию, двигатели "Рапиры" снова сработали, перевернув оружие так, что его ракетный двигатель был направлен против направления орбиты. Одна маленькая антенна была обращена к земле, ожидая окончательного приказа из Москвы, который привел бы к ее запрограммированному спуску с орбиты и атаке.

Сорок семь

На орбите

В то же время

Брэд Макланахан наблюдал, как темные очертания "Марса-1" увеличиваются с ужасающей скоростью на дисплее его коммуникатора, когда он летел к нему со скоростью почти семьсот миль в час. По его нейронной связи с компьютером замелькали цифры, продолжающие обратный отсчет расстояния, относительной скорости и времени до запланированного им маневра торможения. По ссылке он также следил за позициями трех других роботов. "Волк-два" Нади был нацелен на кормовой вертикальный модуль российской станции. "Волк-три" Питера Вэйси имел целью передний вертикальный модуль в качестве своей цели, что оставляло центральный горизонтальный модуль "Волку-один" Брэда. Третий "Детеныш", их единственный уцелевший беспилотный летательный аппарат, в настоящее время летал, используя свои собственные автономные системы. На данный момент его главной задачей было избежать столкновения с любым из роботов, занятых людьми, или с самим Mars One.

“Дальность до цели - шесть тысяч футов”, сообщил ему компьютер. “Скорость сближения составляет тысячу футов в секунду. Начинайте маневр быстрого торможения ... сейчас”.

Брэд активировал двигатели и почувствовал резкий толчок, когда одновременно выстрелили двадцать маленьких ракет, разлетевшихся по внешней оболочке робота. Его скорость упала.

“Приближаюсь со скоростью шестьсот футов в секунду. Запасы топлива на уровне семидесяти пяти процентов. Продолжаем торможение”.

Сработали еще двигатели. Брэд полетел вперед, еще больше замедляясь. Несмотря на то, что они все еще находились глубоко в тени Земли, теперь он мог разглядеть гораздо больше деталей на российской станции и прикрепленном к ней космическом корабле. Мигающие зеленые и красные габаритные огни указывали на воздушные шлюзы и незанятые стыковочные порты в нескольких местах на всех трех модулях. Осколки разбитого оружия и солнечных панелей дрейфовали в медленно расширяющемся облаке над Марсом Один.

Он нахмурился. Если бы их роботы столкнулись с любым из этого космического мусора на скоростях, намного превышающих обычный темп ходьбы, они могли бы получить серьезные повреждения.

“Следите за полем обломков ровно в двенадцать”, - сказал он Наде и Васи.

“Принято, Волк-один”, - ответил англичанин. “Третий волк идет на понижение”.

“Как и второй Волк”, - коротко сказала Надя.

Брэд проинструктировал свой собственный передатчик слегка изменить его вектор, ровно настолько, чтобы безопасно пройти под облаком обломков. Двигатели на верхней поверхности его робота в форме сфероида коротко сработали. Он изогнулся вниз по пологой дуге. Сработали еще крошечные ракеты, вот эти, в нижней половине системы связи, выровняв его заход на посадку, так что он летел прямо в середину центрального российского модуля… нацелен немного левее пристыкованного к нему орбитального аппарата Федерации.

“Расстояние до цели теперь две тысячи футов. Приближается со скоростью четыреста футов в секунду”, сообщил компьютер. “Запасы топлива на уровне пятидесяти семи процентов”.

“Приближаюсь к окончательному торможению”, - сказал Брэд. Он задержал дыхание, а затем поборол внезапную волну тошноты, когда его взгляд изменился. Вместо того, чтобы лететь к Марсу Один, он, казалось, падал прямо на него. Но у него не было выбора: замедление на орбите означало падение. Он мог только надеяться, что маневровый компьютер выполнит свою работу и будет точно управлять двигателями.

“Тысяча футов... шестьсот футов… четыреста футов”, произнес компьютер нараспев.

“Обычная процедура торможения рычагом ... немедленно!” Брэд приказал.

“Торможение толчком рутинной вооруженной… инициируя… сейчас”. На этот раз все двигатели, ориентированные на российскую станцию, сработали на постоянной максимальной мощности. Он почувствовал, как его швырнуло вперед, глубже в амортизирующий тактильный интерфейс робота. Его глаза непроизвольно закрылись.

Двигатели отключились.

“Маневр торможения завершен”, хладнокровно доложил коммуникатор. “Расстояние до цели четыре фута. Относительная скорость равна нулю. Запасы топлива на уровне тридцати двух процентов”

Брэд открыл глаза и обнаружил, что безмятежно парит на расстоянии вытянутой руки от внешнего корпуса космической станции. “Господи”, - неуверенно произнес он. “Со всеми все в порядке?”

“Немного потрясен, но не встревожен”, - ответил Вейси.

“Второй Волк на позиции и неповрежден”, - решительно сказала Надя. “Кубрик три находится в резерве в ста футах ниже кормового модуля”.

Брэд посмотрел вдоль изогнутой поверхности центрального модуля Mars One, отметив несколько коммуникационных и сенсорных антенн разных размеров и форм. Похожие антенны украшали передний и кормовой модули. “Тогда поехали! Во-первых, мы делаем этих парней слепыми и глухими. Понятно?”

“Подтверждаю, Волк-один”, - сказали и Надя, и Васи.

Он активировал пару двигателей и направился к ближайшей антенне, которую его компьютер определил как основную линию радиосвязи станции. Когда он подошел ближе, он схватил его мачту одной из конечностей-манипуляторов робота. Его похожие на пальцы металлические отростки плотно обвились вокруг металлического столба, удерживая его на месте. Раскрутилась еще одна конечность, на этот раз оснащенная электропилой. Он раскрутил его и начал разрезать мачту антенны. Поток крошечных хлопьев раскаленного металла улетел в космос.

В тридцати ярдах от них, у подножия кормового модуля космической станции, Надя ухватилась за мачту другой радиоантенны. Было бы быстрее просто оторвать маленькое блюдо прямо от корпуса, рассудила она. Она высвободила другую механическую руку коммуникатора и согнула ее конечности—

“Враждебный в три часа! Дистанция близка”, внезапно предупредил ее компьютер.

Что—то сильно врезалось в левый бок ее робота, угрожая отправить ее кувырком в космос. В отчаянии Надя ухватилась за мачту антенны второй механической рукой. Ее двигатели сработали в противоположном направлении, нейтрализуя удар.

Застигнутая врасплох, она обнаружила, что смотрит на чудовищную фигуру, десятифутовую человекоподобную машину с тонкими, подвижными руками и ногами и длинным торсом. Его венчала безглазая сфера, ощетинившаяся антеннами и другими сенсорными массивами. К его спине был привязан большой рюкзак, оснащенный маневровыми двигателями. Боже мой, подумала она в тревоге, русские разместили одного из своих боевых роботов KVM на борту Mars One.

Надя быстро набросилась на вражеского робота третьей металлической конечностью, пытаясь оттолкнуть его.

Почти презрительно KVM отбил ее ответный выпад в сторону, а затем протянул руку и оторвал руку своими собственными механическими руками. Оставляя за собой искры от разорванной проводки, мертвая конечность улетела в космос.

Надя невольно вскрикнула. Через свою нейронную связь она ощутила потерю этой руки СВЯЗИ как раскаленную вспышку боли. “Второй волк атакован!” - в отчаянии сказала она.

Российская военная машина протянула одну руку и ухватилась за другую из своих конечностей, подключаясь к ее КОММУ. Сверкающие кристаллы замороженного газа вылетели из ранцевых двигателей KVM, когда они снова выстрелили, чтобы удержать его стабильным. Металлические пальцы его другой руки ощупывали обрубок оторванной руки, пытаясь найти место, где он мог бы вонзиться и начать сдирать защитный корпус ее робота.

“Держитесь крепче!” Крикнул Брэд.

Повинуясь ему, Надя крепче ухватилась за тонкую радиомачту.

И затем она почувствовала еще один мощный удар, когда что-то врезалось в российскую военную машину снизу. Несколько механических конечностей обвились вокруг туловища и ног КВМ. Другой связист сцепился с вражеским роботом. Теперь его двигатели работали на полную мощность, сжигая все оставшееся топливо, чтобы оторвать русскую машину от нее.

Надя почувствовала новую агонию, когда рука, которую KVM использовала в качестве якоря, оторвалась.

Все еще запутанный, второй КОММ и русский робот улетели в космос, удаляясь от Марс—Один со скоростью сто футов в секунду. Пока они вращались друг вокруг друга, она могла видеть, как замахали руками КВМ, пытаясь вырваться.

Внезапно произошла короткая вспышка ... а затем туловище российской военной машины развалилось на части в облаке замерзшего кислорода, смешанного с темными шариками крови. Расколотые осколки композитной брони разлетелись в стороны от коммуникатора. Сцепившись, два разбитых робота упали в бесконечную пустоту, быстро уменьшаясь, пока не исчезли из виду.

Надя в ужасе смотрела на происходящее в кабине своего коммуникатора. “Нет, Брэд”, - сказала она прерывисто.

“Я в порядке”, - быстро заверил он ее. “Это был третий детеныш и стратегически примененный подрывной заряд, а не я”.

Надя с трудом сглотнула. Она не могла плакать, не в невесомости. Если бы она это сделала, ее собственные слезы застилали бы ей глаза и ослепили ее. “Слава Богу”, - пробормотала она. Затем она встряхнулась. Эта битва еще не была закончена.

Она упрямо повернулась к маленькой коммуникационной антенне и начала отрывать ее с помощью оставшихся конечностей своего робота.

Пару минут спустя Брэд закончил отрезать еще одну сенсорную тарелку. Он отбросил его от Mars One, как будто это была самая большая в мире летающая тарелка. Это был последний из них. У российской команды внутри станции больше не было возможности связаться с миром внизу.

Он запустил еще больше двигателей и заскользил вокруг центрального модуля, пока не достиг мелководной бухты, которая теперь была открыта для космоса. Большие, замаскированные двери-раскладушки, которые ранее закрывали станцию, были откинуты к внешнему корпусу. На внутренней стене был шлюз стандартного размера. Должно быть, именно здесь скрывался KVM, который чуть не убил Надю… он понял, что готов напасть на них из засады.

Что ж, со стороны русских было очень мило оставить для него открытой хотя бы одну дверь, холодно подумал Брэд.

“Волк от первого до второго и третьего”, - сказал он. “Я готов войти в Mars One”.

“Вас понял, первый”, - сказала Надя. Ее голос эхом отражал его собственную решимость. “Волк два” готов прорваться в кормовой модуль".

Вейси заговорил со своей позиции на другом конце российской космической станции. “Третий волк готов к нападению. Но это выглядит довольно натянуто”, - задумчиво сказал он.

Брэд кивнул. Их комментаторам, вероятно, было бы трудно, возможно, даже невозможно, маневрировать внутри Mars One. Они не смогли получить никаких разведданных о внутренней структуре станции, но, скорее всего, она была разбита на отдельные отсеки, некоторые из которых могли быть слишком малы, чтобы вместить их большие машины яйцевидной формы. “Да”, - согласился он. “Я думаю, мы посмотрим. Однако, если потребуется, мы откроем все для выхода в космос извне ”.

“Мистер Мартиндейл, возможно, не очень доволен этим”, - отметил Вэйси. “Поскольку мы должны захватить ”Марс-Один" в целости и сохранности".

Надя фыркнула. “Мистера Мартиндейла здесь нет. Мы есть”.

“Справедливое замечание”, - согласился Вейси.

Брэд пожал плечами в своей кабине. “Поэтому мы делаем все возможное, чтобы не ломать вещи, если в этом нет необходимости”.

“А космонавты?” Надя задумалась.

“У них есть один шанс сдаться”, - мрачно сказал Брэд. “После этого все ставки отменяются. Просто убедитесь, что ваши радиостанции ближнего действия настроены на стандартную российскую частоту, чтобы вы могли разговаривать с ними в случае необходимости. Это ясно?”

“Как кристалл”, - признал Вэйси.

“Тогда давайте двигаться”. Через свои сенсоры Брэд смотрел вперед. Яркое зарево осветило изогнутый горизонт земли. Mars One приближался к разделительной черте между светом и тенью.

Он снова обратил свое внимание на открытый отсек и скользнул внутрь. Воздушный шлюз был непроходим, слишком мал для его коммуникаторов. Итак, я сам проделаю себе дыру, решил он. Установив двигатели на стабилизацию, он включил пилу и начал резать внутреннюю часть корпуса.

Марс Один резко содрогнулся.

“Я пробила внешний корпус кормового модуля”, - доложила Надя. “Теперь переходим к внутренним секциям”.

Брэд закончил прорезать отверстие, достаточно большое, чтобы в него поместились мощные, похожие на пальцы, придатки еще двух механических конечностей его робота. Сквозь щель был виден яркий белый свет, странно плоский в вакууме. Он схватился за края прорезанной им щели, а затем включил несколько двигателей своего коммуникатора на полную мощность, отступая назад и в сторону.

На мгновение секция обшивки корпуса выдержала… а затем все пошло прахом — отклеилось, как фольга. Учитывая ограничения по полезной нагрузке, связанные с любым запуском ракеты, никто не строил космические корабли, подобные бронированному линкору. Трубопроводы и кабели, проходящие через эту область внутреннего корпуса, разорвались каскадом искр. Яркий белый свет, который он видел, мигнул, мгновенно сменившись тусклым красным аварийным освещением.

Брэд мгновенно отпустил его и маневрировал к пролому, который он открыл. Он заглянул в отсек, полный электронных пультов и дисплеев. Одинокий космонавт в белом скафандре был привязан пуповиной к одной из консолей. Сквозь забрало его шлема глаза русского были расширены от страха. Именная бирка на его костюме идентифицировала его как подполковника Павла Аникеева. A sign on one of the compartment’s intact walls read: oкружающая среда и техника.

“Окружающая среда и инженерное дело”, - услужливо перевел его компьютер.

Брэд взмахнул конечностью, держащей его электропилу, в сторону Аникеева и активировал рацию ближнего действия. “Сдавайся! Сдавайтесь!”

Тотчас же другой мужчина поднял обе руки.

Станцию снова тряхнуло.

“Я внутри передового модуля”, - осторожно сказал Вэйси. “Пока никаких враждебных контактов”.

“Принято”, - сказал Брэд. Он снова обратил свое внимание на Аникеева. “Вы говорите по-английски?”

“Да, немного”, дрожащим голосом ответил другой мужчина.

“Хорошо. Тогда оставайтесь здесь и не двигайтесь”, - приказал Брэд. “Вы понимаете?”

“Да”, согласился космонавт.

Нахмурившись, Брэд использовал короткую очередь из своих двигателей, чтобы войти в отсек. Люки с обеих сторон открывались в узкие коридоры. “Эта штука ни за что не пролезет через них”, - пробормотал он себе под нос. Термодатчики его робота фиксировали тепловые сигнатуры по меньшей мере еще двух российских членов экипажа в коридоре справа от него — том, который вел к месту стыковки орбитального аппарата Федерации и одного из грузовых кораблей "Прогресс". Другой знак над люком указывал, что это путь в командный отсек станции. Он развернул коммуникатор в том направлении, пытаясь решить, что ему делать дальше.

И через свои сенсоры, расположенные сзади, он увидел, как российский космонавт внезапно опустил руки и схватил пистолет, который был прикреплен "липучкой" сбоку от ближайшей консоли. Он поднялся, нацелившись прямо на его робота.

“Не круто”, - прорычал Брэд. Он ударил пилой с электроприводом назад. Кровь лениво растекалась по отсеку, уже закипая в космическом вакууме. Другая из его гибких конечностей схватила пистолет, когда он выпал из руки мертвого русского в перчатке.

Его компьютер связи идентифицировал это для него. “Оружие представляет собой 9-мм пистолет Vektor SR-1M, заряженный бронебойными боеприпасами, способными пробить 2,8 мм титановую пластину на расстоянии ста ярдов”.

Или этот робот, на котором я езжу, понял Брэд. Его челюсть сжалась. Этим парням было нелегко сдаться. “Волк один всем волкам”, - жестко сказал он. “Оставайтесь начеку. Эта команда вооружена”. Его компьютер передал фотографии пистолета другим коммуникаторам.

“Вас понял, Волк-один”, - ответила Надя. “Русский, с которым я только что столкнулся, был экипирован аналогичным образом”.

“И?”

“Он сопротивлялся”, - просто сказала она. “Это было бесполезно. Я вышвырнул его со станции. Майор Филатьев должен вернуться в атмосферу Земли примерно через двадцать минут. У него будет достаточно времени, чтобы пожалеть о своей ошибке”.

Суровый, но в высшей степени справедливый, решил Брэд. “Как насчет вас, констебль?” - спросил он.

“Капитан Ревин выбрал лучшую часть доблести”, - ответил Вейси. “У меня его пистолет”.

В результате которого остались два космонавта, чьи тепловые сигнатуры он обнаружил, подумал Брэд. Пришло время положить этому конец. Он снова переключил свое радио. “Внимание, выживший экипаж "Марса-1", это Макланахан. Все кончено. Сдавайтесь, и мы пощадим ваши жизни”.

“Да здравствует ты! Иди на хуй”, ответил голос пожилого мужчины.

“Но, полковник, может быть, нам следует...” нерешительно произнес голос помоложе.

“Заткнись, Конников!”

Основываясь на триангуляции только что полученных радиосигналов, компьютер СВЯЗИ предварительно присвоил двум тепловым сигнатурам идентификационные метки. Брэд изучил их обозначенные позиции и быстро разработал импровизированный план. Вероятно, это было безумно рискованно… поэтому он решил больше не тратить время на раздумья. Давить на этих русских быстро и жестко было самым надежным способом победить их.

Он отпустил руку робота, удерживающую его разрывной заряд, и развернул ее в положение перед входом в командный отсек станции. “Установите таймер заряда на тридцать секунд”, он дал указание своему компьютеру. “Но деактивируйте детонатор”.

“Таймер установлен и работает”, ответил компьютер. “Детонатор неактивен”.

Не дожидаясь больше, Брэд отключил свою нейронную связь и пуповину жизнеобеспечения. Его осознание СВЯЗИ исчезло, заставив его впервые почувствовать себя полностью человеком с тех пор, как они загрузились на борт S-29 Shadow несколько часов назад. Он извернулся и ударил кулаком по механизму открывания люка. Дверь открылась, и он выплыл в помещение для охраны окружающей среды и инженерного отсека. Электронно сжатые углеродные волокна его усовершенствованного электронного эластомерного скафандра защитили его от вакуума, и у него было достаточно воздуха, чтобы продержаться по крайней мере тридцать минут.

Он взял пистолет "Вектор" из одной из рук робота. Его предохранитель был снят. Он подобрал прямоугольный пробойный заряд. Красная лампочка на его крышке мигала, включаясь и выключаясь, отсчитывая секунды.

Криво улыбнувшись, Брэд приготовился слушать связь. Затем он швырнул пробивающий заряд вниз по коридору к командному отсеку "Марса-1". Он отплыл, летя прямо и верно.

Раз. Два. Трое, он сосчитал мысленно. Сейчас!

Брэд сильно оттолкнулся ботинками. Выставив перед собой 9-миллиметровый пистолет, он выстрелил через открытый люк и по узкому коридору.

Заряд взрывчатки вылетел в соседний отсек. Его красная лампочка ритмично мигала, по-видимому, сигнализируя о неизбежном забвении.

“Бомбит!” молодой человек кричал по радио. “Бомба!”

А затем Брэд влетел в отсек прямо за неразорвавшимся зарядом. Краем правого глаза он увидел космонавта, отчаянно пытающегося подтянуться за громоздкой консолью. Угрозы нет, решил он. По крайней мере, не сразу.

Но прямо перед собой он увидел еще одну фигуру в скафандре, поднимающуюся из укрытия. Время, казалось, замедлилось, отдельные секунды, казалось, растянулись в целые минуты. Оружие того другого русского уже направлялось к нему, попадая в цель с пугающим контролем.

Брэд нажал на спусковой крючок.

Не было слышно ни звука. Только ощущение небольшого замедления, когда его пистолет выстрелил, отскочив назад от его руки.

Шлем другого космонавта взорвался.

Убитый мгновенно пулей, которая пробила его лоб и вышла из задней части черепа, полковник Вадим Стрелков отплыл назад, а затем остановился, плотно прижавшись к пуповине, все еще соединяющей его с консолью.

Пронзительно закричав в своем шлеме, Георгий Конников выпустил из рук свой пистолет и отчаянно поднял руки.

Mars One пал.

Сорок восемь

Тень два-девять Браво

В то же время

Хантер Ноубл почувствовал, как ощущение ускорения, сжимающего его тело, исчезло. Он быстро просмотрел показания, появляющиеся на дисплеях его кабины и HUD. “У меня хороший ожог”, - подтвердил он. “Мы в курсе и приближаемся к прогнозируемым орбитам второго Электрона и реакторного модуля”.

“Я подтверждаю это”, - сказала Лиз Галлахер со своего места второго пилота рядом с ним. Один из ее дисплеев пискнул у нее. Она наклонилась вперед, и грива рыжих волос образовала ореол вокруг ее головы в невесомости. “У нас есть радарная блокировка "Электрона". Дальность сто тридцать пять миль и быстро сокращается.” Ее пальцы постучали по дисплею. “Передаю данные в OWO”.

“У меня это есть”, - сказала Джилл Андерсон, их офицер по наступательным вооружениям, по внутренней связи из кормовой каюты "Тени". “Фиксирую цель лазерным радаром, сейчас”. Последовала короткая пауза, в течение которой ее маленький лазер наведения поражал российский космоплан импульсами когерентного света. Сложный датчик уловил отраженные импульсы— используя их как для создания трехмерного изображения вражеского космического корабля, так и для уточнения дальности и скорости сближения, установленных радаром S-29. “У меня хороший радиус действия. Теперь снизился до ста двенадцати миль. Этот парень нацелил свой нос прямо на нас, Бумер. В зависимости от того, сколько времени нам потребуется, чтобы прогореть, мы можем немного поджариться ”.

Бумер почувствовал, как его желудок сжался. Он знал, что им не удастся застать врасплох второго российского пилота. “Принято, Андерсон. Пристрелите ублюдка и скрестите пальцы ”.

“Открываю огонь”, - ответила она.

Он счел тишину нервирующей. Его мозг знал, что они действительно использовали двухмегаваттный газодинамический лазер, чтобы атаковать вражеский космоплан на таком расстоянии, что он все еще был невидим невооруженным глазом. Но его животные инстинкты продолжали вопить, что ничего не происходит ... Поскольку не было ни звука, ни вибрации, ни какого-либо физического намека.

“Мы поражаем Электрон”, - сообщил Андерсон.

“Внимание, тревога, локатор слежения за целью заблокирован”, сообщил компьютер S-29. И затем, “Внимание, температура корпуса повышается”.

Бумер поморщился. “И он наносит удар по нам”. Внезапно ему стало жарче, хотя он знал, что это иллюзия. Прежде чем они по-настоящему почувствуют жар российского лазера, проникающего в кабину "Тени", они уже будут мертвы.

“Замок сломан. Температура корпуса в пределах нормы”, внезапно сообщил компьютер.

“Прижал его!” - прокричала Джилл Андерсон по внутренней связи. “Поцарапайте один электрон!”

Бумер позволил себе немного расслабиться, но не сильно. У них оставалась еще одна задача в этой миссии. Он взглянул на Лиз Галлахер. “Это было немного ближе, чем мне бы хотелось”.

Она кивнула. “Ага”. Затем на ее лице появилась быстрая озорная улыбка. “Но, по крайней мере, я выиграл свое пари”.

Бумер поднял бровь. “Какая ставка?”

“Что мы пройдем через это целыми и невредимыми”, - просто сказал Галлахер. “Итак, ты должен мне ужин, когда мы вернемся в мир. Действительно дорогой ужин”.

Бумер ухмыльнулся ей в ответ. “Вы на связи”. Он обратился по внутренней связи к Андерсону. “Каковы результаты по этому российскому реакторному модулю?”

“У меня хорошие имиджи и надежная защита”, - уверенно заявил OWO. “Реактор находится на стабильной орбите”.

“Можете ли вы поразить его коммуникационные антенны, не повредив ничего другого?” - Спросил Бумер.

“Нет проблем”.

Он кивнул. “Тогда сделай это. Давайте убедимся, что русские не смогут отправить никаких новых приказов системам наведения модуля. Мы не хотим, чтобы они сняли реактор с орбиты до того, как наши ребята получат шанс выяснить, что заставляет его работать ”.

“Сейчас стреляю”, - заверил его Андерсон.

Несколько секунд спустя их лазер прекратил стрельбу, оставив термоядерный реактор бесшумно вращаться на орбите, в безопасности от любого дальнейшего вмешательства противника.

Москва

В то же время

Долгое время генерал-полковник Леонов неподвижно сидел за своим столом, едва ли способный осознать скорость, с которой рухнули вся его многолетняя работа и планирование. Американцы захватили Mars One ... и это был только вопрос времени, когда они завладеют орбитальным термоядерным реактором. Уничтожив антенны на борту как космической станции, так и реакторного модуля, враг лишил его возможности активировать оставшиеся программы защиты от сбоев, тайно установленные в их программном обеспечении.

Не так уж много их осталось, с горечью подумал он. Попытка Стрелкова уклониться от американской атаки, поднявшись на более высокую орбиту, полностью истощила запас топлива Mars One, что сделало невозможным для него приказ о запуске ракеты, который отправил бы станцию обратно в атмосферу Земли. Уничтожение ракетной установки "Ятаган" стало еще одним ударом, поскольку он больше не мог обойти ее предохранители и стрелять прямо в сам Mars One.

На маленьком встроенном экране своего дисплея Леонов мог видеть разъяренное лицо Геннадия Грызлова, беззвучно кричащего на него. Чтобы не отвлекаться на все более сбивчивые разглагольствования другого человека, он отключил президента, как только стало ясно о катастрофе на орбите.

С соседнего рабочего места он мог слышать, как его заместитель безуспешно пытается успокоить Грызлова. С таким же успехом Тихомиров мог бы попытаться потушить лесной пожар ложкой воды, бесстрастно подумал он. Российский лидер зашел далеко за пределы разумного… и он никогда бы не признал, что его собственное нетерпение и чрезмерная агрессивность были по крайней мере частично ответственны за это поражение.

Взгляд Леонова переместился на другой маленький встроенный экран на дисплее его компьютера. РАПИРА НОМЕР СЕМЬ НА ОРБИТЕ. ЖДЕМ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ АТАКИ. Он ввел в свою систему быструю серию команд, отображающих траекторию гиперзвуковой боеголовки. Его глаза сузились. Да, время еще было. По крайней мере, он мог бы что-то спасти от этой катастрофы, нанеся удар по самому опасному врагу России.

Он решительно нажал еще несколько клавиш, отправляя в космос один зашифрованный приказ. Сообщение на его дисплее изменилось: АТАКА ПОДТВЕРЖДЕНА. СНИЖЕНИЕ С ОРБИТЫ Через 10, 9, 8…

Леонов спокойно отключил Грызлову звук. “Да, господин Президент?”

На орбите

В то же время

Высоко над Западной Европой сработали ретрансляторы "Рапиры". Замедлившись ровно настолько, чтобы сойти с орбиты, гиперзвуковая боеголовка отделилась от своего двигателя и упала на землю со скоростью более шестнадцати тысяч миль в час. Через несколько секунд он вошел в атмосферу и устремился на восток, оставляя за собой шлейф перегретой плазмы.

Кремль

В то же время

Обезумев почти до потери способности связно мыслить, Геннадий Грызлов расхаживал по своему кабинету в смертельной ярости. Экраны, установленные по стенам, показывали Леонова, безмятежно сидящего за своим столом в своем командном пункте под Национальным центром управления обороной.

“Ты, бестолковый дурак!” - прорычал он. “Ваша невероятная некомпетентность вырвала поражение из пасти победы!” Мгновение он стоял, тяжело дыша, и боролся за контроль над нарастающей волной всепоглощающей ярости. Но затем он сдался, полностью отдавшись в его раскаленные объятия. “Ты заплатишь за это, Леонов!” - рявкнул он, наслаждаясь жестокими приказами, которые собирался отдать. “С этого момента и впредь ты всего лишь ходячий мертвец!”

К огромному удивлению Грызлова, Леонов прервал его. “Как это часто бывает, ты все понял с точностью до наоборот, Геннадий”, - ледяным тоном сказал другой мужчина. “Я здесь не покойник. Ты такой. Выгляни в свое окно, придурок—”

Ошеломленный и внезапно испуганный, Грызлов развернулся… как раз вовремя, чтобы увидеть ослепительную вспышку, когда "Рапира" с визгом упала с неба и врезалась в цель всего в ста метрах от нас. Огромная ударная волна раздавила его насмерть за миллисекунды до того, как следующая стена огня и расколотого бетона и стали разорвала его тело на куски.

Эпилог

На борту станции Eagle (ранее Mars One), на орбите

Несколько недель спустя

Брэд Макланахан молча дрейфовал по узкому затемненному коридору к командному отсеку космической станции. Позади себя, в глубине модуля, он мог слышать вой электроинструментов и приглушенные разговоры. Несколько техников Sky Masters, доставленных на уцелевшем космоплане S-19 "Миднайт", находились на борту — чинили сломанное оборудование и по возможности переводили управление с русского языка на английский… или замена целых систем, если необходимо. Компьютерные специалисты на местах уже идентифицировали и удалили ряд деструктивных отказоустойчивых программ, скрытых в рабочем программном обеспечении станции.

Он чувствовал смертельную усталость. Первые дни после захвата "Марса-1" прошли в череде неотложных работ по заделке пробоин в корпусе и ремонту некоторых других повреждений, вызванных их абордажем. Это было бы невозможно без их коммуникационных роботов. Как бы то ни было, они были вынуждены использовать тесный орбитальный корабль Российской Федерации в качестве временного жилого помещения, пока не станет безопасно возвращать к жизни большие модули.

Электричества все еще было в относительном дефиците, но это должно скоро закончиться. Захваченный модуль термоядерного реактора находился на парковочной орбите неподалеку, готовый к стыковке и вводу в эксплуатацию, как только Джейсон Рихтер и команда инженеров убедятся, что им известны все его секреты. Тем временем, чтобы защитить недавно переименованную станцию Eagle от возможной российской контратаки, космоплан Хантера Нобла S-29B, вооруженный лазером, был пристыкован и готов к запуску против любой обнаруженной угрозы.

Он выплыл через люк в переполненный консолями отсек. Впереди него Надя Розек, удерживаемая опорами для ног в вертикальном положении, была сосредоточена на одном из своих компьютерных дисплеев. Изображения, яркие в полумраке, замелькали на экране.

Внезапно Брэд услышал, как она злобно выругалась себе под нос. Упс, нервно подумал он. У кого-то были большие неприятности. Он надеялся, что это был не он. Особенно не прямо сейчас, когда он, наконец, собрался с духом, чтобы сделать шаг, который слишком долго откладывал.

“Что случилось?” тихо спросил он.

Надя повернула голову и указала на экран. “Это”, - сказала она натянуто.

Брэд потянулся к поручню и подтянулся ближе.

Она смотрела выпуск новостей из России. На нем была изображена группа правительственных чиновников и офицеров с мрачными лицами, собравшихся у огромной триумфальной арки на Дворцовой площади Санкт-Петербурга. Поскольку здание Кремлевского Сената и другие здания вокруг него превратились в груды почерневших обломков в результате внезапного удара Рапиры, русские временно перенесли резиденцию своего правительства в старый имперский город Петра Великого.

Потрясенные внезапной смертью Геннадия Грызлова и сотен других в результате того, что Москва назвала “вероломным нападением, совершенным наемниками ”Железного волка", когда они незаконно захватили космическую станцию "Марс-один", русские лишь неохотно согласились на прекращение огня на Земле и на орбите. Подозрение Брэда, разделяемое Надей, Мартиндейлом, его отцом и другими, заключалось в том, что они просто выигрывали время, пока различные группировки внутри и за пределами режима Грызлова боролись за власть.

Читая текст, ползущий по нижней части телевизионных картинок, Брэд нахмурился. Казалось, что различные фракции пришли к соглашению. Россия только что объявила о создании Комитета национальной обороны. Пока должность президента оставалась вакантной, в ожидании новых выборов, исполнительная власть находилась в руках избранной группы экспертов. Увидев их имена, он понял, что большинство из них были пережитками совета министров при Грызлове.

Было одно исключение - недавно назначенный маршал Российской Федерации Михаил Леонов.

Надя ткнула пальцем в фотографию сурового на вид солдата. “Что, если мы победили шакала, Грызлов ... только для того, чтобы увидеть, как тигр выходит из тени на его место?”

Изучая крупный план славянского лица Леонова с жесткими глазами, Брэд почувствовал, как легкая дрожь страха пробежала по его спине. Инстинкты Нади, вероятно, были верны. В то время как русские громко заявляли, что их новое правительство - комитет равных, он держал пари, что Леонов окажется, как свиньи на скотном дворе Оруэлла, “более равным, чем другие.”Профессионалы разведки Scion сказали, что проект "Марс" с самого начала вдохновлял Леонова - и они сильно подозревали, что он был ответственен за запуск боеголовки, которая убила Грызлова, когда на орбите все пошло наперекосяк. Все это указывало на то, что в будущем этот парень станет серьезной проблемой для Соединенных Штатов и их союзников.

Затем он заставил себя отбросить свои страхи в сторону… по крайней мере, в этот момент. Последнее, что ему сейчас было нужно, - это Надя в мрачном настроении. Вместо этого он намеренно смягчил тон и пожал плечами. “Тигр, да? Возможно, я думаю. Тогда нам просто нужно найти оружие побольше ”. С усмешкой он махнул рукой в сторону космической станции вокруг них. “Станция "Игл" и захваченное нами плазменное оружие ”Тандерболт", на мой взгляд, выглядят неплохим началом".

Она почти неохотно рассмеялась, хотя ее глаза все еще были полны беспокойства. “Возможно, вы правы”. Она покачала головой. “В конце концов, мы одержали победу и дожили до следующего дня. На что еще мы можем надеяться в нашем мире?”

Восприняв это как намек, Брэд нервно прочистил горло. “Ну, на самом деле, есть кое-что еще, на что я надеюсь —”

Осторожно маневрируя в условиях невесомости, он осторожно опустился на колени и подсунул ногу под ближайшую консоль, чтобы удержаться на месте. Затем он расстегнул карман своего летного костюма Sky Masters и достал маленькое золотое кольцо с бриллиантом, сверкнувшим даже в тусклом свете.

С трудом сглотнув внезапный комок в горле, Брэд спросил: “Надя, кочани, жди меня?"Моя дорогая, ты выйдешь за меня замуж?”

Застигнутая врасплох, она ахнула. Затем, в течение долгого момента, самого долгого момента, который он мог вспомнить за всю свою жизнь, она смотрела вниз на палубу, не говоря ни слова. Но когда она подняла на него глаза, она улыбалась. Твердо сказала она: “Так, Брэд, убей ę то. Z ca łего серца и моджея души. Да, я это сделаю. Всем сердцем и душой”.

Признание

Как всегда, спасибо Патрику Ларкину за его тяжелую работу и мастерство.

Оружие и сокращения

AN/TPY-2 — радиолокационная система противовоздушной обороны

БОМ — метаоксид бороводорода, усовершенствованный окислитель для ракетных двигателей

CAPCOM — коммуникатор в капсуле, лицо, поддерживающее связь между космическим кораблем и центром управления полетами

CID — Кибернетическое пехотное устройство, пилотируемый боевой робот

COMS — кибернетическая система орбитального маневрирования, пилотируемое или беспилотное космическое транспортное устройство

DEFCON — Состояние обороны, система оповещения, обозначающая конкретную боевую позицию

Dragon — пилотируемая космическая капсула, разработанная SpaceX

DTF — цифровое слежение за местностью, высокоскоростной полет на малой высоте без использования радара

E-4B — самолет воздушно-десантного командования

EA-18G Growler — палубный самолет радиоэлектронной борьбы

ЭКС — Единая космическая система, усовершенствованная российская система раннего предупреждения

Электрон — российский пилотируемый космоплан

Энергия-5VR — российская ракета большой грузоподъемности

ERO — Аварийное возвращение с орбиты, система эвакуации экипажа, способная вернуть члена экипажа с околоземной орбиты

EVA — выход в открытый космос; выход в открытый космос

ФСБ — Федеральная служба безопасности, российская разведывательная служба, пришедшая на смену КГБ

gapa — Крылья польского пилота

GMD — Наземная противоракетная оборона среднего класса, часть системы противоракетной обороны США

ГРУ — главное разведывательное управление, бывшая советская военная разведывательная служба

HeliVert AW139 — среднетранспортный вертолет AgustaWestland

HK416 — немецкая штурмовая винтовка

Hobnail — российская лазерная ударная система космического базирования

HUD — дисплей heads-up, система, которая проецирует важную информацию на экран перед пилотом, чтобы ему не приходилось смотреть вниз

HUMINT — человеческая разведка, использующая шпионов для сбора разведданных

IKS — идентификационный код самолета, российская система радиолокационной идентификации

JP-8 — военный авиационный бензин

Ка-52 — Камов-52, российский вооруженный вертолет-разведчик

Кибернетические военные машины (KVM) — российский боевой робот с экипажем

Военная академия сухопутных войск имени Коśчушко - польская военная академия

LEAF — вспомогательное средство, улучшающее жизнь, мобильное носимое устройство жизнеобеспечения

LPDRS — лазерно-импульсная ракетная система детонации, усовершенствованная двигательная установка космического корабля

MALD — миниатюрная воздушная приманка, усовершенствованная американская система противовоздушной обороны

MARAUDER — кольцо с магнитным ускорением для получения сверхвысокой направленной энергии и излучения, экспериментальное американское плазменное оружие

Проект "Марс" — проект российской пилотируемой космической станции

МиГ-31 - российский скоростной высотный реактивный истребитель

Оборудование для обеспечения безопасности орбитальных операций с экипажем MOOSE, экспериментальная система спасения американских астронавтов

Моссберг 500 — дробовик специального назначения

OAK — обозначение FAA для международного аэропорта Окленда

Орион — система пилотируемых космических кораблей НАСА

ПКП — российский пулемет специального назначения

PLSS — Основная система жизнеобеспечения, рюкзак американского астронавта

Rapira — “Рапира”, российское наземное боевое оружие космического базирования

"Раздан" — российский электронно-оптический спутник

РД-0150 и РД-171МВ — российские ракетные двигатели

S-9 "Черный жеребец", S-19 "Полночь", S-29 "Тень" — американские одноступенчатые космические самолеты, выводимые на орбиту

С-300, С-400, С-500 — российские ракеты класса "земля-воздух"

ЗРК — ракета класса "земля-воздух"

SBIRS — инфракрасная система космического базирования, усовершенствованная американская система раннего предупреждения

Ятаган — российская система защиты космических аппаратов

SCT-2 — тепловизионные прицелы

СЕРЕ — Выживание, уклонение, сопротивление и побег, обучение, которое получают солдаты, чтобы подготовить их к бою

Код SFO — FAA для международного аэропорта Сан-Франциско

SpaceX Falcon Heavy — ракета большой грузоподъемности SpaceX

Су-27, Су-30, Су-35 — передовые российские истребители

"Тандерболт" (Удар молнии) — российское плазменное оружие космического базирования

Wasp — российское противоспутниковое оружие воздушного базирования

Рен Браво — очень легкий разведывательный беспилотник

XCV-62 Ranger — американский малозаметный самолет короткого взлета и посадки

XS-39 — экспериментальный американский одноступенчатый космический самолет следующего поколения, выводимый на орбиту

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных книг, ставших бестселлерами New York Times, начиная с Бегства старого пса (1987) и заканчивая, совсем недавно, Наступлением на Москву (2018). Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов. Он живет недалеко от озера Тахо, штат Невада.

Откройте для себя великих авторов, эксклюзивные предложения и многое другое на hc.com.

Также автор Дейл Браун

Московское наступление

Цена пошлины

Железный волк

Звездный огонь

Коготь тигра

Время для патриотов

Намерение исполнительной власти

Силы-изгои

Теневое командование

Ударная сила

На острие битвы

Акт войны

План атаки

Воздушная боевая сила

Крылья огня

Класс воинов

Битва родилась

Железный дровосек

Смертельная местность

Стальные тени

Штурмующие небеса

Система подчинения

Ночь ястреба

Небесные хозяева

Молотоголовые

День гепарда

Серебряная башня

Бегство старого пса

АКТ ВОЙНЫ

ДЕЙЛ БРАУН

T его книга посвящена моему близкому другу, сержанту-майору командования резерва армии США Рэймонду Джефферсону. Две командировки во Вьетнам, два десятилетия ремонтировавший авионику для ВВС и всю жизнь готовивший пехотинцев к бою в армейском резерве, Рэй был одним из самых профессиональных, преданных, щедрых и заслуживающих доверия людей, которых я когда-либо знал.

Он не хотел ни могилы, ни даже надгробия — вместо этого он хотел, чтобы над местами упокоения его товарищей-ветеранов был поднят американский флаг. Флагшток Рэя вон там, перед новым Судом чести ветеранов. Он все еще руководит своими войсками, как и большую часть своей жизни в Армии, которую он любил.

Хорошо выполненная работа, старший сержант командования. Будь спокоен.

СОКРАЩЕНИЯ

БТР—бронетранспортер для личного состава

ARG — Группа реагирования на аварии (Министерство энергетики)

ARL—Армейская исследовательская лаборатория

CID—Кибернетическое устройство пехоты

Министерство энергетики США

GAMMA — первоначально Grupo do Abaete de la Movimento Meio Ambiente, Группа экологического движения Абаэте; изменено на Guerra Alliance de la Movimento Meio Ambiente, или Боевой альянс экологического движения

GSF — Общие силы безопасности (египетские внутренние военизированные формирования)

GUOS — Беспилотная система наблюдения, запускаемая с помощью гранат (“Гусь”)

Тепловизионно—фугасный противотанковый

HMMWV — Многоцелевое колесное транспортное средство высокой мобильности (Humvee)

ITB—Трансформационная боевая лаборатория пехоты

ЗАКОНЫ — Система легкого противотанкового оружия

MILES— Многоцелевая интегрированная лазерная система поражения

NBC—Ядерный / биологический / химический

NEST — Аварийно-поисковая группа по ядерной безопасности

СНБ —Совет национальной безопасности

ОНК—октанитрокубан

PME—Policia Militar do Estado, Бразильская государственная военная полиция

PPD— Служба охраны президента

SA—Специальный агент

SAC — Ответственный специальный агент

TGE—Трансглобальная энергия

THREATCON — Условие угрозы

ТУДА и Обратно — Таблица организации и оснащения

Управляемая по проволоке ракета с оптическим сопровождением, запускаемая с буксировочной трубы

БПЛА — беспилотный летательный аппарат

UCMJ — Единый кодекс военной юстиции

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

АГЕНТСТВО ПЕРСПЕКТИВНЫХ ОБОРОННЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПРОЕКТОВ (DARPA), http://www.darpa.mil Август 2000 — Агентство перспективных исследовательских проектов в области обороны (DARPA) запрашивает инновационные исследовательские предложения по экзоскелетам для повышения производительности человека (EHPA). Общей целью этой программы является разработка устройств и машин, которые увеличат скорость, силу и выносливость солдат в боевых условиях. Проекты приведут к созданию автономных, управляемых, носимых экзоскелетных устройств и / или машин.

Технологические проблемы, которые необходимо решить, - это источники энергии, генерация энергии, тактильные интерфейсы, разработка алгоритма управления, а также интеграция систем управления и всех ранее упомянутых подсистем в машину с антропоморфной архитектурой. Необходимо разработать высокоэффективные приводы, которые могут безопасно и бесшумно использовать источник энергии высокой плотности, пригодный для ношения человеком. Питание, подаваемое в систему EFA, должно поддерживать экзоскелет в течение периода, имеющего военное значение, первоначально оцениваемого от четырех до двадцати четырех часов. Должны быть разработаны подходы к управлению, обеспечивающие прямое и бесперебойное взаимодействие между человеком и машиной. Наконец, эти устройства и машины будут продемонстрированы, чтобы оценить их полезность для различных военных операций.

EHPA предоставит новые возможности сухопутным войскам. Включение технологии экзоскелета в наземные операции увеличит полезную нагрузку миссии и / или радиус действия солдата. Экзоскелеты также повысят летальность и живучесть наземных войск при проведении операций малой дальности и специальных операций. Повышенная мобильность и грузоподъемность, обеспечиваемые экзоскелетом, позволят солдатам иметь большую баллистическую защиту и тяжелое вооружение. Для решения поставленных задач DARPA ищет устройства и машины, которые выполняют одно или несколько из следующих действий: (1) облегчают передвижение с вьюками; (2) увеличивают выносливость локомотива; (3) увеличивают скорость локомотива; (4) увеличивают силу человека; и (5) позволяют преодолевать необычайные высоты и / или расстояния. Эти машины должны быть антропоморфными и способными выдерживать распределенные нагрузки, такие как создаваемая обширной броневой защитой, а также типичные вьючные нагрузки.

ИССЛЕДОВАТЕЛИ Из Калифорнийского Университета В БЕРКЛИ РАЗРАБАТЫВАЮТ РОБОТИЗИРОВАННЫЙ ЭКЗОСКЕЛЕТ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ ПОВЫСИТЬ СИЛУ И ВЫНОСЛИВОСТЬ ЧЕЛОВЕКА—Калифорнийский университет в Беркли, http://www.berkeley.edu, март 2004 — Одной мысли о том, чтобы тащить семидесятифунтовый рюкзак через мили пересеченной местности или подняться по пятидесяти лестничным пролетам, достаточно, чтобы вызвать гримасу даже у самых крепких людей. Но прорывные исследования в области робототехники в Калифорнийском университете в Беркли вскоре могут принести долгожданное облегчение — экзоскелет с автономным питанием, который эффективно снимет нагрузку со спины людей.

“Мы намеревались создать экзоскелет, который сочетает в себе человеческую систему управления с роботизированными мышцами”, - сказал Хомаюн Казеруни, профессор машиностроения и директор лаборатории робототехники и инженерии человека Калифорнийского университета в Беркли. “Мы разработали эту систему эргономичной, высокоманевренной и технически надежной, чтобы пользователь мог ходить, приседать, наклоняться и раскачиваться из стороны в сторону без заметного снижения маневренности. Пилот-человек также может перешагивать препятствия и проходить под ними, перевозя оборудование и припасы.”

Экзоскелет нижних конечностей Berkeley (BLEEX), как он официально называется, состоит из механических металлических ножных скоб, которые жестко соединены с пользователем в ступнях и, для предотвращения истирания, более податливы в других местах. Устройство включает в себя блок питания и похожую на рюкзак раму, используемую для переноски большого груза. Такая машина могла бы стать бесценным инструментом для любого, кому необходимо преодолевать пешком большие расстояния с тяжелым грузом. Экзоскелет в конечном итоге может быть использован армейскими медиками для выноса раненых солдат с поля боя, пожарными для подъема их снаряжения на десятки пролетов лестницы, чтобы потушить пожар в высотном здании, или спасателями для доставки продуктов питания и предметов первой помощи в районы, куда не могут въехать транспортные средства…

STRATEGIC FORECASTING INC., www.stratfor.com, 21 мая 2004 г., No 2004 Stratfor, Inc. —Хотя Stratfor считает, что [террористические] удары могут быть нанесены по множеству возможных целей, определенные факторы, включая время и критерии нацеливания "Аль-Каиды", приводят нас к выводу, что Хьюстон, штат Техас, находится почти во главе списка. Здесь не только сосредоточена большая часть нефтяной инфраструктуры страны, что имеет значительные экономические последствия, но это также город с населением в 5 миллионов человек - и дом бывшего президента Джорджа Буша-старшего. Забастовка здесь придала бы нападению личный характер, который послал бы четкое сообщение через стол президента Джорджа У. Буш....

В данном случае мы считаем, что наиболее вероятным механизмом доставки является бомба в грузовике — возможно, украденный фургон доставки, помогающий замаскировать намерения водителя. Этот сценарий обсуждался спящей ячейкой в Нью-Йорке перед первым нападением на Всемирный торговый центр в 1993 году, и "Аль-Каида" продемонстрировала тенденцию возвращаться к предыдущим планам нападения. Нападавшие могут использовать таранящий автомобиль, чтобы прорваться через ограждения по периметру, стреляя или наезжая на охранников. Однако также возможно, что они могли бы использовать удостоверения личности законной компании, чтобы проскользнуть мимо охраны. Приблизившись к цели, взрывчатка будет взорвана, убивая атакующую команду…

“КТО ОХРАНЯЕТ ВОЕННУЮ ТЕХНИКУ США?” Мишель Малкин, опубликовано 29 октября 2003 года на WorldNet-Daily.com, No 2003 Creators Syndicate Inc. “...Возможная связь с терроризмом здесь очевидна .... В любой момент времени на [объекте национальной гвардии штата Мэн, Лаймстоун, штат Мэн] находится несколько сотен военных машин, а охрана отсутствует. Тот факт, что иностранные граждане без документов незаконно перевозят это оборудование по всей территории США, имея доступ к объекту Limestone и другим военным объектам, также, по-видимому, представляет угрозу ... ”

... Это не первый случай, когда подозрительные иностранные граждане были пойманы около объекта Национальной гвардии штата Мэн. В июне, по данным пограничного патруля, с завода "Лаймстоун" был угнан "Хамви". Во время поиска пропавшего транспортного средства агенты задержали неподалеку российского нелегала. У него были действительные коммерческие водительские права штата Нью-Йорк, позволяющие ему перевозить опасные материалы, и пропуск, который давал ему доступ в морские порты вдоль Восточного побережья, включая таможенные зоны повышенной безопасности. Также этим летом двое других граждан России, одетых в военную парадную форму, были остановлены канадскими властями при попытке въезда в США на неохраняемом перекрестке примерно в 20 милях к югу от Лаймстоуна…

ПРОЛОГ

Кингман-Сити, Техас

Настоящее время

Еще всего двадцать драгоценных минут — и глобальная война за свободу от смерти и тирании вышла бы на следующий уровень. Чем ближе водитель подъезжал к своей цели, тем сильнее кипела его кровь, а уровень адреналина поднимался еще выше.

Я человек мира, в сотый раз сказал себе водитель по дороге, но если кто-то на Земле и заслуживал смерти, то это был Гарольд Честер Кингман, президент и исполнительный директор TransGlobal Energy Corporation. Разрушительность и жадность этого человека превосходили только его огромное эго. Названия автомагистралей и дорог, ведущих к его цели, были настолько дерзкими, с отвращением отметил водитель, что можно было практически совершить поездку, ни разу не взглянув на какую-либо карту: от межштатной автомагистрали 45 поезжайте по бульвару Гарольда Честера Кингмана съехав с трассы, направляйтесь на запад по Кингман Паркуэй до ТрансГлобал авеню, затем на юг по Доминион-стрит до главных ворот. Кингман даже изменил название самого города: известный как Техас-Сити с 1893 года магнат нефти, газа и ядерной энергетики сменил название, когда купил весь район всего несколько лет назад. Почему, подумал водитель, Кингман просто не поместил свое имя на каждом уличном знаке в городе, возможно, с добавлением титула “Король”, ”Господин" или “Повелитель рабов” для пущей убедительности?

Водитель следовал указателям до въезда для грузовиков немного южнее, отметив камеры наблюдения, установленные вдоль каждого участка дороги. По мере приближения он замечал все больше и больше разъезжающих патрулей на спортивных автомобилях общего назначения с надзирателями в седанах, принуждающими силовиков. Да, параноидальный: Кингман никому не доверял. Из многих предыдущих поездок сюда водитель знал, что эти внедорожники были хорошо бронированы и, вероятно, могли выдержать обстрел из гранатомета, а затем открыть ответный огонь из своего собственного тяжелого вооружения, включая штурмовые винтовки, пулеметы и гранатометы. Но какой бы строгой ни была охрана, водитель отметил про себя, что с каждым разом, когда он приезжал сюда, она становилась все жестче и изощреннее. Было ли это просто природой американского индустриального общества после 11 сентября, или это было проявление чрезмерного эгоизма и паранойи Гарольда Честера Кингмана на работе? Что бы это ни было, TransGlobal Energy, несомненно, тратила еще больший процент своих огромных прибылей на безопасность в эти дни.

Не то чтобы Кингман платил за это, конечно - это просто означало, что его работники работали усерднее за еще меньшую плату, и он поднял цены по всем направлениям на свои продукты и услуги, возможно, вдвое превысив стоимость дополнительных расходов. Кингман, очевидно, страдал не из-за всех этих расходов на сложную и даже диковинную демонстрацию безопасности — фактически, он получал от этого немалую прибыль, рассказывая миру, что именно эти меры безопасности ответственны за резкое повышение цен, увольнения и урезание зарплат.

Главные ворота огромного трансглобального энергетического комплекса по перевалке и переработке нефти, расположенного примерно в двадцати милях к югу от Хьюстона, напоминали некую футуристическую научно-фантастическую крепость — или тюрьму, в зависимости от того, как на это посмотреть. Въездные ворота представляли собой зону захвата, с двумя воротами, окружавшими прибывающий транспорт, так что ни в коем случае нельзя было напрямую выйти наружу. Кроме того, движущиеся ворота представляли собой массивные барьеры, сделанные из стальных столбов площадью двадцать квадратных сантиметров, увенчанных мотками колючей проволоки. Эти ворота выглядели достаточно прочными, чтобы остановить основной боевой танк.

Водитель подъехал к будке внешней охраны и припарковался сразу за стальными воротами, несмотря на большой знак с надписью “НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К ВОРОТАМ, ПОКА НЕ РАЗРЕШАТ”. Будка охранника больше не была “хижиной” — теперь это был совершенно новый бетонный бункер с орудийными портами и толстым односторонним зеркальным пуленепробиваемым стеклом вместо старого простого деревянного здания, сетчатой двери и улыбающихся, слегка скучающих охранников. Он был здесь всего пару недель, и этого бункера здесь не было, когда он прибыл в первый раз. Он подошел к большому стеклянному окну, лениво листая металлический держатель для формы.

“Отодвиньте свой автомобиль от ворот, офицер”, - приказал электронный голос через скрытый динамик.

Мужчина снаружи поднял голову, щурясь от света прожекторов, падающего на него из-за окна. “Это ты, Том?” - спросил мужчина. “Что это за огни?” Он, конечно, знал, для чего нужны были лампы — они затемняли и не давали ему видеть внутреннюю часть бункера охраны, а также позволяли им делать более подробные цифровые фотографии его.

“Вам нужно отогнать свою машину от ворот, пока вам не разрешат въезд, патрульный Келли”, - снова сказал голос. “Назад за желтую линию”.

Сержант Департамента общественной безопасности Техаса Фрэнк Келли с легким раздражением прищурился и снова опустил взгляд на свои бланки. “Что ж, тогда впусти меня, и я пойду своей дорогой, Том”, - сказал он. Он нетерпеливо посмотрел на часы, надеясь, что они поймут намек. Обычно вид кого-то в форме ДПС заставлял людей нервничать, от молодых автомобилистов до руководителей компаний из списка Fortune 500, даже если они были совершенно невиновны. DPS обеспечивала соблюдение не только правил дорожного движения, но и законов о безопасности важных объектов общественного транспорта, таких как порты, гавани и терминалы для грузовых автомобилей. У них были полномочия закрывать любое учреждение, которое не строго соответствовало законам Техаса, поэтому к каждому солдату обычно относились с высокой степенью уважения.

“Процедуры изменились, Фрэнк”, - сказал другой голос. “Вы, очевидно, не получили памятку”.

“Ты собираешься заставить меня отогнать чертову машину на двадцать паршивых футов, прежде чем впустишь меня, Том?” - спросил офицер, раздражение в его голосе было более очевидным. “Все, что мне нужно, это журналы осмотра танкеров, и я больше не буду вам мешать”.

“Фрэнк, процедура входа изменилась”, - извиняющимся тоном сказал невидимый охранник внутри бункера. “Мы уведомили штаб-квартиру DPS и все районные подстанции на прошлой неделе. Мне жаль, но вы знаете, процедуры...”

Офицер поднял руки в притворной капитуляции. “Хорошо, хорошо, я знаю: процедуры есть процедуры”, - сказал он. “Я отступлю за твою большую плохую желтую линию”. Он с громким хлопком захлопнул металлический держатель для формы! и пошел обратно к своему крейсеру с надписью Crown Victoria.

Вот и все для твердых разведданных, которые они до сих пор получали, подумала Келли, пытаясь изобразить неудобство и отложить. Все эти дополнительные меры безопасности были неожиданными. И новая гауптвахта — где, черт возьми, были дозорные все это время? Даже неподготовленным наблюдателям должно было быть достаточно ясно заметить, что эти проклятые блокпосты возводились у входов! Он взглянул в зеркало заднего вида, отметив, что улица позади него все еще была пуста — никакие грузовики или другие машины службы безопасности не блокировали его.

Мгновение спустя охранник, которого он знал как Тома, вышел из вращающегося стального турникета безопасности и подошел к патрульной машине с винтовкой М-16 на плече. Келли отметил, что он также носил автоматический пистолет вместо дешевых стандартных револьверов, которые носили большинство здешних охранников. Еще один серьезный сбой в разведке. В этот момент на улице позади него появилась одна из темно-синих бронированных машин службы безопасности TransGlobal Suburban и остановилась примерно в пятидесяти ярдах от него, открыв оружейный порт на правой задней двери. Теперь Келли начал потеть.

Стук в окно со стороны водителя испугал его, но он быстро взял себя в руки и нажал на выключатель, чтобы опустить стекло. Это был Том. “Ты в порядке, Фрэнк?” - спросил он.

“Вы, ребята, ожидаете войны или чего-то в этом роде, Том?” Спросила Келли, игнорируя вопрос. “Теперь ты носишь с собой М-16? Мне даже его больше не выдают ”. Том быстро огляделся внутри патрульной машины, но быстро вернул свой взгляд к Келли. “Здесь какая-то гребаная проблема, Том?” Он протянул руку и сердитым рывком сорвал микрофон крейсера с крепления. “Ладно, я не читал памятку, а если и читал, то забыл о ней. Ты хочешь надрать мне яйца из-за этого, чтобы хорошо выглядеть перед всеми твоими новыми камерами слежения, прекрасно. Должен ли я позвонить своему руководителю, или вы уже сделали это?”

“Расслабься, ты, большой болван из Мика, расслабься”, - сказал Том с улыбкой. Он поднял листок бумаги. “Я просто вышел, чтобы передать вам копию меморандума. Мы не внедрили большинство процедур, описанных там, но новые ребята довольно энергичны, и они чувствуют себя довольно жестко со своими штурмовыми винтовками и Berettas ”.

Келли взяла записку и просмотрела ее, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком обрадованной. “Новое караульное помещение, новое оружие, камеры вне досягаемости — что еще у вас там есть?”

“Половина камер не подключена, и, клянусь Богом, эти ребята ни хрена не понимают — если бы я получал десять центов за каждый раз, когда говорил этим придуркам держать свои чертовы пальцы подальше от спусковых крючков этих М-16, я был бы таким же богатым, как вы, солдаты”.

“Har har.”

“Я серьезно, чувак — как только мое заявление примут, я ухожу отсюда и отправляюсь в Академию дорожного патрулирования”, - сказал Том. “Работа на Кингмана похожа на то, на что, должно быть, была похожа работа на Наполеона, Гитлера или Клинтона”.

“Билл или Хиллари?”

“Я думал, что они были одним и тем же — им обоим нравилась их власть и их женщины”, - сказал Том. Келли с удовлетворением отметила, что его смех звучал нормально. Лицо Тома стало серьезным, когда он продолжил: “Начиная со следующей недели, мы будем внедрять программу электронной проверки личности как для отдельных лиц, так и для транспортных средств. Мы попросим всех снять биометрические отпечатки, и на ваших автомобилях должны быть установлены кодированные транспондеры, как на авиалайнерах. Предупреди всех на станции ”.

“Больше веселья и игр, да?”

“Это антитеррористическое дерьмо - не забава и не игры, особенно с мистером Кингманом”, - сказал Том. “Скоро у нас в этом месте будет охрана, по сравнению с которой Форт-Нокс будет выглядеть как день в Диснейленде”.

“Я не могу дождаться”. Келли с облегчением отметила, что большие внешние стальные ворота начали открываться. “Почему бы вам просто не попросить транспортников Кингмана передать бортовые журналы транспортных средств в штаб-квартиру, а не заставлять нас постоянно их забирать?”

“Я думаю, мистеру Кингману нравится видеть солдат поблизости”.

“Что ж, порекомендуй ему, чтобы в следующий раз мы чувствовали себя более желанными гостями, или мы заставим его приносить нам бревна, а не наоборот, как это должно быть”.

“При всей политической мощи, которой обладает Кингман, я удивлен, что он не приказал губернатору построить здесь, на терминале, подстанцию DPS — или, что еще лучше, поручил президенту построить здесь целую армейскую базу”, - сказал Том. Он хлопнул по дверному косяку. “Береги себя, Фрэнк. Извините за причиненные неудобства. Хотя, боюсь, будет только хуже ”.

“Нет проблем, приятель. Спасибо за предупреждение. Позже”. Когда Том занял позицию с оружием по левому борту, чтобы охранять зону открытых ворот, Келли завел свою патрульную машину в зону захвата, когда загорелся зеленый указатель поворота. Оказавшись внутри, он подождал, пока закроются внешние ворота, заглушил двигатель, открыл капот и багажник, а затем вышел из своего автомобиля, чтобы позволить охранникам произвести обыск. Они осветили фонариками моторный отсек, открыли бардачки и отделения для хранения вещей, заглянули под сиденья, откинули солнцезащитные козырьки, проверили под запасным колесом и подкатили зеркало под cruiser, чтобы осмотреть под шасси.

Затем Келли вручил охраннику журнал регистрации с пометкой "ЖУРНАЛ БЕЗОПАСНОСТИ ПОЛЕВОГО КОМПЛЕКТА", и охранник сравнил последнюю цифру в журнале с номером, выбитым на стальной пломбе грузовика, которая закрепляла большой металлический ящик в багажнике. В багажнике находились дробовик, боеприпасы, электрошокер для усмирения непослушных граждан, дорожные сигнальные ракеты, фонарики, стробоскопы, веревки и другие устройства безопасности, которые носили все сержанты DPS, но они были запрещены в комплексе TransGlobal, если они не были опечатаны сотрудниками службы безопасности TransGlobal. Цифры совпали, и охранник закрыл багажник, вернул журнал Келли и кивнул в сторону караульного помещения, чтобы тот мог пройти.

Келли сел в свою патрульную машину и завел ее. Как раз в тот момент, когда он ожидал, что внутренние ворота откроются, он увидел, как Том входит в зону захвата. Он снова опустил окно, когда приблизился. “Что на этот раз, Том?”

“Просто сбой”. Он заметил, что на этот раз винтовка М-16 Тома висела перед ним, положив руку на рукоятку, а не через плечо, как раньше.

“Мне нужно выйти?”

Том покачал головой. “Не должно занять и минуты”. Келли видел, как Том дотрагивался до наушника в левом ухе, слушая передаваемые по радио инструкции. “Открой багажник еще раз для меня, приятель. Они хотят, чтобы я кое-что проверил ”.

Келли нажал на кнопку разблокировки багажника. “Конечно. Нужен бортовой журнал?”

“Почему ты не даешь мне это увидеть? Эти новые парни начинают болтать. Они сводят меня с ума. Позвольте мне прояснить это ”. Келли передал Тому журнал опечатывания грузовика, и Том обошел багажник, открыл его и начал работать внутри.

Келли вышел мгновением позже и небрежно обошел машину сзади. Он заметил еще троих охранников снаружи бункера, их М-16 также висели перед их телами, но не подняты, наблюдая за ним. Том достал свой фонарик и осматривал пломбу грузовика на коробке с полевым снаряжением, открыв бортовой журнал. “Проблема, чувак?”

Вместо ответа Том провел пальцем в перчатке под пломбой грузовика, ощупывая всю нижнюю сторону стальной планки. Прощупав всю пломбу, он слегка потянул ... и пломба развалилась и с грохотом упала на покрытый ковром пол багажника.

“Почему ты это сделал, Том?” Спросила Келли.

Охранник встал и повернулся лицом к сержанту ДПС с мрачным, отсутствующим выражением на лице. “Это не должно было закончиться так легко, Фрэнк”, - сказал он. “И похоже, что сама лента была разрезана прямо у застежки, чтобы затруднить обнаружение пореза”.

“Вероятно, просто плохая печать”, - сказал Келли. “Ничего особенного. Я уйду, а ты сможешь заново осмотреть полевой набор, запечатать его и снова расписаться в журнале.”

“Есть еще одна проблема, Фрэнк”, - сказал Том. “Сработала радиационная тревога”.

“Что?”

“Радиационная тревога. Мы установили детекторы радиации здесь, на объекте ”.

“Да? Это довольно круто. Ну, у дробовика и моего пистолета на поясе тритиевые прицелы — у вашего оружия, вероятно, тоже. Это вызовет радиационную тревогу ”.

“Эта тревога зашкаливает, Фрэнк”, - сказал Том. Он поднял свою М-16 и снял с предохранителя. “Повернитесь, подойдите к забору, затем положите руки на забор, наклонитесь вперед и расставьте ноги”.

Келли сделал, как ему сказали. “Господи, Том, положи эту штуку на место. Это я, чувак, помнишь?”

“Я знаю тебя в общей сложности две недели, Келли — прекрати вести себя так, будто мы братья или что-то в этом роде. В укрытие!” - крикнул он. Двое охранников начали входить в зону захвата. Том достал из кобуры пистолет Келли и баллончик с "Мэйс" и отбросил их в сторону, затем держал винтовку нацеленной на Келли, пока другие охранники не смогли его прикрыть. “Ладно, придурок, что в кейсе?”

“Это мой походный набор, Том. Как ты думаешь, что это такое?”

“Вы не можете уйти, поэтому, чем бы ни была эта штука, она убьет вас вместе со всеми остальными, если сработает”, - сказал охранник. “Откажись от этого. Что в этой чертовой коробке?” Ответа нет. “Отвечай мне!”

Келли на мгновение заколебался, а затем ответил тихим голосом: “На твоем месте, Том, я бы убрался отсюда, сейчас, так быстро, как только сможешь. Направляйтесь к железнодорожному туннелю на другой стороне глубоководного канала — там вы будете в безопасности ”.

“Что ты, блядь, сказал?”

“Я сказал, что тебе лучше убраться отсюда. Оставь меня с двумя Рэмбо. Километра должно быть достаточно, пока вы находитесь под землей. Двое было бы лучше”.

“Лучше для чего?”

“Ты мне нравишься, Том”, - сказала Келли. “Ты хороший парень. Ты всегда был таким”.

“О чем ты, блядь, говоришь, мистер?”

“Вы относились ко мне с уважением, даже несмотря на то, что у вас были сомнения на мой счет — мне это нравится. Тебе все же следовало последовать своим инстинктам. Это просто делает тебя плохим офицером безопасности, а не плохим парнем ”. Келли начал оборачиваться.

“Не смей двигаться!”

“Не стреляйте в меня. Позвольте мне объяснить.” Он продолжал поворачиваться, пока они не посмотрели друг другу в глаза. Глаза Келли переместились на его левую руку, и только тогда Том заметил, что у него в руке было маленькое устройство, напоминающее дистанционный открыватель дверей автомобиля, прикрепленное к связке ключей. “Ты должен приказать мне снова развернуться, Том”, - сказал Келли низким голосом. “Скажи Рэмбо, чтобы они прикрывали меня, пока ты лично доложишь об этом в штаб-квартиру службы безопасности, а затем тебе следует сесть в тот бронированный "Субурбан" сзади и начать движение к туннелю на другой стороне канала. Даже если ты не пройдешь весь путь, внутри этого Субурбана с тобой все должно быть в порядке ”. Том начал тянуться к устройству. “Не делай этого, Том. Я уже активировал его. Это подмена мертвеца. Если он покинет мою руку, это приведет к его срабатыванию ”.

“Вызвать что?”

“Ты знаешь, что это такое, Том”, - сказал Келли. “Моя миссия провалена, и пришло время отказаться от нее. Но я могу спасти здесь по крайней мере одного хорошего парня. ТрансГлобал полон мерзких, неряшливых, безразличных людей. Ты единственный хороший парень, которого я знаю, который работает на TransGlobal. Ты заслуживаешь второго шанса. Убирайся отсюда как можно дальше. Я сдержу их, не волнуйся ”. Том поднял М-16 и прицелился в голову Келли. “Не будь глупцом, Том. Если ты выстрелишь, я отпущу его, и ты умрешь. Это глупо. Делай, как я говорю. Убирайся отсюда. Ты ни черта не должен Кингману ”.

“Его здесь нет. Ты ничего ему не сделаешь ”.

“Может быть, не ему, но его компании — этому объекту, этой мерзости для природы, которая загрязняет залив Галвестон, загрязняет воздух, загрязняет питьевую воду и порабощает работников по всему миру”.

Том слегка опустил винтовку. “Что?”

“Кингман - кровопийца, Том. Он пойдет на все ради прибыли. Единственный способ навредить ему - это лишить его прибыли ”.

“Ты что, чокнутый защитник окружающей среды?”

“Я солдат ГАММА - Боевого альянса Движения за охрану окружающей среды”. Лицо Тома вытянулось, и он посмотрел на Келли поверх прицела М-16 с шоком и удивлением. “Я вижу, вы слышали о нас”.

“Вы недавно взорвали ту плотину в Парагвае...”

“Уругвай”.

“Вы убили сотни людей...”

“ТрансГлобал заплатил почти пять миллионов долларов взяток правительственным чиновникам, чтобы получить разрешение на строительство этой плотины”, - сказал Келли. “Правительство изгнало с родных мест тысячи людей, которые веками жили в долине этой реки. Сотни крестьян, работавших за гроши в неделю, погибли во время строительства, а затем, когда они затопили долину реки, они уничтожили сотни тысяч акров тропического леса, бесценные индейские артефакты и могилы еще тысяч людей ”.

“Где, черт возьми, вы раздобыли ядерное оружие?”

“Во всем мире есть правительства, стремящиеся продавать компоненты ядерного оружия, - небрежно сказал Келли, “ и есть много социально и экологически сознательных людей, готовых заплатить за их приобретение, и еще больше преданных, самоотверженных солдат, готовых разместить их там, где они принесут наибольшую пользу — не против безмозглых солдат или изолированных военных целей, а против настоящих убийц планеты Земля, таких людей, как Гарольд Честер Кингман”.

“Это настоящая бомба? Полная мощность — не грязная бомба?”

“Так называемые ‘грязные бомбы’ — это шутка века - они ничего не сделают, кроме как напугают нескольких человек, и уж точно не такого человека, лишенного совести и морали, как Кингман”, - сказал Келли. “Нет, это настоящее оружие. ГАММА отправила кассету со всеми данными на ней, включая ее выход и компоненты, чтобы подтвердить ее подлинность. Я замечаю, что, поскольку запись также предупреждала TransGlobal Energy об эвакуации из района, либо ее никто не слушал, либо Кингман прослушал ее и приказал своим сотрудникам службы безопасности ничего с этим не предпринимать. Я склонен верить последнему ”.

“Я думал, что ГАММА - это группа защиты окружающей среды. Вы заразите весь этот регион и убьете тысячи, когда эта штука взорвется ”.

“Кингман ежедневно выбрасывает в воздух по всему миру столько загрязняющих веществ, что их хватило бы на ядерный взрыв в мегатонне”, - сказал террорист. “Кроме того, мне нравится ирония этого ... использования оружия массового уничтожения для наказания таких, как TransGlobal Energy и Kingman, людей, которые создают оружие массового экологического уничтожения”.

“Ты сумасшедший. Ты знаешь, сколько людей ты убьешь этим в этом районе? Thousands...no может быть, сотни тысяч. Ты сделаешь это только для того, чтобы попытаться навредить Кингману?”

“Он каждый день убивает тысячи людей по всему миру своим вредным глубоководным бурением, протекающими небезопасными однокорпусными танкерами, устаревшими скважинами и хранилищами, бессмысленным загрязнением только для получения большей прибыли и ужасными условиями труда, которые порабощают целые поколения работников”, - сказал Келли. “Я искренне верю, что Кингман способен уничтожить всю планету, если его методы не будут раскрыты миру и немедленно закрыты. Если я смогу закрыть этот завод, это действительно повредит ему прямо там, где он живет — в кошельке. Может быть, он сдастся после этого, после того, как то, что я сделаю, заставит мир осознать его ложь, коррупцию и преступную деятельность ”.

“Ты ... ты не можешь этого сделать. Это безумие...”

“Убирайся отсюда, Том”, - повторил Келли. “Это твой последний шанс. Убирайся отсюда подальше, пока до меня не добрались твои ковбои. Скажи им, чтобы держались подальше. Я даю тебе десять минут. Этого времени должно быть достаточно ”.

Двое охранников начали входить в зону захвата, но Том поднял руку. “Не подходите!” - крикнул он. Келли улыбнулась, кивнула и начала поворачиваться обратно к забору. Но Том приказал: “Я собираюсь отобрать у тебя этот детонатор, Келли. Я вижу, на какую кнопку ты нажимаешь. Я ткну в это пальцем, и ты забудешь об этом. Не пытайся остановить меня ”.

“Не пытайся этого, Том. Я даю тебе шанс. У тебя есть жена и дети. Не упусти этот шанс”.

“Мой дом меньше чем в миле отсюда, чувак. Если это пройдет, они тоже уйдут. Они невиновны. Вы бы убили их и тысячи других невинных людей ”.

“Мне жаль, что приходится это делать. Ты можешь позвонить им — сказать, чтобы они убирались под землю. Или ты можешь поехать туда, быть с ними — может быть, даже посадить их в этот Субурбан. На таком расстоянии броня могла бы защитить их ...”

“Ты больной ублюдок!”

“Это война, Том, и на войне убивают невинных людей”, - тихо сказала Келли. “Это то, что делает войну такой ужасной — это причина, по которой мы должны положить ей конец. Это мой удар по свободе. Возможно, это станет началом конца Гарольда Кингмана ”.

“Я собираюсь забрать это у тебя, Келли”, - сказал Том дрожащим голосом. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы не думать о своей семье. Где они были? В школе? Нет, было воскресенье ... Они могли бы быть в безопасности, если бы пошли в продуктовый магазин или ... Но если бы они пошли в парк, они были бы на виду ... О черт, о черт, о черт ... “Послушай, чувак, тебе не обязательно убивать тысячи людей, чтобы доказать свою точку зрения”, - продолжал он. “Как только мир узнает, что ты здесь натворил, они все захотят узнать о твоих разногласиях с Kingman и TransGlobal. Это лучший способ донести свое послание. Если вы убьете тысячи людей здесь сегодня, вы будете никем иным, как террористом. Никто никогда не будет тебя слушать”.

“Меня это не волнует, Том - меня волнует только причинение вреда Кингману. Он - цель. А теперь убирайся отсюда”.

“Я дотягиваюсь до твоей руки и беру этот детонатор”. Его рука коснулась руки Келли. Они посмотрели друг другу в глаза. Том, должно быть, увидел что-то похожее на капитуляцию в глазах другого, и он подумал, что это означает, что он отдаст ему детонатор.

“Ты хороший парень”, - сказал Келли. “Ты не сбежал. Возможно, из тебя вышел бы хороший солдат. Но мы никогда не узнаем ”. И Том увидел, как глаза Келли стали пустыми, а затем закрылись…

... как раз в тот момент, когда его собственный большой палец сомкнулся на кнопке детонатора. Келли не сопротивлялась. Том смог забрать его из рук Келли, его палец твердо лежал на кнопке, сохраняя его в безопасности. Он сделал это.

В этот момент глаза Келли резко открылись. Он ухмыльнулся Тому, подмигнул, затем крикнул: “Открыть огонь!”

“Нет!” Том закричал, но было слишком поздно. Двое молодых охранников, приблизившихся к Келли, открыли огонь, их М-16 были полностью автоматическими. Пули безжалостно вонзились в обоих мужчин. Том, несмотря на боль и головокружение, вспомнил, что нужно держать большой палец на кнопке, держать большой палец на кнопке, держать свой…

... и затем, когда пуля вошла в его мозг, и он умер, мир исчез в ослепительной вспышке раскаленного добела света…

Многоцелевой полигонный комплекс, Объединенный центр боевой подготовки, Форт

Полк, Луизиана

В то же время

С оглушительным “КРАААК!”, как будто от самого большого и подлого в мире кнута, легкий тридцатимиллиметровый снаряд исчез из поля зрения, как только был запущен. Радиолокационные датчики на приборной панели безупречно отслеживали траекторию его полета. “Хороший выстрел, Джей”, - сообщила доктор Ариадна Вега, гражданский инженер-исследователь, назначенный в Форт Полк, проверяя данные телеметрии дальности. Ариадне было чуть за двадцать, она была темноволосой, стройной и красивой, и, казалось, была очень неуместна на этом грязном участке земли в центральной Луизиане. “Скорость запуска …тысяча семьсот метров в секунду. Потрясающе. Дальность два целых три десятых-пять километров ... два целых четыре десятых ... два целых четыре десятых-семь километров при попадании. Неплохо”.

“Я могу сделать лучше, чем это, Ари”, - уверенно ответил ее напарник, майор Джейсон Рихтер. “Переустанови сенсоры и брось мне еще один мяч”. Эти двое были очень похожи, и их можно было принять за брата и сестру. Ненамного старше Веги, высокий, худощавый и темноволосый, Джейсон Рихтер тоже был инженером, назначенным директором специального проектного офиса Трансформационной боевой лаборатории пехоты армии США, подразделения армейской исследовательской лаборатории, которому поручено разрабатывать новые способы ведения боя пехотой на современных полях сражений.

“Ты получил это, Джей”, - сказала Ариадна с гордой улыбкой. Она ненадолго активировала радарные сканеры, чтобы просканировать любые транспортные средства или нежелательных наблюдателей в этом районе, затем сбросила их, чтобы отслеживать другой снаряд. “Радиус действия чист, сенсоры сброшены и готовы”. Она запустила руку в металлический футляр с мягкой обивкой, стоящий рядом с ней, достала оранжевый предмет, провела по нему сканером штрих-кода, чтобы зафиксировать его размер, массу и состав, и бросила Джейсону. “Не высовывайся”.

“Я справился с этим”, - сказал Джейсон. Он поместил оранжевый снаряд на футболку для гольфа, выровнял свой композитный драйвер “Big Dog” — слегка модифицированный для этих экспериментов и определенно не сертифицированный PGA tour – нацелился на снаряд, откинул голову водителя назад, на мгновение замер с обратной стороны, затем замахнулся. Они услышали еще один громкий щелчок хлыста, но на этот раз с гораздо менее твердым, жестяным звуком. Всего в нескольких сотнях метров от нас в воздух поднялось огромное облако грязи и стоячей воды, и было видно, как снаряд пронесся по земле, вскоре пропав из виду.

“Я же говорил тебе, Джей”, - сказал Ари, снова перенастраивая датчики телеметрии дальности. “Ты поднимаешь голову и выигрываешь мяч. Голову вниз”.

“Хорошо, хорошо”, - удрученно пробормотал Джейсон. “Кинь мне еще один”.

“Это последний”, - сказал Ари, бросая ему последний оранжевый снаряд из коробки. “Сделай это хорошо”.

Джейсон протянул руку и поймал мяч в воздухе — но это были не его пальцы, которые схватили его. Пальцы принадлежали трехметровой роботизированной фигуре. Его руки и ноги были тонкими, покрытыми композитной неметаллической кожей. Его форма напоминала человеческую, с руками, ногами, головой и туловищем; его пулеобразная голова представляла собой бронированный сенсорный шар, который поворачивался и двигался во всех направлениях; его суставы были гибкими и массивными, сочетая силу с ловкостью. Но для своих размеров машина была невероятно маневренной — ее движения в точности повторяли движения человека в поразительных деталях, вплоть до едва заметных движений плеч и бедер, когда она точно, небрежно поместила оранжевый снаряд на другую мишень для гольфа и отступила назад, готовая ударить с меньшей дистанции. Робот раздвинул ноги и сосредоточился на мяче — это было почти комично наблюдать, как какая-то странная детская карикатура делает совершенно человеческий поступок.

“Сейчас не использовать датчики управления огнем”, - напомнила Ариадна Джейсону. “Вы сказали, что хотите, чтобы это было полностью вручную”.

“Я не использую управление огнем”, - сказал Джейсон. Робот был оснащен множеством датчиков — радаром миллиметрового диапазона, инфракрасным излучением и лазером, — которые питали компьютер, который мог управлять оружием с точностью до нуля, или данные могли передаваться другим самолетам или силам в этом районе через спутник. Джейсон плавно отвел клюшку назад, сделал паузу, расслабил свое “тело” и начал свой замах…

... как раз в тот момент, когда зазвонил сотовый телефон. Голова робота дернулась вверх как раз в тот момент, когда головка дубинки вошла в контакт. Снаряд резко отклонился вправо, срикошетил от стальной облицовки со звуком, похожим на выстрел из крупнокалиберного оружия, затем пробил бетонное здание офицерского полигона в сотне метров от места сборки транспортных средств. “Черт возьми!” Джейсон закричал. “Нечестно! Я хочу маллигана!”

“Офицер полигона будет взбешен — снова”, - сказала Ари, потянувшись за своим мобильным телефоном. “Выпрыгивай и помоги мне собраться — это был последний снаряд”.

Робот бросил клюшку для гольфа в сторону Ари, затем принял стойку, отведя одну ногу назад, согнув другое колено, наклонившись вперед и вытянув руки вдоль туловища. Люк доступа на спине робота открылся, и Джейсон Рихтер выбрался изнутри машины. Он был немного вспотевшим, и его лицо было покрыто морщинами там, где на нем были закреплены кислородная маска и сенсорные пластины шлема, но он все еще улыбался от уха до уха, как школьник, который только что совершил хоумран в игре Малой лиги.

Ари открыла крышку на своем телефоне. “Вега слушает”.

“Соедини меня с майором Рихтером, Ари”. Она узнала взволнованный голос сержанта штаба, армейского мастер-сержанта Теда Гейнса.

Ари протянул телефон Джейсону. “Это вершина, и он звучит странно”, - сказала она.

Джейсон едва закончил здороваться, когда Гейнс, задыхаясь, спросил: “Вы слушаете новости, сэр?”

“Ты только что испортил мой последний пробный выстрел, Топ. Я был...”

“Включите радио, сэр! Хьюстон подвергся бомбардировке!”

“Разбомбили? Взорванный кем?” Джейсон указал на "Хаммер", припаркованный в нескольких метрах позади них, и Ариадна включила спутниковый радиоприемник и переключила его на SATCOM One, станцию спутникового вещания новостей ... И через несколько мгновений они оба были ошеломлены до полного безмолвия. “Я ... я не могу в это поверить”, - наконец пробормотал он, заикаясь. “Кто-то взорвал ядерную бомбу недалеко от Хьюстона...?”

“Майор! Ты все еще там?” Ответа нет. Мысли Рихтера лихорадочно соображали. Это было невероятно ... Слишком ужасно для слов... “Майор...?”

“Сержант, подготовьте ”Чинук" к вылету", - сказал Джейсон, затаив дыхание. “Я забираю "Хаммер" и CID One на линию вылета прямо сейчас. Мы направляемся в Кингман-Сити ”.

“Кингман Сити? Ты не можешь пойти туда сейчас! Это радиоактивная дыра в земле!”

“CID будет единственной системой, которая сможет работать в этой среде”, - сказал Джейсон. “Просто заставь это двигаться. Я позвоню боссу и получу разрешение. Двигайтесь!”

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

В то же время

Советник президента по национальной безопасности Роберт Холл Чемберлен вошел в ситуационную комнату Белого дома перед стеной военных офицеров, гражданских советников и аналитиков, а также агентов секретной службы. Им пришлось потесниться, чтобы не мешать Чемберлену, когда он быстро вошел в комнату и занял свое место, но не в центре продолговатого стола, а справа от места, по-видимому, отведенного для президента Соединенных Штатов. О бывшем руководителе нефтяной компании TransGlobal Energy, эксперте и советнике по иностранным делам и торговле, богатом политическом стороннике и друге президента и многих других мировых лидеров, Чемберлене говорили, что он обладает геополитической смекалкой Генри Киссинджера, опытом Кондолизы Райс в военном деле, богатством Билла Гейтса, харизмой Колина Пауэлла ... и безжалостностью Саддама Хусейна.

“Хорошо, давайте начнем”, - резко сказал Чемберлен. Он был среднего роста и комплекции, но недостаток физической формы компенсировал высокой степенью энергии — всегда казалось, что ему нужно быть где-то еще; и в этой текущей чрезвычайной ситуации он двигался в два раза быстрее. “Просто чтобы ввести вас всех в курс дела: президент, вице-президент, большая часть кабинета и руководство Конгресса были эвакуированы. Президент, его начальник штаба, министр обороны, SECSTATE, CJCS и руководство Конгресса поднялись на борт Air Force One; вице-президент, адвокат Генерал, Председатель Верховного суда и несколько других высокопоставленных чиновников Кабинета поднялись на борт C-37B, транспортного средства вице-президента; руководство конгресса находится в альтернативных безопасных местах по всему Восточному побережью. Все находятся в безопасности, и мы считаем, что преемственность правительства была обеспечена в меру наших возможностей. Как вы все знаете, президент уже сделал одну радиопередачу с Air Force One и планирует сделать еще одну через несколько часов. За исключением южного Техаса, нация кажется настолько спокойной, насколько можно ожидать после такого ужасающего нападения ”.

Затем Чемберлен повернулся к женщине рядом с ним справа от него, положив руку ей на плечо. “Прежде чем мы начнем, я хочу выразить свои личные соболезнования министру внутренней безопасности Кэлхуну, который, как я понимаю, потерял нескольких членов семьи в Кингман-Сити. Это действительно сокрушительная потеря, и я, со своей стороны, намерен отомстить за нее и уничтожить виновных. Я благодарю ее за то, что она осталась здесь, в Вашингтоне, для наблюдения за обороной и безопасностью Соединенных Штатов. Я отложу ее брифинг на несколько ...”

“No...no Я готова, мистер Чемберлен”, - сказала Кэлхаун, вытирая глаза. Она глубоко вздохнула, но не отрывала глаз от стола. Донна Калхун была высокой и статной, но выглядела хрупкой в своем нынешнем эмоциональном состоянии. “Позвольте мне начать с краткого обзора: нападение произошло примерно три часа двадцать минут назад, в три тридцать пополудни по центральному времени. У нас пока нет подробностей самого инцидента, только последствия. Разрушения, число погибших, is...is огромный. Примерно три квадратных мили были разрушены или дамба... повреждена.” Ей пришлось подавить нытье, изо всех сил пытаясь заменить свою печаль гневом. “Предполагаемые потери составляют... тыс....” На этот раз она не смогла сдержать слез, как бы сильно ни старалась.

“Пока все в порядке, Донна”, - сказал Чемберлен. Он подождал несколько мгновений, пока ее рыдания утихнут, затем с каменным выражением лица повернулся к трехзвездочному генералу напротив него. “Генерал Хэнратти?”

Генерал-лейтенант Колин Хэнратти был заместителем командующего Северным командованием США, или NORTHCOM, объединенным военным командованием, ответственным за оборону пятидесяти штатов; командующий NORTHCOM также был трижды отмечен как командующий NORAD, Североамериканским командованием аэрокосмической обороны, объединенным военным альянсом США и Канады, защищающим весь североамериканский континент; а также командующий космическим командованием США, отвечающий за все американские спутники и космические ускорители. “Командующий Северным командованием генерал Джоэлсон находится в горном комплексе Шайенн и находится на дежурстве вместе со старшим дежурным диспетчером, отслеживающим военное положение в мире и оценивающим готовность Северной Америки к обороне. Хотя мы поддерживаем постоянную связь с Горой, в настоящее время она опечатана и готова отключиться от всех внешних коммуникаций в любой момент ”.

Один из широкоэкранных мониторов на стене показывал карту мира с несколькими примечаниями, выполненными в основном зеленой штриховкой. “Карта показывает состояние глобальной обороны на момент последних наблюдений, ни одно из которых не было сделано более двух часов назад”, - сказал Хэнратти. “Наши стратегические противники находятся в обычной конфигурации обороны, и мы не наблюдали никаких необычных перемещений стратегического оружия. Все наши космические аппараты обнаружения, предупреждения, разведки, навигации, связи и наблюдения работают нормально. Следовательно, в настоящее время Северное командование считает, что этот инцидент был единичным актом терроризма, а не скоординированной атакой или прелюдией к какой-либо военной акции против Соединенных Штатов.

“ФБР попросило NORTHCOM, ведущую военную организацию по защите родины, провести некоторый первоначальный анализ самого взрыва, - продолжил Хэнратти. - Как ведущую военную организацию по защите родины, NORTHCOM. “По нашим оценкам, это был термоядерный взрыв мощностью семь с половиной десятых килотонны - так называемая ‘ядерная бомба-рюкзак’, на самом деле размером с очень большой чемодан, с примерно десятью килограммами расщепляющегося материала, сравнимый со сто тридцатимиллиметровым тактическим ядерным артиллерийским снарядом советской эпохи. Двойной импульс, характерный для небольшого, но мощного термоядерного взрыва, был обнаружен из космоса нашими тепловыми и ядерными детекторами ”.

“Вы хотите сказать, что оружие было русским, генерал?” Многозначительно спросил Чемберлен.

“У меня нет информации о его происхождении, мистер Чемберлен. Я просто проводил сравнение. Но я прочитал множество сообщений о бывшем советском военном оружии на черном рынке, включая оружие массового уничтожения, и поскольку я никогда не слышал о западном оружии массового уничтожения, выставленном на продажу, я могу только предположить, что оно было российским ”.

“Давайте пока не будем забегать слишком далеко вперед, ребята”, - сказал Чемберлен. “Прежде чем мы это осознаем, это просочится наружу, и русские будут кричать нам об отрицании, и это только усилит давление для военных действий. Мне не нужно напоминать вам всем, что все, что обсуждается в этом зале, остается в этом зале. Пресса будет требовать объяснений и того, что мы собираемся с этим делать, и мы должны дать президенту время, необходимое ему для принятия некоторых трудных решений. Двигайтесь дальше, генерал. А как насчет fallout?”

“Насколько нам известно, сэр, серьезный, но не катастрофический”, - сказал Хэнратти. “Преобладающие ветры дуют с юго—запада - Новый Орлеан, Литл-Рок, Шривпорт могут быть затронуты, возможно, даже на севере до Мемфиса или Сент-Луиса. Я еще не видел отчетов об анализе окружающей среды и атмосферных испытаниях, но я предполагаю, что взрыв был недостаточно мощным, чтобы вызвать выброс в атмосферу очень большого объема радиоактивного материала ”.

“Насколько сильным был этот взрыв по сравнению с Хиросимой?”

“Совсем немного меньше, сэр - фактически, примерно на девяносто процентов меньше”, - сказал Хэнратти. “Последствия аналогичны, но в пропорционально меньшем масштабе. Кроме того, этот взрыв произошел в основном в промышленном районе Хьюстона, довольно далеко от населенных пунктов. Кингман-Сити - это в основном нефтеперерабатывающие заводы, хранилища нефти и природного газа, доки и внутренние водные пути. Разрушения могут быть ужасными, но человеческие потери будут относительно небольшими. Хиросима и Нагасаки были крупными населенными пунктами.” Он кивнул помощнику министра внутренней безопасности. “При всем должном уважении к вашей потере, госпожа госсекретарь, человеческих жертв, вероятно, намного меньше, чем 11 сентября”.

“Это может быть небольшим утешением для нации в целом, но это совсем не утешение для меня”, - сердито сказал Роберт Чемберлен. “На данный момент я признаю, что это не прелюдия к традиционному военному нападению, но в моей рекомендации президенту будет четко указано, что это, несомненно, нападение на нацию, и что мы должны отреагировать соответствующим образом”.

В этот момент зазвонил телефон “горячей линии”, и Чемберлен ответил на него после первого гудка. “Чемберлен... Да, продолжайте, подайте сигнал…Я здесь, господин Президент. Я собрал представителей Совета национальной безопасности здесь, в Ситуационной комнате ”.

“Спасибо тебе, Роберт”, - начал президент Соединенных Штатов Сэмюэл Конрад по защищенной линии. “Со мной госсекретари, обороны и транспорта, а также председатель объединенного комитета начальников штабов, спикер Палаты представителей и лидеры большинства и меньшинства в Сенате. Вице-президент, генеральный прокурор и некоторые другие члены кабинета также подключены ”.

“Да, господин президент”, - сказал Чемберлен. “Мы только что были проинформированы генералом Хэнратти из Северного командования, и он говорит нам, что, похоже, нет никаких признаков того, что какая-либо нация мобилизует свои вооруженные силы. Похоже, что мы стали жертвой еще одной террористической акции — но на этот раз с более ужасными последствиями ”.

“Господи...” - выдохнул президент.

“Я настоятельно рекомендую вам немедленно вернуться в Вашингтон, сэр”, - решительно сказал Чемберлен, взглянув на вытянутые, шокированные лица мужчин и женщин вокруг него в Ситуационной комнате. “Непосредственной опасности нет, и вы уже ясно дали понять миру, что вы и правительство в безопасности. Вам нужно вернуться в Белый дом и взять на себя ответственность, лично, прямо сейчас ”.

“Ты уверен, что это безопасно, Роберт?”

“Проблема не в безопасности, сэр, а в руководстве”, — ответил Чемберлен. “Вам нужно вернуться сюда, чтобы американский народ мог видеть вас не просто живым и невредимым, но и ответственным за оборону. Теперь я советую вам сказать начальнику штаба, чтобы он развернул самолет и возвращался в Белый дом как можно скорее. Я сообщу прессе, что вы будете на месте в Эндрюсе и вскоре вернетесь в Белый дом ”.

“Я... Хорошо, Роберт”, - нерешительно сказал президент. “Я планирую обратиться к американскому народу немедленно, как только вернусь в Белый дом, Роберт, ” продолжил он мгновение спустя, - и я хочу получить полный брифинг по ситуации и сбросить информацию, как только сойду с самолета”.

“Да, господин президент”.

“Есть ли какая-либо информация о том, кто это сделал? Кто-нибудь уже взял на себя ответственность?”

“Нет, господин президент”, - сказал Чемберлен. “Мы надеемся, что к вашему возвращению у нас будет больше. Мы передадим полный отчет о потерях и ущербе, отчет о состоянии обороны и отчет о текущей ситуации в мире начальнику штаба, чтобы он мог попросить службы связи подготовить для вас обращение ”.

На несколько мгновений воцарилась тишина; затем: “Я хочу выследить их и убить, Роберт”, - сердито сказал он. “Я хочу, чтобы все ресурсы Соединенных Штатов Америки были мобилизованы для поиска виновных и их устранения. Я не заинтересован в привлечении их к ответственности. Я хочу, чтобы они ушли ”.

“Будет сделано все, что возможно, сэр...”

“Этого недостаточно, Роберт”, - едко сказал президент. “Я устал от того, что Америка является мишенью, объектом охоты — я хочу, чтобы Америка была охотником”. Он сделал паузу, затем продолжил, его дрожащий голос был заметен даже по защищенной телефонной связи: “Роберт, я хочу объявить войну терроризму. И я не имею в виду "войну", подобную нашей ‘войне с наркотиками” или нашей нынешней "войне с терроризмом" ..." Он снова сделал паузу, и Чемберлен услышал, как он медленно переводит дыхание, прежде чем сказал: “Я предлагаю выступить перед Конгрессом и попросить об объявлении войны терроризму”.

“А... повторите, сэр?” Чемберлен отреагировал в шоке и замешательстве. “Господин Президент, я ... я не знаю...”

“Роберт, я намерен просить Конгресс объявить войну терроризму”, - твердо сказал президент. “Нападение на Кингман-Сити может спонсироваться, а может и не спонсироваться государством; это может быть радикальный фундаменталистский ислам или какая-то другая фанатичная группа — это не имеет значения. Я хочу, чтобы все и неограниченные ресурсы нации были направлены на то, чтобы найти тех, кто совершил этот отвратительный акт, выследить их, как больных трусливых собак, которыми они и являются, и уничтожить их. Я хочу объявления войны Конгрессом. Мне все равно, как мы этого добьемся, я просто хочу, чтобы это было сделано ”.

На линии несколько долгих мгновений царило молчание; затем: “Господин Президент, я полностью поддерживаю вас в этой идее”, - сказал Роберт Чемберлен. “Мы должны обсудить это, как только вы приземлитесь. Потребуется огромное количество мужества и упорства, чтобы осуществить это; несомненно, ваши политические оппоненты назовут это показным жестом, который ввергнет мир в хаос. Но я верю, что американский народ поддержит вас на сто десять процентов ”.

“Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока Конгресс или Верховный суд заламывают руки и обсуждают это”, - парировал президент. “Роберт, я поручаю тебе реализовать эту идею. Соберитесь с правосудием, обороной и руководством Конгресса и подготовьте для меня предложение, которое я могу представить на совместной сессии Конгресса в течение тридцати дней. Я хочу, чтобы план действий был приведен в действие немедленно. Военные, Центральная разведка, ФБР, Национальная безопасность, каждая ветвь правительства — все будут работать вместе над этим, чтобы найти ублюдков, которые напали на нас ”.

Чемберлен сглотнул, нервно оглядывая Ситуационную комнату и лица, обеспокоенно смотрящие на него. “Да, господин Президент. Я займусь этим прямо сейчас”, - сказал он наконец. “У меня будет для тебя несколько предложений, как только ты вернешься”.

“Спасибо тебе, Роберт”, - сказал Президент. “Ты мой лучший друг, Роберт. Я полагаюсь на то, что ты будешь настаивать на этом, изо всех сил. Весь мир наблюдал, как я в страхе бежал из моей собственной столицы, и я не собираюсь допустить, чтобы это повторилось при мне. Я хочу вступить в бой с врагом. Чего бы это ни стоило, что бы у нас ни было — я хочу, чтобы террористы, которые это сделали, пострадали. Я собираюсь поставить на карту всю свою политическую карьеру на этом. Мне нужна сильная рука на руле. Я рассчитываю на тебя, Роберт ”.

“Я понимаю, господин президент”, - сказал Чемберлен. “Увидимся, когда ты вернешься. Благодарю вас, господин Президент”. Связь прервалась, и Чемберлен вернул телефон на рычаг с ошеломленным выражением лица.

“Что происходит, Роберт?” Спросила Донна Калхун.

“Президент вернется в Вашингтон в течение часа”, - сказал он, быстро взяв себя в руки. “Он хочет обратиться к нации, как только вернется. Я хочу полный отчет о Кингман-Сити, состоянии нашей обороны и ситуации в мире через двадцать минут. Я передам это в Air Force One, чтобы сотрудники службы связи президента могли подготовить речь ”. Он сделал паузу, его мысли лихорадочно метались; затем он добавил: “Он хочет, чтобы это была жесткая, деловая, решительная речь. Он хочет крови. Он не хочет успокаивать нацию или выражать свои соболезнования — он хочет действий, и он хочет, чтобы полетели головы.” Он снова сделал паузу, напряженно размышляя, пока не понял, что присутствующие сотрудники Совета национальной безопасности выглядели довольно обеспокоенными. “На моем столе через двадцать минут”.

“Есть что-то еще, Роберт...?”

В этот момент телефон зазвонил снова, и Чемберлен схватил трубку, как будто его ударило током. Он прислушался на мгновение; затем его глаза расширились от удивления, и он взволнованно махнул сотруднику. “Включите чертовы новости, ” крикнул он, “ сейчас же!”

Ожил еще один экран компьютера, и все головы повернулись, чтобы посмотреть. На нем был изображен человек в серебристом костюме радиационной защиты внутри вертолета, говорящий в портативную видеокамеру. Подписи гласят: КРИСТЕН СКАЙ, СТАРШИЙ КОРРЕСПОНДЕНТ SATCOM ONE, ВЕДУЩАЯ ПРЯМОЙ ТРАНСЛЯЦИИ В КИНГМАН-СИТИ, штат Техас.

“Святое дерьмо”, - пробормотал кто-то. “Похоже, Кристен Скай собирается пролететь над эпицентром!” Никому не нужно было спрашивать, кто такая Кристен Скай: она была, безусловно, самым известным, популярным и пользующимся доверием журналистом по международным делам на телевидении со времен Барбары Уолтерс. Ее красоты, непринужденности перед камерой и обаяния было бы достаточно, чтобы привлечь к ней международное внимание, но, без сомнения, именно ее напористость, амбиции, решительность и чистое мужество сделали ее суперзвездой СМИ.

Поэтому никто не был сильно удивлен, увидев ее посреди зоны ядерной смерти.

“Я думал, что воздушное пространство над всей страной закрыто!” Чемберлен гремел. “Какого черта она там делает наверху?”

“Она будет на земле через пять минут, сэр”, - сказал Хэнратти, поднимая телефонную трубку, лежащую перед ним.

Звук постепенно усиливался, и они услышали: “...неоднократно заверяли, что на данный момент безопасно летать вблизи места взрыва, опасность радиоактивных осадков уменьшилась, у моего оператора Пола Дельгадо есть с собой счетчик радиации, и, как вы можете видеть, стрелка почти не движется, так что я думаю, что с нами все в порядке ...”

“Радиация будет наименьшей из ее проблем, как только я с ней закончу”, - сердито пробормотал Хэнратти. В микрофон он прокричал: “Я же сказал вам, сержант-майор, я наблюдаю за ней прямо сейчас. Она ведет прямую трансляцию с вертолета прямо над проклятой зоной взрыва. Я хочу, чтобы "Апач" там, наверху, заставил ее уйти и вернуться на землю через пять минут, и если она не подчинится, я хочу, чтобы по радио ее предупредили, что она будет сбита. И когда они приземлятся, арестуйте их всех. И я хочу, чтобы лица, продюсирующие ее новостную программу, также были арестованы прямо сейчас ”.

“... нам сообщили, что FAA приказывает нам приземлиться”, - продолжал корреспондент. “По-видимому, это приказ Министерств обороны и внутренней безопасности, но мы считаем, что эта история слишком важна, чтобы просто улететь. Нам сообщили, что в парке на Суон-Лейк, примерно в полутора милях от эпицентра, есть раненые. Службы экстренного реагирования приказывают всем покинуть зону взрыва, поэтому помощь из Галвестона или Лиг Сити не прибыла ”.

“Есть ли какие-либо спасательные подразделения, направляющиеся в этот район?” Чемберлен спросил.

“Все движение на пять миль вокруг ground zero прекращается, и это включает движение в заливе Галвестон”, - ответил Калхун. “Уровень радиации достигает опасной отметки на расстоянии двух миль. Никто не может подобраться достаточно близко к этому району, чтобы попытаться оказать какую-либо помощь ”.

“Так что, черт возьми, этот репортер там делает?” Чемберлен спросил. “И почему ее измеритель радиации ничего не показывает?”

“Либо на ней его нет, либо она неправильно его настроила”, - сказал Хэнратти. “Наши детекторы определенно зафиксировали опасные уровни радиации на расстоянии до трех километров. Кристен Скай пострадает, если останется там - мне все равно, какой на ней костюм. И если на этом пилоте и операторе нет скафандров, или если они не подогнаны или не запечатаны должным образом, они мертвы — они просто еще не знают об этом ”.

“Уберите их оттуда, генерал!” Чемберлен кричал. Но они не могли сделать ничего другого, кроме как с ужасом и восхищением наблюдать за продолжением репортажа:

“Мы можем видеть зону взрыва, ground zero”, - продолжал репортер в радиационном костюме. “Это похоже на лес после сильного пожара, где нет ничего, кроме почерневших палок, торчащих из комковатой каменистой черной почвы. Пожары, похоже, потушены, но мы видим, что то, что раньше было нефтеперерабатывающим заводом и резервуарами для хранения нефти, все еще дымится. Тут и там мы видим огромные груды металла, светящиеся красновато-оранжевым, как лужи лавы. Я понимаю, что означает термин ‘испарился’, потому что все выглядит таким же хрупким и истлевшим, как пепел на сигарете. Я приношу извинения семьям жертв Кингман Сити за мои резкие графические описания, я не пытаюсь быть бесчувственным, трудно выразить эту кошмарную сцену словами.

“Хорошо ... Хорошо, я понимаю ... дамы и господа, мой пилот сообщает мне, что он получает некоторые данные о высокой температуре двигателя нашего вертолета, так что, возможно, пришло время разворачиваться; по-видимому, невероятная жара, все еще исходящая от эпицентра, перегревает воздух и наносит некоторый ущерб. Военные сейчас предупреждают нас, что они сбросят нас с неба, если мы не уйдем. Меня не волнует, что говорят военные, но если наш вертолет не выдерживает такой жары, то, возможно, пришло время улетать. Мы не сможем помочь выжившим, если не сможем их безопасно эвакуировать. Воздух неровный, очевидно, из-за турбулентности, созданной жарой, и дышать в этих костюмах становится все труднее и труднее, поэтому я думаю, что мы ... Эй, Пол, повернись в ту сторону — боже мой, я вижу их! Похоже, что примерно в километре к востоку от нас, прямо на краю Лебединого озера, перевернулся школьный автобус!”

“О, Боже”, - выдохнул Чемберлен. И несколько мгновений спустя камера сфокусировалась на перевернутом автобусе, который, по-видимому, либо был взорван взрывной волной, либо водитель не справился с управлением, либо его столкнули с дороги, и автобус перевернулся на бок. Они могли насчитать по меньшей мере две дюжины мужчин, женщин и детей, лежащих на земле, неподвижных или корчащихся, очевидно, от боли. Несколько взрослых и детей были в озере, пытаясь укрыться от сильной жары, но было очевидно, что сама вода также становилась неприятно горячей — взрослые несли нескольких детей на плечах, пытаясь удержать кричащих детей подальше от воды. Неподалеку была игровая площадка; плавсредства всех видов были разбросаны по краю озера вместе с другими телами. Земля была выжжена до бледно-серого цвета с “тенями” естественного цвета там, где более крупные объекты блокировали бурлящую волну тепловой энергии от ядерного взрыва.

“Пол, скажи ему, чтобы он пошел туда ... Да, поставь это вон там!” Скай говорила. “Мы должны помочь этим детям выбраться оттуда. Может быть, если мы сможем посадить их на лодки, мы сможем их спасти!”

“Мы наблюдаем за этим”, - сказал Хэнратти по телефону. “Отправьте туда несколько вертолетов, чтобы спасти тех гражданских в озере. Я хочу, чтобы все другие самолеты держались подальше от всего этого района — да, вы уполномочены производить предупредительные выстрелы в случае необходимости ”. Чемберлен кивнул, когда Хэнратти посмотрел на него в ожидании подтверждения его приказа.

“Каковы их шансы, генерал?” Чемберлен спросил.

Словно в ответ на его вопрос, внезапно изображение, транслируемое с вертолета SATCOM One news, вильнуло в сторону. Они услышали мужской крик, но в то же время услышали, как Кристен Скай сказала: “О, черт, похоже, что двигатель заклинило, и мы снижаемся. Пол, брось камеру и держись, ради Христа!” Чемберлен не мог не восхититься ее мужеством — оператор кричал как ребенок, но Скай была спокойна, как всегда. Она даже казалась смущенной из-за того, что позволила ругательству слететь с ее губ.

Изображение показывало вид из бокового окна, когда вертолет направлялся к земле. Они увидели, как палуба резко накренилась вверх за мгновение до удара, а затем камера отскочила и погасла. “Черт — еще больше мирных жителей в горячей зоне. Как скоро мы сможем отправить туда спасателей, генерал?” Чемберлен спросил.

“Некоторые уже пытались, сэр”, - ответил Хэнратти. “У нас на подходе еще кое-что, но они сталкиваются с теми же проблемами. Там просто слишком сильная жара ”.

“Я в порядке, я в порядке”, - услышали они слова Кристен Скай. “Пол, с тобой все в порядке? Что? Твоя спина... О, Иисус…Пол, мы должны выбраться из вертолета, он может загореться ... Если ты можешь двигаться, вылезай и убирайся подальше от chopper...no к черту камеру, просто убирайся…Я знаю, что ты подписался на это, Пол, боже, ладно, ладно, возьми это, если сможешь, но просто убирайся к черту и направляйся к озеру. Мы должны выбираться из этого вертолета, Пол — жара усиливается, и это может привести к возгоранию топлива. Я собираюсь проверить пилота.” Они услышали шорох, открывающиеся и закрывающиеся двери вертолета. “Пилот без сознания, но жив. Ты можешь мне помочь, Пол? Я не думаю, что смогу нести его один. Мы должны вытащить его отсюда ”. Они могли видеть, как изображение мечется, когда Кристен и ее фотограф вытаскивают раненого пилота, на котором не было защитного снаряжения, кроме огнеупорного летного костюма Nomex и резиновой кислородной маски, из кабины.

Камера была поднята несколько минут спустя и неуверенно сфокусировалась на Кристен Скай, бегущей к игровой площадке в своем противорадиационном костюме. “Я в порядке, и я надеюсь, что вы меня слышите”, - сказала она через беспроводной микрофон. Радиосвязь была прерывистой, но все еще слышимой. “Пол останется с пилотом в "Лебедином озере". Я собираюсь проверить, есть ли кто-нибудь в живых ”. Она проверила первое тело. “О Боже, это девочка-подросток. Она не выжила.” Она перевернула ее на лицо, обнажив сильные ожоги на спине. Она быстро перешла к следующему. “Этот, слава Богу, жив. Может быть, ее парень или брат.” Она потащила его к краю озера, где другие, укрывшиеся там, помогли ему спуститься в относительно более прохладную воду. Затем она вернулась, чтобы проверить другого.

“У нее есть мужество, я так скажу”, - сказал кто-то.

“Земля кажется очень горячей, как будто я иду по очень горячему песку”, - сказала Скай. “Воздух очень неприятный, как в сауне, но не влажный — очень сухой, как в пустыне, как в пустыне Мохаве. Я пойду к автобусу и посмотрю, не ... Эй, похоже, прибыл спасательный вертолет. Пол, ты видишь приближающийся вертолет? Это похоже на армейский вертолет ”.

“Это было быстро”, - сказал Чемберлен. “Кто это, генерал?”

“Я не знаю, сэр”, - сказал Хэнратти. “Я попытаюсь получить подтверждение”.

Фотограф поднял камеру вверх, и они увидели быстро приближающийся двухроторный вертолет "Чинук". У него было небольшое устройство, подвешенное под фюзеляжем. “Он несет что-то под водой, - сказала Скай, - что-то вроде плота или, может быть, сети какого-то вида ... Ну, я не могу разобрать, что именно, но он быстро приближается к нам, так что мы узнаем через мгновение. Интересно, сможет ли он приземлиться и вывезти всех нас отсюда на этой штуке, она определенно выглядит достаточно большой. Мы должны… ”И затем она сделала паузу, а затем воскликнула: “Что, черт возьми, это такое?”

Официальные лица в ситуационной комнате в изумлении смотрели, как оператор увеличил изображение. Предмет, который вертолет подвесил под собой, выглядел как man...no у меня была фигура человека, но он выглядел как робот. “Что это, черт возьми, такое?” Чемберлен воскликнул.

“Понятия не имею, сэр”, - ответил Хэнратти. “Это похоже на кого-то в защитном костюме, но я никогда раньше не видел ничего подобного. Это как какой-то высокотехнологичный костюм для глубоководного плавания ”.

Роберт Чемберлен повернулся к солдату в парадной форме, стоящему позади него, спокойно стоящему в парадной стойке, в то время как действие разворачивалось в комнате. Он был среднего роста и телосложения, и его камуфляжные комбинезоны с пикселями были украшены всего несколькими значками — наиболее заметными были крылья пилота вертолета, крылья мастера парашютизма, значок боевой пехоты и значок рейнджера, — но этот человек излучал неопределимую ауру власти, которая не позволяла никому в комнате смотреть на него или даже приближаться к нему, даже трех- и четырехзвездочным генералам. “Сержант-майор, позовите кого-нибудь из Пентагона, чтобы идентифицировать эту ... штуку, чем бы она ни была”.

“Нет необходимости, сэр - я точно знаю, что это такое”, - ответил сержант-майор армейского командования Рэй Джефферсон. Голубоглазый, жилистый Рейнджер внимательно посмотрел на монитор, затем кивнул. “Я не знал, что он был готов к полю, но если это так, сэр, возможно, это единственное, что может спасти этих людей сейчас”.

“Мы выходим на красную линию примерно через две минуты”, - сказал пилот "Чинука". “Извините, сэр, но мы должны уехать как можно скорее”.

“Ты слышишь это, Джейсон?” Спросила Ариадна Вега на частоте их тактической связи. “Вертолет расплавится через несколько минут. Как у тебя там дела внизу?”

Джейсон Рихтер увидел показания температуры и радиации в своем электронном визоре и не мог в это поверить. Температура снаружи превышала шестьдесят градусов по Цельсию, даже подвешенная на тросе в двадцати метрах под "Чинуком", но внутри композитной оболочки Кибернетического пехотного устройства все еще оставались комфортные двадцать градусов по Цельсию. “Я чувствую себя нормально”, - ответил он. “Пока, кажется, все работает нормально. Отпусти меня, и я приступлю к работе ”. Вертолет замедлил ход и быстро снизился. Как только ноги Джейсона коснулись земли, он отсоединил кабель. “С тобой все ясно. Убирайся отсюда пока твой двигатель не заглох ”.

“Мы уходим отсюда, Джейсон”, - сказал Вега. “Удачи, чувак — она тебе понадобится”.

Боже, подумал Джейсон, я что, спятил? Я ношу хитроумное устройство, которое едва ли было протестировано, не говоря уже о готовности к воздействию ядерной среды. Как ни странно, Джейсону казалось, что он стоит голый, хотя он был окружен сорока килограммами композитного материала и электроники. Он экспериментально пошевелил руками и ногами и обнаружил, что конечности удивительно легко перемещать и контролировать. Пробежка не требовала усилий. Он увидел выживших у озера, примерно в двух километрах от него, и начал набирать темп…

... прежде чем осознать, что он разогнался до пятидесяти километров в час и через несколько секунд стоял на краю Лебединого озера. Кристен Скай и ее фотограф стояли перед ним неподвижно - но фотограф не был настолько ошеломлен, чтобы прекратить съемку. Джейсон просканировал радиодиапазоны системы связи своего костюма и нашел FM-частоту ее беспроводного микрофона. “Вы слышите меня, мисс Скай?”

“Кто, черт возьми, это?” Спросила Скай. “Как ты можешь быть на этом канале?”

“Меня зовут майор Джейсон Рихтер, армия США”.

“Куда подевался ваш вертолет? Разве это не может вернуться и забрать кого-нибудь из людей?”

“Жара повреждает его двигатель, как у вашего вертолета. Я здесь, чтобы вытащить тебя ”.

“Как ты думаешь, ты это сделаешь — выведешь нас по двое? Большинство из этих людей не могут этого сделать. Если они выйдут из воды, они умрут - и если мы останемся здесь намного дольше, мы умрем.” Джейсон огляделся, увидел школьный автобус, лежащий на боку, и подошел к нему. “Пусть ваш вертолет возвращается, ” говорила она, “ и протяните трос к ...”

Джейсон просто наклонился, ухватился за край крыши автобуса, поднял ее и оттолкнулся ногами. Автобус перевернулся на колеса, его рессоры дико подпрыгнули.

“О... мой... Бог...” Скай с неподдельным изумлением наблюдала, как человек ... робот…что бы это was...as он подошел к передней части автобуса, поднял его одной рукой и обошел вокруг, пока задняя часть автобуса не оказалась обращенной к озеру. Затем он начал толкать ... и менее чем за минуту столкнул заднюю часть автобуса в озеро.

“Вперед, Кристен!” Джейсон закричал. “Поднимите их на борт сейчас же!” Через несколько мгновений выжившие добрались вброд по воде, и им помогли подняться на борт. Внутри автобуса было почти невыносимо жарко, но это была их последняя надежда. Кристен села за руль и, после нескольких безумных мгновений, завела двигатель. Когда Рихтер отъехал от фронта, автобус выехал из озера. Кристен удалось проехать на нем по песку и траве, пока они не добрались до парк-роуд, прежде чем двигатель заглох, но к тому времени Джейсон был в состоянии с легкостью толкать автобус по дороге. С Кристен за рулем через несколько минут они добрались до шоссе, ведущего в город Байу-Виста, и через пять минут после этого достигли полицейского блокпоста за пределами зоны взрыва.

Фотограф Кристен Скай запечатлела все это в прямом эфире для изумленных телезрителей по всему миру.

Мужчины и женщины в Ситуационной комнате вскочили на ноги, ошеломленные полной тишиной, неподвижные, почти неспособные дышать. Наконец, Роберт Чемберлен положил руки на стол для совещаний, как будто не мог иначе опереться. “Что...мы...только что...увидели, сержант-майор?” - спросил он, опустив голову в абсолютном неверии. “Что, черт возьми, это за штука?”

“Это называется CID, сэр — Кибернетическое пехотное устройство”, - ответил Джефферсон. “Экспериментальная программа, выполняемая армейской исследовательской лабораторией по трансформации пехоты BattleLab в Форт-Полк, Луизиана. Это исследовательская программа армии, пытающаяся найти способы модернизировать боевого пехотинца ”.

“Я бы сказал, что они нашли это, не так ли, сержант-майор?” Чемберлен спросил недоверчиво. “Что это? Там есть мужчина?”

“Да, сэр. CID - это экзоскелет с гидравлическим приводом, окружающий полностью закрытую композитную защитную оболочку. Система полностью автономна. Солдат не носит это как доспехи, а ездит в них верхом — компьютерный интерфейс преобразует движения его тела в электронные сигналы, которые управляют роботизированными конечностями. Как вы видели, сэр, это придает владельцу невероятную силу и скорость и защищает его от опасного окружения ”.

Глаза Чемберлена метались по комнате, пока его мысли снова лихорадочно работали. Наконец, он посмотрел на Джефферсона, когда в его голове сформировалась идея, и он указал на своего помощника, его голос дрожал от волнения. “Я хочу провести брифинг по этому делу CID до закрытия бизнеса сегодня”, - сказал он, тяжело сглотнув, “и я хочу, чтобы это ... этот доспех, что бы это ни было, его владелец, а также мужчины и женщины, возглавляющие здесь исследовательскую программу, встретились со мной как можно скорее для демонстрации. Эта штука станет нашим новым оружием против террористов ”.

“Да, сэр”, - сказал Джефферсон. Он поднял телефонную трубку и отдал инструкции. Когда он повесил трубку, он сказал: “Я полагаю, что программа все еще экспериментальная, сэр — я не думаю, что она готова к полному оперативному развертыванию”.

“Этого не должно быть”, - сказал Чемберлен. “Черт возьми, всего одна или две из этих штуковин могут сделать все, что может сделать чертов грузовик с войсками! Я хочу знать об этом все, сержант—майор, и я хочу знать, как быстро мы сможем построить больше таких машин ”.

Толпа зрителей и полиции бурно зааплодировала, когда Кристен сняла шлем своего радиационного костюма, но аплодисменты и одобрительные возгласы были оглушительными, когда робот принял странную позу, на его спине открылся люк, и Джейсон Рихтер выбрался из машины. Парамедики потянулись к Кристен, чтобы помочь ей сесть в ожидавшую их машину скорой помощи, но она оттолкнула их, быстро подошла к Джейсону, обвила руками его шею и поцеловала его, долго и глубоко. Джейсону не оставалось ничего другого, как наслаждаться моментом — в конце концов, подумал он, такие вещи обычно случаются не каждый день в Армейской исследовательской лаборатории. Толпа зааплодировала еще громче.

“Спасибо вам, майор Джейсон Рихтер, Армия Соединенных Штатов”, - сказала она между поцелуями. “Ты спас мне жизнь”. Она снова поцеловала его, затем взяла его лицо в свои руки. “И ты даже симпатичный. Я никогда не забуду вас, майор Джейсон Рихтер. Позвони мне. Пожалуйста ”. Наконец, она позволила парамедикам оттащить себя и отвезти в машину скорой помощи.

“Чувак, о, чувак, ты получил приз всей жизни — поцелуй в губы от самой Кристен Скай!” Крикнула Ариадна Вега после того, как протолкнулась сквозь толпу. На ней был собственный костюм ядерной, биологической и химической защиты, и она сильно вспотела, но она была достаточно близко к эпицентру, чтобы не снимать костюм полностью, хотя ни на ком другом поблизости его не было. “Джейсон, дружище, ты был потрясающим! Отдел уголовного розыска сработал великолепно!”

Мгновение спустя их празднование было прервано двумя колоннами войск, у каждой из которых были пехотные винтовки, которые быстро подошли и окружили их. Джейсон отдал команду, и робот сложился в прямоугольную коробку неправильной формы, достаточно большую, чтобы ее могли нести он и Ари. Их отвели в кузов грузовика для перевозки войск, который был накрыт брезентом, как только они и сложенный робот оказались на борту.

Мобильный телефон Ари запищал от множества ожидающих сообщений, и пока она их слушала, поступил еще один звонок. У нее едва ли был шанс сказать “Алло”, прежде чем она передала телефон Джейсону. “Похоже, босс взбешен”.

“Ага”. Джейсон поднес телефон к губам, но не к уху, ожидая продолжения тирады. “Майор Рихтер слушает, сэр”.

“Что, черт возьми, все это было?” - закричал подполковник Уэйн Фаррвуд достаточно громко, чтобы Ари услышал его без громкой связи. Фаррвуд был директором Исследовательской лаборатории армии США по трансформации пехоты BattleLab, или ITB, в Форт-Полк, Луизиана, недалеко от Александрии. В рамках Объединенного центра подготовки к боевым действиям ITB было поручено разработать технологию следующего поколения для сухопутных войск. “Кто дал вам разрешение доставить секретную систему вооружения в Хьюстон в разгар ядерной террористической атаки?”

“Сэр, я...”

“Не бери в голову, не бери в голову”, - перебил Фаррвуд. “Если из-за тебя нас обоих не посадили в тюрьму, ты, вероятно, станешь национальным героем. Грузовик, в котором вы находитесь, отвезет вас в аэропорт и посадит вас и Вегу на военный рейс. Советник по национальной безопасности хочет поговорить с нами в Вашингтоне. Возьмите с собой подразделение уголовного розыска. Мы отправляем один из хаммеров команды поддержки отдельным рейсом ”.

“В чем дело, сэр?”

“Я не знаю, Рихтер”, - признался Фаррвуд. “Я просто надеюсь, что мы готовы к тому, что, черт возьми, они для нас задумали”.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Тихий океан, в тридцати километрах к западу от моста Золотые ворота,

Сан-Франциско, Калифорния

На следующее утро

Грузовое судно "Кинг Зосер" под флагом Гибралтара двигалось со скоростью пять узлов, едва достаточной для поддержания рулевого хода, в неспокойном море высотой от трех до четырех метров, когда в сочетании волн и ветра палубы были постоянно влажными, а матросы сердитыми. Большинство из них стояли у поручней правого борта, либо блевали, либо пытались блевать, когда наконец подошел патрульный катер береговой охраны класса "Барракуда" "Стингрей".

"Кинг Зосер" был грузовым судном водоизмещением в шесть тысяч тонн, тяжело груженным и очень низко сидевшим во вздымающейся воде. У него было два тридцатиметровых крана, каждый из которых мог сбрасывать до ста тонн груза на пятьдесят метров за борт, что делало его одним из немногих старых судов в открытом море, способных самостоятельно загружать и разгружать грузы без специального берегового оборудования. Два дизеля мощностью девять тысяч лошадиных сил развивали скорость до двадцати узлов, хотя она редко превышала пятнадцать. На корабле было около пятидесяти человек, и он мог оставаться в море до трех недель.

"Стингрей" спустил с кормовой аппарели большой быстроходный корабль перехвата с тремя инспекционными группами по два человека, четырьмя офицерами безопасности, командиром отделения и сотрудником архива, а также тремя К-9, которые будут сопровождать инспекционные группы. На лодке-перехватчике спереди был установлен пулемет 50-го калибра, а рядом с рулевым находился еще один сотрудник береговой охраны с винтовкой М-16. Оказавшись у трапа со стальными перекладинами по правому борту грузового судна, абордажная группа пришвартовалась и начала подниматься по трапу на серый массивный корпус судна. К-9 запрыгнули в большие брезентовые рюкзаки, и их подняли по трапу на палубу.

Лейтенант береговой охраны первым поднялся по трапу. Он официально кивнул подошедшему мужчине. Капитан "Короля Зосера" резко отсалютовал двумя пальцами правой руки. “Вы либо очень храбры, либо очень безрассудны”, - громко сказал мужчина, чтобы его услышали сквозь завывания ветра, - “ чтобы сесть на такое судно в таком бурном море. Вам бы лучше посоветовали подождать, пока мы не достигнем гавани ”.

“Лейтенант Мэтью Уилсон, старший офицер патрульного судна береговой охраны ”Стингрей"", - ответил офицер, отвечая на приветствие капитана. “Действовать в таких морских условиях для нас рутинно, сэр”.

“Это так?” Капитан фыркнул. “Я Юсуф Джемичи, капитан этого судна. Я надеюсь, это не займет много времени. Я должен придерживаться графика, и я был в море более двух недель ”.

“Я проверил вашу декларацию, поданную правительству США”, - сказал Уилсон. “Все в порядке, так что это всего лишь обычная предварительная проверка. Мой штаб уведомил начальника порта в Ричмонде, что вы будете задержаны для плановой проверки. Ваша койка будет ждать вас, когда бы вы ни прибыли. Мы постараемся не задерживать вас слишком долго, сэр ”.

Джемичи снова шмыгнул носом, очевидно, это был сигнал о том, что он не верит тому, что ему говорят. “Очень хорошо. Вы можете продолжать ”.

“У меня есть одиннадцать членов экипажа и три собаки для проведения нашей проверки”, - продолжил Уилсон. “Мы требуем доступа ко всем помещениям, койкам и трюмам. Я прошу одного члена экипажа сопровождать мои поисковые группы, чтобы ускорить передвижение по вашему судну. Любые члены экипажа, которых мы обнаружим на нижних палубах, которые не находятся на требуемых местах службы, будут задержаны моими поисковыми группами и могут быть помещены под арест. Вы понимаете, сэр?”

“Еще больше задержек”, - прорычал Джемичи. Уилсон выглядел так, как будто ожидал спора; учитель счел за лучшее сменить тон. “Да, я понимаю”.

“Это главный старшина Ральф Стедман, мой унтер-офицер, отвечающий за это подразделение”, - сказал Уилсон, указывая за спину, не отрывая глаз от капитана, его голос теперь звучал немного более авторитетно. “Если у вас есть какие-либо конкретные вопросы по поводу этого поиска, вы можете задать его в любое время”.

Джемичи оглядел CPO и решил, что не хочет выставлять этого человека с плохой стороны. Стедман ничего не сказал и не поприветствовал, явно не в дипломатическом настроении. Он носил М-16 на плечевой перевязи и пистолет на боку, а под оранжевым спасательным жилетом был надет пуленепробиваемый жилет — очевидно, Уилсон был хорошим парнем, Стедман - плохим. Остальные поисковые команды были также хорошо вооружены и экипированы, с суровыми, решительными, деловыми выражениямилиц. Недавнее нападение в Хьюстоне, очевидно, изменило отношение многих к обеспечению безопасности на Родине.

“У меня нет вопросов”, - сказал шкипер. “Моя команда будет сотрудничать любым возможным способом”.

“Очень хорошо”, - сказал Уилсон. “Если вы можете отвести меня на мостик, сэр, я хотел бы ознакомиться с вашими бортовыми журналами, затем встретиться с экипажем, чтобы проверить их документы и решить любые иммиграционные вопросы”.

“Я понимаю. Буюрунуз.” Джемичи воспользовался рацией и поручил нескольким людям отвести поисковые группы туда, куда они хотели отправиться. Когда они рассредоточились, Джемичи заметил, что береговая охрана активирует маленькие черные коробочки, прикрепленные к их спасательным жилетам. “Что это за устройства, лейтенант?”

“Детекторы радиации, сэр”, - ответил Уилсон.

“Ах. Нападение на ваш портовый город Хьюстон, штат Техас. Ужасно. Ужасный”. Он сплюнул за борт, стараясь делать это с ветром. “Такие обезумевшие террористы причиняют боль всем без оглядки. Я проклинаю их всех ”. Уилсон ничего не сказал, но активировал свое собственное устройство обнаружения. “Я был в море много дней”, - напомнил он Уилсону.

“Мы не выделяем вас по какой-либо конкретной причине, сэр”, - сказал Уилсон. “Все суда, заходящие в крупные порты США, будут проверяться несколько раз, прежде чем им разрешат выгрузить свой груз; любые суда, уже находящиеся в порту, также будут проверяться”.

“Evet, anliyorum,” Gemici said, sniffing. “Я понимаю”.

Главный старшина Стедман спустился на главную палубу, чтобы связаться с поисковой командой, которая осматривала сотни тонн стальных труб и массивные, размером с дом, насосы для перекачки нефти, прикрепленные цепями к палубе. Поинтересовавшись их прогрессом, Стедман сам проверил несколько статей на deck. Прямые части были открыты и их было легко осмотреть, но угловые трубы и фланцы насоса были закрыты стальными защитными колпачками, закрепленными на месте болтами, а болты и гайки были опечатаны местными таможенниками пронумерованными стальными проволоками и свинцовыми пломбами, которые проходили через болты, что не позволяло снять гайки без обнаружения. На нефтепроводе с более чем пятьюдесятью болтами Стедман проверил каждый третий или четвертый болт, чтобы сэкономить время, проверив пломбу на наличие надлежащего регистрационного номера и осторожно потянув за проволоку, чтобы убедиться, что она не сломана.

После сообщения о том, что осмотр над палубой почти завершен, Стедман отправился на нижнюю палубу, чтобы проверить другие свои инспекционные группы. Эти проверки были более сухими и теплыми, но не легче. Обычная процедура заключалась в том, чтобы медленно ходить взад и вперед по коридорам, заходя и осматривая каждую третью или четвертую каюту, складское помещение или койку, а также любые другие подозрительно выглядящие помещения, такие как морозильные камеры, зоны хранения легковоспламеняющихся жидкостей и подвесные потолки. Каждая инспекционная группа береговой охраны ежедневно получала информацию о последних разведданных и результатах недавних поисков, которые обычно давали подсказки к районам, на которых следует сосредоточить поиски: иногда выявлялись закономерности, такие как использование вышедшего из строя оборудования, “неисправных” двигателей или помещений с большим количеством едких химикатов, чтобы сбить собаку со следа. Поисковиков учили смотреть как вверх, так и вниз; они также узнали, что предметы прятались на виду так же часто, как и в самых неприятных, темных, вонючих, неприкасаемых местах.

Как главный старшина и старший рядовой в инспекционной группе, Стедман пытался продемонстрировать свою поддержку своим людям, выбирая самые шумные, вонючие и отвратительные места для проведения собственной инспекции, что обычно означало помещения для движителей и рулевого управления. Но после двадцати минут тщательного поиска больше ничего не обнаружилось. Стедман осмотрел некоторые средства пожаротушения, которые, по его мнению, выглядели странно — термостойкие перчатки от пальцев до плеча, респиратор с капюшоном, теплозащитный плащ и толстые термостойкие ботинки, все в новом шкафчике, расположенном за пределами машинного отделения. Все это было довольно ново и довольно высокотехнологично для этого корабля; только у одного человека, помощника инженера, был ключ — опять же необычно, поскольку каждому вахтенному было важно иметь этот ключ на случай чрезвычайной ситуации. Стедман сделал мысленную заметку и двинулся дальше.

“Получено очередное сообщение о погоде с корабля — порывы ветра превышают пятьдесят узлов”, - сообщил Уилсон по радио Стедману после того, как доложил, что его обыск в машинных отделениях завершен. “Если у вас нет чего-то особенного, давайте закругляться, пока мы не застряли на этом плохом мальчике”.

“Принято”. Почти пришло время заканчивать эти поиски — но не раньше, чем он в последний раз попробует разворошить кое-какое дерьмо.

Во время этой проверки в каждом машинном отделении должен был находиться только один вахтенный помощник и один смазчик, но, войдя в машинное отделение по левому борту, Стедман обнаружил третьего члена экипажа, который слушал плеер и курил дурно пахнущую самокрутку, снимая какие-то показания с электрической панели. Без всякого предупреждения Стедман прижал мужчину лицом к панели. “Не двигаться!” - приказал он, надевая на него пластиковые наручники. Мужчина собирался сопротивляться, но быстро одумался и не оказывал сопротивления.

Стедман привел подозреваемого на мост, все еще в наручниках, и его документы были переданы Уилсону. “Вы говорите по-английски?” - Спросил Уилсон.

“Да”.

Он внимательно посмотрел в глаза мужчине, затем спросил его: “Имя?”

“Борошев. Геннадий Владомирович”.

Уилсон изучил документы мужчины, затем повернулся к шкиперу. “Большая часть вашей команды - турки и египтяне, но этот человек - русский”.

“У нас есть члены экипажа со всего мира”.

“Мы попросили, чтобы только два члена экипажа оставались в каждом помещении во время инспекции. Почему этот человек не подчинился приказу?”

“Я не знаю. Возможно, он думал, что он был тем, кто должен остаться ”.

Лицо Уилсона оставалось каменным, и его взгляд остановился сначала на Борошеве, затем на Джемичи. Оба мужчины оставались бесстрастными. Уилсон передал по радио запрос на проверку записей Борошева. Как и у большинства других членов экипажа, его паспорт и удостоверение моряка были в ужасном состоянии, их было трудно читать и они сильно потрепались. “Шкипер, вы знаете, что в Соединенных Штатах действуют правила относительно состояния официальных документов”, - сказал он. “Эти документы практически нечитаемы. Любые документы в таком плохом состоянии должны быть заменены до того, как будет одобрен отпуск на берег для этих лиц ”.

“Мои люди профессионалы, сэр”, - сказал Джемичи. “Они знают правила, и если они не следуют им, они должны страдать от последствий”. Он погрозил Борошеву пальцем. “Отпуск на берег для вас не утвержден, пока не прибудут подходящие документы на замену, которых, вероятно, не будет в этой поездке”. Борошев ничего не сказал, но склонил голову, пристыженный тем, что его отругали в присутствии американца.

“Мы запросим замену комплекта через консульство в Сан-Франциско — возможно, у них есть временные документы, ожидающие вас на остановке в порту Виктория”, - предложил Уилсон.

“Бремертон”, - поправил его Джемичи.

Уилсон сделал вид, что проверяет декларацию, но Джемичи был уверен, что он знал свое расписание наизусть. “Да, сэр. Бремертон”, - сказал Уилсон. Он держался очень близко к Борошеву, направив свой детектор радиации прямо в лицо парня, пока сканировал как можно большую часть его тела. Парень был слишком смущен, чтобы выглядеть нервным. Уилсон сделал вид, что внимательно смотрит мужчине в глаза. “Зрачки этого человека выглядят расширенными — довольно необычно для того, кто был на нижней палубе, а затем снаружи. “Ты принимаешь наркотики, Геннадий?” Он сделал знаковое движение, поднеся два пальца к поджатым губам. “Тебе нравится травка, Геннадий?”

“Нет, сэр”. На его лбу выступила испарина. “Я... страдаю морской болезнью. Сильная морская болезнь”.

“Морская болезнь, да?” Он уставился на пот, выступивший у него на лбу, затем уставился на Джемичи. “Вы одобряете, что члены вашей команды употребляют марихуану от морской болезни, шкипер?”

“Мои люди профессионалы, лейтенант”, - повторил Джемичи. “Находясь на этом корабле, они несут ответственность перед своим капитаном, другими членами экипажа, своим кораблем, своим грузом и самими собой, в таком порядке. Пока они выполняют свою работу, я не задаю вопросов ”.

“Что вы делаете на своем корабле - это ваше дело, капитан, ” сказал Уилсон, “ но если какие-либо наркотики покинут судно, пока вы находитесь в американском порту, вам может грозить конфискация вашего судна и его груза”. После того, как от the Stingray пришло отрицательное сообщение из списка наблюдения, Уилсон разрезал пластиковые наручники Борошева складным ножом. “Слово мудрецу”.

“Да, сэр. Я позабочусь об этом ”.

Некоторое время спустя Стедман радировал Уилсону, что они закончили осмотр судна, проверили и удостоверили команду, и инспекционная группа собралась на палубе в ожидании приказов. Уилсон приказал им начинать посадку в их лодку для перехвата, чтобы вернуться на "Стингрей", затем протянул руку шкиперу. “Большое вам спасибо за сотрудничество, сэр”, - сказал он Джемичи. “Я надеюсь, что остальная часть вашего путешествия пройдет безопасно и успешно”.

Шкипер фыркнул, но все равно пожал руку. “Будьте осторожны, возвращаясь на своей маленькой лодке на патрульное судно, лейтенант”, - сказал он с зубастой улыбкой. “Gunaydin. Хорошего дня ”. Уилсон кивнул, отдал честь и последним спустился по трапу. С немалыми трудностями быстроходный корабль перехвата отделился от грузового судна и, наконец, встретился с патрульным катером; через очень короткое время судно береговой охраны направилось обратно к берегу.

Суть в том, думал Джемичи, спускаясь обратно на главную палубу в сопровождении молчаливо следовавшего за ним Борошева, что ни одно правительственное учреждение просто не могло обыскать каждый квадратный сантиметр корабля длиной более трехсот метров и весом более шести тысяч тонн. Основные пункты любой проверки — декларация, журналы, экипаж, груз и визуальный осмотр — можно было предвидеть и легко обрабатывать. Все остальное, что произошло, было чистой случайностью. Но перевес был на стороне контрабандистов, а не инспекторов. Если они не поставят этот корабль в сухой док и не разрежут его на части факелами, плюс не опустошат каждый контейнер и не вскроют каждый груз размером больше чемодана, любой опытный контрабандист сможет спрятать в нем тысячи килограммов чего угодно — или сотни людей —.

Показательный пример: шкафчик с цепями на носу "Короля Зосера". На большинстве судов помещение для хранения цепей и якорных механизмов находилось в самой передней части носа; во время осмотра было просто открыть дверь, увидеть тонны цепи и огромные электрические лебедки и двигаться дальше. Они даже установили фальшивые стены, чтобы создать впечатление, что корпус был наклонен, как и ожидалось. Но был еще один отсек перед шкафчиком с цепями, доступный только через фальшивые стены, который был даже больше, чем шкаф с цепями.

Джемичи выглядел настолько взбешенным, что готов был грызть гвозди, когда они подошли к шкафчику с цепями. Борошев обрабатывал ссадины на запястьях от наручников и выглядел таким же шатким и ошеломленным, как всегда. “Ты тупой осел!” - заорал на него капитан по-русски. “Разве вы не слышали объявление о том, что приближается американская береговая охрана и готовится взять нас на абордаж? Ты мог бы ...”

В мгновение ока левая рука Борошева взметнулась и влепила Джемичи пощечину, достаточно сильную, чтобы заставить капитана отшатнуться назад. “Не смей так со мной разговаривать, ты, старый ослиный ублюдок!” - прорычал он. “Ты можешь быть капитаном этой посудины, но ты не мой командир!”

Капитан вытер кровь со своего рта. “Как ты думаешь, Борошев, хорошей идеей было покурить травку прямо перед входом в американские воды?” Русский не ответил. Вместо этого он постучал по стальной переборке в задней части шкафчика с цепями кодовым нажатием, и мгновение спустя стена начала двигаться.

“Чертовски вовремя!” - сказал солдат внутри по-русски, опуская дробовик. “Там ужасно холодно!”

“Заткнись и иди проверь насосы и самый верхний патрубок сброса давления на палубе — они открыли оба для проверки”, - сказал Борошев. “Сканируйте на предмет подслушивающих устройств”. Мужчина кивнул и поспешил прочь. Борошев отдал еще несколько приказов, и один за другим девятнадцать человек, спрятанных в ложной комнате внутри цепного шкафчика, вышли наружу.

“У них были детекторы радиации, у каждого из них”, - сказал Джемичи. “Что, черт возьми, мы несем? Что в этих насосах?”

“Ваша задача - доставить нас и наше оборудование в Ричмонд, а не задавать вопросы”, - сказал Борошев. “Мы все использовали высочайший уровень безопасности. Поверьте мне, чем меньше вы знаете, тем лучше ”.

Джемичи выглядел скептически. “Скажи мне, Борошев. Я не скажу ни одной живой душе. Наркотики? Оружие? Деньги? Если американцы вернутся, я должен...”

“Я сказал, никаких вопросов. Не беспокойтесь о проклятых американцах. Они ушли, не так ли?”

“Ты думаешь, они попытались бы арестовать нас всех, если бы что-то нашли? Они сойдут с корабля, поднимут по тревоге весь флот США и окружат нас ”.

Борошев колебался, с опаской облизывая губы, но в конце концов пожал плечами. “Ну, было бы дерьмово проделать весь этот путь и быть пойманным в пределах видимости нашей цели, - сказал он, - но так оно и есть. Но я говорю тебе, у нас все в порядке. Пока мы находим любые жучки, которые они, возможно, установили, и мы остаемся начеку для наблюдения с воздуха в любое время, когда мы находимся на палубе, все будет в порядке ”.

“Они нашли и твой личный шкафчик тоже. Они заставили помощника инженера открыть его ”.

“Они ничего не взяли, не так ли?” Борошев покачал головой. “Ты видишь? Если бы они обнаружили что-нибудь критическое, они бы захватили этот корабль, я уверен в этом. Ты слишком много беспокоишься, старая курица. Американцы не глупы: после взрыва в Хьюстоне они приведены в полную боевую готовность. Мы можем ожидать, что их охрана будет ужесточаться по мере приближения к порту, но если мы будем сохранять хладнокровие, все будет в порядке. Когда мы выберемся из этой бурной ситуации?”

“Мы будем в водах США примерно через два часа”, - ответил Джемичи. “Мы возьмем на себя управление пилотом, входящим в бухту, вероятно, придется пройти еще одну проверку — мы должны быть в бухте Сан-Пабло через три-четыре часа. Они заставят нас бросить якорь в бухте на ночь, а затем нам должно быть разрешено причалить где-то на следующий день. Мы должны пройти таможню через пару часов после этого, а затем начать разгрузку груза ”.

“Хорошо”, - сказал Борошев. “Мы проверим на наличие жучков, но я говорю вам, у нас все в порядке. Хорошая работа”.

Джемичи волновался, но, в конце концов, ему было все равно. Его задачей было доставить посылку на причал в Ричмонде, Калифорния; задачей Борошева было доставить ее по назначению, где бы оно ни находилось. Когда насосы и все, что в них находилось, попадало на платформы трейлеров, а мужчины ступали на причал, деньги поступали на банковский счет Gemici на Каймановых островах. Тогда Борошев был предоставлен самому себе.

“Давайте выбираться отсюда, черт возьми, я замерзаю”, - сказал Борошев, похлопывая Джемичи по плечу. “Еще несколько дней, и с вами будет покончено. Затем мы отправимся обратно в Александрию, или Дамаск, или в любое другое теплое место ”.

Джемичи кивнул и вышел из камеры хранения с цепями. Борошев был прямо за ним, но остановился и схватил за руку одного из своих людей, который ждал неподалеку. “Все эти радиационные экраны были на месте, не так ли?” он спросил по-русски.

“Да, сэр”, - ответил солдат. “Мы тщательно проверили показания на предмет утечки. Они в безопасности ”.

Борошев кивнул, молча надеясь, что это правда. “Очень хорошо. Продолжайте”.

Американцы все жестче и жестче пытались проникнуть за их границы, думал Борошев, поднимаясь наверх, чтобы присоединиться к капитану, но они предвидели это и были готовы. В тот день они прошли свое первое испытание — или так казалось. Им предстояло пройти еще несколько испытаний, но они были намного ближе к своей конечной цели.

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

На следующее утро

Роберт Чемберлен вошел в дверь Овального кабинета с единственной папкой в руке. Президент сидел за своим столом, а его глава администрации Виктория Коллинз заглядывала ему через плечо. “Что случилось, Роберт?” спросил президент. Он увидел папку, которую Чемберлен держал в руке. “Прокомментируете речь?”

“Господин Президент, вы действительно хотите это сказать?” Чемберлен спросил недоверчиво. “Эта часть о том, чтобы просить людей продолжать жить своей жизнью?”

Виктория Коллинз удивленно моргнула. Коллинз был бывшей звездой легкой атлетики колледжа, генеральным директором Fortune 500 и сенатором штата Иллинойс на протяжении двух сроков. Будучи первой женщиной, когда-либо занимавшей пост главы администрации, она чувствовала себя очень комфортно в бурном мире политики и побывала во множестве стрессовых ситуаций за свою новаторскую карьеру; ее президентские устремления были хорошо известны всей стране. “Что именно вы рекомендуете нам сказать американскому народу, Роберт — бегите и прячьтесь в своих домах, потому что мы не можем справиться с ситуацией?”

“С точностью до наоборот — я думаю, мы должны сказать американскому народу, чтобы он предложил свои услуги и помощь в это кризисное время”, - ответил Чемберлен. “Я думаю, мы должны сказать им, что они должны сделать шаг вперед и сделать все возможное, чтобы помочь своей стране и своим соседям преодолеть этот кризис”.

“Что?” Коллинз плакал. “Что вы ожидаете, что они сделают — возьмут винтовку и пойдут охотиться на террористов на своих задних дворах?”

“Я бы хотел, чтобы все государственные служащие, вышедшие на пенсию, вернулись к своим старым местам работы и вызвались помогать добровольно”, - предложил Чемберлен. “В ближайшие месяцы нам понадобятся тысячи новых проверок безопасности, досмотрщиков багажа, контролеров записей, инструкторов и бесчисленное множество других работ, а у нас просто нет рабочей силы или денег, чтобы нанять и обучить новый персонал. Бюджет уже взлетел до небес, а наши нынешние сотрудники и так перегружены работой. Нам нужна помощь, и лучшее решение - попросить добровольцев ”.

“Это безумие, Роберт!” Коллинз парировал. “Они подумают, что мы вышли из-под контроля. И кто будет переучивать отставных парней?”

“Нынешние тренеры, конечно, будут”, - ответил Чемберлен. “Это будет скорее переаттестация, чем полноценная программа начальной подготовки, поскольку они уже знают свое дело. Они будут...”

“И вы ожидаете, что эти люди добровольно пойдут на это?” - Спросил Коллинз. “Почему они должны? Они проработали двадцать или тридцать лет на своей работе, у них хорошая пенсия, комфортный выход на пенсию ... Вы думаете, они откликнутся на призыв оставить свою комфортную жизнь и вернуться к этой работе бесплатно?”

“Я думаю, они сделают это с энтузиазмом и в большом количестве — если мы их попросим”, - сказал Чемберлен. “Господин Президент, вот почему эта речь так важна. После 11 сентября послание было таким: ‘Не паникуйте, будьте в курсе, будьте бдительны, но продолжайте жить своей обычной жизнью, потому что в противном случае победят террористы’. Это было хорошее чувство, но это был неверный посыл. Последнее, чего мы хотим, это чтобы американцы продолжали жить так, как будто ничего не произошло ”.

“Вы провоцируете панику, замешательство, хаос и огромную негативную реакцию против этой администрации, Чемберлен ...”

“Ничто не сравнится с паникой и замешательством, которые были бы, мисс Коллинз, если бы мы ничего не предприняли и в Штатах произошел еще один ядерный теракт”, - сказал Чемберлен. “Послушайте, это просто: нам нужна помощь, но мы не можем позволить себе нанять полмиллиона новых государственных служащих. Мы проверяем десять процентов контейнерных грузов, прибывающих в наши порты прямо сейчас. Что, если Конгресс прикажет нам проверить хотя бы пятьдесят процентов? Потребуется как минимум в пять раз больше людей, чем у нас есть сейчас! Кто будет проверять биографию всех этих людей? Кто будет обучать их? Кто будет тренировать тренеров или проверять шашки?”

“Но вы предлагаете, чтобы этим занимались добровольцы?”

“Совершенно верно”, - сказал Чемберлен. “Эти отставные и бывшие государственные служащие, военнослужащие, учителя и эксперты знают свое дело. Затем мы можем провести повторный отбор, повторно аттестовать их и позволить им выполнять свою старую работу, когда они захотят. Мы получаем новый резерв помощи за очень небольшую дополнительную плату.

“Но что более важно, мы сообщаем американскому народу, что мы находимся в состоянии войны”, - продолжил он. “Призывы людей жить так, как будто ничего не произошло, не передают ощущения опасности или срочности, которые нам нужны, если мы хотим в конечном итоге объявить войну ...”

“Вы, очевидно, не получили мою докладную записку”, - сказал Коллинз. “Штатные адвокаты Белого дома, Госдепартамента, министерства юстиции и обороны рекомендуют президенту не обращаться к Конгрессу с просьбой об объявлении войны терроризму. Для этого нет ни юридического, ни исторического прецедента, и это было бы слишком непопулярно и политически опасно ...”

“Я прочитал докладную записку, Вики, и это отвратительно”, - отрезал Чемберлен. “Это неполно и основано только на мнении, а не на твердых доказательствах или фактических исследованиях. Политический ущерб здесь уже был нанесен, когда террористы напали на Кингман-Сити, и мы были совершенно не готовы и не знали о заговоре — сейчас настало время для президента выступить вперед и продолжить наступательную, прогрессивную программу, чтобы остановить будущие нападения. Я понимаю, что может потребоваться время и некоторые убеждения, чтобы заручиться поддержкой руководства Конгресса ... ”

“Немного убедительный’? Руководство думает, что мы были бы сумасшедшими, если бы попробовали это, и никто ни за что не одобрит это ”, - вмешался Коллинз. “Я говорил об этом неофициально и не для протокола, и нет никаких шансов, что это когда-нибудь взлетит ...”

“Ты можешь быть здесь еще более негативным и расплывчатым, Коллинз?” Сердито спросил Чемберлен. “Президент поручил сотрудникам заложить основу для объявления войны терроризму. Вы не должны просить ‘миленький, пожалуйста’ и пускать в ход пробные шары — вы должны выполнять директивы Президента. Эта речь ничего не делает для продвижения повестки дня президента ”.

Коллинз выступила вперед и собиралась сразиться с Чемберленом лицом к лицу, но президент тронул ее за руку, останавливая. “Так что ты предлагаешь, Роберт?” он спросил.

Чемберлен передал ему папку. “Я переработал вашу речь, чтобы включить в нее мои рекомендации”, - сказал он. “Эта речь должна быть призывом к действию, а не колыбельной ‘Ни о чем не беспокойся’. Речь предписывает министерствам юстиции, обороны, внутренней безопасности и штату обратиться с призывом ко всем бывшим сотрудникам и подрядчикам добровольно помогать наращивать операции, а также предписывает всем агентствам сделать переподготовку и повторную сертификацию этих добровольцев главным приоритетом. Нам нужно, по крайней мере, на тридцать процентов увеличить численность персонала по всем направлениям в следующие шесть месяцев, чтобы помочь в обеспечении безопасности границ, досмотре, проверке биографических данных, проверке записей, наблюдении, инспекциях, службах поддержки и администрации ... ”

“Это пять процентов в месяц!” - воскликнул Коллинз. “Это невозможно сделать!”

“Это может и это должно быть ради нашей нации”, - сказал Чемберлен. “Если мы не наберем добровольцев, нам следует подумать о призыве граждан для этого — не призыве граждан в армию, а призыве их служить своей стране, помогая в войне с террором. Выпускники средней школы и все в возрасте от восемнадцати до тридцати лет будут обязаны отработать по крайней мере один год на оплачиваемой государственной работе в выбранной ими области, а затем будут обязаны работать не менее четырех недель в год до достижения шестидесятилетнего возраста ...”

“Откуда в мире взялась эта идея, Чемберлен?” Коллинз парировал.

“Израиль осуществляет подобную программу на протяжении десятилетий, и она весьма успешна”, - сказал Чемберлен. “Соединенные Штаты могут оказаться в осаде, как Израиль, если мы не будем действовать.

“Я предлагаю прямо сейчас добровольческую программу, но я также предлагаю расширить волонтерскую программу, чтобы мы могли увеличить нашу численность на сто процентов в течение следующих пятнадцати-двадцати четырех месяцев”, - продолжил Чемберлен. “Я предлагаю предложить добровольцам стимулы, подобные Americorps или G.I. Bill: кредиты на программы ипотечного кредитования, скидки на обучение, дисконтные карты Medicare, возможности профессионального обучения, налоговые вычеты на расходы добровольцев, даже снижение налогов, если это необходимо.

“Я также предлагаю вернуть домой всех без исключения военнослужащих резервных сил, проходивших службу за границей, и направить их на выполнение задач по обеспечению внутренней безопасности”, - сказал Чемберлен. “Национальная гвардия и резервы всегда предназначались для того, чтобы помогать защищать американский народ на американской земле, а не помогать действующим войскам воевать за границей. Мы должны увеличить жалованье резервистам и усилить законы, которые защищают их гражданские рабочие места, пока они находятся в резерве, даже если это означает, что правительство выплачивает им зарплату за потерянные рабочие места ”.

“Это безумие, господин президент!” Сказала Коллинз, прочитав свой экземпляр черновика. “Ничто из этого не было укомплектовано персоналом. Мы не сможем ответить на самые элементарные вопросы — сколько это будет стоить, кого примут, кому откажут, кто будет курировать программу и миллион других вопросов! Юридическая служба даже не была предупреждена о том, что вы собираетесь рекомендовать что-либо из этого. Мы не собираемся возбуждать средства массовой информации и американский народ этой идеей, а затем обнаруживать, что это незаконно или конституционно. Вы не можете ожидать, что президент выступит с речью по этому поводу сегодня вечером, не проведя сначала работу с персоналом!”

“Господин Президент, я уже поручил своим сотрудникам провести базовое юридическое исследование”, - сказал Чемберлен. “Они представят мне свои результаты сегодня днем, у них будет достаточно времени, чтобы проинформировать вас перед вашим выступлением перед американским народом в девять часов вечера. Пока нет ничего, чего мы не могли бы затронуть. Статус добровольцев и призывников в профсоюзе или на государственной службе является главной заботой, но это не преграда. Вики слишком остро реагирует, и, как обычно, она склоняется к крайней осторожности, а это именно то, что нам сейчас не нужно. Что нам нужно, так это смелые, решительные, целенаправленные действия”.

Президент посмотрел на Коллинз, которая молча читала отредактированную речь, качая головой с мрачным выражением на лице. “Виктория”?

“Я даже не могу начать перечислять пробелы в этом предложении, господин президент”, - ответила она. “Кто возьмет на себя юридическую ответственность за добровольцев? Как нам включить эту программу в бюджеты департаментов? Как мы решаем вопросы информационной и оперативной безопасности ...?”

“Это все зенитная артиллерия, господин президент”, - сказал Чемберлен. “Это детали. Мои сотрудники пока не обнаружили никаких серьезных сбоев в идее. Как только департамент и сотрудники Конгресса возьмутся за это, я уверен, они обнаружат проблемы, но я также уверен, что не будет ничего, что нельзя было бы решить. Что еще более важно, сэр, это показывает, что вы делаете что-то позитивное и упреждающее. Экстремальные времена требуют крайних мер”.

Президент закончил читать речь, подумал над ней несколько мгновений, затем кивнул. “Виктория, передай это в службу связи, пусть они все отшлифуют и передадут персоналу. Я хочу, чтобы комментарии и изменения были направлены к четырем часам дня сегодня днем ”.

“Вы хотите, чтобы пресса и Конгресс пронюхали?”

“Да”, - немедленно ответил президент. “Чем больше глаз посмотрит на это предложение, тем лучше. С таким же успехом можно было бы попросить как можно больше людей одобрить эту идею — это могло бы избавить наш персонал от лишней работы ”.

“Вы хотите, чтобы эта идея исходила из Белого дома или офиса советника по национальной безопасности?” - Спросил Коллинз. “Поскольку у вас не было времени подумать об этом, возможно, было бы лучше сначала отдать должное за предложение мистеру Чемберлену”.

“Его офис и мой - это одно и то же”, - сказал президент. “Я отдам должное, но приму на себя ответственность за предложение. Это хорошая идея, Роберт. Благодарю вас”.

“Благодарю вас, господин президент”, - сказал Чемберлен.

“В следующий раз постарайся предупредить нас заранее, но из-за кризиса в Кингман Сити все находятся в бегах”.

“Да, господин президент”.

Коллинз бросил на Чемберлен злобный взгляд, когда она покидала Овальный кабинет. Президент еще раз перечитал отредактированную речь, затем прокомментировал: “Я вижу, вы запланировали себе посмотреть какую-то демонстрацию на военно-воздушной базе Эндрюс. Над чем еще ты работаешь, Роберт?”

“Демонстрация технологии пилотируемого роботизированного экзоскелета, который этим утром совершил спасательную операцию в Кингман-Сити на базе ВВС Эндрюс”, - ответил Чемберлен. “Я собираюсь предложить, чтобы мы создали подразделение из этих штуковин и использовали их для охоты на террористов”.

“Звучит заманчиво”.

“Я также собираюсь предложить, чтобы мы создали объединенную оперативную группу — военные и ФБР, работающие вместе, чтобы выслеживать террористов”, - продолжил Чемберлен. “Я хочу, чтобы эта оперативная группа обладала мобильностью и смертоносностью подразделения специальных операций, ударной мощью экспедиционного подразделения морской пехоты и юридическими и следственными возможностями ФБР; она должна быть способна действовать по всему миру”.

“Ты не веришь в то, что нужно мыслить скромно или достигать консенсуса со своими коллегами-советниками, не так ли, Роберт?” Президент прокомментировал это со смешком. “Хорошо, вы уполномочены сформировать такую оперативную группу под руководством Совета национальной безопасности и с дискреционным бюджетом. Не заставляйте их ничего предпринимать без моего письменного разрешения — они могут формироваться, организовываться и тренироваться вместе, но они пока ничего не могут сделать в полевых условиях. Вам предстоит тяжелая битва за идею этой волонтерской программы и еще большая война за территорию из-за идеи совместной военно-гражданской оперативной группы. Но если кто-то и может добиться одобрения этих программ, то это вы ”.

“Благодарю вас, господин президент”.

“Кого вы собираетесь предложить возглавить эту объединенную оперативную группу?”

“Мой помощник, командующий армией, сержант-майор Рэймонд Джефферсон”.

“Не офицер?”

“Джефферсон - лучший из лучших в проведении специальных операций на местах, господин президент”, - сказал Чемберлен. “Он почти двадцать лет руководил командами рейнджеров и Дельта Форс в миссиях по всему миру. Он крутой, у него большой опыт спецопераций, и ему не терпится выбраться из Вашингтона и вернуться в реальный мир ”.

“Кто будет командовать?”

“Я выбрал агента разведки из ФБР, и я думал использовать офицера, который разработал это хитроумное устройство с пилотируемым роботом, в качестве кокомандира. Я встречусь с ними обоими сегодня утром на демонстрации ”.

“Объединение ФБР и вооруженных сил подобным образом будет похоже на смешивание бензина и воздуха: сделай это правильно, и получится лошадиная сила; сделай это неправильно, и это ...”

“Создает большой взрыв. Я знаю, сэр”, - сказал Чемберлен. “Я заставлю это сработать”.

“Держи меня в курсе, Роберт. И спасибо за тяжелую работу ”.

“Благодарю вас, господин президент”.

Как раз перед тем, как он подошел к двери, президент позвал: “Роберт?”

“Да, господин президент?”

“Что это между тобой и Викторией?” - спросил он. “Ты знаешь, что ей не нравится, когда ее называют ‘Вики’, но ты все равно это делаешь, и это только создает напряжение. Вы двое, кажется, постоянно сталкиваетесь лбами, и я начинаю чувствовать себя скорее арбитром, чем исполнительным директором. Что с этим не так?”

“Мне не нравится, когда люди отвергают идеи до того, как у них была возможность изучить их, вот и все, сэр, особенно мои идеи”, — ответил Чемберлен. “Виктория Коллинз - политическое животное. Ее не интересуют реальные решения, только политическая целесообразность ”.

“Может быть, она просто дает совет. За это ей и платят ”.

“Ей платят за то, чтобы она руководила персоналом Белого дома”, - сказал Чемберлен. “Она действует как советник, да, но ее основная работа - доводить дело до конца. Когда я получаю директиву от президента Соединенных Штатов, это приказ, а не предложение. Вы поручили сотрудникам Белого дома подготовить почву для того, чтобы вы попросили Конгресс объявить войну терроризму. Это не означало перечислить все способы, которыми это не может или не должно быть сделано, но сделать это ”.

“Это то, как ты вел дела в TransGlobal Energy, Роберт?”

“На самом деле, сэр, это то, чему я научился в TGE - к сожалению, я узнал это слишком поздно”, - признался Чемберлен. “Я узнал, что есть те, кто ведет, те, кто следует, и те, кто не отличит свою задницу от дыры в земле. Я думал, что Гарольд Честер Кингман был лидером, и я был счастлив и горд быть его лейтенантом. Я достаточно скоро узнал, что он моральный банкрот, полностью коррумпированный, совершенно безразличный и совершенно бесчувственный мешок дерьма. Я стал его козлом отпущения и был опозорен просто потому, что совершил ошибку, последовав за ним, когда я должен был высказывать свое мнение и отстаивать то, что считал правильным ”.

“Вы имеете в виду российскую нефтяную сделку?”

“Да, сэр. У Кингмана была возможность объединить TGE с одним из крупнейших мировых производителей нефти и создать альянс, который охватил бы половину земного шара. Я считаю, что он мог бы сыграть важную роль в объединении России и США политически и экономически, аналогично союзу между США и Японией, за который нас признавали бы десятилетиями. Вместо этого он перевернул сделку с ног на голову. Он уволил весь российский совет директоров и высших должностных лиц компании, а затем осмелился угрожать российскому правительству отказом от их собственной нефти и природного газа, если они не будут сотрудничать с поглощением. Когда я переступил черту и выступил против этого шага, меня тоже уволили ”.

“Это было много лет назад. Ты все еще кажешься расстроенным.”

“Это был суровый урок, сэр”, - каменно произнес Чемберлен. “Гарольд Кингман просто никого не увольняет — он уничтожает их, просто чтобы убедиться, что они не восстанут против него когда-нибудь в будущем. Я потерял миллионы на фондовых опционах. Я заплатил сотни тысяч долларов, чтобы бороться с обвинениями в коррупции, растрате, мошенничестве и заговоре, которые были несерьезными и недоказанными, и теперь мне приходится платить еще тысячи, чтобы поддержать мои встречные иски против постоянных задержек TGE, встречных исков и клеветнических атак в средствах массовой информации. Тем временем моя жена ушла от меня — на фоне обвинений в супружеской неверности, все из которых были неправдивыми и совершенно безосновательными, — мои дети отреклись от меня, и я стал изгоем в глазах каждой корпорации в мире ”.

“Я знаю эту историю, Роберт, но какое это имеет отношение к Виктории Коллинз?”

Чемберлен сделал паузу, затем отвел глаза, прежде чем ответить: “Может быть ... может быть, я иногда вижу в ней отношение "действовать осторожно", которое у меня было в TGE, отношение, которое разрушило мою корпоративную карьеру. Может быть, я все еще злюсь на себя за свою нерешительность и недостаток мужества и вымещаю это на других, которых я воспринимаю как таких же ”.

“Тебе нечего здесь доказывать, Роберт”, - сказал Президент, поднимаясь на ноги, обходя стол и кладя руку на плечо своего советника по национальной безопасности. “Вы были жестким, мужественным, решительным и преданным советником и доверенным лицом для меня и этой администрации с первого дня, как переступили порог Белого дома. Потеря трансглобальной энергетики и корпоративного мира - это моя выгода ”.

“Благодарю вас, господин Президент. Это много значит ”.

Президент отступил назад и снова сел за свой стол, сигнализируя об окончании братской роли и возобновлении роли главы исполнительной власти. “Тебе нечего доказывать, Роберт, а это значит, сними проклятую чепуху со своего плеча и начни быть членом команды, а не идеологическим надсмотрщиком”, - строго сказал он. “Ты важный человек в моей личной и профессиональной жизни, но ты всего лишь один из многих важных людей здесь. Начните думать о том, как построить мосты вместо стен; прекратите торпедировать других сотрудников в этом офисе. Я ожидаю, что вы поделитесь своими идеями с другими, прежде чем представить их мне, и уладите как можно больше конфликтов, чтобы мы не тратили много времени на препирательства и неразбериху, когда вы приходите сюда в поисках решения. Нам все ясно по этому поводу?”

“Да, сэр”, - ответил Чемберлен. Президент посмотрел на отредактированную речь, давая понять, что их разговор окончен. “Спасибо, господин президент”, - пробормотал Чемберлен и вышел.

Я служу по указке президента, напомнил себе Чемберлен, направляясь обратно в свой кабинет, чтобы подготовиться к визиту на военно-воздушную базу Эндрюс - и прямо сейчас президент был им не слишком доволен.

Объект H-18, военно-воздушная база Эндрюс, Мэриленд

Короткое время спустя

“При всем моем уважении к бразильцам, я думаю, им следует вытащить головы из задниц и постараться немного усерднее”, - сказала специальный агент Келси Д. Дилейн в свой защищенный мобильный телефон. Она следила за приоткрытой дверью склада в поисках каких-либо признаков активности, но пока ничего не происходило. Внутри пустого здания было всего несколько охранников из Сил безопасности ВВС и один одинокий парень в камуфляжной боевой форме, стоящий возле высокотехнологичного "Хаммера". Его волосы были немного длинноваты, он был худым и белокожим, и у него были очки в роговой оправе, прикрепленные к его голове черной резинкой. Если он и был военным, то определенно самым придурковатым из всех, кого она когда-либо видела. “Нападение на трансглобальный объект в Бразилии в тот же день, почти в тот же час, что и нападение в Хьюстоне, и никто не видит связи?”

“Кел, за последний год в Южной Америке было совершено в общей сложности девятнадцать нападений на трансглобальные или аффилированные компании”, - сказал на другом конце провода ее коллега, специальный агент Федерального бюро расследований Рамиро “Руди” Кортес. “Все они касались небольших плотин и электростанций, и во всех использовалась только самодельная взрывчатка. Сугубо мелкий. Я не уверен, что здесь есть связь ”.

“Руди, мы не можем начать собирать все воедино, пока не получим больше информации от наших ‘друзей’ из Военной полиции, но они, похоже, тянут с нашими запросами”, - нетерпеливо сказала Дилейн. У нее были длинные каштановые волосы, но теперь они были убраны за воротник, что бесконечно раздражало ее — она ненавидела ощущение холодного воздуха на затылке. Ее черные кроссовки Reebok для быстрой ходьбы были в служебной машине на улице, и, простояв на каблуках последние двадцать минут, она пожалела, что не взяла их с собой. Она в сотый раз переложила пистолет Glock 29 на правое бедро, пытаясь найти удобное положение для компактного оружия, и пожелала, чтобы бюро восстановило возможность для агентов носить оружие в сумочке в спокойной обстановке.

“Они делают все, что в их силах, Кел”, - сказал Кортес. “Их страна такая же большая, как наша, но и близко не такая взаимосвязанная. Мы только вчера отправили запрос. Боже, мы раздражены этим утром, не так ли?”

“Собрание в восемь утра еще не состоялось, место пустое, здесь нет никого, кроме какого-то неряшливо выглядящего армейского суслика, и мои ноги убивают меня. Что мы знаем об этой бразильской группе, GAMMA?”

“Бразильская организация активистов в области охраны окружающей среды и прав человека. Нацелен на транснациональные нефтяные и энергопроизводящие корпорации в целом, но, похоже, все больше и больше нацеливается на активы трансглобальных энергетических корпораций в частности ”.

“Я хочу знать каждую возможную деталь о ГАММЕ”, - сказал Келси. “Если PME не предоставит информацию в офис ФБР в Рио-де-Жанейро, мы должны отправить запрос в американское отделение ЦРУ за поддержкой. И мы должны начать собирать данные о бразильских программах исследований ядерных материалов и оружия. Бразилия могла бы стать источником материалов для изготовления бомб, если не самого оружия”.

“Раз уж ты просишь о невозможном, почему бы тебе не устроить мне вечеринку с ночевкой с Дженнифер Лопес?” Кортес съязвил. “Кел, каждый агент в нашем офисе работает по шестнадцать часов в сутки после нападения в Хьюстоне. Все сосредоточены на том, как ранцевая ядерная бомба попала в США незамеченной. Пока никто не рассматривает бразильские экотеррористические группировки — мы рассматриваем более вероятных преступников, таких как Аль-Каида, пропавшее российское тактическое ядерное оружие, китайцы ...”

“Тогда попросите клерка или сотрудника отдела записей проверить — это все компьютерная работа”, - сказал Келси. “Они могут передать информацию вам, а я проинформирую шефа и получу дополнительную рабочую силу, если нам это понадобится. Но мы просто ведем наблюдение — это не полевая работа, пока нет ”.

“Келси, ты уже заставила каждого клерка, сотрудника архива, секретаршу, уборщика и швейцара провести исследование для нас”, - сказал ее партнер. “Вы даже заставили клерков из других агентств выполнять для нас работу, что, я уверен, является нарушением безопасности. По крайней мере, ты будешь должен много обедов ”.

“Рамиро...”

“О-о, обсуждение этнического имени— должно быть, закончено”, - сказал Руди. “Хорошо, я займусь этим. Есть идеи, о чем ваша встреча, и почему они назначили ее в пустом здании в Эндрюсе?”

“Это не просто ‘здание", Руди — краснокожие могли бы играть здесь, если бы постелили немного искусственного дерна и установили стойки для ворот”, - сказал Келси. “Я понятия не имею. Я надеюсь, что они собираются доставить свидетеля, который раскроет нам тайну взрыва в Хьюстоне, но мне не настолько повезло ”.

“Вероятно, это связано с той запиской, которую вы отправили директору несколько месяцев назад”, - предположил Кортес. “Разве вы тогда не упоминали что-то о ядерном оружии?”

“Я говорил о докладной записке, которую я написал на основе отчетов из наших лондонских и варшавских офисов о том, что российские тактические боевые ядерные боеголовки преобразуются в ”ранцевое" оружие", - сказал Келси. “Это была подборка отчетов от наших бюро и из европейских источников, охватывающих три года и три континента, и у меня не было конкретных выводов — я подумал, что моему офису следует начать анализ и попытаться найти какие-то определенные связи. Я думал, что отчет был отправлен циркулярно ”.

“Очевидно, после Хьюстона люди заметили”.

Как раз в этот момент она заметила, что дверь склада открывается, и несколько офицеров службы безопасности занимают позиции внутри и снаружи. “Я должен скоро узнать — кто-то прибывает. Поговорим с тобой позже ”.

“Сломать ногу”.

Келси закрыла свой телефон, затем расправила плечи, когда подъехали три темных лимузина. Двери склада закрылись, охрана была как внутри, так и снаружи. Лимузины подъехали к Келси ... и она была сначала удивлена, а затем шокирована фигурами, которые вышли из этих машин: директор ФБР Джеффриф. Лемке - с первого; министр внутренней безопасности Донна Калхун - со второго; и советник президента по национальной безопасности Роберт Чемберлен - с третьего.

“Келси, рад видеть тебя снова”, - сказал директор Лемке, протягивая руку. Она пожала руку. Хотя она работала в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне, она присутствовала всего на нескольких встречах с директором и, возможно, сказала ему шесть слов за два с половиной года. Джеффри Лемке был бывшим агентом ФБР, ставшим федеральным прокурором и политиком, сначала генеральным прокурором штата, а затем конгрессменом от Оклахомы на два срока, прежде чем его назначили директором ФБР. Келси он нравился, и она считала его эффективным режиссером, хотя он выглядел и говорил скорее как политик, чем агент ФБР , что, вероятно, было хорошо.

Лемке повернулся и указал на что-то рядом с собой. “Госсекретарь Кэлхун, я хотел бы представить специального агента Келси Дилейн, заместителя директора нашего разведывательного управления в Вашингтоне и одного из наших лучших аналитиков. Агент Дилейн, министр внутренней безопасности Кэлхун.”

“Приятно видеть вас снова, госпожа госсекретарь”, - сказал Келси. “Мы встречались около двух месяцев назад, когда я информировал вас и ваших сотрудников о моем отчете о ядерных устройствах в рюкзаках”. Боль на лице Донны Калхун, которую Келси вспомнила, что видела на пресс-конференции по телевизору прошлой ночью и которая, очевидно, все еще была с ней, усилилась до выражения каменной агонии. Келси хотела, чтобы ее замечание заставило секретаршу чувствовать себя с ней более комфортно, но она увидела, что это только опечалило ее еще больше. Кэлхаун кивнул в знак приветствия, но ничего не сказал и отошел, чтобы поговорить с Чемберленом.

“Извините за это, сэр. Я не думал. Я помню, что она потеряла какую-то семью в Хьюстоне ”.

“Не пытайся вести здесь вежливую болтовню, Дилейн”, - многозначительно сказал Лемке. “Это не чертова вечеринка с коктейлями”.

“Да, сэр”. Она не привыкла, чтобы ее так отчитывали, даже режиссер, особенно после того, как узнала о своей оплошности и извинилась за нее, но она постаралась не показать своего возмущения. “Можете ли вы сказать мне, что происходит?”

“Мы все вместе выясним”, - деревянно ответил директор ФБР. Военные офицеры держались в стороне от гражданских, разговаривая сначала между собой, а затем с Чемберленом, когда он приблизился.

Келси показалось странным, что одинокий парень у "хаммера" остался один, когда прибыло все это начальство, поэтому, когда любопытство, наконец, пересилило ее, она извинилась перед Лемке и подошла к нему. Парень совсем не был похож на солдата: его волосы были взъерошены и были немного длиннее, чем у других военных в ангаре; его ботинки выглядели так, как будто их не чистили целую вечность; и у него была небольшая щетина, как будто он не брился пару дней. На нем была накрахмаленная, выглядевшая по-новому военная форма, но на ней не было ни звания, ни знаков отличия — она явно была позаимствована или недавно куплена. За рулем с наушниками сидела очень привлекательная темноволосая женщина в футболке оливково-серого цвета и черных спортивных брюках — она выглядела более по-военному, чем парень, но она не казалась военной. Ни у одного из них не было никаких удостоверений личности. “Извините меня”, - сказала она. “Я увидел тебя здесь совсем одного и подумал, что стоит представиться. I’m Kelsey…”

“Специальный агент Келси Дилейн, заместитель директора по разведке, ФБР, Вашингтон”, - сказал офицер. “Я майор Джейсон Рихтер, ИТБ, Армейская исследовательская лаборатория, Форт Полк, Луизиана”.

“Ты в армии?” Спросила Келси, взглянув на его растрепанные волосы.

“У нас была долгая пара дней”, - немного застенчиво сказал Рихтер. “Это доктор Ариадна Вега, помощник директора”.

“ITB?”

“Боевая лаборатория трансформации пехоты. Мы пытаемся придумать способы сделать солдат пехоты более смертоносными ”.

“Звучит интересно — и немного пугающе”. Она протянула руку, и он пожал ее. Он, казалось, немного нервничал — его рука была холодной и липкой, а на верхней губе слегка блестела испарина. Его рукопожатие соответствовало его внешности — он больше походил на компьютерного ботаника, чем на армейского офицера. Но на поприще разведки она узнала, что очень часто внешность обманчива. Он выглядел бы намного симпатичнее, решила она, если бы не носил эти дурацкие очки. Она также пожала руку Веге. “Приятно познакомиться с вами. Откуда ты знаешь, кто я?”

“Потому что мы отслеживаем все разговоры, происходящие внутри этого здания, и все передвижения в радиусе мили”, - ответил он.

“Ты кто? Как ты это делаешь?”

“Подразделения наблюдения, как внутри, так и снаружи”.

Келси подал знак охране ВВС. “Ты имеешь в виду тех парней?”

“Нет. Беспилотные зонды.” Он указал на крышу. “Я не думаю, что вы это видите, но примерно там, на крыше, есть устройство, похожее на гигантского таракана, размером примерно с сервировочный поднос. Он может улавливать, записывать, глушить, анализировать и передавать голос, видео, электромагнитные сигналы и данные на площади в два квадратных километра. Он может ползать по стенам и потолкам и отключается, если думает, что его сканируют.”

Этот парень был слишком самоуверенным и спокойным на ее вкус. На нем не было оружия, но его руки были за спиной, где она не могла их видеть. Она достала идентификационный значок, который ей выдали после регистрации в службе безопасности базы. “У вас есть что-нибудь из этого, майор, доктор?” спросила она, ее голос стал немного суровее. “Могу я это увидеть?”

Рихтер улыбнулся. “Нет, я не знаю”, - сказал парень. От его улыбки у нее по спине пробежал предупреждающий холодок. “Я прибыл не через главные ворота”.

“Тогда покажите мне документы, вы оба”, - приказала она громким голосом.

“Агент Дилейн...?” - Сказал директор Лемке у нее за спиной.

“У меня нет никакого удостоверения личности, чтобы показать тебе, Келси”, - сказал Рихтер. “Мы здесь, чтобы поразить начальство вон там”.

Теперь она была благодарна, что у нее не было пистолета в сумочке. Келси быстро вытащила свой "Глок" из кобуры и держала его сбоку, где он был хорошо виден, но не направлен на него. “Тогда покажите мне ваши руки, над головой, вы оба, сейчас же!” - приказала она.

Глаза Рихтера загорелись от удивления. “О, здорово”, - сказал армейский офицер со странной улыбкой, медленно поднимая руки. Они были пусты. “Мы должны начать демонстрацию пораньше”.

“Что ты сказал?” Она наблюдала, как армейский офицер протянул руку и коснулся нескольких кнопок на своих наручных часах, которые, как она теперь могла видеть, были очень большим устройством, больше похожим на маленькую компьютерную клавиатуру. “Не прикасайся к этому! Держите руки поднятыми!”

“Что здесь происходит?” советник по национальной безопасности был требовательным. “Опусти пистолет ...!”

В этот момент Келси заметила размытое движение. Кто-то, женщина — госсекретарь Кэлхун, поняла Келси, — закричала. Келси посмотрела направо ... как раз вовремя, чтобы увидеть большое, похожее на робота существо, бегущее к ней со скоростью легкоатлета-спринтера. Она опустилась на левое колено и едва успела прицелиться из пистолета в бегущую машину.

“СИД-один, остановись”, — сказал Рихтер тихим голосом - не как предупреждение, а как мягкий приказ. Машина мгновенно остановилась — Келси не могла поверить, что такая большая вещь, движущаяся так быстро, может остановиться так быстро. “Пожалуйста, не стреляйте в это, агент Дилейн”, - добавил он. “Ему это не очень понравится”.

Келси замерла, но продолжала целиться из пистолета в центр туловища машины. Обе руки машины были подняты, механические пальцы вытянуты, как когти, — и установленная на ее правом плече, Келси смотрела в дуло самого большого пулемета, который она когда-либо видела, менее чем в десяти футах от ее лица. “Я полагаю, что у меня есть преимущество над вами”, - добавил Рихтер с улыбкой.

“Я вижу, вы решили начать демонстрацию самостоятельно, майор Рихтер”, - сказал Роберт Чемберлен. “Агент Дилейн, вы можете убрать свое оружие. Машина майора Рихтера - одна из причин, по которой мы собрались здесь этим утром ”.

“Извините, сэр”, - немного застенчиво сказала Келси, поднимаясь на ноги и убирая пистолет в кобуру. “Я попросил удостоверение личности этого человека, и он сказал, что у него их нет”.

“Очевидно, вы мало смотрите телевизор, агент Дилейн — вы, вероятно, единственный человек в мире, который никогда не слышал о майоре Джейсоне Рихтере и его роботе здесь и о том, что они вчера сделали в Кингман Сити”, - сказал Чемберлен. Он кивнул в сторону Джейсона и Келси. “Майор Джейсон Рихтер - заместитель директора Армейской исследовательской лаборатории по трансформации пехоты BattleLab, создатель кибернетического устройства пехоты, или CID, подразделения, которое вы видите перед собой. Майор Рихтер, это специальный агент ФБР Келси Дилейн, заместитель начальника разведки в Вашингтоне.Обращаясь к Кэлхуну и Лемке, Чемберлен сказал: “Я предлагаю, чтобы эти два человека вместе с этим оборудованием, среди прочих инноваций, сформировали основу войны Америки с террором”.

Глаза Джейсона выпучились от удивления, и он посмотрел на Дилейн, которая немедленно посмотрела на него с тем же выражением. Ни один из них не знал, чего ожидать после этого объявления, но то, что они получили…был бедлам.

“Вы имеете в виду, вы предлагаете использовать эту штуку для охоты на террористов?” Министр внутренней безопасности Кэлхун парировал. “Вы шутите, не так ли, Чемберлен?”

“Я никогда не был более серьезен - и президент тоже”, - сказал Чемберлен. “Это будет первая федеральная оперативная группа правоохранительных органов, созданная специально для обнаружения, идентификации, преследования и уничтожения террористов по всему миру. Я предполагаю, что это будут силы сверхбыстрого реагирования, которые будут в основном заниматься расследованиями, но при этом будут оснащены для противодействия широкому спектру угроз, включая военных противников ”.

“Вы не можете этого сделать, мистер Чемберлен — это запрещено Законом о военном отряде”, - указал министр внутренней безопасности Кэлхун. “Мы годами раздвигали границы этого закона, но активное и целенаправленное участие военного подразделения в действиях правоохранительных органов противоречит закону”.

“Прежде всего, госпожа госсекретарь, CID не принадлежит военному подразделению — это всего лишь экспериментальный проект”, - указал Чемберлен. “Во-вторых, CID будет использоваться в роли поддержки, что разрешено законом. Я подтвердил это с адвокатом Белого дома. Президент издаст секретный исполнительный приказ о тайном создании новой оперативной группы ФБР под кодовым названием TALON, подчиняющейся непосредственно Белому дому и финансируемой из дискреционных фондов Совета национальной безопасности ...”

“То есть, управляемый вами”, - скептически вставил Джеффри Лемке.

“Президент будет нести ответственность за всю деятельность TALON и будет ежедневно получать информацию о его операциях и статусе”.

“Но вы будете руководить этим для президента, верно?”

“Я предложу, чтобы оперативным подразделением руководил командующий сержант-майор Рэй Джефферсон, ветеран специальных операций и унтер-офицер, отвечающий за операции в Совете национальной безопасности”, - продолжил Чемберлен, указывая на солдата, стоящего позади него в парадной стойке. Как и Рихтер, Джефферсон был одет в зеленую камуфляжную боевую форму, но с очень большим пистолетом на поясе. “Они проведут операции в секретном месте и начнут организовывать, планировать и тренироваться вместе.

“Но мы пойдем дальше этого, директор Лемке, госсекретарь Кэлхун”, - продолжил Чемберлен. “Президент предлагает использовать текущий уровень угрозы "Красный", чтобы попросить Конгресс отменить Закон о отрядных комитетах 1878 года. Затем он раскроет существование оперативной группы ”ТЭЛОН" и запросит полное финансирование, предоставленное Министерством обороны, внутренней безопасности и Министерства юстиции ".

“Но... но что насчет этой штуки?” - Спросил Кэлхаун. “Откуда берется эта штука?”

“Госпожа госсекретарь, технологии, подобные CID, представляют собой эволюцию пехоты США и, возможно, правоохранительных органов. Это прекрасная возможность применить эту новую систему вооружения в действии ”. Он повернулся к Рихтеру. “Садитесь в седла, майор, и давайте устроим им демонстрацию. Расскажите нам, что мы видим ”.

“Да, сэр”. Джейсон шагнул вперед и встал перед машиной. “Дамы и господа, CID — это больше, чем робот и больше, чем экзоскелет - он спроектирован так, чтобы быть самостоятельной боевой единицей. Он может заменить целую пехоту из четырех человек или отделение специальных операций, за исключением того, что его возможности намного превосходят возможности обычного отделения стрелков, пулеметчиков или ракетчиков. Он обладает огневой мощью пехотного отделения, но при этом так же быстр и самозащитен, как Хамви, обладает возможностями связи и сбора разведывательной информации, как легкобронированное разведывательное подразделение Stryker, и способностью быстрого развертывания взвода специальных операций морской пехоты.

“Кибернетическое пехотное устройство состоит из легкого композитного каркаса, во много раз прочнее стали, но весит лишь часть веса, покрытого ударопрочной композитной броней”, - продолжил Джейсон. “Он питается от нескольких различных источников: перезаряжаемого водородного топливного элемента, литий-ионных батарей и солнечной энергии. Передвижение обеспечивается очень маленькими гидравлическими системами, поддерживающими конструкцию, в сочетании с компьютерным тактильным интерфейсом, который точно преобразует движения человеческих мышц и конечностей в движения экзоскелета, даже при воздействии сил, которые привели бы к отказу человеческих мышц. Это подразделение уголовного розыска имеет силу десяти человек, и эта сила может быть увеличена еще больше благодаря усовершенствованиям, которые мы вносим в его микрогидравлические системы. Другие системы CID обеспечивают глобальную связь, спутниковую передачу данных, мультиспектральные датчики и управление огнем из высокоточного оружия.

“Как вы можете видеть, у этого уголовного розыска уже установлено одно оружие - двадцатимиллиметровая пушка. Уголовный розыск номер один, лицом к лицу.” Машина плавно и бесшумно развернулась. “Оружие является модульным, содержится в быстро надеваемых перезаряжаемых рюкзаках, что позволяет использовать оружие без необходимости поднимать его, наводить руками или прицеливаться глазами. Мы разработали другие модули, включая гранату, ракету, беспилотный летательный аппарат, ракетные пусковые установки и даже средство дальней разведки и ретранслятор связи ”.

Джейсон указал в сторону склада, и подъехал "Хаммер". “Первый полицейский, убери рюкзак”, - сказал Джейсон. Машина подошла к левой стороне Humvee, развернулась и въехала задним ходом в вырез на боку транспортного средства. Через несколько секунд пушка сложилась внутри рюкзака, а рюкзак отделился от машины и исчез внутри транспортного средства. “Внутри специального Humvee модуль автоматически тестируется, обслуживается и перезаряжается примерно за пять минут, в то время как CID может подключить другой модуль. Humvee спроектирован для поддержки двух подразделений CID и может перевозить четыре модуля с одной перезарядкой каждый вместе с двумя солдатами CID, водителем и техником поддержки.

“Вот лучшая часть: первый уголовный розыск, уходи в отставку”. По этой команде машина начала сворачиваться. Через несколько секунд он сжался в предмет коробчатой формы, напоминающий большой старомодный пароходный сундук с ручками. Джейсон и Ари Вега присели на корточки и подняли предмет. “Весит от восьмидесяти до девяноста фунтов — легко переносится двумя людьми”.

“Итак, эта штука делает ... что?” - Спросил Лемке. “Следует за парой парней из спецназа повсюду? Бежит рядом с солдатами? Звучит довольно нелепо для меня ”.

“Вы назвали это ”экзоскелетом", - спросила Дилейн. “Внутри кто-то есть?”

“Извините, я немного забежал вперед”, - сказал Джейсон. “CID Один, активировать”. Машина развернулась за меньшее время, чем потребовалось для складывания. “CID не следует за вами повсюду, сэр — пилот носит его. СИД, пилотируй ”. По этой команде в задней части машины открылась входная дверь. Используя задние части ног, Джейсон взобрался наверх и скользнул внутрь машины, и дверь за ним закрылась. Несколько секунд спустя машина ожила.

Наблюдать за этим было почти комично: в отличие от предыдущего, когда машина двигалась характерной походкой робота, теперь машина двигалась в точности как человек — плавно, текуче, почти беспорядочно. Его руки, пальцы, голова, шея, плечи, бедра и ноги были сочленены, как будто они были настоящими. Можно было видеть каждый бессознательный жест, причуду, рефлекс и приспособление, которые совершал обычный человек, за исключением того, что они выполнялись не человеком, а трехметровой машиной. Они не могли видеть его лица — его голова была полностью покрыта броней, глаза - электронно-оптическим забралом; уши машины представляли собой диэлектрические сенсорные панели, — но им почти казалось, что они могли чувствовать, как он смотрит на их ошеломленные реакции, просто наблюдая за языком его тела — да, они все могли заметить язык тела в этой удивительной машине.

“Как вы можете видеть, тактильный интерфейс CID, оснащенный быстродействующими компьютерами, проводным управлением и еще более быстрыми микрогидравлическими приводами, дает пилоту очень легкий и свободный диапазон движений”, - сказал он, его голос был усилен через скрытый динамик. Его правая нога поднялась, и машина совершила идеальное вращение на “носках”. Затем он начал прыгать по складу, напоминая какого-то неуклюжего ребенка. Прыжки становились все длиннее и выше, в конце концов достигнув нескольких метров, но он приземлился практически без шума. После прыжков Джейсон начал бегать по ангару - и через несколько мгновений его скорость стала захватывающей, он облетел все здание размером с футбольное поле примерно за двадцать секунд.

Затем Джейсон запрыгнул обратно в Хаммер. Ари бросил ему три теннисных мяча, и Джейсон начал ими жонглировать. “На этом моя демонстрация заканчивается”, - сказал он, жонглируя. “Есть вопросы?”

Несколько долгих мгновений не было никакой реакции на потрясающее зрелище. Наконец, Келси спросил: “Как ... как долго может продлиться ваша власть, майор?”

“Зависит от активности”, - ответил Джейсон. Ари достал шар для боулинга из Хаммера и бросил его в Джейсона, и он начал жонглировать им вместе с теннисными мячами. “Полноценные боевые действия с парой рюкзаков и перезарядкой, охватывающие территорию в двадцать квадратных миль: пять-шесть часов. Разведывательная миссия или патруль с легким вооружением: возможно, два дня. Топливные элементы могут быть заменены за несколько секунд; батареи хватает на пятнадцать-шестьдесят минут для аварийного питания; а солнечные панели могут заряжать батареи примерно за два часа ”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, прекратить это, майор?” Обеспокоенно спросила Донна Кэлхун. Джейсон поймал три теннисных мяча одной рукой, а шар для боулинга - другой. Кэлхаун покачала головой. Было очень трудно воспринимать эту машину всерьез — или, может быть, она терпеть не могла не саму машину, а человека внутри нее. “Мистер Чемберлен, это очень впечатляет, но если вы ожидаете поддержки Национальной безопасности в этом проекте, вы должны дать нам больше времени для оценки этой системы и разработки рекомендаций по ее производительности и эксплуатации. Вы не можете просто взять что-то подобное из лаборатории и использовать в полевых условиях без тестов, оценок, замеров и некоторого планирования того, как это можно использовать. Мы понятия не имеем, на что он способен ”.

Джейсон передал теннисные мячи Ари так же небрежно, как ученик начальной школы передает записку приятелю, — а затем он взял шар для боулинга двумя руками и с громким “ХЛОП!” раздавил его в черный порошок прямо у них на глазах.

Все наблюдатели подскочили от полной неожиданности. “Черт возьми, майор, каким вы были!” Сержант-майор Джефферсон рявкнул голосом, который заставил даже гражданских вздрогнуть. Джейсон немедленно бросил измельченный шар для боулинга и принял парадный покой - Келси практически пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от смеха при виде этой ужасающей, но впечатляющей машины, стоящей перед ними, как морской пехотинец на страже Белого дома. “Сними эту штуку…Я имею в виду, отключи эту штуку…Я имею в виду, вылезайте из этой чертовой штуковины, майор!” Машина приняла свою особую стойку, с вытянутой назад левой ногой и согнутыми коленями; люк доступа открылся, и Джейсон выбрался наружу. Его волосы и форма были слегка помяты, но он выглядел так же, как и тогда, когда впервые забрался внутрь. Он стоял в парадной стойке рядом с машиной.

“Все это очень впечатляет, мистер Чемберлен, но я не собираюсь подписывать этот документ без некоторого изучения”, - продолжил Лемке, нетерпеливо поглядывая на часы, очевидно готовый к отъезду.

“Боюсь, я согласна с Джеффри”, - сказала Донна Калхун. “Министерство внутренней безопасности не может даже приступить к разработке доктрины и обучению подразделений уголовного розыска, пока мы не сможем изучить, как это работает, как это поддерживается, каковы его недостатки и ограничения ...”

“Вы не понимаете, госпожа госсекретарь”, - сказал Чемберлен с ноткой твердого раздражения в голосе. “Этот проект продвигается вперед. Сержант-майор Джефферсон подготовил оперативный план, включая первоначальную ТО и Е, и президент подписал его.” Он достал конверты из кармана пиджака и вручил по одному каждому из них. “Полное разрешение президента на пилотную программу, девяносто дней. Мы запрашиваем письменный отчет в течение следующих трех дней о бюджетной поддержке, оборудовании и персонале, которые вы можете предоставить TALON, и все перечисленные предметы поддержки, доставленные на базу в течение пятнадцати дней ”.

“Что?” - Воскликнул Лемке. Он выхватил конверт из рук Чемберлена, вскрыл его и быстро прочел. “Вы хотите сотню человек личного состава, авиабазу, компьютеры, земные спутниковые станции, самолеты ... и все это за пятнадцать дней? Мистер Чемберлен, я даже не могу гарантировать, что смогу удовлетворить этот запрос в течение пятнадцати дней, не говоря уже о доставке всего этого материала ... ”

“Тогда вы лично объясните президенту, почему вы не можете подчиниться”, - сказал Чемберлен. “Директор, я знаю, что вы сделали намного больше за гораздо меньшее время. Мне жаль, что вам не дали больше времени, чтобы внести свой вклад ... ”

“Мне не дали никакого времени!”

“... но Кингман Сити все изменил. Мы хотим сделать все возможное, чтобы предотвратить еще один подобный инцидент, и способ, которым мы собираемся это сделать, - сформировать оперативную группу, которая может развернуться в любой момент и нанести врагу сокрушительный удар ”.

“У нас это уже есть, Роберт - это называется Специальные операции США”, - сказал Калхун. “Это называется морская пехота США. Тебе не нужно начинать все сначала ”.

“Я согласен”, - сказал Лемке. “Мне кажется, что вам нужно привлечь к этому ФБР”.

“Это было рассмотрено и отклонено из-за наших юридических ограничений”, - сказал Чемберлен. “Я предположил, и президент согласился, что проведение этих операций при нынешних юридических и политических ограничениях было бы неэффективным. Когда я узнал о системе вооружения CID и других инновациях, разрабатываемых Армейской исследовательской лабораторией, сразу после нападения в Хьюстоне, я решил, что сделать TALON отдельным подразделением, а не частью ФБР, было лучшим способом продолжить. И снова президент согласился ”.

“Мистер Чемберлен, для советника президента по национальной безопасности немного необычно создавать какое-либо военное подразделение прямого действия, - сказала Донна Кэлхун, - не говоря уже о таком, которое объединяет военную технику прямого действия, подобную этой, с федеральным правоохранительным агентством, таким как ФБР. У нас уже есть такие военизированные организации, как Береговая охрана, Таможенная служба и Алкогольная, табачная и огнестрельная службы, которые, откровенно говоря, очень хорошо сотрудничают с ФБР. Кажется, что вы дублируете свои усилия ”.

Директор ФБР Джеффри Лемке кивнул в знак согласия. “После "Кингман Сити", Роберт, мы на пределе возможностей”, - добавил он. “Мы не можем позволить себе передать какую-либо рабочую силу вашей оперативной группе, особенно моему заместителю по разведке”. Лемке указал на Келси Дилейн. “Келси - один из моих лучших и пользующихся наибольшим доверием аналитиков”.

Лемке кивнул Рихтеру, затем с неодобрением скользнул взглядом по его нечесаным волосам и небритому лицу. “Майор здесь…что ж, он кажется прекрасным молодым человеком, но насколько хорошо вы его на самом деле знаете? Как давно вы его знаете? Вы проверили его прошлое? Это его настоящее имя? Кто его родители, его родственники?” Он взглянул на специального агента Дилейн и увидел, что она смотрит на него с подозрением. “Он действительно окончил Технологический институт Джорджии? Ему действительно двадцать девять лет? Ты вообще знал, сколько ему было лет? Ты...?”

“Стоп, стоп - я уловил картину”, - сказал Чемберлен, поднимая руку. Он несколько мгновений стоял молча, собираясь с мыслями; затем: “No...no Я полон решимости довести это до конца. Меня не волнует, если это не так, как это обычно делается; Меня не волнует, если военным не нравится, как я это делаю. Это должно быть сделано. С 11 сентября прошли годы, и я не думаю, что было сделано достаточно — и нападение на Кингман Сити доказывает это. Пришло время проявить жесткость к террористам, прежде чем они нападут и уничтожат Вашингтон, а не только изолированный нефтяной терминал за пределами Хьюстона или пару небоскребов в Нью-Йорке ”.

По выражению их лиц было очевидно, что Кэлхаун и Лемке не согласны и не разделяют восторга Чемберлена. Но для Джейсона Рихтера это казалось важным моментом. Война с терроризмом, казалось, готовилась вступить в новую, более смертоносную фазу — прямо здесь, в Соединенных Штатах. И он собирался стать частью этого!

“Я прошу вашей полной поддержки”, - искренне сказал Чемберлен. “Президент будет поддерживать вас на всем пути. Я ценю ваше время и внимание, и я буду предоставлять вам любую информацию и постоянные отчеты о нашем прогрессе. Спасибо вам за то, что вы здесь ”.

Джеффри Лемке перечитал письмо, даже провел пальцами по подписи президента, чтобы убедиться, настоящая ли она. Затем он посмотрел на Джейсона и подразделение уголовного розыска и кивнул. “Бюро окажет тебе всю возможную помощь, Роберт, - сказал он, - но сейчас определенно трудное время поддерживать такое подразделение, как это. Мы все еще не оправились от нападения на Кингман—Сити - мне нужны все мои люди, чтобы выследить виновных ”.

“И теперь у вас есть новое подразделение по пресечению и прямому действию, которое поможет вам”, - сказал Чемберлен. “Но это должно быть сделано, и я полон решимости это сделать — фактически, я с радостью пожертвую любым политическим будущим, которое у меня есть, чтобы это сделать ”. Он протянул руку Лемке и устремил на него искренний, прямой взгляд. “Я рассчитываю на вашу поддержку, директор”.

Лемке, казалось, был настроен скептически, когда пожимал Чемберлену руку. Он посмотрел на Келси. “Пока сотрудничайте, агент Дилейн”, - сказал он. “Оставайся на связи со мной. Я хочу ежедневный отчет ”.

“Это будет невозможно, директор”, - сказал Чемберлен. “ТАЛОН" должен действовать на строго засекреченной основе. Никакой связи извне, кроме как через меня ”.

“Тогда я приказываю специальному агенту Дилейн вообще отказаться сотрудничать с этой операцией”, - сказал Лемке. “Совету национальной безопасности не будет разрешено использовать активы или данные Бюро без полного раскрытия и отчетности. Никаких возражений”.

Чемберлен посмотрел на Лемке так, словно собирался повысить его в звании, но вместо этого тот кивнул. “Сделано. Полное раскрытие. Я бы хотел, чтобы это произошло непосредственно между агентом Дилейн и вашим офисом ”.

“Мои сотрудники разработают надлежащий формат отчета и ...”

“Только в вашем кабинете, директор”, - сказал Чемберлен. “Это не для вашего персонала. Это раскрытие информации, Джеффри, а не одобрение или консультация. Вы можете обратиться в Министерство юстиции с любыми проблемами, но не к своим сотрудникам ”.

“Мистер Чемберлен, я гарантирую, что обращусь с этим в Министерство юстиции ”, - строго сказал Лемке. Но он кивнул. “Прекрасно. Келси, только моя прямая линия, хорошо? Я дам тебе номер ”.

“Да, сэр”.

Донна Калхун тепло пожала Чемберлену руку, затем обняла его. “Я горжусь тобой, Роберт”, - сказала она, когда они обнялись. “Бог свидетель, тени Кингман Сити рассчитывают на тебя. Ты пытаешься сделать трудную вещь. Спасибо вам за ваше мужество”.

“Я не подведу вас, госпожа госсекретарь, я обещаю”, - мягко сказал ей Чемберлен. “Я отомщу за твою потерю”. Он проводил ее и Лемке к ожидавшим их лимузинам и смотрел, как они отъезжают.

После того, как второй лимузин отъехал, Чемберлен повернулся к Рихтеру, Джефферсону и Дилейн; он опустил голову и, казалось, действительно выглядел эмоционально усталым. Он поднял глаза, расправил плечи, глубоко вздохнул ... а затем с энтузиазмом захлопал в ладоши. “Что ж, - сказал он громким, энергичным голосом, - теперь, когда с этим дерьмом покончено, давайте приступим к работе”.

У Рихтера отвисла челюсть от удивления; Чемберлен заметил это. “Вы же не думаете, что меня действительно волнует смерть сестры и шурина Калхуна в Кингман-Сити, не так ли, майор?” - недоверчиво спросил он. “Вы имеете дело с этими бюрократами и политиками в любых терминах, которые они понимают и на которые реагируют. Кэлхун - этот милый, чувствительный либерал, бывший федеральный прокурор США из Хьюстона, который и блохи не смог бы обидеть. Ее богатый муж-застройщик пожертвовал партии десять миллионов долларов и купил своей жене должность в кабинете министров, чтобы он мог спокойно продолжать трахать жен своих друзей.

“Джокер-карта в колоде - Джеффри Лемке”, - продолжил Чемберлен, поворачиваясь к остальным. “Он ужасно много знал о вас, майор, и это беспокоит”.

“Почему, сэр?”

“Он пронюхал об этой встрече и выяснил, кто были руководители”, - ответил Чемберлен. “Для этого потребовались инициатива, любопытство и внимание к деталям”.

“И вы не одобряете эти черты в директоре ФБР, сэр?” Саркастически спросила Дилейн.

Чемберлен повернулся к агенту ФБР и наградил ее крокодильей улыбкой. “Он, несомненно, получил информацию от вас, агент Дилейн, или от кого-то близкого к вам в вашем офисе”, - сказал он. “Директор Лемке действительно способный молодой человек, готовый шпионить за собственным персоналом, чтобы получить ответы. Это может стать помехой ”. Он подошел ближе к Дилейн, ища в ее глазах любой признак слабости или сожаления о судьбе Лемке — и не найдя ни одного. Он улыбнулся от осознания этого. “Это не имеет значения. В течение недели все вы будете на своей новой базе, создавая свое новое подразделение.” Он не отрывал взгляда от зеленых глаз Келси Дилейн. “Вы и прелестный специальный агент Дилейн будете сокомандующими оперативной группы "КОГОТЬ", майор Рихтер. Вы собираетесь задействовать CID и любые другие высокотехнологичные штуковины, которые сможете изобрести, чтобы выследить исполнителей нападения на Кингман-Сити и любых других террористов по всему миру, которые угрожают Америке ”.

Он повернулся к сержант-майору Джефферсону. “Старший сержант уже обеспечил для вас оперативную базу в Нью-Мексико. Командующему генералу в Форт Полк было рекомендовано предоставить вам всю необходимую рабочую силу и поддержку. Я хочу, чтобы вы подготовились как можно скорее. Вы будете использовать все свои навыки, опыт и подготовку, плюс дополнительную порцию мужества и отваги, чтобы выследить террористов, напавших на Кингман Сити, и привлечь их к ответственности — или уничтожить. Мне подходит и то, и другое.

“Теперь я знаю, что это не типичная цепочка командования, организованная и управляемая сержантом, но старший сержант Джефферсон - самый опытный человек, которого я знаю, для обучения и организации этой оперативной группы”, - продолжил Чемберлен. “Я предупреждаю вас, чтобы вы не вставали у него на пути — я видел, как этот человек ел двухзвездных генералов на завтрак. Вы всегда будете обращаться с ним так, как обращались бы со мной, это ясно?” Он не стал дожидаться ответа. “Старший сержант Джефферсон”.

“Сэр!”

“Немедленно примите командование оперативной группой ”КОГОТЬ"".

“Да, сэр”. Чемберлен ушел к своему лимузину, не сказав никому больше ни слова, оставив Джейсона и Келси наедине с Джефферсоном и отделом уголовного розыска. “Агент Дилейн, майор Рихтер, доктор Вега, слушайте внимательно”, - начал он. “Время сейчас критическое. Наша цель - организовать и настроить операционную базу для обучения и поддержки систем вооружения TALON, сбора и анализа разведданных и начала проведения антитеррористических операций. В течение трех дней мы должны быть на месте, а в течение десяти дней мы должны быть настроены и действовать.

“Я уже отправил передовую группу полевого развертывания на нашу оперативную базу, чтобы помочь подготовиться”, - продолжил Джефферсон. “На самом деле, они работают со вчерашнего дня. Они не знакомы с процедурами ФБР или технологией уголовного розыска, поэтому вам нужно ввести их в курс дела как можно скорее. Это означает немедленную доставку ваших припасов в Нью-Мексико ”. Он вручил им обоим сотовые телефоны. “Быстрый набор ноль-ноль-один для меня, спроси, и я достану это для тебя. У вас уже есть транспорт и люди, которые помогут вам двигаться. Агент Дилейн, грузовой самолет будет здесь, в Эндрюсе, готовый забрать вас и ваше снаряжение завтра. Майор, самолет прибудет в Александрию готовым забрать ваше снаряжение послезавтра. Будьте на нем. Вопросы?”

“Какое ‘снаряжение’ мы возьмем, сержант?” - Спросил Джейсон.

Глаза Джефферсона расширились от гнева, он подошел к Джейсону и встал с ним нос к носу. Они были примерно одинакового роста, но само физическое присутствие Джефферсона внезапно заставило Джейсона почувствовать себя очень маленьким. “Майор Рихтер, сэр”, - сказал он сквозь стиснутые зубы, “я понимаю, что вы офицер, но, похоже, мне необходимо научить вас кое-чему, что вы уже должны знать. Я не сержант, я старший сержант. Это то, чему новобранцы учатся в течение нескольких дней после начала базовой подготовки. Я надеюсь, вам не потребуется так много времени, чтобы выучить это. Он еще раз пристально посмотрел на Рихтера, затем обратился ко всем: “Принесите все, что удаленно подключено к CID или к любому другому устройству, которое вы установили на этом складе”, - сказал он. “Вы можете забрать всю свою лабораторию, если она поместится в C-130 Hercules. Нашим приоритетом будет развертывание и использование подразделений уголовного розыска на местах в кратчайшие сроки. Я понимаю, что у вас есть два прототипа — принесите их оба. Принесите также как можно больше деталей и частичных прототипов ”.

“Откуда мы знаем, кого или что брать с собой?” Спросила Келси.

“Соберите все, что сможете, и будьте готовы в течение двух дней — мы разберемся с этим, когда доберемся до Кловиса”, - сказал Джефферсон. “Критически важные вещи должны быть отправлены самолетом; при необходимости другие вещи могут быть отправлены грузовиком”.

“Хлодвиг?”

“Нью-Мексико. Военно-воздушная база Кэннон. Твой новый дом на некоторое время”. Он заметил, что они пытались придумать все, что им нужно было спросить, а высокий морской пехотинец был полон решимости не давать им такой возможности. “Это все, ребята. Будь в Кэнноне через три дня, или я вернусь и сделаю твою жизнь чрезвычайно неприятной ”.

Затем он посмотрел прямо на Джейсона и, обращаясь ко всем им: “Еще одна вещь: в моем подразделении вы будете соответствовать всем стандартам военной дисциплины, одежды и внешнего вида — чисто выбритый, в чистой униформе, и самое главное, вы всегда будете вести себя в профессиональной военной манере, а это значит, что как внутри вашей игрушки, так и за ее пределами. Мы сейчас не в вашем мире, сэр — вы в моем. Вопросы?”

“Просто комментарий, сержант-майор”.

“Что это?”

“Было бы полезно, если бы меня проинформировали о том, что вы намеревались здесь сделать, сержант-майор”, - сказал Джейсон. “Если бы я знал, что вы подумываете об использовании системы уголовного розыска для формирования оперативного подразделения ...”

“Майор, я отчитываюсь перед советником по национальной безопасности, а он отчитывается только перед президентом Соединенных Штатов и Конгрессом, не перед вами”, - сказал Джефферсон. “Ему не нужно просить вас "очень пожалуйста", прежде чем он решит что-то сделать. Он совещается с президентом, получает добро и действует. Это его работа. Я ожидаю, что вы заткнетесь и будете делать свое, сэр. Ясно?”

“Да, сержант”.

“Это старший сержант, сэр - не заставляйте меня напоминать вам снова. Что-нибудь еще для меня, сэр?”

“Нет, сержант-майор”.

“Тогда позвольте мне настоятельно порекомендовать вам подстричься к чертовой матери и не позволяйте мне снова видеть вас в грязной форме, сэр. А теперь выдвигайтесь”.

Старший сержант Джефферсон немедленно отбыл, оставив Джейсона, Ари и Келси наедине с подразделением уголовного розыска. “Вау, чувак”, - сказал Ари Джейсону. “Ты из ФБР, чувак. Ты Джи-мэн. Потрясающе”.

“Ты в ФБР не больше, чем я в долбаной армии”, - строго сказал Келси. Она открыла новый сотовый телефон и набрала номер. “Насколько я понимаю, это операция ФБР — вы двое и ваши штуковины - поддержка, не более того. Ключом к успеху нашего подразделения является разведка, а не то, как быстро или на какой высоте эта штука может летать.” Она что-то сказала по телефону, затем рассеянно повернулась к Рихтеру и Веге. “Послушай, у меня много работы, которую нужно сделать, и у тебя тоже. Я думаю, было бы хорошей идеей собрать робота здесь и отправиться обратно, где бы ни находился Форт Полк ...”

“Луизиана”.

“... и будьте готовы рассказать моим сотрудникам все о здешнем CID. Но я не ожидаю, что мы будем использовать это прямо сейчас ”.

“Почему бы и нет?” - Спросил Джейсон. “Ты все еще предпочитаешь идти против плохих парней с одним только своим маленьким пистолетом там?”

“Ключом к успешному расследованию, майор, является информация — своевременные, точные данные разведки, тщательно проанализированные и выработанные стратегически”, - ответила она. “Мы точно решаем, какой уровень поддержки нам нужен, как только изучим подозреваемых и определим их размер, силу, состав и ...”

“Это просто, специальный агент Дилейн — они плохие парни, а не подозреваемые, и они получили в свои руки ядерное устройство”, - сказал Джейсон. “Если мы их найдем, мы должны войти и отключить их. CID был разработан, чтобы делать это быстро и мощно. Что еще остается делать?”

“Ребята, у меня нет времени обучать вас каждому аспекту успешного расследования, пока мы стоим здесь”, - нетерпеливо сказал Келси. “У меня много работы, которую нужно сделать, и у тебя тоже. Я встречусь с тобой в Нью-Мексико. До свидания”. Она переключила свое внимание на сотовый телефон, отмахиваясь от них.

“Помаши на прощание хорошему агенту ФБР, Эль Сид”, - сказал Джейсон. Робот повернулся к Келси и взмахнул массивной механической правой рукой. Келси проигнорировала это. Джейсон прошептал что-то еще роботу, и тот поднял руки и покачал бедрами в ее направлении. Это она не могла игнорировать. Она закатила глаза, раздраженно покачала головой и направилась к выходу.

Ари дала команду удалиться, и робот сложился, чтобы она и Джейсон могли поднять его и уложить на заднее сиденье Хаммера. “Как скоро ты сможешь разобрать лабораторию и подготовить ее к переезду, Ари?” - Спросил Джейсон.

“Не парься, Джей”, - ответил Вега. “Мой парень порвал со мной, так что мне нечем заняться, кроме как работать в лаборатории. Это просто безумно, чувак, безумно. Мы собираемся стать сверхсекретным отрядом по охоте на плохих парней. Потрясающе!”

“Может быть”.

“Может быть что, чувак? Вы думаете, нас обманывают или что-то в этом роде?”

Джейсон зашел в кабину "Хамви" и ввел инструкции в маленький компьютер размером с ладонь. Несколько мгновений спустя появилось несколько необычно выглядящих устройств: два больших устройства, похожих на гигантских тараканов размером с кошку, поползли по стенам склада к ним; и устройство размером с мусорный бак с приводной системой канального вентилятора, механическими рычагами и большим телескопическим датчиком под ними медленно пролетело. “Я не думаю, что нам рассказали всю историю”.

“Ты имеешь в виду того чувака Чемберлена? Он наверняка один из самых страшных плохих парней. Я имею в виду, шизоидный ”.

“Он умен, Ари”, - размышлял Джейсон. “Так почему же он выбрал меня для этой работы? Я всего лишь инженер. Я не был на поле боя с тех пор, как…ну, я никогда не был в полевых условиях, если не считать школы кандидатов в офицеры или испытательного полигона в Абердине. А что насчет Дилейн?”

“Я думаю, что этот парень, Чемберлен, запал на нее”. Она взглянула на Джейсона и улыбнулась. “Я вижу, ты тоже на нее пялишься, Джей, она тебе тоже нравится? Хочешь, чтобы она надела на тебя наручники и допросила тебя?”

“Она офицер разведки, и, очевидно, режиссер считает ее компетентной”, - сказал Джейсон, игнорируя замечания Ари, “но у меня также не возникает ощущения, что она опытный полевой агент. Похоже, что Чемберлен выбрал двух новичков для руководства этой оперативной группой. Зачем ему это делать?”

“Этого ворчания достаточно для всех нас, вместе взятых”.

“Джефферсон — ну, это просто: он шпион Чемберлена. Он будет пристально следить за нами ради босса, держать нас в узде ”.

“Ну, мы с тобой - ребята с гаджетами, Джей, а Келси Дилейн, Джи-бэйб, будет заниматься разведкой”, - сказал Ари. “Пехотинец будет держать всех в узде, и Чемберлен получит все заслуги. По-моему, звучит довольно просто.” Она взволнованно хлопнула Джейсона по плечу. “И мы выведем "Эль Сид" в мир и уничтожим нескольких действительно злых персонажей. Мне это нравится!”

Джейсон извлек одного из “тараканов” и подключил его к компьютерному терминалу, встроенному в переднюю кабину Humvee. Он немедленно выдал ему список звонков по сотовому телефону и радиопередач, которые имели место за последний час. “ФАНБОТ номер два все еще снаружи?”

“Понял”, - сказал Ари. “Он будет следить за Чемберленом еще минут пятнадцать или около того, сообщать о том, куда он ходит и где останавливается, загружать его телефонные звонки, затем отправится обратно”. Она посмотрела через плечо Джейсона на журнал перехвата. “Его телефон зашифрован, поэтому мы не можем слышать, что он говорит, но мы можем засечь номера, по которым он звонит”.

“По-видимому, некоторые из них мы не можем”, - сказал Джейсон. “Совершенно пустые цифры и EIN”.

“Странно”, - сказал Ари. “Я думал, у нас в компьютерах запрограммированы все внутренние и международные идентификационные коды. У него есть куча, которую мы никогда раньше не просматривали ”.

“Ну, он советник по национальной безопасности”, - задумчиво произнес Джейсон. “Он, вероятно, разговаривает с военными и правительственными лидерами и шпионами по всему миру. И все же...”

“Дайте мне и детям несколько дней, и мы отключим EINS от этих звонков”, - сказал Ари. “Подсчет может занять больше времени”.

“Посмотрим, что ты можешь сделать”, - сказал Джейсон. “Если у него есть неотслеживаемые коды, то он, вероятно, может быстро их изменить, так что это может нам не помочь, но, возможно, это даст нам подсказки о том, какую технологию он использует, чтобы блокировать свои коды от наших сканеров”.

“Я занимаюсь этим, Джей”

Джейсон прокрутил список перехваченных сообщений, пока не наткнулся на звонок с нового сотового телефона Келси, который дал им Чемберлен. Нажатие на элемент открыло окно воспроизведения аудиоматериала:

“Джи-3, Кортес”.

“Привет, Руди. Это я. Встреча окончена”.

“Новый телефон, Кел? Я не узнал идентификатор вызывающего абонента ”.

“Получил это от самого Чемберлена. Я введу вас в курс дела, когда доберусь туда, но мне понадобится ваша помощь. Они отправляют меня в Нью-Мексико. Мне нужно создать специальный сервер доступа, чтобы я мог просматривать свои файлы в дороге и искать в базе данных разведки Бюро.”

“Для чего?”

“Это антитеррористический проект, которым руководит Белый дом. Но пойми вот что: они ставят меня в пару с этим законченным армейским ботаником из Луизианы ”.

“Это жестоко, чувак”, - сказал Ари.

“Тсс”.

“Он и его еще более придурковатый напарник разработали этого ... киборга ...”

“Кого она называет выродком?” Ари протестовал.

“Заткнись, Ари”.

“Киборг? Ты издеваешься надо мной, да?”

“Это робот, внутрь которого он может забраться, и он бегает и прыгает, как летучая мышь из ада, и носит пушки на спине, и складывается в чемодан”.

“Чушь собачья”.

“Я видел это сам, Руди. Это довольно невероятно. Но СНБ думает, что мы пронесемся по всему миру на этой штуке, выламывая двери и уничтожая террористов ”.

“Ты издеваешься надо мной. Это испортит годы следственной работы ”.

“Я думаю, что все это какая-то большая силовая игра Чемберлена. Не волнуйся — я раздавлю подражателей кибер-Рэмбо. В любом случае, я должен помочь создать эту оперативную группу ”.

“Режиссер ни за что не одобрит твое участие в этом”.

“Режиссер был здесь, Руди. Он не совсем убежден, но он дал мне добро на продолжение ”.

“В Кингман Сити все взволнованы и бегают вокруг, как цыплята с отрезанными головами. Это чушь собачья ”.

“Я знаю, я знаю. Я буду в режиме "прикрой мою задницу", и мне также нужно будет защитить шестерку режиссеров. К счастью, армейский парень и его приспешник едва ли на одно или два поколения продвинуты дальше лабораторной крысы ”.

“Лакей! Кого она называет лакеем?”

“Тсс!”

“Разве они не все?”

“Я удостоверюсь, что я главный. Мне просто нужно, чтобы ты помогла мне настроить защищенный сервер, чтобы я мог получить доступ к своим файлам, и поддержала меня на случай, если что-то пойдет не так ”.

“Не парься, Кел. Если босс подписал это, настроить сервер будет проще простого. Вы сможете протестировать это, не выходя из дома, сегодня вечером. Ты собираешься использовать спутниковый DES?”

“Скорее всего, я буду немного переезжать, так что да, я получу доступ к нему через спутник”.

“Понял. Все будет оптимизировано для безопасной спутниковой связи. Это будет не так быстро, как то, что вы обычно получаете, но это будет доступно где угодно, кроме полюсов ”.

“Я хочу просканировать эту процедуру настройки нисходящей линии связи”, - сказал Джейсон.

“Без проблем, Джей”, - сказал Ари. “Я выясню, где она живет, настрою "Таракана" на мониторинг, получу коды аутентификации и взломаю его через день или два. Может быть, меньше, если это стандартная процедура спутникового шифрования.” Джейсон кивнул.

“Куда они тебя посылают?”

“Кловис, Нью-Мексико”.

“Принеси солнцезащитный крем”.

“Что-нибудь еще по ГАММЕ?”

“Из Бразилии—нет. Но Кингман-Сити, да. Штаб-квартира TransGlobal в Сан-Франциско получила кассету, предположительно от GAMMA, с предупреждением об эвакуации из Кингман-Сити. Запись так и не была прослушана — она даже не выходила из гребаного почтового отделения ”.

“О, черт. Тысячи людей могли ... могли погибнуть ни за что ”.

“Голос был на английском, но изменен электронным способом — возможно, мы не сможем воспроизвести голос, но мы должны быть в состоянии уловить речевые паттерны и нюансы, которые помогут нам составить профиль ”.

“Оставляла ли ГАММА предупреждения в Бразилии?”

“Да. Каждый раз. Другие места в Южной Америке тоже — другие трансглобальные цели тоже. Последние сообщения также были изменены электронным способом. Мы должны быть в состоянии определить частоту устройства, которое изменяет голос, и установить производителя ”.

“Я говорю тебе, Руди, лучше бы это дерьмо с оперативной группой не было пустой тратой нашего времени, потому что я думаю, что ГАММА в Бразилии готовит еще одно нападение, и нам нужно разогнать их и засадить за решетку, прежде чем они доставят еще одну ядерную бомбу в США”.

“Аминь”.

“Эй, разве Чемберлен раньше не был исполнительным директором TransGlobal Energy?”

“Я так думаю”.

“Это могло бы объяснить, почему он хочет, чтобы эта оперативная группа и роботы преследовали этих террористов. Возможно, у него все еще есть интерес к TransGlobal ”.

“Разве эти парни не должны отказаться от каких-либо финансовых интересов в публичных компаниях, прежде чем они займут государственные должности?”

“Да. Давайте попросим кого-нибудь проверить это ”.

“Конечно. Что ж, мне лучше заняться делом. Поговорим с тобой позже, Кел.”

“Спасибо, Руди. Позже”.

Джейсон откинулся назад в полном удивлении. “Черт возьми, возможно, ФБР уже напало на их след”, - сказал он. “Мы должны выяснить, о какой части Бразилии они говорят, и мы должны отправиться туда так быстро, как только сможем”.

“Как только я взломаю эту процедуру шифрования, Джей, я смогу заглянуть в ее файлы и выяснить, что у нее есть на эту ГАММУ”, - сказал Ари. “Или, может быть, как только она обосновается в Нью-Мексико, она позволит тебе взглянуть на ее вкусности ... и тогда, может быть, она позволит тебе взглянуть на ее файлы”.

“Вероятность того и другого невелика, док”, - сказал Джейсон. “Пусть ваши ребята отключат ее спутниковую нисходящую связь как можно быстрее”.

“Ты получил это. Э-э ... Чувак, есть ли шанс, что мы вляпаемся по уши, взломав компьютерную систему ФБР?”

“Может быть. Но, насколько я знаю, это то, что мне сказал сделать — сам гребаный советник по национальной безопасности ”.

“Мило”, - взволнованно сказал Ари. “Я в деле, но я в деле, чувак”.

Каскавел, штат Паран, Бразилия

Короткое время спустя

Берущая начало в поросшем густым лесом высокогорье западного Парана á недалеко от границы с Парагваем, река Пикир была последней из “живых" рек Бразилии, нетронутой и неиспорченной, когда-то питавшей миллионы акров тропических лесов и обеспечивавшей продовольствием, питьевой водой, транспортом и средствами к существованию тысячи людей, живших вдоль ее берегов. Некоторые города и деревни там существовали веками, и их жители жили во многом так же, как и на протяжении последних четырех поколений. Как бы невероятно это ни звучало, поговаривали, что у некоторых жителей, живших вдоль реки, не было никаких орудий или устройств, изготовленных до начала двадцатого века, а некоторые никогда раньше даже не видели светлокожего мужчину или женщину.

Ситуация изменилась с единогласным решением Третьего окружного регионального федерального трибунала Федерального суда Бразилии в Сан-Паулу, когда он отменил охранный ордер суда низшей инстанции и разрешил строительство АЭС Каскавел. Несмотря на протесты ряда групп по защите окружающей среды и прав местных жителей — и, как говорили, подкрепленные щедрыми подарками и взятками, - суд дал окончательное разрешение, и через несколько минут после вынесения решения первые деревья были снесены бульдозерами.

На самом деле планировалось, что Каскавель будет включать семь новейших реакторных установок; каждая из семи установок была больше любой атомной электростанции в Соединенных Штатах — 1500 мегаватт каждая, в общей сложности 10 500 мегаватт мощности. Предназначенный для обслуживания не только Бразилии, но и многих соседних с Бразилией стран — Парагвая, Аргентины, Уругвая и даже Чили — это был, безусловно, крупнейший проект атомной энергетики в Южной Америке и один из крупнейших в мире. После завершения строительства на каждом объекте должно было быть занято пятьсот рабочих, хотя лишь небольшая часть была бы из штата Паран & # 225; — инженеры, техники и охрана в основном были бы из-за пределов страны.

Для обеспечения объекта охлаждающей водой, а также электроэнергией для обслуживания новых городов, начатых во время строительства, до ввода станций в эксплуатацию, на реке Пикир была построена плотина гидроэлектростанции, на завершение которой ушло чуть более двух лет. Шестьсот метров в ширину и двести метров в высоту, станция имела четыре турбины и производила более четырехсот мегаватт мощности. Тысячи местных жителей были наняты — некоторые правозащитные группы обвинили их в том, что они были “шанхайцами” — для строительства плотины, и многие погибли в тяжелых, “круглосуточных” условиях труда. Затем, в довершение ко всему, когда строительство плотины было завершено, река Пикир прекратила свое существование ... вместе с сотнями деревень в радиусе пятнадцати километров от ее берегов, некоторые из которых существовали столетиями. Почти за одну ночь тысячи жителей потеряли свои дома, и миллионы акров тропических лесов были уничтожены.

Новообразованное озеро получило название Репресса Кингман, названное в честь президента американской компании TransGlobal Energy Corporation, которая построила плотину и работала на близлежащей атомной электростанции в качестве главного подрядчика Министерства энергетики Бразилии. При вводе в действие плотины присутствовал сам Гарольд Честер Кингман, которого министры энергетики и торговли четырех стран приветствовали как благодетеля — нет, как спасителя — всего региона.

Стоя там, на вершине сверкающего чудовища из бетона и стали, коррумпированные политики и равнодушные, бесчувственные, безразличные строители могли — если бы потрудились посмотреть — увидеть, где когда-то были деревни, кладбища, церкви, школы и земли местных жителей. Теперь они были покрыты двадцатиметровым слоем воды. Зимой, когда дожди прекратились и уровень реки понизился, у некоторых семей появилась возможность посетить кладбища своих предков и действительно поискать свое имущество.

В следующем году местные жители снова отправились к голым берегам Репрессы Кингман, чтобы оплакать свою потерю и попытаться вернуть все ценное, что смогли найти, но вспыхнул бунт, и несколько офицеров частной охраны, нанятых TransGlobal Energy, были убиты вместе с десятками местных жителей. Несколько дней спустя те же окружные суды, которые разрешили строительство этого объекта, распорядились приостановить ежегодную процессию и уполномочили военную полицию штата, Пол &##237;цру Militar do Estado, или PME, обеспечить соблюдение запрета.

Атмосфера в районе, прилегающем к проекту строительства атомной электростанции Каскавель, сегодня была такой же напряженной, как и в первый день. “Похоже, что они развернули еще двести военнослужащих PME вокруг первого подразделения”, - сказал доктор философии Хорхе Руис, разглядывая строительную площадку Каскавеля через пару совершенно новых высокотехнологичных биноклей. “И я также вижу больше бронированных машин - возможно, еще дюжину, окружающих одно только подразделение номер один. В них может быть еще сотня солдат ”.

“В ближайшее время планируется включение первого подразделения”, - сказал Мануэль Перейра, ученик и друг Руиса, глядя в свой собственный бинокль. “Вторая годовщина подавления бунта, активация Первого подразделения — я бы сказал, что это достаточная причина для большего количества штурмовиков в сапогах, не так ли?”

“Возможно, Мануэль”, - сказал Руиз, опуская бинокль и водружая очки без оправы обратно на нос. “Это действительно выглядит как необычно большое наращивание сил только для годовщины бойни в Пикире. Но я определенно не тот парень, которого стоит спрашивать ”.

За миллион лет он бы никогда не подумал, что ему придется обсуждать военную тактику, размышлял Руиз в сотый раз на этой неделе. Высокий, худощавый, с черными вьющимися волосами и длинными изящными пальцами, доктор Хорхе Руис был кем угодно, только не любителем активного отдыха, фанатичным военным — но обстоятельства меняли все и каждого, чаще всего не к лучшему…

Хорхе Руис родился в Абаэте, Бразилия, в ста шестидесяти километрах к северо-западу от Белу-Оризонти, столицы штата Минас-Жерайс. Выросший в католическом приюте, усыновленный отцом-фермером и матерью-учительницей, Хорхе и его две приемные сестры и один брат росли в окружении всего самого лучшего. Летом они жили в маленьком доме в самом Абаэте, но большую часть остального года они жили на ранчо примерно в двадцати километрах от города, где разводили лошадей испанской породы барбус и мангаларга Марчадор, индеек, крупный рогатый скот индубрасил с висячими ушами и больших бело-голубых павлинов, которых дрессировали как сторожевых собак.

Будучи старшеклассником, Хорхе получил стипендию для студентов по обмену и был отправлен посещать школу в сельской местности на севере штата Нью-Йорк. Хотя расставаться с его бразильской семьей было тяжело, расставаться с его американской семьей было еще тяжелее — он плакал как ребенок с того момента, как его высадили в аэропорту, почти до приземления в Рио-де-Жанейро. Он поклялся прямо тогда и там, что вернется в Соединенные Штаты.

Проучившись всего два года в колледже в Белу-Оризонти, изучая агробизнес, чтобы пойти по стопам своего отца, он получил студенческую визу, переехал в Соединенные Штаты и пять лет спустя получил степень бакалавра в области сельскохозяйственных наук, степень магистра в области сельскохозяйственного и экологического образования в Калифорнийском университете в Дэвисе, затем докторскую степень в области глобальной экологической и энергетической политики в Стэнфордском университете. Следующие пять лет он путешествовал по Соединенным Штатам, соглашаясь на ряд стипендий и кафедр для преподавания и публикации своих мыслей о роли транснациональных корпораций в разработке законов об охране окружающей среды и энергетической политики.

Как бы сильно он ни любил Соединенные Штаты, его последняя должность - председатель Стипендии Школы бизнеса Джорджтаунского университета Макдоноу по программе "Развивающиеся страны" - начала менять его взгляд на роль транснациональных корпораций в странах третьего мира. Он обнаружил, что правительства могут быть принуждены или убеждены людьми улучшить свою экономику и общества, но крупные многонациональные корпорации, развивающиеся по всему миру, были похожи на безгосударственные диктатуры, практически не затронутые никакими кодифицированными законами или волей или желаниями своих сотрудников. Они отвечали только на один код: жадность. Их богатство было огромным и росло с каждым годом, и они почти полностью оставались вне закона. Если страна меняла свои законы, чтобы сделать ситуацию неблагоприятной для корпорации, они просто переезжали в другую страну, где законы были мягкими или более благоприятными. Интернет, технологии спутниковой связи, доставка в одночасье и высокоскоростные международные перевозки облегчили такие переезды и редко приводили к перерывам в работе.

Более того, Руиса все больше и больше беспокоили шум, отходы, загрязнение окружающей среды, хаос и грубые излишества жизни в Соединенных Штатах — и то, как американский образ жизни быстро распространялся по всему миру, особенно в его родной Бразилии. Связанный и преисполненный решимости не видеть, как его любимая родная страна повернется в этом направлении, он решил вернуться домой, чтобы увидеть, какую пользу могут принести его первоклассное образование, тренировка и опыт. Он немедленно согласился на должность преподавателя в Федеральном университете Минас-Жерайс в Белу-Оризонти и вскоре был назначен деканом Колледжа экологических исследований. Руис быстро стал известен как один из ведущих мировых экспертов по экологической политике и реформам.

Он также был известен как своего рода зачинщик, ярлык, который он не поощрял, но и не отвергал. Почти сорокалетний муж и отец десятилетней дочери и шестилетнего сына, Руис все еще считал себя молодым длинноволосым студентом-радикалом и не получал ничего большего удовольствия, чем тусоваться в студенческом союзе или в коридорах перед своим офисом, потягивая крепкий кофе — наполовину эспрессо, наполовину сахар, большое вам спасибо, — куря самокрутки и споря со своими студентами и другими преподавателями по актуальным вопросам. Летом он возвращался на свое семейное ранчо, и там его ученики и мировая пресса находили его по щиколотку в коровьем дерьме, проводящим лучшее в своей жизни время, работая на ранчо и ссорясь со своей большой семьей вокруг него.

Но правительство Бразилии не было готово услышать его послание. Инвестиции в Бразилию со стороны транснациональных корпораций, таких как TransGlobal Energy, обеспечили правительству столь необходимые доходы и гарантировали переизбрание его политических лидеров. Чем больше он боролся за ограничение или контроль влияния крупных конгломератов без гражданства, тем более подвергаемым остракизму и изолированным он становился. В конце концов его вынудили покинуть должность декана, и он решил вернуться домой в Абаэте, на ранчо своей семьи, шаг, который поощряли его недоброжелатели.

Но он не был готов молчать. Он продолжал публиковать свои мысли и исследования в Интернете и публиковал обзорные статьи для газет и журналов по всему миру. Многие другие последовали за ним на ферму. Ранчо стало своего рода кампусом вдали от кампуса для студентов, интеллектуалов, аналитиков, а вскоре даже министров экономики из правительств всего мира.

Послание Хорхе Руиса было простым: обуздайте транснациональные корпорации, прежде чем они захватят мир, ликвидировав корпоративное образование и заменив его индивидуальной собственностью, ответственностью и подотчетностью. Если бы бизнес находился в руках одного мужчины или женщины, и за каждое действие отвечал бы этот один человек, ответственные автоматически сократили бы размер своего бизнеса, чтобы уменьшить свою ответственность. Богатством делилось бы все больше и больше граждан; законы могли бы быть упрощены; и злоупотребления, совершаемые безымянными бумажными организациями, теоретически уменьшились бы.

Он привлек многих студентов и даже некоторых последователей, привлеченных к Абайте его простым посланием, незатейливым образом жизни и настоящей страстью к реформам. Хорхе нанимал некоторых из своих учеников на ранчо, обменивая работу на уроки. Занятия и лекции вскоре стали еще большей частью жизни на ранчо, чем скот и лошади, и некоторые из студентов были наняты в качестве библиотекарей, администраторов, ассистентов выпускников и даже сотрудников службы безопасности. Ранчо и его учебные, лекционные и издательские офисы вскоре стали известны во всем мире как Grupo do Abaete de la Movimento Meio Ambiente, или ГАММА, группа экологического движения Абаэте.

Но Руис не был предназначен для тихой, мирной жизни в сельской местности штата Минас-Жерайс.

На реке Сан-Франциско, примерно в сорока километрах к северу от ранчо, строилась плотина гидроэлектростанции. После завершения строительства плотина будет снабжать электроэнергией бокситовую шахту и завод по переработке алюминия за пределами Абаэте, но это также приведет к затоплению почти восьмисот квадратных километров долины, вынужденному переселению тысяч граждан и отравлению реки ниже по течению загрязнителями, образующимися в шахтах и на заводах. Руис выступил против строительства и подал многочисленные судебные иски, чтобы остановить его.

Однажды ночью люди в масках ворвались в его дом, облили гостиную бензином и подожгли. Пока его жена забирала детей из их комнат, Хорхе пытался потушить пламя. Он был почти окутан дымом и едва успел выползти наружу, прежде чем дом, в котором его семья жила на протяжении пяти поколений, сгорел дотла.

Позже тем утром он узнал, что его жена и дети так и не выбрались наружу, но были охвачены дымом и погибли в огне.

Несколько дней спустя офис службы безопасности строительной компании плотины, субподрядчика TransGlobal Energy Corporation, был взорван динамитом, убив дюжину человек внутри. Буквы “ГАММА” были написаны кроваво-красной краской высотой шесть метров на самой частично завершенной поверхности плотины. В объявлении, разосланном средствам массовой информации по всему миру через Интернет, говорилось, что аббревиатура расшифровывается как Guerra Alliance de la Movimento Meio Ambiente, или Боевой альянс экологического движения, объявляющий войну многонациональным корпорациям, которые загрязняют окружающую среду и эксплуатируют трудящихся мира.

Хорхе Руис, конечно, был главным подозреваемым во взрыве. Многие видели в нем современного Зорро — одинокого человека, сражающегося с окружающими его силами зла, какими бы большими и могущественными они ни были. Даже в эпоху всемирной озабоченности по поводу террористов, выдающих себя за борцов за свободу или патриотов, многие во всем мире приветствовали его, поддерживая, по крайней мере, своими сердцами и словами, если не руками или кошельками. Но Руиза нигде не было найдено; считалось, что он глубоко скрывается или, возможно, казнен, по слухам, "эскадронами смерти" TransGlobal Energy.

Вместо этого, несколько месяцев спустя, он был здесь, ползая на брюхе по грязи примерно в километре от Репрессы Кингман. Они с Мануэлем провели там полторы недели, изучая систему безопасности и медленно продвигаясь — в буквальном смысле — к различным частям плотины, а затем медленно возвращаясь обратно. Их почти каждый день преследовали наземные и воздушные патрули, которые с каждым днем становились все более ожесточенными и настойчивыми. Но они выбрали идеальное время, и им удалось не поддаться панике, когда они тайно пробрались обратно на свой наблюдательный пункт.

Их миссия была успешной, несмотря на резко возросшую безопасность, благодаря двум факторам. Первым и главным было мастерство Мануэля Перейры на поле боя. Он был бывшим пехотинцем бразильской армии — каждый трудоспособный мужчина в Бразилии должен был пройти базовую армейскую подготовку в восемнадцать лет или после окончания средней школы, затем должен был вступить в резервную часть местной государственной военной полиции до сорока лет; Перейра предпочел провести три года в регулярной армии в пехотном подразделении специального назначения, прошедшем подготовку в АМЕРИКЕ, прежде чем присоединиться к резервистам. Он знал, как двигаться бесшумно, знал, как искать часовых и признаки преследования. Перейра продемонстрировал ту же радость, обучая Руиса передвижению, прятанию и разведке, что и Хорхе, признавшийся в своей любви к окружающей среде.

Вторая причина их успеха заключалась в том, что в тот момент они направлялись в их сторону; Мануэль заметил их на расстоянии нескольких сотен метров: трое сотрудников Военной полиции штата Паран &# 225;, PME, вооруженные автоматами и пистолетами, за рулем старого американского джипа с открытым верхом, который фырчал и кашлял на грунтовой строительной дороге.

Как это было во времена военного правления, центральное правительство было больше озабочено антиправительственными повстанцами и коммунистическими лазутчиками, а не внешними угрозами. В Бразилии было несколько муниципальных полицейских управлений: правоохранительные функции выполнялись PME, которые на местном уровне направлялись государственными чиновниками общественной безопасности, но организовывались, обучались и управлялись бразильскими вооруженными силами. Здесь, в Каскавеле, как и на большей части территории страны, местные жандармы были очень хорошо вооружены и обучены. Подобно полицейским по всему миру, многие сотрудники PME подрабатывали охранниками в частных компаниях и даже частных лицах — и крупнейшим частным работодателем сотрудников PME в штате была TransGlobal Energy. Так было и с этими людьми.

Но Бразилия - очень большая страна — пятая по величине в мире по площади суши - и без строгого надзора со стороны государственных или федеральных ведомств PME стала практически автономной, особенно в приграничных районах и джунглях, не подотчетной никому, кроме местных боссов, богатых землевладельцев или военных командиров. Многие офицеры PME были обвинены в нарушениях прав человека, и на протяжении многих лет предпринимались шаги, чтобы попытаться более тщательно контролировать силы и наказывать нарушителей, но в конце концов старые способы сработали лучше всего: покровительство, страх, оружие, возмездие и мздоимство.

Хотя эти люди брали деньги у бразильского правительства для поддержания порядка в Паране á и у TransGlobal для обеспечения частной безопасности строительной площадки, они также брали деньги из третьего источника: GAMMA. Они и ряд других были завербованы заместителем Руиза, бывшим руководителем нефтяной компании из России, ставшим активистом по имени Егор Викторович Захаров, чтобы просто смотреть в другую сторону, когда их попросят.

Солдаты PME остановили свой джип всего в нескольких метрах от того места, где прятались Руис и Перейра, на повороте строительной дороги, который частично скрывал их от сторожевых вышек на строительной площадке. Они производили ужасно много шума. Они тщательно обыскали местность, несколько раз посмотрев прямо на двух мужчин, прятавшихся в кустах, затем вернулись к джипу. Затем Руиз был удивлен, когда один из них достал бутылку cacha ça — ликера, похожего на ром, сброженного из сока сахарного тростника — и сделал глоток. Перейра изобразил подавленное .Пистолет IMBEL-GC 45 калибра-45 из наплечной кобуры и нацелил его на мужчин; Руиз вытащил свой пистолет, ИМБЕЛ-GC 380 калибра с глушителем, но не прицелился. Ему все еще было неудобно целиться из пистолета в другого человека, хотя каждый день в джунглях медленно, но верно менял его мышление.

“Не оборачивайтесь”, - сказал Перейра.

Мужчина, пьющий из бутылки, сделал неглубокий глоток, передал бутылку, затем начал снимать свой веб-ремень и расстегивать тренировочные брюки, готовясь отлить. “Вы, два ублюдка, примерно в двух минутах от того, чтобы ваши задницы были схвачены”, - сказал он. “Они ввели больше охраны в бронированных машинах. Первый патруль на пути к выходу ”.

“Мы видели их — они размещают их в Первом подразделении, а не здесь”, - сказал Перейра. “Какого черта ты здесь пьешь, пута?”

“Поскольку это выходит за рамки нашего обычного маршрута патрулирования — нам понадобится причина, по которой мы находимся так далеко от строительной площадки. Если они заметят нас с вышек, то увидят, как мы пьем, и TransGlobal, вероятно, уволит нас. Я бы все равно не хотел быть рядом, когда вас двоих поймают.”

“У тебя уже есть твои деньги и твой план побега”, - сказал Руиз. “Все, что нам нужно знать, это в безопасности ли наши посылки”.

“Никто не трогал ваши посылки”, - сказал один из солдат. “Это наш обычный маршрут патрулирования и наша ответственность. Не волнуйся ”.

“Тогда почему, черт возьми, ты просто не уберешься?”

“Потому что я хочу увидеть это своими глазами, когда вы это подожжете”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” - Спросил Руиз. “Ты сумасшедший или просто пьян?”

Солдаты выглядели смущенными. “Не каждый день видишь, как взрывается ядерная бомба”, - заметил один из других солдат.

“Вы носите только солнцезащитные очки, или вы носите специальные очки?” спросил другой. “Мы достаточно далеко отсюда? Вблизи это выглядит ужасно ”.

Руис и Перейра посмотрели друг на друга в полном шоке. “О чем ты говоришь?” - Воскликнул наконец Перейра.

“Вы, ребята, не знаете?” - недоверчиво спросил первый солдат. “Черт возьми, нет, ты этого не сделаешь, потому что ты ползал здесь в грязи всю прошлую неделю. В Америке разразился настоящий ад, и вы, ребята, несете за это ответственность. Вы только что были объявлены террористической организацией номер один во всем гребаном мире, намного опережающей Аль-Каиду, Исламский джихад ...”

Руис посмотрел на Перейру, его рот открылся от удивления. “Что случилось...?”

Но в этот момент они услышали, как у солдата затрещала рация. Мужчина выслушал, затем ответил. “Они начинают оцеплять весь комплекс, ребята, включая дамбу. Я думаю, был найден твой тайник со взрывчаткой у мусорной ямы.”

“Я думал, ты сказал...!”

“К черту то, что я сказал, мудак. Я обеспечил их, как мог ”.

“Будь ты проклят!” Руиз убрал пистолет в кобуру и направил бинокль в сторону плотины. Они с Перейрой уже спрятали около ста килограммов взрывчатки в различных секциях плотины, готовясь взорвать ее в ближайшие пару дней; они планировали заложить еще пятьдесят килограммов, но сейчас это было невозможно. У них не было желания делать из себя мучеников, поэтому план состоял в том, чтобы сначала безопасно уйти - но теперь, похоже, это тоже было невозможно. Конечно же, он увидел несколько десятков солдат, бегущих к дамбе, а вертолет начал выдвигаться на позицию. Руиз повернулся обратно к солдатам PME. “Почему вы не сказали нам ...?”

“Потому что тогда мы не смогли бы захватить вас до того, как взорвется плотина, придурки”, - сказал солдат. Руиз обернулся. Перейра все еще целился из пистолета в первого солдата, но двое других солдат теперь наставили на них свои винтовки М-16. “Брось свой пистолет, Перейра, или мои товарищи откроют огонь”.

“Ты ублюдок”, - выдохнул Перейра. “Ты умрешь первым, если начнется стрельба”.

“Ты не сможешь потратить все деньги, которые выжимал из обеих сторон, если будешь мертв”, - напомнил ему Руиз.

“Не будьте глупы, вы оба”, - сказал солдат. “Ты не хочешь умирать здесь, лежа в грязи и кустах - я тоже. Я беру тебя, я получаю денежное вознаграждение за поимку диверсанта, я убираюсь к чертовой матери из штата, а Захаров и другие твои сторонники вытаскивают тебя из тюрьмы. У всех ясная голова, и мы выберемся из этого живыми ”.

“Трансглобальные силы энергетической безопасности не оставят нас в живых”, - сказал Перейра. “Они будут допрашивать и пытать нас, а затем избавятся от нас”.

“Я уведомил твоего приятеля Захарова, чтобы он договорился с PME и государственным трибуналом о немедленном взятии тебя под стражу — TransGlobal не доберется до тебя, пока ты делаешь все, что я говорю”. Он посмотрел наверх. Один из вертолетов трансглобальных сил энергетической безопасности, который патрулировал северо-западную сторону плотины, теперь медленно направлялся в их направлении. “Они будут наблюдать за всем, что мы делаем, и если ты будешь сопротивляться, они, скорее всего, убьют тебя. Делай, как я говорю, и я сохраню контроль над этой ситуацией. Теперь бросайте оружие и пошли ”.

“Хорхе?” Тихо спросил Перейра. “Я думаю, что смогу пометить по крайней мере двоих из них ... Возможно, вам удастся уйти ...”

“Нет”, - сказал Руиз. “Мы пытались. Опусти пистолет.” Перейра неохотно опустил свой пистолет.

Солдат PME сообщил по рации начальнику службы безопасности TransGlobal, что у него двое пленных и он собирается доставить их в штаб-квартиру сил безопасности в Каскавеле. Вертолет продолжал приближаться, очень медленно, оставаясь по крайней мере в пятидесяти-шестидесяти метрах от нас. Теперь они могли видеть трансглобального офицера службы безопасности, сидящего в открытой правой дверце вертолета, в солнцезащитных очках и наушниках, с чем-то похожим на охотничье ружье с большим оптическим прицелом, прикрепленным к двери, но не поднятым и не нацеленным на кого-либо на земле.

“Он без колебаний выстрелит тебе в голову, если ты будешь сопротивляться, Руиз”, - повторил солдат. “Должен признать, эти трансглобальные снайперы чертовски хороши. Теперь, во-первых, передайте детонаторы к взрывчатке, которую вы установили на плотине.”

“Твоя жадность погубила тебя”, - сказал Руиз. Один из других солдат сел за руль джипа и завел двигатель; другой закурил сигарету, держа винтовку в руках.

“Заткнись и отдай их, Руиз”, - сказал лидер. Он кивнул третьему солдату, затем кивнул головой в сторону Перейры. “Наденьте наручники на этого и обыщите его”. Солдат кивнул, затем перекинул винтовку через плечо, глубоко затянулся сигаретой и полез в задний карман за наручниками.

Перейра воспользовался моментом отвлечения, чтобы действовать. Первый солдат, возможно, предвидел его движение, потому что все это время на него был направлен пистолет, но Перейра был быстр и сумел схватиться за пистолет ... но он был недостаточно быстр, чтобы помешать ему выстрелить. Перейра был ранен в правое плечо. Он вскрикнул и перекатился вправо, но не упал. Вместо этого он схватил винтовку второго солдата с переднего сиденья. Превозмогая боль, он снял пистолет с предохранителя и попытался прицелиться в первого солдата, но его правая рука потеряла всю силу.

“Слишком поздно, Перейра”, - с улыбкой сказал первый солдат. Вертолет завис, теперь менее чем в сорока метрах от нас. Стрелок в дверях уже поднял винтовку и прицеливался. Перейра подумал о том, чтобы попытаться прыгнуть на Руиса, прежде чем стрелок уложит их обоих, но как раз в этот момент он увидел, как тело стрелка дернулось, а из дула его винтовки вырвался клуб дыма…

... и голова первого солдата исчезла в облаке красной крови. Головы двух других солдат PME исчезли секундой позже. Три выстрела в голову, три убийства, с расстояния сорока метров, примерно за три секунды. Кто бы ни был в том вертолете, он был чертовски хорошим стрелком, подумал Руиз.

Стрелок в дверях жестом пригласил Руиса и Перейру следовать за ним, а затем вертолет переместился на широкое место на строительной дороге в нескольких сотнях метров от них. Руис поддержал Перейру, когда они подбежали к нему. Стрелок целился в них из винтовки, оглядываясь через их плечи в поисках каких-либо признаков преследования. Когда они приблизились, стрелявший снял солнцезащитные очки…

... и когда Руиз увидел, что это был не кто иной, как Егор Викторович Захаров, его захлестнула волна облегчения: Егор Захаров, ангел-хранитель ГАММА, снова был спасен.

Снайпер помог Перейре сесть в кресло в вертолете и пристегнул его ремень безопасности. “Muito obrigado”, - прокричал Руиз сквозь рев реактивного двигателя вертолета. Вместо того, чтобы попытаться перекричать шум, Захаров сделал движение большим пальцем правой руки, как будто нажимая кнопку — он приказывал Руизу взорвать взрывчатку. “Но они еще не все посажены!” - крикнул он.

“Ты с ума сошел?” Захаров спросил, крича. В мгновение ока он вскинул снайперскую винтовку Драгунова к плечу, прицелился в сторону Руиза и выстрелил. Руиз почувствовал себя так, словно его ударили по лицу раскаленной лопаткой, когда дульный разряд ударил его ... но он не был ранен. Он оглянулся через плечо как раз в тот момент, когда другой джип трансглобальных сил энергетической безопасности с обезглавленным водителем за рулем врезался в дерево примерно в семидесяти метрах позади него. “Взрывайте все, что у вас там есть, и давайте убираться отсюда к черту!” - крикнул Захаров. Его голос был серьезен, но он улыбался, как отец, отчитывающий своего маленького сына за нецензурную брань через несколько мгновений после забитого победного гола.

Руизу больше не нужно было подсказывать. Он достал из кармана маленький детонатор, набрал код разблокировки и нажал на красную кнопку, держа устройство высоко, чтобы убедиться, что его радиосигнал проходит без помех. Но Захаров не собирался ждать. Он кричал: “Либо это сработает, либо нет, Хорхе. Поехали!” затем опустил винтовку и схватил Руиза за рубашку спереди, затаскивая его головой вперед в вертолет. Его ноги едва оторвались от земли, когда вертолет поднялся в воздух…

... и вертолет был всего в километре от нас, когда сработал первый заряд, за которым быстро последовали еще три. Руис и Перейра спрятали четыре двадцатипятикилограммовых заряда в различных частях плотины, спроектированных не для того, чтобы вызвать катастрофическое разрушение — они не смогли бы подложить достаточно взрывчатки для этого, если только это не были ядерные устройства, — но для того, чтобы ослабить конструкцию настолько, чтобы пришлось остановить работы на реакторных установках на время осмотра и ремонта плотины. Это может занять месяцы, возможно, годы, и стоить TransGlobal миллионов — будем надеяться.

Руиз смотрел на плотину так внимательно, как только мог, пока пристегивал ремень безопасности и надевал наушники. “Я не мог сказать, сработали ли все заряды или лицо было повреждено”, - сказал он. “Вся эта работа напрасна”.

“Ты выбрался из кожи вон и нанес удар за наше дело — на данный момент этого достаточно”, - небрежно сказал Захаров, опуская свой Драгунов.

“Я думал, ты сказал, что этим парням из PME можно доверять, Захаров”, - сердито сказал Перейра.

Егор Викторович Захаров поставил свою снайперскую винтовку на предохранитель, извлек магазин и извлек боевой патрон из патронника, оставив затвор открытым. “Я действительно говорил это, Мануэль, но, как мы все знаем, деньги говорят громче слов”, - сказал он на очень хорошем португальском языке с сильным русским акцентом, похожим на персебес — вареные ракушки, поданные на тонком фарфоре. “В наши дни здесь, в западном Параноре, денег больше, чем закона, авторитета, морали или зла". Я думаю, мы просто не придумали нужного количества этого, а TransGlobal придумали ”.

Хорхе Руис иногда жалел, что у него нет жизненного опыта и реальной мудрости таких людей, как Перейра и Захаров, а не только его возвышенного, как слоновая кость, взгляда на добро и зло. Он был прав, конечно — Егор Захаров чаще всего бывал прав, по крайней мере, когда дело касалось подобных операций.

Егор Викторович Захаров был бывшим командиром бригады ракетных войск стратегического назначения в составе Одиннадцатого корпуса "Черные рейдеры" времен наполеоновских войн и славы Второй мировой войны, штаб-квартира которого находилась в Кирове, в четырехстах восьмидесяти километрах к востоку от Москвы. Крупный, с бочкообразной грудью и квадратной челюстью, он был очень внушительной фигурой и казался архитипичным советским воином. Он был опытным военным пилотом и метким стрелком, что он только что и довольно часто демонстрировал своим людям; он также был экспертом по оружию, знакомым со всем , от пистолетов до ядерного оружия и всего, что между ними. Он любил пить неразбавленную водку, но обошелся бы крепким бразильским "агуа арденте"; ему неохотно нравилось американское виски, потому что оно заставляло его чувствовать, что с каждой выпитой бутылкой он впитывает какой-то секрет или ключ к пониманию американской психики. Захаров любил своих женщин так же сильно, как и алкоголь, и, хотя он был мужем и отцом двух сыновей и дочери, которые жили где-то на Карибах, по вечерам никогда не оставался без одной-двух женщин.

Во время холодной войны Захаров командовал семью полками ракет класса "земля-земля" средней дальности, включая крылатую ракету SS-12, SSC-1 и мобильную баллистическую ракету SS-15, все они способны нести фугасные, химические, биологические или ядерные боеголовки. Его заданием в случае массированного нападения сил НАТО на Москву было накрыть Восточную Европу ракетами, чтобы пресечь любые мысли об оккупации российской территории — современная версия политики ”выжженной земли", используемой "Черными рейдерами" в их кампаниях против Наполеона и Гитлера.

С распадом Советского Союза и появлением все более обременительных соглашений о контроле над вооружениями Захарову стало ясно, что по прошествии двадцати двух лет его услуги больше не требуются его любимой стране, поэтому он взял то, что осталось от его жалкой пенсии, и ушел в растущий частный сектор. Он стал офицером службы безопасности гигантской российской нефтяной компании "Кировпервый", одной из крупнейших частных нефтяных компаний России за пределами Сибири. Он быстро поднялся по статусу, власти и богатству и вскоре стал вице-президентом. Многие верили, что он пойдет в политику, но как ультранационалист его взгляды не были очень популярны в Российской Думе, которая искала более центристского лидера, которого они могли бы использовать для налаживания партнерских отношений и заключения выгодных финансовых соглашений с Западом. Захарова продолжала открыто критиковать растущее сближение России с Западом в целом и Соединенными Штатами в частности.

Затем произошло немыслимое: российское правительство, которое — как и все нефтегазовые компании в России — было основным акционером Кировской железной дороги, продало свои акции компании американскому нефтяному гиганту TransGlobal Energy Corporation. Хотя Захаров в одночасье стал мультимиллиардером благодаря стоимости собственных акций компании, он был возмущен и чувствовал себя преданным. Иностранная компания — в частности, американская компания — владела контрольным пакетом акций крупной российской нефтяной компании! Это было именно то, о чем он годами предупреждал русский народ, но он никогда по-настоящему не верил, что это когда-нибудь произойдет.

Это было слишком, чтобы переварить. Захаров отказался от своих акций и продал все свое имущество в своем родном городе Кирове. Было широко известно, что у него было много резиденций и любовниц по всему миру, особенно в Южной Америке и Юго-Восточной Азии, но он практически исчез за одну ночь…

...пока однажды, примерно через год после того, как он покинул Киров, Егор Викторович Захаров таинственным образом не появился в базовом лагере Руиса близ Порто-Фелиса, примерно в девяноста километрах к северо-западу от Сан-Паулу, и не пообещал свою личную, финансовую и моральную поддержку партизанской организации Руиса. Он признал, что использовал контакты и ресурсы в русском Одиннадцатом корпусе, наряду со своими навыками и интуицией офицера безопасности и военного, чтобы найти Руиза и его организацию "ГАММА". Но он пытался заверить Руиса и его последователей, что он здесь не для того, чтобы шпионить за ними, а чтобы предложить свои услуги и поддержку делу.

Сначала все были настороже и верили, что он работает под прикрытием на правительство — пока не увидели, как Захаров собственными руками убил офицера Военной полиции во время рейда возле Макае. Обычно холодная, безразличная бразильская государственная военная полиция не одобрила бы убийство агентом под прикрытием одного из своих, даже высокопоставленного информатора — казалось, не было никаких сомнений в том, что он использовал свои собственные связи и ресурсы, чтобы помочь ГАММЕ. Медленно, но верно, Руис был побежден. Захаров был харизматичным, могущественным, богатым и преданным делу разрушения всех транснациональных корпораций. Его внимание, конечно, было сосредоточено на TransGlobal Energy, компании, которая финансировала коррупцию российского правительства и предательство российского рабочего класса, но он участвовал во всех операциях Руиса с одинаковым рвением.

С момента его внезапного прибытия у ГАММА быстро появилось множество квалифицированных, высокоэффективных мужчин и женщин, работающих в различных операциях, в основном связанных с прямыми нападениями на силы безопасности, принадлежащие крупным корпорациям, — мужчин и женщин, которые не боялись пачкать руки в крови. Они сильно отличались от обычных “охотников за деревьями”, которые принадлежали ГАММЕ: они знали взрывчатку, саботаж, запугивание и даже темные искусства, но они казались искренне преданными делу и преданными Захарову и, следовательно, Хорхе Руису и ГАММЕ. Они также предоставили чрезвычайно полезную, невероятно подробную, первоклассную разведывательную информацию, практически в режиме реального времени. Многие были русскими, но за Захаровым последовали мужчины и женщины действия со всего мира. Руководство GAMMA не изменилось, что вполне устраивало участников. Хорхе Руис сохранил контроль и навсегда остался духовным и вдохновляющим лидером, но Егор Виктор Захаров быстро стал вторым в команде и человеком, отвечающим за операции прямого действия.

Когда вертолет приземлился в их лагере, отдаленной поляне в лесу, примерно в шестидесяти километрах от Каскавеля, на земле царило большое возбуждение и энергия. Мужчины и женщины были заняты тем, что разбивали лагерь и собирали вещи, готовые рассеяться и отправиться на свою временную базу, но что—то еще определенно шевелилось - Руиз мог почувствовать это еще до того, как они приземлились. Он с беспокойством посмотрел на своего верного друга Мануэля Перейру. “Мне нравится видеть наших людей счастливыми после успешной миссии, Мануэль, - сказал он по интерфону, - но это довольно необычно.” Захаров взглянул на него и улыбнулся, но ничего не сказал и продолжал лениво проверять свою винтовку.

“Они не могли слышать о Каскавеле, Хорхе”, - сказал Перейра. “Мы находимся под строгой охраной связи. Произошло кое-что еще ”.

“Мне бы не помешали хорошие новости”, - весело сказал Руиз. Перейра взглянул на Захарова; тот кивнул, но больше ничего не предложил.

Их поздравляли и хлопали по спине и плечам с того момента, как вертолет коснулся земли. Руиз хотел спросить, что их так взволновало, но суровый взгляд Захаровой рассеял толпу. “Я хочу, чтобы лагерь был готов к сворачиванию через десять минут — именно столько времени потребуется для прибытия первых вертолетов PME, если они успешно выследили нас”, - сказал он своему помощнику по-русски. Высокий, мощный, со стальными голубоглазыми глазами бывший капитан российской армии по имени Павел Халимов, он пролаял приказ на португальском.

Захаров повел их к своей палатке, которую всегда сносили последней и первой устанавливали на новом передовом оперативном участке. Он налил каждому из них по рюмке охлажденной водки - несмотря на суровые условия их жизни в полевых условиях, у Захарова всегда была охлажденная водка, — предложил им по ломтику соленого огурца, уже приготовленного рядом с бутылкой, затем поднял свой бокал. “За ваше здоровье!” - сказал он и залпом выпил водку, запивая ее огурцом. “Еще одна успешная миссия. Молодец!” Руиз сделал то же самое.

Перейра сделал крошечный глоток, откусил огурец, затем сделал большой глоток из своей фляги. “Кое-что произошло”, - сказал он, внимательно глядя на Захарова. “Мужчины ликуют так, как я никогда не видел их раньше. Некоторые напуганы ”.

“Да, кое-что произошло”, - небрежно сказал Захаров. Он бросил веселый взгляд на бывшего бразильского солдата. “Но разве это убило бы вас, если бы вы выпили за наш успех как мужчина, а не как неженка, сержант Перейра?”

“И свиньи из PME, которые предали нас, сказали что-то о том, что они находятся слишком близко к дамбе и никогда раньше ее не видели”, - продолжил Перейра, игнорируя просьбу Захарова. “Они говорили не о том, чтобы посмотреть, как взорвется несколько пакетов с семтексом”.

“Кого волнует, что говорили эти предатели, Мануэль?” С любопытством спросил Руиз. Он ненавидел видеть любые разногласия между своими старшими офицерами, но ему было интересно, к чему, черт возьми, Перейра клонит. Захаров не выглядел встревоженным — но опять же, он никогда так не выглядел. “Они готовились арестовать нас и передать штурмовикам TransGlobal - они просто болтали”.

“Это были они, Захаров?” - Спросил Перейра. “Или они говорили о чем-то другом?”

Захаров колебался, приняв отсутствующее выражение лица, когда наливал себе еще одну порцию водки. Теперь Руиз стал очень обеспокоен. “Егор...?”

“Гарольд Кингман был очень серьезно ранен сегодня, тавариш”, - сказал Захаров с довольной улыбкой на лице. “Мы одержали крупную победу и значительно продвинулись вперед в нашем деле”.

“О чем ты говоришь, Егор?” - Спросил Руиз.

“Это означает, Хорхе, что он пошел напролом и сделал то, что, по его словам, мог сделать — он напал на трансглобальный завод в самих Соединенных Штатах”, - зловеще сказал Перейра, внимательно наблюдая за Захаровым в поисках любого признака уклонения или противоречия. “Он говорил нашим солдатам, что может напасть на Кингмана на его собственной земле, на его собственном заднем дворе, с оружием массового уничтожения — по-видимому, теперь он это сделал ”.

Руис посмотрел сначала на Перейру, затем на Захарова. “Это правда, Егор?”

“Что я сделал, так это дал бой врагу”, - легко сказал Захаров. “Я показал, что Кингман и его лакеи в Вашингтоне не защищены от нападения на их собственной земле”.

“Вы имеете в виду ... вы напали на трансглобальный объект в Соединенных Штатах ...?”

“Вы же не ожидали, что мы просто продолжим нападать на объекты в Южной Америке, не так ли, Хорхе?” Спросил Захаров с притворным удивлением. “Гарольду Кингману нет дела до людей других наций, меньше всего в Южной Америке. Вы для него просто источники дешевой рабочей силы и земли. Если вы хотите привлечь внимание таких людей, как он, вам нужно ударить его туда, где он действительно почувствует это и где больше людей смогут стать свидетелями его поражения — и нет лучшего места, чтобы ударить человека, чем прямо там, где он живет ”.

Руиз был ошеломлен. Он, конечно, знал, что однажды ему придется перенести свою борьбу в его любимую Америку — он полностью ожидал, что погибнет там, либо в перестрелке с американскими полицейскими, либо убит в тюрьме одним из наемных убийц TransGlobal, возможно, тюремным охранником или другим заключенным. И Егор Захаров всегда говорил, что собирается заполучить Кингмана туда, где он живет — Руиз всегда считал, что тот просто хвастается, хотя он также знал, что если кто-то и мог это сделать, то Захаров. Но нападение на Кингмана в Соединенных Штатах было тем, о чем Руиз только молился, чтобы он прожил достаточно долго, чтобы сделать.

“Что ж”, - сказал он немного нерешительно, - “Я думаю, что уместны поздравления”. Он поднял свою рюмку, и Захаров снова наполнил ее. “За ваше здоровье”.

“Спасибо”, - ответил Захаров, осушая и снова наполняя свой стакан. Не глядя, он сказал Перейре: “Вы все еще не хотите выпить с нами, сержант?”

“Я хотел бы получить отчет о нападении в Соединенных Штатах, Захаров”, - сказал Перейра.

“И я бы хотел, чтобы вы проявили немного больше уважения, сержант...”

“Я больше не сержант, Захаров, и, судя по тому, что вы нам рассказали, вы тоже больше не российский полковник”, - едко сказал Перейра. “Итак, может быть, мы остановимся на военном жаргоне?”

“Очень хорошо, Перейра”, - сказал Захаров. “Но я не ценю то обращение, которое я получаю от вас. Я сожалею о тех перебежчиках из PME, но я ничего не мог с ними поделать — однажды предавший, всегда предатель. Я приехал, чтобы прикрыть ваш отход, и я чертовски рад, что был там, когда они наставили на вас оружие ”.

“Мы тоже”, - вмешался Руиз, пытаясь разрядить эту внезапно накалившуюся ситуацию.

“Я не говорю о Каскавеле, Захаров, ” сказал Перейра, “ хотя у меня также есть много вопросов по этому инциденту ...”

“О, неужели? Например?”

“Например, как ты оказался там в тот самый момент, когда эти солдаты пытались захватить нас”.

“Я прикрывала ваш вывод, Мануэль, я же говорила вам”, - сказала Захарова. “Мы поддерживаем друг друга в каждой миссии ...”

“Тебя не планировали видеть в Каскавеле”.

“Какая разница, Мануэль — он спас нас, мы все еще живы, и это все”, - сказал Руиз, на этот раз более решительно. “Если бы он работал с PME, зачем бы ему убивать всех троих? Зачем ему вообще было рисковать своей жизнью, чтобы отправиться в Каскавель?”

Перейра замолчал. Захаров широко улыбнулся. “Два хороших вопроса, а, Мануэль?” он спросил. “Я мог бы заключить сделку с теми солдатами PME и разделить с ними денежное вознаграждение. За вас двоих назначена награда в миллион реалов, вы знаете — живыми или мертвыми. Разве это не заслуживает хотя бы небольшого ‘спасибо’, Перейра?”

“Спасибо, сэр”, - быстро сказал он. “Теперь, что касается нападения в Соединенных Штатах...?”

Руис покачал головой и начал говорить, но Захаров поднял на него руку. “Все в порядке, Хорхе. Мануэль - доброволец, хороший боец, преданный нашему делу и высокопоставленный член руководства GAMMA — он заслужил право задавать вопросы ”. Захаров поставил водку и сел. “Я планировал нападение в Соединенных Штатах в течение многих месяцев. Я собрал корпус верных солдат, помог раздобыть маскировку, транспортные средства, материалы и фальшивые документы и выполнил план, когда решил, что условия наиболее благоприятны. Похоже, что операция прошла успешно”.

“Который был?”

“Разрушение объекта по перевалке нефти и природного газа TransGlobal и нефтеперерабатывающего завода в Хьюстоне, штат Техас”.

“Разрушение?” - спросил Руиз. “Вы хотите сказать, что уничтожили объект? Вы уничтожили нефтеперерабатывающий завод?”

“Как ты это сделал?” Немедленно спросил Перейра. “Для этого потребовались бы десятки тысяч килограммов мощной взрывчатки и десятки обученных людей для их установки в течение длительного периода времени. И Кингман Сити является одним из крупнейших и наиболее охраняемых объектов TransGlobal в Соединенных Штатах — приблизиться к этому заводу с такой рабочей силой, которая потребовалась бы для этого, было бы почти невозможно ... если только... ” И на этом Мануэль Перейра остановился и ошеломленно посмотрел на Захарова. Выражение лица русского сказало ему, что его догадка верна. “Нао... нао... невозможно... недостойно...”

“В чем дело, Мануэль?” - Спросил Руиз. “Что ты говоришь? Почему так важно, как Егор справился с этим? Это великая победа нашего дела! Крупный нефтеперерабатывающий завод и отгрузочный комплекс прямо в Соединенных Штатах — нашей главной целью всегда было нанести удар в самое сердце организации глобальной транснациональной корпорации. У него есть...”

“Разве вы не видите, что сделал Захаров, сэр?” Недоверчиво спросил Перейра. “Он гарантировал, что гнев всей американской правоохранительной машины и, вероятно, также их вооруженных сил обрушится на нас!”

“Я не боюсь их, Мануэль”, - уверенно сказал Руиз, хотя и бросил озадаченный взгляд на двух своих ближайших товарищей. “Чем больше они сражаются, тем больше внимания будет привлечено к нашему делу. Они будут знать, что...”

“Ты не понимаешь, Хорхе”, - сказал Перейра низким, полным страха голосом. “Захаров применил какой-то вид оружия массового поражения в Кингман-Сити”. Он обвиняюще посмотрел на Захарова. “Что это было? Зажигательная бомба? Автоцистерна, загруженная взрывчаткой? А...?” Он увидел блеск в глазах Захарова, и его глаза расширились от шока. “Нао... Ты применил ядерное оружие?”

“Is...is это правда, Егор?” Спросил Руиз, повернувшись с ошеломленным выражением лица к русскому.

“Ты немного драматизируешь, не так ли, Мануэль?” Спросил Захаров с искоркой юмора в глазах.

“Слишком драматично? Вы уничтожаете американский нефтяной комплекс с помощью ядерного оружия, и вы обвиняете меня в ‘излишнем драматизме’?”

“Мы обсуждали это много, много раз в прошлом”, - сказал Захаров, его голос стал немного более резким. Он налил себе еще порцию водки. “Мы исследовали применение оружия массового уничтожения — оружия, разработанного и произведенного теми самыми компаниями, которые мы стремимся привлечь к ответственности!—в наших атаках. Я сказал вам, что, возможно, смогу раздобыть одно или несколько из этих видов оружия и что я сделаю это за свой счет, если представится такая возможность и если это будет безопасно с оперативной точки зрения. Я полагаю, что причина, по которой вы приняли мое предложение помочь вам в вашей борьбе, заключалась именно в том, что я знаю, как приобретать и использовать такие устройства ”.

“Мы никогда не говорили об использовании такого в Соединенных Штатах Америки ...!”

“Мы, безусловно, сделали это, Мануэль, и именно по причинам, которые вы только что изложили — было бы невозможно атаковать какие-либо объекты в Соединенных Штатах и нанести какой-либо значительный ущерб без оружия массового уничтожения высокой мощности”, - утверждала Захарова. “Теперь, действительно ли вы не верили, что мы когда-либо осуществим такую атаку, это ваша ошибка, а не моя. Не наказывайте меня за то, что я проявил инициативу, основываясь на наших обсуждениях и целях. Причина справедлива, доводы адекватны, возможность ясна, а потери и последствия приемлемы; итак, я действовал. Это то, что делает хороший солдат . Это не так, сержант?”

“Прекрати называть меня так, Захаров!” Перейра сорвался. “И прекрати пытаться вовлечь меня в этот твой безумный план! Я не имел к этому никакого отношения ”.

“Подожди, Мануэль, просто подожди минутку!” Вмешался Руиз. Его голова все еще кружилась в замешательстве. “Мы должны подумать об этом. Нам нужно...”

“Товарищи, дело сделано, враг вступил в бой”, - небрежно сказал Захаров. “Вы хотели, чтобы битва развернулась у порога врага — я позаботился об этом. В конце концов, метод не имеет ни малейшего значения. Да, американцы и, возможно, весь мир будут визжать и прятаться от ужаса и называть нас монстрами, но это также привлечет внимание к нашему делу ”. Перейра оставался непокорным, сердито уставившись на Захарова; Руис все еще выглядел смущенным и испуганным. “Разве это не то, чего ты хотел, Хорхе? Вы хотите нанести удар по компании, которая убила вашу жену и детей, или нет?”

“Захаров, не надо...”

“Да ... Да, я знаю”, - слабо сказал Руиз. “Я посвятил свою жизнь тому, чтобы увидеть, как корпоративные убийцы, такие как Кингман и TransGlobal Energy, будут уничтожены. Но использовать ядерное weapon...my Боже, я никогда не верил, что это когда-нибудь произойдет. Разрушения, должно быть, ужасны, абсолютно ужасны...”

“Поверь мне, Хорхе, разрушение от фугасного устройства такое же, как и от небольшого ядерного устройства”, - заверил его Захаров, по-отечески похлопав по плечу, что Перейра счел совершенно бесстрастным и неискренним. “Посмотрите на последствия американских кампаний по бомбардировке Германии и Японии зажигательной смесью и их напалмовых атак в Юго-Восточной Азии: миллионы убитых или искалеченных ничем иным, как бензином и зажигательными устройствами. Кассетная бомба размером с бейсбольный мяч или пуля размером с горошину убивают так же верно и так же ужасно, как ядерное устройство. Собираемся ли мы прекратить нашу кампанию и сдаться, потому что нам посчастливилось использовать оружие, которое создает ‘больше отдачи’? Я думаю, что нет ”. Он посмотрел на Перейру и самодовольно добавил: “Или, может быть, я ошибаюсь, Мануэль? Ты думаешь, я был неправ?”

“Все наши атаки всегда обсуждались, планировались и координировались заранее”, - сказал Перейра. Ему пришлось неохотно признать, что Захаров высказал здесь хорошую мысль: в чем именно заключалась разница? Мертвый есть мертвый, независимо от того, как это происходит. Но его взбесило самодовольное выражение лица Захарова, когда русский понял, что Перейра слабеет. Захаров был просто слишком умен и слишком... эффективен, вот единственное слово. Перейра продолжал. “Мы готовим листовки и передачи, чтобы предупредить ни в чем не повинных гражданских лиц покинуть этот район; мы стараемся свести к минимуму воздействие наших нападений на окружающую среду и землю. Мы не убийцы, Захаров — по крайней мере, мы ими не были до сегодняшнего дня! Предполагается, что мы должны быть защитниками угнетенных, а не их убийцами!”

“Спускайся со своего небесного насеста в облаках и присоединяйся к реальному миру, Мануэль”, - сказала Захарова. “Во всех наших атаках погибли невинные люди — единственный способ не допустить этого - подвергнуть членов нашей группы захвату. Но я хочу, чтобы вы знали, что отважный патриот, который провел операцию в Техасе, отправил предупреждающее сообщение на местную радиостанцию и на самом деле попытался предупредить мужчин и женщин вокруг трансглобального объекта — он даже пытался предупредить офицера службы безопасности Трансглобала о нападении ”.

“Откуда, черт возьми, ты это знаешь, Захаров?”

“Я поддерживал постоянную связь с нашим человеком и постоянно отслеживал его передвижения”, - ответил Захаров. “В конце концов, у него было очень ценное оружие, которое нелегко заменить, и я хотел убедиться, что он выполнил свое задание точно по плану. Он проделал превосходную работу. Он подружился с несколькими сотрудниками службы безопасности на объекте и познакомился с ними лично, поэтому, прежде чем привести в действие свое устройство, он попытался предупредить их, чтобы они убирались из этого района. Они, конечно, этого не сделали — Гарольд Кингман приказал бы содрать с этого человека кожу и сварить заживо, если бы он покинул свой пост и выжил , когда другие, оставшиеся позади, погибли. Нашему человеку было приказано не пытаться давать такое предупреждение, если он чувствовал, что это поставит под угрозу миссию, но я оставил это на его усмотрение. Он одновременно сделал предупреждение и выполнил свою миссию. Что касается записанного на пленку радиосообщения, я не знаю. Предполагалось, что он доставил его в тот же день, когда произошло нападение, но это были выходные, и, возможно, ленивые американцы не потрудились открыть его ”.

“Хорошо, хорошо, всем расслабиться”, - сказал Руиз. Он был явно рад, что двое его товарищей начали находить золотую середину, что позволило Руизу сосредоточиться на последствиях этой очень неожиданной, ужасающей новости. “Прямо сейчас мы ничего не можем сделать. Мы все устали, и нам нужно отдохнуть и подумать.” Захаров нисколько не выглядел уставшим, и его довольно раздраженное выражение лица подтверждало это, но он ничего не сказал. “Я предлагаю всем нам отправиться в безопасные места, как и планировалось, пока наш лагерь разбирается и перемещается, затем встретиться через несколько дней после того, как у нас будет возможность оценить реакцию Америки на нападение и решить, как это повлияет на наши будущие операции”.

“Давайте сделаем это однажды”, - сказала Захарова. “Нам нужно наилучшим образом решить, как извлечь выгоду из этого успешного события”.

“Пусть это займет месяц”, - выплюнул Перейра. “Вы думаете, что можете просто пройти маршем в другой американский город сейчас, после нападения с применением ядерного оружия? Каждый солдат и сотрудник правоохранительных органов в стране будут искать нас. Правительство Бразилии выдаст нас или убьет, просто чтобы показать, что они сотрудничают с Соединенными Штатами ”.

“Все будут в страхе разбегаться”, - уверенно сказал Захаров. “Да, правоохранительные органы будут мобилизованы — они схватят всех обычных подозреваемых, произведут несколько сотен арестов и объявят о победе. Через короткое время все вернется на круги своя, за исключением того, что все больше американцев будут оставаться в своих домах, смотреть на мир, не выходя из своих телевизоров, и беспокоиться о потерях в своих инвестиционных портфелях ”.

“Тебе легко говорить”, - сказал Перейра. “Любой человек с цветной кожей будет считаться подозреваемым”.

“Bastantes! Aquele é bastante!” Устало сказал Руиз. “Я не хочу снова спорить об этом. Мы будем использовать всю нашу лучшую информацию и ресурсы, чтобы определить наилучшее время для новой встречи. До тех пор мы все будем вести себя сдержанно, соберем как можно больше данных о наших целях по всему миру и подготовим рекомендации. Когда это будет безопасно, мы встретимся и примем решение о плане действий ”. Он схватил руки Захарова и Перейры в свои. “Предстоит проделать большую работу, мои добрые друзья. Полковник Захаров нанес мощный удар по наше дело, но борьба еще не закончена, и я чувствую, что это станет сложнее. Мы должны быть сильными и сплоченными, пока наш общий враг не будет повержен. Сим?” Когда он не получил ответа ни от одного из них, он крепче сжал их руки. “Согласен?” Наконец, Перейра и Захаров кивнули и пожали друг другу руки. “Muito bem. Удачи вам, друзья мои. Да пребудет Бог с вами обоими ”. Перейра выдержал суровый взгляд помощника Захарова Халимова, но он привык к этому - и помощник был не таким жестким, когда его босс был рядом, Перейра знал, поэтому он не беспокоился о большом русском.

“Этот крестьянин Перейра заслуживает еще одной поездки на вертолете, полковник — я был бы счастлив показать ему достопримечательности, например, Атлантического океана, примерно в двухстах милях от берега”, - сказал Халимов.

Захаров на мгновение задумался, затем: “Проследите за ним до его конспиративной квартиры — где-то в Сан-Паулу или Сантосе, я думаю, вдоль причалов. Когда он будет в безопасности внутри, свяжитесь с нашим человеком в PME и пусть его арестуют. Они могут обнародовать его поимку, но тогда мне нужно, чтобы Перейра попытался сбежать или попытался убить охранника, и в это время народ Бразилии должен быть избавлен от расходов на его охрану, судебное разбирательство и заключение в тюрьму ”.

“Да, рукавади тил”, - сказал Халимов, ухмыляясь. “Я, панемаю”.

“Я хочу первым делом встретиться с лидерами нашей забастовки на ферме завтра вечером”.

“Они будут там, сэр”, - сказал Халимов.

Захаров улыбнулся и кивнул. С устранением Перейры и перепуганным до полусмерти Руисом операция выглядела все лучше и лучше. Захаров залпом выпил еще одну порцию водки, как всегда разочарованный тем, что его любимый напиток так быстро согрелся в этом проклятом лесу, затем направился к ожидавшему его бронированному седану.

Примерно через час машина Егора Захарова съехала с главного шоссе, ведущего в Сан-Паулу, на двухполосную дорогу, которая петляла между фермами и участками леса. Проехав еще полчаса, он свернул на грунтовую дорогу и через несколько минут подъехал к уютному на вид глинобитному фермерскому дому с красной черепичной крышей, обширным внутренним двором, обнесенным стеной, а также сараем и помещением для прислуги сзади. Автомобиль немедленно въехал в сарай, и двери были быстро закрыты людьми, вооруженными автоматами. Халимов выбрался с водительского сиденья, достал пистолет-пулемет и тщательно охранял, пока несколько человек приближались к машине Захарова. Мужчины отдали честь, когда Захаров вышел из седана.

“Докладывайте”, - приказал бывший полковник российских ракетных войск стратегического назначения.

“Все в безопасности, сэр”, - доложил один из мужчин. “Никакой необычной активности в этом районе, и комендант местных казарм PME не сообщает об отсутствии необычного движения или незнакомцев в этом районе. Радиообмен является обычным делом ”. Он передал Захарову стенограммы местных радио- и телефонных разговоров.

“Воздушное пространство?”

“Последний пролет патрульного самолета PME был вчера, сэр”, - доложил мужчина. “Фотографии и документы, удостоверяющие личность, есть в отчете. Один американский фоторазведывательный спутник класса "Замочная скважина" над нашим районом — его орбита эллиптическая, оптимизированная для северного полушария, но, очевидно, ее можно быстро скорректировать для сканирования нашего района. Следующая эстакада будет через шесть с половиной часов ”.

Захаров кивнул. Разведывательных спутников на малой высоте было легко избежать или подделать — реальную угрозу представляли высотные спутники и беспилотные летательные аппараты дальнего действия. Наилучшей тактикой было максимально избегать любого разоблачения — менять коды, менять частоты, изменять расписания и маршруты поездок и как можно чаще переезжать с места на место, чтобы замести следы.

Захаров отпустил людей из службы безопасности и вышел в тенистый внутренний дворик, чтобы укрыться от палящего солнца. Павел Халимов, чей пистолет-пулемет теперь висел на шнурке у него на шее, чтобы он мог быстро поднять его, подошел к нему, держа в руках портативный спутниковый телефон. “Он звонил уже дважды, сэр”, - просто сказал он.

“Пусть он позвонит. Для него это гораздо безопаснее, чем для меня ”. Но в этот момент зазвонил телефон. Захаров выругался себе под нос и указал на телефон. “Вы когда-нибудь слышали о безопасности коммуникаций?” спросил он по-русски, после включения систем безопасности.

“Просто дружеское предупреждение — некоторое время держитесь подальше от Соединенных Штатов”, - сказал звонивший по-русски. Голос изменялся с помощью электронного скремблера — он менялся каждые несколько секунд от высокого визга до очень низкого стона, настолько сильно, что было невозможно разобрать, даже если это был мужчина или женщина. “ФБР, ЦРУ и каждое американское военное следственное подразделение будут ...”

“Да, да, я слышал это раньше”, - отрезал Захаров. “Послушайте, вы хотели, чтобы TransGlobal истекли кровью, и теперь они истекают. Вы думаете, кто-нибудь собирался обратить внимание на нападения в Панаме или Египте?”

“Просто слово мудрецу, вот и все, ты, большой засранец”, - приветливо сказал голос. “Каждое правительственное учреждение будет начеку. Мы не хотим портить грандиозный финал. Все идет по графику и согласно плану — просто не срывайте это сейчас, слишком беспокоясь. Сосредоточьтесь на списке целей в Африке и Европе, который я вам уже дал. Оставайся вне поля зрения в течение нескольких недель ”.

“Прекрати указывать мне, что делать, залупа!” - крикнул Захаров. “Если бы у вас хватило мужества сделать то, что сделал я, вы бы сделали то же самое. Вы чертовски хорошо знаете, что основой власти Кингмана являются Соединенные Штаты. Ты хочешь, чтобы его уничтожили, мой друг, тогда отправляйся в Америку ”.

“Вы проделали прекрасную работу, полковник”, - сказал звонивший. “Я бы не хотел, чтобы такая прекрасная карьера оборвалась. Еще раз, дружеский совет: держитесь подальше от Соединенных Штатов ”. И вызов был прерван. Пятнадцать секунд от начала до конца — даже когда глава Консорциума злился и хотел выговориться одному из своих подчиненных, подумал Захаров, он соблюдал строжайшую безопасность связи. Самые сложные системы подслушивания в мире — TEMPEST, Petaplex, Echelon, Enigma, Sombrero — не могли перехватить, заблокировать и триангулировать спутниковый звонок менее чем за пятнадцать секунд.

Но ему пришлось неохотно отдать ему должное: глава Консорциума, известный Захарову только под кодовым именем Дереектар, Директор, был хладнокровным сукиным сыном. У него были деньги, много денег, и он не брезговал тем, куда их потратить, пока все происходящее способствовало его целям.

Пошел он, подумал Захаров. Он бежал в страхе. Егор Викторович Захаров только что стал величайшим и наиболее смертоносным террористом в мире — он не собирался убегать и прятаться сейчас.

“Какой у нас теперь план, полковник?” - Спросил Халимов.

“Несколько дней на отдых, пока вы найдете убежище Перейры”, - ответила Захарова. Процедуры оперативной безопасности, введенные им самим — Руиз не был достаточно умен тактически, чтобы устанавливать такие правила, — подробно описывали, что отдельные члены "ГАММЫ" не знали, где находятся конспиративные квартиры других. Они использовали телефон, письма и электронную почту вслепую, чтобы общаться, скрываясь, а затем каждый раз назначали другое место встречи, чтобы спланировать следующую операцию. “Мне нужно выяснить, что будут делать американцы, и спланировать курс действий. О чем вы думаете, капитан?”

“Безопасность будет чрезвычайной”, - сказал Халимов. Павел Халимов много лет был адъютантом и тактиком Егора Захарова и научился безоговорочно доверять его мнению и опыту. “Проникнуть даже в местные или частные патрули безопасности или правоохранительных органов будет сложно. Мы можем добиться большего успеха по европейским или азиатским целям, хотя они также будут существенными ”.

“Наш благодетель сказал то же самое”, - сказал Захаров. Он сделал паузу на мгновение, глубоко задумавшись. Затем: “Очень хорошо, мы продолжаем, как и планировалось. В последний раз, когда на Америку напали в пределах ее собственных границ, она обрушилась главным образом на террористов за рубежом — у лидеров страны не хватило духу бороться с террористами на ее собственной земле. Это слишком политически некорректно, слишком непопулярно среди их избирателей. Они установили несколько мер безопасности тут и там, в основном в аэропортах, нескольких доках и пограничных переходах. Но американцы настолько очарованы личными свободами, своим драгоценным Биллем о правах, что они скорее допустят, чтобы всему обществу угрожала смерть или ужасные увечья от оружия массового уничтожения, чем доставят неудобства своим гражданам более тщательными обысками и расследованиями. Глупо.”

“Наша миссия продолжается в соответствии с планом”, - сказал Халимов. “Мы ожидали, что американское правительство введет серьезно усиленные меры безопасности после нашей первой атаки — фактически, мы надеялись на это. Большая часть наших сил уже на месте и ждет, когда терпение американского народа иссякнет ”.

“Именно. Когда это произойдет, мы нанесем окончательный удар”. Захаров замолчал на несколько долгих мгновений, затем сказал: “Я хочу, чтобы следующая атака в Соединенных Штатах на фоне атаки в Хьюстоне выглядела как походный костер, Павел”, - сказал он наконец. “Мы продолжим наши зарубежные операции, как и планировалось, — но это будет ничто по сравнению с тем, что произойдет в Соединенных Штатах”.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Военно-воздушная база Кэннон, недалеко от Кловиса, Нью-Мексико

Четыре дня спустя

Джейсон Рихтер сбросил одеяло из грубой зеленой шерсти Военно–воздушных сил США и накрахмаленные простыни, похожие на пробковое дерево. Солнечный свет струился через незакрытые окна — не только через стекло, но и по краям самого окна, где деревянная и каменная отделка осыпалась. Открытая казарма была разделена на комнаты с простыми стенами из шлакоблоков, которые не имели дверей и даже не доходили до потолка; будучи офицером полевого ранга, ему фактически предоставили отдельную каморку. Он осторожно отряхнул кроссовки на полу, чтобы убедиться, что внутрь не заползли ядовитые пауки или скорпионы, прежде чем надеть их и направиться в уборную открытого отсека.

“Давай сделаем это, Ари”, - сказал он, проходя мимо кабинета Ари Веги через здание от его. Все остальные кабинки, около тридцати из них, были пусты. В ее кабинке тоже не было дверей, но Ари никогда не настаивала на разделении мужского и женского туалетов — если ты не можешь справиться с женщиной в лаборатории, полевых условиях или уборной, она всегда говорила, что это не ее проблема.

“Черт, Джей”, - пробормотал Ари, - “который час?”

“Почти семь тридцать”.

На ней все еще были черные тренировочные брюки и оливково-серая футболка, которые она носила последние три дня, с момента их демонстрации на военно-воздушной базе Эндрюс. У Ари были длинные, волнистые, темные волосы, оливковый цвет лица и очень сексуальное тело, но она всегда убирала волосы наверх, редко пользовалась косметикой и прятала свое тело под громоздкой одеждой; Джейсон видел ее с распущенными волосами всего несколько раз за два года совместной работы. “В семь тридцать? Мы всего три часа назад попали в переделку!” Неудивительно, что вчера все затянулось с опозданием: транспортные самолеты задержались из-за погоды и механических поломок, поэтому они опоздали с погрузкой в Александрии, что означало, что они очень поздно прибыли на военно-воздушную базу Кэннон, военный объект площадью восемьдесят семь тысяч акров в восточной части Нью-Мексико. В довершение всего, у Кэннона не было помощников или разгрузочного оборудования, чтобы помочь им, поэтому им пришлось разгружать самолет самостоятельно вручную. “Мой мозг не включается до восьми, чувак. Я пропускаю завтрак. Увидимся позже ”. Джейсон слишком устал, чтобы спорить.

Вода в душе уборной была ледяной, а когда включили горячую, она была такой же коричневой, как грязь снаружи. Джейсон пустил все на самотек, надеясь, что в конце концов все пройдет, но в итоге он принял душ под соседней головой холодной водой, потому что этого так и не произошло. Он побрился холодной водой, надел тот же комплект рабочей одежды, что был на нем накануне, как мог счистил грязь и песок с ботинок, нашел свою кепку и вышел на улицу.

Они были размещены в Центре поддержки полевых учений Двенадцать, расположенном примерно в тридцати двух километрах к западу от военно-воздушной базы Кэннон в запретной зоне, известной как Пекос Ист. Два больших покосившихся стальных ангара, расположенных перпендикулярно друг другу, выходили на большой бетонный пандус парковки. Сквозь многочисленные трещины в асфальте пробивались длинные пучки травы. Очевидно, что заведение использовалось недавно, но, судя по бандитским граффити и пустым пивным банкам, которые они находили повсюду, они предположили, что оно не использовалось ни в каких военных целях. Воздух был теплым и свежим, на западе уже собирались грозы. Местность была плоской, еще раз плоской, и Джейсон, вероятно, мог бы сосчитать количество деревьев, которые он видел, на одной руке.

Джейсон нашел столовую, полуразрушенного вида заведение под названием "Перекати-поле" с треснутыми окнами и облупившейся краской повсюду, но оно было закрыто. Он выругался про себя и направился через пыльную улицу без тротуаров к входу в центральный ангар. На стальной двери, которую, по-видимому, несколько раз вскрывали ломом, красовалась знакомая табличка с надписью "ЗАКРЫТЫЙ ВОЕННЫЙ ОБЪЕКТ, ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА", за которой следовал длинный параграф на юридическом языке и заканчивался словами "РАЗРЕШЕНО ПРИМЕНЕНИЕ СМЕРТЕЛЬНОЙ СИЛЫ". Он нажал кнопку на панели внутренней связи рядом с дверью, и несколько мгновений спустя он услышал жужжание и потянул дверь на себя.

“Подразделение, десять-хат!” - услышал он. Одинокий охранник ВВС в камуфляжной форме в пустынном стиле, с поясом с оружием и черным беретом сил безопасности вытянулся по стойке смирно за серым металлическим столом. На столе слева от него были установлены мониторы с камерами наблюдения; справа - шкафчик с оружием и подставка для подзарядки рации. “Добро пожаловать в оперативную группу ”КОГОТЬ", сэр", - сказал охранник. Он был довольно невысоким и, возможно, немного полноватым, в очках в роговой оправе, прикрепленных к его голове резинкой, но он казался профессионалом, полным энтузиазма и дружелюбным. “Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности , пожалуйста?” Джейсон выудил это для него. Охранник мгновение изучал его, записал из него кое-какую информацию и вернул его. “Благодарю вас, сэр. Я старший сержант Дуг Мур, отвечаю за безопасность здесь, в Двенадцатой зоне.” Он протянул Джейсону папку. “Внутри вы найдете коды выхода на посадку, значки вашей линии полета, карты базы и другую информацию. Доктор Вега с вами?”

Джейсон нашел значок flight line на шейном ремешке и надел его — у него было чувство, что он будет использовать его здесь довольно часто. “Она должна скоро появиться”.

“Очень хорошо, сэр”. Его удивленный взгляд, очевидно, сказал Джейсону, что он не знал, что Ариадна была женщиной — ей нравилось использовать свое более мужское прозвище “Ари”, чтобы она могла видеть удивленный взгляд на лицах мужчин, когда они обнаружили, что она женщина. “Я уведомлю остальной персонал, что вы прибыли”.

“Не беспокойтесь — я найду их. Таким образом?” Джейсон указал на единственную другую дверь. Он достал свой значок авиакомпании и вставил его в считыватель карт, ввел код, и дверь распахнулась.

Коридор внутри был тусклым и узким, с линолеумом десятилетней давности на полу и голыми стенами. Джейсон вспомнил, что был здесь прошлой ночью, искал туалет, но он мало что помнил из той долгой ночи, когда они переносили оборудование с их транспортного самолета C-130 Hercules в Кэнноне на пару тягачей, а затем совершали часовую поездку в Двенадцатую зону. Но он последовал за шумом транспортного средства и погрузочно-разгрузочных работ к другой запертой стальной двери, ввел свои коды и вошел.

Контейнеры, коробки и оборудование были разбросаны по всему ангару, но посреди всего этого стояли два хаммера, которые Джейсон и Ариадна привезли в Кэннон, рабочий прототип, который они использовали в демонстрации в Вашингтоне, и еще один, который они использовали для тестирования обновлений. Джейсону пришлось показать свой значок охраннику, прежде чем он смог проверить Хаммер — да, два подразделения уголовного розыска были на борту, их никто не беспокоил, и оба были полностью заряжены и готовы к работе. Первое подразделение CID было действующим прототипом; второе, как и другой Humvee, использовалось для тестирования усовершенствований системы вооружения. До готовности еще двух модернизированных юнитов оставалось всего несколько недель — после Кингман Сити Джейсон был уверен, что сроки будут увеличены. Джейсон подошел проверить второй Хаммер…

... и обнаружил парня в простой серой легкой куртке, брюках цвета хаки, желтых солнцезащитных очках shooter's и вездеходных ботинках, сидящего на водительском сиденье. Он делал заметки о различных переключателях и элементах управления, и у него была открыта панель доступа к компьютеру. “Кто ты такой?” - Спросил Джейсон.

“Кто ты?” парень бросил ему вызов. “Никому не позволено приближаться к этим машинам!”

“Это мои гребаные машины”, - огрызнулся Джейсон.

Парень выбрался с водительского сиденья. Он был на добрых три дюйма выше Джейсона, с квадратной челюстью и атлетического телосложения - он определенно выглядел так, как будто мог за себя постоять. Он достал кожаный бумажник из нагрудного кармана и продемонстрировал золотой значок и удостоверение личности, на котором было написано “ФБР”. “Специальный агент Болтон, ФБР”. Он стоял прямо перед Джейсоном, загораживая ему обзор того, что тот делал внутри Хаммера. “Отойдите от транспортного средства”.

“Я же говорил тебе, это мой хаммер”, - сказал Джейсон. “Что ты там делал?”

“А ты кто?”

“Майор Джейсон Рихтер”. Он поднял свой значок летного состава и ткнул им в лицо Болтону. “Я командующий этой оперативной группой”.

Болтон схватил карточку, прочитал ее и кивнул, после того как дал Рихтеру быструю и, по-видимому, не слишком благоприятную оценку. “Хорошо, ” сказал он, “ ты оправдан”.

“Я спросил тебя, что ты делал в моем хаммере?”

“Я попросил его сделать для меня несколько заметок”. Джейсон обернулся и увидел Келси Дилейн, идущую к нему. Джейсон заметил, что охранники не попросили показать ее значок. “Я хотел знать разницу между двумя машинами, и поскольку вас не было рядом, чтобы спросить, я попросил агента Болтона зайти и проверить. Карл, Джейсон Рихтер, армия США. Джейсон, специальный агент Карл Болтон.”

“Агенту Болтону следует держать свои лапы подальше от вещей, о которых он ничего не знает”, - многозначительно сказал Джейсон.

“Карл Болтон - директор отдела передовых технологий ФБР в Вашингтоне”, - продолжил Келси, игнорируя предупреждение Джейсона. “У него степень магистра в области электротехники и степень доктора философии в области продвинутой компьютерной архитектуры. Возможно, он знает о тамошних системах больше, чем ты.”

Он действительно мог, подумал Джейсон — он слышал об этом парне раньше, но понятия не имел, что он работал на ФБР. Но он все еще был в раздраженном настроении, и он бодрствовал всего двадцать минут. “Тогда он должен знать лучше, чем прикасаться к чему-либо, с чем он не очень хорошо знаком, особенно к переключателям, которые могут активировать оружие”.

“Уверяю вас, майор, агент Болтон ни к чему не прикасался — он просто делал заметки”.

Джейсон обошел Болтона, залез в кабину и закрыл крышку доступа к компьютерному терминалу — он не мог вспомнить, оставил ли он эту крышку открытой или нет, но он предположил, что ее открыл Болтон. “Ах да? Возможно, агенту Болтону понравилось бы, если бы я заглянул в его чемодан — я обещаю, что ни к чему не притронусь. Это нормально, агент Болтон?” Большой инженер хмуро посмотрел на него, но ничего не сказал.

“Здесь проблема?” Джейсон поднял глаза и увидел приближающегося старшего сержанта Джефферсона. На его лице была слегка мальчишеская усмешка, но эти глаза... Его глаза пронзали мозг Джейсона, как раскаленная добела кочерга. Несмотря на крокодилью улыбку, эти глаза говорили только одно — вы для меня собачье мясо, сэр. “Доброе утро, сэр. Какие-нибудь проблемы?”

“Доброе утро, сержант-майор”. Джефферсон кивнул, но ничего не сказал. “Я просто предупреждал агента Болтона об опасности для него самого и других, особенно для него самого, если он приблизится к моему оборудованию, не поставив меня в известность”.

“Я вижу, сегодня утром выспалась”, - сказала Келси Джейсону с оттенком юмора в своих зеленых глазах — ее довольно великолепные зеленые глаза, должен был признать Джейсон. Он игнорировал ее, в основном потому, что она была слишком дерзкой и собранной, чтобы быть настоящей.

Вместо этого Джейсон повернулся к Джефферсону. “Я хочу, чтобы всех держали подальше от ”Хамви", пока у меня не будет возможности проинформировать всех об их операции", - сказал он. “Это слишком опасно”.

“Да, сэр”, - ответил Джефферсон.

“Следующий пункт, сержант-майор: все ли душевые испорчены, как у меня?”

“Если вы имеете в виду, не включена ли горячая вода и нужно ли промывать трубы: да, сэр. Когда мы прибыли, это заведение было в основном закрыто - не было времени все наладить и запустить ”.

“Это неприемлемо, сержант-майор”, - сказал Джейсон. “Я осознаю срочный характер нашей миссии, но тщетное планирование со стороны Белого дома не должно стать препятствием с нашей стороны — для этого будет достаточно времени, когда мы отправимся в путь. Я хочу, чтобы вы нашли все свободные помещения для временных или посетителей, доступные в Кэнноне, разделили нашу команду на смены и отправили их туда для отдыха, душа и приема пищи.”

“Мы не можем тратить время или людские ресурсы”, - вмешалась Келси Дилейн. “Мы должны быть готовы к работе менее чем за шесть дней”.

“Агент Дилейн, меня не волнует, что сказал Чемберлен — я не собираюсь, чтобы уставшие до костей солдаты возились с моим оборудованием”, - сказал Джейсон. “Все здесь понимают срочность нашей миссии, и мы все будем работать так усердно, как только сможем. Но CID работает, потому что мое управление осторожное, обдуманное, и мы не совершаем глупых ошибок. Я собираюсь оставить все так, как есть. Сержант-майор, проследите за графиком ротации отдыха экипажа и попросите кого-нибудь на авиабазе как можно скорее привести в порядок наши помещения.”

“Да, сэр”. Джейсон с облегчением увидел, что хмурый вид Джефферсона заметно ослаб — очевидно, это был его способ выразить свое одобрение, — когда он повернулся, чтобы отдать приказы.

“Следующий вопрос: во сколько открывается столовая, сержант-майор?”

“Столовая здесь, на объекте двенадцать, закрыта, сэр”, - ответил Джефферсон. “Из-за предупреждения службы безопасности THREATCON ALPHA всем гражданским подрядчикам, не имеющим, по крайней мере, конфиденциального допуска, запрещено входить в эту зону. Часы пришлось серьезно сократить для всех служб поддержки. Мы запросили MRE и упакованные ланчи, пока не сможем снова готовить горячие блюда ”.

“Это тоже не сработает, сержант-майор”. Он на мгновение задумался; затем: “Есть ли Пицца-хат рядом с Кэнноном?”

“Я не знаю, сэр”.

“Сержант-майор, за все годы вашего опыта, знаете ли вы о каком-либо военном объекте на континентальной части Соединенных Штатов, у которого не было бы ”Пицца Хат" прямо за главными воротами?"

Джефферсон пристально посмотрел на Рихтера, как будто пытался решить, разыгрывает этот человек его или нет. “Обычно есть множество гражданских ресторанов быстрого питания на очень небольшом расстоянии от входа на каждую военную базу КОНУС, о которой мне известно, сэр”, - ответил он низким угрожающим голосом, очевидно предупреждая молодого майора быстро переходить к делу и не приставать к нему на глазах у всех этих посторонних.

“И существуют ли какие-либо ограничения на передвижение должным образом аттестованных военнослужащих на территории базы и за ее пределами?”

“Не в данный момент, сэр”.

“Тогда я хочу, чтобы ты нашел транспортное средство и пару человек и купил столько пиццы, сколько, по твоему мнению, нам понадобится для всего персонала здесь на обед и ужин”, - сказал Джейсон. Он достал свой бумажник и протянул ему кредитную карточку. “Это должно позаботиться об этом. Приготовь мне пепперони с сосисками. И разведай, какие еще рестораны есть поблизости — даже меня тошнит от пиццы ”.

Джефферсон удивленно моргнул, но его голос не дрогнул: “Да, сэр”, - ответил он. Он жестом подозвал солдата, работавшего поблизости, чтобы тот сделал приготовления.

“Понятно, что вы хотите, чтобы вас накормили и почистили, майор”, - нетерпеливо сказала Келси, “и я думаю, это мило, что вы пытаетесь взять здесь на себя ответственность вот так, но у нас действительно нет времени ...”

“Агент Дилейн, как я уже сказал, я не хочу, чтобы усталые, голодные, раздраженные люди работали с моими системами вооружения”, - сказал Джейсон. “Вы можете подумать, что это "мило", что я пытаюсь позаботиться о мужчинах и женщинах, которые застряли здесь, но даже в школе кандидатов в офицеры США ‘девяностодневные чудеса’ в первую очередь учатся заботиться о своих людях. Я предполагаю, что если мой туалет и питание были испорчены, то и у всех остальных тоже. Я ошибаюсь? Вы принимали горячий душ и завтракали этим утром, агент Дилейн?”

“Нет, но мы...”

“Сержант-майор, принимал ли кто-нибудь здесь горячий душ и горячую еду этим утром?”

“Нет, сэр. Ни у кого из персонала, прибывшего прошлой ночью, не было ни того, ни другого. Я не могу говорить за персонал базы, предоставленный нам Военно-воздушными силами ”.

“Вот так — приглашение к катастрофе”, - настаивал Джейсон. “Есть еще жалобы, агент Дилейн?” Он не дал ей возможности ответить. “Хорошо. Следующий пункт: я хочу кофе, и мне нужна цель ”, - сказал Джейсон.

“Цель?”

“Сначала кофе, а потом я хочу выяснить, кого и во что ударить первым”, - повторил Джейсон. Келси выглядела так, как будто она была готова снова протестовать, поэтому он повернулся обратно к Джефферсону. “Сержант-майор, где этот чертов кофе?”

“Прямо сюда, сэр”, - и он направился к небольшому офису внутри ангара.

“Эй, подожди минутку!” Келси запротестовала. “Сначала нам нужно провести собрание! У нас есть персонал для организации. Нам нужны вехи прогресса, расписание, настроить ежедневный отчет ... ”

“Почему бы мне не оставить это на ваше усмотрение?” Предложил Джейсон через плечо Келси. “Я думаю, все, что нам нужно, это свежие разведданные и самолет, который доставит нас туда, где находятся плохие парни. CID сделает остальное ”.

Джефферсон направился к кофе — на самом деле к старой металлической кофеварке, наполовину наполненной кипятком на еще более старой плите, с разбросанными повсюду пластиковыми чашками и пакетиками растворимого кофе из наборов MRE, — но остановился перед входом. “Я думаю, специальный агент Дилейн права, сэр”, - сказал он. “У нас здесь смешанная оперативная группа — гражданские лица, военные, сухопутные войска, военно-воздушные силы - которые никогда раньше не тренировались и не воевали вместе. Нам следует уделить время организации и планированию стратегий, прежде чем мы отправимся на поле боя ”.

“Сколько агентов и солдат нам дали, сержант-майор?” - Спросил Джейсон.

“Со мной здесь вспомогательный персонал из трех человек, сотрудники службы безопасности из шести человек плюс два инструктора спецназа, сэр”, - ответил Джефферсон. “У нас есть два штабных офицера, один из Корпуса морской пехоты и один из Военно-воздушных сил. С агентом Дилейн находится один офицер разведки ФБР.”

“Мне кажется, нам не с кем планировать или тренироваться”.

“Типичная процедура, сэр, заключается в составлении плана игры — плана действий, или Таблицы организации и оснащения, — а затем реквизиции персонала, оружия и экипировки, которые нам понадобятся для выполнения плана”, - спокойно сказал Джефферсон, как нетерпеливый учитель, объясняющий важный момент буйному подростку. “Мы не можем двигаться вперед без плана. Я верю, что мистер Чемберлен готов предоставить нам все, что нам нужно, чтобы подготовить эту оперативную группу к выполнению миссии. Но сначала мы должны сказать ему, что нам нужно, и лучший способ сделать это - сесть и принять некоторые решения ”.

“‘Типичная’ процедура”, - повторил Джейсон. Он мог видеть, что сержант-майор Джефферсон не привык, чтобы его расспрашивали о том, как все должно быть сделано. Джейсон повернулся и указал на С-130 и два его "хаммера" в ангаре. “Я полагаю, у нас есть все, что нам нужно прямо здесь, сержант-майор”, - сказал он. “Давайте загрузим это и возьмем плохих парней”.

Сержант-майор Джефферсон набрал полные легкие воздуха и выглядел так, словно хотел рявкнуть на Рихтера; Келси быстро вмешался, прежде чем он это сделал. “Давай попробуем по-нашему, хорошо, Джейсон?” - спросила она. “Это наш первый полный рабочий день здесь. Давайте придем к соглашению о том, как мы хотим действовать дальше, разработаем работоспособный план, затем передадим его Чемберлену. Если мы будем вместе над планом, у него будет хороший шанс получить одобрение ”. Джейсон выглядел так, как будто собирался продолжать спорить, поэтому Келси позволила себе немного повысить голос. “Я думаю, что у сержант-майора и у меня немного больше опыта в организации, обучении и использовании оперативной группы, чем у вас, майор. Попробуй пока по-нашему, хорошо?”

Джейсон увидел, как в ангар вошла Ари, теперь одетая в темно-синий костюм для разминки, все еще немного пошатывающаяся, и решил, что особой помощи от нее пока не дождется, поэтому кивнул. “Хорошо”, - сказал он. “Давайте встретимся с персоналом и поговорим”. Он выдержал раздраженный взгляд Джефферсона, когда они вышли из маленького офиса и направились в конференц-зал в главном ангаре.

Двое офицеров, уже находившихся в комнате, поднялись на ноги и призвали всех к вниманию, когда вошел Джейсон. Келси заняла место во главе стола; сержант-майор Джефферсон сел справа от нее. Как и ожидалось, два офицера уставились на Келси и Ари, не ожидая, что две женщины будут вовлечены в этот проект. “Как и вы, ребята”, - сказал Джейсон. Он подошел к первому парню и протянул руку. “Jason Richter.”

“Фрэнк Фальконе”, - ответил он, пожимая руку. Он был капитаном военно-воздушных сил, лет двадцати с небольшим, с очень коротко подстриженными волосами, чтобы скрыть свое раннее облысение. Он был выше среднего роста, возможно, немного полноват, и ходил, заметно прихрамывая. “Я назначен вашим офицером по операциям и разведке”.

“Ваш заместитель по командованию, сэр”, - сказал Джефферсон. “Опыт специальных операций во время операций ”Несокрушимая свобода" и "Свобода Ирака".

“Пятьдесят семь боевых вылетов в Центральной Азии на MH-53JS, ” сказал Фальконе, - и шестнадцать на иракском театре военных действий, прежде чем я получил по морде от SA-7”.

“Так вот откуда у тебя хромота?”

“Авария повредила большую часть моего левого бедра”, - сказал Фальконе. “Я находился в Уолтер Риде и различных других больницах в течение восьми месяцев. После реабилитации и переаттестации я отправился в штаб-квартиру командования специальных операций ВВС на Херлберт Филд на три месяца, чтобы изучить планы и операции, прежде чем меня назначили в оперативную группу.”

“Первый лейтенант Дженнифер Маккракен, сэр”, - сказала женщина рядом с Фальконе, лейтенант корпуса морской пехоты. Она была ниже ростом, чем Рихтер, с прямыми каштановыми волосами до ушей, в очках с толстыми стеклами, не спортивного вида, но крепкого телосложения — женщина-морской пехотинец, которая выглядела не слишком женственно, но и не хотела выглядеть как один из парней. У нее было крепкое рукопожатие — немного слишком крепкое, подумал Джейсон, как будто она думала, что ей нужно что-то доказать своему временному армейскому боссу. “Офицер материально-технического обеспечения, штаб батальона Первой дивизии морской пехоты, склад морской пехоты "Двадцать девять пальм". Я буду вашим адъютантом и офицером по материально-техническому обеспечению ”.

“Как вы можете видеть, сэр, нам пришлось удвоить ваши типичные штатные задания из-за нехватки времени”, - указал Джефферсон. “Я думаю, мы сможем преодолеть любые трудности, с которыми столкнемся”.

“Вы трое представляете на три человека больше персонала, чем я привык”, - признал Джейсон. Он повернулся к Ари, которая корчила рожи, пытаясь выпить чашку растворимого кофе. “Это доктор Ариадна Вега, ведущий инженер-конструктор и руководитель группы в Лаборатории трансформационных боевых действий пехоты, Форт Полк, Луизиана. Она также мой адъютант, помощник по логистике, уборщица, а также главный повар и мойщик бутылок. Занимайте места и давайте начнем ”.

Когда они сели, Келси Дилейн спросила: “Не могли бы вы рассказать нам о себе, Джейсон?”

“Я думаю, нам нужно начать эту встречу ...”

“Это началось”, - сказал Келси. Она улыбнулась его очевидному дискомфорту оттого, что он находится в центре внимания, и добавила: “Ты выглядишь ужасно молодым для майора армии США”.

Он закатил на нее глаза, затем сказал: “Тут особо нечего рассказывать, ребята. Я происхожу из длинной череды кадровых армейских офицеров, уходящей корнями в Гражданскую войну, но сам я не учился в Вест-Пойнте, потому что меня приняли на инженерную программу Georgia Tech, когда я был в девятом классе. Я получил степени бакалавра и магистра к тому времени, когда мне исполнилось восемнадцать.” Эта часть информации вызвала смесь восхищенных кивков и недоверчивых взглядов остальных присутствующих в комнате. “Но мой отец - полковник армии в отставке и действительно хотел, чтобы я вступил, поэтому я записался в OCS. Вот примерно так. Я работал в армейской исследовательской лаборатории последние три года. Есть вопросы? Комментарии?”

“То, что вы сделали в Кингман-Сити, сэр, было довольно потрясающе”, - сказал Фальконе. “В каких еще подразделениях ты служил? Какую подготовку по специальным операциям вы проходили?”

“Э-э... ну, никаких, Фрэнк”, - довольно застенчиво ответил Джейсон. “Я получил степени магистра и доктора в Технологическом институте Джорджии и Калифорнийском университете Сан-Луис-Обиспо, затем перешел в Форт-Полк и армейскую исследовательскую лабораторию, где занимался проектированием и разработкой систем вооружения. Я отучился год в промышленном колледже Вооруженных сил в Вашингтоне и год в качестве офицера проекта на испытательном полигоне в Абердине, работая над различными проектами.” После этого никто ничего не сказал. Он пожал плечами, затем указал на Дилейн. “Как насчет тебя, Келси? Ты давно работаешь в G-Man?”

Келси бросила на Джейсона злобный взгляд, но поднялась на ноги. “Благодарю вас, майор. Добро пожаловать всем. Я специальный агент Келси Дилейн. Я заместитель директора по разведке, штаб-квартира ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, заместитель командующего в штаб-квартире разведки ФБР, которая контролирует сбор, анализ, распространение и операции правоохранительных органов по всей стране и по всему миру. До этого я был заместителем специального агента, отвечающего за разведку в полевом отделении ФБР в Лондоне, с группой из двадцати трех агентов и штатом в шестьдесят человек. До этого я учился в Академии ФБР в Квантико, преподавал курсы по разведывательным операциям на местах и международному праву. У меня есть степень бакалавра права в Джорджтаунском университете.”

“Сержант-майор сказал, что вы имеете какое-то отношение к тому огромному аресту на черном рынке оружия в Лондоне пару месяцев назад?” - Спросил Фальконе.

Келси кивнула. “Я была командиром совместной американо-британско-российской оперативной группы, отслеживающей террористические ячейки, проникающие в Европу с Ближнего Востока через регион Каспийского моря и южную Европу”, - ответила она. “Наша оперативная группа широко раскрыла лондонскую ячейку, что привело к обнаружению торговцев оружием массового уничтожения на черном рынке в Лондоне и Вашингтоне”.

“Я слышал, что операция, возможно, спасла обе столицы от нападения с применением ядерного или биологического оружия”, - сказал Маккракен. “Вы конфисковали что-то вроде семи миллиардов долларов на секретных банковских счетах?”

“Больше десяти миллиардов плюс те четыре огромных тайника с химическим оружием, которые мы ...”

“Это хорошо, Келси, спасибо”, - сказал Джейсон. Келси закатила глаза на Рихтера, но заняла свое место. “Я не уверен, почему меня выбрали в эту группу, за исключением того, что у меня есть ключи от устройств там, в ангаре. Вступление окончено? Хорошо. Фрэнк, помоги нам начать. Что у вас есть для нас?”

Фальконе раздавал папки из своего портфеля, при этом скрывая улыбку за счет Дилейн. “Это последняя информация, которую мы получили о нападении в Кингман-Сити, - сказал он, - в основном подробности о самом взрыве и масштабах ущерба. Ответственность за нападение взяли на себя более одиннадцати известных террористических и экстремистских группировок. ФБР работает с ЦРУ, Государственным департаментом, внешней разведкой и правоохранительными органами, чтобы сузить список ”.

“Есть какая-нибудь информация по этому поводу, Келси?” - Спросил Джейсон.

“Пока нет”, - ответил Келси. “Мы знаем, что еще около трех десятков неизвестных групп или отдельных лиц также взяли на себя ответственность. Потребуется время, чтобы отследить каждую зацепку ”.

“Есть какие-нибудь предположения? Кто-нибудь выделяется?”

“Я думаю, что это очень преждевременно”, - нерешительно сказала она. “Нам нужно больше информации”.

Джейсон взглянул на Ари, которая едва заметно кивнула в ответ, потягивая кофе. “Хорошо. У нас пока нет цели, поэтому мы пока не можем точно установить, кто или что является нашим врагом ”, - сказал Джейсон. “Но Сунь-цзы сказал, что для того, чтобы быть эффективным на войне, вам нужно знать своего врага и знать себя. Я думаю, пришло время познакомиться с Эль Сидом ”.

“El Cid?”

“Кибернетическое устройство пехоты — наши маленькие друзья в "Хамви", ” сказал Джейсон. “Я привез два с собой из Форт-Полка, включая тот, который я использовал в Кингман-Сити. У нас в Форт Полк есть еще четыре на разных стадиях готовности — поскольку мы используем программу спиральной разработки, мы можем производить юниты один за другим, а последующие юниты получать улучшения. Я ожидаю, что мы получим один или два в течение следующего месяца, за ними последуют остальные в течение шести месяцев вместе со специализированными "Хамви" и другим вспомогательным оборудованием. Нашей целью должно быть научить кого-то использовать CID номер два и ввести его или ее в курс дела ”.

“Я думал об этом”, - сказал Келси. “Карл Болтон вызвался тренироваться во втором подразделении”.

“Карл? Неужели?”

“Он - идеальный выбор”, - сказал Келси. “Он профессиональный агент ФБР, закончил академию лучшим в своем классе и имеет степени в области инженерии и компьютеров”.

И это дало бы тебе кого-то внутри на моей стороне оперативной группы, сказал себе Джейсон. “На самом деле, - сказал он, - я думал о ... штаб-сержанте Дуге Муре”.

“Кто?”

“Сержант Мур, охрана Сил безопасности ВВС, прикомандированная к этому району”.

“Ты имеешь в виду парня за стойкой регистрации?” Недоверчиво спросила Келси. “Невысокий толстый парень в очках?”

“Он среднего роста и, может быть, немного крепковат, но не толстый”.

“Я думаю, что Карл гораздо лучше разбирался бы в технологии, чем старший сержант”, - сказал Келси. “У нас нет времени обучать кого-либо всем тонкостям тактильных интерфейсов. Карл годами исследовал эту технологию. Он также марафонец и ныряльщик с аквалангом на открытой воде — я думаю, что в CID он добился бы большего успеха физически и с точки зрения выносливости, чем Мур. Я голосую за то, чтобы обучить Карла Болтона во втором отделе уголовного розыска и использовать сержанта Мура в следующих подразделениях, которые прибудут ”.

“Голосование’, да?” Джейсон посмотрел на людей вокруг него. Очевидно, федералы были готовы голосовать; военные мужчины и женщины выглядели смущенными и нерешительными, но, казалось, были готовы последовать за ними, если потребуется голосование. “У меня есть идея получше — пробный запуск”.

“Пробный запуск?”

“Соревнование, вызов”, - сказал Джейсон. “Это даст нам хорошую возможность ознакомиться с подразделениями, увидеть, на что они способны, и показать, насколько легко ими управлять. Как это звучит?”

“Я не знаю...”

“Давайте попробуем, не так ли?” Он поднялся на ноги и направился к двери. “Сержант-майор, смените сержанта Мура на его посту и пусть он явится к ”Хамви"."

“Да, сэр”. Джефферсон посмотрел на Рихтера с насмешливым, скептическим выражением лица, когда тот уходил.

Несколько мгновений спустя, пока Болтон и сержант Мур наблюдали, Джейсон и Ари разгрузили два отделения уголовного розыска и выстроили их рядом друг с другом. “CID запрограммирован реагировать на закодированные голосовые команды”, - начал Джейсон. “Но для этого упражнения Ари запрограммирует устройства реагировать на голосовую команду от меня, Ари или любого другого человека на борту”. Он указал на два прямоугольных куска композитного материала. “Их зовут Трой и Моффит”. Джейсон сделал паузу, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть, была ли какая-либо реакция от других. “Вы, ребята, не понимаете? Трой и Моффит?” Никакой реакции. “Никто никогда не смотрел телешоу "Крысиный патруль”?" По-прежнему никакой реакции. “Хорошо, мы просто используем CID один и два. Команда, чтобы заставить его разогнаться, - "активировать", а затем дайте ему команду ‘пилот вверх’, чтобы открыть люк доступа. Дерзай на это”.

Болтон выступил вперед и встал перед первым подразделением. “СИД-один, активируй”, - крикнул он голосом сержанта-строевика. Другое подразделение, содрогнувшись, ожило и через несколько мгновений уже возвышалось над ним. Мур поступил так же со вторым отделом уголовного розыска, немного более нерешительно, но он выполнил свою работу.

“Очень хорошо. Ари, помоги сержанту Муру. Я покажу агенту Болтону. Уголовный розыск один, пилотируйте ”. Машина слегка наклонилась вперед, ее руки вытянуты назад, чтобы действовать как ограждения. Он согнул левую ногу, затем вытянул правую назад; наконец, в центре его спины открылся люк.

“СИД два, пилотируй”, - скомандовал Ари. Второе подразделение поступило так же, как и первое. Она запрыгнула на правую руку робота. “Давай сюда, Дуг”, - сказала она. Мур осторожно приблизился к аппарату. “Да ладно, сержант, это не кусается. Запрыгивай сюда”. Она одарила его умопомрачительной улыбкой, которая определенно подбодрила его.

Мур встал над входным люком и заглянул во Второй отдел уголовного розыска. Интерьер выглядел как очень удобная подушка с атласной подкладкой, с полушлемом с дыхательным аппаратом и большим электронным козырьком возле глаз. Внутренняя часть открытых входных люков была аналогичным образом закрыта атласными прокладками. Ари встал рядом с ним. “Вот твоя поездка, Дуг”, - сказала она. “Как только вы окажетесь внутри, вы наденете перчатки, а ноги наденете на подтяжки. Все будет заблокировано, так что вы не сможете двигаться, пока устройство не включится, но тогда вы сможете двигаться свободно. Вы даете команду: ‘СИД-два, заприте меня’, - и люк закрывается. С этого момента все будет происходить автоматически ”.

“Похоже, меня там довольно крепко раздавят”.

“Да, вы будете, но это не будет ощущаться, как только будет применена сила”, - сказал Ари. “Ты сможешь двигаться совершенно нормально. Просто будьте осторожны — кинестетические алгоритмы в программном обеспечении должны уберечь вас от ударов и разрушения датчиков конечностями, но им требуется время, чтобы приспособиться к вашим движениям. Сначала двигайтесь медленно, пока не освоитесь. Готовы?”

Мур повернулся лицом к открытому люку, уперев руки в бока, но внутрь не вошел. “Смогу ли я нормально дышать и говорить?”

“Конечно. Это будет похоже на ношение мотоциклетного шлема. Ваше дыхание будет немного затруднено, но вы привыкнете к этому. На вашем визоре будет мигать множество символов и сообщений, но вы сможете видеть просто отлично. Игнорируй их сейчас — мы научим тебя, что все это значит позже ”.

Мур посмотрел вниз, туда, где должна была находиться его голова, как маленький ребенок, смотрящий в бассейн перед тем, как впервые прыгнуть с трамплина для прыжков в воду. “Я…Я никогда раньше не ездил на мотоцикле ”.

Ари почувствовал растущий страх в голосе Мура. “Привет, Дуг”, - мягко сказала она. Он поднял на нее глаза. “Ничего страшного, если ты не хочешь этого делать. Майор просто хотел, чтобы все увидели, как легко управлять этой штукой. Он думал, что ты сделаешь это без труда. Но если ты предпочитаешь не делать этого, это круто ”. Мур ничего не сказал, но тупо кивнул и снова опустил взгляд внутрь машины, не двигаясь ни в одном направлении. “У тебя есть позывной, Дуг? У всех вас, ребята из ВВС, есть позывные ”.

“Нет”.

“Как долго ты служишь в Военно-воздушных силах, Дуг?” - спросила она.

“Восемь лет”.

“Собираешься продержаться там двадцать?”

“Да”.

“Чем еще ты любишь заниматься?”

“Мне нравится служить в силах безопасности”, - сказал Мур. “Охрана, патрулирование, обеспечение правопорядка, оружие”.

“Я имею в виду, что ты делаешь для развлечения, расслабления?”

Он посмотрел на нее, немного смущенный, и пожал плечами. “Я читаю о тактике и процедурах, практикую на полигоне — ну, знаете, изучаю все, что можно знать о моей работе”.

“Тебе нравится оружие?”

“Конечно, хочу”.

Она могла видеть, как его глаза заблестели. Ага, подумала она, он обращает внимание на меня, а не на CID. “Какого рода оружие?”

“Любого рода”, - ответил он. “Я много знаю о пистолетах, винтовках, пулеметах, пушках — называйте как хотите. Я даже перезаряжаю свои собственные боеприпасы ”.

“Я немного боюсь оружия — нет, я очень боюсь оружия”, - сказал Ари.

“Бояться абсолютно нечего”, - сказал Мур. Это был определенно самый разговорчивый из всех, что он вел, подумал Ари. “Они инструменты, орудия — такие же, как у второго уголовного розыска здесь. Чем больше ты узнаешь, тем лучше относишься к ним ”.

“Что ваша жена думает об оружии?”

Выражение его лица снова стало смущенным. “Я... я не женат”.

“Я тоже”. Он посмотрел на нее, и она одарила его еще одной умопомрачительной улыбкой своими соблазнительными красными губами. “Эй, ты не мог бы научить меня стрелять из пистолета?”

Его лицо практически взорвалось ликованием. “Конечно!” - с энтузиазмом ответил он. “Большинство девушек, которых я знаю, ненавидят оружие. Они не хотят иметь с ними ничего общего ”.

“Ну, я не девочка”, - сказал Ари, игриво шлепнув Мура по затылку, “и я определенно не такая, как большинство женщин, Дуг”. То, как он использовал термин “девушки”, о многом сказало ей: это был парень, у которого не было большой жизни за пределами сил безопасности ВВС. Он боялся пробовать что—то новое - не лучший выбор для того, кто впервые решил использовать CID. Но Джейсон хотел, чтобы он участвовал в этой демонстрации — ей нужно было посмотреть, сможет ли она это сделать. “Кроме того, я работаю на армию — я весь день рядом с оружием. Я не ненавижу оружие, и, может быть, я его не боюсь, но я его уважаю. Я не подбираю их и не стреляю из них сам. Но если ты научишь меня, может быть, я не буду бояться ”.

“Ты не будешь, я обещаю”.

“Тогда это свидание”, - сказала она. Она кивнула в сторону внутреннего помещения отдела уголовного розыска. “Итак, что насчет этой штуки, Дуг? Это не имеет большого значения, если вы хотите спуститься. Я запишу демо с Болтоном вон там, натру его задницу воском, а потом, когда ты закончишь, мы с тобой поедем в пустыню, и ты сможешь научить меня обращаться с оружием ”.

Ари мог видеть, как преобразилось лицо Мур, когда она произнесла слово “свидание” — он почувствовал, что готов в одиночку сразиться с бандой ядерных террористов. “Позвольте мне раскрутить это”, - решительно сказал он.

“Ты уверен?”

“Да”.

Она одарила его еще одной улыбкой и похлопала по щеке, что полностью растопило его сердце. “Хорошо, Дуг. Подождите, пока вы не увидите оружие, которое у нас есть для этой штуки — это сведет вас с ума. Залезайте и давайте начнем. Дыши нормально и постарайся расслабиться, пока мы не включим питание ”.

Медленно, осторожно Мур просунул ноги внутрь Второго отдела. Он остановился примерно на три четверти, пока его ботинки не нащупали скобы, затем медленно опустился внутрь. Он одарил Ари последней обеспокоенной улыбкой, получил в ответ ободряющую улыбку, затем опустил лицо в шлем, так что весь вес его тела оказался внутри опор для тела. Его руки убрались внутрь машины и скользнули между гладкими мягкими покрытиями, пока его ладони не нащупали внутри грубые перчатки; затем он просунул пальцы внутрь. Он попытался согнуть пальцы и пошевелить головой, но все было словно заморожено, и дрожь паники пробежала по его позвоночнику. Он был слеп, почти глух, а мягкий интерьер так хорошо прилегал к его телу, что ему казалось, будто он плавает в камере с сенсорной депривацией.

“Хорошо, Дуг”, - услышал он слова Ари. “Вы должны дать команду закрыть люк”.

“Ааа...” Он не думал, что сможет это сделать. Было трудно сказать, в какую сторону было вверх. Он знал, что должен стоять почти вертикально, немного наклонившись вперед, но он чувствовал себя горизонтально, может быть, даже сверх горизонтально, немного опущенной головой. Становилось жарко, и он ненавидел ощущение собственного дыхания на своем лице и возвращающегося в собственные ноздри. Где воздух в этой штуке? Не было ли опасно вдыхать свой собственный выдох? Разве это не в основном двуокись углерода, и это плохо для…

“Эй, Дуг? Мы ждем, тигр. Дерзай на это”.

“Хорошо. Ладно...” Он сделал глубокий вдох и обнаружил, что ему чрезвычайно трудно набрать полные легкие воздуха. Я лучше сделаю это, подумал он, или меня может стошнить прямо здесь. “Второй уголовный розыск, заприте меня”.

Казалось, долгое время было тихо - затем внезапно он услышал жужжащий звук, и люк закрылся за ним, глубоко вдавливая его тело в обивку. Теперь было действительно трудно дышать. Мур подсознательно попытался подняться, но его крепко прижали. Он не мог двигаться, не мог дышать, не мог видеть, не мог слышать…С ревом в ушах и стеснением в груди он понял, что задыхается! Удушающий! Вот на что это было похоже! Срань господня, закричал он про себя, я должен убираться отсюда! Как мне выбраться? Ари никогда не говорил мне, как выбраться! Что, если я умираю? Что, если произойдет сбой, и они не смогут заметить, что я задыхаюсь здесь! Что мне...?

“Расслабься, Дуг”, - услышал он слова Ари. “Не вставай слишком быстро. Расслабься”.

Прохладный воздух ворвался в его легкие. Он почувствовал вес своего тела на левой ноге — не неудобно или тяжело, но это было странно после ощущения такой невесомости в течение, казалось, долгого времени — и обнаружил, что может с легкостью выпрямить ноги и опустить руки. Он мог видеть просто отлично — может быть, немного искаженно, как будто смотришь в окно с небольшим количеством бликов на нем, но неплохо. Он видел символы, плавающие перед его взором, появляющиеся то тут, то там, как биржевой тикер, который появлялся и вновь появлялся почти случайным образом. Он поднес руки к лицу…

... и увидел самые большие, похожие на когти пальцы, которые он когда-либо видел. Это были пальцы робота, а не его! Он согнул пальцы и увидел, что пальцы робота сгибаются таким же образом ... но он двигал своими пальцами, а не робота ... но пальцы робота двигались, он наблюдал за их движением ...!

“Как ты себя чувствуешь, Дуг?” Спросила Ари, появляясь в поле его зрения. “Будьте осторожны, прикасаясь пальцами к козырьку или датчикам или пытаясь потереть глаза — ваши пальцы пройдут прямо через эти датчики”.

“Что происходит?” он спросил. “Я имею в виду, я чувствую себя нормально, но я чувствую себя странно. Я все еще в роботе? Я помню, что немного запаниковал и хотел выбраться ”.

“Не... правдоподобно”, - услышал он вздох Келси Дилейн. Она встала перед ним с выражением абсолютного изумления на лице. Это напомнило Муру о том, как прохожие смотрели на автомобильные аварии или арест преступников. “Как вы себя чувствуете, сержант?”

“Я чувствую себя просто прекрасно, мэм”, - сказал Мур. Она протянула ему руку, и он протянул ее ... За исключением того, что это была массивная рука робота, которая коснулась ее. Он не осмеливался сомкнуть свои пальцы на ее. “Я... я чувствую вас, мисс Дилейн. Такое чувство, что я прикасаюсь к тебе ... Но это не так, не так ли? Это робот прикасается к тебе, не так ли?”

“Это, безусловно, так, сержант”, - пробормотал Келси. Она отступила. “Попробуй немного подвигаться”. Он поднял руки над головой и глубоко согнул колено, и он увидел, как глаза специального агента ФБР расширились от абсолютного изумления. “Ты ... ты выглядишь как ... как ты, как двигающийся реальный человек, но это такой огромный робот, который передвигается!”

“Я чувствую себя совершенно нормально, мэм”, - сказал Мур. Он быстро встал. Была очень небольшая, но заметная пауза в реакции его тела с того момента, когда он подумал о переезде, и когда он действительно переехал, но он был совершенно свободен и беспрепятственен. “Я чувствую себя немного заторможенным, как будто выпил пару кружек пива и только начинаю получать кайф, но в остальном я чувствую себя совершенно нормально”.

“Рад это слышать, сержант”, - сказал Джейсон Рихтер. “Ткань внутри CIDs на самом деле является электропроводящим материалом, прикрепленным к тысячам волоконно-оптических датчиков по всему вашему телу. Они собирают данные о движении мышц и скелета, объединяют входные данные в компьютер, анализируют их несколько сотен тысяч раз в секунду и преобразуют данные в микрогидравлические команды движения в экзоскелете ”.

Мур огляделся и увидел, что второй отдел уголовного розыска также экспериментально передвигается, удивленно разглядывая свои руки и ноги — и да, Дуг мог сказать, что робот был “удивлен” языком своего тела. Он шагнул вперед ... и вдруг его левая нога ударилась о его правую ногу, и он споткнулся и поплелся вперед. Келси Дилейн в ужасе отпрянула с дороги. “Вы в порядке, сержант?” - спросила она.

“Я чувствую, что не знаю, где мои ноги”, - ответил он.

“Компьютер установит кинестетическую компенсацию между тем, как сильно двигаются ваши конечности, и тем, сколько им нужно двигаться”, - сказал Ари. “Вам нужно еще немного подвигаться, чтобы компьютер мог внести исправления”.

Мур осторожно обошел вокруг, сгибая руки и делая все большие и большие шаги. “Я думаю, это работает”, - сказал он, но в этот момент чья-то нога снова ударила его по ноге. “Я все еще чувствую себя довольно неуклюжей в этой штуке”.

“Не притворяйся Железным дровосеком из "Волшебника страны Оз” или роботом из одного из этих старомодных научно-фантастических фильмов", - сказал Ари. “Ключ в том, чтобы ходить как человек и позволить системе корректировать ваши движения. Не сопротивляйтесь этому — в конце концов, вы двое начнете работать вместе, а не друг против друга ”.

Мур не сделал — не мог — пошевелиться. Он как будто мог чувствовать движение каждого маленького гидравлического привода, прямо противоположное его собственным движениям. Это было определенно неудобно, как плыть против течения, осознавая, что тебя уносит в море. “Думаю, я закончил с демонстрацией”, - нервно сказал он. “Это не для меня”.

Ари шагнул к Муру, чтобы только он мог слышать. “Секрет, Дуг, в том, чтобы не думать в терминах нормального человеческого тела”, - сказала она. “Мы подобрали это так хорошо, что вы можете подумать, что вы - это просто вы, может быть, даже на шаг или два медленнее. Это не тот случай. CID обладает возможностями, которые намного превосходят возможности обычного человека. Вам может показаться, что вы этого не делаете, потому что мы разработали его таким образом, чтобы переносить робота на спине было практически без усилий. Но ты больше не человек — ты CID, кибернетическое устройство пехоты. Ты не Дуг Мур — ты Супермен. Помни это.” Воодушевленный, Мур начал немного расхаживать по ангару, в конце концов дойдя до коротких, плавных прыжков и даже быстрой серии прыжковых домкратов.

“Упражнение простое, джентльмены”, - сказал Джейсон. “Это гонка”. Он указал на дальний конец парковки перед ангарами, примерно в ста пятидесяти метрах от нас. “Вы оба начнете с этого. Побеждает тот, кто первым доберется до северо-западных входных ворот на другой стороне полигона. Это меньше двух километров, по другую сторону ангаров, через дорогу, мимо служебных зданий и стрельбища — не должно занять слишком много времени. Давайте сделаем это”.

Мур подумал, что все это было немного глупо, но он последовал за Болтоном через парковку. По обе стороны от подъездной рампы была полоса песчаной земли, за которой следовал парковочный пандус и ангарный комплекс. Слева за ангаром был проход, а справа - гораздо большее пустое пространство — там было достаточно места, чтобы убежать. За ангарами была главная улица, за которой следовали другие здания, расположенные довольно широко друг от друга. Мур хорошо знал этот район и предпочел бы левую сторону, потому что это было меньшее расстояние до северо-западных въездных ворот, но он был бы не против пойти направо. Кроме того, это было глупо. И что, если он проиграл эту гонку? Он не был бы…

“Вперед!” Рихтер кричал.

Болтон рванул с места, как спринтер, и Мур не мог поверить, насколько быстро он двигался — в мгновение ока он оказался у рампы парковки, без усилий огибая перпендикулярный ангар. Он, казалось, отлично освоился с киборгом. По какой-то причине Мур боялся бежать, опасаясь стукнуться или споткнуться о свои роботизированные ноги.

“Помни, что я тебе сказал, Дуг!” Ари кричал. “Вперед! Поймайте его!”

Мур побежал за Болтоном, который уже начал исчезать за южным ангаром, но вместо этого он остановился, огляделся, а затем фактически сделал несколько больших шагов назад к рулежной дорожке.

“Что он делает?” - Спросил Фальконе.

“Он попробует стать суперменом”, - сказал Ари. Он сделал. Мур развернулся, побежал к стоянке перед ангарами - и затем подпрыгнул в воздух. К их удивлению, он запрыгнул на самый верх ангара!

“Срань господня!” - воскликнул Келси. “Я в это не верю!” Джейсон раздраженно улыбнулся Ари и покачал головой — он знал, что она поощряла его к этому, и это сработало.

Они могли слышать громкое “БУМ!”, когда Мур ударился о крышу ангара, но, к счастью, он не пробил ее. Он сделал два шага и спрыгнул с другого конца, расчистив улицу снаружи и почти приземлившись на крыше столовой "Перекати-поле". Мур мельком увидел Болтона, всего в пятнадцати метрах перед ним. Он бежал к воротам, ведущим на стрельбище, примерно в пятидесяти метрах слева от него. На этот раз Мур не колебался — он побежал прямо к четырехметровому деревянному забору, окружавшему открытый тир, с легкостью проломил его и просто продолжал бежать. Секундой позже, как раз в тот момент, когда Болтон прошел через въездные ворота, Мур проломился через забор на другой стороне полигона, и он добрался до финишной черты намного раньше специального агента ФБР.

“Ваа-ху!” Фальконе кричал, пробегая через разрушенный деревянный забор. “Ты, черт возьми, видел это? Он даже не притормозил! И я не могу поверить, что он одним прыжком запрыгнул на крышу того ангара. Это должно быть высотой в десять метров!”

“Нам придется отремонтировать эти ограждения, сэр”, - это все, что смогла сказать Дженнифер Маккракен. Рихтер посмотрел на Джефферсона, у которого было каменное выражение лица — ему показалось, что он мог видеть легкий кивок одобрения, но не был уверен.

“Я полагаю, вы собираетесь сказать”, - сказала Келси Дилейн, присоединившись к Джейсону несколько мгновений спустя, “что вы предполагаете, что поведение сержанта Мура соответствовало тому, как, по вашему мнению, подразделения уголовного розыска должны действовать в полевых условиях, верно, майор?”

“Это совершенно верно, Келси”, - сказал Джейсон. “Эти двое парней только что преодолели два километра по разнообразной квазигородской и открытой местности менее чем за минуту. Они лучше, чем "хаммеры", Келси — они могут преодолевать препятствия, а также проходить сквозь них или обходить их. И они могут сделать то же самое с трехсоткилограммовым боекомплектом ”.

Ари подбежал к Дугу Муру, крича и прыгая от радости. “Отличная работа, Дуг!” - радостно воскликнула она. “Чувак, ты был потрясающим!” Она показала ему, как слезать с машины, помогла ему выбраться и крепко обняла его, когда он вернулся на землю. “Как ты себя чувствуешь, тигр?” спросила она. Он улыбнулся, кивнул ... Затем отвернулся от нее, и его тут же вырвало на землю. “Это случается с каждым в первый раз в CID, Дуг”, - сказала она. “Это как астронавты, пытающиеся ходить после пребывания в космосе — это слишком странно.” Она отдала приказ , чтобы машина убралась сама, затем обняла Мура за талию и помогла ему вернуться в ангар, в то время как Джефферсон приказал двум солдатам отнести CID Two обратно в ангар.

Болтон отвел свою машину обратно в ангар, вышел из него с помощью Рихтера и сложил ее. “Каково это было, Карл?” Спросила Келси, когда Джейсон и Ари укладывали его обратно в Хаммер.

“Это нормально — если вы хотите все время пробиваться сквозь стены”, - ответил Болтон. Он покачал головой. “Это работает удивительно хорошо, но не подходит для наших нужд, Келси”. Старший сержант Джефферсон подошел к ним, чтобы послушать. “Я думаю, вы знаете, о чем я говорю, сержант-майор”, - продолжил Болтон, немедленно включив армейского ветерана в свой обзор. “В некоторых ситуациях было бы здорово, если бы что-то подобное указывало путь. Но если Чемберлен или Рихтер думают, что мы можем сформировать целое подразделение из этих штуковин, они жестоко ошибаются ”.

Джейсон и Ари услышали их перепалку и быстро подошли, чтобы присоединиться к ним, предварительно прикрепив сложенный блок CID к его силовому и диагностическому кабелю в Хаммере. “Мне это кажется довольно эффективным, Карл”, - сказал Келси. “Старший сержант? Твои мысли?”

“Это слон в посудной лавке, мэм”, - категорично сказал Джефферсон, бросив на Рихтера подозрительный взгляд. “Я тренировал армейских рейнджеров и другие подразделения спецназа в течение полутора десятилетий. Есть причина, по которой они не используют подобные материалы: это слишком громоздко, слишком дорого, слишком невосприимчиво и слишком сложно поддерживать. Команды специальных операций требуют максимальной скрытности, мобильности, приспособляемости и минимальной поддержки, хлопот и сложности. CID - это все, чем не является спецоперация. Как сказал агент Болтон, это, безусловно, впечатляет; в качестве вспомогательного устройства это может быть полезно ”.

“Полезный?” - Воскликнул Джейсон. Он покачал головой, разочарованно улыбаясь. “CID - это революционная технология, которая делает своего владельца могущественным, почти непобедимым и таким же эффективным, как легкобронированный или ракетный отряд, и лучшее, что вы можете сказать о нем, это то, что он полезен? Давай, сержант-майор, дай мне передохнуть ”.

“При всем моем уважении, майор”, - парировал Джефферсон, - “Белый дом и Пентагон назначили меня в эту оперативную группу для создания военной команды, предназначенной для поездок по стране и всему миру в поисках террористов, а не для тестирования и оценки новой технологии. Мы уже потратили половину утра, играя с этими игрушками ...”

“Игрушки...?”

“...и я согласен со специальными агентами Дилейн и Болтоном в том, что мы можем использовать наше время более эффективно, если сосредоточимся на создании более традиционных сил специальных операций, состоящих из высококвалифицированных операторов как из ФБР, так и из военных. Очевидно, что советник президента по национальной безопасности в восторге от ваших устройств, сэр, но я действительно не думаю, что он ожидал, что мы создадим целое подразделение вокруг CID ”.

“Тогда почему он назначил меня командующим оперативной группой ”КОГОТЬ"?" - Спросил Джейсон.

“Он назначил нас командующим, майор”, - сказала Келси, подчеркнув, что использует звание Рихтера аналогично званию Джефферсона, чтобы дать понять, что она на стороне сержант-майора. “Послушайте, мы должны запустить это подразделение за полторы недели. Теперь мы могли бы потратить следующие три месяца на изучение того, как использовать CID, и еще три месяца на разработку программы обучения для полевых условий, или сержант-майор Джефферсон и я могли бы работать вместе с вами над созданием стандартного подразделения, способного выполнять специальные операции, а затем по ходу дела мы могли бы найти способы включить CID в нашу деятельность. Это просто займет слишком много времени , если мы попытаемся сделать это наоборот ”.

Джейсон посмотрел на Ари, который все еще сидел с Муром, пытаясь оправиться от пережитого. Она пожала плечами и снова обратила свое внимание на сержанта ВВС. Это определенно превращалось в сценарий “мы против них”, подумал Джейсон. Ему захотелось еще немного поспорить в почти отчаянной попытке заставить их осознать, какую силу и возможности он отдает в их руки, но, похоже, это не сработает.

Рихтер пожал плечами. “Ладно, ребята”, - сказал он. “У нас нет никакого опыта организации или руководства специальными операциями или разведывательными подразделениями; мы всего лишь простые инженеры. Я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы помочь команде ”.

“Эй, Джейсон, давай без этих ‘низменных’ штучек — в этой команде ценны все”, - сказал Келси. Честно говоря, она действительно не ожидала слишком много помех от яйцеголовых, хотя она была готова вцепиться Джейсону в глотку и быстро заткнуть его, если он продолжит ныть. Она была удивлена невероятными возможностями подразделений уголовного розыска, но Джефферсон был прав — просто потребовалось бы слишком много времени, чтобы попытаться интегрировать эти машины в эффективное подразделение специальных операций. У них была работа, и Рихтер просто не справлялся с задачей организации и обучения легких боевых сил быстрого реагирования. “Если мы начнем мыслить как команда, мы начнем сражаться как единое целое. Верно, сержант-майор?”

“Абсолютно, мэм”, - бойко ответил Джефферсон.

“Согласен, Джейсон?”

“Конечно”, - сказал Джейсон. “Что мы должны сделать в первую очередь?”

“Давайте уберем роботов и выпьем кофе”, - сказала Келси. “Все, возьмите десять, а затем встретимся в конференц-зале”. Она схватила Болтона и Джефферсона за руки и повела их с собой на обратном пути в конференц-зал.

“Похоже, Гонорарная Пчелка взяла здесь командование на себя, Джейсон”, - заметил Ари.

К тому времени, когда Джейсон и Ари прибыли в конференц-зал, встреча уже шла полным ходом. “Лейтенант Маккракен”, - спрашивал Келси, - “Я полагаю, у вас есть какая-то базовая таблица организации и документы по оборудованию, которые мы можем использовать, чтобы начать?”

“Конечно, мэм”, - ответил Маккракен.

“Объясните, как это организовано, если хотите”.

“Да, мэм”, - ответил Маккракен. “Базовая организация каждого подразделения морской пехоты, от самого маленького взвода до самого крупного подразделения, одинакова: командный элемент, элемент поддержки и один или более элементов операций. Взвод обычно состоит из командного элемента, элемента поддержки, двух пулеметных или минометных отделений и двух отделений охраны. Каждое отделение состоит из четырех-восьми морских пехотинцев; подразделения командования и поддержки имеют примерно одинаковую численность, в зависимости от миссии, в результате чего каждый взвод насчитывает от двадцати четырех до сорока восьми морских пехотинцев.”

“Очень хорошо”, - сказал Келси. “Это примерно та же схема для полевого подразделения ФБР, так что мы уже на одной волне. Я предлагаю, чтобы мы ввели этот взвод морской пехоты в & E в состав нашего первого полевого подразделения оперативной группы TALON, пусть старший сержант доставит сюда людей и оборудование как можно скорее и сразу же начнет обучение. Мы можем подправить его по мере получения дополнительной разведывательной информации о нашей цели; Я вижу, что нам понадобилось бы какое-нибудь специализированное оборудование для обнаружения, обеззараживания и нейтрализации ядерного, химического и биологического оружия, например. Есть какие-нибудь мысли?”

“Только одно — нам ничего из этого не нужно”, - сказал Джейсон. “Два полных подразделения уголовного розыска на одной, предпочтительно двух, платформах "Хамви" - это все, что нам нужно. Примерно через месяц я смогу перевезти сюда все наше оружие и подготовить двух сидов к работе. Дайте мне C-130, и я смогу развернуться в любой точке западного полушария за два дня ”.

“Мы это уже проходили, майор”, - сказала Келси, в ее голосе слышалось раздражение. “Мы очень впечатлены CID, но мы потратили бы слишком много времени на то, чтобы научиться им пользоваться, а затем научиться применять его в полевых условиях. У нас уже есть базовая установка, составленная и готовая к работе — нет смысла изобретать велосипед здесь ”.

“Если это так логично, почему вы думаете, что у сержант-майора Джефферсона или Чемберлена уже не было взвода, ожидающего нас здесь?”

“Это спорно, майор, и не очень конструктивно”, - многозначительно сказал Келси. “Есть еще возражения?”

“Что мы с Ари должны делать, пока вы, ребята, играете в армию?”

“Майор Рихтер, я ожидал от вас гораздо большего сотрудничества и вклада и гораздо меньшего отношения”, - сказал Келси. “Советник по национальной безопасности Чемберлен пригласил вас сюда, потому что он, очевидно, был впечатлен CID и подумал, что это может внести свой вклад. Я думаю, что вам решать, как наилучшим образом использовать вашу технологию. Но мы решили, что базовый пехотный взвод - лучшая организационная единица для начала. Как только целевая группа будет создана и начнет работать, мы будем надеяться, что вы дадите нам знать, как мы можем интегрировать CID с ней, скорее всего, в роли поддержки. Тем временем, я думаю, вы могли бы быть чрезвычайно полезны в создании и организации командования и элементов поддержки ”.

Это был не слишком тонкий выпад, решил Джейсон, но он не собирался протестовать — кроме того, это был ответ, на который он надеялся. Он кивнул, и они с Ари заняли свои места, оставаясь в основном тихими до конца собрания.

Джейсону вскоре пришлось неохотно признать, что Келси Дилейн была хорошим организатором и эффективным лидером, хорошо настроенным на свою аудиторию и не боявшимся оспаривать у других их мнение, приверженность или уступчивость. Она не терпела никаких уклонений. К тому времени, когда встреча закончилась менее чем через час, у всех, включая его, был полный список дел и очень сжатые сроки их выполнения.

“Вы управляете довольно напряженным кораблем, специальный агент Дилейн”, - сказал Джейсон после того, как все остальные, кроме Ари и Болтона, покинули комнату.

“Спасибо. Десять лет в Бюро, большая их часть в организации операций, миссий по наблюдению и совместных оперативных групп, таких как эта, сделают это.” Она перестала перемешивать записи перед собой и посмотрела на Рихтера. “Я чувствую, что мы начали не с той ноги, Джейсон. Я знаю, что вы гордитесь CID - и это справедливо ...”

“Я уверен”.

“Но я обеспокоен соблюдением сроков, установленных сержантом-майором Джефферсоном и советником по национальной безопасности Чемберленом для организации подразделения, полностью готового к выполнению миссии”, - продолжил Келси. “Я уверен, что CID невероятно эффективен и полезен, но я ничего не знаю ни об этом, ни о вас, ни о технологии, стоящей за этим. Если это не сработает, или мы не сможем создать боевую единицу вокруг этого, нам придется начинать все сначала, и к тому времени другой американский город может подвергнуться нападению. Я просто не хочу рисковать ”.

“Я слышу, что ты говоришь, Келси”, - сказал Джейсон. “Но мы с Ари знаем, как использовать CID, и мы здесь. Мы готовы научить всех вас, даже старшего сержанта Джефферсона, как им пользоваться. Вы просто должны доверять нам ”.

“Только не этот аргумент снова, Рихтер”, - простонал Болтон. “Пора завязывать с этой старой песней”.

Келси поднял руку в сторону Болтона. “Я думаю, ты знаешь, к чему мы идем, Джейсон”, - сказал Келси. “CID - ваша гордость и радость, и вы хотите увидеть это в действии. У нас с сержант-майором есть опыт создания небольших групп специального назначения. Таков наш опыт и подготовка. Когда мы находимся под таким прицелом, мы просто полагаемся на наш опыт и подготовку. Мы не пытаемся исключить вас — фактически, через некоторое время у нас может не быть ничего, кроме взвода, полного подразделений уголовного розыска в этом ...”

“Это то, что я пытался сказать тебе, Келси — с CID тебе не нужен целый взвод солдат, чтобы выполнять работу”, - вмешался Джейсон. “Ты что, не понимаешь? Чемберлен выбрал нас, потому что увидел потенциал сил быстрого реагирования, которые могут начать действовать сейчас, а не через месяц или два, пока мы не соберем здесь тридцать человек, обученных и оснащенных для того, что мы хотим делать. Я думаю, он выбрал CID, потому что теперь мы готовы ”.

“Джейсон...”

“Если вы хотите организовать взвод в традиционном смысле, прекрасно — элементы командования и поддержки имеют полный смысл”, - продолжил Джейсон. “Но вам не нужно шестнадцать морских пехотинцев, чтобы сформировать оперативные элементы, потому что я гарантирую, что два CID обладают такой же боевой мощью и возможностями самообороны, как четыре отделения минометчиков или стрелков морской пехоты. К тому же, мы здесь, готовы действовать ”.

Келси долго смотрела на Джейсона, напряженно размышляя. “Я не знаю...”

“Вы оба, остановитесь прямо сейчас”, - вмешался сержант-майор Джефферсон. Он несколько мгновений рассматривал Келси, давая понять, что не верит ей. “Специальный агент Дилейн: Почему, могу я спросить, вы не собираетесь использовать системы вооружения майора Рихтера?”

“Я просто недостаточно знаком с ними, и я чувствую, что у нас нет времени, чтобы полностью интегрировать эту технологию в миссию целевой группы”, - ответил Келси. Она взглянула на Джейсона, затем добавила: “Я просто пока не доверяю ему, вот и все. Мы должны подготовить TO & E для стандартного пехотного взвода, настроенного для совместной тактики военных и ФБР, быстрого развертывания и специальных операций. Мы чувствуем, что можем быть вовремя и полностью готовы к выполнению миссии в отведенные сроки ”.

“Майор?” Спросил Джефферсон, не отводя глаз от Келси. “Вы согласны?”

“Нет, сержант-майор, я не знаю”, - ответил Джейсон. “Но я готов положиться на опыт специального агента Дилейн и ваш опыт и сотрудничать с вашим планом. Я обязательно внесу предложения на каждом соответствующем этапе о том, как CID может улучшить эффективность целевой группы ”.

Джефферсон повернулся лицом к Рихтеру, и тот выглядел не слишком довольным. “Ну, внезапно вы двое кажетесь такими милыми и легкими вместе”, - едко сказал он. “Лучше бы так и оставалось, или я вытрясу из вас обоих дерьмо и прослежу за тем, чтобы вы оба получили назначение в офис в самых отдаленных уголках Гренландии или на севере Узбекистана, где вы сможете угрожать и уговаривать друг друга двадцать четыре часа в сутки, пока я не смогу успешно выбить вас с ваших соответствующих служб. Я ясно выражаюсь?”

“Да, сержант-майор”, - ответили они оба.

“Ух ты, блядь”, - сказал Джефферсон низким, угрожающим голосом. “Я собираюсь встретиться с командующим базой генералом, и я собираюсь проинформировать его о нашей деятельности здесь, а затем сыграть в гольф на девяти лунках. Будучи хорошим подчиненным армейского сержанта, я проиграю ему двумя ударами, что я ненавижу делать, поэтому я буду не в настроении для любой ерунды. К моменту моего возвращения я хочу, чтобы TO & E были переданы на мой ноутбук для проверки и утверждения. И лучше бы это было завершено, или я вернусь сюда и засуну этот вышеупомянутый ноутбук вам обоим в глотки по частям. Я правильно выразился?”

“Совершенно верно, сержант-майор”.

Затем Джефферсон повернулся к Дилейн и сказал: “Советник президента по национальной безопасности не назначал сюда Рихтера, Вегу и их оборудование только для того, чтобы наблюдать, как вы делаете свое дело. Если вы не знаете, как работает CID, то я настоятельно рекомендую вам потратить время на изучение. Я не говорю вам, как управлять вашей оперативной группой, но когда мы даем вам инструменты, мы ожидаем, что вы будете их использовать, если не решите, что они никуда не годятся. Вы можете это сделать, специальный агент Дилейн?”

Келси колебался достаточно долго, чтобы глаза Джефферсона расширились от гнева, прежде чем ответить: “Конечно, старший сержант”.

“У тебя есть что-нибудь еще, что ты хотела бы мне сказать, Дилейн?” подозрительно спросил он. “Говорите сейчас, потому что, если я покину эту комнату, а у вас двоих все еще будет проблема, требующая решения, и вы не сообщите мне об этом, я буду считать вас лично ответственным за результат. Вы хотите мне что-нибудь сказать, специальный агент Дилейн?”

Она еще раз взглянула на Джейсона, перевела взгляд на Джефферсона и сказала: “Мы позаботимся об этом, сержант-майор”.

Джефферсон кивнул, выражение его лица все еще было сердитым, но он был готов позволить им попытаться решить это вместе. “Я призываю тебя к этому, Дилейн”, - сказал он. “Майор Рихтер, у вас есть что добавить?”

“Нет, сержант-майор”.

“А теперь прекратите свои препирательства и принимайтесь за работу”, - сказал Джефферсон. Никто не смел пошевелиться или даже моргнуть, пока Армейский рейнджер не ушел.

“Что ж, это было приятно”, - невозмутимо произнес Джейсон. Он повернулся к сержанту Муру. “Ты хорошо поработал сегодня во Втором уголовном отделе, Дуг. Все еще хочешь тренироваться с нами в CID?”

“Есть, сэр!” С энтузиазмом сказал Мур.

“Ты стойкий парень, Дуг, и, кроме того, ты идеально подходишь для второго отдела. Встреться с Ари в хаммере; она проведет твою ознакомительную программу ”.

“После того, как мы отправимся на полигон, чтобы научиться стрелять”, - добавил Ари.

“Вы все еще хотите научиться стрелять, доктор Вега?” Удивленно спросил Мур. “Я думал, все это было просто для того, чтобы отвлечься от того, чтобы лезть во второй отдел уголовного розыска”.

“Пока мы все здесь честны: да, это было сделано для того, чтобы отвлечь вас от уголовного розыска”, - признал Ари. “Но я действительно хочу научиться стрелять — все другие армейские парни, которых я знаю, слишком заняты или слишком женаты, чтобы сводить меня на стрельбище. До тех пор, пока вы перестанете называть меня ‘доктор Вега’ и ‘мэм’, мы продолжаем. Начни с малого и налегке, затем переходи к более серьезным вещам — я хочу научиться стрелять из любого оружия, которое у нас может быть в полевых условиях, даже из действительно больших пушек. Понятно?”

“Да, ма'а — я имею в виду, хорошо, Ари”, - взволнованно сказал Мур. Он снова выглядел как ребенок, когда извинился и направился собираться.

“Похоже, ты сделал его день ... снова”, - заметил Джейсон. “У этого парня много силы. Вы помогли вывести это наружу. Он собирается превратиться в настоящий актив ”.

“Ты понял, Джей”, - сказал Ари. Они вместе пошли к первому "хаммеру". Ари показал Муру, как проверить функции самодиагностики и самовосстановления отдела уголовного розыска, просто рассматривая ряды зеленых огоньков. “Первый уголовник в хорошей форме, Джей”, - объявила она.

Джейсон кивнул, погруженный в свои мысли; затем: “Думаю, я попробую”, - объявил он.

Ариадна с улыбкой покачала головой. Джейсон проводил много свободного времени с подразделениями уголовного розыска. Она всегда думала, что это было немного жутковато, как будто он становился зависимым от ношения робота, или он терял связь с человечеством - возможно, даже с реальностью. “Тебе нужно хобби, Джей”, - сказала она ему наедине после того, как Джейсон и Дуг Мур вынесли подразделение уголовного розыска из "Хаммера", а Мур отошел за пределы слышимости.

“У меня есть все, с чем я могу справиться прямо здесь”.

“Этот специальный агент Дилейн довольно симпатичный, тебе не кажется?”

“Ты собираешься пригласить ее на свидание?”

“Охете!” - Воскликнул Ари. “Нет, придурок, я имею в виду тебя”.

“Так вот что ты подразумеваешь под ‘хобби’? Ты имеешь в виду, что мне нужна женщина.”

“Ты быстро схватываешь на лету для доктора философии”, - сказал Ари. “Ты действительно находишь ее милой, не так ли?”

Джейсон пожал плечами. “С ней все в порядке. Но она не в моем вкусе. Мы слишком разные. И не вешай мне лапшу на уши насчет того, что "противоположности притягиваются".”

“Эй, я тоже не верю в ‘притяжение противоположностей’, босс”, - сказал Ари. “Вот почему я думаю, что вы двое - милая пара. Вы совершенно похожи ”.

“Бык”.

“Вы оба упрямые, вы оба профессионалы, и вы оба женаты на своей работе”, - добавила она. “Каждому из вас нужно найти кого-то, с кем можно разделить свою жизнь”.

“Знаешь, я всегда думал, что из нас с тобой получилась бы милая пара. Что ты на это скажешь?”

“Что? Ты имеешь в виду, что ты и я встречаемся? Спать вместе? Без обид, Джей, но это было бы все равно, что обругать моего дедушку по-французски ”.

“Дедушка...!”

“Ты хороший парень, Джей...”

“О—о-о-о-поцелуй смертного приговора: ‘Ты хороший парень ...”

“Ты такой, когда не ведешь себя как мудак, как сейчас”, - сказал Ари. “Но мы с тобой как брат и сестра. Теперь, если бы мы застряли на каком-нибудь необитаемом острове, например, на год ... ”

“Год!”

“...и я начал лазить по деревьям, сходя с ума, и все такое, тогда, может быть, я бы дал тебе попробовать. Но в остальном... Да ладно, Джей, я даже думать об этом не могу. Давай сменим чертову тему, пока мне не начали сниться кошмары ”.

Джейсон кивнул в сторону молодого сержанта-техника ВВС. “Что насчет вас и сержанта Мура?”

Ариадна невольно улыбнулась и пожала плечами. “Он в некотором роде милый и невинный, и, как ты сказал, я увидел в нем некоторую силу этим утром. Ты никогда не знаешь ...”

“Почему у меня внезапно возникает образ акулы, кружащей вокруг молодого детеныша морской выдры?”

“Пошел ты, док”, - сказал Ари с улыбкой и смехом. “Залезай и заткнись, хорошо?”

Джейсон развернул отдел уголовного розыска и забрался внутрь. После того, как он несколько минут потренировался с кибернетическим модулем, Джейсон отступил к борту "Хамви", а затем отошел несколько мгновений спустя с сорокамиллиметровым гранатометом, прикрепленным к спине полицейского. “Это комплект для гранатомета”, - объяснил он Муру. “В упаковке тридцать два патрона, обычно по восемь в каждом - осколочно-фугасные, инфракрасные сигнальные ракеты, слезоточивый газ и стреляные гранаты, в зависимости от миссии; сейчас у нас там только дымовые патроны для тренировок. Система ведения огня взаимодействует с системой лазерного наведения CID, и выбор патронов осуществляется либо голосовыми командами, либо системой меню для наведения на глаз в электронном визоре. Ствол может поворачиваться на сто восемьдесят градусов, поэтому вам не нужно смотреть на цель, чтобы атаковать ее.”

“Если вы собираетесь стрелять гранатами там, сэр, ” сказал Мур, “ я запрошу разрешение на стрельбу. Подойди к пульту диспетчера "Чарли Рейндж" и позвони мне. После этого ты можешь идти и делать все, что захочешь ”.

“Хотите, чтобы мы последовали за вами на полигон?” - Спросил Ари. “Мы можем запустить радар, может быть, протестировать каналы передачи данных?”

“Может быть, позже”, - сказал Джейсон. “Я просто хочу немного побегать, бросить пару гранат, проветрить голову”.

“Ботаник”, - сказала Ари человеку в устрашающего вида роботе перед ней. Робот указал на область своей промежности, затем повернулся и убежал.

Основная часть военно-воздушной базы Кэннон была типичной для большинства американских авиабаз, площадью около четырех тысяч акров, но Кэннону повезло в том, что у него был большой участок свободной земли к западу, называемый Пекос Ист, или R-5104 на авиационных картах, общей площадью около восьмидесяти пяти тысяч акров, на котором располагалась оперативная группа "ТЭЛОН". Воздушное пространство над Восточным Пекосом было ограничено от поверхности до восемнадцати тысяч футов над уровнем земли. Военно-воздушные силы выполнили широкий спектр учений на этих полигонах, включая бомбометание, артиллерийский обстрел с воздуха, подготовку по поддержке с близкого расстояния с воздуха, наземное моделирование развертывания средств противовоздушной обороны и операции объединенных сил. Военно-воздушные силы установили несколько целей по всему полигону. Некоторые из них представляли собой не что иное, как нарисованные на холсте большие мишени, поддерживаемые шестами, но другие были очень реалистичными моделями зданий, бронетехники, мобильных ракетных установок, входов в пещеры и даже нефтеперерабатывающих заводов.

Джейсону потребовалось около десяти минут, чтобы пробежать восемь километров до поста диспетчера полигона для R-5104 Charlie, который представлял собой не что иное, как большую бетонную парковку, достаточно большую, чтобы припарковать два вертолета плюс несколько грузовиков, выкрашенных в ярко-оранжевый цвет и с большим черным “X” на нем, чтобы спортсмены-истребители не приняли его за цель. После проверки у Мура и получения тридцатиминутного времени на стрельбище Джейсон начал исследовать территорию полигона, совершая пробежки — за исключением того, что в его случае он случайно “пробежался” со скоростью почти сорок километров в час.

Ладно: Дилейн была симпатичной для агента ФБР, подумал он, когда мчался по полигону, перепрыгивая через мишени и случайного койота. И, возможно, они с Келси были похожи больше, чем он хотел признать. Но проблема со старыми, устоявшимися, бюрократическими учреждениями, такими как Армия США и Федеральное бюро расследований, заключалась в том, что они не спешили внедрять новые идеи и концепции. “Седобородые”, как называл их Джейсон, любили, чтобы все было аккуратно и под контролем.

Как он собирался получить какую-либо информацию о террористах, если Дилейн собиралась вот так наступать ей на пятки?

Он почти двадцать минут бегал трусцой по полигону, “атакуя” найденные им цели дымовыми шашками и проверяя свои способности к прыжкам в высоту, когда услышал: “Джефферсон вызывает Рихтера” по системе защищенной связи уголовного розыска.

“Продолжайте, сержант-майор”.

“Назови местоположение”.

Он быстро проверил свою систему спутниковой навигации, затем ответил: “Полигон Чарли, четыреста семьдесят пять метров к юго-востоку от пульта управления дальностью”.

“Вас понял. Оставайтесь на своих позициях”.

Он приземлился после своего последнего прыжка и замер. “Хорошо. Что происходит?”

“Просто удерживайте позицию, сэр”.

Несколько минут спустя Джейсон заметил небольшой вертолет, появляющийся на горизонте на востоке. Он переключился на большее увеличение и увидел, что это был боевой вертолет AH-1W Cobra Корпуса морской пехоты песочного цвета. “Это вы в "Кобре”, сержант-майор?" - Спросил Джейсон.

“Подтверждаю”.

“Должен ли я встретиться с вами на площадке диспетчера полигона?”

“Отрицательный. Оставайтесь на своих позициях”.

“Принято”. Ладно, Джефферсон, что ты задумал? он думал.

“Хорошо, майор, давайте посмотрим, что вы можете сделать”, - радировал Джефферсон несколько мгновений спустя.

“Хорошо, сержант-майор”, - ответил Джейсон. “Что я должен...?” Но его прервали ... потому что секундой позже в системе предупреждения об угрозах уголовного розыска появилось предупреждение “ЛАЗЕР”, сообщающее ему, что он был подсвечен целеуказательным лазером. Затем, мгновение спустя, как раз в тот момент, когда Джейсон собирался спросить Джефферсона, попал ли он в него из лазера, боевой вертолет "Кобра" открыл огонь примерно с двух километров. Джейсон увидел клубы дыма, выходящие из носового орудия Гатлинга, и почувствовал удары снарядов о твердую землю у себя под ногами миллисекундой позже, и он отпрыгнул в сторону как раз в тот момент, когда снаряды долетели до того самого места, на котором он стоял всего за долю секунды до этого.

“Хороший ход, майор”, - радировал Джефферсон. “Наши боеприпасы - это просто пластиковые хрупкие гильзы, которые не должны причинить вам вреда, но давайте представим, что это бронебойные снаряды — три попадания, и вы выбываете. На полигоне Чарли находятся три большие ‘вражеские машины’, помеченные зелеными крестиками. Найдите их и уничтожьте, не получив попадания более трех снарядов. Поехали”.

Это весело, воскликнул Джейсон про себя. Он побежал в том же направлении, что и вертолет "Кобра", и за ним. Дно пустыни было сильно заросшим мескитом, змеевиком и высокогорной водорослью, и у него не было проблем с пробежкой по нему, вокруг него или по нему. Когда вертолет "Кобра" развернулся, он развернулся вместе с ним, легко держась у него на хвосте и подальше от его орудий. Однажды "Кобра" попыталась совершить крутой скользящий разворот на обратный курс, но Джейсон просто пронесся под ней на скорости, превышающей тридцать миль в час.

Когда Кобра попыталась резко развернуться, чтобы направить свое оружие на Джейсона, он выпустил две дымовые гранаты по вертолету. “Эй, что, черт возьми, это было?” Джефферсон закричал, когда пули просвистели неприятно близко.

“Вы ничего не сказали о том, что я не открывал ответный огонь, сержант-майор”.

“Вы хотите играть грубо, майор? Я твой рейнджер”, - сказал Джефферсон. Он встал на противотормозговые педали боевого корабля и выполнил одновременный разворот-скручивание-пикирование и обстрелял землю пулеметным огнем в том месте, где, по его предположению, должен был находиться Джейсон, и почти достал его. Но так же умело, как Джефферсон заставил танцевать Кобру, Джейсон заставил робота CID двигаться быстрее. В какой-то момент Джейсон обнаружил вторую “вражескую” машину, старый американский танк M61 времен Второй мировой войны. Он выпустил дымовую шашку, чтобы обозначить ее местоположение, запрыгнул на нее сверху и взмыл в воздух — очень едва не врезавшись в вертолет Cobra в его апогее.

Демонстрация закончилась менее чем за десять минут. Он нашел все три машины без каких-либо проблем, и пули боевого вертолета "Кобра" пролетели совсем близко. Несколько минут спустя Джефферсон посадил боевой вертолет на пульт диспетчера полигона. Джейсон вышел из отдела уголовного розыска и был представлен командующему военно-воздушной базы Кэннон, который сидел на месте стрелка. Джейсон ответил на несколько вопросов генерала, а затем Джефферсон извинился, чтобы поговорить с Джейсоном наедине.

“Очень впечатляет, майор”, - сказал Джефферсон после того, как генерал ВВС вернулся к вертолету. “Я думаю, возможно, специальный агент Дилейн немного преждевременна в своем мнении о CID”.

“Я согласен, сержант-майор”, - с энтузиазмом ответил Джейсон. “Почему бы тебе не вернуться на базу и не сказать это Дилейн и Болтону, чтобы они прекратили мое дело?”

Глаза Джефферсона из светло-голубых в одно мгновение превратились в темно-синие, как грозовая туча, и он шагнул ближе к Рихтеру, так что оказался с ним почти нос к носу. “Мне было приказано подготовить эту оперативную группу к бою”, - прорычал он, пронзая Джейсона сердитым взглядом, “и если ты думаешь, что я позволю чему-либо или кому-либо помешать этому, ты глубоко ошибаешься. Безопасность Соединенных Штатов находится в опасности, и я не позволю какой-то детской ссоре между двумя придурками с мокрыми ушами угрожать моей стране или моему правительству. Сначала я раздавлю тебя своими сапогами , прежде чем отдам под трибунал”. Он замолчал, внимательно изучая глаза Джейсона в течение нескольких долгих мгновений; затем: “Я думаю, вы провели слишком много времени в лаборатории, майор. Вы думаете, что контролируете ситуацию, потому что в вашем маленьком мире компьютерных программ, симуляций и математических уравнений так оно и может быть. Здесь, снаружи, ты не что иное, как раздражитель ”. Рихтер ничего не сказал в ответ.

Большой Рейнджер снова оглядел Рихтера с ног до головы, затем усмехнулся ему. “Посмотри на себя: Майор, О чем-я-беспокоюсь. Ты лабораторная крыса, Рихтер, не что иное, как транзисторная головка.” Тем не менее, Джейсону нечего было сказать. “Почему бы тебе не сказать мне, о чем ты на самом деле думаешь, Рихтер? Тебе должно быть на что-то наплевать; все вокруг тебя сейчас не может быть таким аккуратным и упорядоченным, как в твоей лаборатории или на твоих компьютерах-конструкторах. Что твой тонко настроенный мозг на самом деле хочет мне сказать?” Ответа нет. Джефферсон снова усмехнулся. “Давай, ты большой и жесткий армейский офицер”. Он взглянул на отдел уголовного розыска. “Или ты? Может быть, ты и не дерьмо, если только ты не трахаешь вот этот большой кусок металла. Продолжайте. Говорите свободно. Теперь у тебя есть шанс”.

Рихтер выглядел так, как будто хотел что-то сказать, но через несколько мгновений он просто закрыл глаза. “Мне больше нечего сказать, сержант-майор”, - сказал он наконец.

Джефферсон отступил и кивнул, подозрительно глядя на Рихтера. “Очень хорошо, майор”, - сказал он. “Теперь ты на крючке из-за этого. Испортишь это, и твоей военной карьере конец ”. Он кивнул в сторону отдела уголовного розыска. “Хорошая работа с вашим роботом, майор. Если Дилейн все еще решит не использовать это, я думаю, это было бы большой ошибкой. Но пока вы двое работаете вместе, независимо от того, что вы решите, мы будем играть именно так ”.

“Хорошо, сержант-майор”.

“Но если кто-то из вас будет препятствовать или сдерживаться, и я узнаю об этом, то за это придется жестоко поплатиться”, - предупредил Джефферсон. “Это мои чувства. На этом все. Продолжайте”.

“Да, сержант-майор”, - ответил Джейсон. Джефферсон отдал честь, подождал, пока на его приветствие ответят, и зашагал к боевому кораблю "Кобра", и через несколько минут он отчалил.

“Мы когда-нибудь поймаем передышку, Трой?” - Спросил Джейсон робота, отдавая приказ подготовиться к загрузке. Он забрался внутрь и активировал устройство. Мощность упала примерно до пятидесяти процентов, этого достаточно, чтобы вернуться в район действия оперативной группы на полной скорости.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Военно-воздушная база Кэннон, Нью-Мексико

В тот вечер

В тот вечер Джейсон и Ариадна поужинали в мескитском барбекю-ресторане в терминале авиации общего назначения муниципального аэропорта Кловис. Поскольку воздушное пространство страны все еще было закрыто, бизнес в аэропорту был ужасным, но еда там была превосходной. Когда они пировали острыми ребрышками, энчиладас и сэндвичами с говядиной-барбекю, Джейсон кивнул Ари. “Ты выглядишь как-то по-другому”, - сказал он.

“О?”

Он присмотрелся внимательнее. “Это оливково-серая футболка, которую ты носишь под блузкой?” он спросил.

“Ну и что?”

“Где ты взял... О, понятно. Даг тоже отдал тебе свою футболку?”

“Сегодня мы произвели более трехсот выстрелов. Даг сказал, что я не должен носить красивые вещи из-за остатков масла и пороха, которые остаются на оружии. Он подарил мне пару своих футболок. Мы тоже собираемся потренироваться завтра ”.

“Какую часть своего нижнего белья ты обменял на футболку?”

“Ты дегенерат”.

“С каким оружием ты тренируешься?”

“SIG Sauer P220 сорок пятого калибра, лучший полуавтомат в мире”, - сказал Ари. “Он показал мне, как чистить его, держать в руках, стрелять из него, даже убирать в кобуру”. Она расстегнула блузку и достала "ЗИГ" из наплечной кобуры, направив его к стене. “Красота, не правда ли?”

Глаза Джейсона выпучились от удивления, как будто она показала ему ядерный топливный стержень. “Господи, Ари! Он был у тебя при себе все это время? Разве это не незаконно?”

“В Нью-Мексико законно носить скрытое оружие без разрешения, пока оно не заряжено”, - сказал Ари. “Здесь”. Она открыла действие громким ча-чинком! который не вызвал никакой реакции со стороны посетителей вокруг них, как будто все ожидали увидеть пистолеты за столиками ресторана постоянно. Она осмотрела комнату. “Он не заряжен, но всегда проверяй это сам”. Она передала его Джейсону, который посмотрел на пустой патронник. “Нет, Джей, никогда не клади палец на спусковой крючок!” - рявкнула она, когда он обхватил рукой приклад.

“Но вы сказали, что он был незаряжен, и я сам посмотрел и увидел, что он был незаряжен!”

“Дуг говорит, всегда обращайся с оружием так, как будто оно заряжено”, - строго сказал Ари. Она оттолкнула дуло пистолета от себя, когда он начал поворачивать его к ней. “И никогда, никогда ни на кого не направляйте оружие”.

“Но, ради Бога, там пусто. В нем даже обоймы нет!”

“Не имеет значения - и это "магазин", а не ‘обойма’. Обойма - это устройство, вмещающее несколько патронов; магазин - это коробка, которая подает патроны в патронник”.

“Это одно и то же”.

“Конечно, как будто чипы памяти EDO и FPM - это одно и то же”.

“Нет, это совершенно другое”.

“Вы такой ботаник, майор”, - игриво предостерег его Ари. “Сегодня мы потратили больше времени на безопасность оружия, чем на что-либо другое, и я многому научился”.

“Ах да? Что еще сказал Дуг?” - Спросил Джейсон, делая ударение на имени сержанта, как это делает ученик начальной школы, обращаясь к другу в День Святого Валентина.

“Повзрослей, - говорит Дж. Даг, - представь, что из дула постоянно исходит лазерный луч, и если он попадет в кого-нибудь, они умрут ". Если вы не можете направить это в безопасное русло, направьте это на себя. Вы всегда обращаетесь с оружием так, как будто оно взведено, заперто и готово выстрелить, если вы лично не убедитесь в обратном ”.

“Взведен, взведен и готов к выстрелу" — что, черт возьми, это значит?”

“Господи, Джей, я думал, ты в армии! Что это может быть за армия — армия капитана Кенгуру? Ты когда-нибудь учился обращаться с оружием?”

“Семь лет назад в OCS, девятимиллиметровая "Беретта”, в течение одной недели".

“Ты жалок”.

“Почему ты повсюду носишь это с собой?”

“Дуг сказал, что я должен привыкнуть носить это с собой”, - сказал Ари. “Я собираюсь получить разрешение на скрытое ношение оружия в Нью-Мексико. Я поговорил с Келси и попросил ее помочь мне получить федеральное разрешение на ношение оружия, но после сегодняшнего дня я не думаю, что она уделит мне время. Возможно, мне придется отправиться в Джефферсон ”.

“Для чего ты хочешь носить оружие?”

“Очнись, Джей”, - сказал Ари. “Террористическая угроза является самой высокой со времен 11 сентября, и мы находимся в самой гуще событий. Я удивлен, что у тебя нет оружия. Вы военнослужащий на действительной службе — Чемберлен, вероятно, сможет быстро получить для вас разрешение ”.

“Я здесь, чтобы нанять CID, а не устраивать перестрелки с плохими парнями с пистолетами”, - сказал Джейсон. “Я думаю, что произвел впечатление на Джефферсона там, на полигоне, сегодня. Он снова спросил меня о ссоре между мной и Дилейн ”.

“Вы оба замолчали, когда он спросил вас вместе — логично, что он хотел бы спросить и вас по отдельности”.

“Да, но что было самым интересным: я не думаю, что Джефферсон сказал Чемберлену что-либо, кроме того, что у нас возникли разногласия по поводу чего-то другого, кроме уголовного розыска”.

“И что?”

“Так это значит, что, возможно, Джефферсон все-таки не шпионит в пользу Чемберлена”, - сказал Джейсон. “Если бы это было так, и Джефферсон тогда узнал бы, что мы прослушиваем серверы ФБР и спутниковые каналы передачи данных, он бы заставил нас свернуть этот проект так быстро, что у нас закружились бы головы. Джефферсон - ископаемое, но одно можно сказать наверняка — у него есть личный кодекс поведения, и он следует ему в точности, независимо от того, с кем он разговаривает. Он может быть зазывалой Чемберлена, но он предан оперативной группе ”.

“Он, вероятно, считает, что ты все равно прострелишь себе ногу — нет необходимости тебя сдавать”, - сказал Ари.

“Это ты выстрелишь себе в ногу, как только начнешь носить пули в этой штуке”.

“Вы, тупицы, в полной безопасности, как только освоите несколько основ безопасности оружия и узнаете, как оно работает”, - сказал Ари, убирая оружие в кобуру. “Сегодня я трижды разбирал этот пистолет в полевых условиях и собирал его обратно, и в третий раз пистолет был под полотенцем — я сделал это на ощупь. Это на сто процентов безопасно даже с патроном в патроннике. Сотни полицейских подразделений и десятки стран используют этот пистолет в качестве основного оружия ”.

“По правде говоря, сержант Мур казался немного маменькиным сынком, когда я впервые встретил его”.

“Он получил этот пистолет от своей матери в подарок на день рождения”.

“Даг дал тебе пистолет, который он получил от своей матери? Звучит так, будто вы двое уже помолвлены и собираетесь пожениться!”

“Укуси меня, Джей”

К столу подошла женщина с блокнотом в руке. “Что-нибудь еще, что я могу сделать для вас, ребята?” спросила она.

“Только счет, пожалуйста”, - сказал Джейсон, доедая последний кусок своего сэндвича с барбекю.

“Совсем ничего больше? Собачий пакетик, налейте себе газировки — или как насчет девицы в беде, которую спас робот-рыцарь в сияющих доспехах?”

Глаза Джейсона выпучились от удивления, и он перевел взгляд на официантку — только для того, чтобы обнаружить Кристен Скай, стоящую там, улыбающуюся ему, притворяющуюся официанткой с журналом стенографирования в руках. На ней была выцветшая кожаная куртка-бомбер, серый шарф, выцветшие синие джинсы, ботинки из змеиной кожи и бейсбольная кепка низшей лиги "Альбукерке Изотопы", очевидно, она была одета как одна из местных. “Здравствуйте, майор Джейсон Рихтер, доктор Ариадна Вега. Рад снова видеть вас двоих ”.

Джейсон поднялся на ноги и обнял Кристен, а она ответила поцелуем в его щеку, очень близко к уголку рта, от которого по всему его телу пробежала электрическая дрожь. Он подвел ее к своей стороне кабинки, когда Ари подвинулась, чтобы позволить ему сесть рядом с ней. “Это настоящий сюрприз”, - сказал Джейсон после того, как они с Кристен на несколько мгновений встретились взглядами после того, как все устроились — достаточно долго, чтобы никто не заметил веселую усмешку Ариадны, когда она наблюдала, как двое беззастенчиво смотрят друг на друга. “Какое совпадение. Что, черт возьми, ты здесь делаешь?”

“Ты издеваешься надо мной, Джей?” - вмешалась Ари, закатывая глаза в притворном неверии очевидной наивности Рихтера &# 233;. “Это не совпадение. Она выследила нас ”.

Кристен посмотрела в глаза Джейсону, пытаясь понять, дразнит ее Рихтер или нет; она решила не испытывать его. “Да, я действительно выследила тебя”, - сказала она с улыбкой. “Надеюсь, ты не возражаешь. Наверное, мне следовало позвонить, но когда я получил информацию, я решил приехать сразу ”.

“Как вы нас нашли?”

“У меня есть свои источники”, - сказала Кристен. “Но я уверяю вас, это было не сложно. Моим продюсерам даже не обязательно лгать — они обычно упоминают, что работают на Кристен Скай или SATCOM One News, и этого достаточно. Но большая часть цивилизованного мира видела нас вместе по телевизору, и они могут подумать, что мы уже ... товар?”

“И вы хотите узнать больше о CID?”

“Конечно”, - сказала Кристен. “Ваша технология просто потрясающая. Это могло бы произвести революцию не только в вооруженных боях, но и в охране правопорядка в районах с высоким уровнем преступности, в поиске и спасении людей, в оказании помощи ...”

“Звучит как обычная болтовня из нашего отдела по связям с общественностью”, - подозрительно сказал Ари. Кристен пожала плечами, признавая этот факт. “Какова настоящая причина, по которой вы здесь?”

Кристен улыбнулась ему и кивнула, очевидно, решив рассказать ему все - она, очевидно, полагала, что Ариадна бросит ей вызов во всем, что, по ее мнению, может быть крутым. “Мои источники сообщают, что Белый дом планирует создать секретное подразделение по поиску террористов в ответ на нападение в Кингман-Сити”, - сказала Кристен. “Они готовят какое-то крупное политическое заявление по борьбе с терроризмом, и они хотят, чтобы это секретное подразделение было готово к работе, как только президент сделает соответствующее заявление.

“Итак, если бы я собирался создать секретные военные антитеррористические силы, я бы начал с CID. Вы больше не в Форт Полк; Армейская исследовательская лаборатория говорит, что вы на временном дежурстве, но они не говорят где, и вы недоступны для интервью. Но пока мы были в центре для посетителей Форт-Полка, ожидая разговора с кем-нибудь, кто может рассказать нам о вас больше, один из моих сотрудников заметил два гражданских грузовика с прицепом, которые выглядели так, как будто они загружали оборудование из здания, где находится ваш офис. Грузовики принадлежат компании по перевозке и хранению в Шривпорте, и они направились на север по межштатной автомагистрали 49 в сторону военно-воздушной базы Шривпорт—Барксдейл, я полагаю.

“У меня есть источник, который является резервистом ВВС, летает на А-10 "Уортхогс" из Барксдейла, и он говорит мне, что в каждом грузовике было по два двадцатифутовых стальных армейских камуфляжных грузовых контейнера, которые были погружены на борт транспортного самолета ВВС C-130. Он говорит, что оперативное управление базы сообщило, что C-130 направлялся на военно-воздушную базу Кэннон, но не принимал свободных пассажиров. Я направляюсь в Кэннон. Я не могу попасть на базу, и отдел по связям с общественностью не желает со мной разговаривать, но местные жители рассказывают мне о секретных испытательных полигонах к западу от базы, почти таких же секретных и хорошо охраняемых, как Зона 51 в Неваде. Они также говорят, что это место является популярным местом встречи для военнослужащих ВВС. Мы смотрим его уже пару дней. Внезапно — пуф, вот ты где”.

“Из тебя вышел бы хороший офицер разведки — или шпион”, - сказал Ари. Джейсон посмотрел на нее, но со странным выражением — не гневом или раздражением, а с удивлением от ее комментария.

“Я хороший тележурналист-расследователь, что в большинстве случаев то же самое, что быть шпионом”, - сказала Кристен. “В любом случае, мы здесь. Итак, что вы можете мне сказать?”

“Не более того, что ты знаешь прямо сейчас”, - сказал Ари. “Мы здесь. Прости, что ты проделал весь этот путь только для того, чтобы узнать это ”.

“Вы участвуете в секретном правительственном антитеррористическом подразделении?”

“Если бы мы рассказали вам, это больше не было бы ‘секретом’, не так ли?”

“Этот разговор строго не для протокола”, - сказала Кристен. “Это глубокая предыстория, не более того”.

“Кто-нибудь когда-нибудь покупался на эту фразу?” - Спросил Ари. “Это ничего не значит, кроме того, что вы, репортеры, хотите, чтобы это значило”.

“Что это значит, доктор Вега, так это то, что я бы никогда не использовала то, что вы рассказали мне, ни в одной статье, даже если бы я ”цитировала неназванные источники", - сказала Кристен. “Я бы использовал вашу информацию как отправную точку для поиска информации из других источников. Это позволяет мне знать, становлюсь ли я теплее или холоднее, вот и все ”.

“И это гарантированно никогда не вернется к источнику, да?”

И Джейсон, и Ари могли видеть, как Кристен Скай наконец-то воздвигла свой профессиональный защитный щит из стальной завесы. “Нет, Ари, я ничего не могу гарантировать”, - сказала она каменным тоном. “Но часто это защищает человека, которому есть что сказать и который очень хочет это сказать. Информация все время намеренно просачивается именно таким образом. Пресса получает ту историю, которую она хочет, а правительство или группы распространяют ту информацию, которую они хотят, не раскрывая источник, а именно самих себя. Правительства, предприятия, организации и отдельные лица пользуются конституционной и профессиональной защитой, которую может предоставить пресса. У меня есть короли и террористы, которые соглашаются делать глубокие комментарии каждый день ”.

“То есть вы просто транслируете любую информацию, которую получаете из неназванных источников?”

“Конечно, нет”, - парировала Кристен. “Мы понимаем, почему происходит утечка информации: это пропаганда, чистая и незамысловатая. Мы всегда дважды и трижды проверяем получаемую информацию с помощью других источников. Я уже получил подробную справочную информацию о том, что рассматривается возможность создания нового правительственного военного подразделения по борьбе с терроризмом; вы являетесь одним из подтверждающих источников. Мне понадобится еще пара источников, чтобы подтвердить вашу информацию, и так далее, и тому подобное. Но я скорее сяду в тюрьму, чем раскрою свои источники ”.

Ариадну, очевидно, это не убедило, и она немного нахмурилась на Джейсона, когда он не отклонил просьбу Кристен. Что с тобой такое? Джейсон? - тихо спросила она его. “Нам лучше уйти, Джей”, - не слишком деликатно подсказала она ему.

“Подожди”, - сказал Джейсон.

Ари не мог в это поверить. “Мы не можем поговорить с ней, Джей”, - решительно сказал Ари. “Мы уже в горячей воде”.

“О?” Спросила Кристен Джейсона, в ее глазах плясали огоньки. “Создаем проблемы, не так ли?”

“Держись, Ари”, - сказал Джейсон. Он повернулся к Кристен, выражение его лица было серьезным и обеспокоенным одновременно. “Вот в чем дело, Кристен: у нас есть информация о возможной террористической ячейке, которая может нести ответственность за Кингман Сити ...”

“Боже, Джей...” - выдохнула Ари.

“...и мы не можем это проверить — различные правительственные агентства не хотят делиться с нами разведданными”, - продолжил Джейсон. “У нас есть технология, необходимая для нападения на эту группу прямо сейчас, но нам нужно подтверждение существования группы, ее местоположения и силы”.

“И ты хочешь, чтобы я достал это для тебя?” Спросила Кристен. “У вас есть какая-нибудь информация, на которую можно опереться?”

“Да”.

“Но ты не можешь сделать это сам?”

“Похоже, что существуют ... политические препятствия”. Он развел руками и добавил: “И я получил часть этой информации тайным путем”.

“Вы, ученые, и ваши слова за пять долларов”, - сказала Кристен, улыбаясь. “Вы имеете в виду, что украли какую-то пикантную информацию, но вы не можете ее проверить, и вы, конечно, не можете попросить людей, у которых вы ее украли, сделать это”. Джейсон улыбнулся, как кот, пойманный с птицей во рту. “Достаточно справедливо. Что в этом для меня?”

“Часть действия”, - сказал Джейсон. “Эксклюзивный репортаж из первых рук о первых американских высокотехнологичных совместных военно-гражданских антитеррористических силах в действии”.

“Джейсон!” - Воскликнул Ари. “Вы не можете приглашать средства массовой информации на секретную миссию — особенно когда это не санкционировано!”

“Это будет нашей миссией”, - сказал Джейсон. “Один уголовник”.

“Звучит очень заманчиво”, - сказала Кристен.

“Держу пари, что так и есть!” Вмешался Ари. “Это также может привести нас всех в тюрьму”.

“Нет, если мы поймаем плохих парней”, - сказал Джейсон. “Кристен, ты должна пообещать мне, что если ты не сможешь или не поможешь нам найти террористов, то ты навсегда лишишься всей информации, которую ты собираешь о нас и других наших подразделениях и их миссиях — никакой ‘глубокой предыстории’, ничего. Это останется с тобой до могилы”.

“Если я не получу информацию из других источников ...”

“Этого недостаточно”, - сказал Джейсон. “Я не хочу упускать ни малейшего шанса для власть имущих найти террористов и преследовать их своим путем. Вы либо помогаете нам приблизиться к террористам, выгоняете их из укрытия или сажаете их на глубине шести футов под землей, либо забываете, что у нас когда-либо был этот разговор ”.

“Вы говорите так, будто не доверяете мне, майор”, - игриво сказала Кристен. “Я ранен”.

“Так и должно быть, Кристен”, - серьезно сказал Джейсон, но про себя он думал: "Боже, держу пари, что эта улыбка открывает перед ней много дверей". Она все еще выглядела так, как будто хотела поспорить. “У тебя будут места в первом ряду для будущих военных сражений, Кристен”, - добавил он. “Вы однажды видели CID в действии в Кингман-Сити - но вы еще ничего не видели”.

Большего убеждения не потребовалось. “Я в деле, Джейсон”, - сказала она, протягивая руку. Джейсон пожал ее. “Скажи мне, что у тебя есть”.

“Два слова: ГАММА и Бразилия”.

Кристен выглядела удивленной, затем скептически настроенной. “О, ради всего святого, это все? Это все, что у тебя есть? И я был очень взволнован там на минуту!”

“Кто такой ГАММА?” - спросил Джейсон.

“ГАММА" - радикальная экологическая террористическая группировка, созданная в центральной Бразилии много лет назад, которая выступает против того, что они называют деспотичными транснациональными корпорациями, в основном крупными нефтяными компаниями, и особенно трансглобальной энергетикой”, - объяснила Кристен. “Но это мелочи, Джейсон. Они годами преследовали TGE, в основном в Южной Америке — фактически, недавно. Но они прилагают огромные усилия, чтобы избежать человеческих жертв — я не верю, что ГАММА когда-либо применила бы ядерное оружие, даже если бы у них был к нему доступ. И они не были ответственны ни за какие действия к северу от экватора, о которых мне известно ”.

“Наша разведка говорит об обратном”.

“Вы уверены, что получаете достоверную информацию? Вы уверены, что никто не скармливает вам фальшивую информацию только для того, чтобы сбить вас со следа настоящих террористов?”

“Как я уже сказал, мы получили эту информацию самостоятельно, нашими собственными средствами — она не содержалась в брифинге или отчете с места происшествия”.

“Если ты думаешь, что это так хорошо, почему бы тебе не оставаться подключенным к этому источнику?”

“Кто-то донес на нас, и нам пришлось закрыться или быть полностью вырезанными”.

“Я удивлена, что тебя не арестовали, учитывая обстановку безопасности в стране в эти дни”, - заметила Кристен. “Федералы с тем же успехом сначала бросили бы вас в тюрьму, а затем начали бы расследование, просто на всякий случай”.

“Пока нам удалось сохранить это внутри компании, но если бы мы держали трубопровод открытым и нас снова поймали, они бы определенно заперли нас и выбросили ключи”, - сказал Джейсон. “Вы можете нам помочь?”

“Ну, вы, конечно, не дали мне много поводов для продолжения”, - сказала Кристен, “но у меня есть довольно хорошие источники в бразильском военизированном подразделении, PME, которое является их объединенной муниципальной полицией и внутренними вооруженными силами. Проблема в том, что когда они обнаруживают террористическую группу, контрабандистов наркотиков, браконьеров, повстанцев или кого-либо еще, выходящего за рамки закона — или на своей территории, - PME склонен допрашивать, пытать, убивать, выставлять напоказ и заявлять о победе — они редко сажают кого-либо в тюрьму, и они не делятся слишком большим количеством информации за пределами своих провинциальных штаб-квартир ”.

“Похоже, ты много о них знаешь”, - заметил Ари.

“Я часто бываю в Бразилии, и я не просто тусуюсь в Копакабане или Ипанеме”, - сказала Кристен. Краткий образ Кристен Скай, прогуливающейся по знаменитым бразильским пляжам без одежды в одних стрингах и масле для загара, промелькнул в голове Джейсона, но он отогнал этот образ - к сожалению, недостаточно быстро, чтобы удержать Ари от тычка локтем ему в ребра. “Факт в том, что если на вашей стороне офицер PME, особенно полковник, вы в полной безопасности от кого бы то ни было и можете делать практически все, что вам заблагорассудится”.

“Что-то подсказывает мне, ” сказал Ари, “ что ты очаровал сердца многих офицеров”.

Если Кристен Скай и была уязвлена этим замечанием, то, похоже, ей было все равно. “Журналистика международного вещания - это не то же самое, что сидеть весь день в лаборатории и судить о своей профессиональной жизни по строчкам компьютерного кода, сестра, — это значит рисковать, упорно работать и не бояться сделать несколько выстрелов в живот, чтобы получить историю”, - сказала она. “Я ловлю крупную рыбу, потому что я дотошный и справедливый, а не потому, что сплю со всеми подряд или даю взятки больше, чем любой другой парень”.

“Быть богатым, знаменитым и красивым не повредит”.

“Доктор Вега, в таких местах, как Бразилия и большая часть реального мира, ответственные мужчины богаче и могущественнее президентов большинства стран мира, включая Соединенные Штаты, и они высасывают досуха богатых, знаменитых и красивых женщин и выбрасывают их каждую неделю. Я была бы просто еще одним трофеем на их стенах, если бы была просто новостной шлюхой ”.

Она повернулась к Джейсону и продолжила: “Единственный способ, которым мы собираемся получить информацию от командиров PME в провинциях, - это дать им то, чего у них еще нет. Они уже настолько богаты, насколько хотят быть в своих регионах: они являются федеральным правительством, правительством штата и местным правительством; они могут заполучить любую женщину или любого политика, которых захотят, просто попросив. Вы можете напугать их, но они набросятся на вас быстрее, чем вы успеете вздохнуть, как только вы скроетесь из виду. Пожалуй, единственное, что им может понадобиться из твоих вещей, - это твой робот ”.

“Тогда давайте не будем получать информацию от комендантов”, - сказал Джейсон. “Ари прав, Кристен: ты богата, знаменита и красива. Это может не произвести впечатления на командиров, но, говоря как скромный полевой офицер, это чертовски впечатляет меня. Держу пари, что там есть много молодых парней, которые хотели бы поговорить с Кристен Скай из SATCOM One News и рассказать ей все, чего пожелает ее сердце ”.

“Возможно”. Она одарила Джейсона еще одной умопомрачительной улыбкой и кивнула. “Я посмотрю, что я могу сделать”.

“Как только вы их найдете, нам понадобится транспорт”, - сказал Джейсон. “Нам понадобится самолет, достаточно большой, чтобы перевозить Хамви”.

“Мы организация спутниковых новостей, Джейсон, а не Командование воздушной мобильности”, - сказала Кристен. “Почему армия не может сбить нас самолетом?”

“Если ваша информация своевременна, точна и применима, и если я смогу убедить своих боссов, что мы должны действовать, то, возможно, они смогут”, - сказал Джейсон. “Но я предполагаю, что никто нам не поверит или что никто не поддержит нас, даже если они нам поверят. СПУТНИКОВАЯ СВЯЗЬ Нужны реактивные самолеты, которые постоянно летают по всему миру и перевозят тысячи фунтов оборудования ... ”

“Конечно, для важных персон, отправляющихся в отпуск или для освещения чемпионата мира, не для меня”, - сказала Кристен. “Но у меня есть достаточно свободный доступ к среднему реактивному самолету, который может облететь Центральную и Южную Америку с минимальными таможенными трудностями — при условии, что воздушное пространство в Соединенных Штатах не будет закрыто, и я смогу вылететь на нем из страны. Он может перевозить экипаж из двух человек, шесть пассажиров — это означает вас двоих и четырех для меня — и весь груз и припасы, которые мы можем перевезти. Один полный день полета, чтобы добраться до Бразилии, может быть, два, в зависимости от погоды. Это лучшее, что я могу сделать, пока у меня не будет чего-нибудь пикантного, чтобы показать своему боссу ”.

“Это прекрасно подойдет”, - сказал Джейсон. “Мы не сможем взять наш ”Хамви", но это даст нам практику в использовании CID при минимальной наземной поддержке в миссии быстрого реагирования".

“И у меня и моих фотографов будет полный доступ ко всем вашим действиям, верно?”

“Как только мы загрузим наше оборудование в ваш самолет, да”, - сказал Джейсон. “Но сначала мы посмотрим на вашу информацию. Если это хорошо, мы в деле ”.

“Как ты собираешься вывезти свои вещи с базы?”

“Черт возьми, это будет нетрудно — они уже готовы вышвырнуть нас”, - криво усмехнулся Ари. “Все, что нужно Джейсону, это сделать что—то идиотское - например, рассказать средствам массовой информации о том, что мы делаем, верно, Джей?”

Джейсон отвернулся от Кристен и полностью повернулся к своему другу и коллеге. “Послушай, Ари, мне нужно, чтобы ты был со мной в этом”, - сказал он. “Если ты не будешь, я остановлю это, и мы вернемся к тому, чтобы помогать Дилейн и Джефферсону делать то, что они хотят делать”.

“Разгадай мне это, Джей—зачем ты это делаешь?” Спросила Ариадна. “Ты сказал мне, что CID произвел впечатление на власть имущих — я думаю, что в конце концов они подключат нас к Сети. Почему ты чувствуешь необходимость выйти вот так?”

“Потому что я не доверяю никому, с кем работаю”, - ответил Джейсон. “Я не знаю почему, но я просто не чувствую, что кто-то с нами откровенен. А ты?”

“Я не знаю, Джей”, - сказал Ари. “Я всего лишь инженер - такой же, как и вы. Я не солдат и не шпион. Я пишу компьютерный код, чтобы поручить компьютерам разрабатывать футуристическое оружие. Я делаю это для армии США, потому что люблю свою страну и думаю, что мои разработки могут помочь, и потому что они платят мне много денег за то, чтобы я усердно работал на них. Мне платят не за то, чтобы я беспокоился о том, кто дергает за ниточки или чьи планы разыгрываются. Что с тобой, Джей? Это не просто недоверие. Вы кажетесь несчастным, или неудовлетворенным, или параноиком, или что-то в этомроде. Что именно ты ищешь, Джейсон?”

Армейский майор откинулся на спинку стула, его взгляд на несколько долгих мгновений принял отсутствующий вид. Он снова посмотрел на Ариадну и покачал головой. “Я работаю над CID в течение трех лет, Ари - это почти единственное, что я делал в армии”, - сказал он. “Я был так чертовски горд, как нашим снаряжением, так и собой, когда мы смогли спасти тех людей в Кингман-Сити. Я чувствовал, что мы могли бы захватить весь мир. Почти сразу же мы получаем звонок, и как будто мои мечты внезапно сбылись: они хотели, чтобы мы сражались.

“Но потом я смотрю на вовлеченных игроков и понимаю, что они не хотят того же, чего хочу я”, - продолжил он. “Я не знаю, что это такое в точности, но создается впечатление, что они не хотят сражаться с террористами, как будто у них есть свои собственные тайные планы ...”

“А ты нет, Джей?” - спросил Ари.

“Я? Черт возьми, нет. Я сказал вам, чего я хочу: использовать мою технологию, чтобы заставить террористов ...”

“И когда власть имущие не ставят CID на острие копья, все, что вам хочется сделать, это повизгивать, надуться, прерваться, связаться с репортером и заняться своими делами”, - категорично сказал Ари. “Кто сейчас не играет в команде?”

“Я...” Джейсон остановился, глядя на обвиняющее выражение лица Ариадны, затем отвел взгляд. Он несколько мгновений молчал; затем покачал головой. “Конечно, может быть, я зол. Я знаю, что CID работает, и я доказал, что это может принести пользу. Я хочу, чтобы это принесло хоть какую-то пользу.

“Но армия или власть имущие могли бы отобрать у нас отдел уголовного розыска и использовать его, как им заблагорассудится”, - продолжил Джейсон. “Они этого не сделали: они поставили нас во главе. Это делает это личным. Я хочу победить, Ари. Не важно, кто еще в этом замешан или чего они на самом деле хотят от этого, я хочу победить. CID может это сделать. Я не думаю, что они хотят, чтобы мы добились успеха. Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы победить ”.

Ари посмотрела на Рихтера с серьезным, обеспокоенным выражением лица, и ее улыбка не вернулась. Она положила руку ему на плечо и кивнула. “Ладно, Джей, я не знаю, законно ли то, что ты делаешь, или правильно, или даже умно, но я думаю, что твое сердце, по крайней мере, находится в правильном месте — даже если твой мозг, возможно, нет. Но одно можно сказать наверняка: мы - команда. Мы были такими с тех пор, как ты показал мне свои рисунки для CID три года назад. Если ты хочешь сделать это, тогда я с тобой ”.

Джейсон улыбнулся, кивнул, затем наклонился и поцеловал ее в щеку. “Спасибо, Ари”.

“Звучит как дискуссия, которая должна была состояться”, - сказала Кристен. Она записала кое-какую информацию на визитной карточке и протянула ее Джейсону. “Это защищенный адрес электронной почты, хотя я не уверен, насколько он защищен от правительства”.

“Мы проверим это. Если это безопасно, мы отправим информацию о том, как вы можете связаться с нами ”.

“Хорошо”. Она поднялась на ноги. “Я буду на связи, ребята”. Джейсон выскользнул из кабинки, когда Кристен уходила; он оглянулся на Ари, которая закатила глаза и помахала ему рукой с притворным нетерпением, как школьная подруга, призывающая приятеля подарить валентинку самой красивой девушке в школе, которая только что проходила мимо. Он поспешил догнать ее.

На улице было ясно и немного прохладно, все еще ощущался свежий запах предвечерней грозы и долгожданного дождя в пустыне. Он искал ее, но ничего не мог разглядеть во мраке темной улицы за терминалом и рестораном.

“Кажется, ты ей совсем не безразличен”. Джейсон обернулся и увидел Кристен, стоящую в тени рядом со зданием терминала и тушащую наполовину выкуренную сигарету.

“Мы друзья”, - сказал Джейсон, подходя к ней. “Мы работали бок о бок много лет”. Он подошел к ней вплотную. “Есть ли кто-нибудь, с кем вы работали так тесно, что вы рассказываете им все, даже если это не связано с работой?”

“Вы имеете в виду других репортеров? Черт возьми, нет”, - сказала она.

“Нет. Я имею в виду друзей. Кто-то, кого вы знали некоторое время, поделился чем-то о себе, немного раскрылся ”.

Он мог слышать, как прошуршала кожаная куртка Кристен, когда она пожала плечами. “Может быть. Я не помню. Так много городов, так много заданий, так много людей, с которыми вас объединяют, чтобы выполнить работу. Все это как бы перемешивается воедино. Бойфренды не задерживаются рядом слишком долго, если им не нравится быть вторым бананом в работе ”.

“Звучит одиноко — как будто ты никогда не один, но в то же время всегда сам по себе”.

“Так и есть”. Как будто она боялась, что слишком много раскрывается, она расправила плечи. “Но это захватывающе, и за это хорошо платят, и время от времени мне удается сделать что-то действительно классное ...” Она игриво похлопала его по груди и добавила: “... нравится работать с Суперменом”.

Он взял ее руку в свою. Жесткость, которую она пыталась изобразить, мгновенно растаяла. Она другой рукой притянула его к себе, и они поцеловались. Дружеский поцелуй превратился в долгий, страстный.

Джейсон не совсем понял, что произошло дальше, за исключением того, что она сунула ему в руку ключи от взятой напрокат машины, затем ключи от своего номера в гостинице "Кловис" всего несколько минут спустя, когда они подъехали, а затем они были в объятиях друг друга и раздевали друг друга. В ту ночь они тоже особо не разговаривали.

Несколько часов спустя она поцеловала его на прощание и снова высадила у терминала аэропорта. Ари добралась обратно на базу самостоятельно, как он и знал, она бы сделала. Напарники до последнего, она знала, что было бы неправильно, если бы всемирно известный репортер-расследователь высаживал командира секретной военной оперативной группы у ворот военной базы поздно ночью.

Восточный полигон Пекос, военно-воздушная база Кэннон, Нью-Мексико

Несколько дней спустя

Восемнадцать коммандос, которые сформировали оперативную ударную группу "ТЭЛОН", вместе с Келси Дилейн, Карлом Болтоном и сержант-майором Рэем Джефферсоном, были собраны на полигоне для тренировки с оружием в специальном районе Пекос-Ист незадолго до рассвета. С ними было шесть специализированных транспортных средств, напоминающих узкие, толстые, высокотехнологичные багги для езды по дюнам, которые они прозвали “Крысиный патруль”, предназначенные для размещения внутри больших транспортных вертолетов или небольших транспортных машин с неподвижным крылом. Вдалеке виднелась группа зданий, которые они собирались использовать для стрельбы по мишеням в качестве разминки перед своими большими тренировочными упражнениями позже этим утром.

Отдельно от других членов оперативной группы стояли Джейсон Рихтер и Дуг Мур, оба смонтированные внутри кибернетических устройств пехоты. У Рихтера был рюкзак с гранатометом, в то время как Мур носил другой рюкзак, который запускал небольшие наблюдательные дроны под названием GUOS, или “Гусь”, сокращение от беспилотной системы наблюдения, запускаемой гранатой. Два подразделения уголовного розыска на самом деле не участвовали в утренних учениях, но им было разрешено использовать полигон и цели после того, как остальные члены оперативной группы закончили.

И снова, с сожалением подумал Джейсон, Келси и сержант-майор по-прежнему не были заинтересованы в объединении возможностей уголовного розыска с оперативной группой "ТЭЛОН". Какое невероятное расточительство.

Другие члены оперативной группы "КОГОТЬ" были заняты проверкой своего оружия, снаряжения и раций, и теперь стояли перед небольшой платформой в ожидании заключительного инструктажа. “Итак, дамы и джентльмены, слушайте внимательно”, - начал сержант-майор Рэймонд Джефферсон. “Добро пожаловать на первые полевые учения оперативной группы "ТЭЛОН". Наша первая цель этим утром проста: привыкнуть двигаться и общаться в команде.

“Нашим основным средством тактической транспортировки в наших миссиях будет вертолет, вот почему мы решили использовать багги "Крысиный патруль" в дюнах для быстрого входа и выхода”, - продолжил он. “В каждой машине по три человека. Каждая машина оснащена пулеметом или гранатометом M19. Максимальная скорость составляет около ста километров в час. Они предназначены для пересеченной местности, но они маневренные и сверхтяжелые, с установленными на их пьедесталах пушками, так что будьте осторожны при первой поездке и почувствуйте, как управляются эти штуковины на неровной местности.

“Примерно через час мы пригласим пару вертолетов специального назначения MH-53 Pave Low и попробуем нанести вертолетный удар по моделируемому нефтеперерабатывающему заводу на полигоне, но прямо сейчас мы собираемся научиться ездить верхом и атаковать с дюнных багги, атакуя вон ту небольшую группу зданий вон там. Запрыгивайте, попробуйте несколько поворотов и быстрых стартов и остановок, затем рассредоточьтесь и попробуйте обстрелять здания из багги и пешком. Чарли Рейндж оснащен большим количеством инструментов, поэтому у нас будет несколько камер на всех игроках, и позже мы сможем провести подробный разбор полетов. Все сообщения, попадания оружия и передвижения игрока будут записываться. Позже у нас будет немного времени, чтобы уладить процедурные проблемы, так что пусть сбои случаются. Вопросы?”

Ответственный офицер, Джейк Максвелл, кивнул в сторону Рихтера и Мура. “Каковы роли CIDS сегодня, сержант-майор?”

“Они здесь, чтобы наблюдать”, - ответил Джефферсон. “Они проведут пробный огонь из своих гранатометов после того, как вы закончите. Сержант Мур из второго отдела уголовного розыска использует своих дронов, когда мы перейдем ко второму этапу ”.

“Я бы хотел посмотреть на эти штуки в действии”, - сказал один из коммандос. “Почему бы им не пойти с нами и не посмотреть, смогут ли они не отставать?”

“Мы можем натереть твою задницу воском, Йонкер”, - сказал Мур своим электронно-синтезированным голосом.

“В твоих мечтах, робо-игрушка...”

“Может ли это”, - вмешался Джефферсон. “Тактика уголовного розыска будет объединена с оперативной группой, как только будет составлена и утверждена программа обучения. Есть еще вопросы?” Таковых не было, поэтому он повернулся к остальным рядом с ним. “Мэм?”

Специальный агент Келси Дилейн выступила перед командой. В отличие от других, она и специальный агент Карл Болтон были одеты в черную форму ФБР и головные уборы вместо высокотехнологичной пикселизированной униформы, которую носят коммандос. “Добро пожаловать на наши первые полевые учения”, - начала она. “Это будет первое из многих упражнений, которые мы проведем для отработки наших дневных процедур; затем мы перейдем к ночным упражнениям и, наконец, к тренировкам на городской местности. Члены нашей команды представляют все сегменты сообщества специальных операций и тактических правоохранительных органов. Вы все суперзвезды в своих подразделениях — теперь нам нужно посмотреть, что нам потребуется для совместной работы в команде ”. Солдаты, казалось, очень хотели выйти на поле боя, чтобы доказать, на что они способны. “Будь осторожен там. Лейтенант Максвелл, принимайте командование.”

“Да, мэм”, - ответил первый лейтенант армии Джейк Максвелл, командир взвода "ТЭЛОН". Максвелл выглядел невероятно молодым, но он был опытным армейским рейнджером и спецназовцем. Он повернулся к своему взводу и спросил: “Есть еще вопросы на последнюю секунду?” Он подождал всего несколько ударов сердца, но никто ничего не сказал. “Ладно, садись в седло и давай сделаем это. Следуйте за мной”.

Когда Келси уходила, она сказала через плечо: “Майор, сержант, мы встретимся с вами на нефтеперерабатывающем заводе”.

“Я подумал, что немного потренируюсь с командой в стрельбе по мишеням”, - сказал Джейсон. “Держу пари, что СИД может двигаться быстрее и стрелять лучше, чем парни на этих багги”.

“Сегодня мы испытываем беспилотники GUOS”, - сказал Келси. “Мы попробуем нападения позже. Увидимся там”.

Коммандос загрузились в свои багги, завели их, затем выстроились в колонну позади Максвелла. Они выехали на несколько миль по асфальтированной дороге на максимальной скорости, затем поехали на багги по бездорожью, сначала по грунтовой дороге, а затем по пересеченной местности. Первые несколько минут на бездорожье артиллеристы оставались сидящими, но вскоре Максвелл приказал артиллеристам занять свои места в закрепленных креплениях за опорами для оружия, чтобы почувствовать езду стоя. Вскоре багги мчались по открытому полигону на полной скорости. Нескольким багги пришлось остановиться, потому что артиллеристов толкнуло немного сильнее, чем они ожидали, и у некоторых были несколько пугающих моментов, когда водители слишком резко поворачивали и грозили перевернуться, но всем шести машинам не потребовалось много времени, чтобы оставаться в плотной колонне, мчась на полной скорости через пустыню с артиллеристами, стоящими за своими орудийными установками.

“Чертовски впечатляет”, - сказала Келси Дилейн, наблюдая в бинокль. “Похоже, они занимались этим годами”.

“Эти парни профессионалы, мэм”, - одобрительно сказал Джефферсон. “Они будут в курсе событий в кратчайшие сроки. Должен ли я отправить их к целевым зданиям?”

“Абсолютно”, - сказал Келси. “Мне не терпится посмотреть, насколько хорошо они стреляют в движении”.

Джефферсон сделал радиовызов, и багги направились на юг к небольшой группе зданий-мишеней из металла и фанеры, расположенных на круглой насыпи из песка, камней и грязи, выкопанных в пустыне. Багги выстроились на расстоянии пятидесяти метров и начали обстреливать здания дымовыми шашками из гранатометов, установленных на задних сиденьях багги, и из гранатометов М203, которые нес коммандос, ехавший на пассажирском сиденье. Они отошли на сто метров, затем на два и, наконец, на триста метров. Сделав несколько выстрелов со стационарных позиций, багги выстроились в линию и начали стрелять с пятидесяти метров, при этом багги двигались всего со скоростью двадцать километров в час, постепенно увеличивая скорость.

“Потрясающе”, - это все, что смогла сказать Келси после того, как упражнение было завершено, и они собрались, чтобы обсудить свое выступление. “Снимаю шляпу перед вами, ребята. Вы разгонялись до шестидесяти километров в час и постоянно совершали попадания. Отличная работа”.

У них был пятнадцатиминутный перерыв, чтобы проверить свое оружие и снаряжение и кратко проинформировать о следующей части утренней тренировки. Дилейн, Болтон и Джефферсон были подобраны вертолетом UH-60 Black Hawk и доставлены в район проведения следующих учений, а через несколько минут к месту их дислокации приблизились два мощных вертолета специального назначения MH-53 Pave Low III. Задняя грузовая рампа опустилась, и появились начальник погрузки и старший экипажа и махнули им, приглашая садиться. Три дюнных багги помещаются в грузовой отсек каждого из больших вертолетов с запасом места. Полет был не очень долгим, и грузовая рампа оставалась опущенной, когда они снизились до малой высоты и устремились к зоне посадки.

Два массивных вертолета специального назначения MH-53 Pave Low III подняли огромное облако пыли, когда всего за несколько секунд перешли с скорости всего в нескольких метрах над поверхностью пустыни в девяносто узлов на нулевую воздушную скорость. Через несколько секунд высокотехнологичные багги Dune отъехали от вертолетов в пыльную бурю, поднятую массивными роторами. Их цель находилась примерно в пяти километрах, вне досягаемости реактивных гранатометов условного “противника” или зенитных орудий, стреляющих с плеча: небольшой комплекс площадью тридцать шесть акров с нефтяными вышками, насосами, цистернами и зданиями электроуправления, построенными так, чтобы напоминать небольшое нефтеперекачивающее сооружение. Обычно они разворачивались и сражались ночью, но это была их первая тренировка, и это дало им возможность немного расслабиться, пока они не освоятся со своими новыми транспортными средствами.

Даже с толстыми шинами и широкими стойками багги были тяжеловесными, так как стрелок и их орудие располагались над водителем, и это создавало несколько захватывающих моментов, когда водители выполняли все повороты, кроме самых плавных. Прыжки по открытой пустыне на багги требовали многого от стрелков. Они опирались на металлическую заднюю скобу и носили ремни безопасности, прикрепленные к подставке для оружия, но их все равно сильно трясло, когда они мчались со скоростью почти сто километров в час. Прицеливание оружия при движении со скоростью более тридцати километров в час было практически невозможно. Но на меньшей скорости или во время остановки артиллеристы проделали невероятную работу и продемонстрировали свои навыки меткой стрельбы, поражая учебные цели с большой точностью даже со ста метров.

Келси Дилейн, Карл Болтон и сержант-майор Джефферсон наблюдали в мощные бинокли, как шесть багги приблизились, а затем окружили “объект”. Они находились внутри “нефтяного терминала”, наблюдая за оперативной группой, когда они начали свой рейд. “Я думал, что Креншоу на секунду потеряет самообладание — он сделал этот последний поворот немного резко”, - прокомментировал Келси. “Но у них все отлично получается. Двадцать одна минута, чтобы окружить комплекс и поразить все цели по периметру — неплохо.”

“Я бы, конечно, хотел, чтобы это было сделано менее чем за пятнадцать”, - прокомментировал Болтон.

“Это их первый выход, сэр — они пока не слишком толкают эти багги”, - прокомментировал Джефферсон. “Еще несколько дней, и они будут двигаться на максимальной скорости”.

“Я надеюсь на это, сержант”, - сказал Болтон. “В противном случае нам придется заново продумать всю эту идею с "Крысиным патрулем”".

“Они поправятся, сэр”, - настаивал Джефферсон.

“Я все еще думаю, что мы можем спрыгнуть с парашютом или незаметно высадить несколько снайперов и заставить их сначала уничтожить любые объекты ПВО ”Стингер", - утверждал Болтон. “Тогда вертолеты могут подойти ближе”.

“Требуется время, чтобы правильно расставить снайперов на позиции, сэр”, - сказал Джефферсон. Это был старый спор, и он устал его приводить. “Профиль нашей миссии требует наличия легких сил быстрого реагирования. Может потребоваться несколько дней, чтобы переместить трех или четырех снайперов на позиции ”.

“Тогда как насчет того, чтобы заставить ударные вертолеты "Кобра" или "Апач" запускать высокоточное оружие за пределы радиуса действия "Стингера"? Радиус действия ракеты ”Хеллфайр" в три раза превышает радиус действия "Стингера" ..."

“Это только в два раза больше дальности, сэр, а не в три раза”, - вмешался Джефферсон. “Но главная причина в том, что поддержка, необходимая даже для одного вертолета Cobra или Apache, огромна — нам понадобился бы наш собственный транспортный самолет C-17, может быть, два, и, вероятно, вдвое больше нашего персонала”.

“Нам повезло, что сюда прислали два MH-53 и багги”, - признался Келси. “Если мы сможем получить дополнительное финансирование или добиться изменения нашего операционного профиля, тогда, возможно, мы сможем получить несколько боевых вертолетов”.

“Если мы изменим наш профиль, включив в него такие вещи, как вертолеты, мэм, мы потеряем то, что отличает нас и дает нам преимущество — нашу скорость и гибкость”, - сказал Джефферсон. “Мы были бы просто еще одной смешанной ротой легкой пехоты и вертолетов морской пехоты или армейских рейнджеров”.

“Тогда я предлагаю больше практиковаться и сократить время, сержант, ” сказал Болтон, “ пока Белый дом не распустил нас в пользу какого-нибудь пехотного подразделения”.

“Да, сэр”, - ответил Джефферсон, отчего “сэр” прозвучало больше как ”дворняжка". Сержант-майор Джефферсон не привык, чтобы гражданские указывали ему, что делать во время обучения его людей, особенно гражданские, которые редко, если вообще когда-либо, брали в руки оружие или ездили на военных машинах.

На несколько мгновений повисла неловкая пауза; затем Келси включила микрофон своей рации: “Хорошо, сержант Мур, давайте дадим Гусю попробовать”.

“Да, мэм”, - ответил старший сержант Мур, находящийся во втором отделе уголовного розыска и расположенный недалеко от зоны посадки вертолетов. Он повернулся к нефтяному комплексу и отдал команду через систему наведения на глаза внутри своего шлема. Раздался громкий хлопок! и снаряд, напоминающий длинную кеглю для боулинга, выпущенный из рюкзака подразделения. Когда снаряд достиг высоты пятнадцати метров, из его корпуса выскочила пара длинных тонких крыльев, заработал маленький реактивный двигатель, и снаряд взлетел вверх и улетел, как крошечный реактивный самолет. Несколько мгновений спустя Мур запустил еще одно. Снаряд представлял собой беспилотную систему наблюдения GUOS, или запускаемую гранатой, по прозвищу “Гусь”, дистанционно управляемый беспилотник с крошечной камерой на борту, который отправлял снимки наземной группе наблюдателей или пилоту CID с расстояния до сорока километров и высоты четырех километров.

“Два гуся улетели, оба в зелени”, - доложил Мур. Никто ему не ответил. “Они должны быть на станции через пять минут”. По-прежнему никакой реакции. “Мэм, я думаю, криминалисты могли бы добраться до того комплекса и уничтожить цели по периметру быстрее, чем багги”.

“После того, как оперативная группа погрузит это в багги, возможно, мы попробуем”, - уклончиво сказала Келси, поворачиваясь к портативному монитору наблюдения, установленному в ее Хаммере.

“А может быть, и нет”, - сказал Болтон себе под нос.

“Готовы открыть беспорядочный огонь, мэм”, - сказал Джефферсон.

“Сделай это”, - ответил Келси. Автоматические излучатели внутри комплекса будут стрелять лазерными лучами снаружи, что будет расценено как стрельба из стрелкового оружия с помощью многоцелевой интегрированной системы лазерного поражения. Излучатели были просто отвлекающим маневром, добавленным для повышения реалистичности упражнения.

Все офицеры, наблюдавшие за учениями, были просто-напросто поражены точностью артиллеристов дюнного багги “Крысиный патруль”. С каждой минутой им действительно становилось лучше: всего после двух полных кругов по периметру сержант Мур доложил: “Мэм, я вижу дым, идущий со всех оборонительных позиций. Они сделали это. Каждое место установки ”Стингера" и пулеметное гнездо уничтожены "ТЭЛОНОМ"."

“Эти парни невероятны”, - сказал Келси. “Поздравляю, сержант-майор”.

“Спасибо, мэм”, - ответил Джефферсон. “Но это была только первая фаза. Эти парни лучше всего работают на земле ”.

Шесть дюнных багги окружили нефтеперерабатывающий завод, и двенадцать коммандос Task Force TALON в камуфляжной форме с пикселями в пустынном камуфляже, наушниках связи Whisper Mike, кевларовых шлемах, защитных очках, противогазах и винтовках М-16, оснащенных модулями системы обучения стрельбе прямой наводкой MILES, демонтировались. Шесть водителей дюнных багги отодвинули свои машины подальше от периметра, затем настроили установленное на пьедестале оружие на своих автомобилях на дистанционную стрельбу с места водителя. Двенадцать коммандос объединились в три группы по четыре человека и начали приближаться к нефтеперерабатывающему заводу в заранее выбранных точках входа . Каждый коммандос носил винтовку М-16 с выдвижным прикладом для придания ей большей компактности, а также подсумки с патронами и газовыми гранатами; у одного коммандос в каждой команде под винтовкой был прикреплен гранатомет М203 для дополнительной огневой мощи.

Максвелл первым нарушил радиомолчание: “ТЭЛОН, один”, - передал он по радио, - “Смотри в оба, я только что обнаружил мину-ловушку. Мина ”Клеймор" с растяжкой из лески." Каждый руководитель группы зарегистрировался, подтвердив, что они услышали предупреждение. Максвелл обезвредил "Клеймор" — дымовую шашку, а не фугасную мину - и двинулся дальше. По пути внутрь было обнаружено еще несколько ловушек. Чем больше они находили, тем острее становилось их внимание. Конечно, это было только первое упражнение, но, по крайней мере, Келси Дилейн и Рэй Джефферсон с самого начала сделали его интересным!

Они добрались до ограждения по периметру, не подорвавшись ни на одной из пяти обнаруженных ими мин. Барьер представлял собой простое трехжильное электрическое ограждение, типичное для тех, что используются для содержания сельскохозяйственных животных. Опасаясь, что забор может быть обмотан проволокой, которая при перерезании может привести к срабатыванию сигнализации или взрывчатке, команды решили проскользнуть под нижней проволокой — пока не заметили растяжки с другой стороны, менее чем в сантиметре над землей, прикрепленные к другим дымовым шашкам. “Здесь хорошая обстановка, Келси”, - сказал Максвелл по своему комлинку.

“Спасибо”, - поблагодарила Келси. “Продолжайте”.

После короткого обсуждения команды решили переплести провода от электрифицированного забора, а затем перерезать их. Никаких сигналов тревоги или мин-ловушек сработано не было, и они смогли разоружить клейморов внутри комплекса. Ровный пустынный пол позволил легко обнаружить больше растяжек и мин-ловушек, установленных внутри забора. Один член команды смог подойти к механической собаке — на самом деле деревянному ящику на ножках с ультразвуковыми излучателями и динамиком, который при активации издавал лающие звуки, — и разоружить ее так, чтобы она не обнаружила его присутствия.

“Довольно удивительно”, - сказала Келси в эфире специальному агенту Карлу Болтону, сидящему рядом с ней. “Тридцать минут после запуска, и они проникли внутрь хорошо охраняемого и заминированного нефтеперерабатывающего завода, не приведя в действие ни одного источника шума. Они закончат через пять минут ”.

“Они лучшие из лучших, это точно”, - сказал Джефферсон. Он сделал еще несколько заметок, но пока у него было очень мало информации для опроса команды. “Они ведут себя так, как будто годами тренировались вместе”.

“Это лучше, чем я надеялся”, - сказал Келси. “Если мы сможем найти еще двадцать парней, чтобы привести их сюда подобным образом, у нас будет достаточно времени, чтобы целый взвод был готов к бою, а один находился в резерве”.

“Я просто рад, что мы не вмешиваемся в эту историю с CID”, - сказал Болтон, полностью игнорируя Дуга Мура, стоящего почти рядом с ним во втором отделе уголовного розыска. “Мы бы все еще сидели в классе и изучали, как каждый микрочип сочетается друг с другом. Эти яйцеголовые действительно думают, что так важно узнать, как это работает? Эти брифинги - самое чертовски скучное мероприятие, на котором я когда-либо был ”.

“Это впечатляет, но Рихтер и Вега просто не в своей тарелке”, - сказал Келси, пытаясь быть оптимистичным. “Они сами себе не помогают, это точно. Мы приняли правильное решение, отложив их участие на данный момент ”.

“Определенно”, - сказал Болтон. Он снова сосредоточился на нефтеперерабатывающем заводе. “Они начали поиски. Мур?”

“Гуси на месте”, - доложил Дуг Мур. Он наблюдал за изображениями с беспилотных летательных аппаратов GUOS через электронное забрало своего шлема. “Инфракрасные датчики изображения активированы ... Я вижу три элемента КОГТЯ в поле зрения…Команда три, уголовный розыск два, горячий контакт, час дня, одиннадцать метров…Команда два, нет контактов ... Проверьте это, Команда два, у меня блуждающая точка на вашем трехчасовом расстоянии, пятнадцать метров. Возможно, это остаточное тепло от таймера или упаковки с химикатами.”

“Проверка”, - ответил по рации командир группы "КОГОТЬ". “Демонстрационная зарядка с механическим таймером. Деактивирован”.

“Вас понял”, - подтвердил Мур. “Команда один, остановитесь, остановитесь...” Но было слишком поздно — робот-“террорист” развернулся на механическом шарнире и выпустил лазерный луч длиной в несколько миль. Один спецназовец был ранен в несмертельное место: его подкрепление “убило” “террориста” трехзарядной очередью. “Извини за это, Первый”.

“Если ты не можешь им помочь, Мур, тогда прекрати и позволь им делать свою работу”, - пожаловался Болтон.

“На нем был инфракрасный экран”, - сообщил Максвелл. “Очень умно, скрывать это от сенсоров "Гуся". Мы бы полностью пропустили это, и это окатило бы нас из шланга, если бы Гусь не предупредил нас. Я начинаю испытывать нежность к нашим маленьким друзьям-гусятам там, наверху, Келси ”. Болтон покачал головой, но ничего не сказал.

Менее чем за десять минут при содействии Дуга Мура и беспилотников GUOS оперативная группа “уничтожила” более дюжины ”террористов" и обезвредила шесть подрывных зарядов и мин-ловушек, установленных в различных частях комплекса. “Отличная работа, ребята, превосходная”, - сказал Келси. “Миссия выполнена. Давайте вернемся на тренировочную площадку, приведем себя в порядок и...”

“Что-то происходит”, - внезапно вмешался Дуг Мур из Второго отдела уголовного розыска.

“Что?”

“GUOS Два обнаружил приближающийся скоростной автомобиль”, - сказал Мур, изучая загруженные изображения в своем электронном визоре. “Это майор Рихтер, мэм. Он... берегись!”

Внезапно раздалось оглушительное “Краашшш!”, и СИД-один прорвался через внешнее ограждение по периметру. Взорвалось несколько боевых мин "Клеймор", но Рихтер продолжал наступать. Он пробежал по аллеям комплекса на очень высокой скорости, стреляя дымовыми шашками по всем уже атакованным целям. Лазерные пушки на расстоянии нескольких МИЛЬ открыли по нему огонь, добившись попаданий. Спецназовцы оперативной группы "ТАЛОН" были ошеломлены тем, как быстро двигалось подразделение уголовного розыска и насколько точно оно запускало гранаты.

“Прекрати это, Рихтер”, - передала по рации Келси, махнув рукой в сторону дыма, летящего в ее направлении. “Учения окончены. Остановись, пока ты кого-нибудь не задавил ”. Но Рихтер продолжал идти, убегая все быстрее и быстрее, с невероятной скоростью огибая трубы и резервуары, стреляя во всех направлениях. Как только все цели были уничтожены, Рихтер с триумфом встал в центре комплекса, подняв руки и переступая с ноги на ногу, как огромный робот Рокки Бальбоа на ступенях Художественного музея Филадельфии. “Какой хот-дог. Сделай это, Джейсон.” Он повернулся, чтобы приветствовать воображаемую толпу, ударив по все еще стоящей стальной трубе, затем снова повернулся, все еще танцуя…

“Берегись!” Мур кричал. Стальная труба поддерживала стальной танк на коротком стальном пьедестале, и когда Рихтер сломал трубу, танк накренился и рухнул на него сверху. “Майор!” - крикнул Мур из второго отдела уголовного розыска, подбегая к Рихтеру.

С помощью второго уголовного розыска Рихтер поднял первого на ноги и подбежал рысцой к тому месту, где стояли Келси, Болтон и Джефферсон. Он разгрузил свой рюкзак и принял стойку “спешиться”, и Джейсон Рихтер выбрался наружу несколько мгновений спустя. Он немедленно начал осматривать левую сторону робота. “Джейсон! Что ты сделал?” Крикнула Келси, быстро шагнув к нему. “С тобой все в порядке?”

“Я не знаю”, - сказал он. “На мгновение я потерял там все”.

“Ты лучше знаешь, чем просто выбегать на стрельбище без разрешения начальника полигона!” Болтон кричал. “Ты сделал это нарочно, чтобы испортить наше упражнение и привлечь внимание к своим штучкам из уголовного розыска”.

“Эй, Болтон, ты можешь поцеловать меня в задницу”, - сердито парировал Рихтер. “Я думал, вы, ребята, закончили, и это была моя цель”.

Келси чувствовала себя плохо из-за того, что подразделение уголовного розыска было повреждено, и она была впечатлена тем, что оно атаковало комплекс так быстро и так эффективно. К счастью, никто не пострадал, и оперативная группа уже довольно хорошо провела утреннюю тренировку. Это было хорошее первое упражнение, несмотря на нежелательное вторжение. Она подошла к тому месту, где Рихтер осматривал спину робота. “Что с ним случилось, Джейсон?” - спросила она.

“Взломана панель доступа”, - сказал он обеспокоенно. “Течет основной гидравлический блок питания. Это требует большего обслуживания, чем я могу сделать здесь — возможно, мне придется отвезти это обратно в Форт Полк ”.

“Сколько времени потребуется, чтобы это исправить?”

“Понятия не имею — может быть, пару дней, может быть, неделю”.

“Потратьте столько времени, сколько вам нужно”, - кисло вставил Болтон. “Может быть, мы для разнообразия немного поработаем здесь”.

“Застегнись, Карл”, - сказал Келси. “Хорошо, Джейсон, вы с Ариадной можете возвращаться”.

Джейсон удрученно кивнул. “Хорошо. Прямо сейчас здесь находится армейская исследовательская лаборатория C-130 из Форт-Полка - я просто подвезу их автостопом. Я не хочу убирать CID из-за поломки, поэтому я просто отнесу его в грузовой отсек ”.

Келси кивнула. Это был первый реальный признак эмоций, который она когда-либо видела от Джейсона Рихтера — для нее не должно было стать неожиданностью, подумала она, что он приберегал свои самые глубокие чувства для машины. “Сожалею о твоем роботе, Джейсон”, - сказала она. “Возвращайся как можно скорее. Мы задействуем уголовный розыск номер два, как и планировалось ”. Джейсон кивнул, бросил на Болтона сердитый взгляд, который не сделал ничего, кроме увеличения размера ухмылки на его лице, забрался обратно внутрь робота, запустил его, взял свой рюкзак с гранатометом и потрусил обратно к базе оперативной группы, двигаясь немного неуклюже.

Болтон покачал головой, когда они с Келси смотрели, как робот скрылся из виду. “Я думал, что эта штука была более сложной”, - заметил он.

“Я подумал, что это сработало довольно хорошо — намного лучше, чем могли бы ”Хамви", дюнный багги или вертолет", - сказал Келси. “Но я рад, что мы решили не начинать с этого прямо сейчас. Это должно снять нас с крючка в отношениях с Джефферсоном за то, что мы тоже не хотели его использовать ”.

“Это похоже на ковыляющего прочь раненого енота”, - заметил Болтон. “Может быть, он какое-то время не будет вмешиваться в наши тренировки”. Он повернулся, чтобы поговорить с коммандос, когда они вернулись на пульт диспетчера полигона. Келси еще несколько мгновений наблюдала за удаляющимся подразделением уголовного розыска. Это действительно выглядело довольно жалко. Гордость и радость Рихтера, убитого маленькой гранатой. Это не будет хорошо выглядеть перед начальством, отметила она.

Вернувшись на тренировочную площадку оперативной группы, Ариадна покачала головой, наблюдая, как подбежал первый отдел уголовного розыска, и увидела, как Джейсон спешился. “Мне позвонил Дуг”, - сказала Ариадна. “Не могу поверить, что ты нарушил уголовный кодекс номер один”.

“Это был несчастный случай”.

“Что вы делали в середине этого учебного упражнения?” - Спросил Ари.

“Я хотел посмотреть, насколько хорошо я смогу найти все цели”, - сказал Джейсон. “Я все время наблюдал за нисходящими каналами GUOS и обнаружил пару мин, которых не было у оперативной группы”.

Ари покачала головой, затем подошла ближе к Джейсону и спросила: “Хорошо, Джей, что происходит? Почему ты пошел туда?”

Джейсон несколько мгновений смотрел на своего партнера, затем покачал головой и ответил: “Потому что я был зол, что они не пригласили нас туда на первое полевое испытание”, - сказал он. “Я хотел показать ему, что нам не нужны все эти дюнные багги для выполнения нашей работы — CID может делать все, что в их силах, и даже лучше”.

“Это был не очень умный ход, придурок”, - сказал Ари. “Ты мог дать себя убить”.

“Мы много раз показывали, насколько CID неуязвим для гранатометов и огня из тяжелого оружия”, - сказал Джейсон. “Танк, падающий на меня, был удачным выстрелом. Я не волновался ”.

“Ты сумасшедший, вот почему — ты слишком глуп, чтобы волноваться”, - ответила она, пытаясь сохранить свой тон беззаботным, но в то же время серьезным. “Не делай этого снова”.

“Да, мама. Я буду осторожен ”. Ари бросил на него раздраженный взгляд и начал осматривать поврежденный отсек. Зазвонил мобильный телефон Джейсона, и он отошел, чтобы ответить на него, пока Ари подключала портативное устройство мониторинга и подзарядку от Хаммера. Джейсон убедился, что его специальная процедура шифрования запущена, прежде чем проверить показания идентификатора вызывающего абонента и ответить: “Кристен? Как дела? Я давно не получал от тебя вестей ”.

“Я в порядке, Джейсон”, - ответила Кристен Скай. Он мог слышать сильный шум самолета на заднем плане. “Послушайте, у меня есть горячая зацепка, и нам нужно действовать как можно быстрее. У меня готов самолет, чтобы доставить нас в Бразилию, но мы должны вылететь сегодня утром ”.

“Этим утром?” - Воскликнул Джейсон. “Я не знаю...”

“Мой источник сообщил мне, что он нацелился на одного из главных парней ГАММЫ”, - сказала Кристен. “Но они перемещались каждые пару дней. Мы должны быть там сегодня вечером. Я достал нам самолет, который может доставить нас в Бразилию за семь или восемь часов. Мы прибудем в аэропорт Кловис в течение часа. Мой пилот говорит, что если мы сможем вылететь в течение следующего часа, то сможем приземлиться в Сан-Паулу вскоре после захода солнца ”.

Джейсон напряг свой разум, пытаясь разобраться в логистике. У них едва хватило времени. Они должны были захватить как можно больше припасов и боеприпасов и немедленно уйти. “Я буду там, Кристен”, - сказал Джейсон. “Я не уверен, как у меня это получится, но я буду там. Мне нужно идти ”. Он повесил трубку.

“Это выглядит не так уж плохо, Джей”, - сказала Ариадна, когда Джейсон вернулся к ней. “Вышел из строя главный гидравлический блок питания. Вторичный блок питания обнаружил слабину.” Она показала ему слегка поврежденную панель доступа на спине робота примерно в том месте, где должна была находиться левая почка. “Гидравлические линии, слава Богу, выглядят нормально, но оптоволоконный соединитель нуждается в замене. Я думаю, у меня могли бы быть нужные мне детали, но мне нужно добрых два или три часа ”.

“Ты можешь это починить?”

“Я могу устроить черный день, пока это в моей лаборатории, Джей”, - уверенно сказала она. “Но в полевых условиях, достаточно надежно для боя? Может быть ... вероятно... да, я так думаю. Я должен разобрать левую шину передачи данных в сборе, чтобы заменить оптоволоконный кабель - это практически вся электроника левой стороны. Это не сложно, просто работа отнимает много времени ”.

“У нас есть запасной?”

“Запасной блок питания — обязательно. Запасная дверь доступа — нет”, - ответил Ари. “Похоже, что весь левый край панели треснул — мы не сможем надежно закрепить ее. У нас здесь нет никакого оборудования для ремонта композитных конструкций. Мне понадобятся материалы, рамка, автоклав...”

“Можем ли мы временно закрепить это на месте?”

“Я думаю, у меня может быть немного клейкой ленты”, - съязвил Ари. “Почему? Ты думаешь о том, чтобы завершить упражнение с остальной оперативной группой?”

“Этот звонок был от Кристен”, - сказал Джейсон. “У нее есть информация об этой террористической группе "ГАММА". Они обнаружили одного из ее лидеров в Сан-Паулу, Бразилия ...”

“Бразилия?”

“Они много перемещаются, и ее источник говорит, что наш единственный шанс схватить его будет сегодня вечером”.

“Почему бы нам не попросить ФБР или местных сделать это?”

“Потому что это наша работа, Ари”, - сказал Джейсон. “Если Кристен знает, где этот парень, возможно, местные тоже знают, и он свободен, потому что работает с местными. Нам нужно спуститься туда ”.

“Не с отделом номер один. Он выведен из строя для ремонта. Тебе придется взять на себя второй отдел уголовного розыска ”.

“Нет времени отстранять его от учений”, - сказал Джейсон. “Мы должны быть в воздухе со всем снаряжением, которое сможем взять, менее чем за час. Кристен пригонит самолет в Кловис, чтобы забрать нас ”.

“Ты уверен в этом, Джей?” - спросила Ариадна. “Это может выглядеть так, будто мы крадем подразделение уголовного розыска. Мы могли бы оказаться в тюрьме за это ...”

“И мы могли бы в конечном итоге поймать главного командира ГАММА и многое узнать об их следующей атаке”, - сказал Джейсон. “Мы должны попробовать это. У нас все еще есть один хороший блок питания. У нас не может быть все идеально. Я хочу перейти к горячим сведениям Кристен. Давайте сделаем это. Мы загрузим наше снаряжение; скажите экипажу, что мы будем готовы отправиться в путь через полчаса ”.

“Вы хотите взять CID Один в бой только с дополнительным блоком питания?” Спросила Ариадна. “Если этот выйдет, CID One превратится в украшение для газона стоимостью в шестнадцать миллионов долларов”.

“Мы должны рискнуть”, - сказал Джейсон. Она все еще выглядела скептически. “Я свяжусь с Джефферсоном. Если он категорически запретит нам ехать, мы останемся. Но мы должны двигаться, иначе у нас не будет никаких вариантов ”.

“Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, чувак”, - сказала Ари, когда она поспешила упаковать кое-какое оборудование. Она загрузила портативную тест-систему, коробку со слезоточивым газом и дымовые шашки в рюкзак для гранатометов — единственное оружие, которое она смогла найти и к которому у нее был свободный доступ, — плюс рюкзак для дронов GUOS с шестью дронами и некоторыми инструментами и запасными частями для работы в отделе уголовного розыска, и через несколько минут они были в грузовике, направлявшемся в муниципальный аэропорт Кловис. Тем временем Рихтер связался по защищенному мобильному телефону с сержант-майором Джефферсоном. Телефонный разговор был очень коротким: его инструкциями было просто “оставаться на месте”.

В аэропорту бизнес-джет Bombardier Learjet 60 был припаркован у терминала авиации общего назначения в процессе заправки. Джейсон обнял Кристен Скай и сопротивлялся поцелую, но она все равно поцеловала его. “Я думал, ты не сможешь устроить нам классную поездку, Кристен”, - сказал он.

“Ты не представляешь, сколько фишек мне пришлось обналичить, чтобы получить это”, - ответила она. “Вы получили заднее багажное отделение для подразделения уголовного розыска — если ваши размеры были точны, оно должно подойти”.

“Я не смогу работать над этим в заднем багажном отделении, Джей”, - сказал Ари.

“Что случилось?” Спросила Кристен.

“У нас произошел небольшой несчастный случай”, - сказал Джейсон. “Все будет хорошо. Надеюсь, мы не будем ввязываться в битву ”.

“Это серьезно?”

“Могло быть, но у CID есть резервные системы, так что все должно быть в порядке”. Джейсон признался себе, что его тон был не таким уж позитивным; Кристен, очевидно, заметила это, но ничего не сказала. “Было ли трудно получить разрешение на полет при соблюдении всех мер безопасности?” он спросил.

“Потребовалось несколько телефонных звонков в Вашингтон от генерального директора SATCOM One, чтобы доставить нас из Тетерборо сюда, - сказала Кристен, - но было удивительно легко получить разрешение на выезд из страны. Мы без остановок в Манаусе, Бразилия, где встретимся с агентами компании, которые позаботятся о таможенных формальностях. Мы также подберем офицера PME, который будет говорить за нас по радио, когда мы направимся к месту встречи ”.

“На что вы обмениваете, не задавая вопросов на таможне?” - Спросил Джейсон.

“Единственная вещь, более ценная, чем деньги, выпивка, гаджеты, секс или наркотики: верительные грамоты американской прессы”, - сказала Кристен. “Шестимесячные разрешения на работу для SATCOM One, неограниченный въезд и выезд из США и никаких ежемесячных проверок в Национальной безопасности, пока их статус может быть подтвержден сетью. Правительственные чиновники продадут их за десятки тысяч долларов каждый ”.

В нем было тесно, но сложенный CID-модуль как раз поместился в заднем багажном отделении. Кабина самолета была забита оборудованием, но все еще была достаточно удобной. Кристен привела звукорежиссера и оператора, и у них было больше оборудования, чем у Рихтера и Веги. Через несколько минут они были загружены, и пилот получил разрешение на вылет. “Мы должны подождать”, - сказал Джейсон после того, как пилот сообщил Кристен, что они готовы к взлету.

“Мы не можем ждать, Джейсон”, - сказала Кристен. “К тому времени, как мы туда доберемся, уже почти рассветет”.

“Нам нужно разрешение от нашего руководителя”, - сказал Джейсон.

“Я думал, вы командующий офицер”.

“Я никогда не командовал ничем большим, чем лабораторией или проектным офисом из четырех человек”, - сказал Джейсон.

“Мы ждем того же человека, который поставил вам "политические препятствия", как вы выразились ранее?”

“Не совсем”, - сказал Джейсон. “Этот парень не верит в ‘политические препятствия’ — если есть препятствие, он предпочел бы разбить его ...”

“Это то, что он собирается сделать с нашими головами, как только узнает, что мы делаем”, - сказала Ариадна.

“Значит, вы говорите о специальном агенте Келси Дилейн?” Спросила Кристен. Джейсон и Ари выглядели удивленными — они были осторожны, чтобы не упоминать имена других членов оперативной группы TALON в окружении Кристен Скай. “Я еще немного проверил и сложил два и два вместе. Объединенная военная группа и оперативная группа ФБР - очень, очень круто. Дилейн - одна из новичков Бюро, но она не известна работой на местах — она администратор.” Она сделала паузу, внимательно глядя на Рихтера. “Интересный подбор людей для руководства этой оперативной группой. Я бы ожидал, что несколько более волосаторуких змееядных "Рэмбо" типа отправятся за ядерными террористами ”.

“Я тоже”, - признался Джейсон. “Но у нас есть CID”.

“Почему бы не передать мою информацию специальному агенту Дилейн и остальным членам оперативной группы? Почему бы не сделать это всей командой?”

“Потому что она не будет действовать в соответствии с этим, и они закроют наш источник информации и, скорее всего, бросят меня в тюрьму за вовлечение прессы в секретную правительственную программу”, - сказал Джейсон. “Затем террористы уходят, оперативная группа закрывается или перетасовывается, и никто не выигрывает, кроме плохих парней”.

“Вы не доверяете ей делиться информацией или поддерживать вашу оперативную группу, не так ли?”

“Она, вероятно, сама сформировала бы целевую группу ФБР, чтобы отправиться туда и схватить плохих парней”.

“Что в этом плохого?” Спросила Кристен. “Цель состоит в том, чтобы схватить террористов, верно? Нам бы пригодилась любая помощь, которую мы можем получить ”.

“Возможно, это не лучший способ сделать это, ” сказал Джейсон, - но мы собираемся сделать это в любом случае, потому что у нас есть полезная информация и средства для реагирования”.

Ариадна села рядом с Джейсоном и доверительно склонила к нему голову. “Сейчас было бы самое подходящее время отправиться в Форт Полк, Джей”, - тихо сказал Ари. “Мы пока не сделали ничего по-настоящему плохого, и CID One действительно сломлен. Как только мы сойдем с этого самолета в Бразилии, мы окажемся по уши в дерьме ”.

“Что нам делать с горячей подсказкой Кристен?” - Спросил Джейсон. “Должны ли мы просто игнорировать информацию, как она говорит, что у нее есть?”

“Мы передаем это Дилейн и остальным членам оперативной группы”, - сказал Ари.

“Мы настаиваем”, - немедленно сказал Джейсон. “Сделай все, что в твоих силах, со сменным блоком питания и установи дверь на место, как только мы достигнем цели”. Ари внимательно посмотрел на него, молча сомневаясь в его суждении, но кивнул и замолчал.

Но Джейсон мог чувствовать ее беспокойство, и она знала после многих лет совместной работы, что Ариадна редко ошибалась. Он достал свой защищенный сотовый телефон и нажал несколько кнопок.

“Продолжай, Джейсон”, - ответила Келси мгновением позже.

“Мне нужно поговорить с тобой, Келси”, - сказал Джейсон.

“Мы в середине брифинга. Это не может подождать?”

“Нет”.

Келси вздохнула и что-то сказала остальным, кто был с ней в комнате. “Хорошо, продолжайте”.

“Я видел кое-что по SATCOM One News о связи между террористической ячейкой в Южной Америке и нападением на Кингман Сити”, - сказал Джейсон.

“Я тоже это видел”, - ответил Келси после заметной паузы. “Мы все еще проверяем, Джейсон”, - продолжил Келси. “Бюро пока не за что взяться”.

“Келси...” Джейсон сделал паузу на мгновение, затем продолжил: “Келси, я получил некоторую информацию о группе, называющей себя GAMMA, которая, возможно, имела ...”

“Вы прослушивали мой компьютер и телефонные разговоры, Рихтер?” Келси выпалила.

“Нет, я этого не делал”, - сказал Джейсон.

“Тогда откуда вы услышали о "ГАММЕ”?"

“Это не секрет, Келси...”

“Где вы услышали о связи между ГАММОЙ и Кингман Сити?”

“Мой источник пока не хочет раскрываться, ” сказал Джейсон, - но я думаю, что это хорошая информация, и у меня ее достаточно, чтобы мы могли действовать в соответствии с ней. Эта группа GAMMA была замешана в Кингман-Сити - как, я пока не уверен. Но мой источник может знать, где один из ее лидеров может скрываться в ближайшие несколько часов. Но они остаются на месте максимум на день — мы не можем терять время, если хотим получить шанс поймать его ”.

“Насколько конкретна ваша информация?”

“Местоположение сокращено до одной или двух гаваней; время сокращено до двадцати четырех часов”.

“Одна или две гавани?” Недоверчиво спросила Келси. “Потребовались бы сотни людей, чтобы обыскать территорию такого размера, и еще сотня, чтобы обезопасить ее. Мы никак не можем...”

“Два подразделения уголовного розыска вместе с беспилотниками Goose могут справиться с этим в одиночку”, - сказал Джейсон.

“За такой короткий промежуток времени? Невозможно”. Но как только она это сказала, она поняла, что это, безусловно, выполнимо — они без проблем заметили несколько небольших целей внутри этого нефтеперерабатывающего комплекса во время своих учений.

“Это возможно, и мы не можем терять время”, - настаивал Джейсон. “Я разработал план. Я хотел бы взять команду и оба подразделения уголовного розыска и отправиться в Южную Америку, чтобы ...”

“Южная Америка! Вы не можете вот так просто отправиться в другую страну с оперативной группой ”.

“Мы можем, и мы должны. Это не может ждать ”.

“Ни за что, Джейсон”, - сказала Келси. “Если у вас есть полезная информация, вы должны представить ее Чемберлену, Джефферсону и остальным членам оперативной группы. Мы проверим информацию и разработаем план ”.

“Это не может ждать”, - сказал Джейсон. “Через двенадцать часов будет слишком поздно — нам нужно отправиться туда сейчас. У меня наготове самолет, который может доставить нас в Бразилию сегодня вечером ”.

“Бразилия?” Она сделала паузу. Затем она сказала: “Где ты сейчас, Рихтер? Где доктор Вега? Ты не...?”

“Я уверен, что Джефферсон может получить разрешение США”, - сказал Джейсон. “Давай, Келси, нам нужно двигаться дальше. Поверь мне”.

“Кто ваш источник, майор?”

“Я пока не могу раскрыть это ...”

“Значит, мне ты тоже не можешь доверять, да?” Обвиняющим тоном спросила Келси.

Джейсон колебался несколько мгновений, затем продолжил. “Хорошо известный международный телевизионный корреспондент раздобыл мне информацию и имеет высокую степень уверенности в ее точности”, - сказал он. “Она заложила основу для нас, чтобы...”

“Она?” - перебила Келси. “Хорошо известная женщина-корреспондент международного телевидения...?”

“Ты бы сразу узнал ее”, - сказал Джейсон. “Я говорил с ней на условиях полной анонимности ...”

“Ты говорил с ней? Что касается оперативной группы? Насчет уголовного розыска...?”

“Да”.

“Вы когда-нибудь слышали о концепции сохранения тайны, майор?” Горячо спросила Келси. “Очевидно, что нет, потому что вы, кажется, нарушаете его при каждом удобном случае. Что ты рассказал ей о нас?”

“Она вступила со мной в контакт и дала мне информацию об этой террористической группе”, - сказал Джейсон. “Она думала, что мы могли бы действовать на основе информации. Все, что она хотела взамен, это получить эксклюзивный доступ к нашей деятельности и ...”

“Она вступила с тобой в контакт, да…подожди минутку, подожди минутку ... Тот телерепортер, которого ты спас в Кингман-Сити ... Скай, Кристен Скай, новости первого канала. Господи, Рихтер, она разнесет нашу организацию на куски в мгновение ока! У нас будет армия репортеров, расположившихся лагерем за главными воротами и летающих над головой с этого момента и до судного дня! Мы не сможем пойти в уборную без съемочной группы, снимающей это ... ”

“Этого не произойдет”.

“Рихтер, ты все испортил по-крупному, и ты в мире дерьма”, - сказал Келси. “Я предлагаю вам немедленно вернуть свои задницы сюда и сообщить обо всем, чем вы занимались с этим репортером”.

“Что насчет информации о ГАММЕ?”

“Если ее информация подтвердится, тогда мы снова воспользуемся этим источником в будущем”.

“Но мы можем упустить нашу возможность ...”

“Вот как это происходит, майор”, - сказал Келси. “Источники проверяются путем получения определенного количества проверенной информации, и в большинстве случаев их информация подтверждается тем, что происходит что-то плохое. Как только мы выводим оперативную группу с базы, мы подвергаем себя воздействию сил контрразведки и большому официальному и неофициальному контролю. Мы не можем пойти на такой риск, пока не заработаем в полную силу. Нам нужно... Эй, почему я утруждаю себя объяснением всего этого тебе? Ты лабораторная крыса. Ты все равно уходишь и делаешь все, что тебе заблагорассудится ...”

“Я кто?” - Сердито спросил Джейсон. “Как ты меня назвал?”

“Я имел в виду, что вы инженер, а не специалист по операциям, и вас, очевидно, не волнуют операционные процедуры или протоколы”, - сказал Келси. “Что вас волнует в плане безопасности, координации или командной работы? По-видимому, не очень. Я suggest...no Я приказываю вам немедленно явиться сюда!”

“Может быть, мне следует обратиться непосредственно к Джефферсону”.

“Ты просто не можешь научиться быть командным игроком, не так ли, Рихтер?” Язвительно спросила Келси. Она пожала плечами. “Продолжайте. Ты будешь выглядеть как осел. Он скажет вам то же самое, что говорю вам я. Теперь прекратите все контакты с кем-либо за пределами оперативной группы и возвращайтесь сюда на удвоенной скорости!”

“Мы упускаем важную возможность, Келси...”

“Я настоятельно советую тебе прекратить этот контакт с Кристен Скай или с кем бы ты там ни разговаривал”, - строго сказала Келси. “Информация может быть полезной и даже точной, но вы рискуете безопасностью всех членов команды. Прекратите это ”. И она прервала соединение.

Вернувшись в конференц-зал на тренировочной базе, Карл Болтон подошел к Келси, изучая ее удивленное выражение. “Чего, черт возьми, он хотел? Что все это было насчет Кристен Скай?”

“Он сказал, что у него есть информация о лидере ГАММА, скрывающемся в Бразилии”, - задыхаясь, сказала Келси, ее мысли лихорадочно метались.

“ГАММА! Он говорил что-нибудь о ...?”

“Он упомянул связь между ГАММОЙ и Кингман Сити”.

“Черт! Этот ублюдок!” Другие члены оперативной группы с любопытством смотрели на Болтона, задаваясь вопросом, из-за чего он так разозлился. Они пока не очень доверяли ни Рихтеру, ни Дилейн - их лидером был сержант-майор Джефферсон, что бы ни говорилось в организационной структуре, — но они доверяли Болтону еще меньше, если вообще доверяли.

“Карл, ты должен получать обновления от всех наших исследователей и подследственных и получать обновленную информацию о местонахождении всех известных лидеров ГАММА”, - сказал Келси. “Источник Рихтера утверждает, что один локализован”.

“Насколько локализованный?”

“Чертовски близко. Он хочет повести туда всю команду, чтобы схватить его, включая оба отдела уголовного розыска ”.

“Он что-то курит”, - пренебрежительно сказал Болтон.

“Возможно, он прямо сейчас направляется туда с подразделением уголовного розыска, в котором он ехал этим утром”.

“Он сумасшедший?” - Воскликнул Болтон. “Кто это санкционировал?”

“Я не думаю, что кто-то это сделал”.

“Рихтер сошел с ума”, - сказал Болтон. “Джефферсон задушит его”. Он на мгновение замолчал; затем: “С кем, черт возьми, он мог разговаривать? Наши источники еще не придумали сквот ”.

“Позвони в Вашингтон и попроси Руди сообщить нам последние новости, быстро”, - сказал Келси. “Если Рихтер заполучил что-то в свои руки, нам нужно выяснить это немедленно. Свяжись с нашими источниками в SATCOM One в Нью-Йорке и Вашингтоне. Если они не захотят говорить, пригрозите им арестом ”. Болтон достал свой защищенный мобильный телефон и сделал звонок. “И еще кое-что: пусть кто-нибудь присмотрит за Рихтером. Если он попытается покинуть базу, немедленно сообщите сержант-майору Джефферсону и нам ”.

“Это будет моим удовольствием”, - сказал Болтон.

“Что она сказала?” Спросила Ариадна Джейсона, когда он повесил трубку.

“Она сказала вернуть наши задницы на тренировочную площадку”.

“Ты сказал ей, что работаешь с Кристен Скай и SATCOM One News?”

“Не по имени, но она догадалась, кто это был”.

“Что насчет Джефферсона?”

“Он сказал: "оставайся на месте”.

“Мы по уши в дерьме, Джей”, - серьезно сказал Ари. “Нас вышвырнут из этой оперативной группы так быстро, что у вас закружится голова. Нам нужно вернуться на базу прямо сейчас и забыть обо всем этом ”.

“Может быть, это то, что мы должны делать, Ари, но я все еще чувствую, что нам нужно двигаться дальше с информацией Кристен”, - сказал Джейсон. Они заметили синий седан военно-воздушных сил с мигающими желтыми огнями, который с ревом мчался по улице к терминалу авиации общего назначения, а за ним "Хаммер" сил безопасности. “Мы узнаем достаточно скоро”.

“Боже, интересно, где мы будем спать сегодня ночью — в джунглях Бразилии, преследуя террористов, или в камере федеральной тюрьмы?” Рассеянно спросила Ариадна. “И мне интересно, что было бы хуже?”

Ричмонд, Калифорния

В то же время

После всех задержек и бесконечной бумажной волокиты работа по разгрузке грузового судна "Кинг Зосер" наконец началась, и длинная вереница плоскодонных трейлеров ждала, чтобы забрать детали нефтяной вышки. Один за другим массивные подвесные контейнерные краны Takref / Gresse поднимали детали и трубы и размещали их на прицепах, где армии рабочих прикрепляли детали к прицепам цепями. Во время работы инспекторы таможенной службы США, дополненные солдатами Национальной гвардии с боевыми служебными собаками, наблюдали за ними, время от времени прося заглянуть внутрь труб или перепроверить серийный номер.

Капитан Юсуф Джемичи смотрел и чувствовал огромное облегчение, наблюдая, как тяжелое оборудование Борошева загружается на борт трейлеров. Войска американской национальной гвардии наблюдали за насосами, когда они были прикованы цепями к месту, но они не предприняли никаких действий, чтобы проверить их. Никаких признаков какой-либо правоохранительной деятельности вообще, просто обычная, хотя и усиленная, охрана порта и таможенный контроль. Он не мог дождаться, чтобы продолжить свое путешествие и…

Как раз в этот момент офицер таможенной службы США, сидевший неподалеку в "хаммере", вышел из своей машины, сказал несколько слов по рации, быстро подошел к насосам, прикованным цепями к прицепу, и начал осматривать свинцовые пломбы, свидетельствующие о вскрытии предохранительных проводов на герметичных фланцах. Какого черта ... они отправились именно к тому насосу, в котором находилась таинственная доставка Борошева! Джемичи достал сигареты и закурил, чтобы успокоить нервы…но когда он отвел взгляд от левого борта корабля, направляясь на запад, в залив Сан-Пабло, он увидел, что к ним приближается патрульный катер береговой охраны "Стингрей", всего в нескольких сотнях метров от них, а шкипер наблюдает за ним в бинокль, а на палубе двое береговых охранников со штурмовыми винтовками М-16. Другой скоростной катер-перехватчик таможенной службы находился немного севернее, офицеры выстроились вдоль поручней с обеих сторон, внимательно наблюдая за любыми признаками того, что кто-то пытается прыгнуть за борт и сбежать.

Геннадий Борошев подошел к нему несколько мгновений спустя. “Ты видишь это?” Джемичи кричал. “Американцы смотрят на ваш проклятый груз и могут арестовать нас в любую секунду! Что, черт возьми, ты наделал? Что в этих насосах? Скажи мне!”

“Расслабься, Джемичи”, - сказал Борошев, прикуривая свою сигарету. “Ты доведешь себя до сердечного приступа”.

“Я не буду расслабляться! Тебе лучше сказать мне, черт возьми!”

“Заткнись, ты, гребаная старая курица, или я заткну тебе рот навсегда”, - сказал Борошев. Белый фургон без окон подъехал к грузовому отсеку на пирсе, и оттуда вышли несколько человек в защитных костюмах MOPP с детекторами в руках. Начали появляться вооруженные офицеры с винтовками М-16 в руках; Борошев оглянулся и увидел нескольких моряков береговой охраны, выстроившихся вдоль поручней с М-16 в руках. “Если они что-нибудь найдут, нам крышка. Но они ничего не найдут”.

Один из членов экипажа Gemici подбежал к капитану. “Сэр, Береговая охрана и начальник порта желают поговорить с вами”.

“Да поможет мне Аллах, меня собираются арестовать...!”

“Если бы они хотели арестовать тебя, дурак, ты бы уже был в наручниках”, - сказал Борошев. “Пойди посмотри, чего они хотят. Будьте готовы к сотрудничеству и перестаньте лепетать, как чертова обезьяна ”. Он ни на йоту не доверял Джемичи в том, что тот сохранит хладнокровие, но это не имело значения — чем больше он нервничал, тем больше чертовы американские таможенники думали, что они на верном пути.

“Всем приготовиться, коптильная лампа погасла, идет утилизация отходов”, - говорилось в объявлении по громкоговорителю. Борошев затушил сигарету и пинком отправил ее за борт. Боже, воздух будет вонять дерьмом и дизельным топливом в течение следующих восьми часов, хотя выгрузка отходов займет всего один час.

Он хотел остаться и понаблюдать за Джемичи, но ему нужно было вести себя естественно на случай, если за ним самим наблюдали, поэтому он вышел и несколько минут заполнял бортовые журналы в машинном отделении, перекусил, затем вернулся к поручням. Потребовалось более часа потения, заламывания рук, жестикуляции и мольбы Джемичи, а также тщательного досмотра таможенниками, но в конце концов они собрали вещи и уехали. “Они допрашивали меня о радиоактивных остатках на тех насосах!” Сказал Джемичи, когда вернулся к Борошеву на палубу. “Они сказали, что обнаружили радиоактивный остаток! Эти насосы будут конфискованы!”

“Они будут держать их до тех пор, пока владелец не придет за ними, и тогда у них не будет другого выбора, кроме как освободить их”, - сказал Борошев.

“Но остаток...!”

“Не беспокойтесь о ‘остатках’, капитан — они не могут никого арестовать за "остатки", - сказал Борошев. “Есть десятки веских причин, по которым такие крупные детали механизмов, как эта, могут привести к срабатыванию радиоактивных детекторов, и они это знают”.

“Но... он сказал радиоактивный остаток...!”

“Ты, старый дурак, закрой свой рот и занимайся своими делами!” Борошев огрызнулся. “Ваша работа здесь выполнена. Вам заплатили за вашу работу — теперь убирайтесь с глаз моих”.

Борошев пытался выглядеть спокойным и собранным, но внутренне он все еще нервничал. Они, по-видимому, действительно что-то обнаружили, но, очевидно, на уровнях намного ниже того, который им был необходим для конфискации всего судна и экипажа. Это означало, что у них не было конкретных доказательств, что означало, что до сих пор их оперативная безопасность была хорошей. Он сделал это. Он дал себе только один шанс из десяти провернуть это, но он сделал это.

Таможенники теперь проверяли каждую разгружаемую единицу техники — на это уйдет еще несколько часов, возможно, остаток дня. Судно береговой охраны "Стингрей" все еще находилось у правого борта, но у членов экипажа на поручнях больше не было винтовок по левому борту. Большая часть экипажа "Кинг Зосер" находилась у поручней порта, наблюдая за работой инспекторов таможенной службы США и солдат Национальной гвардии. Почти все другие работы на борту грузового судна прекратились…

... за исключением задачи выгрузки тонн мусора, нечистот, серой воды и загрязненного масла и дизельного топлива на баржу для перевозки мусора, которая подошла к борту, что происходило на корме. Борошев наблюдал за инспекциями, происходящими на носу ... но краем глаза он также следил за тем, чтобы выгрузка корабельных отходов также проходила гладко. Там не было таможенников в форме, только контрактники, следившие за тем, чтобы ничего не сбрасывалось в гавань. Когда это было сделано и пришло объявление о том, что коптильная лампа снова зажжена, он улыбнулся и закурил еще одну сигарету.

Миссия выполнена, радостно подумал он. Миссия выполнена.

Муниципальный аэропорт Кловис, Нью-Мексико

В то же время

“Я бы сказал, что у нас здесь серьезная проблема, ребята”, - устало сказал сержант-майор Рэй Джефферсон. Он приказал всем выйти на трап рядом с Learjet, окружив их машинами службы безопасности ВВС. Задний грузовой отсек был открыт, и Джефферсон вернулся и заглянул внутрь, увидел сложенный отдел уголовного розыска и покачал головой. “Я получу огромное удовольствие, увидев, что все вы проведете следующие двадцать лет или около того в федеральной тюрьме, разбивая большие камни на маленькие”.

“Сержант-майор, я готов объяснить, почему мы...”

“Закрой свой гребаный рот, майор Рихтер!” Джефферсон взорвался. “На земле этому нет возможного объяснения. Вы отсутствуете без разрешения; вы покинули базу с секретным государственным имуществом без разрешения; вы вступили в сговор с целью несанкционированного использования секретного государственного имущества. Это только для начала. Я не чертов юрист, но я почти уверен, что все вы могли бы очень состариться в Ливенворте, прежде чем снова увидите дневной свет ”. Он раздраженно вздохнул. “Ты абсолютно безумен, Рихтер, или просто проклятый идиот?”

“Сэр, если вы позволите мне...”

“Я сказал, заткни свой гребаный рот, майор!” Джефферсон снова закричал. “Вы не имеете права быть услышанным, сэр. У вас нет объяснений ничему из этого, и я не собираюсь тратить свое время и энергию, слушая любую чушь, которую вы выдумали.

“Я собираюсь оказать вам любезность и рассказать, что с вами сейчас произойдет, майор”, - продолжил Джефферсон. “Вы будете взяты под стражу армейским управлением уголовного розыска. Они доставят вас в форт Бельвуар, где вам будет предъявлено официальное обвинение. Вы, несомненно, будете допрошены ФБР и ЦРУ, а также Разведывательным управлением министерства обороны. В конечном итоге вас будут судить и, без сомнения, признают виновным в неисполнении служебных обязанностей, шпионаже, заговоре, оставлении своего поста, самовольной отлучке, незаконном обороте секретной государственной собственности, неподобающем поведении и любых других обвинениях, которые мы сможем придумать. Доктор Вега, как военный служащий, занимающий крайне ответственную должность в Армейской исследовательской лаборатории, и, следовательно, подпадающий под действие Единого Кодекса военной юстиции, вы столкнетесь с теми же обвинениями и спецификациями и, вероятно, столкнетесь с той же судьбой ”.

“Старший сержант, просто послушайте майора Рихтера, чтобы ...” Ариадна начала.

“Сейчас ты заткнешься, Вега!” Джефферсон кричал.

“Это неуместно, сержант!” Вмешался Джейсон.

“Для начала, сэр, это ‘старший сержант" — я заработал эти нашивки на поле боя, и, черт возьми, лучше бы ко мне обращались должным образом”, - сердито сказал Джефферсон, и теперь у него на лбу выразительно проступила вена. “Итак, ты только что оговорил меня ...?”

“Я сказал, так разговаривать с доктором Вегой неуместно, сержант-майор”, - сказал Джейсон. “Как ее непосредственный начальник, она следовала моим указаниям. Я единственный, кто несет за это ответственность ”.

“Ты думаешь, это что-то изменит, Рихтер?” - Недоверчиво спросил Джефферсон. “Вас обоих посадят на очень, очень долгое время. Не ожидайте, что я буду сердечен или вежлив с кем-либо из вас. Вы преступники, воры — ни больше, ни меньше. Больше нет никаких объяснений, оправданий или защиты друг друга. Наслаждайтесь своей последней ночью свободы здесь, потому что, как только мы прибудем в Вирджинию, вы окажетесь в федеральной тюрьме, вероятно, на следующие двадцать лет или дольше. Веселье окончено. Джефферсон посмотрел на Кристен Скай и добавил: “Мисс Скай, ваш самолет и все ваше оборудование будут конфискованы CIC, а вы будете взяты под стражу агентами ФБР и ...”

“Черта с два я это сделаю, бастер. Один телефонный звонок, и тяжесть мира обрушится на тебя так быстро, что у тебя закружится голова ”.

“Вот почему вам не разрешат сделать телефонный звонок, мисс Скай”, - сказал Джефферсон как ни в чем не бывало. “Вы и ваша команда будете содержаться под федеральной стражей в качестве важных свидетелей, что означает отделение от всех других лиц и запрет на контакты с кем-либо, пока вам не будет предъявлено официальное обвинение. Когда это произойдет, будет зависеть от вашего сотрудничества в нашем расследовании. Как вы знаете, в нынешних условиях безопасности мы имеем право задерживать вас как важного свидетеля на неопределенный срок ”.

“Я надеюсь, вам нравится много освещения в СМИ, сержант-майор”, - сердито сказала Кристен, “потому что вы испытаете на себе кучу дерьма, если попробуете что-нибудь из этого, я гарантирую это. Моя сеть знает, что я здесь; они ожидают, что я буду регистрироваться ежедневно, и если я этого не сделаю, они спустят на меня собак — и первое, куда они обратятся, это к вашим боссам в Пентагоне и Белом доме. Когда они узнают, что ты похитил меня, ты окажешься по уши в дерьме. Твоей карьере придет конец ”.

“Здесь мы находимся далеко за пределами угроз, мисс Скай - мы занимаемся военным шпионажем высокого уровня и незаконной передачей военных секретов”, - сказал Джефферсон. “Разве вы не читали газеты или не смотрели телевизор? Первая, четвертая, пятая, седьмая и Восьмая поправки не защищают шпионов, террористов или заговорщиков. После 11 сентября и Кингман-Сити американский народ с радостью отправит таких людей, как вы, за решетку навсегда ”. Зазвонил сотовый телефон Джефферсона; он взглянул на идентификационный номер вызывающего абонента, бросил на Джейсона хмурый взгляд и отошел, чтобы ответить.

Джейсон видел, как двое сотрудников службы безопасности ВВС сфотографировали устройство CID внутри Learjet, затем вынесли его и установили на рампе. Он посмотрел на Ариадну и похлопал себя по запястью, а она посмотрела на него с выражением “Ты чертовски уверен, что хочешь это сделать?”. “Кристен, насколько ты уверена в своей информации?” - Спросил Джейсон.

“В любом случае, сейчас это не имеет значения ...”

“Кристен, мне нужно знать, насколько хороша твоя информация”, - серьезно сказал Джейсон. “Мы рискуем из-за этого нашими карьерами — возможно, нашими жизнями, если эти парни из Службы безопасности сейчас станут слишком буйными”.

Глаза Кристен испуганно сузились при этом замечании, она с опаской металась взад-вперед между охранниками и Джейсоном. “Лейтенант Альдерико Квинтао - один из моих лучших источников в Южной Америке”, - настаивала Кристен. “Я знал и использовал его около трех лет, когда освещал террористическую деятельность в Бразилии, еще до создания GAMMA; у него есть связи в каждой стране, которая граничит с Бразилией; его семья политически связана и богата. Если он сказал, что знает местонахождение ГАММЫ, я ему верю. Какое это имеет значение сейчас?”

“Я надеюсь, что ты права, Кристен”. Он задрал рукав, обнажив большие квадратные наручные часы, и нажал несколько кнопок. “Мы собираемся поднять шум”.

Внезапно они услышали возбужденные голоса, кричащие возле отдела уголовного розыска. Они оглянулись — и увидели, что подразделение уголовного розыска разворачивается само. Джейсон посмотрел на Джефферсона, но тот все еще разговаривал по своему мобильному телефону, глядя в сторону взлетно-посадочной полосы с отсутствующим выражением лица, засунув пальцы в каждое ухо, чтобы заглушить неопознанный шум позади него. Большинство офицеров службы безопасности ВВС были вооружены, но они были слишком ошеломлены, чтобы вытащить оружие, и просто старались держаться подальше от машины.

“Снова загрузи самолет и подготовь его к полету”, - сказал Джейсон Кристен. Отдел уголовного розыска направился прямо к нему. “CID Один, пилотируйте”, - сказал он, и машина приняла положение посадки. Через несколько мгновений Джейсон оказался внутри, и робот действительно ожил.

“Что, черт возьми, здесь происходит?” Джефферсон прогремел. В мгновение ока Джейсон шагнул к нему, и, прежде чем Джефферсон смог отреагировать, он оказался в ловушке сильных механических рук робота. Одна роботизированная рука была обернута вокруг каждой руки Джефферсона, и Джейсон держал его достаточно высоко, чтобы он болтался в воздухе и не мог освободиться. Силы безопасности приготовили свое оружие, но не направили его на робота, опасаясь попасть в Рейнджера. “Опустите эти проклятые пушки!” Джефферсон крикнул им. Обращаясь к роботу, он крикнул: “Это ты там, Рихтер? Ты в большой долбаной беде, мудак! Отпустите меня немедленно, или я надеру вам задницу на всем пути до Антарктиды и обратно!”

“Сержант-майор, как я пытался вам сказать, у меня есть убедительные доказательства местонахождения террористической группы, которая спланировала и осуществила теракт в Кингман-Сити”, - сказал Джейсон, его синтезированный электроникой голос был твердым и непоколебимым. “Они в Бразилии. Кристен Скай знает, где они находятся, и ее уверенность в своем источнике высока ”.

“Неужели? И поскольку вы провели несколько отличных часов с мисс Скай в Кловисе, ваше доверие к ней также очень велико, не так ли?”

Джейсон сказал себе, что он не должен был так удивляться, узнав, что Джефферсон знал о его вечере с Кристен. Он тяжело сглотнул в своей композитной броне, но сумел ответить: “Да, сэр, это так”, - его смущение было заметно даже через электронные схемы CID.

“Ты уверен, что не думаешь своим членом, а не мозгами, Рихтер?”

“Я полагаю, что информация Кристен точна, сэр”.

“Отпусти меня, черт возьми!”

“Мы собираемся уехать со съемочной группой Кристен”, - сказал Джейсон. “Вы скажете силам безопасности не вмешиваться и санкционируете наш отъезд”.

“Не ты отдаешь здесь приказы, Рихтер...!”

“Но я могу быть, Джефферсон”, - сказал Джейсон. “Я уничтожу эти машины сил безопасности, если вы не дадите мне другого выбора”.

Джефферсон знал, что он тоже может это сделать — лучше попытаться отговорить его от этого, подумал он. “Я сказал, опустите меня, майор”, - сказал Джефферсон, на этот раз немного мягче. “Это приказ. Я не буду повторяться.” Джейсон сделал паузу на мгновение, затем опустил Джефферсона на пол ангара и отпустил его. “У вас есть хоть какое-нибудь гребаное представление о том, что вы делаете, майор? Или это ваше представление о том, как должен вести себя офицер армии США?”

“Сэр, если вы скажете мне, что верите, что Оперативная группа "ТЭЛОН" - это то, чем она кажется, и что все, кто в ней участвует, управляют и поддерживают ее наилучшим из возможных способов, тогда я с радостью уйду в отставку, передам всю технологию уголовного розыска вам и специальному агенту Дилейн и приму любое наказание, которое вы мне назначите, без лишних слов”, - сказал Джейсон. Это было действительно довольно шокирующее и потустороннее зрелище — огромный трехметровый киборг, говорящий, жестикулирующий и выражающий себя так искренне и эмоционально, напоминающий какое-то странное инопланетное существо с очень похожими на человеческие манерами.

“Рихтер, мне насрать на твои страхи, озабоченности или разочарования, ” сказал Джефферсон, “ и на меня ни капельки не произвели впечатления твои предостережения или предложения о капитуляции, искуплении или сотрудничестве. Меня волнует только одно: обеспечить функционирование оперативной группы "КОГОТЬ" как можно быстрее и эффективнее. Ваша работа, ваш долг - выполнять приказы и поддерживать усилия ваших командиров и вышестоящих офицеров в меру своих способностей или убираться с дороги к чертовой матери. Итак, что это будет?”

“Сэр, просто скажите мне, что вы верите, что нас не держат за дураков, и я буду выполнять ваши приказы до конца”.

“Я не собираюсь вам ничего говорить, кроме как подчиняться моим приказам, сейчас же, или вы будете отстранены от службы и понесете судебное наказание”, - сказал Джефферсон. “Вам лучше усвоить прямо здесь и сейчас, мистер, что в моем командовании нет никаких заверений, поручительств, рукопожатий, поцелуев в лицо или групповых объятий — есть только я и все остальные. Я отдаю приказы, а вы им подчиняетесь. Это так просто. Что это будет, майор?”

Киборг мгновение стоял молча, и Джефферсону показалось, что он увидел, как его плечи опустились, а руки обмякли, как будто сдаваясь ... и затем внезапно эти огромные механические руки протянулись и снова схватили руки Джефферсона стальной хваткой. Джефферсон был так удивлен быстрым движением ловушки, что громко ахнул.

“Опустите его, сейчас же!” - крикнул офицер сил безопасности, подняв винтовку М-16.

Джейсон развернулся и с невероятной скоростью подошел к Джефферсону, все еще держа его в руках, поднял один из хаммеров сил безопасности правой ногой и перевернул его. Еще одним размытым движением он бросился ко второму офицеру сил безопасности и просто ударил его, отчего тот отлетел на спину, весь в синяках, но невредимый. Как только Джейсон повернулся ко второму офицеру, готовый уложить его, Джефферсон крикнул: “Хорошо, хорошо, остановитесь”. Другим офицерам он сказал: “Опустите оружие”. Они сделали то, что им было приказано. “Теперь доволен, майор? Вы думаете, что сможете отбиться от всех сил безопасности ВВС? Вот как ты хочешь это разыграть?”

“Вот как мы собираемся это разыграть, сержант-майор”, - сказал Джейсон, его электронный голос был таким же твердым, как композитная структура подразделения уголовного розыска. “Мы собираемся следовать разведданным Кристен Скай и использовать имеющиеся у нас зацепки. Если мы ничего не найдем, мы вылетим обратно в Вашингтон или Форт Ливенворт, или куда вы пожелаете, и сдадимся властям. Но я зашел так далеко, потому что верю, что поступаю правильно, и я не собираюсь останавливаться сейчас ”.

“Что, по-твоему, ты собираешься со мной сделать, придурок: убить меня?” Джефферсон кричал. Он был рад видеть, как Рихтер морщился при одной мысли об убийстве кого бы то ни было — это было настолько очевидно, даже внутри отдела уголовного розыска. “Или, может быть, ты собираешься носить меня повсюду, как куклу, пока будешь гоняться по джунглям?”

“Если мне придется, сэр, я сделаю это”, - ответил Джейсон. Он повернулся к самолету. “Кристен?”

“Бензовоз в пути, и пилот заполняет наш план полета, пока мы разговариваем”, - ответила она. “Мы получаем разрешение на вылет прямо сейчас — мы будем готовы отправиться, как только заправимся. А как насчет сержант-майора Джефферсона?”

“Он идет с нами”, - сказал Джейсон. “Принесите какие-нибудь нейлоновые галстуки, чтобы закрепить его”.

“В этом не будет необходимости, майор”, - сказал Джефферсон.

“Извините, сэр, но я не верю, что вы будете сотрудничать с нами”.

“Ваша миссия была санкционирована”, - сказал Джефферсон. “Очевидно, имя Кристен Скай в наши дни мгновенно завоевывает доверие. Советник по национальной безопасности уполномочивает нас отправиться в Сан-Паулу только для наблюдения и оказания помощи в ее расследовании. Нас всегда должна сопровождать местная полиция или военизированные формирования, и мы не уполномочены применять силу ”.

Джейсон немедленно поставил Джефферсона обратно на землю, затем вышел из подразделения уголовного розыска ... и как только он это сделал, Джефферсон схватил его за воротник и притянул молодого армейского офицера нос к носу с собой. “Теперь ты послушай меня, ты, сопливый трусливый червяк”, - огрызнулся Джефферсон. “Если ты еще когда-нибудь прикоснешься ко мне, в этой машине или вне ее, я сломаю твою тощую шейку, как прутик. Я не буду выдвигать обвинения; я не буду доносить на вас; я не напишу ни одного письма с выговором или рекомендательного письма — я просто убью вас голыми руками. Вы слышите меня, майор Рихтер?”

“Да, сержант-майор”.

“Ты думаешь, что ты большой крутой крестоносец, отправляющийся со своей возлюбленной, чтобы помешать злодеям и спасти мир? Вы офицер армии Соединенных Штатов, так что начинайте думать и действовать как офицер! Вы будете выполнять мои приказы и вести себя как офицер, или вы окажетесь охлаждать свои реактивные двигатели в частоколе — после того, как я закончу надирать вашу чертову задницу ”. Он отшвырнул его от себя, затем повернулся к остальным. “Народ, давайте отправим это шоу в турне. Садись в седло”.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Порту-ду-Сантуш, штат Сан-Паулу, Бразилия

Позже тем же вечером

Хорхе Руис был парнем с фермы, но Мануэль Перейра был портовой крысой. Родившийся и выросший в шумном портовом городе Сантос, на побережье Южной Атлантики к юго-востоку от Сан-Паулу, Перейра любил море и любил трудолюбивую, азартную, деловую жизнь в доках. Правила были просты: ты работал, ты поддерживал свою семью, и ты благодарил Иисуса в конце недели ... Остальное зависело от тебя. Пьянство, курение, распутство, драки, что угодно — пока вы сначала заботились о первых трех, почти все остальное было boa vida — хорошей жизнью.

Хотя он вступил в армию и ему нравилось быть сухопутным солдатом, его всегда тянуло к жизни в доках. Ему нравился запах гор джутовых пакетов с кофе или коробок с бананами на причале, ожидающих погрузки на ряды судов со всего мира, запах, заглушающий даже большие дизельные и масляные двигатели; ему нравилась мощь и звериная эффективность кранов, тендеров, буксиров и барж, которые сражались за положение и внимание, как пчелы в улье; и ему особенно нравилась мрачная решимость мужчин и женщин, работавших в доках. Погрузка сотен тонн продукции на борт судна всего за пару часов может показаться невозможной для большинства мужчин, но рабочие делали это изо дня в день, в любую погоду, за смехотворно низкую зарплату. Они ворчали, ругались, дрались, угрожали и жаловались каждую минуту, но они выполняли свою работу, потому что это был их образ жизни, и им это нравилось.

Иногда Перейре хотелось вернуться к тяжелой, но полноценной жизни своего детства. Жители доков научили его, как быть мужчиной. Это была нелегкая опека, ничего из того, что он когда-либо хотел бы испытать снова, но он мог оглянуться назад и гордиться тем, как он прошел через это, гордиться тем, как хорошо он учился и адаптировался, и стремился передать свои знания и опыт своим детям.

“Мануэль?” Перейра обернулся. Его жена, с которой он прожил два года, Лидия, вошла в комнату, кормя грудью его сына Франциско. “Ты должен вот так сидеть у окна?”

“Ты прав”, - сказал он и отодвинул свой стул обратно в тень. Они жили в маленькой двухкомнатной лачуге из жести и дерева на четвертом этаже над юго-восточным пирсом на линии Онассиса, в одном из самых оживленных и старых районов Порту-ду-Сантуш. Почти пять тысяч семей жили в этом трущобном городке площадью примерно в один квадратный километр, самодельные коттеджи из дерева и жести были сложены друг на друга, как тысячи тараканов в коробке. Он знал, что ему следует быть более осторожным — Военной полиции было бы до смешного легко просканировать сотни окон всего за несколько секунд из гавани, самолета или близлежащего причала.

Но Перейра чувствовал себя в полной безопасности здесь, среди других лачуг и тысяч людей вокруг него. Не было никаких сомнений в том, что треть его соседей с радостью выдала бы его за вознаграждение, которое, как он знал, было назначено за его голову, но он также знал, что две трети других его соседей отомстили бы за него на месте, и на следующее утро тело информатора было бы найдено плавающим в гавани, за вычетом языка и ягодиц. Людям здесь было позволено уничтожить себя, а не помогать правительству уничтожать других; все выжили, помогая своим соседям, а не сдавая их. Правосудие здесь, в доках, было быстрым и надежным — и правосудие принадлежало народу, а не правительству, как и должно было быть.

Лидия села на подлокотник его кресла, наклонилась и крепко поцеловала своего мужа. “Мой сексуальный маленький начальник службы безопасности”, - сказал он ей после того, как их губы оторвались.

“Я ничего подобного”, - сказала она. “Но я буду твоей ворчливой женой, если это то, что потребуется, чтобы сохранить тебе жизнь”.

Мануэль жадно улыбнулся. Стрелять друг в друга - так обычно начиналась их любовная игра, и это приводило его в восторг. Лидия была всего на одно поколение отдалена от своих родственников-индейцев Бороро из внутренних районов страны, людей, которые жили за счет земли и поклонялись ей, людей, которые были духовно настроены на лес, дикую природу и сами вибрации внутренних регионов. Бороро, особенно женщины, были вспыльчивыми, дерзкими и эмоциональными — три качества, которые Перейра больше всего желал видеть в женщинах. Они жили ради одного: привлечь пару и завести как можно больше детей до достижения тридцатилетнего возраста. Большинство женщин бороро были бабушками и дедушками к сорока пяти годам.

Мануэль встретил ее, когда служил в армии, в штате Мату-Гросу. Девятнадцатилетний муж Лидии был контрабандистом наркотиков; ей только что исполнилось двадцать, она мать семилетнего сына и трехлетней дочери. Мануэль никогда не встречался с дочерью ... потому что он случайно убил ее, когда муж использовал ее как щит во время преследования, когда они пытались выдать ордер на арест мужа.

Мануэль был опустошен смертью дочери. Он, конечно, видел много мертвых детей за свою военную карьеру — дети были недорогим и одноразовым товаром на большей части территории Бразилии, особенно во внутренних районах. Несмотря на это, Мануэль никогда бы сознательно не поднял оружие против ребенка. Но он также был поражен тем, как Лидия справилась со своим горем. Она не обвинила военных, как он ожидал — она возложила вину прямо туда, где ей и полагалось быть, на своего мужа и на себя за то, что позволила своему мужу-бастарду вообще иметь какие-либо контакты с детьми, особенно с наркотиками, большими суммами наличных и находящимися в розыске преступниками. Она была жесткой, сильной, принципиальной женщиной, и все же она разрывалась на части от горя.

Она также знала, что ни один другой мужчина в ее племени не получил бы ее сейчас: она потеряла ребенка, и, следовательно, как единственный выживший член семьи, была ответственна за смерть своего мужа и ребенка и за появление чужаков в их деревне. Мануэль уже мог видеть ненависть, зарождающуюся на лицах жителей деревни. Если бы она не покончила с собой вскоре после похорон, она была бы либо подвергнута групповому изнасилованию и превращена в проститутку или служанку низшей касты, либо изгнана из деревни. Скоро она станет всего лишь ходячим призраком.

Мануэль присутствовал на похоронах ребенка, наполовину католическом, наполовину анимистическом ритуале кремации, затем остался, чтобы допросить вдову. Индейцы бороро обычно не сотрудничают с посторонними, а тем более с властями, но Лидия была готова нарушить этот кодекс молчания, чтобы избавить свою деревню от контрабандистов наркотиков. Она стала его тайным свидетелем, затем конфиденциальным информатором, а затем, довольно неожиданно, его любовницей. Они тайно родили своего первого ребенка — рождение внебрачного ребенка от кого-то за пределами их племени было строго запрещено и привело бы к смерти ребенка и изгнанию нее — и затем он послал за ней вскоре после того, как покинул PME. Они обвенчались в Римско-католической церкви всего через несколько дней после того, как она получила свое первое причастие.

Хотя евроиндийцы смешанной расы современной Бразилии обычно презирали местных женщин, Лидия мудро приспособилась: она стала католичкой, выучила современный португальский и даже немного английский и научилась маскировать свой родной акцент. Но что более важно, она обнаружила, как не принижать себя в глазах других бразильцев. Жизнь в доках Порту-де-Сантос стала для нее просто еще одними джунглями, и она быстро сделала их своим домом.

Пока его сын жадно сосал ее правую грудь, Мануэль расстегнул белую хлопчатобумажную рубашку Лидии и начал сосать ее набухшую от молока левую грудь. “Может быть, теперь я буду твоим ребенком, мама”, - сказал он. “Продолжай пилить — я больше не слушаю”.

“Оставь немного своему сыну, ты, жадная свинья”, - сказала она с притворной суровостью, но не отодвинулась от его голодной хватки. Ощущение того, что ее сын и ее муж кормят ее грудью, было одним из самых чувственных переживаний, которые она когда-либо испытывала, и она почти сразу почувствовала влажность между ног. Она протянула руку и почувствовала его под обрезанными парусиновыми брюками, уже напряженный и пульсирующий, и она ахнула, когда его левая рука медленно приподняла подол ее платья и медленно двинулась вверх по бедру. “Ай, ай, боже мой”, - простонала она, призывно раздвигая ноги. “Позволь мне уложить Франциско, и тогда ты можешь получить все, что пожелаешь, ты, большой ребенок”.

“Я думаю, мы оба счастливы там, где мы есть, любовь моя”, - сказал он, поднимаясь выше и находя ее влажный холмик.

“Если я упаду с этого стула, это будет твоя вина, ублюдок”.

“Если ты упадешь со стула, я ожидаю, что ты упадешь на меня, любимая, - сказал он, - и тогда я гарантирую, что ты не соскользнешь”.

“Ты грязная похотливая свинья, ты отвратителен”, - задыхаясь, сказала она, крепче сжимая его через брюки. Он усмехнулся, посасывая грудь — они оба знали, что индианки в сто раз более возбуждены, чем любой нормальный бразильский мужчина, что многое говорило в пользу бразильских мужчин. “Как ты смеешь прикасаться ко мне там, когда знаешь, что твой сын может застать нас в любой момент?”

“Я всегда думал, что Мануэло должен учиться у лучших”, - сказал Мануэль.

“Карахо”, - выдохнула она, подавшись бедрами вперед, нетерпеливо подталкивая его пальцы к себе и плотно прижимаясь грудью к его лицу. “Грязный похотливый ублюдок. Вы бы бесстыдно запустили пальцы в чумино вашей жены и продолжали сосать ее грудь, в то время как ваш сын наблюдал? Ты монстр”.

“Я бы делал со своей женой все, что захочу, и получал бы огромное удовольствие, доставляя ей удовольствие любым способом, который я выберу”, - сказал он, грубо царапая бородой ее сосок.

“Свинья. Чертова распутная свинья”. Было еще только одно место, где его борода чувствовалась на ее теле лучше, чем на груди, и она не могла дождаться, когда он погладит ее там. К счастью, она знала, что Мануэло, вероятно, не будет дома до ужина — у них был по крайней мере час уединения, прежде чем ребенок проснется и ее старший сын вернется домой. Ее пальцы начали нащупывать пряжку на его ремне. “Давай посмотрим, действительно ли это твое или все это время у тебя в кармане был банан, ты, грязный блудник”.

Он снова застонал, пока она возилась с его ремнем ... Но затем он услышал шаги на деревянной лестнице снаружи, быстрые бегущие шаги, и его тело застыло. Лидия немедленно заметила перемену, поднялась на ноги и безмолвно отступила с ребенком в отгороженную шторами зону второй комнаты. Мануэль был на ногах, в его руке был автоматический пистолет, который был спрятан в подушке стула за его головой. Он быстро подошел к окну и выглянул наружу. Это был его сын, Мануэло, взбегающий по лестнице мимо его лачуги. Мануэль опустил пистолет и собирался окликнуть своего сына, чтобы спросить его, куда он направляется, но что—то - напряженность в молодом теле его девятилетнего сына — заставило его остановиться. Что-то было не так. Что-то…

“Я сказал, остановись!” - услышал он. Мануэль низко пригнулся. Офицер PME взбежал по лестнице и схватил Мануэло сзади за шею. “Не смей убегать, когда я говорю тебе остановиться, придурок!”

“Извините, сэр, я не знал, что вы обращаетесь ко мне, сэр”, - сказал Мануэло. Перейра гордился тем, что его сын оставался хладнокровным и вежливым — нет ничего лучше, чем избивать маленьких сирот и уличных мальчишек, чтобы держать их в узде. Вежливость и проявление уважения имели большое значение для выживания в Бразилии, особенно если вы были ребенком.

“С кем еще я мог бы разговаривать, с проклятой рыбой?” - заорал офицер. Перейра не узнал его — должно быть, он не из штата Сан-Паулу. “Как тебя зовут, мальчик?”

“Карлос, сэр”. Карлос было его католическим именем для конфирмации, ложь, которую он мог легко выдать за честную ошибку, если бы его спросили позже. В трущобах было неписаным кодовым словом, что при допросе полицией вы использовали свое второе или подтверждающее имя, чтобы ваши соседи могли поддержать вашу ложь за вас. “Карлос Сервада”. “Сервада“ было ”португальским" именем Бороро его матери - опять же, только наполовину ложь.

“Ты лжешь. Твое индийское имя Диаи. Тебя зовут Мануэло, в честь нового мужа твоей матери-шлюхи ”.

“Я не лгу, сэр. Меня учили никогда не лгать полиции ”.

“Заткнись, ублюдок! Ты лжешь, я говорю. Где ты живешь?”

“Прямо там, сэр”, - сказал Мануэло, указывая.

“Где?”

“Прямо там, наверху, сэр. Я покажу тебе. Моя мать там — ты видишь ее?”

“Я вижу там сотню женщин, парень”, - сказал офицер. “Твой отец дома?”

“Мой отец работает, сэр”.

“Где он работает?”

“В доках, сэр, для линии Maersk. ‘Постоянная забота’. Это то, что они говорят все время. Я не знаю, что это значит, но...”

“Ты лжешь, мальчик. Твой отец - дезертир и террорист”.

“Я не лгу, сэр. Меня учили никогда не лгать офицеру. PME здесь, чтобы помочь нам. Мы все должны поступать так, как говорят нам офицеры PME. PME - наш друг. Не так ли, сэр?”

“Где твоя мать? Укажи мне на нее”.

“Direita lá, senhor. Прямо здесь, сэр ”, - сказал Мануэло. “Мамай! Это я!” Как и ожидалось, по меньшей мере шесть или семь женщин помахали в ответ. “Видишь? Вот она!”

“Тебе лучше не лгать мне, мальчик, или я изобью тебя так сильно, что ты пожалеешь, что не умер. Теперь отведи меня к ней, немедленно!”

“Да, сэр, сию минуту, сэр”. Мануэло вскарабкался по крутым ступенькам, и офицеру PME пришлось поторопиться, чтобы не отстать от него. “Не намного дальше, сэр”. Он уводил его от отца, давая ему драгоценные секунды, в которых тот нуждался, чтобы сбежать. “Мы почти на месте...”

“Притормози, ублюдок!” - сказал офицер. Но это был сигнал Мануэло к бегству. Он действительно ускорил последний лестничный пролет, сбежал по мосткам и достиг лестницы, ведущей на крышу нижнего яруса лачуг. “Остановитесь! Я приказываю вам остановиться!” - крикнул офицер. Перейра гордился тем, что его мальчик так быстро отреагировал ... Но из ниоткуда другой офицер PME схватил Мануэло, когда он начал подниматься по лестнице.

“Нао!” - Крикнул Перейра и помчался вверх по лестнице к своему сыну. Первый офицер PME повернулся и достал портативную рацию, чтобы сообщить о вступлении в контакт со своей добычей. Второй офицер PME схватил Мануэло за лодыжку, стащил его с лестницы и удерживал его, заломив руки за спину, заставляя мальчика кричать от боли. Как разъяренный лев, Перейра поднялся по лестнице вслед за ним.

“Остановись, Перейра!” - крикнул первый офицер PME. Он вытащил свой пистолет и направил его на него. Второй офицер PME начал тащить Мануэло к первому офицеру, заставляя Перейру замереть. “Мы просто хотим, чтобы вы были допрошены, вот и все”, - крикнул первый офицер. “Нет необходимости в...”

В этот момент снизу раздалось громкое “БУМ!”. Лидия Перейра появилась в дверях своей хижины с обрезом и направила его на второго офицера PME, державшего ее сына. Второй офицер вскрикнул и отпустил Мануэло, который немедленно побежал к своему отцу.

“Пута!” - крикнул первый офицер, повернулся, прицелился и произвел четыре выстрела. Лидия Перейра нырнула за стену, но хрупкая и полусгнившая фанера не смогла остановить пулю. Она закричала и упала на пол.

Прижимая к себе сына и на мгновение забыв обо всех офицерах PME, приближающихся со всех сторон, Мануэль Перейра направился обратно, чтобы проверить свою жену. Она была ранена в левое бедро и задела левую грудную клетку. “Лидия!” - крикнул он. “Держись. Я собираюсь вытащить тебя отсюда ”.

“Я в порядке, Мануэль”, - выдохнула она. В ее ноге была большая кровавая дыра, но, к счастью, пуля, попавшая ей в грудь, не пробила легкое. “Забирай Мануэло и уходи”.

“Сержант Перейра идет с нами, миссис Перейра”, - сказал первый офицер PME. Двое других сотрудников PME схватили Мануэля и надели на него наручники за спиной. “Я думаю, мы заберем и его сына, чтобы обеспечить его сотрудничество”.

“Трусливые ублюдки...!”

“Это ты трус, Перейра, прячущийся за спиной своего сына и заставляющий свою жену сражаться за тебя в твоих битвах. Уберите их отсюда ”. Когда соседские женщины пришли на помощь Лидии, Мануэля и его сына забрала полиция. Несколько соседей вышли из своих домов и смотрели на происходящее, и на мгновение показалось, что они могут попытаться отобрать Перейры у PME, но появилось больше вооруженных офицеров и не дали толпе выйти из-под контроля.

Их погрузили в фургон PME, но вместо того, чтобы вывезти из района гавани в штаб-квартиру PME в Сан-Паулу или Сантосе, фургон свернул в старый, более изолированный участок набережной. Мусоровозы разгружали огромные кучи мусора, в то время как бульдозеры загружали кучи на конвейерные ленты, которые вели к мусорным баржам, готовым к отправке на близлежащие островные свалки. Когда фургон PME въехал внутрь, въездная полоса была перекрыта; в течение получаса все грузовики и операторы бульдозеров уехали.

Мануэля Перейру и его сына наконец вывели из фургона и отвели к одной из мусорных куч, оба все еще в наручниках. Мануэлю не нужно было спрашивать, почему их забрали туда — он слишком хорошо знал. Несколько мгновений спустя он увидел помощника Егора Захарова, Павла Халимова, и тогда он был уверен. “Значит, у полковника не хватило смелости сделать это самому, да?” - спросил он. “Я знал, что он был трусом”.

“У полковника нет времени выносить мусор”, - лениво сказал Халимов. Рослый русский посмотрел на сына Перейры, улыбнулся, убрал пистолет с глушителем, который держал в руке, потянулся к ножнам на лодыжке и раскрыл складной нож. “Я планировал, что это будет быстро, но теперь, я думаю, сначала мы немного повеселимся. Давайте посмотрим, что сделает большой и крепкий бразильский мальчик-солдат, когда увидит, как у него на глазах умирает его сын ”.

“Я был уверен, что сначала ты трахнешь его несколько раз - тебе нравятся маленькие мальчики, не так ли, Халимов?” Улыбка русского убийцы померкла, и Перейра увидел, как он тяжело сглотнул. “Или ваш босс сказал вам не трахать жертв перед тем, как вы их убили?" Боишься, что оставишь следы ДНК, которые приведут к нему? Я понимаю.” Перейра повернулся к своему сыну и сказал: “Это капитан Павел Халимов, сынок. Он насилует и убивает молодых парней ради забавы, как тот старый одноглазый колумбиец Фелис на семьдесят седьмом пирсе, пока ты и твои друзья не позаботились о нем. Что нам делать с такими извращенцами, сынок?” Мануэло мастерски выпустил струю плевка в лицо Халимову. “Очень хорошо, сынок. Это именно то, что мы думаем о жадных до кукурузы педиках вроде Халимова ”.

Большой русский размытым движением взмахнул выкидным ножом, оставляя глубокую рану на левой щеке Мануэло. Мальчик кричал, как ребенок, которым он и был, но быстро заставил себя замолчать и начал ругаться по-португальски. Кровь хлынула по его лицу, и очень скоро лицо мальчика начало бледнеть. “Я полагаю, ты назвал бы это знаком чести для своего незаконнорожденного ребенка, а, Перейра?” - Спросил Халимов. Он шагнул вперед, схватил Мануэло за шею и развернул его лицом к отцу. Мальчик пинался, царапался и тянул, но было очевидно, что силы быстро покидали его молодое, худое тело. “Попрощайся со своим сыном, Перейра”, - сказал русский, поднимая нож. “Может быть, я нанесу визит твоей молодой жене с большой грудью после того, как избавлюсь от тебя, и посмотрю, нуждается ли она в утешении”. Перейра закричал, перекрывая шум ближайших бульдозеров, когда Халимов занес нож над…

Внезапно массивная фигура и размытое движение закрыли Перейре обзор. Он и его похитители из PME были грубо отброшены назад каким-то металлическим прутом или инструментом. Мануэло снова закричал, и отец закричал в унисон, неспособный что-либо увидеть или сделать в суматохе. Раздалась автоматная очередь — без сомнения, охранники Халимова - так близко, что Перейре показалось, что он чувствует, как пули просвистели мимо его ушей, и он инстинктивно свернулся в клубок, чтобы представлять собой самую маленькую и невинно выглядящую мишень для боевиков. Раздался выстрел из дробовика, полностью лишивший Перейру слуха.

Он ненавидел себя за такие мысли, но молился, чтобы последний выстрел, направленный в то последнее место, где, как он думал, стоял Мануэло, быстро положил конец его страданиям.

Как раз в этот момент, в разгар очередного шквала пулеметного огня, Перейра внезапно оказался в воздухе, его подняли сзади за брюки и швырнули в воздух. Долю секунды спустя он снова тяжело приземлился на бетонный причал, а когда открыл глаза, то оказался лицом к лицу со своим сыном Мануэло, который смотрел на него полными слез, но переполненным радостью глазами, прижимая окровавленную руку к ране на лице. “Manuelo...my Боже, Мануэло...!”

Затем, в промежутке между выстрелами, он услышал странный, но очень громкий и четкий синтезированный электроникой голос на английском. “Помоги мальчику, черт возьми. Уберите его отсюда ”.

Перейра прижал руку к лицу своего сына, чтобы остановить кровь и накрыть его молодое тело своим. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть ... Ну, он понятия не имел, что, черт возьми, это было. Он двигался как человек, но выглядел как персонаж научно-фантастического фильма, с сегментированными частями тела, широкой спиной, сужающейся к тонкой талии, головой в форме пули и странно сочленяющимися конечностями. Это не двигалось, как любая машина, которую он когда-либо видел, но это, очевидно, была какая-то конструкция, похожая на человеческую. Он услышал пулеметную очередь, а затем увидел искры и разлетающиеся свинцовые осколки, когда пули отскакивали от машины; ствол, похожий на короткий гранатомет, установленный на большом ящике сзади машины, повернулся и выпустил какой-то снаряд. Едкий запах слезоточивого газа достиг его ноздрей, мгновенно затруднив дыхание, и Перейра инстинктивно подхватил сына на руки и вскочил на ноги, уходя подальше от газа и надеясь, что он не свалился с причала в гавань.

Роботоподобное существо рвануло прочь так быстро, что Перейра не мог поверить в то, что он увидел. Еще больше пуль срикошетило от его гладкой металлической кожи. Офицер PME выходил из укрытия, боясь приближающейся машины, и не успевал он сделать и двух шагов, как машина оказывалась на нем, лишая его сознания одним ударом бронированного кулака по голове. Схема повторилась еще дважды: солдат или один из людей Халимова стрелял, робот бросался на него, боевик убегал, и эта штука отключала его.

Из облаков газа появилась колесная бронированная машина PME, стреляющая по роботу из своего двадцатитрехмиллиметрового пулемета, установленного на башне на крыше. Робот рванулся по диагонали прочь, намного быстрее, чем мог уследить стрелок в башне, и через несколько мгновений он увернулся и запрыгнул на БТР. Одна массивная рука потянулась к стволу пулемета, и быстрым рывком ствол согнулся, а затем сломался. Затем робот вытащил стрелка из орудийной башни и бросил его на тротуар, направил ствол своего наплечного гранатомета внутрь автомобиля и выстрелил. Через несколько мгновений из башни начал струиться едкий дым, и все члены экипажа бронетранспортера покинули машину, кашляя и давясь, выбегая наружу так быстро, как только могли. Когда бронетранспортер остановился, робот сошел, дотянулся до нижней части корпуса бронированной машины и без особых усилий перевернул машину на бок, выведя ее из строя.

Йоп тваю мат! Халимов выругался про себя, когда бросился к своему внедорожнику Land Rover, стоявшему в нескольких метрах от него, и открыл запертый стальной кейс сзади. Что, черт возьми, это за штука? Он вспомнил кое-что об американцах, разрабатывающих экзоскелет, повышающий силу, который мог нести оружие и наделять своего владельца невероятными физическими способностями, но он никогда не думал, что когда-нибудь увидит такой, особенно здесь, в Бразилии! Об этом нужно было немедленно сообщить Захарову - но сначала это нужно было остановить, прежде чем это коснется как его людей из службы безопасности, так и офицеров PME, которых он нанял, чтобы помочь ему найти Перейру. Эта штука была прочной и, очевидно, пуленепробиваемой, но не выглядела такой уж массивной.

У него был только один выбор оружия и только один шанс вырубить эту тварь.

Сквозь редеющие облака газа Перейра увидел, как Халимов поднял что-то похожее на реактивный гранатомет или ракету LAWS и нацелил его на робота. “Olhar Para fora! Tem um foguete!” - крикнул он, но было слишком поздно. Снаряд попал роботу прямо в спину с левой стороны, и он отлетел, как будто в него попал поражающий шар. Когда дым рассеялся, робот лежал лицом вниз, почерневший и тлеющий, как наполовину сгоревшее полено. Он выглядел как сломанная игрушка, но Перейра мог видеть небольшой ручеек пурпурной жидкости и струйку дыма, вытекающую из его задней части недалеко от места взрыва снаряда, и подумал об иронии судьбы истекающей кровью машины. Была ли это кровь, или это могло быть ...?

... и в этот момент, к изумлению Перейры, робот начал медленно подниматься на ноги. Он, очевидно, был ранен, двигался гораздо более скованно и далеко не так плавно и грациозно, как это было всего несколько мгновений назад, но теперь он двигался к русскому.

Халимов выругался по-русски, уронил канистру из-под "ЗАКОНОВ", выхватил пистолет и выстрелил. Робот попытался преследовать его, но, по-видимому, испытывал серьезную неисправность, потому что теперь он двигался очень медленно и неуклюже. Халимов убрал свой пистолет в кобуру и подбежал к одному из ближайших бульдозеров, запрыгнул внутрь и направил его к роботу. Машине удалось не попасть под переднюю лопасть, повиснув на ней, но Халимову было все равно. Он подвел бульдозер к краю причала, перевел рычаг газа в высокое положение и спрыгнул как раз перед тем, как бульдозер, с роботом, все еще цепляющимся за отвал, рухнул в гавань. Он посмотрел на Перейру, желая закончить порученную ему работу, но к тому времени Мануэль достал штурмовую винтовку PME и только что зарядил в нее новый магазин, так что русский развернулся и побежал прочь. Через несколько мгновений он умчался на своем Land Rover в сопровождении двух седанов PME.

“Джейсон!” Ариадна закричала. Вега, Скай и Джефферсон, все в пуленепробиваемых жилетах, шлемах, защитных очках и противогазах, побежали туда, где бульдозер погрузился в океан.

“Следуйте за мной!” Джефферсон кричал. Он запрыгнул на борт мусорной баржи, ближайшей к месту происшествия, опустил ленту транспортера, которая загружала мусор на баржу, и отсоединил трос. Перекинув руку через планшир, он протянул кусок кабеля, скинул ботинки, схватил конец кабеля и прыгнул в гавань, где все еще поднимались пузыри. Ари бросился к барже и встал у пульта управления. Минуту спустя Джефферсон всплыл на поверхность. “Вперед! Поднимите его, сейчас же!”

Для всех них было огромным облегчением увидеть, как подразделение уголовного розыска вытащили из океана. Его бесцеремонно уложили лицом вниз на кучу мусора, и Ариадна немедленно оказалась рядом с ним. “Эта пуля попала ему прямо в поврежденную дверь доступа к блоку питания”, - сказала она. “Он потерял всю гидравлическую систему”. Она использовала карманный инструмент Leatherman, чтобы открыть крошечную панель доступа на поясе подразделения, набрала код на клавиатуре, и входной люк открылся на спине подразделения CID. “Помоги мне вытащить его оттуда”.

Но в этом не было необходимости, потому что как раз в этот момент Джейсон выбрался из затопленного отделения уголовного розыска. Он закашлялся, затем его вырвало морской водой, он был бледен как полотно, потрясен, но невредим. “Черт, что это было?” - сказал он после того, как его увели подальше от сильнейшего воздействия слезоточивого газа, все еще распространявшегося по причалу. “Я чувствую себя так, словно меня сбил поезд”.

“Это была ракета LAWS, выпущенная примерно с пятнадцати метров”, - сказал Ари. “Мы думали, ты выжжен. Затем вас переехал бульдозер и столкнул в океан ”.

“Датчики отключились, когда попала ракета — все, что я получил, это предупреждающие сообщения о неисправности гидравлической, электрической и экологической систем”, - сказал Джейсон. “У меня было достаточно сил, чтобы поднять лезвие или что там было на мне сверху, затем все погасло. Я был в порядке, пока вода не покрыла мое лицо. Еще тридцать секунд, и мне конец”. Он посмотрел на Джефферсона и поднял руку, и Рейнджер пожал ее. “Спасибо, что спасли мне жизнь, сержант-майор”.

“Не стоит упоминать об этом, майор”, - сказал Джефферсон. “Я рад, что ты цел и невредим. Я увидел, что в раунде "ЗАКОНЫ" произошел удар, и подумал, что следующие несколько дней мы потратим на то, чтобы собрать все осколки. Это адская машина, которую вы построили ”.

Они вернулись, чтобы искать Перейру. Бразилец пытался скрыться в суматохе и сражении, но он не мог двигаться очень быстро, все еще будучи в наручниках и с раненым мальчиком на руках. Они нашли его несколько минут спустя, он прятался в каких-то деревянных транспортных поддонах. “Расслабься, расслабься”, - сказала Кристен Скай на португальском с английским акцентом. Она прижала носовой платок к ранам на лице мальчика, в то время как Джефферсон нашел ключ от наручников и освободил их обоих. “Мальчик ранен”.

“Quem esta? Pode me ajudar?”

“Я репортер. Телевидение, ” ответила она. На ней был темно-синий пуленепробиваемый жилет с буквами “TV” на белой матерчатой ленте спереди и сзади; синий кевларовый шлем с аналогичными буквами спереди и сзади; очки с желтыми линзами; противогаз, свисающий под подбородком; синие джинсы и армейские ботинки. “Да, мы можем вам помочь”.

Своим затуманенным зрением Перейра мог видеть, как четыре человека несут неподвижного робота к ожидающему фургону PME panel. “Quem é aquele? O deus, o que é ele?”

“Амиго”, - сказала Кристен. Она снова положила его руки на лицо его сына. “Помоги мальчику”. Она подошла к фургону и смотрела, как они загружают машину в кузов. Ее оператор и звукооператор были прямо за ней, записывая все.

“Это он?” Спросил Джейсон после того, как отдел уголовного розыска был загружен.

“Да”, - сказала Кристен. “Мануэль Перейра, бывший коммандос бразильской армии, заместитель командира "ГАММЫ". Его семья живет где-то в этих трущобах. Я предполагаю, что это его сын — у него должен быть по крайней мере один сын примерно такого возраста ”.

“Кто пытался его убить?”

“Люди в форме - офицеры PME”, - ответила Кристен. “Мануэля Перейру разыскивает PME - точнее, его разыскивает TransGlobal Energy, и этого достаточно для бразильского правительства”. Она указала на неопознанного мужчину в гражданской одежде, лежащего без сознания на причале. “Но эти парни, те, что не в форме, и тот, кто выпустил ту ракету LAWS и довел тебя до выпивки — я не знаю, кто они. Они могут быть подразделением разведки Бразилии, бразильским разведывательным управлением, которое подчиняется президенту Бразилии, или, может быть, они из ЦРУ ”.

“Это достаточно легко проверить”, - сказал Джефферсон, доставая свой мобильный телефон.

Джейсон, Кристен и ее команда перешли на сторону Перейры. “Фала Инглес, Мануэль?”

“Um pouco. Немного.”

“Quem o atacou? Кто напал на вас?” Перейра сделал паузу, все еще этнически и морально не решаясь настучать на кого-либо даже после всего, что произошло. Кристен указала на мальчика и спросила на ломаном португальском: “Кем атакую сеу фильо, Мануэль?”

Перефразирование вопроса, чтобы включить его сына, изменило все - один взгляд на покрытое глубокими шрамами, окровавленное лицо его сына, и колебания исчезли. “Капитан Павел Халимов”, - сказал Перейра. “Он солдат Егора Викторовича Захарова, заместителя командира ”ГАММЫ"."

“Я думал, ты второй в командовании "ГАММОЙ”?"

“Хватит. Захаров теперь является военным лидером ”.

“Что насчет Хорхе Руиса?”

“Я думаю, что Захаров сейчас главный”, - сказал Перейра. “Хорхе хочу только предупредить о полуикао, о коррупцао—Захаров, нао. Он виоленсия, герра, убийца. ГАММЫ больше нет ”.

Кристен удивленно посмотрела на Джейсона; затем, убедившись, что ее камеры работают, спросила: “Имел ли Захаров какое-то отношение к Кингман Сити, Мануэль?" Планировал ли Егор Захаров и осуществил ли он ядерную атаку в Соединенных Штатах?”

Перейра закрыл глаза, опустил голову, затем кивнул. “Сим”, - сказал он. “Терривелл. Desventurado. Его нужно остановить. Он очень силен, importante ”. Он тяжело сглотнул, затем отвел взгляд. “Дескульпе. Я сожалею. Захаров - это не ГАММА, ГАММА - это не Захаров. Хорхе хочет только пас, респейто, эсперансу. Захаров хочет только насилия. Я никогда не доверял Захарову. Хорхе доверяет только ему ”.

“Где агора Захарова?”

“Нао сабе”, - ответил Перейра. “После того, как мы атакуем Репрессу Кингман, мы прячемся, перемещаемся”.

“Pode falar Jorge Ruiz?”

Глаза Перейры вернулись к Кристен. “Сим”, - ответил он. “Я могу позвонить. Telefone segredo.”

“Знает ли Захаров этот секретный номер телефона?”

“Сим”, - сказал Перейра. “Мы должны спешить. Пресса.Джорджестáноперигогранде”.

Перейру, его сына, жену и ребенка увезли вместе с Рихтером, Вегой, Скай, ее съемочной группой и Джефферсоном в ожидавший их бронированный фургон PME. Когда они умчались к ожидавшему их вертолету в международном аэропорту Сан-Паулу, Перейра набрал их секретный номер для высадки. “Нао респоста”, - сказал он. “Eu comecei somente sua máquina da mensagem. Он позвонит по этому номеру, когда получит мое сообщение ”.

“Если Захаров не доберется до него первым”, - сказал Джефферсон. “Его убийца Халимов нашел Перейру — Захаров может знать, где скрывается Хорхе”.

“Onde esta Jorge Ruiz?” Кристен спросила Перейру.

“Прячется. Мы много раз переезжаем ”.

“Но знаете ли вы, где он может быть большую часть времени?”

Перейра поколебался, затем кивнул. “Суа Кинта, его ферма, эм Абете, Минас-Жерайс”, - сказал он наконец.

“Я знаю, где это”, - взволнованно сказала Кристен. “Я освещал Руиса во время одного из его митингов в защиту прав человека там. Абаэте - это место, где была создана ГАММА. Это менее чем в двух часах езды к северу отсюда на самолете.”

“Правительство захватывает его ферму, переносит место захоронения его семьи и продает ее, но новые владельцы позволяют ему посещать ее и прятаться там. Он... комо вокалê диз...торна-се ре-энерджизадо...сильный, обновленный, там. Может быть, он отправится туда ”.

“Нам нужно добраться туда как можно быстрее, сержант-майор...”

“Сначала нам понадобится разрешение на деятельность за пределами штата Сан-Паулу”, - сказал Джефферсон. “Я не собираюсь начинать войну здесь, внизу”.

“Мы работаем с PME, чтобы ...”

“Даже не ходите туда, майор”, - сказал Джефферсон. “Я видел, как работает PME: каждый офицер нанимается по самой высокой цене, и никто даже не думает дважды о том, чтобы перейти на другую сторону, когда это им удобно. Мне было разрешено отправиться в Бразилию, чтобы помочь властям захватить и допросить Мануэля Перейру, а не летать по всей стране, ввязываясь в перестрелки с правительственными войсками. Мы никуда больше не поедем, кроме как обратно в Штаты ”.

“Но к тому времени Хорхе Руис будет мертв”.

“Из того, что сказал Перейра, он, возможно, уже мертв - и даже если это не так, его организация была коррумпирована и захвачена этим парнем Захаровым”, - сказал Джефферсон. “Я не собираюсь рисковать будущим оперативной группы "ТЭЛОН”, гоняясь за парнем, который, возможно, не причастен к терактам в Соединенных Штатах". Он оглянулся на следовавший за ними фургон, в котором находились сотрудники уголовного розыска Рихтера и Веги. “Кроме того, майор, доктор, вам двоим нужно кое-что отремонтировать. Или вы забыли, что вашего робота там, в гавани, пришлось поднимать со дна с помощью крана?”

“Тогда пошлите оперативную группу ”ТЭЛОН", сержант-майор", - сказал Джейсон. “У вас в Кэнноне есть взвод первоклассных солдат, готовый к отправке — почему бы не получить разрешение на их развертывание? Мы можем выступить в качестве их передовой группы и разведать ферму Руиса в Абаэте. Они могут привести CID Two вместе с каким-нибудь настоящим оружием ”. Он произвел быстрый мысленный подсчет в своей голове; затем: “Они могут быть здесь к рассвету. Мы можем быть в Абаэте и осмотреть ферму ночью и проинформировать команду, прежде чем они войдут ”.

Джефферсон подумал несколько мгновений, затем кивнул и открыл свой телефон. “Я запрошу разрешения и отправлю остальную команду грузиться и двигаться на юг”, - сказал он. “Но мы ничего не предпринимаем, пока не получим разрешения от Белого дома. Нам было разрешено вылететь в Сан-Паулу, и точка. Мы остаемся здесь или возвращаемся в Штаты ”.

Над Кингман-Сити, Техас

Короткое время спустя

“Боже мой”, - выдохнул президент. “Я не могу в это поверить…Я просто не могу в это поверить ”. Он откинулся на спинку кресла в вертолете UH-60 Black Hawk Корпуса морской пехоты, одном из трех, летающих по орбите над местом взрыва в своего рода воздушной “игре со снарядами”, чтобы сбить с толку нападающих, которые, возможно, захотят сбить президентский вертолет. Ни на одном из вертолетов не было президентских опознавательных знаков — они напоминали военные вертолеты, которые находились на орбите в этом районе вскоре после взрыва. Он ошеломленно покачал головой. “Ядерный террористический акт на американской земле. Это просто невероятно ”.

“Я думаю, мы увидели достаточно”, - сказала глава администрации президента Виктория Коллинз, бросив опасливый взгляд на улицу. “Возможно, нам следует вернуться, господин президент”, - нервно сказала она.

“Смирись, Вики”, - услышали они, едва слышно за ревом винтов вертолета.

Коллинз сердито повернулся к третьему пассажиру в президентском купе. “Что вы сказали, чемберлен?”

“Я сказал: ‘Смирись с этим, Вики”, - раздраженно произнес советник по национальной безопасности Роберт Чемберлен. “Это означает, что мы здесь для сбора информации и получения из первых рук представления о здешних разрушениях, а не для того, чтобы успокоить ваши чувства. Это означает, что, как бы плохо вы себя ни чувствовали сейчас, там, внизу, тысячи американцев, которые страдают. Так что смирись с этим, Вики!”

“Как ты смеешь так со мной разговаривать?”

“Я осмеливаюсь, мисс Коллинз, потому что вы хотите сократить этот важный осмотр, потому что ваш нежный маленький животик не выдержит вида ядерного взрыва всего в нескольких тысячах метров от вас. Я смею, мисс Коллинз, потому что кто-то должен сказать вам, чтобы вы отбросили свой страх и тошноту и делали свою гребаную работу ”.

“Хорошо, этого достаточно”, - вмешался президент. “Сейчас не время стрелять друг в друга”. Президент поднял трубку внутренней связи и поговорил с пилотом, и через пятнадцать минут они были на земле в Хьюстон-Хобби Филд. После еще нескольких встреч с военными, государственными и федеральными должностными лицами, занимающимися расследованиями, безопасностью и оказанием помощи при стихийных бедствиях на борту Air Force One, президент и его сотрудники снова были в воздухе, направляясь обратно в Вашингтон.

На борту Air Force One Президент и его советники собрались в большом конференц-зале. С президентом были только Чемберлен и Коллинз — остальные члены кабинета и военные советники присутствовали посредством защищенной видеоконференции, рассредоточенные по различным безопасным правительственным местам по всему северо-востоку и среднеатлантическому региону в целях их безопасности. Президент сначала обратился к генералу Чарльзу Ланье, председателю Объединенного комитета начальников штабов. “Обновленная информация о наших ответных мерах обороны, генерал?”

“Полностью осуществлен, сэр”, - ответил Ланье. “Полное закрытие всех основных гражданских и коммерческих воздушных, морских и сухопутных переходов. Проводится полная мобилизация всех подразделений Национальной гвардии и резерва для обеспечения безопасности границ, портов, нефтегазовых объектов, химических заводов и основных коммунальных служб. Все текущие подразделения воздушной и береговой обороны приведены в полную боевую готовность, и мы добавляем по три новых подразделения воздушной, береговой или пограничной обороны в день. Менее чем через две недели мы перейдем к полной конфигурации континентальной обороны военного времени. Начиная с Кингман Сити, мы получаем в среднем тысячу новых призывников в час в действующие, резервные и гвардейские подразделения, и это не прекращается. Американский народ реагирует так, как мы не видели ничего подобного со времен Второй мировой войны ”.

“Тем не менее, все проходят обычную проверку знаний и подготовку, верно, генерал?” Чемберлен спросил.

“Да, конечно”, - ответил Ланье. “Наше отставание велико, но мы наращиваем наши возможности каждый день. Мы не срезаем углы, просто увеличиваем пропускную способность, медленно, но верно ”.

“Хорошо. Как насчет процедур проверки?”

“Также медленно, но верно наращивается, сэр”, - сказал Ланье. “Подразделения резервных сил работают с агентствами национальной безопасности, чтобы организовать стопроцентную проверку грузов”.

“Донна?”

“Мы уже досматриваем до восьмидесяти процентов всех авиаперевозок и двадцать процентов всех морских грузов перед въездом”, - ответила министр внутренней безопасности Донна Калхун по видеосвязи. “Накопилось огромное количество контейнеров, но многие поставки были остановлены после Кингман-Сити, так что перебои уже были устранены. Я благодарен за быструю мобилизацию резервных сил ”.

“Джордж?”

“То же самое с прокурорами и ФБР”, - сказал генеральный прокурор Джордж Вентворт. “Мы получаем тысячи претендентов на должности и множество вышедших на пенсию и бывших сотрудников, возвращающихся каждый день. Офисы трещат по швам, и это выглядит как полный хаос, но люди собираются с силами и выполняют свою работу. Все знают, что на нас сейчас напали, и они делают все, что в их силах, чтобы помочь. Я хочу поздравить мистера Чемберлена с предложением о призыве добровольцев, сэр — мы были готовы, когда это было необходимо. Мне неприятно думать о том, в какой неразберихе мы были бы сейчас, если бы у нас не было такого большого наплыва добровольцев после вашей речи ”.

“Я также добавляю свою благодарность”, - сказал Президент. “Теперь мне нужно несколько трезвомыслящих мнений о том, что делать дальше. Давайте послушаем это ”.

“Кто бы это ни сделал, он должен заплатить, господин президент, и заплатить дорого”, - с горечью сказал Чемберлен. Он повернулся к Коллинзу и спросил: “Что насчет предложения президента обратиться к Конгрессу с просьбой объявить войну терроризму, Вики?”

“Статус все тот же, Боб”, - едко парировал Коллинз. Она повернулась к президенту: “Штат все еще пополняется, господин Президент. Советники Белого дома, министерства юстиции, государственной власти, обороны и Конгресса встречались в течение нескольких недель без единого мнения ”.

“В чем задержка?” Чемберлен спросил.

“Все просто: нам не с кем объявлять войну”, - сказал Коллинз. “Вы не можете юридически объявить войну деятельности или концепции. Даже Израиль никогда не объявлял войну таким организациям, как Организация освобождения Палестины или "Хезболла", какими бы смертоносными они ни были. Вы можете объявить войну только другой нации”.

“Вы, конечно, читали это в уставе, мисс Коллинз?”

“Этого нет в законе, мистер Чемберлен, но это соответствует здравому смыслу и логике”, - сказал Коллинз.

“Государство согласно”, - вмешался госсекретарь Кристофер Паркер, выступая по защищенной видеоконференции из постоянного правительственного центра в Вирджинии. “Организации, которые действуют в определенной стране, приобретают правовой статус этой страны. Такие страны, как Ливия и Сирия, санкционировали и даже поддерживали группы, которые мы считали "террористическими" в течение многих лет. США могут объявить войну этой стране в отместку за то, что делает экстремистская организация, действуя там, но неправильно объявлять войну самой организации ”.

“Правосудие не согласно”, - вмешался генеральный прокурор Джордж Вентворт. “Вторжение в Афганистан с целью ликвидации Талибана и Аль-Каиды было боевой операцией против террористической организации...”

“Но Талибан никогда не считался законным правительством в Афганистане, ” утверждал Коллинз, “ и мы, конечно, не "объявляли войну" ни талибану, ни Аль-Каиде ...”

“А как насчет ХАМАСА в Ливии и Ливане, Аль-Каиды в Афганистане и Ираке...?”

“Развязывание войны и объявление войны - две разные вещи, мистер Чемберлен, и вы это знаете”, - вмешался Коллинз. “Президент имеет все полномочия принимать меры против кого-либо или чего-либо, что угрожает миру и безопасности Соединенных Штатов, в рамках Закона о военных полномочиях. Но если президенту нужны полномочия и финансирование для преследования террористов по всему миру в течение следующих десяти лет, ему нужен акт Конгресса ”.

“По вашему мнению”.

“По моему мнению, да, - сказал Коллинз, “ но пока персонал согласен”.

“Вы соглашаетесь, потому что это самый безопасный и политически неконфронтационный путь, а не потому, что это правильно”, - предостерег Чемберлен. Он повернулся к Президенту и продолжил: “Господин Президент, я верю, что вы можете действовать в любое время. В течение нескольких недель циркулировали слухи о том, что вы намерены это сделать: телевизионные комментаторы изучали проблему сверху донизу, и я еще не видел ни одного представленного препятствия ... ”

“За исключением того факта, что для этого нет юридического прецедента”, - вставил Коллинз. “Господин Президент, позвольте персоналу выполнять свою работу. Отложи свое решение еще на некоторое время. Давайте поддержим тему намеками, слухами и вопросами, и пусть пресса и эксперты ответят на вопросы за нас ”.

“И сколько еще подобных нападений нам предстоит выдержать, прежде чем мы начнем действовать, мисс Коллинз?”

“Что насчет вашей оперативной группы ”КОГОТЬ"?" Спросила Коллинз с той же язвительностью, с которой Чемберлен задавал ей вопросы. “Предполагалось, что это будет прототип антитеррористического подразделения, разъезжающего по всему миру в поисках плохих парней, и, насколько всем известно, они все еще сидят сложа руки в Нью-Мексико”.

“Они, безусловно, не ‘сидят сложа руки’...!”

“В моем последнем отчете говорится, что между людьми, которых вы выбрали для этого подразделения, существует значительный политический раскол и разногласия в руководстве”, - сказал Коллинз. “Мне сказали, что половина подразделения даже не тренируется вместе, и почти постоянно происходят междоусобицы из-за общего разногласия по поводу того, как подразделение должно быть организовано, руководиться и развернуто”.

“Откуда ты получаешь эту информацию, Коллинз?” Чемберлен спросил. “Вы были проинформированы мной или сержант-майором Джефферсоном ...?”

“Это не важно. Важно то, является ли информация точной или нет. Так ли это?”

Президент посмотрел на Чемберлена, молча приказывая ему ответить. Чемберлен бросил на Коллинза злобный взгляд, но кивнул в сторону главнокомандующего. “Имели место некоторые... трения между военными и невоенными элементами, господин президент”, - признал он. “Это было ожидаемо, и это проясняется, пока мы говорим”.

“Роберт, все зависит от того, будет ли эта команда готова, когда я предстану перед руководством Конгресса, чтобы объявить о своем намерении просить об объявлении войны терроризму”, - сказал президент, в его голосе слышалась озабоченность. “Мы должны быть готовы действовать, как только я получу право голоса, и я имею в виду "за дверью" и в действии, а не просто "готовы" начать. В чем проблема?”

“Это первое целенаправленное полноценное сотрудничество между военным сообществом спецназа и федеральными правоохранительными органами, сэр — неизбежно должны были возникнуть трудности с установлением установленных процедур, тактики, цепочки командования и обмена разведданными”, - сказал Чемберлен. “Мы пытаемся сделать то, чего никогда раньше не пробовали: единое командование, которое контролирует как гражданский, так и военный персонал, а не две отдельные структуры, которые пытаются работать вместе, но на самом деле имеют совершенно разные приоритеты и процедуры”.

“Они все профессионалы, и все они федеральные служащие — они знают, как выполнять приказы, не так ли?” - Спросил Коллинз. “Просто скажите им, чтобы они подтягивали свои задницы и выполняли свою работу!”

“Все не так просто, мисс Коллинз”, - сказал Чемберлен. “Они профессионалы, и последнее, что им нужно, это неизбранный бюрократ из Вашингтона без военной или разведывательной подготовки, который рассказывает им, как выполнять свою работу ...”

“Тогда, возможно, мы выбрали не того человека для формирования этой оперативной группы”, - вмешался Коллинз.

“Я служу по указке президента, так же как и вы — он может сместить меня в любое время и по любой причине”, - выпалил Чемберлен в ответ на нее. “Но это показывает, как мало вы знаете о том, как работают эксперты ...”

“Эксперты? Мистер Чемберлен, поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы выбрали молодую женщину-агента ФБР с очень небольшим опытом работы в полевых условиях и молодого армейского майора, абсолютно не имеющего опыта работы в полевых условиях, для руководства этой оперативной группой ... ”

“Я выбрал преданную группу профессионалов с уникальными талантами, чтобы возглавить эту оперативную группу, мисс Коллинз”, - решительно сказал Чемберлен. “Я полностью уверен в их способностях”. Офицер связи ВВС сбросил сообщение перед ним. Просматривая сообщение, Чемберлен продолжил: “Просто потребуется время, чтобы подготовить их к действию. Они будут...” По мере чтения выражение его лица становилось все более и более недоверчивым, пока, наконец, он не сказал: “Извините меня, господин Президент, позвольте мне позаботиться об этом. Он поднял трубку и набрал номер, его голос слегка дрожал, когда он сообщал номер офицеру связи.

Во время телефонного разговора госсекретарь Паркер принял сообщение, переданное ему помощником: “Мистер Чемберлен, я только что получил сообщение от министра иностранных дел Бразилии, о котором, я думаю, вам следует знать ...”

“Я буду там через секунду, Крис”.

“Что происходит, Крис?” - спросил Президент.

“Сэр, министерство иностранных дел Бразилии хочет знать, почему мы направили ударную группу с вооруженным роботом в Бразилию для уничтожения сил федеральной военной полиции”.

Президент повернулся, чтобы посмотреть на Чемберлена ... но советник по национальной безопасности уже сидел с разинутым от удивления ртом, слушая доклад своего помощника. “Роберт...”

“Скажи им, чтобы тащили свои задницы обратно сюда, в двойном размере!” - прошипел он в свой телефон.

“Мистер Чемберлен!” - выкрикнул президент.

“Сделай это!” Чемберлен рявкнул в трубку, затем повесил трубку. Он глубоко вздохнул, затем сказал: “Господин Президент, я только что получил отчет от моего помощника, сержант-майора Джефферсона. Он находится в Сан-Паулу, Бразилия, с элементами оперативной группы TALON ”.

“Что?” - воскликнул президент. “Кто, черт возьми, санкционировал это?”

“Я сделал это, сэр, по собственной инициативе”, - ответил Чемберлен.

“Объясни”.

“Командир оперативной группы майор Рихтер получил информацию из высоконадежного гражданского источника о местонахождении высокопоставленного члена террористической группировки, известной как ГАММА, которая, возможно, была ответственна за ядерный взрыв в Кингман-Сити”, - объяснил Чемберлен. “Без предварительного разрешения майор Рихтер приготовился отправить одно из своих роботизированных подразделений, которое он называет CID, или Кибернетическое пехотное устройство, в Бразилию, чтобы захватить этого подозреваемого. Старший сержант Джефферсон перехватил майора, прежде чем он смог уйти.”

“Так как же они оказались в Бразилии?”

“Я проверил информацию, которой майор Рихтер располагал, у продюсеров Кристен Скай и топ-менеджеров SATCOM One News в Нью-Йорке”, - продолжил Чемберлен. “Информация была достоверной, поэтому я санкционировал расследование”.

“С проклятым вооруженным роботом?”

“Нет, сэр. Я сказал сержант-майору Джефферсону, что это должно быть только расследованием. Они, по-видимому, решили привезти с собой свою систему вооружения, управляемую роботом ”.

“Они что, сумасшедшие?” Воскликнул государственный секретарь Паркер. “Что, черт возьми, происходит с этим вашим подразделением, Чемберлен? Они что, с ума сошли?”

“Под чьим руководством, как он думал, он действовал, Чемберлен?” - горячо спросил начальник штаба Коллинз. “Твой?”

“Я не был посвящен в логику его принятия решений, мисс Коллинз”, - рассеянно сказал Чемберлен.

“О, здорово...!”

“В любом случае, оперативная группа нашла этого лидера террористов, который был захвачен правительственными войсками ...”

“И наши парни сражались с бразильской армией?”

“Войска, по-видимому, пытались убить лидера террористов, а не арестовать его, по приказу неопознанного иностранного боевика”, - сказал Чемберлен. “Мне неясны детали, но суть в том, что оперативная группа захватила заместителя террориста по командованию”. Обращаясь к президенту, он продолжил: “Сэр, сейчас они запрашивают разрешение на расследование версий, которые могут привести к поимке самого лидера террористов. Они просят, чтобы остальная часть оперативной группы была направлена в Бразилию для оказания помощи ”.

“Они не только не должны развертываться — они все должны предстать перед военным трибуналом!”

“Для чего, Коллинз — выполняют свою работу?” Чемберлен спросил. “Они сказали, что у них есть конкретные доказательства, связывающие эту террористическую организацию со взрывом в Кингман-Сити, и они действовали. Это именно то, что они должны делать. Я могу не согласиться с тем, что они делали это без согласования со мной, но, по крайней мере, они действовали ”.

“Этого достаточно”, - сказал президент. “Роберт, убедись, что члены оперативной группы прекратили то, что, черт возьми, они делают, и ждут дальнейших приказов. Никаких других контактов с местными правоохранительными органами или бразильскими военными, пока я не дам команду. Немедленно проинформируйте государство и правосудие о членах оперативной группы там, внизу, и их возможностях — особенно об этой штуке-роботе, которая разрушает это место ”.

“Да, господин президент”, - сказал Чемберлен, поднимая телефонную трубку с видом огромного облегчения.

Государственному секретарю президент сказал: “Крис, поговори с Министерством внутренних дел Бразилии о получении официальных санкций для наших парней, пока они там, пока мировая пресса не решила, что мы только что начали вторжение в Бразилию”. Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “И поговори с ним о том, чтобы получить у них разрешение выслеживать подозреваемых в терроризме там, внизу. Если наши парни преследуют тех, кто спланировал и осуществил нападение на Кингман Сити, я хочу полного сотрудничества ”.

Сан-Паулу, Бразилия

Короткое время спустя

Рэй Джефферсон закрыл свой мобильный телефон. “Вот и все”, - сказал он. “Нам приказали отступить и ждать дальнейших распоряжений. Никакое другое развертывание оперативной группы не санкционировано ”.

“Это может быть нашей единственной надеждой захватить Руиза до того, как Халимов доберется до него”, - отметила Кристен Скай.

“Мы и так превысили свои полномочия”, - сказал Джефферсон. “Садитесь на коней и давайте убираться отсюда, пока не прибыли новые войска PME и они не решили, что мы нарушили закон — что, я уверен, мы и сделали”.

Джейсон Рихтер колебался. Затем он повернулся к Кристен: “У нас достаточно топлива, чтобы добраться до Абаэте, Кристен?” он спросил.

“Конечно”. Кристен увидела выражение лица Джейсона, и ее собственное выражение стало серьезным. Она пожала плечами и добавила: “Может быть, достаточно. Мы должны остановиться там для дозаправки ”.

Джефферсон бросил сердитый взгляд на Рихтера. “Майор, я предупреждал вас...”

“Сэр, Абаэте находится к северу отсюда”, - быстро вмешался Джейсон. “Нам нужно сделать заправку, когда мы направляемся на север, не так ли? Абаэте - такое же хорошее место для остановки, как и любое другое ”.

“В региональном аэропорту Абаэте есть ресторан, где подают лучшее чурраско - бразильское барбекю”, - сказала Кристен с огоньком в глазах. “Вам, мальчики, это понравится”.

“Вы, клоуны, все это просчитали, не так ли?” Раздраженно спросил Джефферсон, но он кивнул: это было именно то оправдание, которое он искал. “Ладно, садись в седло. И почините это отделение уголовного розыска как можно лучше, доктор Вега — у меня такое чувство, что оно нам понадобится ”.

Абаэте, штат Минас-Жерайс, Бразилия

В тот вечер

“Я вижу, вы все-таки решили не подчиниться приказу и остановиться в Абайте, а, сержант-майор?” Роберт Чемберлен заметил по их защищенному сотовому телефону.

“Да, сэр”, - ответил сержант-майор Рэй Джефферсон. Он знал, что в их сотовых телефонах установлена система слежения GPS, которая непрерывно передает их точное местоположение; он бы в любом случае сообщил об их промежуточной остановке. “Я могу объяснить”.

“Лучше бы все было хорошо”.

“Сэр, информация Кристен Скай до сих пор была безупречной”, - сказал Джефферсон, “и у нас есть все основания полагать, что информация нашей пленницы тоже достоверна. У нас уже есть большое количество информации об этой террористической группе и ее связях с Кингман-Сити — мы никак не могли просто пролететь над этим местом по пути на север, не проверив его ”.

“Сержант-майор, этого просто недостаточно, чтобы послать секретную военную ударную группу в суверенное государство и заставить их взорвать это место”, - сказал Чемберлен. “У меня пока нет для вас никаких разрешений. Правительство Бразилии разрешило вам находиться в стране в сопровождении PME, но у вас нет полномочий отправляться на поиски Руиса, русских или кого—либо еще - вы должны немедленно передать всю имеющуюся у вас информацию PME, иначе ваше разрешение на пребывание там будет аннулировано, и вы можете быть арестованы, если у вас вообще будет при себе оружие. Если тебя поймают, У.S. правительство не может защитить вас. Сделай это просто остановкой на заправке и убирайся оттуда как можно быстрее ”.

“Сэр, с нами находится офицер бразильской военной полиции, который добился для нас прав на посадку и полномочий путешествовать с нашим снаряжением, включая подразделение уголовного розыска ...”

“Он не может уполномочить вас вести подразделение уголовного розыска в бой”.

“Нет, сэр, но он не сказал, что мы не могли”.

“Теперь играешь быстро и не по правилам, сержант-майор? Совсем на тебя не похоже ”.

“Как я уже сказал, сэр, я считаю, что мы близки к очень крупному прорыву в террористической организации, которая напала на Кингман Сити”, - сказал Джефферсон. “Я думаю, что это требует расследования”.

На линии повисла долгая пауза; затем: “Подразделение уголовного розыска работает?”

“Они все еще работают над этим, сэр, но я думаю, что он неисправен навсегда. В Сан-Паулу пришлось порядочно потрепаться — я до сих пор поражен, что Рихтер выжил. Но робот определенно сломан ”.

“Возможно, это и к лучшему — я не могу представить, какая будет буря дерьма, если ты снова воспользуешься этой штукой там, внизу, без разрешения”. Наступила кратковременная пауза. Затем: “Очень хорошо, сержант-майор. Я постараюсь ускорить получение для вас какого-либо официального разрешения на присутствие там, но в настоящее время вам придется полагаться на полномочия мисс Скай для прессы и любые другие полномочия, которыми располагает ваш сотрудник PME, чтобы подобраться поближе к этому персонажу Хорхе Руису, если он все еще жив. Старайтесь больше избегать любых контактов с представителями местной жандармерии. Захватите Руиза, если сможете, соберите любую информацию об этой организации ГАММА, которую сможете найти, и возвращайтесь сюда на двойном.”

“Да, сэр”.

“Мне не нужно говорить вам, что почти все в Белом доме хотят вашу голову на блюде прямо сейчас”, - продолжил Чемберлен. “Вы должны были помешать команде отправиться в Бразилию. Если бы у Кристен Скай была действительно полезная информация, мы могли бы обратиться по официальным каналам правоохранительных органов, схватить этих ГАММА-оперативников и, возможно, даже укрепить международные отношения. Вы можете выиграть это сражение и все равно проиграть войну, из-за чего оперативная группа будет распущена, а вас и членов вашей команды вышвырнут со службы — или того хуже ”.

“Я понимаю, сэр. Мне нужно было принять решение, и я его принял. В свете нападения на Кингман Сити я чувствовал, что это был единственный вариант, который у меня был ”.

“Я надеюсь, что вы правы, сержант-майор, но я бы не стал рассчитывать на слишком много счастливых моментов для вас и ваших людей, когда вы вернетесь в Штаты”, - серьезно сказал Чемберлен. “Просто помни, пока я не получу для тебя какое-нибудь экстренное разрешение, ты там сам по себе. Если ты покинешь аэропорт, я не смогу тебя защитить ”.

“Я понимаю, сэр”.

“Я не думаю, что вы понимаете, а если и понимаете, то я не изменил вашего мнения”, - сказал Чемберлен с легкой долей сардонического юмора в голосе, “поэтому я повторю это еще раз: я настоятельно рекомендую вам вернуть свою команду в Штаты как можно скорее. Пусть ФБР, ЦРУ и ИНТЕРПОЛ разбираются с ГАММОЙ, Руизом и Халимовым. Вы получили отправленную мной информацию о Халимове и Захарове?”

“Да, сэр”.

“Тогда вам следует знать, сержант-майор, на случай, если вы еще не поняли этого, что вы играете с очень, очень плохими парнями, и я не верю, что прямо сейчас вы экипированы, чтобы справиться с ними”, - продолжил Чемберлен, в его голосе слышалось удивление отсутствием реакции Джефферсона. “Мы не уверены, в чем заключается игра Захарова — он притворяется большим сторонником GAMMA, но мы думаем, что у него другая повестка дня. Но в капитане Павле Халимове нет никаких сомнений: он обученный военный и правительственный убийца, связанный с сотнями убийств по всему миру за последние восемнадцать лет на КГБ в советские годы, на российскую службу внутренней безопасности, а в последнее время и как наемный убийца. Если у него на жалованье есть войска PME, его будет не остановить ”.

“Я понимаю, сэр”, - повторил Джефферсон, “но опять же, возможность схватить главу этой террористической группы и точно выяснить, кто несет ответственность за Кингман Сити, имеет первостепенное значение. Мы должны попытаться ”.

“Я мог бы приказать тебе не делать этого”.

“Да, сэр, вы могли бы”, - сказал Джефферсон. “Я полагаю, Кристен Скай все равно потребовала бы уйти”.

“Ты мог бы заставить ее остаться”.

“Да, сэр, я верю, что мог бы, и я верю, что ее летный и производственный экипажи не стали бы спорить со мной по этому поводу”, - сказал Джефферсон. “Но тогда Хорхе Руис, вероятно, был бы убит....”

“Ты сказал мне, что думаешь, что он уже мертв”.

“Мы не знаем наверняка, сэр”, - сказал Джефферсон. “Логично предположить, что Перейра был бы второстепенной целью, а Руис - главной, но, возможно, Халимов сначала напал на Перейру в Сан-Паулу, потому что он более сложная цель и представляет большую угрозу для Захарова. Я не знаю. Но Абаэте был в пути, мы здесь, и я думаю, нам следует продолжить ”.

“Кристен Скай не сможет спасти Руиза, даже если он жив”.

“Но если я и несколько солдат PME последуем за ней, сэр, нам может повезти”.

“Это слишком рискованно. У нас есть вся необходимая информация, сержант-майор. Нам не нужен Руиз ...”

“Да, сэр, но было бы определенно полезно, если бы он был у нас”, - сказал Джефферсон. “У меня нет намерения позволить этому выйти из-под контроля, мистер Чемберлен. Мы будем осторожны, сэр ”.

На линии повисла очень долгая пауза; затем Чемберлен сказал очень неохотным голосом: “Мне это не нравится, сержант-майор, но я согласен, что это возможность, которую мы не можем упустить, чтобы поймать парня, который руководил нападением на Кингман-Сити. Я сообщу президенту о том, что вы намерены делать, и сделаю все возможное, чтобы убедить его в этой идее. Если есть кто-то, кто может справиться с кем-то вроде Павла Халимова, то это ты ”.

“Спасибо, сэр”, - ответил он, но связь прервалась прежде, чем он произнес все слова. Он закрыл флип и устало потер глаза. “Майор Рихтер”.

“Да, сэр?” Ответил Рихтер. Он и Ариадна Вега оба склонились над отделением уголовного розыска с инструментами и фонариками; электронное диагностическое устройство было прикреплено к панели доступа, на нескольких рядах показаний мигали красные цифры. Их самолет был припаркован отдельно на изолированной части парковки регионального аэропорта Абаэте, примерно в трехстах метрах от здания терминала. Синий пластиковый брезент был натянут на хвостовую часть фюзеляжа рядом с открытым багажным отделением, чтобы скрыть отдел уголовного розыска от наблюдения, но эта часть трапа была довольно пустынной. Офицер PME, путешествовавший с ними, поговорил с местными патрулями PME, и вместе они держали всех подальше. Один местный солдат PME бродил вокруг самого самолета, в то время как еще двое на американском военном джипе патрулировали зону посадки, отгоняя любопытных зрителей.

“Есть прогресс?”

“Немного”, - ответил Джейсон. “Мы заменили гидравлический блок питания, но морская вода повредила много других схем, поэтому мы пока не можем его протестировать. Мы понятия не имеем, сколько времени потребуется, чтобы все высохло и собралось снова. Может быть, не раньше, чем мы вернем его в Форт Полк.” Ари посмотрела на Джейсона с серьезной озабоченностью на лице.

“Что ж, вы попробовали, майор, доктор Вега”, - сказал Джефферсон. “Мистер Чемберлен все еще советует нам вернуться в Штаты”.

“Просто ‘советуешь’ нам? Сэр, он не приказывает нам возвращаться сейчас?”

“Он был на борту Air Force One раньше и реагировал на новости о том, что мы находимся в Бразилии”, - объяснил Джефферсон. “Теперь, когда он понимает, что мы напали на след организации, которая, возможно, была ответственна за Кингман Сити, он отступил”. Джейсон кивнул; обеспокоенное выражение лица Ари только потемнело. “Так что это зависит от нас. Он не получил от нас никакой официальной правительственной поддержки — он говорит, что большая часть Белого дома все еще хочет, чтобы мы сидели в тюрьме ”.

“Но он больше не приказывает нам возвращаться”, - заметил Джейсон. “Звучит так, будто он тайно призывает нас продвигаться вперед, сэр”.

“Это тоже было бы моим предположением, майор”, - сказал Джефферсон. “Тем не менее, Чемберлен утверждает, что без отдела уголовного розыска у нас могли бы возникнуть реальные проблемы без подкрепления. Я согласен с ним: это слишком опасно. Мы должны предоставить PME, Госдепартаменту и ЦРУ разобраться с этими парнями ”.

“Это может быть опасно, сержант-майор, но решения здесь принимаете не вы”, - сказала Кристен Скай. Она и ее команда разгружали свое оборудование в старый фургон, который она приобрела у менеджера аэропорта за кучу наличных и немного женственной болтовни. “Это мой самолет, моя команда и моя история. Местные жители будут защищать вас и самолет, пока вы здесь. Я беру свою команду и отправляюсь на ферму Руиза, чтобы попытаться найти его ”.

Джейсон спустился с отделения уголовного розыска. “Халимов, безусловно, будет там, ожидая тебя”, - сказал он, подходя к ней. “Не уходи. Старший сержант прав: это слишком опасно ”.

“Это самая горячая история десятилетия, может быть, даже столетия”, - сказала Кристен. “История происходит там, а не здесь, в этом аэропорту. Я ухожу”. Она заметила выражение крайней озабоченности на его лице и благодарно улыбнулась. “Эй, не волнуйся. Я был во многих опасных местах раньше — я не думаю, что ферма в Бразилии будет одним из них ”.

“Кристен...”

Она протянула руку, коснулась его лица и улыбнулась. “Эй, посмотри на меня — у меня есть мужчина, который беспокоится обо мне. Это хороший поворот ”. Она указала на офицера PME из Сан-Паулу, который теперь сидел за рулем фургона. “У меня там тоже есть мой друг Альдерико, так что я не думаю, что у нас будут проблемы, если мы столкнемся с каким-нибудь местным PME”.

“Каков твой план, Кристен?” - Спросил Джейсон.

“Я хочу установить контакт с новыми владельцами фермы и посмотреть, не вынюхивал ли кто-нибудь еще, кроме PME”, - ответила она. “Сначала я намерен осмотреться, провести небольшое наблюдение и тщательно все проверить, прежде чем войти. Эта ферма, несомненно, находится под круглосуточным наблюдением нескольких бразильских и других правительственных учреждений ...”

“И Захаров, и Халимов”, - напомнил он ей.

Она подняла бинокль ночного видения и постучала себя по груди, показывая на свой пуленепробиваемый жилет. “Стандартная проблема в нашей работе. Не беспокойся обо мне. Я предлагаю вам быть готовыми стартовать, как только я свяжусь с вами по рации — возможно, я быстро уеду оттуда ”.

Старший сержант Джефферсон вытащил свой пистолет "Смит и Вессон" сорок пятого калибра из кобуры на правом бедре, проверил, что он на предохранителе, затем снова убрал его в кобуру. “Я иду с тобой”, - сказал он.

Кристен посмотрела на большого Рейнджера и кивнула. “Хорошо. Поехали”.

Джейсон выглядел удивленным. “Ты хочешь, чтобы он пошел с тобой?”

“Черт возьми, да. Ты думаешь, я глупый? Я возьму с собой столько оружия, сколько смогу ”.

“Тогда я тоже пойду”, - сказала Ариадна, доставая из кобуры свой SIG Sauer P220. Кристен собиралась спросить, знает ли она, как с этим обращаться, но Ари проверил, что у нее в пистолете есть патрон, и вложил его в кобуру почти так же быстро и умело, как Джефферсон. Кристен кивнула, впечатленная, и позаботилась о том, чтобы ей достался пуленепробиваемый жилет с буквами “TV”, обведенными скотчем на нем.

“Ари...!”

“От меня здесь нет пользы, пока в отделе уголовного розыска не высохнет вся морская вода, верно, Джей?” Джейсон внимательно посмотрел на нее, не веря в то, что она говорила. “Верно?”

“Да, верно”.

“Тогда давай сделаем это”, - сказала Кристен.

“Eu irei protegê-lo. Я пойду и защищу вас ”, - сказал Мануэль Перейра.

Кристен кивнула, и офицер PME выдал ему пуленепробиваемый жилет, видавший виды дробовик и коробку патронов; он быстро зарядил свой пистолет и рассовал оставшиеся патроны по карманам. Обращаясь к Джейсону, Кристен сказала: “Летный экипаж может присматривать за вами и самолетом и убедиться, что PME ничего не предпримет. Нам потребуется не более двадцати минут, чтобы доехать от фермы обратно. Когда мы свяжемся с вами, прикажите экипажу запустить двигатели и вырулить на линию ожидания — мы дойдем до конца взлетно-посадочной полосы и запрыгнем на борт, чтобы оторваться от земли, как только закроется дверь ”.

Все направились к фургону, чтобы загрузиться; Джейсон схватил Ариадну за руку, прежде чем она забралась внутрь. “Пригни свою чертову дурацкую голову, Ари”, - сказал он.

“Я сделаю”, - ответила она. Она внимательно посмотрела на него. “Ты хоть понимаешь, что делаешь, Джей?”

“Вперед, мальчики и девочки”, - подтолкнул их Джефферсон.

Джейсон пожал плечами. “Я вернусь к работе над ”Эль Сидом", - сказал он. “Пожелай мне удачи”.

“Просто почини это, Джей”, - серьезно сказала она и забралась внутрь фургона. Джейсон немедленно вернулся к работе над искалеченным роботом, работая так быстро и усердно, как только мог.

Менее чем через тридцать минут они миновали загон для скота и четырехрядный забор из колючей проволоки с побеленной деревянной аркой над подъездной дорожкой. Кристен осмотрела местность с помощью своего прибора ночного видения — ничто не казалось неуместным. Вдалеке залаяла собака — типично для любой фермы - и заверещал павлин, птица, которую бразильские фермеры часто используют в качестве сторожевых псов. “Это оно”, - сказала Кристен. “Моя команда и я отправляемся внутрь. Я связался с новыми владельцами, и они согласились встретиться с нами за кадром, хотя и говорят, что им нечего сказать о Хорхе Руисе или ГАММЕ ”.

“Вы обнаружили какой-либо вид принуждения?” - Спросил Джефферсон.

“Они определенно занервничали, когда я упомянула Руиса”, - сказала Кристен, “но мне также показалось, что они привыкли давать интервью о Руисе и ГАММЕ — скорее, давать интервью, но не говорить о Руисе. Тем не менее, они пригласили нас внутрь. Он федеральный судья в отставке; думаю, я встречал его раньше ”.

“Думаешь, Руиз здесь? Думаешь, они его защищают?”

“Есть только один способ выяснить”. Она повернулась к Перейре. “Мануэль, онде не вступает в конфликт с Амосом Хорхе? Где бы мы его нашли?”

“Кладбище да суа фам íлиа ... его семейное кладбище, место захоронений, могил, прежде чем правительство их выкопает”, - ответил Перейра. “Могил больше нет, но Роча-да-Пас, Скала мира, есть. Это место молитвы Хорхе ”.

“Это последнее место, куда вам следует идти — если PME или Халимов здесь, это именно то место, где он будет ждать нас”, - сказал Джефферсон. “Мануэль и я проведем разведку. Мы встретимся с тобой на ферме ”. Рейнджер взял их FM-рацию ближнего действия, включил микрофон, включил переключатель блокировки “HOT MIKE”, удерживая кнопку микрофона нажатой, проверил его и сказал Ариадне прикрепить его к штанам, чтобы его не было видно. “Я смогу слышать все, что ты скажешь, так что, если ты попадешь в беду, я буду знать. Вы продюсер или ассистент; вы из Мексики; вы говорите по-испански и немного по-португальски; ваш английский очень плохой. Понял?”

“Да, се ñор”, - слабо ответил Ари.

“Ты хочешь отдать мне свой пистолет? Если они обнаружат это у вас, они, вероятно, очень усложнят вам задачу — будет сложнее убедить их, что вы всего лишь журналист ”.

Ари тяжело сглотнула, но покачала головой и храбро улыбнулась. “Я сохраню это. ¿Una muchacha consiguió протеже, нет? Девушка должна предохраняться, верно?”

“Как мы узнаем, что с вами все в порядке, сержант-майор?” Спросила Кристен.

“Мануэль, сколько отсюда добираться до кладбища?”

“Não muita hora. Десять, пятнадцать минут.”

“Дайте нам не более тридцати минут на разведку кладбища”, - сказал Джефферсон. “Если от нас не будет вестей, считайте, что мы захвачены в плен или убиты, и убирайтесь к черту. Садись в самолет и взлетай — не пытайся организовать спасательную операцию или поговорить с PME, просто убирайся из Бразилии ”.

“Пусть будет сорок пять”, - сказала Кристен. “Тридцати минут для меня недостаточно, чтобы...”

“Тридцать минут, мисс Скай, ” настаивал Джефферсон, “ или вы рискуете своей жизнью, жизнью вашей команды и доктора Веги. Я приму это на свой счет, если кто-то из вас пострадает из-за того, что вы остались, чтобы задать последний вопрос или сделать последний снимок ”реакции ". Кристен отметила строгий голос большого Рейнджера, промолчала и кивнула.

“Не следует ли нам всем сначала разведать ферму, прежде чем мы войдем внутрь?” Спросила Ариадна.

“Вы съемочная группа из Соединенных Штатов, приехавшая сюда для съемок фильма о Хорхе Руисе и ГАММЕ - с чего бы вам сначала шататься по этому месту?” - Спросил Джефферсон. “Позвольте нам провести разведку, а вам - свое интервью. Забудь, что мы где-то там ”.

“Хорошо”, - сказала она, протягивая ему свои очки ночного видения. “Тебе это понадобится”.

“Спасибо”. Джефферсон повернулся прямо к Кристен и сказал: “Я знаю, что это ваша работа и ваша карьера, мисс Скай, но эти люди - убийцы, и никакая история не стоит вашей жизни, жизней вашей команды или доктора Веги. Павел Халимов - наемный убийца, прошедший военную подготовку. Если вы подозреваете, что что-то не так, разворачивайтесь и убирайтесь. Это понятно?”

“Я брала интервью у диктаторов-геноцидистов, массовых убийц, мафиози, гангстеров и всякого рода человеческих отбросов, которые когда—либо существовали - в большинстве случаев на их собственной территории”, - сказала Кристен. “В мою команду и в меня стреляли десятки раз; у моего оператора Рича в глазнице до сих пор торчат осколки камеры после того, как пуля прошла мимо его головы, а камеру выбило у него из рук во время съемок. Мы будем осторожны, сержант-майор, но мы здесь, чтобы узнать историю, а не осмотреть достопримечательности. История заключается в выяснении местонахождения или, возможно, спасении Хорхе Руиса. Если я не смогу сделать эту историю, я уйду - но не раньше ”.

Джефферсон мрачно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Ариадну. “Ее отношение такое же, как у вас, доктор? Ты все еще хочешь пойти с ней?”

“Да”, - сказал Ари. “Usted dos es los comandos, no yo. Вы двое - коммандос, не я.”

“Хорошо, давайте сделаем это”, - сказал Джефферсон. Они посмотрели на свои часы, и они с Перейрой исчезли в темноте быстрой рысью.

“Поехали”, - сказала Кристен, и они поехали вперед к фермерскому дому. Примерно через километр по ухабистой гравийной дороге они наткнулись на загон с двумя лошадьми, двухэтажный сарай, небольшой глинобитный коттедж и низкую каменную стену, окружающую очень красивый одноэтажный дом с черепичной крышей, оштукатуренный розовым. Пожилая пара сидела в креслах-качалках во внутреннем дворике, выложенном плиткой, у низкого очага, и они поднялись на ноги, когда подъехал фургон. Двое мужчин, которые, по-видимому, были рабочими с фермы, подошли к фургону, один спереди слева, а другой справа сзади, у обоих были мелкокалиберные дробовики — полезные для отпугивания койотов или отстрела змей, и не более того.

Кристен появилась с переднего пассажирского сиденья. “Вы мисс Скай?” - окликнул пожилой джентльмен из своего внутреннего дворика.

“Сим”, - ответила Кристен. “Со стороны ЕС Кристен Скай, новости SATCOM One. Senhor e senhora Amaral?”

“Сим”, - ответил джентльмен. “Это Хосе, а другой - Марко. Они мои люди. Кто еще с тобой, менина?”

“Моя команда, Рич, Бонни и Ариадна”, - ответила Кристен. Она указала на офицера PME, сидевшего за рулем фургона. “Тененте Квинтао находится здесь просто в качестве сопровождающего, а не в каком-либо официальном качестве. Он из Сан-Паулу. Он не будет вмешиваться ”. Рабочий по имени Марко открыл боковую дверь фургона, вышел и махнул остальным выходить; офицер PME мудро положил руки на руль, чтобы первый работник фермы не слишком нервничал.

Амарал увидел камеры и записывающее оборудование и замахал руками. “Нао кâмерас, нао ретратос”, - сказал он.

Кристен кивнула оператору, который положил свою камеру обратно в фургон — затем, пока звукооператор Бонни и офицер PME наблюдали за ним, Рич навел камеру на экран с подсветкой, направленный в сторону фермерского дома, и включил его. К счастью, освещение в куполе не работало, и Марко, увлеченный наблюдением за Кристен, не заметил. “Нао ретратос”, - сказала Кристен. Она подняла свое цифровое записывающее устройство размером с ладонь. “Я хотел бы использовать диктофон, но это только для моего личного пользования — я не буду транслировать ваш голос или голос вашей жены. Nenhuma transmissão de suas vozes, aprovação?”

Амарал кивнул и махнул им, приглашая подняться в его патио. Его жена поставила на маленький столик между ними кувшин холодного фруктового сока из гуараны и тарелку салата де фрута. Там был только один стул, но Рич и Бонни привыкли сливаться с фоном, пока Кристен работала. Один из работников фермы, Хосе, как они предположили, остался где-то позади них в темноте по другую сторону каменной стены; Марко нигде не было видно. “Obrigado vendo nos hoje à noite, сеньор, сеньора”, - сказала Кристен, делая глоток сладкого зеленого фруктового сока.

“Вы можете говорить по-английски, мисс Скай, ” сказал мужчина, “ хотя ваш португальский очень хорош”.

“Muito obrigado,” Kristen said. “Я полагаю, мы встречались, сеньор. Вы были федеральным судьей, когда Хорхе Руис проводил здесь свои экологические семинары, не так ли?”

“Я не знаю, где Хорхе Руис”, - быстро сказал Амарал. “Я не видел его много лет”.

“Но ты позволяешь ему вернуться, не так ли, Адвокат?” Спросила Кристен. “Ты знаешь, что он приезжает и посещает место своего семейного кладбища, Роча-да-Пас, не так ли?” Глаза обоих амаралов расширились от страха, и они покачали головами — но по их лицам было очевидно, что они знали. Кристен подняла руку. “Не бойтесь, сеньор. Мы здесь не для того, чтобы захватить Хорхе — на самом деле, мы здесь, чтобы помочь ему ”.

“Мы ничего не знаем о Хорхе Руисе”, - деревянным голосом повторил Амарал. Его жена покачала головой, боясь говорить, но стремясь поддержать заявление своего мужа.

“Приходил ли PME или какие-либо агенты правительства или трансглобальной энергетики сюда в поисках Хорхе, сэр?”

“Muitas vezes. Много раз. Они думают, что он все еще приходит сюда. Я не видел его очень долгое время, со времен его амбиентального факультета, его экологического колледжа, здесь ”.

“Вы верите, что Хорхе Руис - террорист?”

Джентльмен глубоко вздохнул, затем мрачно кивнул. “Полиция, Трансглобальная энергетическая корпорация, они творили ужасные вещи с ним и его семьей”, - сказал он. “Я полагаю, что его разум был торсидо, извращен насилием. Любой мужчина преисполнился бы такого ужасного гнева, увидев, как его жена и дети сгорают заживо в его собственном доме”. Но он покачал головой. “Но даже это не оправдывает его действий. Месть — это одно: продолжение насилия по всей стране, возможно, по всему миру - это неправильно ”.

“Вы слышали об атаке с применением ядерной бомбы в Соединенных Штатах?” Амарал и его жена испуганно кивнули. “Как вы думаете, Хорхе мог спланировать и осуществить подобное?”

“Nunca!” Возразил Амарал. “Да, Хорхе и его последователи убили нескольких коррумпированных полицейских, иностранных офицеров безопасности и бюрократов, когда он бомбил плотины и мосты - и да, он даже убил невинных прохожих, за что он должен ответить перед Богом и законом. Но Хорхе никогда бы не подумал о применении ядерного оружия! Это противоречит всему, что он считает священным ”.

“У меня есть достоверная информация о том, что организация Хорхе Руиса ”ГАММА" организовала оба нападения".

“Я отказываюсь в это верить”, - настаивал Амарал. “Нет. Хорхе волевой и преданный своему делу, но он не наемный убийца. Теперь ты должен уйти ”.

“Судья Амарал...”

“Нет. Ты такой же, как все остальные…вы верите в то, во что хотите верить, чтобы продавать свои газеты и выступать по телевидению! Марко! Хосе! Vindo aqui! Эти люди сейчас уйдут ”.

Держа оружие наготове, Джефферсон и Перейра приблизились к старому захоронению, примерно в ста пятидесяти метрах к востоку от фермерского дома. Несколько коров фыркали и мычали в темноте, когда они продвигались вперед, но, за исключением нескольких огней на ферме, было совершенно тихо и неподвижно.

Джефферсон внимательно слушал передачу по рации от других, пока они двигались. “Похоже, Скай почти исчерпала свой прием”, - прошептал он. Перейра не мог понять его, но посмотрел на него пытливым взглядом. “Мы должны поторопиться”, - резюмировал Джефферсон. “Поторопись. Rapido.” Он надеялся, что Перейра достаточно знал английский и свой пиджин-испанский, чтобы его поняли.

Через очки ночного видения Джефферсон наконец смог разглядеть камень на старом кладбище, огромный валун размером с большой письменный стол, с бронзовой табличкой, врезанной в лицо ... и, к его удивлению, перед ним стоял на коленях мужчина, его руки были сложены на камне, голова склонена в молитве. Он был одет в простой фермерский комбинезон и потертые, заляпанные грязью сапоги до колен. “Там кто-то есть”, - прошептал Джефферсон. “Персона Оон вон там”.

“Хорхе?” Взволнованно спросил Перейра.

“Я не знаю”, - сказал Джефферсон. “Нет sé. Он молится. Молюсь.” Он не знал испанского слова, и Перейра, похоже, не понял его, поэтому Джефферсон осенил себя крестным знамением дулом своего пистолета 45-го калибра. “Молиться”.

“Deve ser Jorge!” Взволнованно сказал Перейра и пробежал мимо Джефферсона.

“Нет!” Джефферсон зашипел.

Но было слишком поздно — Перейра промчался мимо Джефферсона, прежде чем тот смог его остановить. “Хорхе!” - сказал он тихим голосом. “É лосê?”

“Мануэль?” ответил мужчина, полуобернувшись к нему и поднимаясь на ноги. “Eu não posso acreditar que é você! Я не могу поверить, что это ты!”

“Хорхе, мы должны вытащить тебя отсюда”, - сказал Мануэль, быстро подходя к нему. “Халимов преследует нас. Он пытался убить меня и моего...”

Через очки ночного видения Джефферсон увидел, как мужчина пошевелился, но было слишком поздно выкрикивать предупреждение. Как только Мануэль добрался до него, мужчина развернулся, выбил ноги Перейры из-под него, заломил его поврежденную руку за спину и ткнул его лицом в грязь, чтобы он не мог закричать. “По крайней мере, теперь у меня есть второй шанс закончить работу, Мануэль”, - сказал Павел Халимов. Перейра сопротивлялся, но Халимов уже накинул петлю нейлонового наручника на одно запястье и собирался протащить другое запястье через петлю…

“Эй, придурок”. Халимов поднял глаза на неожиданный американский голос — и стальной носок кожаного армейского ботинка попал ему прямо в правый висок, лишив сознания.

“Я верю, что Хорхе невиновен, судья Амарал”, - настаивала Кристен. “Пожалуйста, поверьте мне. Я полагаю, что один из членов его организации использует его как козла отпущения ”.

“Я ничего не знаю ни об одном из этого...!”

“Вы были федеральным судьей здесь, в Минас-Жерайсе, сеньор”, - сказала Кристен. “Вы были вовлечены почти во все, что происходило в жизни Хорхе Руиса с тех пор, как он вернулся из Соединенных Штатов. Вы председательствовали, когда он создавал форум по охране окружающей среды и правам человека здесь, в Абаэте, и основал GAMMA - я полагаю, вы даже помогали в проектах, которые помогли развить эту организацию, таких как расширение регионального аэропорта и улучшение дорог, чтобы больше людей приезжало сюда со всего мира. Ты знаешь его так же хорошо, как и любой другой ...”

“Я сказал, уходи!” Амарал закричал. “Марко! Хосе! Где есть ãо лос ê? Vindo aqui…!”

“Судья Амарал, у меня есть информация, что один из помощников Хорхе, человек по фамилии Захаров, организовал ядерную атаку в Соединенных Штатах”, - быстро сказала Кристен. “Я не верю, что Хорхе знал об этом нападении заранее. Я полагаю, что этот человек сделал это под именем ГАММА без ведома или разрешения Хорхе. Я не знаю, зачем ему это делать, но...”

“Я ничего не знаю об этом Захарове!” Амарал закричал. “Хосе! Марко...!” Он вглядывался в темноту, очевидно задаваясь вопросом, где были его люди. “Vindo rapidamente! Ес необходимо-о...!”

“Эспера, пай”, - услышали они тихий голос. Кристен обернулась ... и увидела, как из темноты за углом фермерского дома появился сам Хорхе Руис.

“Хорхе, нао...”

“Todos endireitam, пай”, - сказал Руиз. Он похлопал Амарала по плечу и поцеловал жену Амарала в лоб, затем повернулся к остальным. “Кристен Скай из SATCOM One”, - сказал он мягким, почти без акцента голосом с усталой, но искренней улыбкой. “Приятно видеть вас снова. Это было давно ”.

“Я рада видеть, что ты жив, Хорхе”, - сказала она. “Почему вы назвали судью Амарала "отцом"?”

“Потому что он мой отец, мой родной отец”, - ответил он. “Он использовал свое положение, чтобы сохранить записи об усыновлении в секрете, но он поделился ими со мной после убийства моих приемных родителей”.

“И он использовал свое положение федерального судьи, чтобы получить эту землю, когда правительство конфисковало ее”, - сказала Кристен, “зная, что он может защитить вас и сказать вам, когда PME установит за ней наблюдение?”

“Сим”, - сказал Хорхе. “Но после нападения в Соединенных Штатах весь мир будет держать это место под пристальным наблюдением. Для них слишком опасно находиться здесь. Я вернулся, чтобы предупредить их, чтобы они уходили ”.

“Тебе не следовало приходить сюда”, - сказала Кристен. “Вы в серьезной опасности. Русскому по фамилии Халимов было приказано убить Мануэля Перейру в Сантосе. Я верю, что следующим он будет за тобой ”.

“Мануэль мертв?” Кристен посмотрела на Ариадну, затем изобразила разочарованное выражение; Руиз немедленно истолковал это как ”да". “Мне так жаль”, - сказал он. “Он пытался предупредить меня о Захарове и Халимове. Я думал, это просто соревнование ç ãо, Захаров был полковником, а Мануэль всего лишь сержантом. Я думал...”

“Захаров - полковник?” Спросила Кристен. “Русский полковник?”

“Вопросы могут подождать, Кристен”, - сказала Ариадна. “Давайте выбираться отсюда”. Она вытащила рацию из джинсов. “Я надеюсь, вы, ребята, меня слышите ...”

“Итак, с кем ты, возможно, разговариваешь, менина?” - спросил странный голос с сильным акцентом. Из темноты позади Руиса вышли двое работников фермы Амарала, Хосе и Марко, с руками за головами, их дробовиков нигде не было видно, за ними следовали двое мужчин с автоматическими пистолетами с глушителями, направленными им в головы. За ними следовал огромный мужчина с бочкообразной грудью и квадратной челюстью в темной охотничьей куртке, темных брюках и перчатках, с огромной снайперской винтовкой в руках. “Мы должны познакомиться. Я настаиваю”.

Джип Военной полиции Эстаду подъехал к самолету SATCOM One News Jet в его изолированном месте на парковке в региональном аэропорту Абаэте и остановился рядом с охраной внешнего периметра, водитель к водителю, как это делают патрульные полицейские по всему миру. Если бы внутренняя охрана, размещенная у самолета, была внимательна, он мог бы заметить две вспышки света внутри второго джипа, но он стоял за хвостом самолета, в нескольких метрах от маленькой синей виниловой палатки, установленной там американскими инженерами, работающими над своим устройством, курил и смотрел через рампу на здание терминала, жалея, что не находится внутри и не пьет пиво.

Приближающийся джип выключил фары, затем через несколько мгновений коротко мигнул желтыми габаритными огнями, но этого было недостаточно, чтобы привлечь внимание внутренней охраны. Невидимый одинокому охраннику мужчина, одетый во все черное, спрятавшийся в кустах сразу за ограждением аэропорта по периметру, проскользнул через прорезь, уже проделанную в сетчатом ограждении, лег плашмя на землю у самого края взлетно-посадочной полосы примерно в пятидесяти метрах от самолета и поднял снайперскую винтовку. Светоусиляющая оптика прицела четко показывала одинокого охранника в перекрестии прицела снайпера, его тело освещалось только его сигаретой…

Несколько мгновений спустя один из мужчин во встречном джипе услышал в наушниках “Дальше” по-русски. “Последний охранник ликвидирован”, - сказал он водителю. “Поехали”. Они вышли из своего джипа и быстро направились к виниловой палатке, стараясь не казаться торопливыми или взволнованными, их пистолеты-пулеметы Beretta M12 с прикрепленными к ним глушителями звука висели за спиной, легко доступные, но вне поля зрения. В кабине пилотов горел тусклый свет, вероятно, от лампы для чтения. Входная дверь была открыта, и, казалось, где-то внутри домика горел свет. В задней части самолета под синим виниловым тентом горел мощный свет, и они могли видеть какой-то прибор с мигающими красными огоньками и случайными электронными звуками, и что-то похожее на одинокого человека, сидящего на стуле внутри.

Двое мужчин вытащили оружие, когда они приблизились к самолету. Один присел рядом с открытой входной дверью, прикрывая салон, в то время как другой быстро обошел кончик левого крыла, его оружие было нацелено на палатку. Как только он занял позицию, первый нападавший возле входной двери сказал по-английски: “Это сержант Кардозу, Военная полиция штата Минас-Жерайс. Мне нужно поговорить с пилотом, пожалуйста ”.

“Секундочку”, - сказал голос изнутри. “Он в туалете”.

“Это важно”, - сказал первый нападавший.

“Хорошо. Будьте готовы ”.

Второй нападавший пригнулся, чтобы никто внутри не увидел его через окна, и последовал за задней кромкой левого крыла, готовый открыть огонь. У него был строгий приказ не стрелять в сам самолет, потому что босс собирался улететь на нем оттуда сегодня вечером, поэтому он не хотел стрелять в левый двигатель, который был частично скрыт тентом. Он мог видеть и слышать движение реактивного самолета, когда кто-то шел по проходу. Теперь он был почти у фюзеляжа и мог достаточно хорошо видеть двигатель через переднее отверстие палатки, чтобы понять, что в него не попадет. Шаги позади него были громче — пилот или кто бы там ни был внутри, был почти у входной двери. Он мог видеть мигающее тестовое оборудование, брезентовый походный стул, а теперь и открытую дверь багажного отделения…

... но под ним никого не было. “Хуина!” - выругался он по-русски в свою гарнитуру. “Постойнее!” Он двинулся к палатке — там вообще никого не было. На походном стуле лежала спортивная сумка, поверх которой была надета куртка, чтобы она выглядела как человек, сидящий на стуле! “Бейоос што нет!” Он бросился вокруг него к хвосту, направив винтовку обратно на входную дверь, ожидая, кто бы это ни был, чтобы выйти ... и затем понял, что его товарищ ушел.

Он услышал шорох и быстро прицелился из винтовки на звук. Это был одинокий охранник PME, который находился возле самолета, тот, кого, как он думал, застрелил его снайпер, стоящий на коленях рядом с неподвижной фигурой снайпера на краю тротуара! Охранник поднялся на ноги и начал озираться по сторонам, неуверенный в том, в какую сторону бежать. Русский прицелился в него и открыл огонь-переключите переключатель на трехзарядную очередь…

...как вдруг его пистолет-пулемет Beretta взлетел вверх и вылетел у него из рук, прежде чем он смог нажать на спусковой крючок. Он обернулся и увидел массивную темную фигуру, стоящую рядом с ним ... Затем размытое движение, как раз перед тем, как он почувствовал удар сбоку по голове. Его видение было затемнено завесой звезд, затем ничего.

Джейсон Рихтер из отдела номер один уничтожил пистолет-пулемет Beretta одним быстрым движением своей роботизированной руки, когда направлялся к входной двери. “Капитан!” - крикнул он. Пилот появился из-за сиденья с пистолетом в руках. “Приготовьте эту штуку к полету! Если кто-нибудь еще приблизится к этому самолету, убейте их!”

“Эй! Где ты...?” Но робот полностью скрылся из виду еще до того, как пилот смог выйти из самолета.

“Егор!” - Воскликнул Руиз. “Что, черт возьми, происходит? Освободите этих людей! Что ты здесь делаешь?”

“Ты что, не слушал, Хорхе? Я здесь, чтобы убить тебя”, - ответил Захаров как ни в чем не бывало. Двое мужчин с Захаровым подтолкнули работников фермы к амаралам и заставили их опуститься на колени, положив руки им на головы. Захаров подошел к Ариадне и отобрал у нее рацию. “Но сначала я собираюсь узнать немного больше о твоих новых друзьях здесь. Мисс Кристен Скай, конечно, не нуждается в представлении. Кто эта милая леди в пуленепробиваемом жилете?”

“У меня в Англии нет проблем, се ñор”, - сказала Ариадна.

“Absurdo. Пьенсо, ты превосходен, се орита”, - сказал Захаров на очень хорошем испанском. Он быстро обыскал ее и сразу же нашел ее пистолет. “Репортеры в эти дни вооружены очень хорошо, я вижу — бронежилеты и пистолет. Кто ты такой?”

“Я…Я с Кристен”, - сказала Ариадна по-английски. “Новости по спутниковой связи номер один. Вы, должно быть, Егор Захаров…Полковник Егор Захаров.”

“Телохранитель Кристен Скай? Любовник? Что?”

“Продюсер”.

“Продюсер. Ах, я понимаю. И с кем ты разговаривал?”

“Наш офицер безопасности, в фургоне”.

“Если вы говорите о лейтенанте Квинтао, боюсь, он вам не ответит”, - сказал Захаров. “В любом случае, ему нельзя было доверять — я нашел его почти спящим за рулем. Я полагаю, что преподал ему ценный урок: никогда не засыпай на посту ”. Он угрожающе шагнул к Ариадне. “Но у него не было с собой портативной рации, только видеокамера. Так с кем ты разговаривал?”

“У меня есть к вам несколько вопросов, полковник Захаров”, - вмешалась Кристен. “Давай мы с тобой поговорим. Она не отвечает за эту команду: Я ”.

“О, поверьте мне, мисс Скай, мы будем говорить вместе, довольно подробно”, - сказала Захарова. “Но я, конечно, уже очень хорошо вас знаю; и у вас там есть два человека, которые, если я позволю себе замечание, выглядят как члены вашей съемочной группы. Я бы даже рискнул сказать, что они не вооружены. Но ты был вооружен, менина. И простите меня, но вы не похожи на журналиста, на мой взгляд. Итак, кто ты такой?”

“Я говорил вам, полковник, я...”

Приклад снайперской винтовки Драгунова мелькнул в размытом движении, и в мгновение ока Ариадна лежала на спине на каменном полу патио, изо рта у нее текла кровь. “Для тебя это будет очень, очень некрасиво, Лагарта, если ты не заговоришь”, - сказала Захарова. “Это простой вопрос: кто вы?”

“Ублюдок!” Ариадна выругалась, вытирая кровь со рта. Несколько мгновений она была не в состоянии говорить, ошеломленная ударом; затем она слабо ответила: “Вега. Меня зовут Вега”.

Глаза Захарова расширились от удивления — было ясно, что он узнал это имя. “Ну, что ж, какой приятный сюрприз”, - сказал он. “Доктор Ариадна Вега?” Настала очередь Ари выглядеть шокированным. “Я удивлен видеть вас здесь. Ты совсем не такой, как я ожидал. Гражданская женщина—ученый и инженер-электрик, работающая на армию Соединенных Штатов - я ожидал увидеть либо татуированную лесбиянку, либо уродливую ботаничку весом в сто пятьдесят килограммов в очках толщиной с айсберг ”.

“О чем вы говорите, полковник?” Спросила Кристен. “Ты ее знаешь? Что здесь происходит?”

“Скоро у нас состоится наш разговор, мисс Скай”, - сказал Захаров угрожающим тоном. “Пока, пожалуйста, не перебивайте нас”. Он достал из-под пальто военную рацию и включил микрофон: “Капитан? Заявеет. Ана здиес.” Обращаясь к Ариадне, он сказал: “Мы не ожидали, что вы будете сопровождать мисс Скай, поэтому это создало небольшую неразбериху в аэропорту”. Глаза Ари расширились от страха. “О да, мы обнаружили ваш самолет и ваших друзей в аэропорту Абаэте, и о них уже должны хорошо позаботиться. Поначалу PME не очень-то склонялся к сотрудничеству, но мы довольно легко убедили их в том, как сильно мы хотим поприветствовать наших гостей из Нью-Мексико ”. Он снова нажал кнопку микрофона: “Капитан? Заявеет!”

“Если вы пытаетесь дозвониться до капитана Халимова, полковник, не беспокойтесь — он прямо здесь”. Наполовину скрытый углом фермерского дома, появился сержант-майор Джефферсон с пистолетом, направленным Халимову в голову. “Теперь бросьте винтовку и прикажите своим людям бросить оружие”.

“Я предлагаю вам бросить оружие, прежде чем здесь начнется кровавая баня”, - небрежно сказал Захаров, направляя захваченный пистолет на Ариадну. “Мы превосходим вас в вооружении”.

“Не надо отступать, Захаров”, - сказал Мануэль Перейра, используя свои навыки коммандос, чтобы оставаться скрытым в темноте, хотя он был менее чем в дюжине метров от нас. “И если будет кровавая баня, ты умрешь первым. Гарантия ЕС-о.”

“Мануэль!” Руиз закричал. “Слава Богу, ты жив”.

“Сделай это, Захаров!” Джефферсон приказал. “Бросьте оружие, или я снесу голову этому ублюдку, а Мануэль сделает то же самое с вами”.

“Вы имеете в виду, что все, что стоит между моими семью заложниками и вами, - это капитан Халимов там? Я хуй на ниво положил. Вот что я думаю об этом.” Одним размытым движением Захаров сунул пистолет в карман, вскинул снайперскую винтовку Драгунова и выстрелил. Халимов закричал и отлетел назад, пуля попала прямо ему в грудь, как молот.

Последовавшая битва заняла всего несколько секунд, но резня была огромной. Захаров немедленно рванулся вправо и укрылся за фургоном. Двое его боевиков выпустили пули в головы двух бразильских сельскохозяйственных рабочих, убив их мгновенно. Один из них направил пистолет на Кристен Скай и выстрелил. Кристен закричала, сделала пару шагов к Джефферсону, затем упала на землю. Русские погибли мгновениями позже, когда Перейра выпустил две очереди по три патрона из пистолета-пулемета Халимова и попал идеально.

Захаров выстрелил в сторону угла фермерского дома, где находился Джефферсон, заставив его пригнуться в поисках укрытия, затем достал из кармана пистолет Ариадны и выстрелил туда, где Хорхе Руис стоял рядом с Амаралами. При первом выстреле Руиз развернулся, побежал на полной скорости и налетел на своих родителей, отправив их и себя по другую сторону короткой каменной стены, окружающей внутренний дворик. Члены команды Кристен сами перепрыгнули через стену, исчезнув в темноте.

“Остановитесь!” - крикнул Захаров из-за фургона. “Остановитесь, или я убью Скай и Вегу!” Ариадна все еще была слишком ошеломлена, чтобы двигаться — она просто свернулась калачиком в позе эмбриона, когда пули начали пролетать над ней, зажав уши руками и плотно закрыв глаза.

“Сдавайся, Захаров!” Джефферсон сказал. “Ты никуда не пойдешь!”

“И вы тоже!” - сказал Захаров. “Я знал о вашем самолете в аэропорту, и я приказал всех там казнить. Самолет и все ваше оборудование - мои ”.

Джефферсон обнаружил, что перестал дышать — мог ли он говорить правду? “Чушь собачья!” - наконец выкрикнул он. “Перейра! Зайди этому ублюдку с фланга и убей его!”

“Если я хотя бы заподозрю, что он действует против меня, я убью ее”.

“Если ты убьешь Вегу, я проведу остаток своей жизни, выслеживая тебя!” Джефферсон сказал. “Перейра! Схватите этого сукина сына...!”

В этот момент из ниоткуда появился военный вертолет, яркий прожектор ночного солнца осветил внутренний дворик. “Уеду на хуэй! Самое гребаное время!” Захаров выругался про себя. Он достал портативную рацию, нажал кнопку микрофона и сказал по-португальски: “Эсте é Захаров. Escute acima! Цель номер один на северо-западном углу фермы; цель номер два где-то в сорняках к западу от цели номер один; цели в движении на восточной стороне фермы. Mate-os todos!”

Свет ночного солнца нацелился прямо на Джефферсона, и стрелок на борту вертолета открыл огонь из штурмовой винтовки. Джефферсон вовремя увернулся с дороги и побежал за ферму. Перейра переключил свой автомат на полностью автоматический режим и осыпал небо пулями в сторону вертолета, пока магазин не опустел, затем выбежал к шоссе. Вертолет повернул направо и маневрировал в этом направлении, чтобы следовать за ним.

“Нао!” - крикнул Захаров по-португальски. “Comece outro! Достань другого! Мне нужна цель номер один!” Вертолет снова резко повернул вправо и начал поиски Джефферсона. Перейдя на русский, Захаров крикнул: “Кептан! Пашли! Тайпайер!” Павел Халимов болезненно перекатился на спину, чтобы отдышаться, затем перекатился снова и с трудом поднялся на ноги, потирая место в центре груди, где снайперская пуля пробила его бронежилет. Он наполовину рухнул на капот фургона, за которым прятался Захаров. “С вами все в порядке, капитан?” - Спросил Захаров.

Халимов вытер полузасохшую кровь вокруг левого глаза, но кивнул. “Такое ощущение, что у меня сломана грудина, полковник”, - выдохнул он, - “но я могу путешествовать и сражаться”.

“Так вам и надо за то, что вы попали в плен, капитан”, - сказал Захаров, только наполовину шутя. “В следующий раз, когда ты сделаешь это, я буду целиться выше”. В руке Захарова из ниоткуда появился складной нож; он разрезал запястья Халимова и отдал ему пистолет. “Кьем? Кто он такой?”

“Он военный”, - ответил Халимов. “Старше, но очень хорошо обучен”.

“Джефферсон. Рейнджер армии Соединенных Штатов. Бардак”, - выругался Захаров. “Похоже, наша команда в аэропорту потерпела неудачу”. Он поднес свою портативную рацию к губам, нажал кнопку микрофона и спросил по-португальски: “Где наземные подразделения?”

“Сейчас подъезжаем к ранчо, полковник”, - ответил пилот вертолета.

“Я хочу, чтобы каждый из этих ублюдков был схвачен и казнен!” - кричал Захаров. “Никто не должен остаться в живых, вы понимаете?”

“Compreenda tudo, senhor. Сейчас один из них у нас на прицеле ”.

Они оглянулись и увидели, что вертолет стабилизировался всего в нескольких десятках метров от них, прожектор Nightsun сфокусировался на восточной стороне фермерского дома. Дверной стрелок открыл огонь несколькими очередями по три патрона. Вертолет снижался до тех пор, пока не оказался менее чем в десяти метрах над землей, и дверной стрелок снова открыл огонь. С такого расстояния, подумал Захаров, он не мог промахнуться. “Ну?” он связался по рации. “Скольких ты сбил?”

“Э-э ... сеньор, никаких проблем с темой”, - ответил пилот по радио. Захаров и Халимов повернулись в сторону цели, освещаемой прожектором…

... как раз в тот момент, когда странная фигура запрыгнула на крышу фермерского дома! Оно было больше человека, его рост превышал три метра, но двигалось оно с удивительной ловкостью и скоростью. Вертолет спикировал почти прямо на него, дверной стрелок открыл по нему огонь в полностью автоматическом режиме. “Што йобаный эта?” - крикнул Захаров.

“Вот и все! Это робот, о котором я вам докладывал, сэр ”, - взволнованно сказал Халимов.

“Тот, который должен был быть сломан?” Захаров кричал. “Тот, которого вы должны были захватить в аэропорту?”

Но у убийцы не было шанса ответить, потому что секундой позже, когда стрелок остановился, чтобы перезарядить оружие, робот спрыгнул с крыши фермерского дома и влетел прямо в открытую дверь вертолета. Мгновение спустя дверной стрелок вылетел головой вперед из двери, и изнутри вертолета начал струиться густой дым. Фигура робота выпрыгнула из самолета, когда он начал бесконтрольно вращаться; Захаров помог Халимову убежать, когда самолет совершил аварийную посадку всего в нескольких метрах от того места, где они были.

“Мой... Бог”, - выдохнул Захаров. “Я никогда не видел ничего подобного!”

“Они, должно быть, отремонтировали его по дороге сюда из Сантоса”, - сказал Халимов. “Я раздавил его бульдозером и сбросил в океан!”

“Нет, мне сказали, что он был неработоспособен как раз перед тем, как мы вышли сюда!” - взревел Захаров. “Это последний раз, когда я слушаю разведывательную информацию от кого-то, кто сидит на заднице за тысячи миль отсюда”. В этот момент раздалась стрельба из крупнокалиберного пулемета, за которой последовал рев дизельного двигателя, а затем громкий взрыв. “Давайте убираться отсюда, пока что-нибудь еще не пошло не так, капитан”.

Отделение из шести джипов мчалось по гравийной подъездной дорожке к фермерскому дому с тремя солдатами PME и стрелком на борту, который управлял пулеметом пятидесяти калибров, установленным на подставке сзади. Джипы были оснащены прожекторами, которыми управлял солдат на пассажирском сиденье. Три джипа свернули с дороги на восток и начали преследование, когда солдаты заметили Руиза, Амаралов и членов команды Кристен, сбегающих в заросший травой овраг. Артиллеристы взяли на прицел Руиса и…

... в этот момент огромная фигура приземлилась на капот головного джипа, протянула руку и одним движением сорвала пулемет с пьедестала. Используя сорокакилограммовый пулемет в качестве дубинки, фигура одним мощным ударом разбила рулевое колесо джипа и приборную панель со стороны водителя, затем спрыгнула и побежала за вторым джипом. Джейсон подбежал ко второму джипу и снова взмахнул автоматом, разбив лобовое стекло. Водитель и пассажир пригнулись как раз вовремя, чтобы избежать оружия, но водитель не справился с управлением и перевернул джип.

Третий джип повернул налево, пытаясь задавить робота, в то время как стрелок пытался взять его на прицел. Как раз в тот момент, когда Джейсон собирался совершить прыжок, который вознес бы его над стрелком, на его электронном визоре вспыхнула предупреждающая индикация: осталось меньше тридцати минут заряда. Мгновениями ранее там говорилось, что у него осталось больше часа энергии. Что-то происходило: он терял энергию с огромной скоростью, вероятно, из-за короткого замыкания где-то, вызванного погружением в морскую воду. С такой скоростью он может выйти из боя всего за несколько минут — у него может даже не быть еще одного прыжка. И там все еще оставались еще три джипа PME.

Крупнокалиберные пули начали осыпать его композитную броню, когда джип несся к нему. Джейсон сжался в комочек, стараясь стать как можно более миниатюрной мишенью, но джип продолжал приближаться. Когда это произошло, Джейсон вытянул руки, позволяя транспортному средству скользнуть вверх и над ним, затем вскочил на ноги. Джип совершил два полных крена, разбросав солдат PME во всех направлениях, прежде чем приземлиться вверх тормашками в нескольких метрах от него.

К счастью, другие солдаты в джипах PME увидели, что случилось с их товарищами, и остались в стороне, стреляя из своих пулеметов с дальнего расстояния. Джейсон подобрал покрышку, оторвавшуюся от последнего джипа, и швырнул ее в один из джипов, находившихся примерно в пятидесяти метрах от него, пробив лобовое стекло и осыпав водителя и пассажира стеклом. После этого солдаты PME потеряли желание сражаться и умчались с глаз долой. Джейсон убедился, что они в безопасности, затем подошел к группе беглецов в овраге. “С тобой все в порядке?” он спросил.

“Сим, agradecimentos a voc& # 234;”, - сказал Хорхе Руис.

“Оставайся здесь, пока я не выясню, есть ли поблизости еще солдаты”, - сказал Джейсон и побежал в направлении фермерского дома. Он обнаружил, что Джефферсон, Кристен и Перейра помогают Ариадне подняться. “Ари, ты в порядке?”

“Да, я в порядке”, - ответила она, криво усмехнувшись ему. “Я вижу, у вас работает "Эль СИД". Спасибо за ‘помощь’. Ты можешь помочь оплатить мой новый набор зубов ”.

Джейсон быстро просканировал местность своим бортовым радаром на миллиметровых волнах. “Я вижу двух человек, встречающихся с теми джипами PME, которые уехали отсюда. Я иду за ними ”. Но он сделал всего несколько бегущих шагов в том направлении, прежде чем остановиться.

“Не дайте им уйти, майор!” Джефферсон плакал.

“Одна машина мчится прочь на высокой скорости, а остальные возвращаются сюда”, - сказал Джейсон. “Мне повезет, если у меня хватит сил, чтобы доставить вас, ребята, обратно в аэропорт”. Они увидели, как массивные плечи робота удрученно опустились. “Я не могу оставить вас, ребята, одних здесь. Давайте вернемся в аэропорт. Я передам по радио, чтобы самолет был готов к взлету ”.

Фургон был подбит выстрелом, но все еще работал. Они вынесли тело лейтенанта Квинтао и положили его рядом с телами работников фермы и двух мертвых русских, затем поехали туда, где были спрятаны остальные. “Все, пошли”, - сказал Джефферсон. Он огляделся вокруг. “Где, черт возьми, Руиз?”

“Идо, сеньор”, - сказал судья Амарал.

“Ушел?” Продюсер Кристен Бонни взорвалась. “Он не может уйти! Он - единственная причина, по которой мы здесь! Он - история Кристен! Без него у нее ничего нет! Джейсон, ты можешь...?”

“Я вижу его”, сказал Джейсон, “но я также улавливаю больше радиопереговоров на командном канале PME. Возможно, прибывают другие войска ”.

“Все, загружайтесь”, - сказал Джефферсон.

“Старший сержант, подождите. Я могу...”

“Майор…Джейсон, хватит спорить”, - сказал Джефферсон. Джейсон собирался снова возразить, но приближающиеся войска и статус подразделения уголовного розыска сказали ему, что Джефферсон был прав, и у него не было выбора. Они забрались в фургон и отправились в аэропорт.

Самолет был уже в конце взлетно-посадочной полосы, его правый двигатель работал на холостом ходу, входная дверь открылась. Второй пилот, вооруженный пистолетом, махнул им, чтобы они заходили. Кристен и ее члены экипажа помогли Ариадне подняться в самолет, в то время как Джейсон с помощью Джефферсона демонтировал отдел уголовного розыска, сложил его и убрал в багажное отделение. Как только все оказались на борту, второй пилот закрыл входной люк, пилот запустил левый двигатель…

... и только тогда они поняли, что Перейры больше нет. “Куда он пошел?” Крикнула Кристен. Было очевидно, что его не было на борту. “Это была наша последняя надежда! История разрушена!” Она повернулась к своему оператору. “Рич, пожалуйста, скажи мне...”

“У нас есть немного пленки”, - пробормотал Рич. “Я еще не проверял это, но я достал камеру, и она работала”.

“Слава Богу...”

“И я буду уверен, что фильм будет конфискован Разведывательным управлением министерства обороны, ЦРУ и Министерством юстиции по нашему прибытию”, - сказал сержант-майор Джефферсон. “Это улика, которая нам понадобится, чтобы предъявить обвинение Захарову, Халимову и остальным членам его банды”. Бонни посмотрела на него с ошеломленным выражением лица, но самолет начал разбег, и она села, морально и физически опустошенная, и решила не спорить.

После того, как они благополучно закрепились на подъеме, Джефферсон встал и проверил Ариадну. “Как она?” он спросил Джейсона.

“Вся в синяках и ссадинах, но я не думаю, что у нее проломлен череп или сотрясение мозга ...”

“Я в порядке”, - слабо ответила она, приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на них. “Спасибо, что спасли меня, сержант-майор”.

“Это была чистая глупая удача, что мы не все мертвы”, - сказал Джефферсон. Он внимательно посмотрел на Рихтера. “А может быть, и нет. Вы сказали мне, что подразделение уголовного розыска было разбито, майор.” Рихтер кивнул. “Зачем эта фальшивая история? Нас могли там убить. Отдел уголовного розыска мог обнаружить всех этих убийц задолго до того, как они напали на нас. Два невинных человека были напрасно убиты. Ваш собственный инженер был избит и тоже мог быть убит ”.

“Я рискнул, сэр”, - ответил Джейсон. Он повернулся к Ариадне. “Мне жаль, Ари, но я должен был это сделать”.

“Шанс? О чем ты говоришь?”

“Шанс распространить какую-нибудь ложную информацию, чтобы мы заманили плохих парней”, - сказал Джейсон. “Все, кроме меня и Ари, думали, что отдел уголовного розыска выведен из строя. Это означает...”

“Это означает, что кто-то, кому мы рассказали о нашем плане отправиться в Абаэте на охоту за Руисом без отдела уголовного розыска, сдал нас Захарову”, - сказал Джефферсон. “Я сказал только советнику по национальной безопасности, и это было по защищенному каналу”. Он повернулся к Кристен. “С кем ты разговаривал?” - требовательно спросил он.

“Наш исполнительный продюсер ... глава отдела новостей ... президент SATCOM One ...”

“Иисус...!”

“Даже я не могу просто отправиться в путешествие по всей Южной Америке, не получив разрешения”, - парировала Кристен. “Новость дошла до самого офиса президента, прежде чем мы узнали об этом. Чего вы ожидали ... Мы просто собирались вытащить наши кредитные карточки и оплатить эту поездку сами?”

“И скольким людям они могли рассказать?”

“Они не болтают о наших передвижениях, сержант-майор...”

“Кто? Кто из вас мог знать?”

Кристен сердито посмотрела на Джефферсона и покачала головой, но опустила глаза и пожала плечами несколько мгновений спустя. “Любое количество людей”, - сказала она наконец. “По крайней мере, три ассоциированных продюсера и один или два редактора только в отделе телевизионных новостей; они могли бы направить запросы на финансирование в Finance; они бы связались с официальными лицами в Вашингтоне; проверяющими факты, исследователями, юристами…кто, черт возьми, знает, сержант-майор? Это большая организация ...”

“И по незащищенному телефону”, - добавил Джефферсон. “Половина Нью-Йорка и Вашингтона могла бы нас подслушивать. Я удивлен, что в Абаэте не было съемочной группы новостей, освещавшей битву в прямом эфире ”. Он тихо выругался, затем пронзил Джейсона сердитым взглядом. “Черт возьми, Рихтер, тебе не следовало вовлекать в это репортера. Оперативная группа "КОГОТЬ" была широко раскрыта. Весь проклятый мир узнает, что мы натворили, к тому времени, как мы вернемся в Кэннон ”.

“Я не думаю, что это Кристен или SATCOM One сообщили о нашем местонахождении”, - сказал Джейсон. “Я думаю, это был кто-то в Вашингтоне — возможно, даже кто-то в Белом доме”.

“Как вы себе это представляете, майор?”

“Сэр, я не доверял всей этой схеме с самого начала — что-то пахло с первого дня”, - сказал Джейсон. “Вся эта затея была обречена на провал с самого начала. Теперь я в этом уверен ”.

“Эта целевая группа была сформирована самим советником по национальной безопасности”, - сказал Джефферсон. “Чемберлен был нашим самым сильным и, вероятно, единственным сторонником”.

“Тогда кто-то в его офисе, сэр ... или кто-то прямо здесь, в этом самолете, предал нас”, - сказал Джейсон. “Кто-то, вовлеченный в проект с самого начала ...”

“Единственными другими, вовлеченными на раннем этапе, были…Специальные агенты Дилейн и Болтон”, - сказал Джефферсон.

“И вы, сержант-майор”, - указала Кристен. Джефферсон пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал.

“Дилейн и Болтон работали над ГАММА-углом, когда мы впервые провели демонстрацию на военно-воздушной базе Эндрюс”, - сказал Джейсон. “Ари и я перехватили разговоры Келси по мобильному телефону с ее офисом до и после демонстрации, и тогда они говорили о бразильских террористических группах. Я ей никогда не нравился с первого дня, и она и Болтон сделали все возможное, чтобы исключить нас из своей деятельности. Я поставил крест на всем ее расследовании ГАММА, над которым она и ее офис работали в течение нескольких месяцев ”.

“Чемберлен, безусловно, проинформировал бы Келси о том, чем мы занимались в Бразилии”, - сказал Джефферсон. “В ее офисе могла произойти утечка ...”

“Если бы она поспешно попыталась собрать воедино фрагменты своего расследования по "ГАММЕ" и допустила оперативную небрежность, она могла бы сообщить об этом источникам в бразильском правительстве или PME ... случайно, я имею в виду”, - сказала Кристен. “Насколько хорошо вы знаете этого человека? Могла ли она быть стукачом или состояла на жалованье у Захарова?”

“Ни за что”, - сказал Джефферсон. “Она хорошо известный и уважаемый агент ФБР. Она заместитель специального агента, отвечающего за борьбу с терроризмом в Вашингтоне, ради всего святого...!”

“Это не значит, что она не может быть грязной, сержант-майор”, - сказала Ариадна.

“Я не думаю, что это Келси”, - сказал Джейсон. “Это должен быть кто-то выше ...”

“Хорошо, этого достаточно”, - сказал Джефферсон. “Мы ни к чему не придем, споря об этом. Как только мы вернемся в Штаты, я начну полное расследование. Мы найдем утечку и закроем ее, я гарантирую это.” Он поднял трубку спутникового телефона. “Я собираюсь уведомить офис Чемберлена о нашем прибытии и о том, что произошло ...”

Джейсон покачал головой. “Сэр, что, если ...?”

“Майор, я слышал, что вы сказали, но у меня нет полномочий начинать расследование такого масштаба”, - сказал Джефферсон. “Мы нуждаемся в участии ФБР, ЦРУ, военной разведки, Национальной безопасности и Северного командования США в этом — Чемберлен привлечет к этому все возможные следственные агентства. Они будут работать отдельно, независимо, чтобы получить ответы. Ни одно ведомство или частное лицо не может повлиять на каждого из них ”. Ни у кого не было достаточно энергии, чтобы спорить.

Несколько часов спустя, вскоре после рассвета, самолет SATCOM One приземлился на военно-воздушной базе Кэннон в Нью-Мексико, под пристальным наблюдением зенитно-ракетных батарей Patriot и подразделений ПВО малой дальности Avenger, окруживших всю базу. ФБР увезло амаралов в разных автомобилях, в то время как остальных погрузили в синие субурбаны ВВС. Хорошо вооруженные хаммеры Сил безопасности сопроводили пассажиров в тренировочный район оперативной группы. Их встретил каждый член оперативной группы ... и сам советник по национальной безопасности Роберт Чемберлен.

Был только один способ описать настроение этого места: похоронное. Джейсон никогда не ожидал празднования по возвращении, но он также не ожидал и такого количества мрачных лиц. Чемберлен, очевидно, был здесь, чтобы сообщить действительно плохие новости.

Чемберлен подошел к двери "Субурбана", когда тот остановился. Старший сержант Джефферсон первым вышел из машины; Чемберлен протянул руку и тепло пожал его. “Вы чертовски хорошо провели время в Южной Америке, не так ли, сержант-майор?” - заметил он, улыбаясь собственной шутке. Джефферсон ничего не сказал. Чемберлен пожал руки Рихтер, Веге, Кристен Скай и ее команде. “Я уверен, что вы, ребята, устали, но нам нужно как можно скорее покончить с сессиями подведения итогов. У нас внутри есть команды из моего офиса, которые ждут, чтобы поговорить с вами ”.

“Мне нужно связаться со своей сетью, мистер Чемберлен”, - сказала Кристен. “Джефферсон не разрешил нам пользоваться телефонами в самолете — он сказал, что это было по вашему приказу — и ...”

“Руководитель группы разбора полетов сообщит вам, когда вы сможете звонить, мисс”, - сказал Чемберлен. “Вы не будете испытывать чрезмерных неудобств, но им нужно провести расследование. Ваша сеть была проинформирована о том, что вы в безопасности и что вы находитесь под непосредственным присмотром моего офиса. Наберитесь немного терпения, пока мы во всем этом разберемся, и все будет хорошо за очень короткое время. В конечном итоге вам будет позволено...”

“Извините меня, мистер Чемберлен, но это неприемлемо”, - сказала Кристен. “Нам не разрешается делать какие-либо заявления в правоохранительные или правительственные учреждения без присутствия адвоката SATCOM One News, если инцидент связан с нашей работой. Я понимаю, что вы ведете очень важное расследование и что оно касается национальной безопасности, сэр, но телеканал очень серьезно относится к нашим правам на Первую поправку ... ”

“Мисс Скай”. Теперь Чемберлен всем телом повернулся к команде первого канала спутниковой связи. Кристен не была пугливой фиалкой, но она явно начинала увядать под медленным, но определенным изменением настроения Чемберлена. “К сожалению, мы начали здесь не с той ноги. Я, по-видимому, не смог выразиться ясно, и за это я приношу извинения. Позвольте мне начать все сначала, и я постараюсь лучше разъяснить свои мысли:

“Вы все важные свидетели в расследовании террористических нападений на Кингман Сити”, — строго сказал он - все следы дружелюбия и облегчения от того, что члены команды вернулись домой живыми, полностью исчезли. “Вас будут допрашивать различные правительственные органы. Вы будете содержаться под стражей в качестве важных свидетелей столько, сколько потребуется, и, очевидно, если вы откажетесь отвечать, для защиты ваших прав по Первой поправке или по любой другой чертовски дурацкой причине, это просто продлит время, на которое вы будете удерживаться нами ... ”

“Вы не должны делать это таким образом, мистер Чемберлен”, - сказала Кристен. “Мы можем сесть за стол переговоров с нашими руководителями и адвокатами и работать вместе, чтобы предоставить вам необходимую информацию, сохраняя при этом свободу прессы. Мы все тоже американцы: мы хотим, чтобы те, кто планировал нападения, предстали перед правосудием. Мы можем сделать это, не попирая Конституцию или Законопроект о ...”

“Возможно, вы американка, мисс Скай, но я ни на секунду не верю, что Америка волнует вас больше, чем акционеры вашей сети, рейтинги, репутация или прибыль”, - прервал Чемберлен. “Раньше я был корпоративным руководителем, и я знаю, как крупные компании переходят в режим самозащиты и подготовки к стихийным бедствиям, когда задействовано правительство. Я не говорю, что это зло, но это определенно не помогает правительственным расследованиям. На карту поставлены жизни, мисс Скай. Защита американского народа от очередного нападения превосходит право прессы освещать пикантную историю ”.

“Мистер Чемберлен, говорю тебе, мы можем работать над этим вместе ”, - настаивала Кристен. “Позвоните в мою сеть — они не отключат вас, я гарантирую это. Мы согласны сидеть над этой историей столько, сколько необходимо, пока вы не поймаете Захарова, Халимова и того, кто их финансирует или поддерживает. Мы проверим каждый клочок пленки и заметки, которые у нас есть, чтобы ...”

“Мисс Скай, каждый клочок кассеты, видео, записей или заметок будет немедленно передан нам, или мы заберем их у вас силой”, - сказал Чемберлен. “У руководителя следственной группы есть портфель, полный ордеров на получение информации, и у него есть федеральный судья, готовый выдать еще больше ордеров двадцать четыре часа в сутки. Семь. Мне не нужно разрешение вашей сети или координация, чтобы получить информацию. И если есть какая-либо информация, которую вы уже передали в свою сеть, она также будет передана нам, или мы немедленно отключим всю вашу сеть ”.

“Не делайте этого, мистер Чемберлен”, - настаивала Кристен. “Вы настроите против себя всю страну, как только станет известно, что вы это сделали. Мировая пресса осудит вас...”

“Меня действительно не волнует мировая пресса, мэм — меня волнуют только Соединенные Штаты Америки”, - сказал Чемберлен. “И вы, очевидно, понятия не имеете о настроении американского народа прямо сейчас. Они хотят сделать все возможное, чтобы остановить эту волну террористического насилия, захлестнувшую эту страну, и они делают все необходимое, чтобы помочь достичь этого. Они жертвуют свои деньги, время и, что самое важное, свою полную поддержку делу, и они недоброго мнения о людях вроде вас в прессе, которые думают, что у них есть какие-то особые привилегии. У вас есть информация, которая может помочь нам защитить эту страну, и вы передадите ее нам немедленно и полностью, или мы лишим вас свободы и ваших прав как граждан, пока вы этого не сделаете. Вот так все просто ”.

Он повернулся к Джефферсону, Рихтеру и Веге: “Конечно, я ожидаю от вас троих максимального сотрудничества. Майор, доктор, вам двоим предъявлены очень серьезные уголовные обвинения, но ваше сотрудничество в нашем расследовании сейчас важнее, поэтому вас не обвинят в преступлении. Это означает, что вас могут задерживать на неопределенный срок как важных свидетелей. Уголовные обвинения будут предъявлены после завершения расследования, которое может занять очень много времени.

“Излишне говорить, что будущее оперативной группы "ТЭЛОН" было под серьезным вопросом с того дня, как вы трое покинули эту базу, чтобы действовать самостоятельно”, - продолжил Чемберлен. “Мне не было конкретно приказано закрыть оперативную группу, но я сомневаюсь, что президент позволит ей продолжаться, если ее командиры будут признаны виновными в преступлении. Боюсь, это не в моей власти. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить это в силе, но я уверен, что потерял всякое доверие к Белому дому в том, что касается вас ”.

“Сэр, мы должны сесть с вами и рассказать вам, чему мы научились в Бразилии”, - сказал Джейсон. “У нас есть информация, которая докажет ...”

“Для этого слишком поздно, майор — вам следовало немедленно обратиться ко мне”, - устало сказал Чемберлен. “Мы могли бы воспользоваться этим правом в Белом доме. За меньшее время, чем потребовалось вам, чтобы организовать этот трюк с Кристен Скай, мы могли бы организовать полномасштабную лобовую атаку на всех подозреваемых, за которыми вы охотились — это было бы полностью санкционировано и поддержано как американским, так и бразильским правительствами. Мы могли бы обрушиться на все эти места одновременно и устроить этим русским герметичную ловушку. Это была бы первая и лучшая операция оперативной группы "ТЭЛОН", пример того, что могла бы сделать настоящая военно-гражданская совместная команда. Вместо этого ты решил действовать самостоятельно, и теперь мы все расплачиваемся за твою ошибку. Вы все испортили, майор — это так просто ”.

Он подозрительно посмотрел на Рихтера, затем печально покачал головой. “Это самый вопиющий, самый возмутительный, самый безрассудный пример злоупотребления властью, свидетелем которого я был за все годы моей государственной службы. Вы были лучшей надеждой Америки выследить террористов по всему миру, майор Рихтер. Я доверял тебе. Я хотел, чтобы это сработало, и я надеялся, что технология, подобная вашему отделу уголовного розыска, станет ключом. К сожалению, вы думали, что вам не нужно работать в команде. Не только вы и ваши товарищи по команде, но и вся Америка заплатите цену за отсутствие рассудительности. Я должен был обеспечить лучшее руководство ”.

Он обвел взглядом всех собравшихся членов оперативной группы и сказал: “Эта тренировочная площадка теперь стала вашим местом содержания под стражей, ребята. Все ваше оружие будет изъято здесь и использовано в качестве доказательства. Вы все важные свидетели, и вы будете содержаться здесь неопределенно долго, пока наше расследование не будет завершено. Вы сохраняете свой текущий ранг, уровень оплаты и привилегии до тех пор, пока против вас не будут выдвинуты официальные обвинения. До тех пор я не ожидаю ничего меньшего, чем ваше полное сотрудничество ”. И с этими словами Чемберлен вышел, сел в ожидавший его автомобиль и уехал.

После того, как он ушел, остальные начали расходиться, тихо обмениваясь комментариями друг с другом, пока, в конце концов, не остались только Джефферсон, Рихтер, Вега, Скай, Келси Дилейн, Карл Болтон, Дуг Мур и съемочная группа Кристен.

Мур был первым, кто подошел к Рихтеру. “Я доверял вам, сэр”, - просто сказал он, прежде чем уйти.

Келси подошел к ним, посмотрел на раны на лице Ариадны с выражением беспокойства ... Затем повернулся к Рихтеру и сильно ударил его по лицу. “Ты тупой придурок!” - закричала она. “Ты эгоистичный, невежественный, инфантильный ублюдок! Вы не только уничтожили эту оперативную группу, но и карьеру каждого человека здесь!”

“Вы, ребята, все еще не понимаете этого, не так ли?” - Спросил Джейсон. “Это подстава. Нас подставляют...”

“Мы тебя не слушаем, Рихтер!” Вмешался Болтон. “Ты никто иной, как чокнутая хлопушка. На твоем месте, бастер, я бы с этого момента спал с одним открытым глазом, потому что люди скоро поймут, что их жизнь в значительной степени вернулась бы в нормальное русло, если бы ты напоролся на себя ”.

“Этого достаточно!” Старший сержант Джефферсон закричал.

“Эй, сержант-майор, я тоже не собираюсь слушать ни черта из того, что ты хочешь сказать!” Парировал Болтон. “Вы могли остановить Рихтера до того, как он покинул страну с подразделением уголовного розыска! Затем, когда вы получили разрешение на поездку в Бразилию, вы превзошли его, отправившись преследовать того другого ГАММА-террориста. У вас нет абсолютно никакого права нам приказывать. Ты так же ответственен за то, что нас закрыли, как и он ...!”

“Я все еще командую этой оперативной группой...”

“Разве вы не слышали, сержант—майор - оперативной группы больше нет, благодаря вам и Рихтеру! Здесь нет ничего, кроме кучки солдат и инженеров в следственном изоляторе!”

“Мистер Чемберлен не распускал эту оперативную группу — пока он этого не сделает, я сохраняю командование этим подразделением, и мы продолжим организовываться и тренироваться, как и прежде, с использованием любого оборудования и ресурсов, которые нам разрешено иметь ”, - горячо заявил Джефферсон. “Если нам не дадут никакого снаряжения для использования, мы будем использовать палки и камни; а если нам не разрешат использовать их, мы займемся физкультурой; но мы продолжим тренироваться”.

“Это чушь собачья, Джефферсон”, - сказал Болтон. “Это пустая трата времени. Я не делаю ничего из того, что вы мне говорите делать ”.

“Пока я не отстранен от командования, я здесь главный”, - сказал Джефферсон низким, угрожающим голосом, “и моя первая директива направлена прямо на вас, агент Болтон — если вы тронете майора Рихтера или кого-либо еще здесь с намерением причинить им какой-либо физический вред, я лично изобью вас до кровавого месива и повешу ваше тело на заборе из колючей проволоки. И если вы не будете следовать моим приказам в точности, я сделаю ваше существование здесь, на этом объекте, крайне некомфортным. Я ясно выражаюсь?”

Болтон подошел к Джефферсону и встал с ним лицом к лицу. Болтон был намного выше Джефферсона и, вероятно, весил на десять-пятнадцать килограммов больше него — это был бы захватывающий бой, если бы таковой разгорелся.

Но при одном взгляде на ледяной предупреждающий взгляд Джефферсона, Болтон моргнул и попятился. “Скажи мне, сержант-майор — почему тебя так сильно волнует этот неудачник?” Тихо спросил Болтон. “Он не был частью этой команды с первого дня; он преуспел в том, что всех нас уволили и разрушили наши карьеры. Какое тебе дело до того, что с ним случится? Если бы ему вставили зубы, чтобы он больше не мог говорить, все это закончилось бы, не так ли?”

“Ни в коем случае, Болтон”, - сказал Джефферсон. “Если бы это произошло, я бы с крайним подозрением относился к парню, который это сделал. Это заставило бы меня задуматься, почему этот парень хотел убедиться, что Рихтеру навсегда заставили замолчать ”.

“Вы думаете, я имел какое-то отношение к тому, что Рихтер увез подразделение уголовного розыска в Бразилию?”

“Нет, я уверен, что это была идея майора, вместе с присутствующей там мисс Скай”, - ответил Джефферсон. “Но мне интересно, как мы там так удачно попали в засаду. Кто-то знал, что мы приближаемся, и предупредил террористов ...”

“И вы думаете, что это сделал я?”

“Я не знаю, кто это сделал, Болтон”, - сказал Джефферсон. “Но пока я этого не сделаю, подозреваемыми будут все - и я бы назвал парня, который угрожает убрать Рихтера, подозреваемым номер один”. Болтон выглядел так, как будто собирался что-то сказать, но передумал и промолчал. “Теперь я собираюсь повторить свой приказ еще раз: любой, кто причинит вред любому другому человеку в этом учреждении, будет иметь дело со мной. Я предельно ясно выражаюсь?” Джефферсон бросил сердитый взгляд на все лица вокруг него, затем крикнул: “Я сказал, я ясно выражаюсь?”

“Есть, сэр!” - громко ответили остальные.

“Пока мы не получим приказа об обратном, ” продолжал Джефферсон, “ мы будем продолжать изучать нашу тактику, разрабатывать и совершенствовать наши TO & E и поддерживать наш график тренировок. Все тренируются, или они испытают ощущение моего ботинка на своей заднице — и это включает тебя, Болтон. Вы все будете в полной мере сотрудничать со следствием ...” Он повернулся к команде Кристен и добавил: “и это включает вас тоже ...”

“Черта с два это сработает, сержант-майор”, - сказала Кристен. “У нас такие же приказы, как и у вас, и в наших приказах говорится, что мы ни с кем не разговариваем, если у нас нет адвоката в присутствии. Просто скажи нам, где наши квартиры — там ты нас и найдешь ”.

“Мисс Скай...”

“И не вешайте мне лапшу на уши”, сержант-майор", - вмешался оператор Рич. - "Дайте мне пинка под зад". “Я был морским пехотинцем — я могу преподнести это лучше, чем принять”.

Джефферсон знал, что спорить с ними бесполезно — у него вообще не было абсолютно никакой власти над ними. “Очень хорошо. Я позабочусь о каюте для вас. Вы будете ограничены там в любое время, за исключением случаев, когда этого потребуют группы разбора полетов. Я выставлю охрану, если необходимо ”. Кристен, Рич и Бонни не могли сделать ничего другого, кроме как бросить на Джефферсона злобные взгляды и уйти. Джефферсон посмотрел на свои часы. “Передайте всем остальным: наше расписание тренировок возобновляется после обеда. Тем временем, я хочу получить обновленную информацию о нашей подготовке и готовности, и я проинформирую персонал о том, чему мы научились в Бразилии. Вот и все. Отклонен”. Вскоре на парковочной рампе за пределами ангаров остались только Джефферсон, Рихтер и Вега.

“Сержант-майор, нам нужно поговорить о том, что произошло”, - сказал Джейсон. “Нам нужно подать отчет в разведывательные агентства, ФБР и, возможно, в Интерпол или еще куда-нибудь ...”

“У вас есть приказ, майор”.

“Извините меня, сэр, но при всем моем уважении, не могли бы вы на минутку оторваться от своего мачо-командира-старшего сержанта?” - Спросил Джейсон.

“Не давите на меня сейчас, майор...!”

“Старший сержант…Рэй, ты уже забыл?” Спросил Джейсон, почти умоляя его выслушать. “Мы знаем, кто спланировал взрыв в Кингман-Сити! Мы знаем, что в Бразилии существует террористическая ячейка, которой каким-то образом удалось заполучить в свои руки ядерное устройство и привести его в действие на территории Соединенных Штатов!”

“Я уверен, что именно об этом нас будут допрашивать в течение следующих нескольких дней и недель, майор”.

“‘Следующие несколько недель’? Вы думаете, мы можем позволить себе терять столько времени, сэр?” - Спросил Джейсон. Это дало Джефферсону некоторую паузу. “Подумай об этом, Рэй: у нас в руках были два свидетеля, которые сделали Захарова планировщиком обоих нападений. Они были у нас — и советник президента Соединенных Штатов по национальной безопасности просто уехал, оставив нас у черта на куличках в Нью-Мексико на Бог знает сколько времени. У него также есть все доказательства, которые мы привезли из Бразилии — Амаралы и видеозапись Кристен. Все, что осталось, это мы четверо, и никто нам не поверит, потому что мы те, кто увез подразделение уголовного розыска в Бразилию. Это подстава, сэр ”.

“Майор, действия мистера Чемберлена больше связаны с вашими решениями, чем с тем, что мы обнаружили или подозреваем, что обнаружили в Бразилии”, - сказал Джефферсон. “Просто оставайтесь в своей каюте, как я приказал. Я буду держать руку на пульсе событий ”. Он протянул руку. “И дай мне эту штуку с дистанционным управлением для подразделений уголовного розыска”. Джейсон неохотно передал наручный пульт дистанционного управления для отдела уголовного розыска. “Попробуй для разнообразия поступить по-моему, Рихтер”.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Сан-Хосе, Калифорния

Два дня спустя

Он никогда не видел такой охраны, как эта. При регистрации на рейс American Airlines из Мехико в Сан-Хосе продавцу самолетов и бизнесмену Тому Эстраде пришлось провести пальцем по биометрическому сканеру не один и не два, а шесть раз, прежде чем ему разрешили сесть на свой рейс, и его ручная кладь дважды проверялась вручную. Охрана была повсюду — хорошо вооруженная, заметная и намеренно навязчивая. Во время полета никому не разрешалось покидать свои места без предварительного уведомления бортпроводника; никто не мог находиться рядом с туалетами или камбузами; и никто не мог встать со своих мест в течение часа до посадки. К счастью, Эстрада был иностранцем-резидентом Соединенных Штатов, потому что все иностранцы-нерезиденты без виз должны были сдавать свои паспорта на таможне по прибытии. Охрана вокруг аэропорта была строже, чем он когда-либо видел — у них даже были мобильные зенитные установки Avenger и кинологические подразделения Национальной гвардии, патрулирующие периметр аэропорта.

Забрав свою машину из гаража, Эстрада поехал по Северной скоростной автомагистрали США 101 в Сан-Матео и припарковался возле спорт-бара и гриль на Третьей авеню, небольшого, но дружелюбного паба по соседству, в котором была на удивление богатая карта вин и бесплатный беспроводной доступ в Интернет. Заказав бокал Каберне Совиньон из долины Напа с серебристым дубом и небольшую порцию говяжьих энчиладас и поболтав несколько минут с Грейс, своей официанткой, которая также была дочерью его домовладельца, он открыл свой планшетный компьютер Motion Computing и вышел в Интернет.

Он, как всегда, сначала проверил электронную почту и забеспокоился, обнаружив серию электронных писем от определенного отправителя, в одном из которых было только зашифрованное буквенно-цифровое имя и домен. Сообщения от этого отправителя представляли собой небольшие цифровые фотографии. Эстрада подключил к своей квартире в Сан-Матео устройство безопасности, которое делало цифровую фотографию комнаты, в которой устройство обнаруживало движение, и автоматически загружало фотографии в почтовый ящик Эстрады. На нескольких фотографиях была сама Грейс — он нанял ее, чтобы она убиралась в доме, когда его не было, и включала и выключала свет случайным образом, чтобы место выглядело обжитым — и она и ее семья были абсолютно надежными. Но на некоторых фотографиях были неопознанные мужчины в костюмах и галстуках, обыскивающие место — всего несколько часов назад!

“Эй, Грейс, спасибо, что присмотрела за моим домом для меня”, - сказал Эстрада в следующий раз, когда Грейс пришла проведать его. Он протянул ей конверт, в котором было двести долларов наличными.

“Спасибо, Том”, - сказала привлекательная молодая женщина. Она взвесила конверт. “Сколько здесь? Чувствую себя немного больше, чем обычно. Не то чтобы я жалуюсь, конечно.”

“Здесь для тебя есть немного лишнего. Ты на пути в колледж на следующей неделе, верно? Барнард?”

“Да. Но ты не должен был этого делать, Том. Я был рад помочь. Ты в любом случае помешан на чистоте — позаботиться о своем жилище проще простого ”.

“Были какие-нибудь проблемы, пока меня не было?”

“Нет”. Она начала уходить. “Вы получили сообщение, которое ваш друг оставил на двери?”

В ушах Эстрады загудело от беспокойства. “Я еще не был в квартире”.

“Парень, который сказал, что раньше работал с тобой, приходил искать тебя”, - сказала Грейс. “Оставил записку и свою визитную карточку на двери”.

Эстрада подумал о цифровых фотографиях, которые он только что загрузил. “Маленький парень, лысый, хорошо одевается, но носит темные кроссовки?”

“Это он. Рад, что ты его знаешь. Я волновался ”.

“Беспокоишься? Почему?”

“Ну, он сказал, что знал вас, довольно хорошо описал вас и думал, что вы живете в этом районе, но он не знал точно, где. Сначала я подумал, что он прочесывает местность, знаете, как это делают копы по телевизору ”.

Эстрада изо всех сил старался выглядеть совершенно беззаботным. Причина этого была проста, подумал Эстрада: его почта была доставлена на тот же адрес Арройо-Корт, что и у трех других семей, которые там жили. Это означало, что тот, у кого был его адрес, искал его. “Ну, на самом деле, я не сказал парню свой адрес, когда встречался с ним некоторое время назад — я не уверен, что хочу снова работать с этим парнем, ” солгал Эстрада, “ но я описал наш район, так что я уверен, что он выследил меня”.

“Я указал ему твое место. Извините. Я не должен был этого делать ”.

“Не беспокойся об этом, Грейс”, - сказал Эстрада.

“Если он снова придет в себя, что мне делать? Должен ли я дать ему номер твоего мобильного телефона?”

Эстрада беспечно пожал плечами, но внутри его разум мчался со скоростью миллион километров в час. “Это должно быть у него, ” сказал он небрежно, “ но, конечно, если он этого хочет, иди вперед и отдай это ему”. Это не имело значения — это все равно скоро было бы закрыто. “Еще один бокал "Сильвер Оук Кэб”, и я буду готов к оплате, Грейс".

“Конечно, Том”.

Когда она ушла, Эстрада достал свой защищенный мобильный телефон и отправил SMS-сообщение, в котором говорилось просто: “Проблема с условным депонированием”. Затем он собрал свое снаряжение, тщательно отключив беспроводной сетевой адаптер, чтобы никто из подслушивающих не смог опросить или “пинговать” неработающую систему, и выключил компьютер. Он пытался выглядеть неторопливым и расслабленным, когда Грейс подошла с вином и чеком, но внутренне он кричал ей, чтобы она двигалась быстрее. Он осушил вино гораздо быстрее, чем того заслуживал "Силвер Оук", оплатил счет, оставил свои обычные чаевые, затем ушел, обязательно помахав рукой персоналу и другим постоянным посетителям и, что более важно, не торопясь.

Вот так полковник Егор Викторович Захаров понял, что его дни в качестве Томаса “Тома” Эстрады, продавца вертолетов, закончились.

Он сел в свой микроавтобус Ford, осторожно влился в поток машин и десять минут ехал до станции скоростного транспорта Bay Area, ближайшей к международному аэропорту Сан-Франциско. Прежде чем оставить фургон на уединенной стоянке, он достал свой пистолет SIG Sauer P230 из тайника на сиденье и засунул его за пояс. Выполняя хорошо отрепетированный план побега, Захаров сел на поезд BART через залив Сан-Франциско в Окленд. Патрули безопасности были повсюду на станциях BART и в поезде, но охранники выглядели молодыми, усталыми и скучающими. Он немного запаниковал и начал искать место, где бы спрятать свой пистолет, когда увидел знаки, предупреждающие пассажиров о постах досмотра впереди, но рентгеновские аппараты типа аэропорта и металлоискатели еще не были установлены.

Он вышел на станции Harrison Street BART в Окленде и прошел пять кварталов до небольшого кафе é на Мэдисон-стрит напротив Мэдисон-парка. Слово “условное депонирование” в отправленном им сообщении о статусе было ключом к месту встречи. Когда Захаров впервые разработал этот план нападения, на Мэдисон-стрит, недалеко от этого парка, в центре города, находилась компания по продаже недвижимости. Парк предлагал хорошее укрытие; это был в основном испаноязычный район, так что он не слишком выделялся; и поблизости было много маленьких, невзрачных отелей на случай, если ему придется задержаться. Компании по продаже недвижимости там больше не было, ее заменило кафе с органическими бобами &# 233;, но это все еще было хорошее место. Захаров нашел скамейку в парке, держал кафе в поле зрения и ждал. Два часа и четверо пьяниц, которые хотели позже поспать на скамейке в парке, он увидел, как к тому месту подъехал выцветший синий Jeep Grand Cherokee с магнитной табличкой на водительской двери той же компании по продаже недвижимости, он пересек улицу и сел на переднее сиденье. Солдат, которого узнал Захаров, находился на заднем сиденье с автоматом TEC-9 в руках, но вне поля зрения.

“Каг дила, полковник”, - сказал Павел Халимов, осторожно вписываясь в ночной поток машин. Он направился на юг, к межштатной автомагистрали 880, соблюдая скоростной режим на несколько километров ниже; другие машины проносились мимо, как будто он стоял на месте.

“Оожасна”, - сказал Захаров. “Как вы себя чувствуете, капитан?”

Халимов потер грудь, куда попала пуля из снайперской винтовки Захарова. “Он не был сломан. Со мной все будет в порядке. Как прошел перелет из Мехико, сэр?”

“Ужасно. Возвращение безопасности в Соединенные Штаты является репрессивным ”.

“Тогда это в основном для вида, сэр — у меня не было особых проблем с проникновением”, - сказал Халимов. В отличие от Захарова, у Павла Халимова не было секретных удостоверений личности в других странах — он был российским спецназовцем, простым и непринужденным. При нем не было никаких удостоверений личности, паспортов, водительских прав или кредитных карточек, только немного наличных. Он всегда путешествовал быстро и налегке. Все, что ему было нужно, он крал — деньги, оружие, одежду, транспортные средства, что угодно. “Патрули безопасности концентрируются вокруг крупных портов въезда и более крупных судов — до смешного легко провести небольшое судно в маленький порт”.

“Не будьте самоуверенны, капитан — будет только хуже”, - сказал Захаров. Он рассказал Халимову о своих фотографиях с веб-камеры и встрече со своим домработником. “Нам придется завершить все операции в районе залива. Моя личность Эстрады, безусловно, скомпрометирована — возможно, американцы действительно теперь могут использовать эти биометрические сканеры. Если они усовершенствовали национальную базу данных для проверки международных записей отпечатков пальцев, они в конечном итоге выследят Эстраду ”.

“Тот факт, что вы не были задержаны на месте здесь, в Соединенных Штатах, даже при соблюдении всех мер безопасности, несмотря на всемирную сеть, которая, безусловно, нацелена на нас, является многообещающим”, - отметил Халимов. “Говорю вам, сэр, американский аппарат безопасности только лает и не кусается. Уровень контроля чрезвычайно низок, их уровень подготовки и опыта очень низок, за исключением самых важных обязанностей, и американский народ уже вопит о вторжении в частную жизнь и потере своих прав. Что бы они ни затеяли, долго это не продлится. Американцы просто не привыкли к жесткой внутренней безопасности”.

“Я чувствую, что ситуация быстро меняется, капитан, ” сказала Захарова, “ и сейчас самое подходящее время нанести удар. Все ли готово?”

“Да, сэр”, - ответил Халимов. “Мы добавили два ударных отряда по четыре человека в качестве резерва, в общей сложности шесть человек направляются к самой цели. У нас есть первоначальные двенадцать отрядов, обеспечивающих безопасность.”

“Очень хорошо. И какие устройства вы будете использовать?”

“Команды внешней безопасности будут использовать C-4 с бензином в топливных баках в качестве катализатора”, - ответил Халимов. “Подразделения внутренней безопасности будут использовать разделенные количества HMX и ONC. У нас также будут газовые баллончики CS и осколочно-фугасные гранаты, чтобы разогнать тех, кто оказывает первую помощь ”.

“Вы не будете использовать подразделения, которые несут только ONC?” - спросил Захаров. ОНК, или октанитрокубан, был самым мощным взрывчатым веществом в мире — более чем в три раза превышающим мощность взрыва тротила, — но был доступен в относительно небольших количествах и по значительно большей цене. HMX (взрывчатое вещество с высокой температурой плавления), или циклотетраметилентетранитрамин, был почти таким же мощным, как ONC, но был более доступным. С-4, или Композиция-4, была наиболее широко используемым и широко доступным взрывчатым материалом в мире, хотя и не таким мощным, как два других.

“Я чувствовал, что риск был слишком велик, сэр”, - объяснил Халимов. “Миссия могла бы не быть выполнена, если бы штурмовики, несущие только ONC, были захвачены. Я чувствовал, что необходимо, чтобы каждая из четырех основных атакующих единиц обладала одинаковой разрушительной силой. К сожалению, мы не смогли привлечь достаточно ОНК, чтобы только одна машина выполняла работу на отделение ”.

“А само устройство?”

“Доставлено в целости и сохранности и готово к вооружению, сэр”, - сказал Халимов.

“По крайней мере. Пашли. Поехали”.

Они поехали на север по межштатной автомагистрали 880 к мосту Окленд-Бэй. Движение было очень слабым. Это была хорошая возможность ознакомиться с новыми мерами безопасности, введенными на крупных мостах и туннелях Калифорнии. Десять полос автострады на съездах, ведущих к мосту, были сужены до трех, с размещенными тут и там бронетранспортерами "Хамви" и "Брэдли".

“Силы Национальной гвардии, похоже, здесь мало что делают, сэр”, - объяснил Халимов. “Время от времени они останавливают большой грузовик с доставкой, чтобы обыскать его, но обычно солдаты остаются вне поля зрения. Они, по-видимому, очень чувствительны к транспортным потокам в час пик и будут открывать еще три полосы движения, приближающиеся к контрольно-пропускным пунктам дважды в день по три часа каждый раз ”. Он покачал головой. “Десять долларов наличными сейчас только за то, чтобы пересечь этот мост в Сан-Франциско, если вы не воспользуетесь одним из электронных устройств беспроводной экспресс-оплаты. Диковинный. Теперь пересечь мост Золотые ворота в город стоит двенадцать долларов. Все наши транспортные средства оснащены платежными устройствами.

“Войска, размещенные по обе стороны моста, легко вооружены, за исключением их транспортных средств. "Хаммеры" оснащены пулеметами пятидесяти калибров. Обычно их по четыре с каждой стороны, две на западе и две на востоке. Брэдли довольно новы и представляют собой самую серьезную угрозу. У них есть двадцатипятимиллиметровая пушка Bushmaster с подкалиберными, осколочно-фугасными и бронебойными снарядами и 7,62-миллиметровый спаренный пулемет. Все они, похоже, являются вариантом M2A1 вместо более мощных моделей M2A3 или M3A3. У них установлены пусковые установки для противотанковых ракет TOW но я не верю, что они несут в себе какие—либо ракеты - они могут все еще находиться в хранилищах в транспортных средствах, но, похоже, ни одной из них нет в самих пусковых установках. Обычно "Брэдли" стоят по обе стороны моста, один на восточной и один на западной стороне. Они перемещают их несколько раз в день, но, похоже, это делается только для технического обслуживания или ротации экипажа, а не по тактическим соображениям ”.

“Немного больше, чем просто шоу, но не реальные силы обороны”, - резюмировала Захарова.

“Мое мнение также, сэр”.

Они пересекли мост Окленд–Бэй в Сан-Франциско, затем съехали с автострады и направились в Финансовый район. Улицы в этот час были почти пустынны, но присутствие полиции было заметно. “Примерно по одной полицейской машине на каждый второй городской квартал в Финансовом районе”, - сказал Халимов. “Парковка на улицах запрещена — все должны пользоваться парковочными гаражами, и они усиленно патрулируются”. Они остановились на светофоре на Маркет-стрит между Мейн-стрит и Спир-стрит. “Самые строгие меры безопасности установлены здесь, в здании Федеральной резервной системы США . По одной полицейской патрульной машине на каждом углу; абсолютно ни одной машине не разрешается парковаться или ждать здесь ”.

“Но никаких вооруженных сил?”

“Я видел здесь несколько "хаммеров", сэр — я удивлен, что их сейчас здесь нет”, - сказал Халимов. “В новостях появились сообщения о жалобах граждан на военное присутствие в центре Сан-Франциско — они говорят, что это влияет на туризм и пугает всех. Возможно, они их забрали”.

“Мы не будем на это рассчитывать”, - сказала Захарова. “Мы предполагаем, что находящиеся здесь транспортные средства будут хорошо вооруженными военными патрулями”.

С Мейн-стрит они свернули на Калифорния-стрит и поехали вверх по крутому бульвару к Ван-Несс-авеню, затем на Ломбард-стрит и на подъезд к мосту Золотые ворота, направляясь в сторону округа Марин. Были установлены огромные наружные фонари, освещающие пункты пропуска и подходы к мосту, как днем. Здесь они проехали мимо двух боевых машин Bradley. “Безопасность на этом мосту кажется еще более усиленной”, - заметила Захарова.

“Это все для телекамер, сэр”, - с отвращением сказал Халимов. “Мост Золотые ворота является символом Западной части Соединенных Штатов и штата Калифорния, и они разместили здесь больше сил Национальной гвардии, чтобы показать общественности, что они их защищают. Но они не более способны, чем те, что в Окленде ”.

Захаров внимательно посмотрел на своего помощника. “Вы выглядите более уверенным, чем я когда-либо видел вас, товарищ”, - сказал он. “Возможно...слишком самоуверенный?”

“Я уверен в успехе, сэр”, - признал Халимов, “но это не самоуверенность. Это отвратительно”.

“Отвращение?”

“Это их страна, один из их величайших городов, ” Халимов сплюнул, - и они пытаются действовать так, как будто ничего не случилось. Ради бога, на них напали с применением ядерного оружия, и все же они делают вид, что все ахуеваюший.”

“Как и вы, капитан”, - сказал Захаров. “Не позволяйте взглядам этих людей на свою жизнь и общество затуманивать ваше суждение. Будьте в полной боевой готовности в любое время ”.

“Да, сэр”, - сказал Халимов. “Я сделаю. Но они заставляют это казаться слишком легким ”.

“Подобные убеждения приведут нас к гибели, Павел. Я приказываю вам прекратить это и сконцентрироваться”, - серьезно сказал Захаров. “Вы тоже думали, что будет легко заманить Хорхе Руиса в ловушку в Абаэте”.

“Да, сэр. Мне жаль. Не беспокойся обо мне ”.

Они проехали по мосту Золотые ворота в округ Марин, пораженные невероятным контрастом - всего в нескольких километрах от большого космополитичного высотного города до лесистой сельской местности. Сразу за аэропортом округа Марин к северу от Новато по шоссе 101 они съехали с автострады на шоссе Редвуд и направились к свалке Редвуд, затем на боковую дорогу, остановившись возле железнодорожных путей. Халимов сделал радиовызов, используя FM-передатчик ближнего действия, и человек с автоматом "Узи" появился из темноты и отпер старые, редко используемые железнодорожные ворота на дальней стороне свалки. Халимов въехал внутрь, к мусоросжигательному заводу. На территории, отмеченной знаками с черепами и скрещенными костями, на которых было написано "ЗОНА ЗАХОРОНЕНИЯ ОПАСНЫХ ОТХОДОВ" и "ТРЕБУЕТСЯ ПОЗ", их встретил мужчина в респираторе и с пистолетом-пулеметом "Узи".

“Это здесь, сэр”, - сказал Халимов. Он вручил Захарову респиратор с маской на все лицо и маленький зеленый баллон с кислородом на плечевом ремне. “Опасные отходы с пирсов в Ричмонде привозятся сюда для сжигания. Мы переместим устройство сразу после предварительной подготовки ”. Захаров надел маску, проверил ее, и они вышли из машины. Халимов достал маленький желтый кейс с заднего сиденья "Чероки" и последовал за российским полковником внутрь объекта.

Даже в масках и при положительном давлении на его лицо, кислый вкус и ощущение воздуха были угнетающими. Температура внутри была по крайней мере на десять градусов Цельсия выше. Халимов прошел в заднюю часть объекта, где ряд бункеров для сбора отходов ожидал своего часа, окруженный цепью, чтобы их нельзя было использовать. Халимов снял висячий замок с цепи, и он и его люди вытащили один из бункеров из ряда. Он разблокировал большой рычаг и осторожно потянул его, наклоняя бункер. Несколько литров густого осадка выплеснулось наружу. К стенке бункера было прикручено устройство размером с небольшую автомобильную коробку передач, завернутое в алюминиевую фольгу и пластик. “Это не масло на нефтяной основе — тепло от устройства могло привести к возгоранию обычного масла”, - объяснил Захаров, начиная осторожно срезать фольгу и пластик. “Это смесь антифриза и углерода для сухих элементов аккумулятора”, - сказал Захаров, выливая суспензию. “Из него получается отличный самодельный хладагент и жидкость для поглощения нейтронов. Фольга должна была отражать любые другие случайные гамма-лучи и альфа-частицы обратно в ядро, а также предотвращать обнаружение пассивными системами радиоактивного обнаружения ”.

Они выкатили бункер из здания мусоросжигательного завода, поэтому им больше не нужно было носить респираторы. Несмотря на то, что ей было почти сорок лет, сама боеголовка была почти в идеальном состоянии, отметил Захаров, как только снял защитную обертку. Это была тактическая ядерная боеголовка AA60, очень распространенная в различных видах советского оружия, от баллистических ракет малой дальности и реактивных снарядов до крупных артиллерийских снарядов. Его дизайн был сам по себе простым. Это было устройство типа сборки оружия, с двумя восьмикилограммовыми зарядами из высокообогащенного урана-235 на обоих концах трубки. Одна пуля была окружена экраном или тампером, который отражал нейтроны обратно в сверхкритическую массу; на другом конце трубки был заряд взрывчатки, который должен был загнать вторую пулю в другую. Когда был приведен в действие заряд взрывчатки и две подкритические пули врезались друг в друга, образовалась сверхкритическая масса, которая мгновенно вызвала реакцию ядерного деления.

Эта конкретная боеголовка использовалась на тактической баллистической ракете малой дальности 9К79 "Точка", которую на Западе называют SS-21 Scarab. Основная часть боеголовки, “физический пакет”, была простой и не требовала навороченной электроники; самыми сложными были компоненты для постановки на охрану, взрывателя и запуска. Ключами к развертыванию ядерных боеголовок были надежность, защищенность и безопастность — три компонента, которые в основном были взаимоисключающими. Эти системы пришлось обойти, чтобы получить ядерный заряд, но сделать это в надлежащей последовательности, чтобы успешно привести оружие в действие и создать полную мощность, при этом позволив его людям избежать взрыва.

Захаров подсоединил несколько кабелей из тестового набора к портам на боеголовке. “Смотрите внимательно, капитан”, - сказал Захаров, вводя инструкции в тестовый набор. “Сначала я удаляю барометрические параметры постановки на боеголовку — с этого момента ей не нужно определять ускорение или поток воздуха для постановки на охрану. Во-вторых, я настроил систему радиолокационного взрывателя на ‘контакт’ — пока боеголовка остается внутри этого контейнера, она не взорвется. Не прикасайтесь к боеголовке и не ударяйте по ней никакими твердыми предметами — хотя механический замок все еще на месте, любые резкие удары могут активировать химическую батарею и привести к ее срабатыванию, а механический замок может не сработать. В боеголовке находится полкилограмма фугасного материала, который взорвется, если боеголовка будет активирована, что, по крайней мере, убьет любого на расстоянии десяти метров и разбросает вокруг много ядерных осколков. Я верю, что вы будете вести машину безопасно ”.

“Конечно, сэр”, - каменно ответил Халимов.

Он вложил устройство в руку Халимова. “Ваши процедуры просты, капитан. Сначала снимите механический предохранитель, потянув за этот штифт. Затем включите тестовый набор, повернув этот ключ, переверните эти два переключателя и извлеките ключ. Наконец, как только вы окажетесь на безопасном расстоянии от оружия, но не более чем в тридцати метрах, нажмите и отпустите красную кнопку на этом пульте дистанционного управления. С этого момента у вас будет шестьдесят минут, чтобы удалиться как минимум на пять километров от этого района. По истечении шестидесяти минут испытательный комплект электронным способом переключит предохранитель с контактного на радиовысотомерную высоту в три метра. Конечно, он почувствует, что расстояние от боеголовки до стенки контейнера составляет всего несколько сантиметров, поэтому он взорвется немедленно.

“Три предостережения, капитан. Первое: как только вы снимаете механический предохранитель, он активирует химическую батарею внутри боеголовки, которая питает боеголовку”, - сказала Захарова. “Поскольку взрыватель будет установлен на контакт, любое внезапное движение или воздействие на боеголовку, создающее более двадцати Gs, может привести к ее срабатыванию. Это не обязательно должно быть насильственное действие — для его запуска может быть достаточно уронить его или даже достаточно сильно ударить по нему рукой или предметом. Выведите своих людей из здания, когда будете нажимать на чеку, будьте осторожны, отходите от нее подальше и, ради Бога, не хлопайте дверями, выходя.

“Второе: у вас есть всего пять минут с того момента, как вы нажмете на механическую английскую булавку, до того момента, когда вы должны включить тестовый набор”, - продолжил Захаров. “После этого химическая батарея будет израсходована, и не будет никакого способа привести в действие детонационный заряд, за исключением того, что вам каким-то образом удалось поджарить заряд взрывчатки с помощью капсюля-детонатора. Тогда боеголовка будет практически бесполезна.

“Третье: это устройство дистанционного управления также является переключателем мертвеца”, - заключил Захаров. “Если вы нажмете и будете удерживать красную кнопку более шести секунд, оружие сдетонирует, когда вы отпустите кнопку. После этого невозможно остановить срабатывание устройства, если только кто-то не отключит устройство во время нажатия кнопки. Устройство также сдетонирует, когда вы выйдете за пределы радиуса действия тестового набора, дальше, чем на два километра или около того, даже если вы все еще нажимаете кнопку. Это может помочь вам и вашим людям договориться о побеге, если вас поймают или обнаружат. Ви панимайетье?”

“Да, полковник”, - ответил Халимов.

Бывший российский спецназовец был одним из самых бесчувственных людей, которых Захаров когда-либо знал, подумал он. Он одобрительно кивнул. “Вы, кажется, не слишком нервничаете, капитан”.

“Я много раз работал с опасными боеприпасами, сэр”, - сказал Халимов. “Смерть в результате фугасного, биологического или ядерного взрыва для меня не имеет значения — я все равно мертв”. Он посмотрел на русского полковника каменно-холодными глазами и добавил: “Кроме того, я видел, как вы выстрелили мне в грудь в упор из снайперской винтовки Драгунова, сэр. С тех пор я уже много раз переживал смерть заново”.

“Конечно”, - сказала Захарова. “Такого опыта у большинства людей никогда не будет”. Они извлекли боеголовку из бункера, поместили ее в футляр внутри одной из своих солдатских машин, снова надежно завернули в алюминиевую фольгу и спрятали все это под ковром и запасным колесом. “С этого момента это никогда не должно упускать вас из виду, капитан”.

“Этого не будет, сэр”.

“Удачи вам, капитан”, - сказал Захаров. “Мы скоро увидимся. Как только ваша операция будет завершена, я организую перевод средств на ваши номерные счета в Латвии ”.

“Вы ожидаете каких-либо проблем, сэр?” - Спросил Халимов.

“Директор не был так хорошо информирован, как я думал в последнее время, ” признался Захаров, “ но он всегда платил своевременно, и у меня нет оснований полагать, что он не сделает этого снова. Но я хочу быть рядом с ним, когда ваша миссия будет завершена, просто чтобы убедиться, что он продолжит сотрудничать ”.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал Халимов.

“Разверните рекламу”, - сказал Захаров, отдавая честь убийце, а затем сжимая его правое предплечье в братском рукопожатии в стиле Римского легиона. “Развязать ад”.

“Да, сэр”, - уверенно сказал Халимов, отвечая на приветствие и рукопожатие. “И эта судьба найдется в моих руках. Их судьба в моих руках”.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Военно-воздушная база Кэннон, Нью-Мексико

В то же время

Мы нашли его!” - кричал в трубку специальный агент Рамиро Кортес.

Келси Дилейн посмотрела на время на дисплее своего мобильного телефона; около четырех утра по местному времени. “Кто, Руди?”

“Полковник Егор Захаров”.

Она мгновенно проснулась, в мгновение ока спустив ноги с бугристого матраса. “Поговори со мной, Руди”, - сказала она, быстро подойдя к соседней комнате Карла Болтона и постучав в расшатанную дверь; он проснулся и оделся в считанные секунды.

“Национальная безопасность отслеживала граждан, владельцев виз, натурализованных граждан или иностранцев-резидентов, которые недавно въехали в США из-за рубежа, но чьи отпечатки пальцев, собранные во время таможенной обработки, не соответствовали национальной базе данных”, - сказал Кортес. “Они были сосредоточены на мужчинах, путешествующих из Южной или Центральной Америки с учеными степенями или навыками, такими как пилоты, химики, физики и так далее, соответствующие общему описанию Захарова. На рейсе из Мехико в Сан-Хосе, Калифорния, был один парень; прилетел прошлой ночью — коммерческий пилот, иностранец, но в его досье нет отпечатков пальцев.”

Келси почувствовала, как волнение поднимается в ее животе — это звучало очень многообещающе. “Это он?”

“Это гражданин Мексики и иностранец, проживающий в стране три года. Настоящие документы, не подделки. Последние полтора года снимал комнату у адвоката в Сан-Матео.”

“Но вы отправили фотографию Захарова по факсу на таможню в Мехико и Сан-Хосе, и...”

“Бинго. Идентификация положительная”.

Келси взволнованно ударила кулаком по подушке Болтона. “У тебя есть его адрес? Ты подобрал его?”

“SAC Сан-Франциско решил сначала создать группу наблюдения, пока он не сможет получить ордер на арест”, - объяснил Кортес.

“Если они держат его квартиру под наблюдением, а он не появлялся со вчерашнего вечера, это означает, что он, вероятно, засек слежку и слинял”.

“Но теперь у нас есть новая личность и, надеюсь, совершенно новый набор подсказок относительно его местонахождения”, - сказал Кортес. “Он представитель по продаже самолетов в фирме в Сан-Хосе, его зовут Томас Эстрада, он известен как "Том". Он часто путешествует по Центральной Америке ...”

“Достаточно легко добраться до Бразилии из любой точки Центральной Америки”, - отметил Келси.

“Кредитные карты, счет для часто летающих пассажиров, банковский счет, все законно и надежно установлено”, - продолжил Кортес. “Коммерческий пилот, мексиканская и американская лицензии. Свободно владеет английским и испанским языками. Хорошо известен агентам по продаже авиабилетов и местным авиационным компаниям в районе залива. Они все еще проверяют, нет ли у Эстрады или кого-либо, соответствующего его описанию, других мест, которые он часто посещает в этом районе ”.

“Ради бога, ордер на арест подозреваемого террориста, связанного с Кингман-Сити, в наши дни должен стать верным решением для любого федерального судьи”, - сказал Келси. “Руди, мне нужно убираться отсюда к чертовой матери. Режиссер еще не встречался с представителями Белого дома? Чемберлену прямо сейчас нужна хорошая пощечина ”.

“Встреча должна состояться сегодня утром”, - сказал Кортес. “Не волнуйся — ты выйдешь через пару часов. У меня в пути самолет, который доставит тебя в Сан-Франциско на встречу с SAC ”.

“Вы отправляете фотографию Захарова ...?”

“В каждый аэропорт, автобус, железную дорогу, корабль и управление полиции штата к западу от Скалистых гор - пока мы говорим”, - сказал Кортес. “Если он не объявится в течение двадцати четырех часов, мы объявим об этом по всей стране”.

“Действуйте по всей стране сейчас”, - сказал Келси. “У этого парня мобильный. Если он пилот, вам лучше подключить операторов стационарной базы в как можно большем количестве аэропортов авиации общего назначения. У него может быть свой самолет”.

“Хорошее замечание. Я этим занимаюсь ”.

“Всплывают какие-нибудь другие подсказки?”

“Ничто, кроме персонажа Эстрады, не было законным с самого начала”, - сказал Кортес. “Много бумаги, указывающей на обычного трудолюбивого парня, пользующегося всеми прекрасными вещами, которые может предложить наша страна”.

“Можно сказать, прячется у всех на виду”.

“Именно. Этот парень умен, Кел. Действительно умный”.

“Он каменный убийца, в его руках одно, а возможно, и больше ядерных боеголовок”, - отметил Келси. “Я собираюсь снова поговорить с Рихтером и Джефферсоном, чтобы выяснить, могут ли они рассказать мне что-нибудь еще о Захарове и его приспешнике Халимове”.

“Мне интересно, почему парень вернулся в США”, - сказал Кортес. “Зачем рисковать, особенно после того, как его чуть не прижали в Бразилии?”

“Только две веские причины, которые я могу придумать”, - сказал Келси. “Либо ему не заплатили, и он хочет взыскать, либо...”

“Он не закончил взрывать вещи в США”, - зловеще сказал Кортес. “Или и то, и другое”.

“Вытащи меня отсюда к чертовой матери, Руди”, - сказал Келси. “Продолжайте приставать к директору, пока он не увидится с самим президентом”.

“Собирайся — ты скоро выйдешь оттуда”, - сказал Кортес и повесил трубку.

Келси рассказала о Болтоне, когда надевала ботинки. “Куда ты направляешься?” Болтон прервал ее, когда понял, что она делает. “Ты же не собираешься рассказать им, не так ли?” Келси остановилась в удивлении — на самом деле, это именно то, что она собиралась сделать, и Болтон знал это. “Ты с ума сошел? Ни за что, Кел! Как только режиссер сможет это исправить, мы уйдем отсюда. Насколько я понимаю, оперативная группа мертва. Руди передал тебе конфиденциальную информацию ФБР — ты не можешь поделиться ею ни с кем за пределами Бюро ”.

“Но...”

“Но ничего, Кел”, - настаивал Болтон. “Вы даже не можете сейчас пойти туда и задавать им вопросы, потому что они решат, что вы только что получили какую-то горячую информацию, и захотят знать, что это такое. Я предлагаю тебе держать это при себе, Кел.”

После минутного колебания она кивнула и снова скинула ботинки. Ей было на удивление трудно снова лечь в постель. “Почему у меня такое чувство, что я утаиваю важную информацию?” спросила она.

“Ты не должен им Джека, Кел”, - сказал Болтон с другой стороны коридора. “Эта история с оперативной группой была ничем иным, как траханьем королевского кластера с первого дня, потому что Рихтер думал, что его дерьмо не воняет. Он бросил нас первым...”

“Он пытался заставить меня выслушать”, - сказала Келси. “Он сказал мне и Джефферсону, что он хотел сделать”.

“Он рассказал вам об этой горячей информации, которой он располагал, конечно - и затем он покинул базу без какого-либо разрешения и готовился отправиться в долбаную Бразилию ...!”

“Они почти заполучили Захарова”.

“Они чуть не погибли, ” настаивал Болтон, “ и они все еще делали это без разрешения. Почему ты защищаешь их, Кел? Они облажались, но на кону наша карьера! Просто забудь об этих парнях, Кел. К обеду мы будем в Вашингтоне, выслеживая этих террористов, и мы сделаем это правильным образом ”.

Келси замолчала. Если у нее была хоть какая-то надежда снова заснуть до рассвета, она была разочарована.

Овальный кабинет, Вашингтон, Округ Колумбия.

Позже тем же утром

Генеральный прокурор Джордж Вентворт, директор национальной разведки Александр Каллис, министр обороны Рассел Коллиер и директор ФБР Джеффри Ф. Лемке вошли в Овальный кабинет и обнаружили Роберта Чемберлена, стоящего прямо рядом с президентом Соединенных Штатов и просматривающего какие-то документы. Виктория Коллинз разговаривала по телефону с президентом, заметно отличаясь от других.

Это, по мнению Лемке, не было хорошим знаком.

“Заходите, ребята”, - сказал Президент, вставая и указывая на стулья и кушетки в зоне заседаний перед камином. Стюард принес поднос с напитками и приготовил по одному для каждого из присутствующих в соответствии с их предпочтениями. И снова Чемберлен сел на стул справа от президента, стул, обычно предназначенный для вице-президента. Он занял это кресло не только потому, что вице—президента не было в Вашингтоне - после нападения в Кингман-Сити было решено, чтобы вице-президент не приезжал в Вашингтон и сменил места дислокации, чтобы обеспечить преемственность правительства в случае нападения в столице, — но и чтобы подчеркнуть статус и власть советника по национальной безопасности на этой встрече.

Роберт Чемберлен, без всяких сомнений, был фактическим вице-президентом - и многие в Вашингтоне, такие как Вентворт и Лемке, сказали бы, что он был скорее вторым президентом.

“Благодарю вас, господин президент”, - сказал Вентворт. “У нас есть несколько позитивных новостей, о которых нужно сообщить, и просьба”.

“Продолжай, Джордж”, - сказал президент, делая глоток чая. Вентворт изложил подробности поисков Егора Захарова в районе залива Сан-Франциско. “Интересно, что он решил приехать в Штаты”, - заметил президент.

“Любые причины для этого были бы спекулятивными, господин президент, ” сказал директор ФБР Лемке, - но я думаю, что это была ошибка с его стороны. Так будет намного легче прижать его к ногтю ”.

“Роберт просматривал со мной биографию Захарова”, - сказал президент, указывая на папку, которую они с Чемберленом просматривали перед началом встречи. “Как командир этого российского тактического ракетно-ядерного батальона, он, безусловно, знал бы, где хранятся боеголовки, кто их охраняет и кого подкупить, чтобы заполучить их в свои руки”.

“Тебе нужно, чтобы я ввел тебя в курс дела Захарова, Алекс?” Чемберлен спросил.

“Захаров был командиром полка ядерных баллистических ракет малой и средней дальности под Кировом, к северо-востоку от Москвы”, - сказал Каллис, прежде чем Чемберлен смог начать. Александр Каллис получил степени в области международных отношений в Дартмуте и Гарварде. Он присоединился к ЦРУ после получения степени магистра и быстро продвинулся по служебной лестнице, став заместителем директора, отвечающим за политику, прежде чем был назначен директором национальной разведки, управления, которое объединяло всю федеральную, гражданскую и военную разведывательную деятельность Соединенных Штатов Америки. “После вступления в силу Договора о ядерных силах средней дальности в 1988 году его подразделение было деактивировано. Захаров публично денонсировал договор и был быстро отправлен в отставку.

“Он занялся политикой и вступил в новую Либерально-демократическую партию России в 1990 году, основателем которой был ультранационалист Владимир Жириновский”, - продолжил Каллис. “Захаров был партийным боссом в Кировской области, районе, в котором находилась штаб-квартира его подразделения, и считался главным фактором прихода Жириновского к власти и кандидатом на важный пост в правительстве Жириновского, возможно, министром обороны. Но он, очевидно, увидел почерк на стене, потому что после поражения Жириновского в 1991 году, даже при том, что Жириновский и ЛДПР все еще были очень могущественны, Захаров ушел из политики и стал вице-президентом довольно крупной независимой российской нефтяной компании "Кировпервый".

“Захаров стал очень богатым и в сочетании со своими военными и политическими сторонниками начал пользоваться очередным огромным всплеском популярности”, - сказал Каллис. “Это может объяснить, почему российское правительство всего несколько лет назад объявило о решении разрешить иностранной компании TransGlobal Energy приобрести контрольный пакет акций частной российской нефтяной компании — и почему этой компанией оказался Кировпервый. Захаров покинул Киров первым...”

“Нет, директор Каллис—Захаров сошел с ума”, - вмешался Чемберлен, быстро устав от того, что его превзошел юноша Каллис. “Он угрожал взорвать свои скважины, устроить переворот, убить российского президента, убить нашего президента, убить Кингмана ...”

“Вы когда-нибудь встречались с ним, мистер Чемберлен?” - Спросила Каллис. “Звучит так, как будто ты его довольно хорошо знаешь”.

“Я встречался с ним однажды, на энергетической конференции в Шотландии”, - пренебрежительно сказал Чемберлен. “Он был самоуверен, все в порядке — вел себя так, как будто на нем все еще была форма Красной Армии. Мы отмахнулись от него как от психованного страдальца и решили, что он просто спьется до ранней могилы, как большинство нуворишей в России ”.

“Ну, он этого не сделал”, - сказал Каллис. “Он продал все свои акции, забрал свое состояние и исчез. Затем он объявляется связанным с GAMMA, группой по защите окружающей среды и прав человека, базирующейся в Бразилии, помогая террористам бомбить плотины и энергетические объекты, большинство из которых принадлежало TransGlobal Energy ”.

“Согласно отчету вашей оперативной группы, которая отправилась в Бразилию, мистер Чемберлен, ” сказал Лемке, “ этот Захаров не просто ‘связан" с "ГАММОЙ" — он захватил власть и пытался убить обоих лидеров группы”.

“Похоже на то”.

“И теперь он вернулся в Соединенные Штаты”, - заметил президент. “Есть какие-нибудь идеи, куда он мог пойти или что он мог замышлять?”

“Нет, господин президент, ” сказал Вентворт, - но крайне важно, чтобы мы сделали все возможное, чтобы выследить этого парня. В свое время этот парень командовал сотнями единиц боевого ядерного оружия мощностью от десяти до двухсот килотонн. Лишенные предохранительных устройств, взрывных механизмов и усилений, что делало их пригодными для использования в мобильных баллистических ракетах, боеголовки, которыми он командовал, стали бы идеальным портативным ядерным оружием. Он, по—видимому, не только заполучил некоторые из них в свои руки, но и сумел переправить их в Соединенные Штаты - и очевидно, что он продолжает мстить трансглобальной энергии ”.

“Я бы согласился, господин президент”, - согласился Чемберлен. “Нам нужно немедленно найти этого парня. Это должно быть нашим главным приоритетом ”.

“Что ты предлагаешь, Джордж?” спросил президент.

“Крупнейшая в мире охота на человека со времен охоты на Усаму бен Ладена, с центром прямо здесь, в США”, - сказал генеральный прокурор. “Совместные усилия по координации всех ведомств на уровне Кабинета министров и вооруженных сил национальной безопасности, возглавляемых директором Каллисом, подчиняющимся непосредственно вам. Все операции координируются директором Лемке из Вашингтона для США”.

Чемберлен поерзал в своем кресле и слегка кивнул, но ничего не сказал. “Я делегировал оперативный контроль за антитеррористической деятельностью советнику по национальной безопасности”, - сказал Президент. “Директор Каллис может продолжать координировать свои действия со мной через мистера Чемберлена”.

И Вентворт, и Лемке выглядели явно неуютно в этот момент. Вентворт, наконец, глубоко вздохнул и сказал: “Господин Президент, мы считаем, что усилия мистера Чемберлена по организации и руководству антитеррористической деятельностью нашей страны были совершенно безрезультатными, и мы просим вас отобрать у него контроль и передать его директорам Каллису и Лемке”.

Лицо Чемберлена оставалось бесстрастным. Президент взглянул на него, пытаясь оценить его реакцию, но не смог. “Роберт?”

“Генеральный прокурор имеет в виду оперативную группу TALON, я уверен”, - сказал Чемберлен. “Я признаю, что команда не оправдала ожиданий ...”

“‘Оправдал...’ Чемберлен, вы серьезно?” Лемке взорвался. “Оперативная группа так и не собралась вместе — с самого начала были распри и отсутствие координации. Затем несколько членов оперативной группы, включая командира, которого вы выбрали, Джефферсона, отправляются в Бразилию ...”

“Я санкционировал эту миссию и получил одобрение Белого дома ...”

“Чемберлен, эти люди чуть не развязали войну в Бразилии — не только в одном городе, но и в двух”, - продолжил Лемке.

“Они шли по горячим следам этого Захарова и почти поймали его...”

“Но преуспел только в том, что почти всех убили”, - сказал Вентворт. “SATCOM One News согласился пока держать эту историю в секрете, но они не будут делать этого долго. Я боюсь, что ответственность правительства за этот инцидент является чрезвычайной ...”

“Чушь собачья, Джордж”, - сказал Чемберлен. “Скай все равно поехала бы, ты это знаешь — у нее есть репутация, которую нужно поддерживать. Если бы Рихтер и Джефферсон не поехали с ней, она бы поехала одна и, возможно, сразу же была бы убита в Сан-Паулу ”.

“Печальная правда заключается в том, что Джефферсон и Рихтер действительно ушли, что могло заставить многих поверить, что это была секретная акция, санкционированная правительством”, - сказал Вентворт. “Мы были бы вынуждены отстаивать решение, защищать оперативную группу, раскрывать оперативную группу ...”

“Ну и что, Джордж?” Вмешался Чемберлен. “Американцы хотят видеть, как действует правительство Соединенных Штатов. Американцы каждый день испытывают огромные неудобства и бросают вызов на своей собственной земле из-за ограничений, правительственных вторжений, потери свободы и прав; некоторые страдают. Я думаю, они чувствовали бы себя лучше, зная, что их правительство с нашими лучшими технологиями охотится за террористами ”.

Вентворт замолчал и посмотрел на президента. Все они знали, что президент ненавидел долгие споры в Овальном кабинете — он хотел, чтобы каждая сторона представила свои аргументы, а затем заткнулась к чертовой матери и ждала решения. Президент повернулся к Чемберлену. “Каков статус оперативной группы "ТЭЛОН”, Роберт?" он спросил.

“Я запер их на тренировочной базе в Нью-Мексико на неопределенный срок, пока мой офис не завершит расследование ...”

“Расследование, в котором пока не участвуют ФБР, ЦРУ или любое другое агентство, за исключением офиса советника по национальной безопасности”, - сказал Вентворт. “Руководители SATCOM One News кричат о кровавом убийстве — они полностью отрезаны от общения со своими людьми. В лучшем случае мы наживем себе врагов в Нью-Йорке. В худшем случае ... Ну, мы бы начали с незаконного лишения свободы, habeas corpus, нарушения Первой, Третьей, пятой, шестой и Восьмой поправок ...”

Президент подозрительно посмотрел на Чемберлена, но, очевидно, решил, что его действия, хотя и экстремальные, были оправданы. “Я думаю, чем быстрее мы замнем это дело, тем лучше”, - сказал президент. “Роберт, я распускаю оперативную группу”.

“Но, сэр...”

“Вы можете продолжить свое расследование, если необходимо, но я собираюсь вернуть военных обратно в их подразделения”, - сказал Президент. Министру обороны Коллиеру он сказал: “Расс, ты отвечаешь за персонал оперативной группы. Если поступят какие-либо обвинения, направьте их для наказания в соответствии с UCMJ; что касается остальных, постоянно предупреждайте их, чтобы они держали рот на замке, иначе им придется убирать дерьмо белого медведя в Гренландии ”.

“Да, господин президент”, - сказал Колльер.

“Джордж, помоги Роберту в расследовании того, что произошло с оперативной группой в Бразилии”, - приказал президент. “Но у меня такое чувство, что эти ребята просто пытались выполнять свою работу, и они немного переусердствовали. Разумеется, ФБР и вовлеченные гражданские лица по-прежнему будут привлечены к расследованию Министерством юстиции и военными, но они могут быть немедленно освобождены в ожидании результатов ”.

“Я согласен, господин Президент. Я буду сотрудничать любым доступным мне способом ”.

Он сделал паузу на мгновение; затем покорно покачал головой. “Я думаю, учитывая то, что произошло с оперативной группой в последнее время, и расследование мистером Чемберленом этой связи с русскими террористами, имеет смысл передать управление антитеррористической операцией другим ведомствам. Джордж, передай свое предложение Виктории, позволь нам проработать его несколько дней, и мы сообщим тебе решение. Роберт, конечно, сможет внести в него свой вклад, как обычно ”.

“Да, господин президент”, - сказал генеральный прокурор.

“Роберт, ты знаешь, я ненавижу идти только наполовину и оборачиваться на что-либо”, - продолжил президент, “но действия вашей целевой группы не оставляют мне выбора. Завершите ваше расследование, отправьте любые рекомендации по уголовным или карательным действиям в Министерство юстиции и Пентагон, затем распустите оперативную группу ”.

“Да, господин президент”, - просто сказал он.

“Что-нибудь еще для меня?” - спросил Президент. Когда никто не ответил, он спросил: “Каков статус моего предложения об объявлении войны терроризму, Джордж?”

“Господин Президент, я боюсь, что это не начало”, - сказал Вентворт. “Мы просто не можем найти никаких юридических или исторических прецедентов для подобного. Чтобы декларация Конгресса имела силу закона, она должна соответствовать базовой правовой структуре: жертва, преступление, убытки, но, что более важно, виновник. Мы просто не можем указывать на ... состояние ума ”.

“Слово, которое я получаю от руководства Конгресса, говорит о том же, господин президент”, - заявила глава администрации Белого дома Виктория Коллинз. “Ваши сторонники говорят, что американский народ не потерпит больше никаких трудностей в своей жизни, которые, несомненно, принесло бы объявление войны терроризму. Кроме того, если ваша просьба об объявлении войны будет отклонена в Конгрессе, это будет сокрушительным поражением для вас и вашей партии, и они не готовы рисковать своим политическим будущим из-за этого. Ваши недоброжелатели говорят, что это было бы воспринято как не что иное, как демонстрация на самом худшем из возможных уровней, и выиграют они или проиграют, они обязательно представят это как разжигание эмоций нации ни для чего, кроме политической выгоды. В любом случае это проигрыш ”.

Президент повернулся к Роберту Чемберлену. “Роберт?”

“Вы уже знаете мои мысли по этому поводу, господин президент”, - сказал Чемберлен. “Меня не волнуют исторические прецеденты или политические последствия — нам нужно действовать, чтобы победить терроризм, ясно и просто. Конечно, американский народ устал от ограничений, неприятностей, слежки и вторжений — но я не думаю, что он бы так устал от этого, если бы президент и его кабинет взяли на себя тотальное обязательство победить силы, которые угрожают их жизням. Если мы, по крайней мере, не выступим перед Конгрессом и американским народом и не приведем доводы в пользу тотальной войны против терроризма, люди забудут, почему мы это делаем ... и вскоре это будет просто наша вина в том, что мы делаем их жизни несчастными, а не террористов ”.

Президент кивнул в знак благодарности, на мгновение замолчал, затем сказал: “Джордж, я бы хотел, чтобы ты продолжал заниматься этим”.

“Господин Президент...”

“Мистер Генеральный прокурор, вместо того, чтобы искать прецеденты, как насчет того, чтобы придумать причины, по которым мы должны создать прецедент ”, - вмешался Чемберлен. “Вместо того, чтобы выяснять, что никто никогда не делал этого раньше, как насчет нескольких веских причин, почему мы должны это сделать?”

“Когда мне понадобится ваш совет, мистер Чемберлен, я попрошу его, спасибо”, - едко сказал Вентворт.

“Это все, все, спасибо вам”, - быстро сказал президент, поднимаясь на ноги. Вентворт, Каллис и Лемке молча покинули Овальный кабинет, бросая сердитые взгляды на Чемберлена.

“Что ж, я думаю, теперь тебе удалось оттолкнуть от себя почти всех в Кабинете министров, Роберт”, - заметила Виктория Коллинз.

“Какой смысл даже в создании кабинета, если они не будут делать то, что вы им говорите, господин президент?” Чемберлен спросил. “Я понимаю, что это непростая задача, но все, что я слышал до сих пор, это то, почему это невозможно сделать. Почему бы вам просто не сделать это и не позволить американскому народу решить, примет он это или нет?”

“Я хочу, чтобы весь кабинет министров поддержал меня, прежде чем я продолжу, Роберт”, - сказал президент. “Становится все труднее достичь цели, когда ты запугиваешь и оскорбляешь их подобным образом”.

“Я приношу извинения, господин президент”, - сказал Чемберлен. “Я перестану настраивать их против себя. Но я бы хотел, чтобы они проявили твердость характера, вот и все ”.

Президент несколько мгновений смотрел на своего советника по национальной безопасности, затем уклончиво кивнул и вернулся к бумагам на своем столе. “Спасибо, Роберт”.

“Благодарю вас, господин президент”, - сказал Чемберлен и покинул Овальный кабинет.

Президент подождал несколько минут, затем позвонил своему внутреннему секретарю. “Приведите его в мой личный кабинет, пожалуйста”. Он прошел в отдельную комнату, примыкающую к Овальному кабинету, и встал за своим столом. Несколько мгновений спустя дверь открылась, и президент поправил свой пиджак и улыбнулся. “Добро пожаловать, Гарольд”, - сказал он, обходя стол и протягивая руку в знак приветствия. “Извините, что заставил вас так долго ждать”.

“Никаких проблем, Сэм”, - сказал Гарольд Честер Кингман, президент TransGlobal Energy. “С вашим персоналом мне было очень комфортно”.

Президент указал на кожаное кресло в маленьком кабинете, когда принесли поднос с кофе и подали напитки. “Вы были проинформированы о ситуации с этими подозреваемыми в терроризме из России?”

“Да, у меня есть”, - сказал Кингман. “Я очень ценю, что меня держат в курсе”.

“Мы определенно считаем, что террористы нацелены на вашу компанию по всему миру, Гарольд, ” сказал президент, “ и мы хотим сделать как можно больше для защиты вашей компании. Вы и ваша компания очень ценны для энергетического будущего нашей страны. Вы слышали наш разговор в Овальном кабинете?”

“Да”, - сказал Кингман, делая глоток кофе. “Захаров находится в Соединенных Штатах? Это очень тревожно. Как могли Чемберлен и ваши люди из национальной безопасности пропустить этого парня?”

“По-видимому, у него был надежный псевдоним, разработанный много лет назад — абсолютно законный. По сути, он использовал свои деньги и связи в российском правительстве — и, боюсь, свое положение в трансглобальной энергетике — чтобы получить паспорта и визы в Мексику. Он открыл себе законный бизнес, получил американские визы и въездные документы. Затем он превратился в спящего агента, занимающегося своей обычной деятельностью прямо у нас под носом, просто ожидая, чтобы себя активировать ”.

“Мое неверие в иммиграционную систему этой страны было полностью оправдано”.

“Ты помнишь этого парня?”

“Конечно”, - небрежно сказал Кингман. “Подумайте об Иосифе Сталине в хороший день. Этот парень бессердечный, безжалостный убийца-психопат. Я не могу переоценить невероятную опасность, которой мы подвергаемся, оставляя его на свободе в Америке, особенно если у него есть действительные документы и финансовые ресурсы. И я тоже помню Павла Халимова, его ‘силовика" в Кировской нефтяной компании "Южный" — он еще хуже. По крайней мере, Захаров сначала оценил бы вашу ценность для себя и своих планов, прежде чем пустить пулю вам в голову: Халимов не стал бы тратить мозги впустую ”.

“Почему вы сами не устранили Захарова, Гарольд?” - спросил президент. Он знал, что Гарольд Честер Кингман определенно выбрал убийство в качестве одного из своих инструментов для достижения корпоративного успеха - и он также знал, что он, вероятно, был единственным человеком в мире, которому Кингман позволил бы задать ему такой вопрос.

“Он сбежал и исчез прежде, чем я смог его пометить — как теперь выясняется, в Южную Америку”, - ответил Кингман. “Я должен был искать его усерднее, но у него были тонны денег от его российской нефтяной компании, и он платил лучше, чем я в Бразилии”.

“Чего добивается Захаров, Гарольд?”

“Я”, - ответил Кингман как ни в чем не бывало. Он закурил сигару, не спросив разрешения президента — расплата за то, что он задавал такие неудобные вопросы. “Он извращенный, эгоистичный сукин сын, Сэм. Он организовал десятки убийств и нападений на трансглобальные объекты по всему миру в течение нескольких месяцев, и теперь он преследует меня здесь, в США, только сумасшедший мог поверить, что ему это сойдет с рук. Если он не может достать меня, он довольствуется убийством тысяч невинных людей ”.

“Какова его следующая вероятная цель?”

“Поскольку он базировался в районе залива и вернулся туда, я бы сказал, что он что-то там замышляет”, - сказал Кингман. “Штаб-квартира нашей корпорации находится в Сан-Франциско, но это относительно бесполезная цель — мы давно распределили корпоративные функции по десяткам различных и более безопасных мест. Нападение там было бы в основном символическим — а Захаров на самом деле не занимается ‘символическими’ вещами. Он любит бить в яремную вену. Он уже заполучил предприятие TransGlobal по добыче нефти и природного газа номер один в США в Кингман-Сити, штат Техас. Наше предприятие номер два находится в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси, но наше предприятие номер три находится в Лонг-Бич, штат Калифорния, а наше предприятие номер четыре - в Ричмонде, штат Калифорния. Мое лучшее предположение: Ричмонд. Там он убьет сразу нескольких зайцев: разрушит наш нефтяной терминал в районе залива вместе с объектами пяти других компаний; нанесет удар по штаб-квартире моей корпорации; и нападет прямо в моем родном городе ”.

“Мы направим следователей и силы охраны на все ваши объекты в США и на столько зарубежных, сколько они позволят, Гарольд, ” сказал Президент, “ но мы сосредоточимся на Ричмонде. Если он там, мы его достанем”.

“Спасибо, Сэм. Я ценю это ”.

“Ты и TransGlobal важны для Америки, Гарольд — в интересах правительства защищать вас как можно лучше”.

Кингман кивнул, позволяя очевидной рутине подлизывания незаметно соскользнуть с его спины. “Итак, как у вас с Чемберленом дела?” - спросил он после еще нескольких затяжек.

“Он большое преимущество для меня, Гарольд”.

“Он, кажется, немного повзрослел, работая на вас в Белом доме, Сэм”, - заметил Кингман. “Когда он работал на меня, он был невыносимым коварным пронырой, которому нравилось доказывать всем, насколько он важен, хотя он был достаточно компетентен. Вы упомянули мне несколько месяцев назад о той оперативной группе, во главе которой вы собирались назначить его — я так понимаю, у этого ничего не получается?”

“Это была отличная концепция, но Роберт, похоже, выбрал несколько ... необычных персонажей для ее воплощения”, - ответил президент. “Я оставил это на его усмотрение, думая, что он тщательно все обдумал и выбрал самых лучших специалистов по специальным операциям, чтобы возглавить его, но оказалось, что он просто выбрал кучу непроверенных бумажных тасовщиков и лабораторных индивидуалистов, которые не могли хорошо работать вместе ”.

“Чемберлен иногда может быть эгоистичным занудой, ” сказал Кингман, “ но я всегда считал, что он довольно хорошо разбирается в людях — выбирать не тех парней для работы не похоже на него. Может быть, он просто стал неаккуратным, когда пошел на государственную службу. Я представляю, что пребывание в Вашингтоне и необходимость иметь дело со здешними безмозглыми бюрократами могут сотворить такое с человеком ”. Президент закрыл глаза и усмехнулся, пропустив этот комментарий мимо ушей. “Вот почему я стараюсь держаться подальше от этого места, насколько это возможно”.

“Пара членов целевой группы сломала ряды и отправилась в Бразилию, чтобы выследить эту экологическую группу ”ГАММА", - продолжал президент, игнорируя замечания Кингмана, “ и они наткнулись на Захарова и Халимова. Сами себя довольно здорово подстрелили ”.

“Но они выследили эту ГАММУ и поймали Захарова? Похоже, у них все-таки что-то на уме ”.

“Половина Кабинета министров хочет, чтобы их головы были на блюде”.

“Как я уже сказал, Сэм, мое полное недоверие к большей части правительства и его руководству в последнее время было более чем оправдано”, - сказал Кингман, наполняя воздух над его головой едким дымом. “Лично я поставил бы свои деньги на тех парней, которые отправились в Бразилию, и уволил бы всех остальных”. Президент кивнул, но ничего не сказал, побуждая Кингмана двигаться дальше, чтобы он мог убраться оттуда ко всем чертям. “В любом случае, Сэм, я хотел поговорить с тобой об энергетическом саммите, который проходит в Вашингтоне. Вы знаете, я большой сторонник ваших предложений по альтернативной энергетике , особенно ваших инициатив в области ядерной энергетики, которые вы представляете Конгрессу этой осенью, но я не уверен, что здесь, в Вашингтоне, будет достаточно безопасно для этого совещания ”.

“Это будет безопасно, Гарольд, я гарантирую это”, - сказал президент. “Важно, чтобы это мероприятие состоялось в Вашингтоне — я хочу, чтобы это была инициатива, спонсируемая правительством США, а не корпоративная инициатива или что-то, спонсируемое другой страной или ОПЕК”.

“Так почему я должен быть вовлечен?”

“Мы не можем представить себе более мощного союза, чем Трансглобальная энергетика и правительство США”, - сказал президент. “Я хочу показать миру, что мы двое стоим вместе: самая могущественная нация в мире и самая мощная энергетическая компания в мире, работающие вместе, чтобы дать нашей стране и всему миру энергию, в которой она нуждается. Ты - Трансглобальная энергия, Гарольд. Ты должен быть там ”.

“Я не хожу на эти политические шоу собак и пони, Сэм”.

“Мир должен знать, кто за этим стоит, Гарольд. Если вы просто пошлете какого-нибудь младшего вице-президента по корпоративным коммуникациям или что-то в этом роде, они потеряют интерес ”.

“А как насчет экологического и антимультинационального корпоративного лобби? Ты не боишься вывести их из себя? Они представляют довольно значительный блок избирателей ”.

“Да, они это делают, что делает еще более важным, чтобы мы были едины в этом”, - подчеркнул Президент. “Американский народ эмоционально реагирует на окружающую среду и злоупотребления крупных корпораций, но чего они хотят, так это дешевого и доступного бензина, мазута и электричества. Мы убедим их, что с нашей внутренней энергетической инициативой мы дадим им то, что им нужно, и будем помнить и о других вещах. Мы поговорим об охране окружающей среды, но что мы сделаем, так это снова начнем строить атомные электростанции и электростанции, работающие на природном газе , а также терминалы хранения.”

“Ты здесь любитель поговорить, Сэм — ты всегда был таким. Позволь мне быть исполнителем ”.

“Проведи этот саммит для меня, Гарольд, и ты получишь свой выбор из лучших контрактов до того, как они будут выставлены на торги”, - сказал президент. “Я также могу поставить вас в известность о любых зондах Конгресса или регулирующего агентства, выходящих из мусоропроводов”.

“У меня уже есть все шпионы, которые мне нужны на Капитолийском холме, Сэм”.

“Гарольд, сделай это для меня, пожалуйста”, - сказал президент. “Ты и я вместе на сцене — это чертовски смутит всех твоих недоброжелателей. Они подумают, что ты собираешься баллотироваться на государственную должность ”.

“Черт возьми, Сэм, я бы сначала выстрелил себе в голову, и они это знают”, - сказал Кингман. Он еще раз глубоко затянулся сигарой, затем выпустил последнее облако дыма в президента Соединенных Штатов. “Расскажите мне больше об этой оперативной группе, которую возглавлял Чемберлен. Кто здесь главный?”

“Сержант-майор армейского спецназа по имени Джефферсон”.

“Чемберлен поставил сержанта во главе оперативной группы? Это странно. Кто еще?”

“Тот армейский майор, который спас тех людей в Кингман-Сити”.

“Парень внутри робота? Это было чертовски круто, Сэм ”, - восхищался Кингман. “Робот тоже?”

“Конечно. Это то, что заинтересовало Роберта ”.

“Ему всегда нравились высокотехнологичные игрушки”.

“Там также есть специальный агент ФБР по имени Дилейн, который совместно командует подразделением. Руководит разведывательным отделением в штаб-квартире ФБР ”.

“Военные и ФБР в одном подразделении? Чемберлен проявляет необычайное воображение ”, - признал Кингман. “Это странное сочетание — я не удивлен, что оно не сработало, — но Чемберлен, по крайней мере, показал, что у него все еще есть оригинальная мысль в голове”. Кингман на мгновение замолчал. Затем: “И вы закрываете эту оперативную группу, несмотря на то, что они почти поймали Захарова?”

“Было совершенно очевидно, что Роберт потерял над ними тактический контроль”, - сказал президент. “Они стали немного слишком ... буйными, я бы сказал. Свободные пушки. На секунду мы подумали, что они украли кучу оборудования и переправили его в Бразилию ”.

Кингман снова задумчиво кивнул. “Я устрою твой цирк в Вашингтоне, Сэм, при одном условии — ты одолжишь мне эту оперативную группу”.

“Одолжить’ его тебе?”

“Назовите это визитом по оценке безопасности завода и порта”, - сказал Кингман. “Отдайте их мне на ... о, на год. Они будут обычными гражданами, без федеральных властей; я буду платить им зарплату и предоставлю безопасное место для их тренировок. Кто знает — может быть, я даже заманю Захарова в ловушку для тебя.”

На этот раз настала очередь президента наклониться вперед в своем кресле, и он сделал это именно так, как Кингман ожидал от него. “Это будет стоить тебе больше, чем пара дней в Вашингтоне, Гарольд”, - сказал президент.

Кингман кивнул — ему нравилось играть в эти игры "Услуга за услугу". “Коллинз случайно упомянула мне, что она скоро сформирует ваш комитет по переизбранию. Я думаю, TransGlobal хотела бы проследить за тем, чтобы ваш комитет был должным образом создан и функционировал ... Скажем, три миллиона?”

“Скажем, десять миллионов, Хэл”, - сказал президент.

Кингман вздохнул, как будто его только что перехитрили, но в душе он думал, что дешево отделался: он бы заплатил двадцать миллионов, чтобы заполучить в свои руки эту сверхпрочную пуленепробиваемую робототехнику. “Вы поняли, господин президент”, - сказал Кингман. “Как быстро вы можете погрузить их и отправить в путь?”

“Где и когда они вам нужны?” Президент поднял руку. “Подожди, дай угадаю: район залива Сан-Франциско — сегодня”.

“Великие умы мыслят одинаково, господин президент”, - сказал Кингман. Он немного наклонился вперед и добавил: “И, может быть, Чемберлену не обязательно знать о нашей сделке?”

“Я уже приказал ему завершить расследование и отпустить их”, - сказал президент. “Я думаю, что он в значительной степени умыл от них руки. Он узнает. Но я не хочу видеть роботов, марширующих посреди Рыбацкой пристани или Эмбаркадеро, Гарольд. Не выставляй меня в плохом свете на Левом берегу”.

“Они будут вне поля зрения, господин президент, я обещаю”. Он поднялся на ноги, подошел к столу президента и протянул руку. “Благодарю вас за очень продуктивную встречу, сэр”.

Президент встал и пожал ему руку. “Развлекайся со своими новыми игрушками, Гарольд”, - сказал он. “Если ты случайно найдешь этого Захарова, раздави его для меня, ладно?”

“С удовольствием, господин Президент. С удовольствием”.

Военно-воздушная база Кэннон, Нью-Мексико

Короткое время спустя

Она подождала, пока Болтон примет свою очередь в душ, затем встала и ушла посмотреть, где остальные члены оперативной группы. Она ни капельки не спала, и информация, которую она получила от своего коллеги в Вашингтоне, была подобна пиявке, высасывающей ее кровь, — но в то же время она не хотела снова сталкиваться с Болтоном по этому поводу.

Для расформированной воинской части, находящейся под уголовным расследованием, происходила изрядная активность, подумала Келси Дилейн, выходя на перрон стоянки самолетов. Джефферсон, Рихтер, Мур, офицеры штаба и ударный взвод "ТЭЛОН" выглядели так, словно они только готовились начать утреннюю пробежку в комплекте с винтовками, кевларовыми шлемами, боевыми ботинками и бронежилетами с прикрепленными к ним подсумками с боеприпасами и бутылками с водой "КэмелБак"; Ариадна Вега, ее лицо все еще было в синяках и перевязано, но уже выглядело лучше, раздавала снаряжение с заднего сиденья "Хаммера". Келси поспешила обратно в свою казарму, надела пару тренировочных штанов, спортивный бюстгальтер, черную футболку и ботинки и выбежала, чтобы пойти с ними.

“Мило с вашей стороны присоединиться к нам, агент Дилейн”, - сказал сержант-майор Джефферсон.

Келси подошла к нему, прекрасно осознавая все эти сердитые, обвиняющие взгляды вокруг нее. “Не возражаете, если я пойду с вами, сержант-майор?” - спросила она.

“Ходят слухи, что директор ФБР и генеральный прокурор собираются добиться того, чтобы вас сегодня отсюда уволили”, - сказал Джейсон Рихтер. “Ты уверен, что не предпочел бы собирать вещи перед отъездом?”

“Я хочу пойти с вами, ребята”, - сказала Келси.

“Как трогательно”, - сказал Ари. “Или ты просто хочешь еще раз выстрелить в Джейсона?”

“Доктор Вега, заткните это пробкой, дайте ей какое-нибудь снаряжение, и давайте начнем”, - хрипло сказал Джефферсон. Ари поколебался, холодно глядя на нее, затем выбрал какое-то снаряжение и бросил его на землю за Хаммером. Шлем и бронежилет были слишком большими, а "КэмелБэк" был пуст, но Келси не жаловалась, когда подошла, чтобы наполнить свою бутылку, затем надела свое снаряжение и встала в очередь. Они сделали небольшую растяжку и прогулялись вокруг большого ангара, чтобы размяться, затем начали “Воздушную перетасовку” — своего рода медленную пробежку, предназначенную для преодоления больших расстояний с тяжелым рюкзаком или парашютами — среди полыни и песчаных дюн восточного тренировочного полигона Пекос.

Они сделали перерыв примерно после километровой пробежки. “Как вы, ребята, держитесь?” Спросила Келси Джейсона после того, как отпила воды из своего Кэмелбэка.

“Прекрасно”.

“Они разрешают тебе работать в отделе уголовного розыска?”

“Да”.

“С этого момента ты собираешься разговаривать со мной только односложными фразами, Джейсон?”

“Чего ты хочешь от меня, Келси?” он спросил. “Я взял на себя полную ответственность за все, что я сделал, и я возьму свои шишки на себя. Если это причинит боль кому-то еще ... Что ж, мне жаль. Но я все еще чувствую, что мы облажались, и я не думаю, что мы в последний раз слышали о Захарове или Халимове. Я не знаю, когда и как, но они собираются нанести удар снова, и скоро ”. У Келси пересохло во рту, когда Джейсон сказал это, но она придержала язык, сделала большой глоток воды и приготовилась к следующему этапу их пробежки.

Следующие два километра были быстрой пробежкой вместо “Воздушной перетасовки”, и теперь на остановке для отдыха было намного больше пыхтения. Келси бродила вокруг Джейсона, колеблясь, затем, наконец, приняла решение и подошла к нему. “Я хотела сообщить тебе, Джейсон: мы думаем, что Захаров находится в Соединенных Штатах”, - сказала она.

Джейсон чуть не выплюнул полный рот воды. “Что?” - воскликнул он. “Захаров здесь?” Теперь всеобщее внимание было приковано к ним. “Как? Когда ты узнал?”

“Сегодня рано утром”, - ответила Келси. “У него есть псевдоним инопланетянина-резидента, которым он пользуется годами. У него были полные права на въезд и выезд ”.

“Где?”

“Международный аэропорт Сан-Хосе”.

“Какого черта он делает в США?” - спросил капитан ВВС Фрэнк Фальконе.

“Мы не знаем”.

“Какой у него псевдоним?” - Спросил Джейсон.

“Он гражданин Мексики со статусом иностранца-резидента”, - ответила Келси. “Посредничает и управляет вертолетами между США и Центральной Америкой. Живет в Сан-Матео, Калифорния — уже много лет.”

“Джи-сус...!”

“Его еще не подобрали Гонорарные пчелы?”

“Мы держали его квартиру под наблюдением, но упустили его”, - сказал Келси. “Он либо не вернулся туда, либо заметил группу наблюдения и скрылся”.

“Так что теперь он на свободе в Соединенных Штатах!” - Воскликнул Джейсон. “Боже мой...” Он повернулся к Джефферсону и сказал: “Сержант-майор, нам нужно как можно скорее укомплектовать оперативную группу и отправить ее на Западное побережье. Он собирается нанести удар где-то там, и мы должны быть готовы ”.

“Мы не уполномочены делать что-либо, кроме сотрудничества со следователями, Джейсон”, - сказал Джефферсон.

“Мы сидим здесь уже два дня, и все, что они делают, это задают нам одни и те же вопросы снова и снова”, - сказал Джейсон. “Что-то происходит, Рэй. Нас вырезают по какой-то причине ”. Джефферсон замолчал, и Джейсон увидел то, что он редко видел в сержант-майоре раньше: сомнение и замешательство. “Келси, нам нужно поговорить”.

“О чем?”

“Захаров. Кто он такой? Мы знаем, что он бывший российский полковник и, по-видимому, возглавил эту радикальную экологическую группу, но кто он еще? Нам нужны кое-какие зацепки, прежде чем мы сможем обезвредить этого парня ”.

“ФБР выслеживает его ...”

“Келси, парень использовал ядерное оружие в Соединенных Штатах и, более чем вероятно, собирается совершить какую—то другую атаку - и если у него есть доступ к большему количеству ядерного оружия ...”

“Он мог бы”, - нерешительно сказала Келси. “Он командовал советским тактическим ракетно-ядерным батальоном еще в восьмидесятых”.

“О, Боже мой...!” Лейтенант Дженнифер Маккракен выдохнула.

“После этого он был главой крупной частной нефтяной компании в России и влиятельным политическим деятелем правого толка”. Она сделала паузу, прежде чем добавить: “Он присоединился к ”ГАММЕ", когда его нефтяная компания была выкуплена ..."

“Не говори мне, дай угадаю: Трансглобальная энергия”, - сказал Джейсон. “Вот почему он нападает на все эти трансглобальные объекты в Бразилии и США — это своего рода месть. И теперь он вернулся в США, на Западное побережье ...”

“Штаб-квартира TransGlobal Energy находится в Сан-Франциско, - сказал Келси, - и у них есть крупный терминал и хранилище в районе залива ...”

“Это его цель — так и должно быть”, - сказал Джейсон. “Мы должны развернуть там оперативную группу и выследить этого парня”.

“У нас есть ФБР, таможня, береговая охрана, Национальная гвардия и все государственные и местные правоохранительные органы в радиусе ста миль от Сан-Франциско, которые подняты по тревоге и преследуют его”, - сказал Келси. “Мы устанавливаем наблюдение за каждой возможной целью. Что оперативная группа должна сделать такого, чего они не могут?”

“Келси, ты ведешь себя так, как будто этот парень просто какой-то обычный преступник”, - сказал Джейсон. “Он псих, обладающий знаниями и, вероятно, доступом к военному оружию, включая ядерное. Ты не сражаешься с ним с парнями с пистолетом и значком — ты сражаешься с ним с превосходящей огневой мощью. Вы не можете отправиться туда, надеясь задержать его — вы должны отправиться туда, ожидая выследить его, сразиться с ним и убить сукиного сына ”.

“И что делает вас таким экспертом, майор — выдающаяся работа, которую вы выполнили в Бразилии?” Раздраженно спросила Келси. “Послушай, Джейсон, у нас есть люди, занимающиеся этим делом, которые разобрались в этом деле давным-давно, и они были в движении и готовились с тех пор ...”

“О, неужели? Как давно вы знаете об этом, специальный агент Дилейн?”

“... и оперативная группа "ТЭЛОН" жива только номинально”, - продолжила она. “Позвольте профессионалам разобраться с этим”.

“Захаров привел шесть отрядов военизированных формирований, противотанковое оружие и боевой вертолет, возглавляемый бывшим российским спецназовцем, только для того, чтобы схватить одного парня — если он собирается атаковать хорошо вооруженную цель в центре крупного города в Америке, он собирается привлечь гораздо больше огневой мощи”, - сказал Джейсон. “Он не сможет противостоять полицейскому управлению”. Он повернулся к Джефферсону. “Рэй, мы должны найти способ выбраться отсюда”, - сказал он. “С кем еще вы можете поговорить, кроме Чемберлена? Как насчет министра обороны Колльера?”

“Я могу попытаться связаться с ним через моих друзей в Пентагоне”, - сказал Джефферсон. На этот раз не было никаких споров о доверии Чемберлену — он знал, что что-то не так. “Я дружу с командующим сержант-майором, работающим в офисе директора Объединенных штабов. Возможно, ему удастся переговорить с министром обороны.” Он достал свой защищенный сотовый телефон и набрал номер. Через несколько мгновений он закрыл телефон, и во второй раз Джейсон увидел очень необычное зрелище — растерянный взгляд на его лице. “Вы не поверите этому, сэр”, - сказал он. “Нам только что приказали подготовиться к развертыванию — всей оперативной группы. C-17 уже в пути, чтобы забрать нас ”.

“Куда мы направляемся?” Спросил Джейсон, но когда он увидел лицо Джефферсона, он сразу понял: “Ты издеваешься надо мной: Сан-Франциско?”

“Я не насрал на вас, сэр. Сан-Франциско. Они называют это ‘оценкой безопасности’ для ...”

“За трансглобальную энергию”, - сказал Джейсон. “Они установили на нас подслушивающие устройства, или что? Давайте вернемся на тренировочную площадку, сержант-майор. Поехали, ребята”.

“Что, если они ошибаются насчет Сан-Франциско?” Спросила Келси, когда они трусцой возвращались на базу. “Захаров может быть где угодно”.

“Я не думаю, что он прилетел бы в Сан-Хосе, а затем рискнул бы полететь куда-то еще, чтобы сделать то, что он намеревается сделать”, - сказал Джейсон. “Что бы он ни делал в Штатах, он собирается делать в районе залива Сан-Франциско”.

“Это будет все равно что искать иголку в стоге сена”.

“Да ладно, специальный агент Дилейн, вы из ФБР, помните?” Сказал Джейсон. “Используйте свои невероятные способности к дедуктивному мышлению, логике и расследованию. Все, что вам нужно сделать, это поместить этого парня в пределах досягаемости запахов оперативной группы ”ТЭЛОН ", и мы возьмем его на мушку — жестко ".

Сан-Франциско, Калифорния

Рано на следующий день

Любой, кто регулярно ездил на работу в город Сан-Франциско, знал, что если вам нужно быть в офисе к 8 утра, вам лучше быть на мосту Золотые ворота с севера или на мосту Сан-Франциско–Окленд-Бей с востока, и фактически указывать на сам город, к 7 утра, иначе вы не доберетесь вовремя. Но люди, которые не слышали о еще более усиленных мерах безопасности на всех трех подходах к городу у залива, все равно никогда не добрались бы вовремя, даже если бы им дали целый час на то, чтобы пересечь мосты.

Специалист Национальной гвардии Ник Ховард шел между двумя полосами движения, на самом деле не опасаясь быть сбитым встречным транспортом, потому что он шел намного быстрее, чем двигался сам транспорт. Он был в полном боевом снаряжении с бронежилетом поверх парадной формы, кевларовыми перчатками и шлемом. К его бронежилету было прикреплено его обычное полевое снаряжение для легкого патрулирования, включая рацию, фонарик, подсумки с патронами для винтовки М-16 и пистолета Beretta M9, бутылку с водой CamelBak и аптечку первой помощи. Он также имел при себе некоторые специальные принадлежности для правоохранительных органов, такие как пластиковые наручники, баллончик с перцовым аэрозолем, сотовый телефон (его собственный, не государственного образца), блокнот и карандаши.

Единственное, о чем он жалел, так это о противогазе, который помог бы ему защититься от автомобильных выхлопных газов с окисью углерода, которые он вдыхал последние два часа, находясь здесь на патрулировании.

Говард посмотрел на лица за всеми этими ветровыми стеклами и не увидел ничего, кроме гнева и обиды. Он не мог их слишком винить, но это была чрезвычайная ситуация в стране. В гражданской жизни Специалист Говард был мастером склада в Беркли, сам ранее был водителем грузовика, и он знал, что время, проведенное вхолостую, было полностью потрачено впустую. С другой стороны, мост Сан–Франциско-Окленд-Бей, безусловно, был главной целью для любого террориста. Это не только нанесло бы ущерб Сан-Франциско, но и перекрыло бы большинство городов и автострад во всей Северной Калифорнии. Конечно, это стоило того, чтобы немного потерпеть здесь.

“Сенегал Один вызывает Сенегал”, - пронзительно прокричало его командное радио. “Имейте в виду, CHP сообщает, что очереди на пересечение контрольно-пропускных пунктов превышают девяносто минут, и они рекомендуют нам ускорить проверки. Заходите в один из каждых двенадцати грузовиков. Сообщите о любых других подозрительных транспортных средствах. Сенегал выбывает один”.

Говард отправил короткое “Восьмое эхо” в ответ. Он знал, что это должно было произойти. Их первоначальными инструкциями в то утро были проверять каждое пятое многоосное транспортное средство или любое транспортное средство, которое выглядело подозрительно — то есть, в котором ехал кто-либо, выглядящий так, как будто он был одет в военную форму, который выглядел нервным, или любое транспортное средство, которое проявляло какие-либо признаки необычной активности, такие как чрезмерный вес, неустойчивое покачивание, как будто внутри двигалось много людей, или любое транспортное средство, внезапно меняющее полосу движения, чтобы избежать пристального внимания. В ходе проверок было обнаружено несколько подозрительных транспортных средств, таких как небольшой грузовик U-Haul, в грузовом отсеке которого находились по меньшей мере двадцать испаноязычных мужчин и женщин, вероятно, рабочие без документов, направлявшиеся на работу. Но в основном это вызывало только закатывание глаз, покачивание головами и несколько эпитетов, произнесенных за спиной Говарда.

На поиск этих транспортных средств ушло очень, очень много времени, и параметры должны были быстро измениться, иначе они пролежали бы там весь день. Он вырос с одного на каждые пять транспортных средств до одного на каждые семь и в настоящее время до одного на каждые двенадцать; теперь они должны были просто “сообщать” о подозрительных транспортных средствах, а не обыскивать их. И поездка на работу продолжалась всего два часа, и ехать оставалось еще как минимум два часа — будет только хуже. Говард полагал, что им придется проходить по крайней мере одну инспекцию через каждые двадцать грузовиков, чтобы достаточно быстро справиться с этой неразберихой.

Конечно, подумал он, эти люди могли бы помочь себе, объединив машины. По крайней мере, 90 процентов частных транспортных средств в этой огромной пробке были только для водителей. Пассажиры, слишком глупые, чтобы пользоваться BART или автобазой, заслужили сидеть в такой очереди.

Поток машин продвинулся вперед меньше, чем на длину автомобиля. Упомянутые его оперативником девяносто минут составляли девяносто минут на то, чтобы проехать два вонючих километра — Боже, попадание в такую переделку свело бы его с ума, как, он был уверен, это происходило с большинством водителей, оказавшихся здесь в ловушке. Машины, рядом с которыми он шел, уже проехали через контрольно-пропускные пункты, что заставило большинство водителей подумать, что заторы закончились и дальше все чисто. Не повезло.

Время провести еще одну проверку. Хотя он потерял счет тому, сколько грузовиков проехало с тех пор, как он в последний раз проводил инспекцию, специалист Национальной гвардии заметил свою следующую цель: пятитонный простой белый грузовик местной доставки с двумя парнями в кабине, который только что выехал с платной площади и находился на участке съезда с моста, где он начал сужаться с двенадцати полос до четырех. Ему нравилось выбирать грузовики без логотипов или рекламы на них, потому что это означало, что водители обычно не состояли в профсоюзе, а Говард был твердолобым водителем в третьем поколении. Когда он подошел к грузовику, ему показалось, что люди внутри выглядели немного нервными - и затем он увидел, как один из них, пассажир, тянется за чем-то под своим сиденьем. Он отчаянно пытался оставаться в вертикальном положении, не наклоняясь, но оставаясь в вертикальном положении, но он определенно пытался наложить свои руки на…

“Эй, приятель”, - услышал он крик грубого голоса рядом с собой. Внезапный звук испугал его, и он подпрыгнул. Водитель красного компактного автомобиля Ford, примерно на три машины впереди белого грузовика, казалось, испытывал некоторое удовольствие, видя, как солдат вот так прыгает. “Эй, в чем здесь проблема?” он спросил. “Я не сдвинулся ни на одну чертову ногу за десять минут!”

“Проверки безопасности, сэр”, - сказал Говард, не сводя глаз с людей в белом грузовике. Держа правую руку на рукоятке своей винтовки М-16, он потянулся к кнопке микрофона на передатчике гарнитуры. “Сенегал, восьмое эхо...”

“Эй, солдат, я задаю тебе вопрос”, - крикнул водитель красного "Форда". “Я, блядь, опоздаю на работу, если мы не двинемся отсюда, а я сижу здесь уже тридцать минут!”

“Сенегальское эхо восемь, Сенегал, вперед”, - последовал ответ.

“Извините меня, сэр”, - сказал Говард разгневанному водителю. “Сенегал Один, имейте в виду, у меня сьерра-альфа, двое белых мужчин в белом пятитонном грузовике GMC, номер лицензии ...”

“Эй, я с тобой разговариваю!” - крикнул водитель "Форда". “Я заплатил свои чертовы десять баксов, и мне нужно идти! В любом случае, почему ты по эту сторону контрольно-пропускных пунктов? Это довольно глупое место, чтобы быть!”

“Сэр, пожалуйста, говорите тише”, - сказал Говард. “Я доберусь до тебя через минуту. Спасибо.” Говард сделал еще несколько шагов к грузовику. Пассажир был сильно сжат на своем сиденье, так что теперь были видны только его голова и плечи; водитель нервно поглядывал на пол между их сиденьями. Он снова включил микрофон: “Сенегал Один, Эхо восемь, запросите подкрепление на моем посту”. Кодовая фраза “сьерра-альфа” на их языке означала ”подозрительную активность", и эта фраза, безусловно, подходит к данному случаю. Он практически мог видеть, как пот струился с парня в том грузовике.

“Эхо-Восемь, Сенегал, скажите номерной знак этого транспортного средства”.

“Сенегал-один”, "Эхо-восемь", у целевой машины калифорнийские номера, один-шесть-дельта..."

Внезапно он услышал: “Пошел ты, мудак!” - и почувствовал внезапное жжение на задней части шеи. Говард поднял левую руку, когда жжение усилилось и начало расползаться по его спине. Он посмотрел на свою руку в перчатке и обнаружил какую-то темную жидкость ... кофе! Водитель того красного Форда только что плеснул на него кофе!

Что-то взорвалось в мозгу Говарда. Не задумываясь, он развернулся и поднял винтовку, направив ее на водителя. “Ты! Покажите мне свои руки!” - крикнул он.

“Не направляй на меня эту штуку, придурок!” - заорал водитель. “Назад!”

“Я сказал, покажи мне свои руки, сейчас же!”

“Пошел ты! Ты ничего не можешь мне сделать!”

В голове Говарда взорвался предохранитель. Он поднял дуло своей винтовки над крышей красного "Форда", большим пальцем перевел переключатель на своей М-16 из безопасного положения в одиночное и сделал один выстрел. Водитель — и все остальные водители в радиусе двадцати метров — вздрогнули от неожиданности. “Последнее предупреждение: покажите мне свои руки!”

“Эхо восемь, Эхо Восемь, это Сенегал один! Что происходит? Докладывайте!”

“Джи-сус!” - сказал водитель. Он немедленно высунул обе руки из окна водителя своей машины, все еще держа в левой руке кофейную кружку Porsche из нержавеющей стали.

“Сенегал-один", Эхо-восемь, запрашивают немедленную помощь!” Говард радировал.

Но водитель красного Ford перестал обращать внимание на то, что он делал, когда раздался выстрел, и его машина поползла вперед, когда он бессознательно снял ногу с тормоза и врезался в машину впереди себя. Снова пораженный, Говард опустил дымящееся дуло своего оружия обратно к водителю. “Не смей двигаться!” - закричал он, вытаращив глаза от удивления. “Остановитесь!” Но красный "Форд" откатился примерно на два метра вперед и врезался в машину перед ним.

Внезапный удар заставил ошеломленного водителя выронить свою кофейную кружку, и она с громким стуком упала на тротуар. Водитель бессознательно высунулся из окна машины, как будто собирался попытаться поймать кружку в воздухе, размахивая руками. Уже настроен на крайнюю опасность, Говард reacted...by трижды нажимает на спусковой крючок своей М-16. Голова водителя взорвалась, превратившись в облако запекшейся крови, и труп был брошен в пустую пассажирскую часть автомобиля. Говард немедленно поднял дуло и перевел переключатель в положение "Безопасно", но, конечно, не было никакой возможности отозвать пули. Немедленно разразилось столпотворение. Заревели автомобильные сигнализации и клаксоны; мужчины и женщины закричали и начали толпами покидать свои машины, разбегаясь во всех направлениях; еще больше машин врезалось друг в друга, когда запаниковавшие водители разбежались, создавая еще большую неразбериху.

В белом грузовике неподалеку двое мужчин в кабине чуть не выпрыгнули со своих мест, в ужасе наблюдая, как солдат открыл огонь по гражданскому лицу. “Ну ни муди!” пассажир выругался по-русски. “Он только что застрелил того парня!” Он огляделся вокруг в почти мгновенном замешательстве. “Черт, все в панике! Люди выходят и бегут через чертову автостраду!”

Водитель белого панельного грузовика оглянулся и увидел нечто еще более ужасное — еще нескольких солдат, бегущих к ним с винтовками наизготовку. Он принял мгновенное решение. Он взял свою портативную рацию и нажал кнопку микрофона: “Всем подразделениям, это Чарли, балит жейот, повторяю: "Боль в животе’, ‘боль в животе’. Выход.” Он поставил грузовик на стоянку, вытащил пистолет из-под куртки, спрятал его в передний карман и вышел из грузовика. На лице пассажира отразилось удивление, когда он услышал приказ, но после минутного колебания он тоже вышел, сунув руки в карманы пальто.

Сотни испуганных людей в истерике бежали от моста через залив к будкам для оплаты проезда — некоторые были настолько напуганы, что бросались за борт и падали с высоты нескольких этажей на тротуар внизу. Полиция отреагировала быстро. “Оставайтесь в своих автомобилях!” - кричали они из громкоговорителей. “Без паники! Опасности нет! Оставайтесь в своих транспортных средствах!” Но после 11 сентября, когда прошел слух о том, что громкоговорители в башнях Всемирного торгового центра призывали рабочих не паниковать и вернуться к работе непосредственно перед обрушением башен, никто не слушал — фактически, это, казалось, только усилило панику.

Двое русских быстро шли среди толпы, достаточно быстро, чтобы их не затоптали, но и не слишком быстро, чтобы привлечь к себе внимание. Офицеры CalTrans выходили с платной площади с поднятым оружием, призывая людей вернуться к своим машинам, чтобы их можно было перевезти. Как бы они ни старались избежать их, один работник CalTrans появился перед ведущим русским. “Сэр, куда, черт возьми, вы думаете, вы направляетесь?” закричала здоровенная женщина. “Возвращайтесь к своей машине, прямо сейчас! Вы не можете оставить своего...”

“Йоп тваю мат!” - сказал русский. Он вытащил пистолет из кармана, держа его низко и как можно незаметнее, и выпустил две пули в женщину с расстояния менее метра. Новые выстрелы не просто вызвали новую волну паники — они создали виртуальное человеческое паническое бегство. Перепуганные водители разбегались во всех направлениях, топча любого, кому не повезло настолько, чтобы пытаться двигаться в противоположном направлении.

Двое русских последовали за вздымающейся людской волной мимо платной площади, направляясь к северной стороне съезда, где строился новый восточный пролет моста Бэй Бридж. Ошеломленные строители вскарабкались на машины и грузовики, когда человеческая масса подступила ближе. Русские забрались на огромный самосвал у основания бетонной опорной конструкции. Несколько мгновений спустя к ним присоединились несколько строительных рабочих. “Что произошло?” - спросил один из них.

“Мы слышали выстрелы”, - ответил один из русских с довольно хорошим американским акцентом. “Когда мы увидели, что все остальные бегут, мы тоже побежали”.

“Черт, чувак, это самая большая паника, которую я видел со времен землетрясения восемьдесят девятого”, - сказал другой рабочий. “Что ты видел?”

“Мощный взрыв”, - ответил русский. “Огромный огненный шар, такой же большой, как эти подвесные башни”.

“Что?” - спросил рабочий. “О чем ты говоришь? Я не видел никакого взрыва ”.

“Ох. Убывать! Ты шутишь!” И с этими словами он вытащил маленький сотовый телефон, нажал кнопку быстрого набора, затем нажал зеленую клавишу отправки — и белый грузовик, загруженный почти двумя тысячами килограммов взрывчатки, взорвался огромным огненным шаром. Вся самая восточная секция моста Бэй-Бридж разлетелась на части, сотни автомобилей взлетели в воздух и рухнули на берег залива Сан-Франциско. Платная площадь и сотни других автомобилей были поглощены огненным шаром, а тысячи литров бензина добавили своей ярости к огромному взрыву.

Но это был не последний взрыв, произошедший тем утром на мостах в районе залива.

Когда поступил экстренный вызов террористов, вторая террористическая группа, уже попавшая в интенсивное движение на западном пролете моста к западу от острова Йерба-Буэна, в большом панельном фургоне Chevy, также вышла из своего транспортного средства, проехала через движение в направлении Сан-Франциско и привела в действие взрывчатку с помощью дистанционного управления, когда они увидели впереди на своем пути полицейских. У террористов была короткая перестрелка с полицией, прежде чем оба террориста были убиты - но не раньше, чем рухнула еще одна секция моста Бэй Бридж, на этот раз высоко над заливом Сан-Франциско . Другой взрыв дальше на восток на восточной палубе моста также вызвал хаос, поскольку несколько десятков транспортных средств погрузились на сотни футов в залив через разрушенный мост.

Мост Золотые ворота на северо-западе не был пощажен. Еще один грузовик, начиненный взрывчаткой, взорвался на северной полосе в нескольких метрах от платной площади, а второй заминированный грузовик взорвался почти точно в середине пролета на южной полосе. Подвесной мост сильно перекосило, несколько тросов, удерживающих пролет, оборвались, и огромные куски дорожного полотна упали в пролив, но мост каким-то образом выдержал.

Маркет-стрит в центре Сан-Франциско подверглась нападению несколько мгновений спустя. Мощные взрывы прогремели всего в двух кварталах от монетного двора США, разрушив часть старого отеля на оживленной улице, а другой взрыв на Маркет-стрит к востоку от Монетного двора США привел к разрыву трубопровода природного газа, подняв столб огня в небо ранним утром. Пешеходы разбежались, толкая других в безумной попытке убраться с улицы, прежде чем прогремит еще один взрыв.

Сквозь клубы дыма, летящие во всех направлениях, шесть "хаммеров" и два больших спортивных внедорожника пробирались через обломки и воронки на улице. В башенке стрелка каждого "хаммера" находился солдат в обычной зеленой камуфляжной форме, вооруженный пулеметом пятидесяти калибров. Два "хаммера" заблокировали перекрестки улиц Драмм, Калифорния, и Маркет-стрит, разместив по два террориста из каждой машины. Террористы спрятали небольшие взрывные устройства с дистанционным управлением в мусорных контейнерах или под припаркованными автомобилями, затем заняли оборонительные позиции на противоположных углах улиц. Четыре оставшихся "хаммера" и внедорожника продолжили движение по Драмм-стрит к высотному зданию к западу от Джастин Херман Плаза, откуда открывается вид на паромное здание Сан-Франциско и Всемирный торговый центр на набережной.

“Подразделения внутренней безопасности, докладывайте”, - приказал Павел Халимов по своему защищенному FM-приемопередатчику. Один за другим каждый "хаммер" и спешившийся разведывательный десант доложили о прибытии. “Очень хорошо. Держите глаза открытыми и сообщайте о любом движении. Помните, что вы солдаты США — говорите всем, кто приближается, включая полицию, что вы солдаты армии, и прикажите им убираться из этого района. Это должно разубедить большинство из них. Вступайте в бой, только если они достаточно глупы, чтобы остаться. Ударная группа номер один, приступайте к внедрению.”

Один "Хаммер" и два внедорожника подъехали прямо к фасаду высотного здания — здания Гарольда Честера Кингмана, всемирной штаб-квартиры трансглобальной энергетики. Двое солдат вышли из автомобиля, достали противотанковые ракеты TOW, прицелились и открыли огонь по входным дверям здания. В то время как один солдат обеспечивал прикрытие, второй нес внутри два заряда, похожих на рюкзаки. Раздались выстрелы, но в остальном в высотке несколько мгновений было тихо; затем двое террористов выбежали обратно наружу. Несколько мгновений спустя земля задрожала, и густые клубы дыма повалили из передней части здания, когда сдетонировали два заряда фугаса.

“Лифты и главные лестницы ликвидированы”, - последовал отчет. Террористы вернулись к "Хамви", чтобы забрать несколько взрывных устройств с дистанционным управлением, а затем установили их снаружи здания. Тем временем два внедорожника въехали через разрушенный парадный вход в огромный вестибюль Кингман Билдинг.

“Охрана два, приближаются патрульные машины”, - сообщил один террорист на FM-частоте. Несколько секунд спустя к востоку от их позиции прогремел громкий взрыв, когда террорист привел в действие одну из своих придорожных бомб с дистанционным управлением, полностью уничтожив одну патрульную машину Департамента полиции Сан-Франциско и перевернув вторую.

“Охрана восемь, две патрульные машины на рынке возле Била”, - сообщил другой террорист. “Похоже, они устанавливают периметр”.

“Десятая группа безопасности, еще одна взлетает на воздух в Калифорнии недалеко от Дэвиса”, - сообщил другой. Они услышали несколько выстрелов, затем громкий взрыв. “Спасатели выведены из строя, хуисос”, - передал террорист по рации мгновение спустя. “Ублюдок пытался в меня выстрелить! В Калифорнии на Фрост-стрит сейчас собирается больше патрульных машин ”.

“Ударная группа отбыла”, - сообщили террористы, оставив два внедорожника в вестибюле Кингман Билдинг. “Устройство на месте”.

Халимов вошел в вестибюль, открыл задние грузовые двери первого внедорожника, поработал несколько мгновений, затем аккуратно закрыл грузовые двери. “Приготовьтесь к эвакуации”, - передал Халимов по рации.

“Двенадцатая служба безопасности, у меня здесь кое-что есть, Драмм и Вашингтон”, - передала по рации другая группа террористов. “Это дюнный багги, но выглядит он по-военному”.

Халимов посмотрел на север, на Драмм-стрит, не смог его увидеть, но ему и не нужно было — у него было чувство, что он знал, кто это был. Они были здесь. “Кто-нибудь еще?”

“Да. Еще один, Рынок и ... Подождите еще один ... Газ, газ, Маркет-стрит, быстро на восток!” Маленький багги "Дюна" мчался по Маркет-стрит, стреляя газовыми баллончиками по улице перед собой, скрывая ее из виду. “Я проиграл это!”

“Приготовьтесь к отражению, ребята”, - сказал Халимов. “Всем командам следовать плану Альфа, повторяю, план Альфа. Вперед! Вперед!” Он развернулся и помчался по Драмм-стрит в сторону рынка. Когда он достиг угла Драмм и Маркет, он увидел, как двое спешившихся бегут к своему Хаммеру, стоящему на Маркет-стрит…

... как раз в тот момент, когда вдоль Мейн-стрит появилась полоса огня и ударила в Хаммер, превратив его в красно-оранжевый огненный шар!

“Служба безопасности номер восемь подверглась нападению!” Халимов радировал. “Давайте двигаться, двигаться, мо—!”

И тут он увидел его, подбегающего к перекрестку Рыночной и Главной улиц — робота. На нем был огромный рюкзак, но двигался он так же быстро и с той же ловкостью, с какой он впервые увидел его в Порту-ду-Сантуш. Он увидел что-то похожее на пушечный ствол над его правым плечом, поворачивающийся из стороны в сторону, но, наконец, нацеленный на него. “Это здесь”, - передал он по радио. “Чертова машина человека здесь. Всем подразделениям, выполнить план Альфа и эвакуироваться. Повторяю, план ”Альфа" и эвакуация!"

Халимов побежал вверх по Драмм-стрит, в то время как Хаммер, который был размещен в Драмм и Калифорния, ехал рядом с ним, чтобы забрать его. Он услышал звук и обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из багги военного вида остановился на перекрестке. Сзади стоял солдат, целясь в него из устрашающего вида крупнокалиберного пулемета или гранатомета. Стрелок "Хамви" открыл огонь, а "дюн багги" открыл ответный огонь и ускорился, выпустив по террористам что-то похожее на газовые баллончики.

“Всем надеть противогазы”, - приказал Халимов, быстро надевая свою собственную маску.

Стрелок "Хамви" выпустил длинную очередь из пулемета, затем крикнул: “Капитан! Пасматриет!” Халимов обернулся... и увидел второго робота, стоящего на пересечении улиц Драмм и Калифорния, также с рюкзаком для гранатомета! Позади него несколько солдат в камуфляжной форме в стиле пустыни с пикселями ходили из угла в угол, направив оружие на Хаммер.

“Взять этого ублюдка!” Халимов кричал. Пулеметчик в "Хамви" открыл огонь по роботу. “Не с этим! Пули ему не повредят! Используйте буксиры!” Солдаты Халимова выпрыгнули из "Хаммера" с наплечными ракетными установками TOW, быстро прицелились и выстрелили. Робот двигался слишком быстро, и обе ракеты промахнулись, но обе ракеты попали в фасад здания позади него, в результате чего большая часть фасада трехэтажного здания обрушилась на робота.

“Мы получили это! Мы справились с этим!” - крикнул один террорист. Но как только террористы начали праздновать свою очевидную победу, робот начал выбираться из-под рухнувшего здания.

“Время вышло, товарищи”, - сказал Халимов по своему защищенному FM-приемопередатчику. “Когда это начнется, это будет за нами, и это практически не остановить. Любой, кто не на пути к точке Альфа, будет предоставлен самому себе ”. Он забрался внутрь хаммера и закричал водителю: “Пашли! Выдвигайтесь!”

“С вами все в порядке, сэр?” Дуг Мур из Второго уголовного розыска связался по рации. Он подбежал к тому месту, где Джейсон только что выбирался из-под строительного мусора.

“Да ... возможно”, - ответил Джейсон Рихтер из CID One. “У меня где-то есть предупреждающий звуковой сигнал - вероятно, снова эта панель доступа, поврежденная взрывами позади меня. Мой гранатомет тоже поврежден. Перед тобой этот ”Хаммер"?"

“Я поймал его, сэр”. Его электронный прицел был нацелен на удаляющийся "Хаммер" перед зданием Кингман.

“Прижмите его, сержант”, - ответил Джейсон Рихтер.

“Понял”, - передал по рации Мур и быстро выпустил две сорокамиллиметровые гранаты из своего ранцевого гранатомета. Осколочно-фугасные гранаты двойного назначения М430, выпущенные из пушки по одной в секунду, попали в Humvee в упор, пробив правую переднюю шину и полностью перевернув автомобиль, прежде чем он остановился на левом боку.

Халимов открыл тлеющую правую заднюю пассажирскую дверь, и он и один выживший член экипажа выбрались наружу. Ошеломленный и потрясенный, Халимов и другой террорист упали на землю рядом с перевернутым "Хамви". Халимов закашлялся густым, едким дымом из своих легких. Казалось, что его лицо обожжено, и каждый сустав в обеих ногах болел. Он поднял глаза и увидел первого робота, стоящего рядом со вторым, который только что выползал из-под кирпичей и стали рухнувшего фасада.

Эти вещи было не остановить, подумал Халимов. Был только один способ остановить их ... и он был прав сам.У него не было выбора, подумал он, вытаскивая дистанционный детонатор из кармана, нажал и удерживал кнопку, затем побежал так быстро, как только мог, по Маркет-стрит в сторону Эмбаркадеро. Его суставы и мышцы болели, зрение затуманивалось, но он сжимал детонатор со всей силой воли, молясь, чтобы оценка полковником дальности была правильной. Все, что он знал, это то, что ему нужно было убраться оттуда к чертовой матери, прежде чем…

Даг Мур помог Джейсону выбраться из-под обломков. “Спасибо, Дуг”, - сказал Джейсон. Он отсоединил поврежденный рюкзак с гранатометом и позволил ему упасть на тротуар.

Джейсон открыл маленькое окошко в передней части отдела уголовного розыска в верхней части “груди” робота, закрытое пуленепробиваемым стеклом, и Дуг мог видеть лицо Джейсона за стеклом, частично скрытое похожими на кислородные маски дыхательными аппаратами, которые они оба носили. “Вы можете нормально дышать там, сэр?” - спросил он.

“Да, я в порядке”, - ответил Джейсон. “Похоже, мой электронный визор вышел из строя, и я все еще получаю предупреждение о потере давления в гидравлическом блоке питания, но я все еще в рабочем состоянии. Я иду за этими парнями пешком ...”

“Я пойду, сэр”, - сказал Мур. “Ты поврежден...”

“Эти пешие парни не будут для меня большой угрозой”, - сказал Джейсон. “Мне нужно, чтобы вы обыскали окрестности и нашли любых других террористов на улицах, а затем обезвредили столько мин-ловушек, сколько сможете обнаружить. Пусть все подразделения TALON остаются на позициях на случай, если террористы попытаются прорваться. Нам нужно организовать первое реагирование, чтобы у нас не было террористов, пытающихся проникнуть внутрь и выйти, если они все еще замаскированы ”.

“Я займусь этим, сэр”, - сказал Дуг.

Джейсон побежал по Драмм-стрит к Маркет, а затем вниз по Маркет к Эмбаркадеро, всего в трех кварталах от отеля. Система уголовного розыска все еще работала, хотя движения его конечностей начали становиться немного спазматичными. Перепуганные мирные жители убегали с его пути, хотя несколько возбужденных прохожих указывали вниз, на набережную. Джейсон продолжал идти.

Халимов и один из солдат-террористов помогали друг другу избежать бойни позади них. Они только что пересекли широкий бульвар у Эмбаркадеро, когда услышали, как над головой пролетели два вертолета. “Как раз вовремя”, - сказал Халимов. Один вертолет приземлился между первым пирсом и зданием паромной переправы, в то время как другой завис неподалеку. Оба вертолета были оснащены двадцатимиллиметровыми пулеметами, установленными на салазках, готовыми вступить в бой с любыми полицейскими или военными. Халимов направился к вертолету на земле. Он не знал, как далеко он был от комплекта для испытаний боеголовок, но сомневался, что это было где—то около двух километров - ему пришлось бы сесть в вертолет и лететь прямо на восток, чтобы быть в безопасности, насколько…

... и в этот момент он увидел, как второй боевой вертолет поворачивает в его сторону, направляясь к цели позади него. “Не смотри, просто беги!” Халимов закричал, как раз в тот момент, когда пулеметы вертолета открыли огонь. Казалось, что снаряды просвистели прямо над их головами, что заставило их бежать еще быстрее.

Джейсон уклонился вправо, и первая очередь пуль прошла мимо него, но поврежденные микрогидравлические приводы в системе CID не смогли удовлетворить его требование о еще более быстрых боковых перемещениях и на мгновение вышли из строя. В то же мгновение пилот вертолета развернулся влево, и Джейсона обдало пулями из пулемета. Прозвучало больше предупреждающих сигналов. Он растянулся на тротуаре, не в силах пошевелиться — его ноги, казалось, были прикованы к месту.

Он поспешно приказал системе уголовного розыска отключиться, а затем перезапустить микрогидравлическую систему, надеясь, что сброс системы удалит всех гремлинов, которые там бегали. Боевой вертолет сделал пируэт в воздухе, снова выстраиваясь в линию, чтобы снова обстрелять подразделение уголовного розыска. Композитная броня выдержала, но он не знал, сколько еще обстрелов он сможет пережить, прежде чем “волшебная пуля” найдет брешь в его броне.

Вернувшись к зданию Кингмана, Дуг Мур из отдела номер два услышал стрельбу всего в нескольких кварталах от него и начал двигаться в том направлении. “Майор, с вами все в порядке?” он связался по рации.

“Моя гидравлическая система перезагружается”, - ответил Джейсон. “Отправляйся в Эмбаркадеро на двойном. Халимов и другие террористы убегают на вертолете!”

Мур побежал в том направлении, но когда он проходил перед зданием Кингмана, лейтенант Джейк Максвелл, командир взвода "ТЭЛОН", махнул ему рукой, останавливая. Они вошли внутрь разрушенного переднего вестибюля здания. “Мы проверили транспортные средства, которые разбились здесь, сержант”, - сказал Максвелл. “Тот, что справа, начинен мощной взрывчаткой, более тысячи килограммов какого-то действительно отвратительного дерьма. Мы обезвредили детонаторы, так что, я думаю, у нас все в порядке. Но посмотри на это ”. Максвелл осторожно открыл задние грузовые двери, обнажив стальной ящик…они обнаружили внутри большое цилиндрическое устройство с прилагаемым набором для тестирования. Постоянный зеленый индикатор на панели управления показывал "Питание", а другой постоянный красный индикатор означал "На вооружении"; мигающий зеленый индикатор был обозначен как "Активен", а мигающий красный - как "Огонь".

“Это то, что я думаю, что это такое?” - Спросил Мур.

“Я думаю, да”, - сказал Максвелл. “Есть идеи, как деактивировать эту проклятую штуку?”

“Понятия не имею, сэр”, - признался Дуг. “Но я предлагаю вам уведомить полицию и эвакуировать этот район как можно быстрее”.

“А как насчет тебя?”

“Я вызову по радио помощь”, - сказал Дуг. “Если кто-нибудь сможет уговорить меня разоружить его, я это сделаю. Приступайте, сэр ”.

“Я останусь”, - сказал он. Он приказал своим людям очистить весь Финансовый район от всех, кто все еще мог находиться в этом районе.

Мур позвонил Ариадне, чтобы связаться с кем-нибудь из военных, кто мог бы помочь идентифицировать и обезвредить устройство, затем повернулся к Максвеллу. “Вам лучше уйти, сэр. Я с этим разберусь ”.

“Как и вы, сержант, я остаюсь”, — сказал Максвелл. “Я думаю, что мои пальцы в любом случае могут маневрировать с этой штукой лучше, чем твои”.

Большой робот посмотрел на него и кивнул. “Благодарю вас, сэр”, - сказал Мур.

“Только не забудь забрать меня, когда будешь убегать отсюда ко всем чертям, сержант”, - напомнил ему Максвелл.

Халимов и его солдат добрались до вертолета на земле и забрались внутрь. Он оглянулся, чтобы проверить, не приближается ли кто-нибудь еще, но быстро увидел, что они двое были единственными. “Иди слану яйца качать!” - крикнул он. “Пойдем, пока этот ублюдок не встал!” Боевой вертолет сделал последний выстрел по Джейсону, промахнулся и пронесся над головой, преследуя первый вертолет над первым пирсом и над заливом Сан-Франциско к северу от пострадавшего моста Сан–Франциско-Окленд-Бей в направлении Беркли.

После перезапуска микрогидравлической системы Джейсон обнаружил, что большинство предупреждающих сигналов исчезло, и он смог подняться на ноги — хотя он все еще получал ложные сигналы от микрогидравлической системы к своим конечностям, он контролировал их. Вертолет только что поднялся в воздух, и Джейсон бросился за ним. Вертолет набирал скорость, и он тоже — но у него заканчивалась суша, по которой можно было бежать. Как раз перед тем, как достичь края причала между первым пирсом и зданием паромной переправы, Джейсон совершил последний отчаянный прыжок ... и ухватился за левую перекладину вертолета.

Держась левой рукой, он отклонился назад и ударил правой в брюхо вертолета. Его удар легко пробил тонкую внешнюю алюминиевую обшивку и прошел дальше, пробив топливный бак вертолета. Двигатель зашипел и зазвучал так, как будто собирался заглохнуть, поэтому Джейсон отпустил рычаг скольжения, упал примерно на двадцать метров и шлепнулся в залив Сан-Франциско всего в нескольких сотнях метров от пирсов.

Он смог легко доплыть до ближайшего пирса, где толпа ошеломленных зрителей наблюдала, как робот выбирался из бухты. Но когда он посмотрел, чтобы увидеть место крушения, он обнаружил, что вертолет все еще летит.

“Дуг, министерство энергетики в лабораториях Лоуренса Ливермора направило группу реагирования на аварию в ваше местоположение в течение двадцати минут”, - сообщила Ариадна Дугу Муру по радио. “Они смогут обезвредить устройство. Они просмотрели изображения с ваших камер. Они не могут точно идентифицировать это, но говорят, что это, по-видимому, ядерное устройство, вероятно, ядерная ракета или боеголовка артиллерийского снаряда ”.

“О, черт”, - выдохнул Мур.

“Они также направляют команду NEST для поиска любых других устройств, которые террористы могли там оставить”. NEST, или группа аварийного ядерного поиска, представляла собой отряд подготовленных инженеров и ученых, которые использовали сложные датчики и другие устройства для обнаружения ядерного оружия или компонентов.

“Мы можем что-нибудь сделать, пока ждем?” - Спросил Максвелл.

“Согласно показаниям на той желтой коробке, прикрепленной к устройству”, - сказал Ари, “ребята из Министерства обороны говорят, что боеголовка, похоже, заряжена, но предохранитель либо не установлен, либо каким-то образом поврежден. Перед устройством установлен радарный передатчик, который может привести его в действие, и оно также может сдетонировать от удара или шока, так что ничего не трогайте ”.

“Вам не нужно беспокоиться об этом”, - сказал Максвелл.

“Они знакомы с желтой коробкой, прикрепленной к устройству: это тестовый набор для технического обслуживания, используемый для проверки этих устройств перед развертыванием”, - сказал Ари. “Мигающий огонек пожара немного сбивает их с толку, и это может быть модификацией, внесенной террористами, чтобы они могли установить его, а затем иметь время убраться из этого района”.

“О чем ты говоришь, Ари?” - Спросил Дуг.

“Если он мигает, это хорошо”. Ответил Ари. “Если это будет продолжаться постоянно ... Ну, вы, вероятно, никогда не увидите, как это будет продолжаться постоянно, если вы понимаете, что я имею в виду”.

“К сожалению, я знаю”.

“Ребята из ARG говорят, что, скорее всего, это оружие ядерного деления пушечного типа, что означает, что на обоих концах этой штуковины есть два куска урана-235”, - продолжил Ари. “Там есть механическое предохранительное устройство, которое должно разъединять две половинки, если оно случайно сработает. Если вы сможете найти это предохранительное устройство и задействовать его, оно не сдетонирует, даже если сработает. Ребята из ARG настраивают видеотрансляцию, направляясь к вам, так что направьте свои камеры уголовного розыска на оружие и позвольте им изучить его ”.

“Родж”, - ответил Дуг. Он внимательно осмотрел устройство. “Я вижу место, где могло быть устройство безопасности, но его убрали. Почему бы мне просто не разломать присоску пополам?”

“Лучше дождитесь сообщения от команды ARG”, - сказал Ари.

“Меня это устраивает”. Он повернулся к Джейку Максвеллу. “Сэр, я думаю, что отсюда я все понял. Почему бы вам не собрать своих людей вместе и не помочь майору?”

“Если ему понадобится наша помощь, мы пойдем”, - сказал Максвелл. Было довольно странно вот так разговаривать с большим роботом, но с тех пор, как они все вместе застряли в Пекос-Ист, он начал думать о людях внутри роботов, а не только о самих машинах. “Я пока останусь здесь. Хорошо, сержант?”

“Да, сэр. Спасибо ”.

Несколько минут спустя: “Даг, ребята из ARG примерно в десяти минутах езды”, - радировал Ари. “Как у тебя дела?”

“Отлично, Ари”, - ответил Дуг.

“Я скучаю по съемкам с тобой, Дуг”, - сказала Ариадна. “Ты многому меня научил. Ты хороший учитель ”.

“У меня был очень хороший ученик”.

“Мы собираемся продолжать тренировки после того, как все закончится, не так ли?” - спросила она. “Ты сказал, что потом научишь меня штурмовому оружию и более тяжелым вещам”.

“Я не могу ждать, Ари”, - сказал Дуг. “Не только оружие, но и...”

“Но что, сержант?”

“Я не могу дождаться, когда снова буду с тобой”, - сказал Дуг. “Я скучаю по тебе”.

“Эй, я тоже по тебе скучаю, Дуг”, - сказал Ари. “Дело совсем не только в оружии. Мне нравится быть с тобой ”.

“Ари, я хотел сказать тебе кое-что некоторое время назад, до того, как все это случилось в Бразилии ...”

“Ты можешь сказать мне сейчас, большой мальчик”.

“Я хотел сказать тебе...” Вместо этого он остановился ...... потому что индикатор огня на тестовом наборе перестал мигать.

Мур не колебался — он немедленно разрубил устройство каратэ прямо посередине, его рука с микрогидравлическим приводом раздавила стальное устройство так же легко, как пивную банку, блокируя урановую пулю в передней части пистолета, прежде чем она смогла достичь второй пули в задней части, сформировать критическую массу и вызвать термоядерную реакцию.

Это было последнее действие, которое он когда-либо запомнит — но оно спасло жизни миллионов душ тем утром.

Заряд взрывчатки в боеголовке взорвался через миллисекунду после того, как Мур раздавил пушку. Десять килограммов мощного взрывчатого вещества взорвались в огромный огненный шар, разбросав обломки двух зарядов с ураном-235 в атмосферу. Взрыв вызвал второй взрыв — на этот раз в резервных капсюлях-детонаторах, встроенных в тысячу килограммов октанитрокубановой взрывчатки во втором внедорожнике. И Мур, и Максвелл испарились во время второго взрыва.

Здания в Сан-Франциско и большей части района залива спроектированы так, чтобы выдерживать огромные колебания из стороны в сторону для защиты от обрушения при землетрясении, но такая конструкция делает их уязвимыми для восходящих и внешних сил. Первые ранцевые заряды, сработавшие террористами, ослабили главную лестничную клетку и шахты лифтов, конструкции которых были основными внутренними опорными конструкциями для всего здания, за исключением сейсмостойкой внешней оболочки ... взрыв ONC позаботится об остальной внутренней поддержке здания.

Огненный шар, созданный взрывом ONC, пролетел прямо вверх через все тридцатидвухэтажное здание, подобно огромному пушечному ядру, пробивающемуся сквозь старую железную пушку, сжигая все на своем пути. Как только огненный шар достиг крыши, внутри здания поднялось давление, разбив все окна и полностью разрушив внутреннюю часть здания, оставив нетронутой усиленную внешнюю оболочку - но без каких-либо внутренних опор здание никогда бы не устояло. Секундой позже здание Кингмана начало разрушаться само по себе, как при запланированном взрыве. Через несколько секунд на месте, где когда-то стояло здание Гарольда Честера Кингмана, была огромная груда стали и бетона.

Джейсон Рихтер только начал бежать так быстро, как только мог его неисправный отдел уголовного розыска, обратно к зданию Кингмана, когда взрыв ONC разнес его на части. Он с ужасом наблюдал, как здание Кингман рухнуло в огромном облаке пыли и обломков. Звук был оглушительным. Люди кричали позади него, в панике разбегаясь во всех направлениях. Туман из обломков пронесся над ним, но он все еще был слишком ошеломлен, чтобы двигаться.

“Джейсон!” Ариадна связалась по рации. “Ты меня слышишь? Джейсон!”

“Я слышу тебя, Ари”, - торжественно ответил он. Джейсон глубоко вздохнул в отделе уголовного розыска. Вскоре пыль и обломки стали такими плотными, что он ничего не мог разглядеть.

“Что произошло? Я потерял видеозапись от Дага. Ты видишь его там?”

На него обрушивались куски летящей стали, стекла и бетона, а также порывы ветра, вызванные рушащимся зданием, но он все еще не мог заставить себя пошевелиться в течение нескольких долгих мгновений.

“Джейсон...!”

“Он ушел, Ари”, - наконец сказал Джейсон. “Здание Кингмана взорвано ... Он исчез. Дага больше нет ”.

“Что... что?” - Спросил Ари. “Скажи еще раз, Джейсон? Что произошло?”

“Захарова нужно остановить”, - сказал Джейсон. “Мы должны напасть на его след и быстро выследить его, прежде чем он убьет еще больше невинных людей. Мы должны придумать, как найти этого парня, прежде чем он нанесет новый удар. На этот раз мы должны дать ему бой ”. Он сделал паузу, сделав еще один глубокий вдох, затем повернулся и начал выходить из реки обломков, кружащейся вокруг него. “Старший сержант Джефферсон”.

“Сэр?” Джефферсон связался по рации со своего места на одном из багги “Крысиный патруль”, которые эвакуировались по приказу Максвелла из центра города на Калифорния-стрит.

“Немедленно отозвать оперативную группу "ТЭЛОН" на Восточный Пекос. У нас есть работа, которую нужно сделать ”.

“Я уверен, что федералы и штат Калифорния захотят заслушать отчет по ...”

“Сержант-майор, я отдал вам приказ”, - сказал Джейсон. “Немедленно соберите команду в Восточном Пекосе”.

“Что с телами лейтенанта Максвелла и сержанта Мура, сэр?”

“Когда они будут восстановлены, мы вернемся и вернем их их семьям”, - сказал Джейсон. “Наша работа - поймать этого сукина сына Захарова. Выдвигайтесь”.

Рэю Джефферсону понравилось звучание голоса на другом конце того разговора по радио. “Да, сэр”, - ответил он, улыбаясь. “Все отделения оперативной группы "КОГОТЬ", обезопасьте свои позиции и соберитесь в точке сбора "Дельта". Двигайтесь!”

Вашингтон, округ Колумбия

Короткое время спустя

На этот раз не было обычной помпы и церемонии, когда Президент Соединенных Штатов посещает Конгресс: никакого церемониального стука в дверь Палаты с просьбой о допуске; никакого громкого объявления о его прибытии сержантом по вооружению; никаких приветственных аплодисментов; никаких рукопожатий. Собравшиеся члены обеих палат Конгресса просто поднялись на ноги и хранили молчание, пока президент, окруженный сотрудниками секретной службы, быстро шел по проходу к трибуне.

Вице-президента там не было, он все еще находился в безопасном месте за пределами столицы из соображений безопасности; его место занял лидер большинства в Сенате. Спикер Палаты представителей находился на своем обычном месте, позади и слева от президента; большая часть бронежилета, который он носил, была видна под костюмом, как и в случае с большинством высокопоставленных членов Конгресса. Присутствовали большинство судей Верховного суда, начальников штабов Вооруженных сил, членов Кабинета министров и высшего персонала Белого дома, а также сами члены Конгресса. Было допущено всего несколько наблюдателей. Каждую дверь охранял солдат Корпуса морской пехоты США в форме с полным боевым снаряжением и штурмовой винтовкой.

“Мистер Председатель, господин спикер, члены Конгресса, благодарю вас за то, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу выступить на совместном заседании ”, - начал Президент через несколько минут после того, как поднялся на трибуну. “Я знаю, что в течение последних нескольких недель вы неофициально обсуждали идею объявления войны терроризму. Сегодня именно об этом я прошу Конгресс сегодня днем: я хочу, чтобы Конгресс выпустил объявление войны терроризму.

“Я уже объявил весь район залива Сан-Франциско федеральной зоной бедствия и задействовал Объединенные силы гражданского реагирования, чтобы помочь штату Калифорния справиться с чрезвычайной ситуацией. Как главнокомандующий, я федерализировал командование Национальной гвардии и резервных сил Калифорнии, чтобы помогать местным властям и штатам в спасательных работах, восстановлении, медицинской помощи и обеспечении безопасности; Я поручил министру обороны выделить подразделения активной службы, базирующиеся в США, в состав США. Северное командование и должен быть предоставлен для выполнения заданий по обороне и безопасности по всей Северной Америке; и я приказал обеспечить максимально возможный уровень безопасности для всех объектов нефтегазового, химического, энергетического производства, водоснабжения и транспорта по всей территории Соединенных Штатов.

“Но всего этого недостаточно — и близко недостаточно. Наши ресурсы, которые и так были истощены после нападения на Кингман-Сити, сейчас на грани полного истощения. Мой единственный вариант - запросить у Конгресса все военные полномочия для мобилизации ресурсов для защиты нашей нации и развертывания по всему миру для выслеживания и уничтожения этих террористов. Я прошу Конгресс объявить войну терроризму.

“В частности, я прошу Конгресс санкционировать все доступные ресурсы Соединенных Штатов Америки для расследования, предъявления обвинений, преследования, захвата или уничтожения террористов в любой точке мира. Я конкретно имею в виду человека, известного как полковник Егор Викторович Захаров, которого мы считаем вдохновителем и поставщиком оружия для ядерных атак на Кингман-Сити, штат Техас, а также нападений этим утром в Сан-Франциско. Эта резолюция также относится к его сообщникам по всему миру и к любому лицу, группе, организации или нации, которые укрывают, защищают, помогают или облегчают его передвижения или деятельность, прошлые или настоящие.

“Я также требую от Конгресса еще кое-чего: отмены Закона о Пос Комитатус от 1878 года”, - продолжил президент. “Акт был разработан, чтобы помешать федеральным военным войскам нарушать конституционные права людей, действуя в воинственной манере по отношению к гражданским лицам на американской земле без надлежащей правовой процедуры. Однако, что ей удалось сделать, так это сохранить Америку неспособной защитить себя от нападения на ее собственной земле. Президенту нужны полномочия для развертывания всего спектра вооруженных сил в любом месте, в любое время, для любых целей, чтобы победить этого врага. Это не может быть сдержано или затруднено страхом пересечения государственной или местной юрисдикции.

“Война больше не ‘там’; океаны больше не изолируют нас; и враг использует оружие и тактику, которые когда-то предназначались только для самых отчаянных сражений. Мы сражаемся не после гражданской войны — мы сражаемся с сильным и решительным врагом, который может уничтожить эту нацию, если мы позволим ему. Настало время дать военным США полномочия использовать свою мощь прямо здесь, на нашей собственной земле, для защиты нашей великой нации. Как главнокомандующий, я обещаю, что не буду колебаться или уклоняться от своей ответственности по защите нашей нации; но мне должны быть предоставлены инструменты, необходимые для борьбы с терроризмом, где бы я его ни обнаружил, будь то иностранный или внутренний.

“Поэтому я прошу Congress...no Я требую, чтобы вы приняли резолюцию о войне с терроризмом, и чтобы вы отменили Закон о Пос Комитатус от 1878 года и разрешили американским военным командирам и силам под их командованием принимать любые меры, необходимые для защиты Соединенных Штатов Америки прямо здесь, у себя дома. Время дорого; на карту поставлено само будущее нашей нации. Пусть Бог благословит и защитит Соединенные Штаты Америки”.

Когда ошеломленные члены Конгресса поднялись на ноги, Президент сошел с помоста и вышел из зала, не сказав ни слова и ни с кем не пожав руки. Его сопроводили под очень строгой охраной к ожидавшему его бронированному лимузину. Его начальник штаба и советник по национальной безопасности уже ждали в лимузине. Президент глубоко вздохнул и ослабил галстук, откинувшись на спинку стула. “Я выбрал адский день, чтобы бросить пить”, - устало сказал он. “Как вы думаете, когда состоится голосование?”

“У них есть кворум, но они все еще могут направить проект резолюции в комитет”, - сказала Виктория Коллинз.

“Они этого не сделают — не с почти непрерывными изображениями Сан-Франциско, которые показывают по телевизору”, - сказал президент. “Какой последний соломенный опрос?”

“Решение о войне разделено поровну”, - ответил Коллинз. “Отменяем отряд Комитатус ... По-прежнему трое к одному против”.

“Но это было до Сан-Франциско”, - напомнил ей Роберт Чемберлен. “Теперь они могут изменить свои голоса. Ради бога, прямо в центре Сан-Франциско была заложена ядерная бомба!”

“Сейчас они видят достаточно войск Национальной гвардии в своих городах, аэропортах и автобусных терминалах — они могут подумать, что этого достаточно”, - с беспокойством сказал Коллинз.

“Я устал ждать здесь”, - решительно заявил президент. “С чего нам начать, Роберт?”

“Оперативная группа "ТЭЛОН" вернулась на свою базу в Нью-Мексико, сэр”, - ответил Чемберлен. “Они расследуют несколько возможностей. ФБР опрашивает операторов пунктов взимания платы за проезд, чтобы выяснить, может ли кто-нибудь опознать Павла Халимова, но мы практически уверены, что он был причастен к взрывам в Сан-Франциско ”.

“Убедитесь, что ”ТЭЛОН" полностью восстановлен и готов к бою", - сказал президент.

“Означает ли это, что я получаю контроль над подразделением обратно, сэр?”

“Чертовски верно, что так и есть. Я больше не хочу, чтобы они находились на обратной стороне кривой власти — я хочу, чтобы они были прямо впереди, куда бы их ни привело расследование. Заставь их двигаться, Роберт. Найдите Захарова и уничтожьте его. Куда бы это их ни привело, чего бы это ни стоило — найдите его и уничтожьте. Они получают все, что хотят: авианосцы, бомбардировщики, танкеры, транспортные самолеты, войска, работы. Но они находят этого Захарова и уничтожают его ”.

“Да, сэр”, - ответил Чемберлен. “Это будет моим удовольствием — моим чрезвычайным удовольствием”.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Думьят, Египет

Две ночи спустя

Это заняло не так много времени, как он думал, но было все еще далеко за 9 часов вечера, когда Юсуф Джемичи закрыл последний файл дебиторской задолженности на своем компьютере и защитил его паролем. Он сделал последний глоток густого, крепкого кофе по-турецки, популярного в Египте и на всем Ближнем Востоке, и был готов выключить компьютер, когда в дверь внешнего офиса вошли джентльмен и леди. Секретарша — его распутная, но очень милая невестка — надолго ушла на весь день, поэтому он встал и вышел в приемную. Это, конечно, было вторжением, но он был еще недостаточно богат, чтобы отказывать клиентам, особенно тем, кто выглядел достаточно обеспеченным.

“Ахлан ва сахлан”, - сказал Джемичи на египетском арабском. “Мисае эль кхер”.

“Ахлан бик”, - сказал мужчина в ответ на высокопарном, но сносном арабском с американским акцентом. “Enta bititkallim inglizi?”

“Да, конечно, я говорю по-английски”, - ответил Джемичи. “Добро пожаловать в мое рабочее место. Чем я могу быть полезен?”

“Я приношу извинения за поздний час”, - сказал мужчина. Женщина, которая ненавязчиво держалась позади мужчины, отошла и начала рассматривать фотографии грузовых судов на стенах перед столом секретаря.

“Вовсе нет. Пожалуйста, проходите и садитесь ”. Мужчина вошел в офис Джемичи; женщина осталась снаружи. “Я Юсуф Джемичи, владелец этого бизнеса. Я приготовлю кофе, если вы не предпочитаете воду? Сок?”

“Воды, мин фадлак”.

“Конечно. Вы, американцы, не привыкли к ахва турки ”. Он достал бутылки минеральной воды из маленького холодильника рядом со столом секретаря, а также миску с наполовину растаявшими кусочками льда и пару маленьких стаканов. Женщина осталась снаружи, как всегда должна делать женщина, которая знает свое место. “Я не забываю, как сильно вы, американцы, любите свои кубики льда”.

“Шукран”, - сказал мужчина.

“Афван”. Джемичи держал дверь в свой кабинет частично открытой. Женщина все еще смотрела на фотографии различных кораблей на стене — она ничего не сказала, что необычно для западной женщины. “Мы не видим много американцев здесь, в нашем маленьком городе, за исключением нефтяников и туристов, совершающих экскурсии на фелуках. Вы были в туре ”Устье Нила"?"

“Нет, пока нет”.

Джемичи отдал мужчине свою визитную карточку, нацарапав на обороте что-то по-арабски. “Мой брат управляет туристической компанией Timsaeh. Лучшие лодки на Средиземном море. Покажите ему эту карточку, и он купит вам бутылку вина Омар Хайям для вашего круиза на закате ”.

“Благодарю вас, сэр”.

Обмен любезностями закончился, Джемичи широко откинулся на спинку стула. “Чем я могу вам помочь, сэр?”

“Моя компания находится в процессе переговоров о продаже Египетской General Petroleum Company нового оборудования для учета природного газа”, - сказал мужчина. Глаза Джемичи расширились. Египетская "Дженерал Петролеум Компани" была вторым по величине нефтяным консорциумом Египта, имевшим огромное присутствие в регионе благодаря разработке нескольких месторождений природного газа вблизи Порт-Саида, на другой стороне залива Думьят. “Проект Point Fouad готов к расширению, и у моей компании есть контракт на поставку нового оборудования для отправки из Ньюарка, штат Нью-Джерси, в Думьят”.

“Очень превосходно”, - сказал Джемичи. “Я рад, что вы выбрали нас. У нас есть очень хорошее судно для перевозки вашего оборудования ”. Он встал и подошел к большой фотографии корабля на стене своего кабинета. “Моя гордость и радость: король Зосер, названный в честь человека, который объединил два пустынных королевства в одну нацию, которая стала Миром, или современным Египтом”, - сказал он. “Судно быстрое, надежное, эффективное, полностью проверено и сертифицировано береговой охраной США и специально разработано для безопасного обращения с крупногабаритными и деликатными механизмами, такими как компьютеризированное полевое оборудование. Нам требуется очень мало погрузочно-разгрузочного оборудования на пирсе, поэтому мы обычно заходим в небольшие порты, что зачастую гораздо удобнее для наших клиентов. При необходимости мы можем даже выгружать негабаритное оборудование непосредственно на морские платформы без использования вертолетов ”.

“Экипаж особенно важен для этого груза, сэр”, - сказал мужчина. “Чтобы сократить расходы, я хотел бы знать, есть ли у экипажа опыт обращения с таким оборудованием, как наше. Мы хотели бы избежать отправки нескольких инженеров на корабль, если это вообще возможно ”.

“Но, конечно!” Сказал Джемичи. “Как я уже сказал, мы специализируемся на обслуживании нефтегазовой отрасли безопасной и профессиональной транспортной поддержкой”.

“Превосходно”, - сказал мужчина. “На самом деле, я полагаю, что именно одно имя из вашей компании было рекомендовано очень высоко: Геннадий Борошев”.

Джемичи сохранил улыбку на лице, но почувствовал, как пот выступил у него за воротником и на подошвах ног. “С сожалением сообщаю вам, сэр, что я не знаю ни одного такого человека. Он не работает на мою компанию ”.

“Тогда, может быть, вы скажете нам, где его найти, мистер Джемичи”. Женщина вошла в офис, сопровождаемая двумя молодыми мужчинами с явными выпуклостями под спортивными куртками. Он заметил, что все шторы на окнах во внешнем офисе были закрыты, а свет погашен. Женщина подняла бумажник и показала золотой значок. “Специальный агент Келси Дилейн, ФБР”, - сказала она. Мужчины, которые были с ней, закрыли остальные жалюзи в кабинете Джемичи и начали рыться в его картотечных ящиках. “Геннадий Борошев. Где он?”

Джемичи закрыл глаза, когда его сердце провалилось через грудь в кишечник. Черт, он знал, что это произойдет. Но он все равно указал агентам, рывшимся в его картотечных шкафах. “Для этого вам не нужен ордер на обыск, специальный агент Дилейн?”

“Ты хочешь, чтобы я получил ордер, Юсуф?” Спросила Келси. “Вы хотите, чтобы я позвонил в Мубахат эль-Даула?" Я уверен, что они захотели бы знать, что вы задумали.”Мубахат эль-Даула, или Расследования государственной безопасности, были египетскими силами внутренней разведки, секретным подразделением, подобным гестапо, которое предоставляло информацию президенту и министерствам внутренних дел и юстиции — любым возможным способом, каким бы министерства этого ни хотели, или так подсказывала их репутация.

Глаза Джемичи теперь в замешательстве метались по комнате, но он все еще пытался блефом выпутаться из этого положения, ожидая услышать, сколько именно информации у них есть или они просто на рыбалке. Экспедиция. “Борошев... Борошев...”

“Он находился на борту вашего судна в течение нескольких недель во время вашего последнего круиза по Северной и Южной Америке”, - сказал Келси. “Насколько мы можем судить, он был на борту всю дорогу от Дамаска до Ричмонда и всю дорогу обратно сюда. Ты его не помнишь?”

Черт, подумал Джемичи, у них было все...“Ах! Ты сказал, Борошев! Ваш акцент вызывает у меня трудности ”, - сказал он, улыбаясь и кивая головой. “Конечно, я узнаю его. Русский. Уродливый. Болезненный. Наркоман, если я правильно помню. Я не знаю, где он ”.

“Получил файлы команды, Келси”, - сказал один из агентов, обыскивавших его картотеки.

“Борошев не был членом экипажа”, - сказал Джемичи. “Он был курьером, мальчиком-посыльным. Мы уделяли ему очень мало внимания”.

“Настенный сейф”, - сказал другой агент, отодвигая большую фотографию короля Зосера в сторону. Он немедленно начал обыскивать область изображения, особенно в темных, труднодоступных местах.

“Это сейф владельца”, - сказал Джемичи.

“Я думал, ты владелец, Юсуф”.

“Я всего лишь капитан скромного корабля”, - сказал он. “Мне не разрешено прикасаться к этому. У меня нет...”

“Понял”, - сказал второй агент. Он скопировал комбинацию с самого края обрезка вокруг фотографии в своем блокноте, а затем ввел ее в стенной сейф, и дверца открылась.

“Вы, мужчины, все одинаковы — вы не можете запомнить комбинации, поэтому пишете это на чем-нибудь поблизости, думая, что никто никогда это не найдет”, - сказала Келси. Второй агент изъял еще одну партию личных дел.

“Я говорил вам, Борошев был курьером, представителем клиента”, - сказал Джемичи. Второй агент быстро просмотрел личные дела, затем вернулся к открытому настенному сейфу. “У меня нет записей на него, что так…

“Ложное дно”, - сказал агент. Он убрал кусок ковра с пола сейфа, затем кусок металла.

“Боюсь, я должен настаивать на том, чтобы позвонить начальнику порта и местной полиции”, - сказал Джемичи. “Это становится совсем...”

“Еще файлы”, - сказал агент, доставая еще несколько папок со дна сейфа.

“Это возмутительно!” - Сказал Джемичи, его глаза в панике выпучились. “Это незаконно! Я сообщу о вас в министерство юстиции в Каире! Ты не имеешь права...

“Понял”, - сказал агент, протягивая Келси папку.

“Прямо на вершине — должно быть, важная персона, а, Юсуф?” Сказала Келси, пролистывая файл. “В нижней заметке здесь говорится что-то о двух миллионах. Доллары? Египетские фунты? Это то, за что Борошеву заплатили, чтобы он ввез ядерное оружие в Соединенные Штаты?”

“Ядерное оружие?” Джемичи плакал. “Я ничего не знаю об этом! Ничего!”

“Конечно, знаешь”, - сказала Келси. Она продолжала листать файл, затем сдалась и передала его второму агенту, который начал изучать его сам. “Ты будешь экстрадирован в Соединенные Штаты, чтобы предстать перед судом по более чем двум тысячам обвинений в убийстве и заговоре, Юсуф. Я могу в значительной степени гарантировать вам смертную казнь. На самом деле, я не думаю, что мы собираемся заморачиваться с экстрадицией — мы собираемся связать вас, как кровожадную свинью, которой вы и являетесь, и просто забрать вас обратно с нами. Вашей первой остановкой будет залив Гуантанамо, Куба. Вы слышали об этом? Поехали .”Второй агент собрал все папки в рюкзак, в то время как первый сковал руки Джемичи за спиной пластиковыми наручниками.

“Подождите! Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать!” Сказал Джемичи. “Но настоящие записи о том, что делал Борошев, находятся на борту моего корабля, а не здесь”.

“Ахмед?”

“В файлах нет ничего похожего на адреса или номера телефонов”, - сказал второй агент, переводчик с арабского. “Похоже на платежную ведомость, возможно, квитанции. Трудно сказать.”

“Тебе лучше не лгать мне, Юсуф”, - сказала Келси, “или, я надеюсь, ты сможешь плавать с разбитой головой”. Она отрезала пластиковые наручники. “Выдвигайтесь”.

Они вышли из офиса и перешли на другую сторону причала, туда, где был пришвартован "Кинг Зосер". Наверху трапа был один часовой, который обменялся несколькими словами с Джемичи, когда они начали подниматься по трапу. Вахтенный помощник закурил сигарету и кивнул, явно не обеспокоенный тем, что капитан поднимался на борт так поздно ночью с четырьмя иностранцами.

Примерно на полпути к трапу, когда агент, говорящий по-арабски, протянул руку, чтобы ухватиться за поручни обеими руками, поскольку трап стал скользким, Джемичи увидел свой шанс, проскользнул под поручнем и упал примерно на двенадцать метров в гавань. “Ильхауни!” Джемичи кричал по-арабски, когда вынырнул. “Убейте эль болиса! Ильхауни!”

Вахтенный среагировал мгновенно, выбросив сигарету за борт, подняв маленькую винтовку и выкрикнув предупреждение остальной команде. В рулевой рубке и где-то на носу вспыхнуло несколько прожекторов. Дилейн, Рэй Джефферсон и их агенты были застигнуты на открытом месте на полпути к трапу.

“Келси...?” - спросил один из агентов. “Что нам, блядь, теперь делать?”

“Давайте прыгнем за это”, - сказал другой агент. Но в этот момент часовой открыл короткую очередь из пулемета и что-то крикнул по-арабски, и четверо американцев не могли сделать ничего другого, кроме как поднять руки и оставаться неподвижными. Все больше членов экипажа начали выбегать на палубу, приближаясь к ним с оружием наготове…

Внезапно прожектор на люке пилота рядом с рулевой рубкой погас с дождем искр, и они услышали звук рвущегося металла, крик, а затем два всплеска, когда что—то - или, несомненно, кто—то - упало с люка пилота в гавань. Когда перепуганные члены экипажа подбежали к поручням, чтобы попытаться увидеть, что упало за борт, раздался еще один громкий хлопок, звук ломающегося металла, и прожектор на носу погас.

“Двигайтесь все!” Джефферсон сказал. Он первым поднялся по трапу, доставая свой пистолет.

“Wa'if! Хэлан!” - крикнул вахтенный, затем открыл огонь. Одна из первых пуль попала агенту в ногу; он закричал и упал на трап. Другие выстрелы прошли мимо, но часовой продолжал стрелять. Джефферсон и Дилейн вернулись, чтобы помочь раненому агенту подняться на ноги, вытаскивая оружие и готовясь открыть ответный огонь. Наблюдатель держал их всех на прицеле и был готов нажать на спусковой крючок…

... пока он не услышал громкий удар! прямо рядом с ним. Он поднял глаза и увидел массивную фигуру, стоящую рядом с ним, как будто он появился из воздуха! Фигура, нечто среднее между человеком и машиной, выхватила винтовку у него из рук, как родитель, отбирающий у младенца шумную погремушку, затем скомкала ее в правой руке, как будто это была всего лишь палочка корицы. Затем его левая рука вытянулась, схватила мужчину за горло, легко подняла его и небрежно сбросила за борт.

“Болтон, что ты там делаешь наверху?” Джейсон Рихтер радировал из Первого отдела. Он посмотрел в сторону носа и увидел Карла Болтона из третьего отдела уголовного розыска, новейшей модели, спускающегося с носового наблюдательного пункта. “Спускайся сюда и давай закрепим эту ванну”.

“Я не могу разобраться в этой штуке”, - пожаловался Болтон. Он, наконец, набрался смелости, чтобы просто спрыгнуть на десять метров вниз, на палубу, и обнаружил, что приземление намного мягче, чем он ожидал. “Я не знаю, как Мур это сделал”. Он и Джейсон стояли на страже в разных местах вокруг судна, оставаясь вне поля зрения, но все еще готовые отразить любую реакцию полиции или службы безопасности порта. Дилейн, Джефферсон и два агента находились на нижней палубе около пятнадцати минут. Вскоре они вернулись на причал, сворачивали и укладывали подразделения уголовного розыска и спешили уехать на арендованном грузовике. Они могли видеть, как полиция начинает прибывать в зеркалах заднего вида, когда они умчались прочь.

“Мы ничего не нашли в каюте Джемичи, и мы не смогли найти каюту Борошева”, - сказал Келси. “Но мы нашли несколько папок с заметками. Похоже, мы собираемся осмотреть достопримечательности, ребята ”.

Секретное место

Рано на следующий день

“На нас напали!” Егор Викторович Захаров кричал в защищенный спутниковый телефон. “Ты, сукин сын, на нас напали!”

“Что ты прийибалса ко мне, Егор?” - спросил голос на другом конце провода, известный как Директор, на сносном русском. “Успокойся”.

“У них была перестрелка с людьми Джемичи на его корабле - с двумя этими проклятыми роботами!” - крикнул Захаров. “Они здесь, прямо сейчас. Ты знал об этом, и ты ничего не сказал!”

“Не вешай мне лапшу на уши, Захаров!” - парировал Режиссер. “Я сказал тебе держаться подальше от Соединенных Штатов. Вместо этого вы организовываете еще одну атаку! Теперь посмотри, чего ты добился: гребаный президент Соединенных Штатов выступил перед Конгрессом и попросил объявить тебе войну! Ты сам навлек это на себя!”

“Что вы намерены с этим делать?”

“‘Делать?’ Я ни хрена не собираюсь делать!” - настаивал мужчина. “Тебе нужно выполнить там еще одну работу, а потом ты вылетаешь. Вам уже заплатили половину стоимости последнего задания — вам лучше закончить его. После того, как вы закончите, вы должны забрать свои деньги и вернуться в Бразилию, или на Карибы, или под какую-нибудь скалу, под которой вы собираетесь спрятаться, и исчезнуть. Оставайся таким”.

“Миссия состояла в том, чтобы Кингман умер”, - сказала Захарова. “Ему каждый раз удавалось сбежать”.

“Миссия заключалась в следующем: вы делаете то, что я говорю, когда я это говорю, и вам платят”, - отрезал Режиссер. “Я никогда не хотел, чтобы вы нанесли удар внутри Соединенных Штатов. Если я сказал вам один раз, я говорил вам дюжину раз: атакуйте Кингмана везде, кроме Соединенных Штатов. Никого не будет волновать, взорвете ли вы нефтяную инфраструктуру стоимостью в триллион долларов в Нигерии или электростанцию в Бразилии, но взорвите один нефтяной резервуар в Соединенных Штатах, и они пошлют за вами морскую пехоту. Теперь у вас есть кое-что похуже, чем морская пехота — эта паршивая маленькая оперативная группа. Нападение в Сан -Франциско было пустой тратой времени и ресурсов. Я говорил вам, что его там не будет, и взрыв этого здания не остановил его деятельность ни на один день! Единственное, в чем вы преуспели, - это разозлить американцев, настроить против себя большую часть мира и загнать Кингмана еще глубже в подполье ”.

“Ты никто иной, как гребаный трус!” - крикнул Захаров. “Я знал, чего ты хотел: ты хотел видеть Кингмана мертвым ...”

“Ошибаешься, ты идиот. Я хочу, чтобы Кингман был согнут, сломлен, унижен, обанкрочен и побежден, а затем мертв ”, - сказал режиссер. “Но вы же не собираетесь сделать это, взорвав его штаб-квартиру в Сан-Франциско. Вы превращаете его в потерпевшую сторону — люди даже начинают испытывать жалость к коварному ублюдку!”

“Если бы вы дали мне столько денег, сколько мне нужно, я мог бы сжечь всю его деятельность по всему миру за год!”

“Вам очень хорошо платят”, - сказал Режиссер. “Эти дополнительные расходы, вызванные твоей выходкой в Сан-Франциско, идут из твоего кармана. Закончи это последнее дело, затем иди своей дорогой. Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать ”.

“Что насчет этой оперативной группы?” - Спросил Захаров. “Что насчет тех роботов? Что я должен с ними делать?”

“Мне кажется, вам может понадобиться намного больше людей”, - сказал Режиссер. “Они - твоя проблема. Определенно в ваших интересах было бы разгромить их, прежде чем они получат еще какую-либо поддержку или финансирование. Используй любое оружие и каждого человека, которого сможешь наскрести, но уничтожь их раз и навсегда ”.

“Мне нужно больше информации о них”, - сказала Захарова. “Вы можете достать мне данные об их технологии, которые мне нужны, чтобы уничтожить их”.

“Я не твой мальчик на побегушках, Захаров...!”

“Вы вовлечены в это так же, как и я”, - сказала Захарова. “Вы можете получить данные. Я занят твоей грязной работой — ты можешь сидеть сложа руки в своем удобном офисе, нажать несколько кнопок на своем компьютере и получить то, что мне нужно, и нам обоим станет лучше ”.

На линии была короткая пауза. Как только Захаров подумал, что повесил трубку, Директор сказал: “Проверьте свой защищенный почтовый ящик, когда сможете. Посмотрим, что я смогу выяснить. Но ты боец. Вам платят много денег за то, чтобы вы сражались умно и побеждали. На этот раз сделай все правильно, Захаров. Не облажайся снова ”.

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

Короткое время спустя

“Она здесь, сэр”, - сказала секретарша из приемной, стоя в дверях своего босса, “и я боюсь, что она не уйдет, пока не проведет с вами немного времени”.

Роберт Чемберлен демонстративно провел рукой по своим постоянно редеющим волосам и повернулся на своем месте. Оттуда он мог видеть западный вход в Белый дом — и, конечно же, там была она, окруженная своей вездесущей съемочной группой и небольшой толпой любопытных зрителей: Кристен Скай из SATCOM One News. “Она настойчива, надо отдать ей должное”, - пробормотал он.

“Что вы хотите сделать, сэр?”

Он покачал головой с крайним, преувеличенным раздражением. “Она хочет поговорить со мной, а не с президентом?”

“Она сказала только тебе”.

“Что сказал Коллинз?” Все интервью для прессы сначала должны были быть одобрены главой администрации президента, но он знал, что Коллинз редко кому-либо говорил “нет”, особенно женщине-корреспонденту.

“Она не разговаривала с начальником штаба. Она появилась снаружи без предварительной записи и попросила поговорить с тобой. Вы хотите, чтобы я связался с офисом мисс Коллинз?”

“Нет, не беспокойтесь. Я в любом случае не собираюсь давать ей никаких показаний ”. Последнее, чего он хотел сейчас, это чтобы этот назойливый Коллинз так скоро узнал, что Скай была здесь. Чемберлен вздохнул, затем кивнул. “Хорошо, давайте покончим с этим. Но съемочная группа остается в холле для назначений, пока я не узнаю, чего она хочет ”.

Несколько минут спустя Кристен Скай влетела в кабинет Чемберлена. Пара дней взаперти в Нью-Мексико только помогли ей выглядеть еще красивее, подумал он. Хотя ее рукопожатие было достаточно искренним, а улыбка выглядела неподдельной, он определенно мог почувствовать ауру гнева внутри нее из-за того, что она была заперта на тренировочном полигоне оперативной группы "ТЭЛОН" после возвращения из Бразилии. “Присаживайтесь, мисс Скай. У меня действительно напряженный день, поэтому, надеюсь, вы не возражаете, если эта встреча будет короткой ”.

Она не села, а промаршировала прямо к его столу, прежде чем он смог встать или сесть в другом месте; он был вынужден откинуться на спинку стула, чтобы увеличить расстояние между ними, что ему не понравилось. “У меня только один вопрос, мистер Чемберлен: почему моя просьба сопровождать оперативную группу "ТЭЛОН" за границей не была одобрена?” Спросила Кристен.

“Ответ должен быть очевиден, мисс Скай-ТЭЛОН быстро продвигается вперед, и оперативная безопасность абсолютно критична”, - ответил Чемберлен. “Они не могут позволить себе присматривать за вами, сражаясь с Захаровым и его бандой террористов по всему миру”.

“Черт возьми, мистер Чемберлен, я заслужила право пойти с ними!” - сказала Кристен.

“Ты что?” Возразил Чемберлен, вставая со стула и наклоняясь вперед над своим столом, оказавшись нос к носу с великолепной тележурналисткой. “Ты ничего подобного не делал! Если бы это зависело от меня, вы бы все еще находились под следствием за то, что заманили Рихтера и Вегу в Бразилию ...”

“Я никого не ‘заманивал’...”

“... и только потому, что вам удалось выжить во время столкновений с террористами, не означает, что вы можете присоединиться к TALON в любое время, когда почувствуете необходимость получить очередную заметку!”

Кристен выглядела так, как будто была готова наброситься на Чемберлена, но вместо этого она сделала шаг назад от стола и отвела глаза. Чемберлен занял свое место. “Мистер Чемберлен, я прошу прощения за то, что вот так врываюсь в ваш офис ”, - сказала она. “Но я чувствую, что теперь я тесно связан со всем, что происходит с оперативной группой "ТЭЛОН ". Я знаю…Я знаю, что был неправ, обойдя вас, чтобы отправить Джейсона и его команду в Бразилию, но я чувствовал, что мы должны воспользоваться предоставленной нам возможностью, и я принял решение. Я знаю, как это, должно быть, задело вас и повлияло на ваш авторитет, и я приношу извинения, приношу глубокие извинения ”.

Чемберлен кивнул, скрестив пальцы перед собой. “Что ж, это начало”, - сказал он.

“Я серьезно”, - сказала Кристен. “Я знаю, что мне нравится вести себя как большая шишка, и мне нравится контролировать ситуацию, но теперь я понимаю, что мое отношение и действия оказывают огромное влияние на многих вокруг меня. Я не хочу быть врагом, мистер Чемберлен, но я знаю, что иногда мой язык и мое задиристое отношение заставляют меня выглядеть таким образом ”.

Если упоминание ее рта и задницы было задумано как отвлекающий маневр, это сработало — его взгляд автоматически привлекли обе эти сочные части ее тела, прежде чем вернуться к ее глазам. Она, казалось, не заметила, но он был уверен, что ее замечания были намеренно направлены на то, чтобы вызвать именно такую реакцию. Он повернулся в своем кресле, чтобы посмотреть в окно; после минутного раздумья он кивнул. “Хорошо, мисс Скай”, - сказал он. “Я одобрю это”.

“Большое вам спасибо, сэр”.

“Вы и ваша сеть подпишете все обычные отказы от ответственности”.

“Конечно”.

“КОГОТЬ" уже развернул войска, и сейчас они находятся без связи с внешним миром”, - продолжил он. “Чтобы сохранить оперативную безопасность, я собираюсь отправить вас следующим запланированным рейсом военно-технического обеспечения в их общее расположение, и я организую майору Рихтеру встречу вас где-нибудь, чтобы вы могли присоединиться к команде. Окончательное решение, разрешить вам сопровождать команду или нет, будет за ним. Понимаешь?”

“Да, сэр. Благодарю вас”.

“Как скоро вы сможете уехать?”

“Мы упакованы и готовы отправиться прямо сейчас, сэр”.

“Я должен был догадаться”, - сказал Чемберлен. “Немедленно явитесь на оперативную базу в Эндрюсе; у меня будет пропуск безопасности и командировочные распоряжения, которые будут ждать вас у главных ворот. Скажи своему боссу, что ты будешь вне пределов досягаемости, точка — никаких сообщений ни с кем с этого момента, пока не разрешит сам майор Рихтер. Ясно?”

“Да, сэр”.

“Хорошо. Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Кристен ”. Чемберлен встал. “Я никогда не пойму эту одержимость ‘историей’, мисс Скай”, - сказал он. “Единственный способ, которым я могу начать понимать, - это приравнять это к моему глубокому желанию защитить свою родину. Но сравнение все равно всегда оказывается неудачным ”.

“Я думаю, вы все правильно поняли, сэр”, - сказала Кристен, протягивая руку. Чемберлен пожал ей руку и кивнул. “Еще раз благодарю вас”.

“Конечно. Помните, с этого момента никаких коммуникаций, пока Рихтер не разрешит. Удачи вам, мисс Скай.” Он сел и начал печатать уведомления по электронной почте для начальника штаба и распоряжения своему секретарю о пропусках безопасности и командировочных ордерах. Пока он печатал, он мог видеть, как Кристен Скай буквально выбегает к западному входу, а члены ее команды спешат не отставать.

Джейсон Рихтер, как он думал, понятия не имел, что его ожидает, подумал он, и он задавался вопросом, как он сможет справиться с этим…

Она знала, что обещала никому не рассказывать, но у нее в телефоне уже был запрограммирован адрес службы защищенных коротких сообщений Джейсона, поэтому она отправила ему короткое сообщение: “АНБ ВЫПОЛНИЛО 2 ПОПЫТКИ. До СКОРОГО. ЛЮБИМАЯ КРИСТЕН. ” Это никому не повредит, подумала она ... верно?

Недалеко от Гизы, Египет

Три ночи спустя

Некрополь в Гизе - одно из самых суровых и в то же время одно из красивейших мест на земле, внушающее такой трепет, что даже такие безжалостные князья-воины, как Александр Македонский, Юлий Цезарь, император Калигула и Наполеон Бонапарт - люди, покорившие большую часть известного тогда мира, — задумались. На протяжении всей истории этот регион был местом бесчисленных сражений, и все же пирамиды, гробницы, памятники и древние сооружения некрополя остаются почти такими же, какими они были более четырех тысяч лет. Они подверглись вторжению, осквернению, лишились своего богатства и красоты, а некоторые даже были снесены за столетия, чтобы освободить место для новых, но они все еще там, пугающие и величественные.

Конечно, некрополь больше не находится изолированно на известняковом плато на краю пустыни Сахара с видом на Гизу. Город Гиза теперь охватывает некрополь, настолько близко, что посетители ресторана Pizza Hut прямо через дорогу могут выглянуть в окно и насладиться впечатляющим видом Сфинкса и трех Великих пирамид, поедая пиццу с ананасами. В свою очередь, разрастающийся Каирский метроплекс начал поглощать Гизу по мере того, как египетская экономика постепенно улучшается, и рабочие стекаются в город. Тысячи посетителей со всего мира по-прежнему ежедневно осматривают пирамиды и памятники, но это уже не то мистическое и волшебное место, каким оно было когда-то.

Показательный пример: всего в пяти километрах к востоку от Сфинкса, недалеко от города Тирса, находился другой обширный комплекс зданий, туннелей и парящих сооружений, поднимающихся из пустыни, которые, как многие думали, легко затмевают даже величие пирамид: Кингман Тирса, крупнейший в Африке нефтеперерабатывающий комплекс. Нефтеперерабатывающий завод был так близко, а комплекс таким большим, что ночью пламя от многочисленных крекинговых башен завода было достаточно ярким, чтобы полностью осветить Великие пирамиды, когда выключали прожекторы.

В то время как все существующие в Египте нефтеперерабатывающие заводы и перевалочные базы предназначались для переработки продукции, поступающей из Суэцкого залива и дельты Нила в Средиземном море, и уже начали снижаться как объемы, так и эффективность, смысл существования Kingman Tirsa заключался в том, чтобы перерабатывать продукцию, поступающую из недавно исследованной Западной пустыни Египта, в пятистах километрах к западу. Исследования Западной пустыни уже привели к разведанным запасам нефти и природного газа, которые превышают все ранее известные запасы Египта вместе взятые.

Нефтеперерабатывающий завод Kingman Tirsa площадью более четырех квадратных километров, с тысячами километров труб, контролируемых обширной сетью компьютеров, вдвое больше, чем нефтеперерабатывающий завод Mostorod к северо-востоку от Каира, был спроектирован так, чтобы когда-нибудь перерабатывать триста тысяч баррелей сырой нефти в день, что составляет более половины всего производства Египта, и производить разнообразный ассортимент нефтепродуктов с современной эффективностью. Строящиеся обширные подземные трубопроводы связывали Кингман-Тирсу с перевалочными портами в Красном и Средиземном морях, а маршруты трубопроводов прокладывались к нефтяным месторождениям в Судане, Ливии и Чаде.

Будучи крупнейшим нефтеперерабатывающим заводом Египта, Kingman Tirsa был жизненно важен для египетского правительства, настолько, что для охраны объекта была выделена целая бригада Центральных сил безопасности Министерства внутренних дел Египта, составляющая 20 процентов всех военизированных сил внутренней обороны Египта. Бригада Кингмана, как ее называли, со штаб-квартирой в Тирсе, отвечала за патрулирование не только самого нефтеперерабатывающего комплекса, но и его сети трубопроводов и насосных станций, протянувшихся вплоть до Западной пустыни и ее портов вдоль реки Нил и Суэцкого залива, а также за обеспечение безопасности десятков жилых кварталов, построенных для нефтеперерабатывающего завода, в которых размещались рабочие.

Как и на всех объектах TransGlobal Energy по всему миру, Гарольд Кингман нанял собственноручно подобранный административный персонал, службу безопасности и инженерно-технический персонал в основной части комплекса, что оставило остальные силы безопасности далеко за пределами, на периферии. В то время как военизированные формирования бригады Кингмана лишь немногим превосходили стандартные центральные силы безопасности по качеству подготовки и вооружения, у сил безопасности в главном штабе и здании управления было все самое лучшее…

... вот почему Борошев и его египетские коллеги решили набрать дополнительно сто девяносто человек из четырех рот бригады Кингмана, чтобы они восстали против своих товарищей, покинули казармы и покинули свои посты, устранили любую оппозицию и любых офицеров, которые посмели попытаться встать у них на пути, и захватили здание штаба. Борошев возглавил взвод снайперов и коммандос и ликвидировал внешнюю охрану центральных сил безопасности, которая решила не сдаваться или присоединиться к проникшим, затем перерезал коммуникации и линии электропередач, подключенные к городской электросети. Штаб-квартира службы безопасности была быстро разгромлена после короткой перестрелки с трансглобальными силами безопасности, но небольшой отряд лояльных охранников не мог противостоять огромному количеству проникших, большинство из которых были одеты в форму дружественных сил. В течение часа здание штаба было в безопасности в их руках.

Под покровом темноты Борошев доставил несколько больших грузовиков, наполненных взрывчаткой, на нефтеперерабатывающий комплекс Kingman Tirsa. Отряды монтажников начали прокладывать взрывчатку по всему комплексу, начиная с входов и дорог, которыми могли воспользоваться спасатели. Большая часть взрывчатки была установлена прямо в самом здании штаб-квартиры. Они даже не потрудились выгрузить взрывчатку из грузовиков — они просто подогнали тяжело груженные грузовики прямо к уязвимым местам в здании и установили детонаторы. Ящики со взрывчаткой были вручную доставлены в здание на грузовиках для установки в массивном компьютерном комплексе, который управлял всеми клапанами, насосами, переключателями и расходомерами, контролирующими 3 миллиона литров сырой нефти, проходящей по трубопроводам TransGlobal ежедневно. Захваченных работников нефтеперерабатывающего завода отправили ко входам по всему обширному объекту и заставили встать на колени лицом наружу в качестве сдерживающего фактора для любых вооруженных сил, которые могли попытаться штурмовать нефтеперерабатывающий завод.

Террористам не пришлось обводить весь комплекс проволокой, поэтому в течение следующего часа здание штаб-квартиры было полностью заминировано и готово к взрыву. Отряды специалистов по подрывному делу рассредоточились по комплексу, чтобы установить больше мин и взрывчатых веществ в ключевых местах нефтепереработки, чтобы максимизировать затраты на разрушение и реконструкцию: трубопроводы, клапаны и коллекторы от шестнадцати основных линий, ведущих с нефтяных месторождений Западной пустыни, были заминированы, так же как и огромные запасы нефти, продуктов переработки и контейнеров для хранения природного газа.

Два часа от начала до конца, с очень небольшим сопротивлением внутри объекта и без реакции извне, и работа была завершена. “Все взводы докладывают о прибытии, сэр”, - доложил заместитель Борошева. “Все средства поражения установлены, панель стрельбы горит зеленым цветом, проверено полное подключение и непрерывность. Резервные копии тоже готовы ”.

“Мне кажется, Кингман все-таки не был готов защищать свой крупнейший нефтеперерабатывающий завод”, - прокомментировал Борошев. У него мелькнула мысль, что эта работа была слишком легкой, но факт был в том, что она была выполнена — все, что им нужно было сделать, это уйти. “Прикажите всем взводам эвакуироваться”, - приказал он. “Явитесь в пункты сбора, где вас проинформировали, и убедитесь, что количество убитых точное”.

“Что насчет заложников, сэр?”

“Последний человек выходит, выключите у них свет”, - сказал Борошев. “Мы не хотим, чтобы какие-то умные инженеры пытались свести на нет всю нашу тяжелую работу”. Борошев в последний раз оглядел главный центр управления объектом — только в этом помещении было установлено почти двести килограммов взрывчатки, и еще сто килограммов внизу, в компьютерных помещениях. “Мой юный гость идет со мной”. Борошев быстро вышел из здания штаба и направился к своей машине…

...как вдруг он увидел яркую вспышку света прямо впереди, у главного входа на завод, за которой мгновением позже последовал громкий взрыв. “Что, черт возьми, это было?” Борошев кричал.

“Патрули пока ничего не видят”, - доложил его лейтенант. “Очевидно, один из взводов, шедших впереди, был подбит”.

Борошев кивнул и снял с плеча свой автомат Калашникова. Веселье и игры закончились, подумал он. Кто бы там ни был — несомненно, американская антитеррористическая оперативная группа под названием TALON, согласно данным, полученным от Директора, — их план был прост и теперь очевиден: дождаться, пока все окажутся внутри завода и сработает взрывчатка, затем заманить их в ловушку внутри. Вероятно, именно поэтому было так легко нанять дополнительных людей изнутри завода, и поэтому сопротивление было таким слабым: все они были в ловушке.

“Контакт, сэр”, - доложил лейтенант. “Только по одному небольшому автомобилю у каждого входа на завод. Не бронированная машина. Похоже, что один десантник и один стрелок на борту.”

Борошев на мгновение выглядел озадаченным, но стряхнул его. “Продолжайте эвакуацию”, - приказал он. “Пусть подразделения внешнего периметра выдвинутся вперед и захватят их с тыла”.

Борошев или его люди не могли их видеть, но высоко над головой три небольших самолета беспилотной системы наблюдения (GUOS), запускаемых гранатами, кружили над комплексом Kingman Tirsa на высоте тысячи метров, внимательно наблюдая за всем, что происходило внизу. Их инфракрасные датчики фиксировали движение любого объекта размером больше собаки и передавали изображения через спутник диспетчерам в Соединенных Штатах и обратно пользователям прямо на месте происшествия.

“КОГТИСТЫЕ крысы, имейте в виду, к вам приближаются транспортные средства”, - сообщила Ариадна Вега с диспетчерской станции, расположенной в каирском аэропорту Алмаза, примерно в двадцати пяти километрах отсюда. “КОГОТЬ-три", к вам движутся четыре машины, примерно в трех километрах на ваши шесть часов.”

“Поймал их”, - ответил сержант-майор Джефферсон из самого южного багги “Крысиного патруля” на дюнах. На его кевларовом шлеме над левым глазом был монокулярный дисплей канала передачи данных, который отображал электронные данные и передавал ему изображения с датчиков. Стрелок направил свой автоматический гранатомет "Бушмастер" на юг. Джефферсон схватил свою винтовку М-16 и вышел. “Будьте осторожны с тем, во что стреляете, ребята”, - сказал он и побежал через известняковое плато на восток.

“Они похожи на машины египетских центральных сил безопасности, но я не вижу транспондера — определенно враждебные”, - сообщил Ари. Согласно соглашению о взаимодействии оперативной группы "ТЭЛОН" с правительством Египта, любые дружественные транспортные средства, доставленные в район, будут иметь небольшой передатчик, который можно дистанционно активировать и проинструктировать посылать кодированный, невидимый радиосигнал. Если бы у него не было такого маяка, его бы сочли плохим парнем.

Джефферсон пробежал около двухсот метров на восток, проверил свое местоположение на электронной карте через дисплей монокуляра, затем переместился на двести метров на юг. Он нашел самую глубокую впадину в обожженной земле, какую только смог, лег и перепроверил данные датчиков. Конечно же, одна из встречных машин, похоже, повернула на восток, не совсем покидая строй, но определенно двигаясь к нему. Он немедленно достал серо-серебристый плед из набедренной сумки и накинул его на себя.

“Рэй?” Спросила Ариадна.

“Я в порядке”, - ответил Джефферсон. Этот звонок заставил его почувствовать себя очень хорошо — это означало, что инфракрасные датчики дрона Goose потеряли его. Одеяло, которым он накинул на себя, было прикрытием, предназначенным для поглощения и отвода тепла от его тела, чтобы вражеские солдаты с инфракрасными прицелами не могли его обнаружить, а его темный цвет в какой-то степени скрывал его от любого, кто пользовался оптикой ночного видения.

“Вторая машина направляется в твою сторону, Рэй”, - предупредила его Ари.

Должно быть, первая машина потеряла его, и он вызвал вторую, чтобы помочь найти его, предположил Джефферсон — первая все еще была главной угрозой. Джефферсон зарядил осколочно-фугасную гранату двойного назначения М433 в свой гранатомет М203, установленный под винтовкой М-16. Левым глазом отображая данные датчика приближающемуся автомобилю, он дождался, пока транспортное средство окажется примерно в сотне метров от него, выстрелил и немедленно откатился на несколько метров влево, прежде чем вскочить на ноги и побежать на юг. Гранатный снаряд сработал, пролетев несколько метров, и угодил прямо в переднее бронированное ветровое стекло бронетранспортера. Хотя большая часть энергии гранаты была отклонена вверх и в сторону, взрыва было достаточно, чтобы выбить пуленепробиваемые окна и ослепить членов экипажа внутри.

Как только Джефферсон перекатился, он потерял укрытие из своего одеяла, поглощающего инфракрасное излучение, и пулеметчик на втором бронетранспортере открыл огонь в то место, где он увидел вспышку из дула гранатомета. Все еще находясь в бегах, Джефферсон зарядил первую гранату, которую смог достать из своего патронташа. Пулеметные очереди сотрясали землю тяжелыми хлопками, но они еще не настигли его. Он подождал, пока стрелок остановится, бросился на обожженную землю, быстро прицелился и выстрелил. Граната разорвалась в нескольких метрах перед вторым бронетранспортером — чистый промах, но отвлекающий фактор был огромен. Джефферсон немедленно уклонился от веста, перезаряжая оружие на бегу.

Пулеметчику на БТР потребовалось несколько секунд, чтобы заметить его, но как только он это сделал, бронетранспортер помчался за ним, отставая менее чем на сто метров. Джефферсон понял, что у него заканчивается дыхание и время — у одного спешившегося было мало шансов против бронетранспортера, независимо от того, насколько хорошим стрелком он был из M203. Пулеметчик открыл огонь, и пули теперь свистели повсюду вокруг него, достаточно близко, чтобы чувствовать давление воздуха. Осколки известняка полетели ему в лицо после удара о землю прямо перед ним. Больше никаких побегов — это было все.

Он снова упал на землю, прицелился в приближающийся БТР, тщательно прицелился и выстрелил. Бронетранспортер уклонился влево, когда водитель увидел вспышку из дула, и снаряд разорвался всего в нескольких метрах от правого заднего колеса. Казалось, что БТР вот-вот перевернется, но этого не произошло. Он остановился, неспособный двигаться — но он еще не вышел из боя. Стрелок выпрямился в своей башенке, перезарядил, прицелился в Рэя Джефферсона и выстрелил примерно с шестидесяти метров. На таком расстоянии это был бы всего лишь вопрос секунд, прежде чем…

Внезапно раздался оглушительный взрыв прямо над самим пулеметчиком. Когда огонь и дым рассеялись, Джефферсон увидел, что с БТР снесен весь купол. Бронированная дверь открылась, и двое солдат, спотыкаясь, выбрались из дымящегося салона, упали на землю и поползли прочь от густого маслянистого дыма, валившего изнутри. Несколько пуль прогремели внутри, когда жар усилился. Этот бронетранспортер определенно вышел из строя.

“Ты в порядке, Рэй?” Джефферсон услышал, как Джейсон Рихтер вызывал его по радио. Он посмотрел на свой дисплей канала передачи данных и увидел зеленую иконку, движущуюся со скоростью около сорока километров в час с юга в сторону нефтеперерабатывающего завода.

“Вас понял, сэр”, - сказал Джефферсон, поднимаясь на ноги и проверяя свое снаряжение. “Спасибо за помощь”.

“Я собираюсь прикрыть шестую крысу, Рэй”, - сказал Джейсон.

“Я догоню, сэр. Не беспокойтесь обо мне ”. Джефферсон нашел сигару в кисете на своем бронежилете и закурил, направляясь к нефтеперерабатывающему заводу. Теперь ему было некуда спешить — подразделения уголовного розыска оперативной группы "КОГОТЬ" приступили к работе. Они могли бы какое-то время сражаться без него.

Остальные шесть багги “Крысиный патруль” в дюнах проделывали то же самое с каждым из приближающихся угнанных транспортных средств Центральных сил безопасности: один багги выглядел легкой добычей, поэтому БТР просто подъезжали прямо к ним, готовые к засаде, в то время как подразделение уголовного розыска или спешившийся спецназовец "ТЭЛОН коммандос" подкрадывались сзади и атаковали. С беспилотниками Goose над головой подразделениям уголовного розыска, пилотируемым Джейсоном Рихтером, Карлом Болтоном, а третьим — никем иным, как капитаном Фрэнком Фальконе, который вызвался занять место Дуга Мура в новом подразделении уголовного розыска, только что переданном в оперативную группу, было просто подкрасться к ним со слепой стороны в темноте и прижать их.

В течение нескольких минут сражение на периферии нефтеперерабатывающего завода закончилось. Геннадию Борошеву не нужно было ждать, пока поступят доклады часовых — он мог слышать страх, замешательство и крики о капитуляции по радио, когда угнанные машины Сил общей безопасности уничтожались одна за другой. Ему также не нужен был отчет от своего лейтенанта о том, что перебежчики из GSF, все еще находящиеся в нефтеперерабатывающем комплексе, начали нервничать: их работа заключалась в том, чтобы просто покинуть свои посты и впустить террористов внутрь, а не попасть в ловушку внутри помещения после того, как сотни килограммов мощной взрывчатки были установлены прямо за ними. Но вскоре он все равно получил сообщение: “Сэр, паршивые блатари убегают!” - сказал он.

“Пусть они убегают — эти залупы с такой же вероятностью набросятся на нас, если мы их не отпустим”, - сказал Борошев. “Египтяне, безусловно, будут ждать, чтобы арестовать их — или застрелить — когда они выбегут. Нам нужно отвлечься.” Он вытащил панель охраны из сумки на плече, повернул ключ, чтобы включить панель, повернул ручку селектора, открыл два покрытых красным переключателя, поднял один переключатель левой рукой, затем щелкнул другим правой. Ничего не произошло. Он снова повернул ручку и активировал переключатели — по-прежнему ничего.

“Я думал, вы сказали, что связь хорошая!” - закричал он лейтенанту. “Ты хотя бы потрудился это проверить?” Глаза лейтенанта наполнились страхом, и он промолчал. Это было бы не слишком удивительно — если бы вы не были обучены подрывному делу, любому было бы чертовски сложно повернуть этот ключ, зная, что он настроен на подрыв нескольких сотен килограммов взрывчатки всего в нескольких шагах от вас. Но сейчас было не время выяснять, что это не сработало. “Будь ты проклят! Радиосигнал не передается. Американцы, возможно, создают нам помехи.”Лейтенанту он сказал: “Идите к детонаторам в компьютерном зале и установите их так, чтобы они сработали через десять минут”.

“Десять минут?” воскликнул лейтенант. “У меня недостаточно времени, чтобы выбраться!”

“Это все время, которое у вас будет”, - сказал Борошев. “Прикажите всем мужчинам выскользнуть с заложниками и охраной CSF, когда сработает взрывчатка. Они никогда не смогут захватить всех нас, и пока они будут пытаться, это место начнет гореть. По крайней мере, мы уничтожим самую важную локацию в этом месте. Я верю, что после установки этих детонаторов вы будете бегать быстрее, чем когда-либо прежде. Вперед!” Неохотно лейтенант бросился обратно в здание штаба.

“Выходит все больше людей”, - сообщила Ариадна, изучая изображения GUOS. “Офицеры GSF и египетские военные забирают их”.

“Хорошо”, - сказала Келси Дилейн. Она сидела рядом с Вегой во временном командном центре, который они оборудовали в аэропорту Алмаза. Она указала на один из экранов. “Но это интересно: один человек вбегает в здание штаба, в то время как все остальные выбегают”. Она нажала кнопку передачи на своей панели управления: “Карл, мне нужно, чтобы ты кое-что проверил для меня”.

“Подожди, Келси, мы пошлем несколько отрядов ”ТЭЛОНА", чтобы они посмотрели там", - сказал Ари. “Подразделения уголовного розыска на самом деле не предназначены для работы в закрытых помещениях без тщательной подготовки. Там он будет чувствовать себя как слон в посудной лавке ”.

“Времени недостаточно, а все ребята из ‘Крысиного патруля’ находятся по периметру”, - ответила Келси. “Карл сейчас где-то там, ничего не делает. Я пришлю его.” Ари была обеспокоена, но она замолчала.

Несколько минут спустя Карл Болтон, пилотирующий третье подразделение уголовного розыска, осторожно спустился по лестнице с главного этажа в задней части здания штаб-квартиры на второй нижний этаж. Тот короткий спуск по лестнице был одним из самых неприятных, которые у него когда-либо были в отделе уголовного розыска. Находясь внутри кибернетического пехотного устройства, я ни капельки не ощущал себя внутри трехметрового робота; тактильные интерфейсы позволяли рукам, ногам, пальцам и другим частям тела нормально двигаться по отношению друг к другу, но ничто не подготовило Болтона к перемещению большого робота по пространствам обычного человеческого размера. Он постоянно натыкался на мебель и стены, ударялся головой о потолок, когда недостаточно пригибался, и даже споткнулся на последнем лестничном пролете по пути вниз. Плюс, все тренировки, которые он когда-либо проходил в отделе уголовного розыска — один день фактического пилотирования устройства, плюс длинные и обычно скучные лекции — проходили на открытом воздухе. Самым маленьким зданием, в котором он когда-либо был, пилотируя CID, был авиационный ангар.

Он, наконец, спустился вниз и прошел по длинному коридору, взламывая запертые двери и используя свои сканеры, чтобы обнаружить любой признак опасности, пока не добрался до компьютерного зала. Маневрировать внутри было бы еще сложнее, чем спускаться по лестнице — помещение было битком набито рабочими станциями, серверными стойками, принтерами, мониторами и книжными полками. Подвесной пол, который вентилировался снизу для подачи охлаждающего воздуха к серверам и рабочим станциям, казался губчатым и хрупким. Каждый раз, когда он двигался, он что-то опрокидывал, пока в полном расстройстве он просто не оттолкнул предметы со своего пути — он решил, что производит не больше шума, чем до того, как делал это таким образом.

“Кто бы ни был в этой комнате, немедленно выходите”, - сказал Болтон своим электронно-синтезированным голосом. “Сдача сейчас!” - попытался он по-русски, используя встроенный голосовой переводчик. Никакого движения. Он увеличил усиление своих аудиосенсоров…

... и немедленно повернулся в направлении очень слабого звука “Щелк!”, который он услышал, доносящегося из-за стойки с модемами и серверами. “Примите стойку!” Болтон кричал. “Вышедший там!” Он услышал приглушенный крик человека, полный паники. “Вышедший там! Выходи оттуда!”

“Освободите меня!” - закричал мужчина по-русски. “Держись от меня подальше, или я разнесу все это место к чертям собачьим!”

Болтон отреагировал, не задумываясь, и достал из рюкзака свой гранатомет Bushmaster ... прежде чем понял, что ствол и часть механизма подачи должны выдвигаться вверх из его рюкзака. Поскольку ему все равно приходилось наклоняться, чтобы войти в комнату, верхняя часть рюкзака почти всегда задевала потолок. Когда он развернул пушку, ствол немедленно пробил подвесной потолок в компьютерном зале. Он сразу же запутался в электрических проводах и воздуховодах, поэтому не убирался при заказе.

Лейтенант выскочил из-за серверной стойки, целясь из автомата АК-74. Болтон пытался освободиться, но чем больше он пытался вывернуться, тем крепче он застревал. “Умрите, ублюдок! Умри, ублюдок!” - крикнул русский и открыл огонь. Пули крупного калибра не оказали никакого воздействия на подразделение уголовного розыска, но теперь Болтон начал паниковать, поскольку его осыпали искрами от электрических проводов, в то же время его забрасывали пулями. Русский возвращался к двери, стреляя на ходу. Еще несколько шагов, и он был бы за дверью.

Разъяренный, Болтон метался сильнее, пиная рабочие станции и стеллажи с такой легкостью, как Линкольнские бревна, установленные в его попытках освободиться и помешать побегу этого русского. Наконец, он вспомнил, что нужно просто отстегнуть рюкзак, и в ту же секунду, как он это сделал, он был свободен. Как только русский добрался до двери компьютерного зала, Болтон бросился на него. Русский, спотыкаясь, вышел из дверей, а подразделение уголовного розыска прямо за ним, прорвалось через стеклянные двери, бросившись в погоню. Ослепленный замешательством и разочарованием, Болтон даже не пытался избегать столкновений — он крушил, царапал, крушил или пихал все и вся на своем пути.

Русский направился прямо к лестнице, ведущей на главный уровень, и Болтон знал, что должен поймать его до того, как он достигнет этих ступеней, потому что он не был уверен, сможет ли он подняться по ним, не споткнувшись и не выглядя иначе как осел. “Остановка! Стоять!” Болтон кричал. Последним усилием ему удалось схватить парня как раз в тот момент, когда он начал подниматься по лестнице. Русский бил его прикладом своей винтовки, пока приклад не разлетелся вдребезги, затем попытался избить его кулаками. “Что ты здесь делал внизу?” он спросил. “Что вы делали здесь?”

“Отпустите меня! Отпустите меня!”

“Нет, пока ты не скажешь мне, что ты здесь делал внизу!” Болтон кричал.

“Третий уголовник, каков ваш статус?” Келси связалась по рации.

“Я захватил в плен русского, который спустился сюда”, - ответил Болтон. “Что бы он ни делал, я прервал его”.

“Отведите его наверх и очистите здание”.

“Сначала я собираюсь выяснить, что он делал”, - сказал Болтон. “Я буду через две минуты”.

“Это Рихтер. Болтон, тащи сюда свою задницу”, - вмешался Джейсон. “Наша цель - поймать Захарова и террористов. Если он устанавливал там взрывчатку, вы могли попасть в ловушку. Мы позволим трансглобальной безопасности и египтянам беспокоиться об обезвреживании бомб ”.

“Или, может быть, он собирался предупредить Захарову”, - сказал Болтон. “Я собираюсь провести расследование. Я буду через два ”. Игнорируя неоднократные звонки Джейсона, Болтон направился обратно в компьютерный зал. Испуганные крики русского и тщетные попытки убежать только указали Болтону, что он был на правильном пути.

Он почти разрушил компьютерный зал в своем безумном порыве выбраться и догнать русского — казалось, что все столы и стеллажи были на полу, а половина крыши обвалилась. Все еще держа русского, Болтон подошел к стойке, за которой работал русский, пиная столы со своего пути. “Ладно, Иван, - сказал он, - что, черт возьми, ты делал там ...?”

И затем он увидел это — таймер, установленный на то, что выглядело как сорок или пятьдесят блоков взрывчатки С-4, с проводами, ведущими к полудюжине подобных штабелей на других стеллажах и рабочих станциях. Русский орал изо всех сил, но Болтону сейчас не нужен был перевод. Он повернулся и побежал, проломив то, что осталось от дверей, и помчался по коридору к лестнице, пока не—

Он едва почувствовал шок от первого взрыва, хотя его сила вырвала русского из его рук и отправила в огненное забвение. Но ярость первого разряда быстро вызвала цепную реакцию, которая в конечном итоге воспламенила более трехсот килограммов бризантной взрывчатки С-4 в здании штаб-квартиры. Карл Болтон был раздавлен двумя почти одновременными взрывами внизу и над ним и умер почти мгновенно.

Чувство страха, которое Джейсон Рихтер испытал, когда Карл Болтон сказал: “Я буду через два”, было настолько сильным, что он не подпрыгнул и ничуть не удивился, когда здание штаб-квартиры взорвалось. Ему было жаль Карла. Он не заслуживал такой смерти. Он был здесь только потому, что здесь была Келси Дилейн, а не потому, что он чувствовал, что может чем-то помочь, или потому, что он вообще заботился о ТЭЛОНЕ.

“Джейсон...?” Страх и боль в голосе Келси были очевидны, и ему стало очень жаль ее. Она приказала Карлу войти в здание, не зная, что подразделения уголовного розыска не предназначены для операций внутри помещений.

“Келси, это было здание штаб-квартиры”, - сказал Джейсон. “Мы будем искать его, не волнуйся”. Но тон в его голосе ясно давал понять: разрушение было тотальным. О чем он молился сейчас, так это о том, чтобы взрывы прекратились, а не прокатились рябью по всему объекту ... и, к счастью, они прекратились. Люди кричали и дико выбегали с завода. “Пусть идут, пока они не вооружены!” он приказал. “Пусть полиция заберет их. Следите за объектом на предмет любых вооруженных людей ”.

И в этот самый момент Фальконе передал по радио: “Выезжает бронированная машина”. Джейсон переключил свой электронный визор на камеру Фальконе и увидел нечто, похожее на "Хамви" или подобную колесную машину пехоты, мчащуюся на запад. “Хочешь, чтобы я взорвал это?”

“Тебе нравится ездить на этой штуке, не так ли, Фальконе?” - Спросил Джейсон.

“Вы меня зацепили, босс”, - радостно сказал Фальконе. Фрэнк Фальконе всегда был жизнерадостным парнем, но с тех пор, как вызвался работать волонтером в новом отделе уголовного розыска, он был как ребенок в кондитерской. “У меня снова есть ноги. Позволь мне отметить это рыдание, хорошо?”

“Возьми это, Фалькон, только не уничтожай”, - сказал Джейсон. “Они нужны нам живыми”.

“Ты понял, босс. Пожар в яме”. Одна поездка в отделе уголовного розыска и несколько часов тренировок на самолете C-17 Globemaster, летевшем из Нью-Мексико в Египет, и Фальконе стал экспертом. Он достал из рюкзака 7,62-миллиметровый пулемет, развернулся, нацелился на передние правые колеса бронетранспортера и открыл огонь односекундной очередью. Снаряды разорвали шину и колесо, и транспортное средство развалилось и развернулось. Когда левое переднее колесо открылось, вторая односекундная очередь разрушила и это колесо, полностью обездвижив автомобиль.

“Two...no три человека выходят ”, - сообщил Фальконе. Джейсон снова переключился на свои собственные камеры, чтобы продолжить наблюдение за главным входом на нефтеперерабатывающий завод. “Двое из них вооружены. Я достану их ”.

“Крыса девять, ты можешь помочь?” Джейсон связался по рации.

“Фирма А”, - ответил водитель самого западного багги на дюне.

Джейсон снова переключился на изображение с камер Фальконе. Он увидел, как первые два человека вышли ... и был ошеломлен, увидев мужчину, который левой рукой практически тащил за собой другого человека, в то время как в правой держал что-то похожее на автомат АК-74. Как раз в тот момент, когда он думал о том, чтобы попросить Фальконе увеличить изображение этих двух, это именно то, что он сделал. “Похоже, этот болван пытается захватить с собой заложника”, - радировал Фальконе. “Выглядит как женщина. Это нехорошо. Я переезжаю ”.

Джейсон переключал изображения с камеры Фальконе туда и обратно на свои собственные камеры, чтобы он мог следить за обоими. Женщина явно не хотела идти с парнем, но она выглядела ошеломленной, одурманенной или something...no он увидел, что она была в наручниках. “Сокол...”

“Я достал его, Джейсон”, - ответил Фальконе. “По-моему, она заложница. Ублюдок. Я научу его брать женщину в заложницы ”.

“Не забудь о третьем парне”, - напомнил ему Джейсон. “Давайте взглянем на него”.

“Родж”. Фальконе увеличил масштаб своей камеры и повернулся к поврежденному автомобилю…

... как раз в тот момент, когда третий террорист выстрелил в Фальконе чем-то, похожим на реактивную гранату или ракету TOW! Ракета вспыхнула; Джейсон увидел полосу огня, а затем камера погасла. “Сокол!” Джейсон плакал. “Крыса девять, Крыса девять, что случилось?”

“Я…Я в порядке, Джейсон”, - пробормотал Фальконе. “Я... О, черт, это больно ...”

“Мы поймали их, ”КОГОТЬ-один"", - сообщил по рации водитель самого западного багги на дюне. Они открыли огонь по нападавшему из своего автоматического гранатомета Bushmaster, осыпав террориста полудюжиной осколочно-фугасных снарядов с близкого расстояния. Террорист был окружен взрывами, и в последний раз его видели летящим по воздуху и приземляющимся в нескольких метрах от него почерневшим дымящимся комком. “Разрази одно танго”.

“Не убивайте других!” Джейсон закричал. “Я преследую их! Проверь третий отдел уголовного розыска”. Джейсон бросился бежать на запад на полной скорости.

На западном фланге нефтеперерабатывающего комплекса была подъездная дорога, участок из песка и грязи, используемый строительными бригадами, шоссе, а затем начало временного жилья на прицепах для работников нефтеперерабатывающего завода. К тому времени, как Джейсон подбежал туда, двое беглецов добрались до трейлера. “Ари, мне нужен Гусь над моим местоположением”, - сказал Джейсон. “Они в жилом районе”.

“Вас понял, в пути”, - ответила Ариадна. “Это займет примерно две-три минуты”.

Это должно было затянуться слишком надолго. Джейсон побежал через тесно забитые трейлеры, уворачиваясь от групп зевак, которые вышли из своих домов, чтобы посмотреть на впечатляющий взрыв на нефтеперерабатывающем заводе. “Ана бадаввер ала муктал аклийян. Я ищу террориста и его пленника”, - сказал Джейсон по-арабски громким электронным голосом. “Кто-нибудь пробегал здесь с пленником в наручниках?” Люди начали либо убегать, либо указывать во всех направлениях. Джейсон сдался и побежал по другой улице, расспрашивая следующую группу людей, которых он увидел.

“Джейсон, я засекаю транспортное средство, движущееся на запад на высокой скорости примерно в пятидесяти метрах к западу от вас”, - радировала Ариадна.

“Это единственная зацепка, которая у меня есть. Я этим занимаюсь”. Джейсон побежал, следуя указаниям Ариадны. Перейдя другое шоссе, он оказался в основном деловом районе с десятками небольших магазинов и ресторанов, затем на другом широком бульваре и, наконец, на краю самого некрополя в Гизе. Прожекторы все еще освещали Сфинкса и Великие пирамиды, создавая потусторонний образ на фоне черного как смоль египетского ночного неба. Сотни туристов и местных жителей с изумлением показывали на Джейсона; некоторые закричали, некоторые начали хлопать, думая, что он участник какого-то уличного шоу; другие бросали в него фрукты или камни. Движение начало замедляться, водители останавливались, чтобы посмотреть.

“Поймал его!” - радировал Ари. “Он пеший, в тридцати метрах к северо-западу от вас!”

Джейсон перепрыгнул через бульвар через остановившиеся машины, едва не задев туристов на другой стороне, где он приземлился, и побежал через места раскопок и памятники в некрополе. Он услышал выстрелы и увидел террориста прямо перед Храмом Великого Сфинкса, все еще тащившего своего заложника, и двух полицейских, корчившихся от боли на земле. Джейсон перепрыгнул через раскопки, сделал три больших шага и прыгнул снова — прямо перед убегающим террористом. Лицо Геннадия Борошева было освещено отражением прожекторов, сияющих на лице Сфинкса.

“Я убью тебя, если вы будете двигаться!” - закричал террорист по-русски. “Я убью ее, если ты пошевелишься!” Он направил дуло своего АК-74 на своего заложника…

...кто это был, Джейсон увидел с полным удивлением, Кристен Скай! “Джейсон!” - крикнула она. “Слава Богу, ты здесь!”

“Я здесь, Кристен”, - сказал Джейсон. “Сохраняйте спокойствие. Я вытащу тебя из этого ”.

“Я убью ее!” Геннадий Борошев кричал, его глаза расширились от страха, грудь вздымалась от долгого бега. “Держись от меня подальше, или я вышибу ей мозги!”

“Джейсон...”

“Уберите свое оружие”, - приказал Борошев. “Сейчас!”

“Не делай этого, Джейсон”, - сказала Кристен. “Убейте этого ублюдка!” Но Джейсон позволил своему рюкзаку с гранатометом Bushmaster отстегнуться и с грохотом упасть на землю.

“Вы не можете убежать”, - сказал Джейсон по-русски. “Ты не можешь сбежать”.

“О да, я сделаю это”, - сказал Борошев. “Это знаменитая Кристен Скай. Мир любит ее. Она умрет, если ты не отпустишь меня, и мир возненавидит тебя. Теперь отойдите и скажите всем остальным полицейским, чтобы они тоже отошли. Я хочу, чтобы полицейская машина с водителем отвезла меня туда, куда я захочу. Когда я буду в безопасности, я отпущу ее ”.

“Он не может освободить меня, Джейсон”, - сказала Кристен. “Я знаю слишком много”.

“Ты! Вылезай из этой штуковины!” Борошев приказал. “Вон!”

“Не делай этого, Джейсон”, - сказала Кристен. “Он убьет всех нас, если ты это сделаешь!”

“Закрытый!” - крикнул он. “Заткнись! Убирайся сейчас же, или она умрет!”

“Убей его, Джейсон!” Кристен закричала.

Следующие несколько секунд были как в тумане. Несколько сотрудников египетских сил общей безопасности и полиции Каира выкрикивали предупреждения, направляя фонарики на Борошева и Джейсона, прикрывая обоих пистолетами и автоматическими винтовками. Борошев крикнул что-то по-арабски и попытался развернуть Кристен, чтобы он мог использовать ее тело, чтобы защитить свое…

... но он наполовину споткнулся о кусок известняка. В этот момент Кристен повернула свое тело влево, толкая Борошева в том же направлении, в котором он уже спотыкался…

... и в то же время GSF и каирские полицейские открыли огонь. Борошев закричал, когда пули вонзились в его тело…

Он нажал на спусковой крючок своего АК-74, когда падал. Волосы Кристен Скай взметнулись, словно от внезапного порыва ветра, а дульная вспышка превратила ее лицо в ужасающую маску удивления, словно попавшую в луч стробоскопа.

“Кристен!” Джейсон закричал. Через несколько секунд он вышел из отдела уголовного розыска и был рядом с ней. Он снял свою футболку и прижал ее к ее голове сбоку, но он знал, что ничего не может сделать.

Ее губы шевелились, и он наклонился ближе, приложив ухо к ее губам. Он услышал слова, услышал что-то... А затем почувствовал ее последний вздох на своем лице.

Джейсон крепко прижимал ее к себе, не обращая внимания на растущую толпу полицейских и гражданских зрителей, не обращая внимания на величие Сфинкса прямо над его левым плечом. Он не пошевелился — не мог пошевелиться — даже после того, как несколько багги оперативной группы "ТЭЛОН дюн" прибыли, чтобы помочь разогнать толпу. Он не двигался, пока не прибыл сам Рэй Джефферсон и не подержал Кристен, чтобы Джейсон мог забраться в CID One. После того, как он это сделал, он поднял ее сам так осторожно, как только мог, и зашагал сквозь толпу, снова направляясь на восток, к месту их встречи.

Война Кристен закончилась, мрачно подумал Джейсон — его война не была.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

York, Pennsylvania

В то же время

Место выглядело заброшенным; двери были заперты. Довольно маленькое здание из красного кирпича в колониальном стиле, наполовину скрытое в дубовой роще недалеко от Йоркского аэропорта, небольшого аэропорта авиации общего назначения примерно в десяти километрах от города, выглядело так, как будто его построили сто лет назад. За зданием был огороженный склад площадью сорок акров, обнесенный колючей проволокой, с коллекцией зеленых камуфляжных грузовиков, трейлеров, служебных машин, хамви, вертолетов и даже нескольких более крупных бронированных машин, таких как боевые машины Брэдли. Там было даже то, что казалось реактивной установкой залпового огня или двумя - довольно впечатляющая коллекция оружия для небольшого подразделения Национальной гвардии Пенсильвании.

В задней части склада находилось служебное здание на шесть отсеков и три авиационных ангара, и одна из дверей ангара была открыта примерно на метр, так что специальный агент Рамиро “Руди” Кортес решил заглянуть в первую очередь именно туда. Он и агент, сопровождавший его в этой поездке, агент Джером Тейлор из Федерального бюро расследований в Филадельфии, обошли здание сбоку, ища ворота. Большие ворота рулежной дорожки, ведущие на взлетно-посадочную полосу, были дважды окованы свежими на вид цепями и замками. “Привет!” Кортес выкрикнул. “Там есть кто-нибудь?” Ответа нет.

“Что ты хочешь сделать?” Спросил Тейлор.

“Мне бы очень не хотелось проделать весь этот путь и не поговорить с кем-нибудь из этого подразделения”, - сказал Кортес. “Мне кажется, что там кто-то есть”.

“Как насчет того, чтобы я позвонил в военное бюро штата в Гаррисберге?”

“Это займет весь день — я должен вернуться в Округ Колумбия к трем часам”, - сказал Кортес. Он на мгновение задумался, затем спросил: “Нам не нужно разрешение, чтобы перейти в Национальную гвардию installation...do мы?”

“Ты меня достал”.

Кортес пожал плечами. “По крайней мере, этот комплекс небезопасен — наша ответственность за его безопасность”, - сказал он.

“Если вы так говорите”, - сказал Тейлор. Он вытащил сигарету и закурил. “Я буду наблюдать отсюда”.

“Ты не пойдешь прямо за мной?” Спросил Кортес.

“Я не перелезал через забор со времен академии, Кортес. Я буду наблюдать ”.

Кортес подогнал свою машину к воротам, снял пиджак и галстук и достал из багажника толстое стеганое одеяло. Он забрался на капот своей машины, набросил одеяло на колючую проволоку и начал карабкаться. Он был на полпути к забору и готов был перекинуть ногу через верх, удивленный тем, насколько хорошо у него это получалось, когда услышал: “Эй, йо, как ты думаешь, что ты там делаешь?” Парень в камуфляжных брюках, начищенных до блеска армейских ботинках, веб-ремне и оливково-серой футболке, с очень большим гаечным ключом в виде полумесяца, выбежал рысцой из гаража. Его волосы были немного растрепаны по бокам, а на футболке спереди были большие пятна масла - короче говоря, он выглядел как типичный механик.

Кортес слез с забора, радуясь, что не порвал брюки о колючую проволоку и не помял капот своей служебной машины. Он достал из кармана брюк футляр для значка и открыл его. “Кортес, ФБР. Мы пришли сюда, чтобы поговорить с командиром.”

“ФБР?” - спросил солдат. “Чего от нас хочет ФБР?”

“Я бы предпочел обсудить это с командиром”.

“Зачем ты перелезал через забор?”

“Я увидел, что дверь ангара открыта, и подумал, что мне лучше это проверить”.

“Почему ты просто не воспользовался входной дверью?”

“Она заперта. Там, наверху, никого ”.

“Что? Нет, секретарь там ”. Он указал парой пальцев на значок и шагнул к забору. Кортес снова показал ему это. “Ты стучал или как?”

“Нет, я не стучал, но я никого там не видел. Это выглядело так, как будто вы были закрыты ”.

“Что ж, вы все правильно поняли”.

“Сказать еще раз?”

“Закрыто. Я имею в виду, мы закрываемся. Подразделение выдвигается обратно в Форт Индиантаун Гэп. Аннвилл.”

“Когда?”

“Конец финансового года, я полагаю”, - сказал солдат. “Это лучше, чем в часе езды от того места, где я живу. Прямо сейчас мне легко просто уйти с работы и пойти на учения, но с переездом это настоящая проблема для ... ”

“Можете ли вы впустить нас, чтобы мы могли поговорить с командиром?” Вмешался Кортес.

“Ох. О, конечно. Давай сюда. Командира, его здесь нет, но первая рубашка где-то здесь, и он может ввести вас в курс дела. Прямо здесь”. Солдат направился к задней части здания из красного кирпича. Кортес спрыгнул со своей машины и забрал свою куртку, и они с Тейлором пошли к главному входу. Несколько мгновений спустя солдат открыл входную дверь и впустил их.

Приемная выглядела опрятной, просто пустынной. Пол был отполирован до блеска, компьютеры были включены, нигде не скопилось пыли; живые растения выглядели ухоженными. Очевидно, что он был в значительной степени ориентирован на вербовку, с множеством плакатов и брошюр, рекламирующих возможности обучения в Национальной гвардии Пенсильвании. “Как тебя зовут?” Спросил Кортес.

“Конвей. Эдди Конвей. Сержант первого класса. Специалист по обслуживанию вертолетов, отряд F, Первый батальон, Сто сорок четвертая кавалерийская.” Он повернулся к Тейлору и снова показал двумя пальцами. “Ты не возражаешь?”

“Отряд F”?" Спросил Тейлор, снова показывая свой значок и удостоверение личности. “Ты имеешь в виду "F Troop"?”

“Первая футболка, ему не нравится негативный оттенок”, - сказал Конвей. “Я только что узнал, в чем заключалась большая шутка, и я все еще этого не понимаю — F Troop, телешоу, та роль, которую я получаю, — но он бэби-бумерский ребенок, поэтому он довольно чувствителен к этому ”.

“Вы, ребята, обычно закрываетесь в такие будние дни, как этот?”

“Обычно мы открываемся за пару дней до выходных с учениями”, - сказал Конвей. “Но из-за передислокации подразделения весь график нарушен. Командир не появлялся с тех пор, как, черт возьми, я не знаю — я не видел его некоторое время. Я только что увидел первую рубашку. Я стараюсь держаться подальше от прицела старика, понимаете, что я имею в виду? Но вертолеты все еще нуждаются в обслуживании, понимаете, что я имею в виду?”

“Конечно”, - сказал Кортес. “Мы просто свяжемся с первым сержантом и отвлечемся от вас, позволив вам вернуться к работе”.

“Черт возьми, мне нравится перерыв, понимаешь, что я имею в виду?” Сказал Конвей с улыбкой. “Я получил зачет за тренировочный день, независимо от того, проползаю ли я под одной птицей или шестью, понимаете, что я имею в виду?” Кортес подумал, что это был тот тип парня, который нуждался в постоянном присмотре, но он хранил молчание, пока они направлялись к офисам в задней части.

“Чем вы, ребята, занимаетесь?” Спросил Тейлор.

“Мы подразделение технического обслуживания, отделенное от остальной части авиационного батальона”, - сказал Конвей. “Мы чиним их всех — "Апачи", "Кайова скауты", "Блэк Хоукс", "Хьюи", все, даже такие транспортные средства, как "Брэдли" и "Хамви". На самом деле мы не боевая единица, но при необходимости можем проводить техническое обслуживание в тылу врага ”.

“А как насчет ракетных установок?”

“О, это только для обслуживания шасси — у транспортного средства Carrier такие же шасси и трансмиссия, что и у Bradley”, - сказал Конвей. “Он был выгружен, сохранен и обеспечен двенадцатью способами до воскресенья, или мы его не трогаем. Я ничего не знаю об этих вещах, по крайней мере, с деловой стороны, понимаете, что я имею в виду?”

“Конечно. Вооружены ли все эти вертолеты и бронетехника?”

“Нет”, - ответил Конвей. “При необходимости мы можем провести техническое обслуживание систем вооружения в полевых условиях, но обычно это просто R & R —‘снять и заменить’. Мы ожидаем, что все вертолеты и транспортные средства, которые прибывают сюда, будут полностью разгружены, разоружены и защищены, но мы постоянно находим в них боеприпасы. Итак, что вы, ребята, ищете?”

“Мы расследуем действия подразделений Национальной гвардии, которые сообщили о потерях за последние несколько месяцев”, - сказал Кортес. “Заявленные потери этого подразделения резко возросли, и я надеялся получить какое-то указание на то, почему это могло произойти”.

“Ну, я не совсем уверен, почему, но готов поспорить, это связано с переездом в Форт Индиантаун Гэп”, - сказал Конвей. “Все время происходит неправильная проверка — поезжайте на Humvee в Аннвилл и зарегистрируйте его в их TO & E, затем забудьте заполнить лист перевода здесь. Часть подразделения тоже вернулась с Ближнего Востока всего два месяца назад.”

“Этот шаг может многое объяснить”, - согласился Кортес.

Они миновали еще несколько офисов, прошли через зал заседаний подразделения, а затем к двери с двумя флажками по обе стороны от нее. Конвей постучал в дверь. “Приди!” - услышали они.

“Хорошо. Он там, внутри. Сюда, джентльмены.” Он первым прошел через двери, Кортес и Тейлор последовали за ним. Внутри было несколько металлических полок и большая ванна — она выглядела как уборная…

Кортес услышал несколько громких ударов! позади него - и затем его видение взорвалось полем кружащихся падающих звезд. Сокрушительная боль пронзила его голову и шею, и он сильно ударился о линолеумный пол. От очередного удара в грудную клетку у него перехватило дыхание. Он почувствовал еще несколько резких ударов по голове и шее ... Затем ничего.

“Эй!” Конвей закричал. “Ты ничего не говорил об убийстве этих парней!”

“Какого черта ты ожидал, что мы будем делать — усадим их в углу и скажем им вести себя тихо, пока мы будем грабить это место?” - насмешливо спросил нападавший. “Ради всего святого, они из ФБР!”

“Нашей задачей было просто подготовить транспортные средства и вертолеты к вылету ...!”

“Тогда тащи свою задницу туда и заканчивай, пока я разгребаю этот беспорядок”, - сказал нападавший. “Нам не заплатят, если эти машины не будут на дороге к заходу солнца”.

“Они сказали, что расследуют потери в подразделениях Национальной гвардии”, - нервно сказал Конвей, когда другой мужчина начал проверять тела на наличие оружия и документов. “Думаешь, они нас раскусили?”

“Если бы это было так, это место было бы кишмя кишит полицейскими и военными”, - сказал нападавший. “Я знаю по меньшей мере о дюжине других подразделений, также вовлеченных в эту схему, и они тоже еще не были расследованы. Но после сегодняшней ночи мы закончим и отправимся в Аргентину с нашими деньгами ”. Он посмотрел на Конвея, который застыл на месте, глядя на темную кровь и мозговое вещество’ вытекающие из голов агентов ФБР. “Что с тобой такое? Ты никогда раньше не видел мертвого парня?”

“Конечно. Два тура в песочнице за пять лет, я видел достаточно. Только ни одного не убили дубинкой прямо у меня на глазах. Секунду назад я разговаривал с парнем, а в следующую ... Бац. Я подписывался на это не для того, чтобы убивать наших, понимаешь, что я имею в виду?”

“Будь реалистом, Конвей”, - сказал нападавший. “Вы подписались на это, потому что они платят нам кучу денег и бесплатный авиабилет из страны. Как ты думаешь, что они собираются делать со всем этим оборудованием — устроить гребаный парад четвертого июля? Они собираются что-то взорвать с его помощью. Банки, офис налогового управления в Филадельфии, кучка мечетей оборванцев, кто знает? Мне насрать, пока я получаю свои деньги и меня нет рядом, чтобы посмотреть это ”.

“Но мы убили двух парней ...!”

“Прежде всего, Конвей, ты никого не убивал, слышишь меня?” - сказал другой мужчина. “Вы не знаете, кто это сделал, вы ничего не видели и не слышали. Во-вторых, мы выберемся отсюда к вечеру. В-третьих, вы заключили сделку. Вы отступаете сейчас, и эти сумасшедшие русские, мать их, вернутся за вашими глазными яблоками. А теперь заканчивайте, и давайте приготовим вертолеты и гусеницы, чтобы мы могли убраться отсюда к чертовой матери ”.

Зал брифингов для прессы Белого дома, Вашингтон, Округ Колумбия.

Два дня спустя

Президент Соединенных Штатов вышел из задней части зала брифингов для прессы Белого дома в западной колоннаде административного особняка и поднялся на помост, за ним последовали Гарольд Кингман из TransGlobal Energy, советник по национальной безопасности Роберт Чемберлен, глава администрации Белого дома Виктория Коллинз и другие члены президентского штаба. Репортеры в переполненном зале для брифингов вскочили на ноги, когда камеры щелкнули и яростно зажужжали.

“Благодарю вас, дамы и господа, доброе утро”, - начал Президент, показывая всем сесть. Он подождал несколько минут, пока представители прессы Белого дома займут свои места; затем: “Мне доставляет огромное удовольствие объявить сегодня, что мистер Гарольд К. Кингман, президент и исполнительный директор TransGlobal Energy Corporation, будет основным докладчиком, участником дискуссии и почетным гостем на первой ежегодной Американской энергетической конференции, которая состоится в следующем месяце здесь, в Вашингтоне.

“Роль TransGlobal Energy как одного из крупнейших в мире и, безусловно, одного из американских поставщиков энергии, самых разнообразных и наиболее технологически продвинутых, в формировании, определении и реализации стратегий обеспечения энергией, в которой нуждается мир, является ключевой”, - продолжил Президент. “Однако в сегодняшней высококонкурентной энергетической отрасли немногие компании желают поделиться своим видением из-за боязни выдать план прибыльности своей компании. Но есть один американец, который не боится поделиться с нами своим видением, и это джентльмен, который находится прямо здесь рядом со мной, мой друг Гарольд Кингман. Он не боится рассказать нам, что ждет его и его компанию в будущем, потому что он лидер в отрасли. Как лидер, он не боится выбирать новые направления, исследовать новые возможности и бросать вызов традиционным представлениям о служении человечеству в противовес прибыльности, ответственном управлении окружающей средой и природными ресурсами в противовес инновациям.

“Я знаю, что все еще существует много опасений по поводу безопасности этого энергетического саммита”, - продолжил Президент. “Наши сердца и молитвы обращены к жертвам террористических взрывов в районе залива Сан-Франциско, а совсем недавно в Каире, Египет, недалеко от Великих пирамид. Однако, благодаря Роберту Чемберлену, моему советнику по национальной безопасности, а также генеральному прокурору Вентворту, министру внутренней безопасности Кэлхуну и директору национальной разведки Каллису, я верю, что Америка никогда не была более защищенной и более осведомленной, и мы каждый день укрепляем нашу безопасность с помощью американского народа. Благодаря вам наша страна стала безопаснее. Я благодарю вас за ваши усилия и призываю вас продолжать борьбу. Я и моя администрация стоим плечом к плечу с вами.

“Я хотел бы пригласить мистера Кингмана сказать несколько слов, а затем мы ответим на несколько вопросов. Но скоро у нас здесь будет матч в нераскрытом месте, где, уверяю всех вас, я сделаю все возможное, чтобы не выглядеть таким придурком, каков я есть. Гарольд?”

Кингман занял свое место за микрофоном, выглядя явно неуютно. “Благодарю вас, господин президент”, - начал он. “Для меня большая честь быть частью энергетического саммита, и я надеюсь, что смогу внести свой вклад в дискуссии”. В стороне клерк передал Виктории Коллинз записку; она прочитала ее, несколько секунд безучастно смотрела вперед, затем подошла к Кингману сзади, когда он говорил, и прошептала что-то на ухо президенту. Президент несколько секунд смотрел все тем же пустым взглядом, затем ободряюще кивнул своему начальнику штаба.

“Мне будет что сказать во время саммита, ” говорил Кингман, “ но сейчас моей главной целью и целью всех в TransGlobal Energy является энергетическая независимость Америки. Это может быть и будет достигнуто. Благодарю вас”.

Представители прессы начали забрасывать трибуну вопросами, но в этот момент Коллинз взял Кингмана за рукав и увел его с помоста. Президент подошел к микрофону и сказал: “К сожалению, есть событие, которое заслуживает нашего внимания, поэтому мы собираемся прервать пресс-конференцию. Я прошу всех вас следовать указаниям персонала спокойно и организованно. Благодарю вас”. Президент покинул возвышение, которое немедленно занял высокий, дородный агент Секретной службы в штатском. Пресс-корпус немедленно превратился в бедлам, поскольку репортеры бросились добывать больше информации и связываться со своими бюро.

“Что, черт возьми, происходит, Роберт?” сказал президент сквозь стиснутые зубы, когда Секретная служба сопровождала их в западное крыло Белого дома. Это была не совсем эвакуация, но агенты секретной службы действительно заставляли их всех идти очень быстро.

“Национальная безопасность выпустила кодовое предупреждение о красном терроре для Вашингтона, округ Колумбия, и прилегающей территории, сэр”, - сказал Чемберлен, читая записи, переданные ему помощником. “На двух складах национальной гвардии в Пенсильвании и Мэриленде и на базе Корпуса морской пехоты в Куантико недавно было украдено большое количество оружия и транспортных средств, а два агента ФБР были найдены забитыми до смерти на одном из складов национальной гвардии. Пентагон запускает THREATCON Delta, а Секретная служба рекомендует то же самое для всех правительственных зданий, включая Белый дом. Кражи соответствуют той же схеме, что и непосредственно перед нападением на Сан-Франциско ”.

“О, Боже мой...”

“Проблема в том, что вокруг города развернуто так много подразделений охраны и резерва, что трудно сказать, какие из них настоящие, а какие поддельные, - продолжал Чемберлен, - поэтому министр Кэлхун решил ввести Красный код, пока все не прояснится. К сожалению, это означает эвакуацию руководства, сэр. Я надеюсь, вы согласны ”.

“Я, безусловно, не согласен, Роберт!” - сказал президент. “Я не собираюсь эвакуировать столицу только из-за подозрения в опасности!”

“Сэр, я не думаю, что это разумно”, - сказал Чемберлен. “Виктория”?

“Я согласен с президентом — нет конкретной причины, по которой он должен эвакуироваться прямо сейчас”, - сказал начальник штаба Коллинз. “У нас нет войск, размещенных вокруг Белого дома, ради Бога! Если бы мы это сделали, это были бы силы действительной службы, и они были бы должным образом проверены. Это нонсенс, Роберт...!”

“Это не бессмыслица. Это осмотрительно и мудро. Мы должны...”

“Мне жаль, Роберт, но я не покину Белый дом”, - твердо сказал президент. “Я собираюсь следить за ситуацией в Западном крыле. Если что-нибудь случится, мы пойдем в Оперативную комнату и приведем в действие план эвакуации на случай непредвиденных обстоятельств. Но я не покину Белый дом, пока не начнется атака ”.

“Это безумие!” Воскликнул Гарольд Кингман. “Что, черт возьми, происходит?”

“Расслабься, Гарольд, это всего лишь мера предосторожности”, - сказал президент. “Здесь, в Белом доме, вы в полной безопасности”.

“Твоя уверенность в своих людях вселяет уверенность, Сэм, но я бы предпочел собственные силы безопасности, если ты не возражаешь”.

Президент посмотрел на своего главного сопровождающего из секретной службы, который немедленно покачал головой. “Давай подождем, пока ситуация не стабилизируется, прежде чем ты сбежишь, Гарольд”, - сказал президент. “Посмотрите на моих мальчиков в действии. Вы будете впечатлены ”. Кингман, очевидно, все еще не был убежден, но он замолчал и позволил провести себя по коридорам в Западное крыло Белого дома.

Никто вообще не бросил вызов колонне из двух "хаммеров" и военного тягача с прицепом, когда она двигалась на юг по межштатной автомагистрали 95 через Мэриленд в округ Колумбия. Военный конвой мчался по межштатной автомагистрали 95 со скоростью, иногда превышающей семьдесят миль в час. Подъехав к съезду 27 на южной полосе около Паудер Миллс, штат Мэриленд, незадолго до выезда на кольцевую автостраду, конвой остановился — прямо посреди автострады. Движение сразу же начало пятиться за ним, и вскоре движение на северной полосе замедлилось до ползания, поскольку “резиновые шеи” напряглись, чтобы увидеть, что происходит. Один "Хаммер" в колонне проехал вперед и заблокировал выезд на автостраду в южном направлении со съезда на столичную кольцевую автодорогу, в то время как второй "хаммер" выгрузил трех солдат, а затем перекрыл растущее движение позади них по южной полосе. Нескольким машинам, которые уже находились слишком близко к конвою, разрешили проехать, но все остальные держались на расстоянии не менее километра.

Пока "хаммеры" устанавливали периметр, экипажи тягача с прицепом в середине колонны сняли цепи, удерживающие систему залпового огня M270 на прицепе, и отогнали транспортное средство. Он маневрировал перед трактором и развернулся. Двое солдат сели в кабину управления огнем, в то время как двое других стояли на страже снаружи. Толпы на северной стороне автострады начали покидать свои машины — их все равно остановили на месте, быстро превратившемся в огромную парковку, — и стояли у ограждений, наблюдая.

Ракетная платформа на M270 вскоре повернулась, пока пусковая установка не оказалась повернутой на юго-юго-запад, и вскоре зрители увидели, как платформа поднимается. Несколько зрителей зааплодировали, а один из солдат в кабине помахал рукой. Издалека донесся вой полицейских сирен, как будто они приближались, и несколько зевак вернулись в свои машины, хотя пробка, теперь длиной более километра в обоих направлениях, вообще не двигалась. Это была довольно необычная демонстрация, все верно, но некоторые думали, что это был округ Колумбия; они были довольно близко к Центру надводного вооружения ВМС, и, возможно, эти ребята сломались. Может быть, военным парням приходилось практиковаться в таких вещах, как…

Внезапно раздался оглушительный фу-у-у! и огромное облако дыма, и пять ракет, выпущенных с M270, устремились в сторону столицы. Пусковая платформа развернулась и снова приподнялась, и несколько секунд спустя вдалеке прогремел еще один залп из четырех снарядов. Затем, так небрежно, как будто они были уличными артистами, только что закончившими жонглировать, солдаты вышли из кабины M270, загрузились в хаммеры и на высокой скорости выехали на Столичную кольцевую автостраду, оставив пустой M270 и его тягач с прицепом на автостраде.

Первый ракетный залп приземлился к югу от торгового центра, между Четырнадцатой и Пятнадцатой улицами, к югу от Памятника Вашингтону, прямо вдоль проспекта Независимости, попав в непосредственной близости от здания Министерства сельского хозяйства и здания Аудитора. Второй залп прогремел вдоль Семнадцатой улицы к северо-западу от Белого дома, недалеко от Нового административного здания, при этом одна ракета попала прямо в цель. Пожары вспыхнули почти мгновенно из-за утечек природного газа и горящих транспортных средств.

Атаки нанесли очень небольшой реальный ущерб и не затронули Белый дом или какие-либо стратегические или тактически важные объекты, но факторы страха и замешательства были огромными. Службы экстренного реагирования сообщили об утечке газа как об атаке с применением химического оружия и держались подальше от зон воздействия; охваченные паникой граждане запрудили улицы, усилив неразбериху. Вскоре весь район Вестерн Молл был перекрыт, поскольку правительственные здания были эвакуированы, а улицы заполнились перепуганными гражданами, сбитыми с толку политиками и государственными служащими, а также беспомощными полицейскими и пожарными.

Нападения преследовали одну цель: замедлить или остановить любую реакцию со стороны двух армейских баз в военном округе Вашингтон, в чьи обязанности входило реагировать на нападения в столичном регионе: Форт Макнейр в округе Колумбия и Форт Майер, прилегающий к Арлингтонскому национальному кладбищу в Арлингтоне, штат Вирджиния. Форт Майер был штаб-квартирой Третьего пехотного полка США "Старая гвардия", подразделению, которому специально было поручено оборонять столицу. Хотя повседневные обязанности Старой гвардии были в основном церемониальными, включая охрану почетного караула в Арлингтонском национальном На кладбище, маршируя на парадах и надевая костюмы времен войны за независимость на церемониях приветствия иностранных сановников, основная миссия Старой гвардии заключалась в том, чтобы быть подразделением легкой пехоты, способным защищать столицу от нападения, восстания или бунтов. Форт Макнейр является дислокацией Первого батальона, роты "Альфа", называемой Гвардией Главнокомандующего, армейской стрелковой роты, специально подготовленной для реагирования на угрозы Белому дому и Капитолию; в нем также было несколько подразделений военной полиции, способных быть развернутыми в поддержку подразделения специальной тактики Департамента полиции Метрополии.

Атаки MRLS не остановили бы Старую гвардию или Столичное полицейское управление округа Колумбия надолго, но в этом и не было необходимости — вторая и третья фазы атаки на столицу уже шли полным ходом.

Две колонны из четырех "хаммеров" покинули укрытия в Анакостии и переправились через реку Анакостия, одна колонна проехала по мосту Саут-Кэпитол-стрит, а другая - по мостам между штатами 295 к съезду с Фронтэйдж-роуд на Двенадцатую улицу. Полиция и пожарные не остановили ни одну из автоколонн — колонну на Капитолийской улице даже сопровождала полиция на протяжении нескольких кварталов. Оказавшись на наземных улицах, обе колонны добрались до торгового центра, затем двинулись в западном направлении по Мэдисон и Джефферсон Драйв, при необходимости съезжая с асфальтированных дорог, чтобы объехать транспортный поток, и спасаясь от паникующих пешеходов засорение улиц и парков. Оказавшись у монумента Вашингтона, две автоколонны направились на север, одна по Пятнадцатой улице, а другая по Семнадцатой улице, снова объезжая пробки или препятствия, просто въезжая в сам парк — "хаммеры" даже с легкостью преодолевали бордюры и короткие стены высотой в один метр. Они промчались по Эллипсу под изумленными взглядами полиции национального парка, прежде чем схватиться за рации, чтобы сообщить о военных машинах, направляющихся к Белому дому.

Их первая значительная баррикада была возведена на E Street и Executive Avenue, за пределами Южной лужайки Белого дома, где были установлены массивные бетонные кашпо, чтобы никто не мог припарковаться возле кованого забора, окружавшего Южную лужайку. Но головной "Хаммер" в каждой колонне был оснащен ракетной установкой TOW на крыше, и когда колонны наткнулись на баррикады на E Street, они просто разнесли их на части одним выстрелом ракеты TOW каждая. Проломить забор из кованого железа с помощью хаммеров было детской забавой.

Оказавшись на Южной лужайке, "хаммеры" маневрировали на запад и север вокруг фонтана на Южной лужайке в направлении Белого дома. За исключением головных "Хамви", оснащенных ракетами TOW, все остальные "Хамви" были вооружены либо пулеметом 50 калибра, либо 7,62-миллиметровым пулеметом, либо автоматическим гранатометом Mk19, установленным на куполе крыши. Подразделения, вооруженные гранатометами, начали обстреливать подразделения охраны на крыше Белого дома с дальнего расстояния, в то время как подразделения, вооруженные пулеметами, начали обстреливать пулями Южный портик Белого дома и Западное крыло. Один из стрелков TOW выстрелил по Западному крылу, разнеся изящно изогнутые окна самого Овального кабинета.

Вскоре после того, как второй залп ракет РСЗО обрушился на Семнадцатую улицу между старым зданием администрации и художественной галереей Коркорана, четверо агентов Спецслужб по охране президента ворвались в Овальный кабинет и вывели президента Гарольда Кингмана и главу администрации Викторию Коллинз из комнаты. “Что, черт возьми, здесь происходит?” - Прогремел Кингман, когда его наполовину вытащили, наполовину выволокли из офиса.

“Просто выполняй, Гарольд”, - сказал президент, напряжение в его голосе было очевидным. “Позвольте секретной службе делать свою работу”.

Их быстро провели по южному коридору через Западное крыло, мимо кабинета советника по национальной безопасности и вниз по лестничному пролету в подвальное помещение Западного крыла. Секретная служба была занята очисткой территории от несущественного персонала, поэтому группу сопроводили в Оперативную комнату для ожидания. Президент немедленно поднял телефонную трубку и нажал на кнопку. “Роберт? Где ты?”

“Все еще в моем кабинете, сэр. Я получаю последние новости от секретной службы прямо сейчас по другой линии ”.

“Нас спустили в подвал. Выясни, что, черт возьми, происходит, а затем встреться с нами в Ситуационной комнате ”.

“Да, господин президент”.

Президент повесил трубку... и в этот момент они услышали первый взрыв гранаты, попавшей на крышу Белого дома. “Срань господня!” - Воскликнул Вентворт. “На нас напали!”

Президент нажал другую кнопку, на этот раз напрямую на PPD. “Что происходит, Карл?” он спросил.

“Несколько минут назад Старое административное здание и торговый центр возле Памятника Вашингтону были обстреляны сильными ракетными снарядами, сэр”, - сказал начальник охраны президента. “Сообщений о жертвах или разрушениях пока нет. Затем полиция Национального парка сообщила, что военные машины пересекли Эллипс, направляясь к Белому дому. Они — будьте готовы, сэр —” Последовала долгая пауза, затем: “Господин Президент, на южной лужайке, кажется, шесть "хаммеров". Они взорвали баррикады на улице Е и прорвались через заборы. Они... сэр, они бросают гранаты в Белый дом. Наши силы безопасности на крыше подвергаются нападению. Они... стрельба, они обстреливают Овальный кабинет из пулеметов...!”

“Боже мой”, - выдохнул президент. “Моя семья...?”

“Первая леди была в комнате для переписки — ее везут в эвакуационный туннель, сэр”. Серия туннелей и аварийных бункеров была построена под Белым домом во время его расширения в первые годы холодной войны, чтобы защитить президента от внезапного нападения. Туннели в основном использовались президентской охраной из шестидесяти агентов Секретной службы для въезда на территорию Белого дома и выезда из нее, но иногда использовались и персоналом, в частности 11 сентября, для размещения вице-президента и советника по национальной безопасности в первые запутанные часы террористических атак. “Дети находятся на пути в школу, но их отводят в безопасное место — никаких признаков того, что они являются целями. Мы будем готовы эвакуировать вас всех всего через несколько минут, сэр. Мы проверяем, какие маршруты отхода являются наилучшими. Пожалуйста, будьте готовы ”.

Президент повесил трубку с обеспокоенным выражением на лице. “Ну?” - Потребовал Кингман. “Что они собираются делать?”

“Мы эвакуируем Белый дом”, - сказал президент.

Коллинз громко ахнул. “Боже мой...”

“Там, на южной лужайке, военные машины стреляют по Белому дому”.

“У вас что, нет никакой чертовой охраны в этом месте?” Прогремел Кингман.

“У армии есть снайперы и пехотные подразделения на крыше, но они подвергаются нападению”, - ответил президент.

“Ну, и как нам отсюда выбраться?”

“Есть пешеходные туннели, соединяющие Белый дом с несколькими другими правительственными зданиями”, - сказал президент. “Старое административное здание было поражено ракетой, так что это не вариант ...”

“Ракета?”

“Есть другие туннели, соединяющие Белый дом со зданием Казначейства и Новым зданием исполнительной власти”, - продолжил Президент. “Существует также подземная железнодорожная система, которая соединяет Белый дом с Военно-морской обсерваторией США и Капитолием. При необходимости мы можем выйти через систему метро, в которую мы можем попасть из Нового административного здания или здания казначейства. Мы можем вылететь из Вашингтона через десять минут ”.

“Что, если у них есть ядерное оружие, как в Сан-Франциско или Кингман-Сити ...?”

“Ситуационный центр не защищен, но бункер под зданием Казначейства защищен от чего угодно, кроме прямого попадания мощностью в одну мегатонну”, - сказал президент. “Мы в безопасности, Гарольд. Расслабься”.

Несколько минут спустя в Ситуационную комнату рысцой вбежал Роберт Чемберлен, одетый в темно-серый плащ и тяжело дышащий. “Мы готовы к выступлению, господин Президент. Следуйте за мной, пожалуйста”. Он поспешил из Ситуационной комнаты, мимо столовой Белого дома и через дверь в систему туннелей, которая уже была открыта.

“Куда мы направляемся, Роберт?” - Спросил Коллинз.

“Новое административное здание”, - ответил Чемберлен.

“Я думал, в него попала ракета!” - Воскликнул Кингман.

“Он был лишь слегка поврежден”, - сказал Чемберлен. Примерно через каждые десять метров в туннеле у левого борта стоял солдат в полном боевом снаряжении или мужчина в пуленепробиваемом жилете с надписью "ПОЛИЦИЯ" или "СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА США". “Там наверху много полиции и пожарных, и они будут прикрывать нас, когда мы выйдем”.

“Почему бы нам просто не пойти в здание Казначейства?” Спросила Виктория Коллинз.

“Этот маршрут был скомпрометирован”, - сказал Чемберлен. “Нам нужно поторопиться”.

Пробежав трусцой около двух кварталов, они достигли лифта и лестницы, охраняемых другим солдатом в черной форме. Он поднес руку к наушнику; когда Чемберлен потянулся, чтобы нажать кнопку вызова лифта, солдат остановил его. “Будьте готовы, пожалуйста, сэр”, - сказал он. “Наверху еще небезопасно”. В микрофон на рукаве он произнес: “Прибыли четверо охраняемых, мы в безопасности”.

“Отдышитесь”, - сказал Чемберлен. Все они тяжело дышали, как от ужаса, так и от работы. Он повернулся к солдату. “Как долго?”

“Статус?” он говорил в свой микрофон. Мгновение спустя: “Бронированная машина будет на месте через шестьдесят секунд, сэр”.

“Как, черт возьми, это могло произойти?” - Горячо спросил Гарольд Кингман. “Ракетный обстрел Вашингтона, округ Колумбия? Как кто-то мог направить ракеты в столицу?”

“По-видимому, они были запущены далеко за пределами города, за пределами кольцевой автодороги недалеко от Ноллвуда”, - сказал Чемберлен. “Мобильная ракетная установка”.

“Но как они могут подобраться достаточно близко к Белому дому, чтобы стрелять из гранат и пулеметов ...?”

“Мы этого еще не знаем, Гарольд”, - сказал Чемберлен. Солдат протянул руку и коснулся кнопки "Вверх" на лифте. “Хорошо, следуйте за мной через двери в гараж — Suburban должен быть прямо там, ожидая нас”.

“Где парни из PPD?” спросил Президент, когда двери лифта открылись. “Где Карл? Я думал, он будет сопровождать меня ”.

“Он наверху, сэр”, - сказал Чемберлен. “Он будет рядом с тобой всю дорогу. Он рекомендует нам сначала отправиться в Военно-морскую обсерваторию, затем вылететь в Эндрюс и подняться в воздух ”.

Президент кивнул и снял галстук. “Это чертов кошмар”, - сказал он. “Я хочу получить ответы на некоторые вопросы, черт возьми, и я хочу тогда, сейчас”. Двери лифта открылись…

... и они вступили в центр ада. Весь гараж был заполнен дымом, и несколько автомобилей все еще горели. Часть потолка подземной парковки обрушилась, и повсюду были оголенные провода и сломанные трубы. “Какого черта…Чемберлен, что вы сделали?” - выкрикнул президент. “Здание подверглось обстрелу, и вы привели нас прямо к нему!”

“Это был единственный способ, которым я мог быть уверен, что мы будем одни, господин президент”, - произнес голос сквозь треск и рев пожаров вокруг них. Они обернулись ... и увидели перед собой не кого иного, как Егора Викторовича Захарова, держащего в руках свою вездесущую снайперскую винтовку Драгунова.

“Добро пожаловать, все, добро пожаловать”, - сказал он с широкой улыбкой на лице. Они обернулись и увидели Павла Халимова, стоящего позади них с винтовкой М-16 наготове. “Добро пожаловать в ваш худший кошмар”.

Южная лужайка Белого дома

В то же время

Секретной службе в форме и полиции национального парка потребовалось всего несколько минут, чтобы отреагировать на нападение на Белый дом, но они были намного лучше вооружены. Поначалу отвечая только огнем из стрелкового оружия, Секретная служба, наконец, ввела в бой агентов со штурмовыми винтовками, но они все еще не могли противостоять вооруженным "Хамви". В то время как "хаммеры" с гранатометами Mk19 продолжали обстреливать Белый дом, другие "хаммеры" направили свое оружие на защитников, загоняя их в укрытия.

Но мгновения спустя в их расположение начали попадать пули более крупного калибра. “С крыши здания казначейства!” - крикнул один из террористов. “Пулеметы!” Секретная служба, наконец, извлекла свое более тяжелое оружие и открыла ответный огонь.

“Сколько еще нам нужно сидеть здесь вот так?” - крикнул другой боевик.

“Просто заткнись и продолжай стрелять!” - крикнул первый террорист. В этот момент он получил еще один вызов по радио: “Вот они идут! Берегись!” Они посмотрели на юг от района Памятника Вашингтону и увидели пару ударных вертолетов Apache, мчащихся на очень низкой высоте. Артиллеристы "Хамви" залегли внутри своих машин, но они знали, что если в них попадут снаряды тридцатимиллиметровых пушек ’апачей", им крышка — тонкая броня "Хамви" никогда не защитит их от разрушительной атаки цепных орудий. Ворвались "апачи", и пулемет в башне "подбородок" открыл огонь…

... но не на "хаммерах", а на пулеметных позициях секретной службы на крыше здания Казначейства! Одного пролета обоих вертолетов было достаточно, чтобы уничтожить наспех созданное пулеметное гнездо секретной службы. После того, как они завершили этот проход, "апачи" зависли над Белым домом и выпустили бензопилу и 2,75-дюймовые ракеты "Гидра" по позициям армии и секретной службы на крыше.

Террористы в хаммерах вопили от радости. “Йибис ана против гнили!” - крикнул один из них по-русски. “Прижмите этих...!”

“Осторожно!” - крикнул кто-то. “Направо! Схватите его!” Террорист повернул пистолет вправо ... и сфокусировал прицел на большой фигуре робота, стоящей в тени деревьев между Южной лужайкой и зданием Казначейства, примерно в двадцати метрах от него. Как только он начал нажимать на спусковой крючок своего пулемета, дуло пушки на правом плече робота вспыхнуло ... и террорист был полностью разорван на части сорокамиллиметровой гранатой, выпущенной в него в упор.

“Еще один робот, на запад!” Но как только начали поступать предупреждения, "хаммеры" один за другим были забросаны гранатами. Два "хаммера" были уничтожены в течение нескольких секунд.

“Второй всплеск”, - передал по рации капитан Фрэнк Фальконе. “Горят два ”хаммера"!"

“Двигайся, сокол!” Лейтенант Дженнифер Маккракен связалась по рации. Она была в пятом отделе уголовного розыска возле старого административного здания. “Эти апачи наступают на тебя!”

“Я достал их, Джен”, - сказал Фальконе. Он наблюдал за приближением "апачей" с помощью беспилотников Goose, круживших над Белым домом. Он пробежал несколько десятков метров на юг и выпустил гранату в первого "апача", затем бросился на запад. “Готова, Джен?”

“Готов”, - ответил Маккракен. Она обстреляла гранатами еще два "хаммера" перед ней, затем начала выслеживать "апачей". Головной вертолет "Апач" выпустил залп ракет "Гидра" по тому месту, где несколько мгновений назад находился Фальконе, затем резко повернул вправо, чтобы снова выстроиться в линию, и побежал на запад. Но когда "Апач" резко повернул направо, он значительно замедлился, что сделало его идеальной мишенью для Маккракена. Две гранаты попали точно в центр диска несущего винта "Апача", легко сбив его с неба. Он приземлился огненной кучей на самом южном краю Южной лужайки.

Второму вертолету Apache этого было достаточно. Он продолжал лететь на юг, как можно быстрее покидая зону поражения. Он добрался до Приливного бассейна ... когда был сбит ракетой с радиолокационным наведением AIM-120, выпущенной с реактивного истребителя F-22 Raptor, который стартовал с базы ВВС Эндрюс всего за несколько минут до этого.

“Нам нужны несколько заключенных, ребята”, - передала по радио Ариадна Вега со своего командного поста в здании Казначейства. Она была там в течение нескольких дней, координируя оборону оперативной группы от ожидаемого нападения на столицу.

“Вас понял”, - ответил Фальконе. Вместо того, чтобы уничтожить два других "Хамви", он и МакКракен из Пятого отдела уголовного розыска просто подошли к ним, прежде чем они смогли убежать, и перевернули их. Выжившие были быстро задержаны секретной службой.

“Спасибо, ребята”, - радировал Ари. “Встреча с Джейсоном в новом административном здании на Дабл-стрит”.

“Кто ты, черт возьми, такой? Опусти пистолет!” Виктория Коллинз потребовала.

“Это полковник Егор Захаров”, - сказал Президент удивительно спокойным голосом. Он указал через плечо. “Человек, стоящий за нами, безусловно, капитан Павел Халимов. Вся атака на Белый дом была подстроена ”. Президент кивнул, увидев замешательство на лице Захаровой.

“Я должен был догадаться”, - сказал Гарольд Кингман. “Как я мог быть настолько чертовски слеп?” Он обратился к советнику по национальной безопасности Чемберлену. “Теперь позвольте мне угадать: кто из нас был бы достаточно умен, но при этом достаточно извращен, чтобы придумать что-то подобное, просто чтобы добраться до меня?”

Роберт Чемберлен улыбнулся ... подошел и встал рядом с Захаровым. “Это был бы я, Гарольд”, - сказал он.

“Что?” Коллинз плакал. “Чемберлен... Вы нас подставили?”

“Вики, я мог бы быть самым большим идиотом в Округе Колумбия и все же быть достаточно умным, чтобы подставить тебя”, - сказал Чемберлен, вытаскивая пистолет-пулемет секретной службы MP5K из-под своего плаща. “Твое безмерное эго помешало тебе увидеть этот план, Гарольд”.

“Итак, Рихтер был прав”, - сказал президент. “Был только один человек, который знал, куда направлялась оперативная группа "ТЭЛОН" в Африке — ты, Роберт. Только ты мог послать Кристен Скай именно туда, куда направлялся ТЭЛОН. Но почему? Зачем посылать ее в зону боевых действий?”

“Единственное, что я мог придумать, чтобы остановить Рихтера и его роботов, - это не взрывчатка большего размера, а Кристен Скай”, - сказал Чемберлен. “Я думал, что этот болван Рихтер попытается пожертвовать собой, чтобы спасти свою возлюбленную. Это почти сработало. В глубине души я понимал, что странно, что я ничего не слышал от целевой группы после того, как они закончили работу в Египте, но в тот момент мне было все равно. Моя ошибка. Так где же майор и его роботы?”

“Они находились в здании казначейства с тех пор, как вернулись из Египта”, - сказал президент. “Они выяснили, что Вашингтон должен был стать вашей следующей целью — это был просто вопрос времени. Он подумал, что пресс-конференция с Кингманом была идеальным моментом ”.

“Он намного умнее, чем я о нем думал”, - сказал Чемберлен.

“Дайте выйти ’здесь", полковник”, - прорычал Халимов.

“Капитан Халимов становится нетерпеливым”, - сказал Захаров. “Гарольд, сначала я просто собирался прострелить тебе голову и покончить с этим, но теперь я думаю, что ты был бы более ценным в качестве заложника. Президент, его глава администрации и Гарольд Честер Кингман в качестве моих заложников - если у меня есть шанс выбраться из этого города, то это он ”. Чемберлен первым направился к выходу из гаража, Халимов следовал за ним.

“Ты ни за что не выберешься из Вашингтона живой, Захарова”, - сказал Президент.

“Вы забываете, господин Президент, что советник по национальной безопасности, человек, которого все называют вашим "сопрезидентом", организовал все для нас”, - сказала Захарова. “Пошли”. Чемберлен снял свой плащ, накинул его на голову президента и крепко обхватил его за талию с одной стороны, в то время как Халимов держал его с другой стороны, почти волоча его за собой.

Они вышли из гаража, окруженные фалангой солдат — еще больше людей Захарова, одетых в армейскую форму и защитные жилеты секретной службы, снятые с агентов, которых они казнили, — и их сопроводили мимо Блэр-Хаус через Джексон-плейс к Лафайет-сквер. Там армейский вертолет UH-60 Black Hawk только что приземлился прямо на Пенсильвания-авеню; второй Black Hawk находился через площадь Лафайет на Эйч-стрит перед отелем Hay Adams. С крыши Белого дома все еще поднимался дым. Патрульные машины столичной полиции и Национального парка были выстроены вдоль авеню Пенсильвания и Нью-Йорк и Эйч-стрит, но их недоумение относительно того, почему вертолеты регулярной армии находились на земле перед Белым домом, было очевидным. Правая боковая дверь "Черного ястреба" открылась, и внутри было видно еще больше вооруженных людей в парадной форме с автоматическим оружием. Захаров и его пленники находились всего в дюжине метров от этой двери…

...когда Халимов крикнул: “Йоп тваю мат!” и потащил заложников еще быстрее. Там, всего в нескольких десятках метров перед "Черным ястребом", стояло одно из подразделений уголовного розыска. “Otkrytyj ogon!” Халимов кричал. “Открыть огонь!” Российские террористы, окружившие Black Hawk, открыли огонь из гранатометов и автоматического оружия. Но отдел уголовного розыска не двинулся с места. Он достал из рюкзака гранатомет и провел пальцем по своему горлу - четкий сигнал экипажу вертолета остановиться. “Нет!” Халимов кричал. “Приготовиться к взлету, сейчас же!” Пилот вертолета выжал газ до максимальной мощности при взлете и сохранил крошечную долю коллективности, достаточную для того, чтобы заставить Black Hawk танцевать на своих колесах…

... но как раз перед тем, как заложники добрались до вертолета, отдел уголовного розыска выпустил гранату прямо в лобовое стекло "Черного ястреба". Взрыв отбросил заложников назад, они прижались к земле, когда осколки пылающего металла и разбитые лопасти винта полетели во все стороны.

Джейсон Рихтер, командовавший подразделением уголовного розыска, повернулся как раз в тот момент, когда несколько агентов секретной службы в форме, спецслужб столичной полиции и солдат армии США подбежали к нему сзади. “Стоять! Секретная служба!”

“Это майор Джейсон Рихтер, оперативная группа "КОГОТЬ"! Не стреляйте! Я часть охраны президента ...!”

Кто-то крикнул: “Бросьте оружие!” Но они не стали дожидаться, пока он это сделает — они открыли огонь из автоматического оружия и чего-то похожего на гранатомет или ракету LAWS. Непрерывный огонь по оружейному блоку рюкзака сделал свое дело — при попадании второй ракеты сработала одна из гранат внутри, и рюкзак взорвался. Джейсона швырнуло лицом вниз, рюкзак горел, все еще прикрепленный к его спине.

Он немедленно попытался извлечь горящий рюкзак, но тот, казалось, был туго запаян. На его электронном визоре замигали предупреждающие сигналы и сообщения, затем все потемнело, и салон начал заполняться дымом. О черт, подумал он, я сгораю здесь заживо!

“Джейсон!” - услышал он чей-то крик. “Как ты открываешь эту проклятую штуковину?”

Это был Рэй Джефферсон! Джейсон указал за спину, на область левого пояса. Джефферсон продрался сквозь дым и жар, исходящие от рюкзака, и ощупал область талии, наконец обнаружив выступ и две пуговицы под ним. Он нажал на обе кнопки одновременно и держал их, пока не услышал два громких хлопка! Горящий рюкзак отделился, и задний люк распахнулся.

“Richter!” Рэй взобрался на пораженный отдел уголовного розыска и вытащил Джейсона из машины сквозь облако дыма. “С тобой все в порядке?”

“Что…а как насчет... Президента?” Джейсон прохрипел, хватая ртом воздух.

Джефферсон посмотрел туда, где президент, Кингман и Виктория Коллинз столпились на улице в окружении агентов секретной службы. “Они живы”.

“Где Захаров?” Он оглянулся и увидел Захарова, Чемберлена и Халимова, бегущих через площадь Лафайет к другому вертолету Black Hawk. “Я не позволю этому ублюдку уйти”, - сказал он. “Я иду за Захаровым”.

“Халимов мой, майор!” Джефферсон зарычал, схватил свою винтовку М-16 и побежал за ними.

Павел Халимов вытолкнул Захарова вперед, убежал от вертолета, укрылся за статуей Эндрю Джексона и открыл огонь по Джефферсону, когда тот был менее чем в двадцати метрах от него. Бронежилет Джефферсона защищал его торс, но пуля пробила его правое плечо, и он упал. Джейсон подошел к нему. “Господи, Рэй, ты ранен ...!”

“Не позволяй этому вертолету ускользнуть, Джейсон!” Сказал Джефферсон сквозь зубы, стиснутые от боли. Он удивленно посмотрел на Рихтера. “Вы не взяли с собой оружие, майор? Я знал, что ты провел слишком много времени с этими роботами ”. Он сунул винтовку М-16 в руки Джейсона. “Не дайте уйти этому вероломному ублюдку Чемберлену”.

Джейсон колебался — он знал, что Халимов был поблизости, а старший сержант был беспомощен, — но усилившийся рев винтов "Черного ястреба" сказал ему, что время на исходе, и он поспешил прочь.

Когда Рихтер убежал, Халимов вышел из укрытия, подняв оружие, и подошел к Джефферсону. “Да это же старый сержант”, - сказал он. “Я вам кое-что должен, сержант”. Халимов вскинул винтовку на плечо и побежал рысцой, как будто он был футболистом, выстроившимся в очередь для победного пенальти. “Я верю, что ты сказал: ‘Привет, придурок", как раз перед тем, как ударил меня по голове там, в Бразилии. Эй, засранец сержант, это для тебя. ” Он тщательно прицелился в незащищенную голову Джефферсона…

... но в последний момент Джефферсон поймал ботинок Халимова за несколько сантиметров до того, как он приземлился, и крутанул его так сильно, как только мог. Русский вскрикнул, когда его правая нога была вывернута под неестественным углом и тяжело опустилась. Он подошел, рыча, как дикий зверь, с огромным ножом в правой руке. Как раз в тот момент, когда Джефферсон пытался встать, чтобы противостоять этой новой угрозе, Халимов бросился на него…

... но когда русский попытался перенести вес на правую ногу, чтобы нанести последний удар, его сломанная лодыжка подломилась. Джефферсон схватил Халимова за правую руку и вывернул нож у него из пальцев, когда тот падал. Используя инерцию движения русского, он перекатился поверх Халимова, крутанул нож в левой руке и вонзил его в незащищенное горло Халимова.

“Для тебя это старший сержант, придурок”, - прорычал Джефферсон. Он не отпускал его, пока не почувствовал, как последний литр крови откачнулся от его тела.

Это был первый раз со времен Школы кандидатов в офицеры, когда Рихтер даже держал в руках винтовку М-16. "Черный ястреб" начал подниматься, теперь всего в нескольких десятках метров от нас. Он мог видеть Чемберлена и Захарова в десантном отсеке — Чемберлен, съежившийся от страха за раздвижной дверью, и Захаров, весело машущий рукой и нападающий на неуклюжего Джейсона, бегущего с винтовкой.

Джейсон опустился на одно колено, поднял М-16 и нажал на спусковой крючок. Ничего. Он осмотрел обе стороны оружия, прежде чем вспомнил о переключателе, нашел его, перевел из безопасного положения в автоматическое, снова поднял, нажал и удерживал спусковой крючок. Он увидел "Черного ястреба" в прицеле всего на долю секунды, прежде чем дуло внезапно обрело собственную жизнь и дико дернулось в воздухе.

Ради всего святого, увещевал себя Джейсон, он не мог попасть в огромный вертолет, находящийся на расстоянии плевка перед ним! Джейсон боролся, чтобы сохранять спокойствие, и обнаружил, что, когда ему это удалось, он вспомнил, как присутствовал на паре уроков, которые Дуг Мур давал Ариадне на стрельбище. К его удивлению, слова Дага вспомнились ему, подкрепляя его собственные уроки стрельбы, полученные много лет назад: расслабься; сосредоточься на мушке; нажимай, но не нажимай на курок; успокойся и просто сделай это.

Джейсон переключил селектор с автоматического на полуавтоматический режим, пристроился к открытой двери кабины "Черного ястреба", сделал глубокий вдох, немного выдохнул и начал осторожно нажимать на спусковой крючок. Внезапный выстрел оружия поразил его. К своему удивлению, он увидел, что "Черный ястреб" начал отклоняться в воздухе, и он также увидел Роберта Чемберлена, лежащего на боку, его руки были сжаты на животе, рот и глаза широко открыты в явной агонии ... и темное пятно, быстро расползающееся по передней части его тела.

Егор Захаров потянулся за своей снайперской винтовкой Драгунова — Джейсон едва мог поверить, как быстро она оказалась у него на плече. Он практически чувствовал на себе взгляд Захарова через оптический прицел Драгунова, чувствовал, как перекрестие прицела выравнивается на его лбу…

Нет! Джейсон кричал на себя. Сохраняйте спокойствие! Оставайтесь сосредоточенными! Он снова нацелился на Захарова, сделал глубокий вдох и начал выдыхать…

Он увидел вспышку света из двери вертолета и понял, что это пуля Драгунова направляется к нему ... Но он заставил себя расслабиться и нажал на спусковой крючок, и снова М-16 рявкнула раньше, чем он ожидал этого. Джейсон подумал, что внезапный порыв воздуха, который он почувствовал на правой стороне лба, был дульным выстрелом из его М-16 - вероятно, хорошо, что он не знал, что это был 7,62-миллиметровый снаряд Драгунова, просвистевший всего в миллиметрах от его головы. Он выстрелил еще три раза, прежде чем заставил себя посмотреть, ожидая, что русская пуля затуманит ему зрение, нацелившись на его мозг.

Вместо этого он увидел Захарова, корчащегося от боли в дверце вертолета Black Hawk, обеими руками прикрывающего левый глаз. Он брыкался в агонии, что-то истерично выкрикивая пилоту. "Черный ястреб" сделал крутой поворот влево над площадью Лафайет, быстро набирая скорость и высоту, и вскоре пропал из виду.

“Хороший выстрел, Джейсон”. Джейсон опустил винтовку и увидел Рэя Джефферсона, который с трудом приближался к нему. Он опустился на колени и указал на большой участок потревоженной лужайки, куда попала пуля Захарова, — в пределах тени от головы Джейсона, отбрасываемой на землю. “Я бы сказал, что на нем было твое имя, все верно”.

“Дуг Мур разговаривал со мной, сержант-майор”, - сказал Джейсон. “Я слышал, как он наставлял меня”. Он посмотрел на винтовку М-16 в своих руках, затем медленно, обдуманно перевел переключатель обратно в безопасное положение. Он перевернул его несколько раз для пробы, затем кивнул в притворном изумлении. “Так это штурмовая винтовка М-16 - настоящее оружие пехотинца, да?” - заметил он.

“Так точно, сэр”, - сказал Джефферсон. “Ни батарей, ни датчиков воздушной информации, ни компьютеров наведения — но в умелых руках они столь же смертоносны, как подразделение уголовного розыска”.

“Круто”, - сказал Рихтер. “Может быть, вы могли бы как-нибудь научить меня им пользоваться, сержант-майор?”

“С удовольствием, майор”, - сказал Рэй Джефферсон с улыбкой. “Будь рад этому”.

ЭПИЛОГ

Военно-воздушная база Эндрюс, Мэриленд

Два дня спустя

Это был тот самый ангар, в котором они все впервые встретились, понял Джейсон, но так много изменилось с той первой демонстрации. Теперь у них был самолет получше, военно-воздушный C-37A, военная версия Gulfstream Five, вместо старого C-130 Hercules; в ангаре было три кибернетических устройства для пехоты вместо одного, хотя одно из них, оригинальное CID, было довольно сильно потрепано. Но самым важным было то, что у них была команда, настоящая команда…

...по крайней мере, он надеялся, что они все еще это делали.

“Я помню почти с самого начала, что ты считал что-то подозрительным в нашей оперативной группе, Джейсон”, - сказала специальный агент Келси Дилейн. “Я никогда не верил в то, что ты говорил, потому что судил о тебе по твоей внешности”.

“Нет, ты осудил меня из—за моего отношения, которое, я признаю, было не чем иным, как полным отстоем”, - сказал Джейсон. “Я никогда не верил, что нам суждено добиться успеха, и оказывается, что это именно то, что Чемберлен имел в виду с самого начала: он выбрал двух неопытных, несговорчивых новичков, чтобы возглавить первое в своем роде подразделение; он выбрал старого упрямого унтер-офицера для обучения нас; он смешал опытных операторов с непроверенной технологией только для того, чтобы заставить нас бодаться; он поощрял нас принимать неправильные решения ”.

“Все ради мести”, - сказал Келси. “Захаров и Чемберлен, оба презираемых сотрудника, работают вместе, чтобы убить тысячи невинных людей и напасть на два крупных города США — только для того, чтобы навредить своему бывшему боссу”.

“Кого вы называете ‘старым’, майор?” Они обернулись и увидели идущего к ним сержант-майора Рэя Джефферсона, одетого в костюм с галстуком, с накинутым на плечи пиджаком, его правая рука на перевязи поддерживала поврежденное плечо.

“Is...is это вы, старший сержант?” Заметил Джейсон. “Ты’re...in ничья?”

“Застегните его, сэр”, - сказал Рэй. “Я все еще могу надрать тебе задницу в этом ангаре”. Они тепло пожали друг другу руки.

“Без сомнения, сержант-майор”, - сказал Джейсон.

“Зовите меня Рэй, сэр — у вас, похоже, небольшой запор, когда вы пытаетесь следовать военному протоколу”, - сказал Джефферсон. Он пожал Келси руки, и она поцеловала его в щеку.

“Я не знаю — я уже начал привыкать к короткой стрижке”, - сказал Джейсон, проводя рукой по своим недавно коротко подстриженным волосам. “Я думаю, что оставлю это себе”.

“По крайней мере, я тебя кое-чему научил”.

Несколько мгновений спустя темный Suburban был допущен в ангар, и вскоре из него вышли президент Соединенных Штатов и Гарольд Кингман, окруженные агентами секретной службы с автоматами. Все трое вытянулись по стойке смирно. “Вольно”, - немедленно сказал президент. Он пожал руки всем троим. “Я хотел лично проводить тебя. Я бы провел встречу в Белом доме, но он будет закрыт на некоторое время на ремонт. К сожалению, это будет еще большая крепость, чем она уже стала, но, я думаю, это знамение времени.Он повернулся к Рэю Джефферсону. “Сержант Джефферсон, я хочу попросить вас об одолжении...”

“Прежде чем вы это сделаете, сэр, одна поправка: это старший сержант, а не ‘Сержант”, - поправил его Джейсон.

Президент бросил раздраженный взгляд на Рихтера. “Конечно, майор. Старший сержант, мне будет трудно больше доверять кому-либо из частного сектора, и я никогда не доверял политикам, потому что я знаю, что они будут охотиться за моей работой. Я собираюсь назначить тебя советником по национальной безопасности. Примете ли вы кандидатуру и будете ли работать со мной в Белом доме?”

“Я, сэр?” - Спросил Джефферсон. “Должны быть сотни более квалифицированных кандидатов ...”

“Я не могу придумать ни одного, сержант-майор”, - сказал Президент. “Я прошу тебя только об одном: будь откровенен со мной. Говори со мной в любое время, днем или ночью; скажи мне, что я полон дерьма; скажи мне, что я неправ; скажи мне, что я наивен — мне все равно. Просто будь откровенен со мной. Это все, о чем я прошу ”.

Джефферсон уставился на президента Соединенных Штатов тем же злобным взглядом, который Джейсон всегда интерпретировал как означающий “Ты что, издеваешься надо мной или что?”, Прежде чем, очевидно, решил, что это не так, вытянулся по стойке смирно и кивнул. “Это было бы честью для меня, господин президент”, - ответил он.

“Хорошо”. Он повернулся к Джейсону и Келси. “Специальный агент Дилейн”.

“Да, сэр?”

“Какими бы эффективными вы ни были в оперативной группе ”КОГОТЬ", ваши таланты требуются в других местах", - сказал Президент. “Как вы, возможно, знаете, госсекретарь Кэлхун подала в отставку со своего поста министра внутренней безопасности, протестуя против обращения с ней в Овальном кабинете во время всего этого фиаско. Честно говоря, я не виню ее — я не поддержал ее, как должен был бы поддержать хороший исполнительный директор. Директор ФБР Лемке в частном порядке сказал мне, что он тоже собирается подать в отставку, но я убедил его stay...by предлагая ему должность министра внутренней безопасности, которую он принял. Это оставляет вакансию в штаб-квартире ФБР. Я хочу, чтобы ты его заполнил”.

“Я?” Келси выпалила. “Вы хотите, чтобы я был директором ФБР?”

“Вы профессиональный следователь с акцентом на антитеррористические операции — именно то, что нам нужно на вершине ФБР”, - сказал Президент. “Вы молоды, жестки, преданны делу и имеете выдающийся послужной список — идеальный выбор. Генеральный прокурор согласен. Что ты на это скажешь?”

Она колебалась ... но только секунду, затем протянула руку. “Сочту за честь, господин президент”.

“Превосходно”. Затем он повернулся к Джейсону. “Я должен извиниться перед тобой, Джейсон, от имени погибших членов твоей команды, и особенно перед Кристен Скай”, - сказал президент. “Я был полностью втянут Робертом Чемберленом. Я верил в него и доверял ему, и из-за этого погибли тысячи невинных людей по всему миру ”.

“Я сожалею, господин президент”.

“Не бойся — ты видел его насквозь, или, по крайней мере, твое нутро пыталось тебе что-то сказать, и ты прислушался”, - сказал президент. “Я должен сказать тебе, Джейсон, что я тебе не поверил. Я был настолько ослеплен своей верой и верностью Роберту Чемберлену, что не верил вам ... вплоть до того момента, пока он не завел нас в ловушку Захарова, и даже тогда я думал, что он все еще может руководить уничтожением. Я слышал, что вы сказали о том, что он разрешил Кристен Скай встретиться с вами в Египте, и я слушал все ваши другие разногласия, вращающиеся вокруг него, и я все еще не слушал. Мне жаль. Я искренне сожалею ”.

Он сжал плечо Джейсона, затем выпрямился и сказал: “Вы двое, майор Рихтер и доктор Вега, не получите повышения или нового офиса в Вашингтоне. Вы направляетесь обратно на военно-воздушную базу Кэннон. Я хочу, чтобы вы создали подразделения уголовного розыска и все остальное, что сможете придумать, и собрали лучшую в мире тактическую ударную силу. Вы будете подчиняться непосредственно специальному советнику президента по вопросам национальной безопасности, сержант-майору Джефферсону. Ваша миссия будет заключаться в обнаружении, локализации, отслеживании, атаке и уничтожении плохих парней — чисто, быстро, просто и смертельно опасно. В вашем распоряжении будут все ресурсы Соединенных Штатов Америки. Но я не говорю о традиционном армейском подразделении — я говорю о следующем поколении, каким бы оно ни было. Я думаю, что я видел проблеск этого там, в Белом доме: я хочу увидеть больше об этом, как можно скорее. Вашей первой задачей, конечно, будет выследить Егора Захарова и убить этого кровожадного сукина сына, прежде чем он нанесет новый удар. Заинтересованы?”

“Да, сэр”, - радостно ответил Джейсон без колебаний.

“Доктор Вега? Хотите присоединиться к нему в качестве заместителя командующего?”

Ариадна посмотрела на Джейсона, и Джейсон увидел легкую тень сомнения или страха на ее лице, когда она подумала о возвращении в Нью-Мексико, где они с Дугом Муром стали друзьями. Но она улыбнулась Джейсону и кивнула. “Рассчитывайте на меня, господин президент”, - сказала она. “Рассчитывай на меня”.

“Хорошо. Вы начинаете немедленно. Удачи вам всем. Sergeant...er Сержант-майор Джефферсон, Специальный агент Дилейн, вы двое со мной.” Он кивнул, повернулся и направился обратно к своему бронированному лимузину-внедорожнику.

Келси Дилейн остановилась, сделала вид, что собирается пожать руку Джейсону, затем поцеловала его в щеку. “Я уверена, что очень скоро я снова поговорю с тобой, Джейсон”, - сказала она. “Постарайся держаться подальше от неприятностей, ладно?”

“Конечно ... мисс директор”, - сказал Джейсон, хитро улыбаясь ей. “Ты знаешь меня”.

“Вот почему я упомянула об этом, майор”. Она улыбнулась и направилась к президентскому внедорожнику.

Рэй Джефферсон остановился перед ним, улыбнулся, затем кивнул. “Я поговорю с вами первым делом утром, сэр”, - сказал он.

“Это больше не ’сэр", сержант—майор - теперь ты босс”, - напомнил ему Джейсон.

Джефферсон демонстративно кивнул в знак полного согласия. “Почему, я верю, что ты прав…Рихтер”, - сказал он, имитируя свое самое смертоносное рычание. “Позвоните мне завтра утром в ноль восемьсот с полным отчетом о восстановлении вашего подразделения и с планом расширения ваших оперативных возможностей. На этом все ”. Он улыбнулся. “И еще одно, сэр: спасибо вам. Спасибо, что придерживаетесь того, во что верите. Ты хороший человек. Мне будет приятно снова работать с вами ”.

Последним, кто пожал руку Джейсону, был Гарольд Честер Кингман. Когда он сжал руку Джейсона, он сказал низким голосом: “Нам нужно поговорить, Джейсон. Ваши технологии и ваши таланты пропадут даром в армии. Приходи работать на меня ”.

“У меня есть работа, мистер Кингман”.

“Я назначу вас ответственным за лабораторию с бюджетом, по сравнению с которым Армейская исследовательская лаборатория будет похожа на игровую площадку для дошкольников”, - сказал Кингман. “И вы по—прежнему будете защищать Америку - просто будете делать это, не будучи связанными правительственной бюрократией и правилами. Вы будете силой, с которой будут считаться в мире. Вы будете командовать непобедимой силой, которая посрамит все армии мира ”.

Все еще сжимая его руку, чтобы он не мог вывернуться, Джейсон притянул Кингмана к себе и прошептал прямо ему в лицо: “Мистер Кингман, я не заинтересован в работе у вас. И если я увижу какое-либо из ваших устройств "абсолютной армии" на любом из моих полей сражений, я разберу их на части, а затем приду и запихну их вам в глотку кусок за куском. Я ясно выражаюсь?” Кингман побледнел и отступил в безопасность президентского бронированного автомобиля так быстро, как только мог.

После того, как президент и его сопровождающие ушли, Фрэнк Фальконе и Дженнифер Маккракен подошли к Джейсону и Ари. “Что ж, похоже, мы все еще в деле”, - сказал Фалькон. “Что это за слово, босс?”

“Слово такое…Я не вернусь на нашу проклятую базу, пока у них не будет горячей воды, приличной еды и нормальных кроватей, ” сказал Джейсон. “Мы с таким же успехом можем составить план операции на пляже во Флориде. Дейтона-Бич хорош в это время года, не так ли? Дженнифер, найди нам несколько хороших апартаментов для приезжих офицеров на мысе Канаверал или военно-воздушной базе Патрик на месяц или около того, и заставь их заняться ремонтом Восточного Пекоса. ”

“Есть, сэр!” - радостно ответил Маккракен.

Ариадна последовала за Джейсоном в грузовой отсек C-37A, чтобы проконтролировать погрузку их сложенных устройств CID, затем вошла внутрь, чтобы подождать, пока Дженнифер заполнит их план полета и подготовится к вылету. Интерьер C-37A был совершенно роскошным по сравнению с C-17 Hercules, на котором они летали. Джейсон обнаружил себя на большом Г-образном диване в частном отсеке самолета, примерно в середине, со свежеприготовленным кофе, холодными напитками, компьютерными терминалами и плазменными телевизорами с большим экраном, ожидающими их.

Он растянулся на диване, задрал ноги и похлопал по дивану рядом с собой. “Нам нужно убить несколько минут, Ари”, - экспансивно сказал он. “Почему бы нам с тобой немного не расслабиться?”

Ариадна тепло улыбнулась и соблазнительно подошла к нему. Она остановилась прямо перед ним, наклонилась вперед, и ее темные волосы каскадом упали ему на грудь, позволив ему мельком увидеть ее грудь под частично расстегнутой верхней частью спортивного костюма. “Джейсон...” - выдохнула она. Ее губы приблизились к его губам ... А затем она уронила стакан воды со льдом ему на колени. “Как я уже сказал, может быть, если бы мы застряли на необитаемом острове примерно на год. А до тех пор продолжай мечтать. Она встала, бросила ему полотенце и наблюдала, как он вытирается, с веселым блеском в глазах, когда она включила компьютерный терминал и приготовилась начать писать их отчет.

Ну, подумала она, может быть, не год ... Может быть, неделю…

БЛАГОДАРНОСТИ

Личная благодарность моим друзьям Дону Олдриджу, Майку Алджеру, Кирку Кэроуэю, Фрэнки Сью Дель Папа, Дарле Девилл, Роберту Готлибу, Брюсу Джеймсу, Стиву Мартини, Джин и Шимус Макфадден, Джоди Рафкин, Дону и Мэри Сэвидж и, конечно, моей замечательной жене Диане, за их поддержку. Это был тяжелый год, но с вашей помощью и наилучшими пожеланиями от вас и многих других, я думаю, со мной все будет в порядке.

Еще раз спасибо Дейву и Шерил Даффилд за их необычайную щедрость и общественную работу.

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН, бывший капитан ВВС США, родился в Буффало, штат Нью-Йорк, а сейчас живет в Неваде. Акт войны - его семнадцатый роман. Он окончил Пенсильванский государственный университет по специальности "История Западной Европы" и получил комиссию ВВС США в 1978 году. Он все еще служил в военно-воздушных силах, когда написал свой нашумевший первый роман "Полет старого пса". С тех пор он написал ряд бестселлеров New York Times, в том числе, совсем недавно, "Рожденный в битве", "Класс воина", "Воздушная боевая сила" и "План атаки".

Не пропустите следующую книгу вашего любимого автора. Зарегистрируйтесь сейчас на AuthorTracker, посетив www.AuthorTracker.com .

ТАКЖЕ АВТОР ДЕЙЛ БРАУН

Бегство старого пса

Серебряная башня

День гепарда

Молотоголовые

Повелители неба

Ночь ястреба

Цепочки командования

Штурм небес

Стальные тени

Смертельно опасная местность

Железный дровосек

Рожденный битвой

Класс воинов

Крылья огня

Воздушная боевая сила

План нападения

Реквизиты

Дизайн куртки от Ричарда Аквана

Коллаж с фотографией куртки: Вашингтон, округ Колумбия, автор Майлз Эртман/

Мастер-файл; "Огонь" Роя Умса/Masterfile

Авторские права

“Акт войны” является торговой маркой Atari Interactive, Inc. Используется с разрешения.

Эта книга - художественное произведение. Персонажи, происшествия и диалоги взяты из воображения автора и не должны быть истолкованы как реальные. Любое сходство с реальными событиями или лицами, живыми или мертвыми, является полностью случайным.

АКТ ВОЙНЫ. Авторское право No 2005by Air Battle Force, Inc.

Дейл Браун

Московское наступление

Посвящение

Этот роман посвящен правоохранительным органам США, военным и гражданским силам безопасности, расположенным прямо здесь, в Соединенных Штатах. Со всеми потрясениями и конфликтами по всему миру легко забыть о тех, кто стоит на страже наших домов, предприятий, военных и правительственных объектов в Америке.

Спасибо вам за вашу службу, вашу бдительность и вашу преданность делу защиты нашей страны. Мы молимся, чтобы вас никогда не пришлось использовать, но мы благодарны, что вы на работе, если возникнет необходимость.

Эпиграф

Поражение часто является временным состоянием. Сдача - вот что делает это постоянным.

— Мэрилин Вос Савант, американский обозреватель

Состав персонажей

Американцы

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, президент Соединенных Штатов Америки

ЭДВАРД РАУХ, советник президента по национальной безопасности

ЛЮК КОЭН, глава администрации Белого дома

СКОТТ ФАЙЕРСТОУН, адмирал ВМС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

КЕВИН КОЛДУЭЛЛ, адмирал ВМС США, директор Агентства национальной безопасности

ДЖОН ДАЛТОН ФАРРЕЛЛ, губернатор Техаса и кандидат в президенты

ЭНДРЮ ДЭВИС, глава службы безопасности губернатора Фаррелла, бывший сержант эскадрона "Железный волк" и сил специального назначения армии США

ФРЭНК ДЖЕЙМСОН, владелец "Джеймсон Констракшн"

МАРТИН КРАУН, главный исполнительный директор Regan Air Freight

ХЭЛСИ СТУТЦ, финансовый директор Regan Air Freight

ТЕД ЛОКК, директор по летной эксплуатации, Regan Air Freight

РАФАЭЛЬ Д'АЗ, ответственный специальный агент секретной службы США

КАПИТАН ПОЛ ФРЕЙЗЕР, ВВС США, пилот поисково-спасательного вертолета HH-60G Pave Hawk, военно-воздушная база Барксдейл

ПОЛКОВНИК ДЭНИЕЛ КИМ, ВВС США, начальник службы безопасности бункера стратегического командования, база ВВС Райт-Паттерсон

СЕРЖАНТ КАЗИМИР “КАЗ” ОСТРОВСКИ, 10-я группа специального назначения армии США

МЛАДШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ КАРЛИ ДЕ МЕЛЛО, ВМС США, офицер по радиолокации, E-2C Hawkeye 2000

ЛЕЙТЕНАНТ ТИМ ЛЕЙТОН, ВМС США, офицер Центра боевой информации, E-2C Hawkeye 2000

КОММАНДЕР ДЕННИС НИНОМИЯ, ВМС США, старший офицер, МОБИЛЬНЫЙ ОТСЕК CG-53

ЛЕЙТЕНАНТ БРАЙАН ТОРСОН, ВМС США, офицер тактических действий, МОБИЛЬНЫЙ ОТСЕК CG-53

КАПИТАН БЛЭР ПОЛЛОК, ВМС США, командующий военно-морской базой Сан-Диего

КАРЛ ЭРИКСОН, National Cable News, инженер вещания

ЭМИ МАГУАЙР, Национальные новости кабельного телевидения, ассистент звукозаписи

Остров Мэн

ФРЭНСИС КСАВЬЕР РИГАН, канадский налоговый эмигрант и миллиардер, владелец Regan Air Freight и FXR Trucking, Inc.

Эскадрилья "Железный волк" и "Отпрыск"

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент Scion, бывший президент Соединенных Штатов Америки

БРЭД Макланахан, пилот кибернетического пехотного устройства (CID) и пилот XCV-62 "Рейнджер", эскадрилья "Железный волк"

ПАТРИК Макланахан, эксперт по подготовке эскадрильи "Железный волк" и разведке, бывший генерал-лейтенант ВВС США (в отставке)

МАЙОР НАДЯ РОЗЕК, офицер польского спецназа, прикреплена к эскадрилье "Железный волк" в качестве пилота отдела уголовного розыска, а также второго пилота и системного оператора XCV-62 "Рейнджер"

УЭЙН “ВЖИК” МАКОМБЕР, командир оперативной группы "Железный волк", бывший майор Командования специальных операций ВВС США (в отставке)

ИЭН ШОФИЛД, командир подразделения глубокого проникновения "Железный волк", бывший капитан Канадского полка специальных операций

САМАНТА КЕРР, оперативник, разведка Scion

МАРКУС КАРТРАЙТ, оперативник, разведка Scion

ДЭВИД ДЖОНС, оперативник, разведка Scion

Sky Masters Aerospace, Inc.

ХАНТЕР “БУМЕР” НОУБЛ, доктор философии, руководитель отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters Aerospace, Inc.

ДЖЕЙСОН РИХТЕР, полковник армии США (в отставке), доктор философии, главный исполнительный директор

ХЕЛЕН КАДДИРИ, доктор философии, президент и председатель правления

РИЧАРД УИТТ, доктор философии, кибернетик

Русские

ГЕННАДИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ ГРЫЗЛОВ, президент Российской Федерации

ВИКТОР КАЗЬЯНОВ, министр государственной безопасности

ИВАН УЛАНОВ, личный секретарь президента

МИХАИЛ АРОНОВ, доктор философии, главный кибернетик Государственной кибернетической фабрики

КАПИТАН ЮРИЙ БЕЗРОДНЫЙ, командир замаскированного корабля специального назначения "Бродяга"

ЛЕЙТЕНАНТ СЕРГЕЙ РОЗОНОВ, командир отделения Спецназа, приписанного к Бродяге

МАЙОР ВАСИЛИЙ ДРАГОМИРОВ, оперативный сотрудник российской военной разведки (ГРУ)

КАПИТАН ЭДУАРД НАУМОВ, технический офицер Девятого управления ГРУ

КАПИТАН ДМИТРИЙ ЛЕОНОВ, 22-я гвардейская бригада Спецназа

СТАРШИЙ СЕРЖАНТ АНДРЕЙ ИСАЕВ, 22-я гвардейская бригада Спецназа

ГЕНЕРАЛ-полковник ВЛАДИСЛАВ НИКИТИН, командующий войсками Южного военного округа

ГЕНЕРАЛ-майор МАКСИМ БОРОВКОВ, начальник штаба Южного военного округа

ПОЛКОВНИК ИВАН ЗАЙЦЕВ, командир зенитно-ракетного дивизиона С-400 "Триумф"

УСЛУГИ ПО РАЗРЕШЕНИЮ КОНФЛИКТОВ (CONFLICT RESOLUTION SERVICES) — частная военная корпорация, принадлежащая Геннадию Грызлову

ВЛАДИМИР КУРАКИН, президент и главный исполнительный директор, бывший генерал-майор российских сил специальных операций

КИРИЛЛ АРИСТОВ, командир подразделения разведки и безопасности RKU, бывший капитан Спецназа

НИКОЛАЙ ДОБРЫНИН, заместитель командира разведывательного отряда RKU, бывший лейтенант Спецназа

ПАВЕЛ ЛАРИОНОВ, разведывательный отряд RKU, бывший сержант Спецназа

ЮРИЙ АННЕНКОВ, командир базы секретных полетов RKU в Моабе, штат Юта, пилот переоборудованного носителя крылатых ракет Boeing 737-200F, бывший полковник ВВС России

КОНСТАНТИН УСПЕНСКИЙ, второй пилот носителя крылатых ракет 737-200F, бывший майор ВВС России

АНДРЕЙ ФИЛИППОВ, специалист по боеприпасам, бывший майор ВВС России

ПОЛКОВНИК РУСЛАН БАРЫШЕВ, командующий силами кибернетической военной машины, бывший пилот истребителя Су-50 ВВС России

КАПИТАН ОЛЕГ ИМРЕКОВ, пилот КВМ, бывший пилот истребителя Су-50, ВВС России

МАЙОР ВИКТОР ЗЕЛИН, пилот КВМ, бывший пилот истребителя-бомбардировщика Су-34

МАЙОР АЛЕКСЕЙ БРАГИН, пилот КВМ, бывший пилот истребителя Су-27, ВВС России

МАЙОР ДМИТРИЙ ВЕСЕЛОВСКИЙ, пилот КВМ, бывший пилот истребителя Су-35, ВВС России

КАПИТАН СЕРГЕЙ НОВИКОВ, пилот КВМ, бывший пилот истребителя-бомбардировщика Су-34, ВВС России

Швейцарские

ВИЛЛЕМ ДЕЙНИКЕР, инвестиционный банкир, выбранный Геннадием Грызловым для переговоров о тайной покупке Regan Air Freight и FXR Trucking, Inc.

Поляки

ПЕТР ВИЛЬК, президент Польши, бывший генерал польских ВВС и командующий 1-м крылом противовоздушной обороны

ПОЛКОВНИК ПАВЕЛ КАСПЕРЕК, пилот истребителя F-16 и командир 3-й тактической эскадрильи ВВС Польши

КАРОЛЬ СИКОРА, сержант польского спецназа, прикомандирован к подразделению глубокого проникновения эскадрильи "Железный волк"

Венгры

ТИБОР ЛУКАШ, премьер-министр Венгрии

Пролог

ГЕЙ НИАР ÇХИАРНИС (ПОМЕСТЬЕ ВОСТОЧНОГО ВЕТРА), ОСТРОВ МЭН, В ИРЛАНДСКОМ МОРЕ

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ 2019

Виллем Дейникер взглянул на охранника, сидящего напротив него. Небольшая выпуклость под темной курткой другого мужчины показывала, что он вооружен. Швейцарский инвестиционный банкир спрятал кривую улыбку, глядя в сторону, сквозь тонированные стекла большого черного лимузина "Мерседес". Они направлялись на север по извилистой, скользкой от дождя дороге.

Над головой по небу медленно плыли полосы грозовых облаков, пропитывая холмы и долины, которые были постоянно заселены более восьми тысяч лет. На протяжении долгих тысячелетий волна за волной народы — племена каменного века, вторгшиеся гэлы из Ирландии, воинственные викинги, а затем соперничающие шотландцы и англичане — спускались на этот маленький остров охотиться, ловить рыбу и заниматься сельским хозяйством. Но старые способы быстро уходили в прошлое, вытесняемые богатыми новичками и корпорациями, привлеченными низкими налогами и ограниченным регулированием. Офшорные банковские операции и высокотехнологичное производство были движущими силами экономики острова Мэн в настоящее время. И так, одно за другим, многовековые поместья и дома попали в руки богатых бизнесменов со всего мира.

Мужчинам нравится ведущий Дейникера Фрэнсис Ксавье Риган.

Как и многие супербогачи мира, канадский миллиардер-затворник безжалостно защищал свою частную жизнь. Очень немногих людей когда-либо приглашали на его территорию, и они всегда были объектом пристального внимания. Журналистов таблоидов и других нарушителей границы встретили вооруженные сторожа и рычащие собаки.

Шины захрустели по мокрому гравию, когда "Мерседес" выехал на длинную дорогу. Потемневший от времени каменный фасад, башенки и дымовые трубы поместья Восточного Ветра вырисовывались впереди в унылом сером свете угасающего дня. Возле массивной парадной двери, съежившись под зонтиком, стоял мрачный слуга, ожидая возможности поприветствовать его.

Оказавшись в помещении, где не было сырости, Дейникер с интересом оглядел окрестности. Каменные полы, покрытые прекрасными персидскими коврами, панели из темного дуба, сверкающие доспехи, вычурные гербы и стены, увешанные дорогими картинами, создавали ошеломляющую ауру огромного богатства и выдающегося древнего рода. Богатство принадлежало Регану по праву, цинично подумали швейцарцы. Но поскольку его отец-ирландец-иммигрант был не более чем поденщиком, благородная родословная полностью принадлежала этому купленному дому.

Встреча с миллиардером во плоти не сделала ничего, чтобы развеять это циничное мнение.

Риган, высокий, дородный мужчина лет шестидесяти пяти, коротко кивнул в сторону стула. “Ну что, мистер Дейникер?” он потребовал. “Что у тебя есть для меня?”

Ничуть не смущенный такой грубостью, швейцарский банкир открыл свой портфель и достал толстую пачку документов. Международный консорциум, который он представлял, хотел купить два частных североамериканских предприятия другого человека - FXR Trucking и Regan Air Freight. И канадец хотел продать. Хотя эти транспортные компании среднего размера были первоначальной основой его огромного состояния, Риган не был сентиментальным человеком. В перегруженной налогами и чрезмерно регулируемой Америке президента Стейси Энн Барбо ни один бизнес не стоил его постоянных затрат времени и денег.

Изобразив вежливую улыбку, он передал документы через стол. “Я думаю, вы обнаружите, что все в порядке, мистер Риган”.

“Может быть, и так”, - резко сказал другой мужчина. “А может быть, и нет”.

Дейникер нахмурился, впервые почувствовав неуверенность. Обе стороны уже договорились о цене. Что еще более важно, ни один из них не хотел спровоцировать “неудобную” проверку со стороны государственных налоговых чиновников и регулирующих органов. В какую игру сейчас играл Риган?

Миллиардер оглянулся на него с холодным выражением лица. “Вашим клиентам нравится жить в опасности, мистер Дейникер. Если бы они повозились со мной еще хотя бы двенадцать часов, им бы чертовски не повезло ”.

Швейцарский банкир кивнул. Риган должен был отправиться в свой ежегодный отпуск под парусом на рассвете следующего утра. Каждый год, прежде чем на остров Мэн обрушилась самая суровая зимняя погода, он отправлялся на своей дорогой яхте голландской постройки Bear Venture в недельный круиз на юг, в Испанию, а затем через Атлантику в свой второй дом на Каймановых островах. И он взял за правило никогда не вести никаких серьезных дел, находясь в море.

“Я сожалею о различных задержках”, - сказал Дейникер. Он развел руками. “Но когда имеешь дело с различными интересами стольких потенциальных инвесторов, их иногда невозможно избежать”.

Риган фыркнула.

На мгновение у Дейникера возникло неприятное впечатление, что другой человек знал, что он лжет. По правде говоря, его настоящий клиент тщательно контролировал сроки их переговоров. С самого начала его приказы были ясны: сделка должна быть заключена только за несколько часов до отплытия "Риган" с острова Мэн.

“Неизбежны они или нет, но эти задержки дорого вам обойдутся”, - сказал Риган, оскалив зубы. Он ткнул в контракты одним мощным указательным пальцем. “Я подпишу это. Но моя запрашиваемая цена только что выросла на пятьдесят миллионов евро ”.

Дейникер поднял бровь. “Еще пятьдесят миллионов евро? По какой причине?”

“По двум причинам”, - холодно ответил ему другой мужчина. “Во-первых, ваши покупатели доставили мне неудобства. Они потратили мое время на ерунду. Никто не делает это бесплатно ”.

Риган откинулся на спинку стула с самодовольным видом. “И, во-вторых, как средство обеспечения постоянной анонимности ваших клиентов. Очевидно, что этот ваш ‘консорциум’ - не что иное, как показуха. И обычно я не веду дела с людьми, которых не знаю. Но в данном случае я готов сделать исключение… за это пришлось заплатить”.

Дейникер держал рот на замке.

“Итак, вот ситуация, как я ее вижу”, - продолжил Риган. “Ваши настоящие покупатели изо всех сил пытались спрятаться”. Он пожал плечами. “Может быть, потому, что они хотят уклониться от некоторых конфискационных налогов или придирчивых правил. Или, может быть, потому, что они из тех людей, которым нужны новые способы сделать грязные деньги немного чище. Итак, я полагаю, что ваши таинственные руководители действительно не хотят, чтобы мои сотрудники службы безопасности рылись повсюду, чтобы установить их личность, мистер Дейникер.” Он тонко улыбнулся. “Держу пари, что вы уполномочены подсластить эту сделку, чтобы убедиться, что она будет выполнена вовремя… и без каких-либо неудобных истин, выходящих наружу. Верно?”

Дейникер несколько мгновений сидел неподвижно, быстро соображая. Наконец, он вздохнул. “Такое обстоятельство не было полностью непредвиденным. Я уполномочен пойти немного выше, но не более чем—”

Риган покачал головой. “Мы здесь не торгуемся”. Его глаза были каменными. “Цена возрастает на пятьдесят миллионов. Или вы уйдете с пустыми руками. Это ваш выбор ”.

“Вы жесткий человек, мистер Риган”.

Другой мужчина кивнул. “Это я и есть. Вот почему я сижу по эту сторону стола, а вы по другую, мистер Дейникер ”.

Час спустя Виллем Дейникер наблюдал, как темные каменные стены и тусклые огни поместья Восточного Ветра исчезают у него за спиной, поглощенные ночью и дождем. "Мерседес" выехал на главную дорогу, направляясь обратно в аэропорт, где его ждал заправленный частный самолет. Нахмурившись, он достал свой смартфон и набрал короткое текстовое сообщение президенту России Геннадию Грызлову, нетерпеливо ожидающему в Москве, в тысяче шестистах милях к востоку от острова Мэн: Приготовления завершены. Обошлось на 50 миллионов дороже, чем ожидалось. К сожалению, продавец по-прежнему проявляет прискорбное любопытство.

КОРАБЛЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ "БРОДЯГА" (PROWLER), ДАЛЕКО В АТЛАНТИЧЕСКОМ ОКЕАНЕ

НЕСКОЛЬКО НОЧЕЙ СПУСТЯ

Безлунное ночное небо было усеяно звездами — крошечными точками света, мерцающими посреди бесконечной черноты. Далеко внизу, в чернильной темноте, изящное судно длиной более ста метров и водоизмещением более четырех тысяч тонн грациозно скользило по длинным перекатывающимся волнам. Без каких-либо ходовых огней, освещающих его надстройку, корабль размером с эсминец был почти невидим.

При дневном свете и издалека Бродяга выглядела как роскошная мегаяхта, а не военный корабль. Его изящные линии и окна от пола до потолка повторяли окна других сверкающих ультрасовременных частных судов, принадлежащих самым богатым мужчинам и женщинам мира, в том числе ряду ведущих российских промышленников и бизнес-олигархов.

На самом деле "Бродяга" был замаскированным разведывательным судном и судном специальных операций российского военно-морского флота. При необходимости она могла незаметно входить и выходить из иностранных портов, которые в противном случае были закрыты для российских надводных боевых кораблей и кораблей-разведчиков. Кроме того, за ней не следили западные военные корабли и самолеты, когда она находилась в море, что давало ей необходимую свободу передвижения для выполнения любого количества секретных миссий.

Как это.

Освещенный красным боевой информационный центр"Бродяги" был спрятан глубоко в корпусе, намного ниже просторных кают и роскошного оснащения, используемых для введения в заблуждение иностранных наблюдателей. Напичканное сложной электроникой и дисплеями, это был улей тихой, целенаправленной деятельности.

Капитан Юрий Безродный склонился над плечом одного из своих младших лейтенантов. Он внимательно изучил изображения при слабом освещении, переданные беспилотником, летевшим в сорока километрах впереди. Они показали большой двухмачтовый кеч, плывущий по ветру со скоростью около четырех узлов. Его глаза сузились. Других кораблей или самолетов в пределах эффективной дальности действия радаров не было. Их гидролокатор не сообщил об отсутствии контактов под поверхностью. Состояние моря и погодные условия были близки к оптимальным.

Он выпрямился и повернулся к своему старшему офицеру. “Сформируйте ударную группу”.

Сорок минут спустя жесткая надувная лодка, сравнимая с резиновым рейдерским судном F470 Zodiac, используемым "Морскими котиками" ВМС США, пересекла море со скоростью почти пятнадцать узлов. Рулевой управлял рулем сзади, а еще семеро боевых водолазов спецназа расположились на планшире, затаившись, чтобы уменьшить свой профиль. На них были черные гидрокостюмы и приборы ночного видения. Компактные штурмовые карабины "Гроза-4" были перекинуты через их плечи. Оснащенное глушителями на укороченных стволах, оружие было разработано для тайных действий в ближнем бою.

Сидя на носу, лейтенант Сергей Розонов смотрел в темноту, как надувная лодка поднималась и опускалась, преодолевая длинные атлантические валы. Если его навигационные расчеты были хотя бы достаточно точными, он вскоре сможет увидеть их цель.

Вот!Что-то, более яркое зеленое пятнышко на фоне зеленоватого неба, выделявшегося в его очках ночного видения, замерцало на горизонте почти прямо перед ним. Крошечная фигурка снова исчезла, когда их лодка скользнула обратно во впадину между волнами. Но когда это снова появилось в поле зрения, изображение было более четким. Он видел паруса большой яхты, несущейся к ним под легким бризом.

Розонов оглянулся на рулевого, стоявшего у руля. Он медленно дважды взмахнул рукой.

Старшина кивнул и резко сбросил газ. Их скорость упала. Так же как и шум от их подвесного мотора мощностью пятьдесят пять лошадиных сил и его водометного движителя. Такое приближение с наветренной стороны должно было лишить возможности кого-либо на борту яхты услышать их приближение, но не было смысла идти на ненужный риск.

Розонов снова развернулся. Теперь были отчетливо видны высокие мачты и тонкий корпус "кеча". Они увеличивались в размерах с поразительной скоростью по мере сближения двух кораблей. Минуты проходили без единого звука, кроме периодических ударов волн о резиновый корпус их лодки и низкого, хриплого рычания ее двигателя с пониженным газом.

Лейтенант Спецназа напрягся. С минуты на минуту. По-прежнему не было никаких признаков того, что их кто-либо заметил на борту яхты. Двое вахтенных были либо поглощены наблюдением за своим такелажем, либо, что столь же вероятно, удобно дремали в кокпите.

Осталось сто метров. Пятьдесят метров. Сейчас! Розонов трижды быстро взмахнул кулаком.

Позади него рулевой повернул румпель поперек. Их штурмовой катер плавно описал плотный полукруг, проскользнув прямо рядом с большой яхтой. Один из российских коммандос быстро ухватился за его ограждение.

Быстро двигаясь, Розонов скользнул на палубу и низко пригнулся. Они были привязаны вплотную к главной рубке. Огни не горели. Он снял с плеча свой карабин. Один за другим остальные его люди молча поднялись на борт.

Быстрые сигналы руками отправили двоих из них вперед, к носу. Остальные четверо последовали за ним на корму. Над ними возвышались карбоновые мачты яхты и огромные дакроновые паруса.

Бесшумно скользнув за угол рубки, Розонов надежно прижал приклад карабина "Гроза-4" к плечу. Главный кокпит находился прямо впереди. Через свои очки ночного видения он мог видеть, как один из членов экипажа смотрит вниз на навигационную консоль и электронное управление парусами рядом со штурвалом. Другой моряк развалился на одном из Г-образных диванов, установленных по краям кокпита. Он с наслаждением отхлебнул из дымящейся чашки кофе.

Не колеблясь, Розонов открыл огонь. Его карабин с глушителем дал сбой.

Пораженный несколькими 9-мм дозвуковыми снарядами с близкого расстояния, рулевой отлетел в сторону в ужасном облаке крови и раздробленных костей. Его товарищ по кофепитию откинулся на пробитый пулями диван с простреленными грудью и животом.

Лейтенант спецназа легко спрыгнул в кабину и развернулся к ближайшему трапу. Оно было открытым.

Подобно кошке, он спустился по короткой лестнице в главную рубку. Его коммандос следовали вплотную за ним. Они рассыпались веером по большой затемненной комнате. Посередине стоял длинный обеденный стол из тикового дерева, по углам - плюшевые диваны и кресла.

Розонов потратил всего мгновение, чтобы сравнить то, что он увидел, с планами колоды, которые он запомнил ранее. В безукоризненно обставленную комнату открылись еще две двери. Один из них вел вперед, в каюты экипажа яхты. Другой проход проходил на корме, к каюте владельца и каютам для гостей.

Он кивнул своим людям, а затем указал большим пальцем на передний проход. “Нет заключенных. Пленных нет”, - одними губами произнес он.

Они бесшумно проскользнули в дверь один за другим и исчезли в темноте. Почти сразу же он услышал треск дерева, когда они начали выбивать двери. Коротко затрещали карабины с глушителями, которым вторили приглушенные стоны и вопли умирающих матросов и прислуги.

Не дожидаясь больше, Розонов бросился в атаку на корму.

Он пробежал по короткому коридору, проломил дверь, обшитую дубовыми панелями, и ворвался в тускло освещенную и комфортабельно обставленную каюту. Книжные шкафы выстроились вдоль изогнутой стены вокруг кровати королевских размеров. Там пожилой мужчина, крупный и седовласый, сидел, выпрямившись, среди скомканных одеял, удивленно моргая.

“Кто ты, черт возьми, такой?” - прорычал старик.

“Никого, кого вы когда-либо узнаете, мистер Риган”, - ответил Розонов. Затем он нажал на спусковой крючок, твердо держа штурмовой карабин на прицеле, когда тот уперся ему в плечо.

Получив несколько ударов, миллиардер откинулся на свои порванные, окровавленные подушки. Побелевший, он несколько секунд пытался дышать, один раз вздрогнул, а затем умер.

Розонов отвернулся.

В коридоре его встретил старший сержант. “Яхта в безопасности, сэр. Все, кто был на борту, были уничтожены ”.

“Отличная работа, Енин”, - сказал Розонов. “Убедитесь, что все тела взвешены, прежде чем сбрасывать их в море. Москва не хочет, чтобы кто-то находил изрешеченные пулями трупы, дрейфующие по ветру и волнам ”.

Сержант стрельнул в него кривой усмешкой. “Ну, это в некотором роде испортило бы тайну дела, не так ли, лейтенант?”

Час спустя команда спецназа забралась обратно на свою жесткую надувную лодку и отчалила. Они отъехали на безопасное расстояние и развернулись параллельно опустевшей яхте, скользившей с подветренной стороны.

Розонов взглянул на свои водонепроницаемые часы. “Десять секунд”, - пробормотал он. “Пять секунд. Четверо. Трое. Два...”

БУМ. БУМ. БУМ.

Затопляющие заряды, которые они установили в трюме, взрывались один за другим, пробивая огромные дыры в корпусе яхты от носа до кормы. Сначала медленно, а затем все быстрее судно, все еще с поднятыми парусами, заскользило ниже в воде. В течение нескольких минут он исчез под волнами, погружаясь все ниже и ниже в лишенные света глубины бездны.

Розонов удовлетворенно кивнул. Президент Грызлов был бы доволен. За исключением нескольких мелких обломков, которые невозможно идентифицировать, покачиваясь на волнах, не осталось ничего, что могло бы объяснить исчезновение Фрэнсиса Ксавье Ригана.

Один

Миру угрожает большая опасность от тех, кто терпит или поощряет зло, чем от тех, кто на самом деле его совершает.

— Альберт Эйнштейн, физик-теоретик

ШТУРМОВАЯ ГРУППА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", МОСКВА, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

ВЕСНА 2020

Москва горела.

По всему горизонту во всех направлениях горели оранжево-красные огни. Каждое возгорание показывало, где оружие дальнего действия, выпущенное польскими истребителями-бомбардировщиками и беспилотниками "Айрон Вульф", поразило цель, уничтожив российские ракетные батареи класса "земля-воздух", военные аэродромы, радары противовоздушной обороны и командные пункты.

Яркие, как солнце, вспышки рябили по ночному небу, освещая похожий на спагетти клубок дико вьющихся дымовых следов, оставляемых ракетами. Ослепленные потерей большинства своих радаров и волнами электронных помех и ложных целей, уцелевшие подразделения противовоздушной обороны города стреляли почти наугад, надеясь добиться удачных попаданий. Это было все, что у них оставалось, чтобы отразить атакующих с воздуха, наносящих удар по центру политической и военной власти Москвы, Кремлю.

Но русские опоздали. Их враги были уже на земле, глубоко внутри их внешней обороны.

Улица Воздвиженка тянулась почти строго на запад к высоким стенам и башням из красного кирпича, окружавшим Кремль. На одной стороне улицы в трех- и четырехэтажных зданиях размещались различные кафе, рестораны, магазины и правительственные учреждения. Вдоль другого крыла располагалась огромная Российская государственная библиотека.

Теперь обломки и щебень перекрыли большую часть улицы. Маслянистые столбы черного дыма лениво вились от искореженных полицейских машин и бронетранспортеров БТР-82. Тела были разбросаны по изрытому воронками тротуару. Языки пламени устрашающе плясали внутри затемненных зданий, взорванных осколочно-фугасными снарядами.

Казалось, ничто не двигалось.

А затем из клубящегося дыма появилась человекоподобная машина высотой двенадцать футов, двигавшаяся с ужасающей, почти хищной быстротой. В двух руках было оружие: 25-мм автопушка и 40-мм автоматический гранатомет. К его длинному, широкоплечему торсу было прикреплено больше комплектов снаряжения и оружия. Шестигранная головка, утыканная сенсорными панелями, сосредоточенно поворачивалась из стороны в сторону, тщательно сканируя окружающие улицы и здания.

Это было кибернетическое устройство пехоты — боевой робот, управляемый человеком. Впервые разработанный исследовательской лабораторией армии США много лет назад, каждый CID обладал большей огневой мощью, чем обычный пехотный взвод. Защищенный высокопрочной композитной броней, его силовой экзоскелет был быстрее и прочнее любых десяти человек вместе взятых. Специальный тактильный интерфейс переводил мельчайшие жесты своего пилота в движение экзоскелета, позволяя роботу двигаться с поразительной точностью и проворством.

Очень немногие россияне когда-либо видели CID вблизи, и большинство из тех, кто видел, умерли в течение нескольких секунд.

Находясь в кабине робота, Брэд Макланахан сосредоточился, позволяя данным, собранным широким спектром пассивных и активных датчиков, поступать в его мозг через нейронную связь со сложными компьютерными системами уголовного розыска. На его дисплеях замигали красные индикаторы наведения на цель. Каждый идентифицировал отделение пехоты противника или группу тяжелого вооружения, лихорадочно развертывающуюся вдоль его оси наступления. Они занимали скрытые позиции внутри зданий, планируя устроить ему засаду с пулеметным огнем и РПГ, когда он пронесется мимо.

Извините, ребята, подумал он, вы не можете убежать и вы не можете спрятаться. Не от меня . Прямая связь с его сенсорами в сочетании с передовым компьютерным анализом дала ему поразительную осведомленность о ситуации. Это было похоже на то, что меня одарили божественным взглядом на мир.

Брэд с трудом подавил внезапное чувство дикого, нечеловеческого ликования. Пилотирование одного из этих боевых роботов эскадрильи "Железный волк" было невероятным испытанием. Вы не могли не почувствовать почти божественный прилив силы, восприятия и скорости. Но на этом пути лежало безумие… и смерть.

СИДЫ были жесткими… но они не были непобедимыми. Некоторые из его друзей поняли это на собственном горьком опыте.

Давай, Макланахан, вернись с головой в игру, прорычал Брэд самому себе. Российские солдаты, спешившие через его путь к Кремлю, были выбиты из равновесия, шокированные этой внезапной атакой и своими ужасающими потерями. Они были готовы к прорыву. Но действовать с опаской было просто способом быть убитым.

“Волк один" вызывает "Волка шесть” и "Волка два", - произнес он вслух, открывая защищенный канал связи с другими боевыми машинами эскадрильи "Железный волк", задействованными в этой операции. “Я примерно в четырехстах метрах от пандуса к воротам Троицкой башни. Готовимся”.

“Шесть копий”, - ответил в наушниках лаконичный голос полковника Уэйна “Вака” Макомбера. “У меня правый фланг”.

“Два экземпляра, Волк один. Я нахожусь на позиции, чтобы охранять ваш левый фланг”, - произнес ясный, четкий женский голос мгновением позже. “Представьте, что мы прекращаем валять дурака и заканчиваем это до того, как русские полностью проснутся. Даже они не будут вечно бегать как идиоты”.

Брэд не мог сдержать улыбки. В бою майор Надя Розек была жесткой, бесстрашной и предельно сосредоточенной. Вне службы и без формы она была удивительно страстной. Но где бы она ни была, красивая темноволосая офицер польского спецназа была силой природы. Когда она решала что-то сделать, ты либо вставал на ее сторону, либо убирался с ее пути к черту. Других вариантов не было.

“Вы слышали майора, Макланахана”, - пробормотал Макомбер.

“Громко и ясно, Вжик”, - согласился Брэд. Мысленно он приказал своему боевому компьютеру уголовного розыска назначить приоритеты каждой русской оборонительной позиции, которую определили его сенсоры, — расставив их по степени опасности, которую они представляли. За считанные секунды его программное обеспечение завершило работу, на которую у человека-офицера штаба ушли бы минуты. Его индикаторы наведения изменили цвет и форму, чтобы соответствовать этим приоритетам.

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. “Атакуем сейчас!”

Не дожидаясь ответа, Брэд побежал вверх по улице — ускоряясь с каждым длинным шагом. Обогнув подбитый бронетранспортер, он открыл огонь на ходу. Снаряды из его автопушки выбили окно верхнего этажа впереди, убив притаившуюся российскую RPG-команду. Осколки разбитого камня и стекла посыпались на тротуар.

Другой значок настойчиво мигал на краю его поля зрения, высвечивая затемненный дверной проем. команда из 12,7-мм крупнокалиберных пулеметов, сообщили в CID. Уровень угрозы высокий.

Ни хрена себе, подумал Брэд. Снаряды из этого русского MG, возможно, и не пробьют его броню, но они определенно могут повредить или уничтожить его датчики и другое оборудование. Мгновенно он повернул туловище робота и запустил 40-мм осколочно-фугасную гранату в отверстие. Это произошло с ослепительной вспышкой.

Значок угрозы исчез.

Все еще стреляя на бегу, он перебежал Моховую улицу, перелетел через ряд приземистых металлических столбов, предназначенных для блокирования движения, и приземлился на широкой, вымощенной камнем площади. Впереди возвышалась Кутафья башня. Этот барбакан был главным общественным входом в Кремль. За его коваными воротами пологий пандус поднимался к высокой Троицкой башне со шпилем. Справа верхушки деревьев возвышались над ограждением на краю площади. Это был Александровский сад, узкий, обсаженный деревьями участок дорожек, цветников и лужаек, занимающий то, что когда-то было рвом вокруг старой крепости.

“Приближается бронетехника”, - услышал он хладнокровный доклад Нади Розек. “Основные боевые танки Т-90 и Т-72. Я вступаю в бой”.

КРРАК! КРРАК! КРРАК!

Небо слева от Брэд осветилось, когда она открыла огонь из своей электромагнитной рельсовой пушки, вспыхивая ярко-белым с каждым выстрелом. Запущенные со скоростью 5 Махов, маленькие сверхплотные металлические снаряды врезались во вражеские танки и пробили их броню. Один за другим подбитые Т-90 и Т-72 разворачивались поперек дороги и, содрогнувшись, останавливались, извергая дым и пламя.

“Цели уничтожены”, - сказала Надя. “Мой камуфляж сработал идеально. Русские никогда не видели меня”.

Брэд удовлетворенно кивнул. В жестоком городском бою ближнего боя, подобном этому, на счету было каждое преимущество. Когда они стояли на месте или медленно двигались, передовые системы маскировки, которыми оснащались их CID IV аэрокосмического производства Sky Masters, делали их почти невидимыми для вражеских ИК-датчиков и даже невооруженным глазом.

Сотни маленьких шестиугольных термоадаптивных плиток покрывали бронированную “кожу” каждого робота - плитки, которые могли изменять температуру с необычайной скоростью. Компьютеры могли бы настроить их так, чтобы имитировать тепловые характеристики деревьев, зданий и других транспортных средств. В свою очередь, электрохроматические пластины толщиной с бумагу покрывали эти термоплитки. Небольшие изменения напряжения могут изменить сочетание цветов, отображаемых на каждой пластине, придавая CID способность, подобную хамелеону, сливаться с окружающей средой. Но обе системы маскировки теряли эффективность и расходовали слишком много энергии, если их использовали при движении на высокой скорости.

Таким, каким он был сейчас.

Брэд бросился вперед, обстреливая здание со стеклянными стенами, используемое для досмотра. Российские солдаты, которые вели ответный огонь по нему изнутри, были отброшены назад, либо разорванные на части снарядами из 25-миллиметровой автопушки, либо изрезанные в клочья летящим стеклом.

Вспышки подмигивали ему из открытых арок под шпилем Троицкой башни. Винтовочные пули с глухим стуком вонзились в туловище его сида, разбив пару его термоблоков. Он развернулся и нырнул в укрытие за руинами здания службы безопасности.

“Снимки с беспилотников и сканы отключены”, - радировал Макомбер. “Похоже, ублюдки реагируют так, как и ожидалось”.

Брэд увидел, как на его дисплеях появились новые данные, переданные через его нейронный интерфейс. У их штурмовой группы "Железный волк" было полдюжины маленьких и очень незаметных беспилотников, которые кружили высоко над Кремлем, выполняя роль глаз и ушей за пределами досягаемости датчиков их CIDs.

С первого взгляда он мог видеть, что полковник был прав. Большая часть элитных пехотных взводов кремлевской гвардии и бронетехники была развернута для защиты ворот обнесенного стеной комплекса. Любой, кто попытается прорваться к этим входам, будет встречен градом противотанковых ракет, реактивных гранат и огнем 125-мм танковых пушек. Даже композитная броня на их CIDS не выдержала бы такой огневой мощи.

Именно поэтому Брэд никогда не планировал проводить настоящую атаку на ворота.

С волчьей ухмылкой он метнулся прочь от Кутафьей башни, перемахнул через железные перила и легко спрыгнул на обсаженное деревьями пространство Александровского сада. Русские купились на его финт. Теперь пришло время показать им, почему они должны были вместо этого мыслить вертикально.

Брэд рванул на юг, следуя параллельно Кремлевской стене, возвышающейся за деревьями. Вслед за ним пронеслась противотанковая ракета, ударилась о ствол липы и взорвалась. Он увернулся и продолжал бежать.

На массивной стене из красного кирпича появились значки предустановленных целей. “Задействован протокол Человека-паука”, - сказал он криво. Он поднял автопушку, быстро проверяя, заряжены ли у него бронебойные патроны. Затем он резко остановился и открыл огонь.

УДАР. УДАР. УДАР. УДАР.

Осколки измельченного кирпича отлетели от стены. Рваные кратеры появлялись с точно рассчитанными интервалами, поднимаясь почти со дна вплоть до вершины. Поскольку толщина древнего защитного барьера Кремля составляла от одиннадцати до двадцати одного фута, ни один снаряд не прошел насквозь.

Но сейчас дело не в этом, не так ли?Подумал Брэд с тихим смехом. Он быстро сунул автопушку и гранатомет обратно в свой оружейный ранец, согнул пальцы рук полицейского, а затем начал карабкаться по стене, быстро подтягиваясь, используя воронки, которые он только что проделал в кирпичной кладке, в качестве опор для рук.

Он добрался до зубчатой стены и вскарабкался на широкий проход, используемый стражниками для патрулирования стены. Там он встретил взъерошенного солдата, спешащего к далекой Троицкой башне. Русский отчаянно пытался втиснуться в громоздкий комплект бронежилета.

Мужчина остановился как вкопанный. Он в ужасе уставился на огромного боевого робота. “Мать Божья!Матерь Божья!”

Брэд извиняющимся тоном покачал головой. “Извини, приятель. Это не я ”. Затем он схватил русского одной большой металлической рукой и сбросил его со стены. Пронзительно закричав, солдат исчез в темноте. Его отчаянный вопль закончился глухим, влажным стуком.

Брэд поморщился. Это должно было быть больно.

Он размытым пятном вернулся к движению и спрыгнул с другой стороны, приземлившись на руки и колени своего уголовного розыска внутри самого кремлевского комплекса. Он был в маленьком дворике рядом с арсеналом.

Без дальнейших раздумий Брэд встал и вытащил свой рельсовый пистолет. Оно усилилось пронзительным, пронзительным воем. Автопушка перекочевала в его другую руку.

Он огляделся в поисках выхода со двора и заметил большую, солидно выглядящую деревянную дверь в ближайшее здание. Одним быстрым ударом она распахнулась, открыв короткий, хорошо освещенный коридор.

Низко пригнувшись, Брэд потрусил по коридору. Он проигнорировал толпу перепуганных клерков и чиновников, убиравшихся с его пути. Они не представляли угрозы. Никто из них не был вооружен.

Он выбил другую дверь и вышел на Дворцовый бульвар. Государственный Кремлевский дворец, массивное и ужасно уродливое здание советской эпохи из стекла и бетона, маячил прямо по курсу. Выдувание соплей из этого чудовища, вероятно, оказало бы русским услугу, решил Брэд.

Вместо этого он развернулся и побежал на север, к воротам Троицкой башни. Его СИД вырвался на открытое место, прямо на фланг русской пехоте и бронетанковым подразделениям, развернутым для блокирования ворот. Цели заполнили его поле зрения.

Брэд открыл огонь как из рельсовой пушки, так и из автопушки, часто стреляя почти одновременно по разным целям. Гусеничные боевые машины пехоты БМП и танки Т-72 содрогались и взрывались — разорванные снарядами рельсовых орудий. Пехотинцы и расчеты противотанковых ракет в панике разбежались. Несколько человек, более храбрых или более глупых, повернулись, чтобы сражаться. Очереди из автопушек отбросили их мертвыми или умирающими на булыжную мостовую.

Он пробирался сквозь кошмарную мешанину горящих машин и истекающих кровью солдат, лишь время от времени замедляясь, чтобы уничтожить новые цели, определенные его компьютером уголовного розыска. Сквозь густеющий дым он мог разглядеть лесистые очертания Сенатской площади Кремля ... а за ней - большое здание треугольной формы, сам Кремлевский Сенат. Его желтые стены были утыканы высокими белыми колоннами.

Рот Брэда сжался. Перехваченные сигналы и другие разведданные подтвердили, что в этом здании скрывался злобный президент России Геннадий Грызлов вместе со своими ближайшими советниками. Он поднял свое рельсовое ружье, целясь в верхние этажи. Три или четыре пули, пробивающие эти стены на сверхзвуковой скорости, должны были бы с хорошим треском все разнести.

Внезапно по радио вмешалась Надя Розек. “Обнаружено неопознанное движение с запада. Переходим к бою!” Ее голос звучал испуганно. “Я не могу получить блокировку. Повторяю, я не могу получить —”

Ее голос исчез, сменившись лишь потрескиванием статических помех. В тот же момент значок, представляющий ее робота, внезапно вспыхнул оранжевым, а затем красным. Оно прекратилось.

Брэд с трудом сглотнул, чтобы не почувствовать привкус желчи. Каким-то образом, какой-то русский сукин сын только что вырубил Надю из уголовного розыска. Он развернулся, ища кратчайший путь к ее последней известной позиции.

“Брось это, Макланахан!” Вжик Макомбер зарычал. Он звучал как сама смерть. “Продолжайте миссию. Я участвую в этом ”. Значок, показывающий личный отдел уголовного розыска полковника, уже пришел в движение, устремляясь на север.

“Понял, шестой волк”, - сказал Брэд сквозь стиснутые зубы. Он повернул обратно к логову Грызлова. Пришло время покончить с этим.

Приближаются новые противники, спокойно сообщил его компьютер, привлекая его внимание. Ось угрозы в три часа .

Выругавшись себе под нос, Брэд посмотрел направо. Еще три Т-72 только что появились из-за дальнего угла гигантского Государственного Кремлевского дворца. С жужжанием их башни развернулись в его направлении, наводя на цель свои главные орудия.

“Вот дерьмо”, - пробормотал Брэд. Он скользнул в сторону и произвел быстрый выстрел из рельсовой пушки по головному танку. Попав прямо под его длинную 125-мм пушку, он разлетелся на части. Искореженные фрагменты башни взлетели в небо в столбе огня.

Один из других Т-72 открыл по нему ответный огонь. Бронебойный снаряд просвистел низко над его головой, промахнувшись менее чем на метр. Потрясенный ударной волной, его отдел уголовного розыска слегка пошатнулся, а затем восстановил равновесие. Застрекотал спаренный пулемет. пули калибра 7,62 мм отскакивали от его композитной брони.

Системы маскировки серьезно деградировали. Небольшое гидравлическое повреждение левой руки, сообщил ему компьютер.

Брэд оставался на ходу, непредсказуемо поворачивая, чтобы российским артиллеристам было труднее взять его на прицел. Его прицельная сетка сосредоточилась на другом Т-72. Он нажал на спусковой крючок. Попав в борт, он загорелся.

Двое убиты. Один, чтобы уйти.

“Я вижу CID майора Розека”, - резко сказал Макомбер по их защищенному каналу. “Это полное списание. Никаких признаков жизни. И нет никаких признаков того, что ее убило.”

Брэд мрачно кивнул. Успешно выбраться из поврежденного робота под огнем было практически невозможно. “Понял, шестой”. Он выстрелил снова, подбив последний русский танк. Его демонстрации угроз были четкими, без каких-либо новых врагов. “Сейчас я иду за Грызловым. Прикрывай мою спину”.

“Подтверждаю, Волк один”, - ответил Макомбер. Затем его голос стал жестче. “Срань господня! Что это, блядь, за это дело? Я участвую—” Внезапно его радиомаяк CID вспыхнул ярко-красным и исчез.

То, что казалось вечностью, но на самом деле не могло быть больше секунды или двух, Брэд уставился на свой тактический дисплей в полном оцепенении. Что, черт возьми, здесь происходило? Это был кошмар, полная, проклятая катастрофа.

В гневе он заставил себя прийти в полную боевую готовность. Катастрофа или нет, он все еще мог убить Грызлова и выполнить миссию. Он был многим обязан Наде и Вжику Макомберу. Он повернул обратно к штаб-квартире президента России.

А затем поток снарядов из 30-мм пушки с ужасающей силой пробил борт его CID. Брэд врезался в край кабины, когда его робот слетел с ног и шлепнулся головой на тротуар.

Предупреждение. Внимание. Датчики серьезно повреждены. Гидравлическая система работает на тридцать процентов. Боеприпасы и комплекты оружия отключены, сообщил ему компьютер. Системы маскировки не работают. Бронетехника пробита во многих местах.

Брэд, пошатываясь, покачал головой - действие, имитируемое роботом. Он заставил себя выпрямиться. Ныли поврежденные сервоприводы и исполнительные механизмы. Еще больше предупреждений о неудачах и повреждениях пронеслось в его ошеломленном сознании.

Двигаясь теперь медленнее, он развернулся, направляясь к возвышающемуся фасаду Государственного Кремлевского дворца из стекла и бетона. Вот где, должно быть, скрывались русские ублюдки, которые только что устроили ему засаду. Осколки и осколки стекла все еще падали из одного из огромных окон второго этажа.

Высокая, человекоподобная машина выскочила из отверстия и приземлилась всего в нескольких метрах от него. Его тонкие руки держали множество вооружений.

Глаза Брэда широко раскрылись от шока. О Боже мой... .

Прежде чем он смог отреагировать, другой боевой робот снова открыл огонь, на этот раз в упор. Несколько бронебойных пуль пробили его CID, отбросив его назад по булыжникам в ливне искр и разорванных кусков проводки и металла. Датчики были сорваны. Целые сегменты его видения потускнели и отключились. Красные предупреждения о неудаче каскадом пронеслись через его затуманенное сознание, каждое из которых рассказывало головокружительную историю катастрофы.

Ошеломленный, Брэд боролся, чтобы восстановить хоть какой-то контроль над своим умирающим сидом. Ничего не сработало. Его компьютерные системы были повреждены без возможности восстановления. Через свой единственный работающий визуальный сенсор он увидел другого робота, склонившегося над ним. Медленно, почти радостно, он прицелился из своей автопушки… а затем началась стрельба.

Все погрузилось во тьму.

“Симуляция сражения завершена”, - удовлетворенно произнес ровный, сгенерированный компьютером голос. “Полный провал миссии. Потери штурмовых отрядов: сто процентов”.

Два

ТРЕНАЖЕРНЫЙ КОМПЛЕКС CID, ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Свет снова зажегся.

“Руководящему составу учений следует явиться в главный конференц-зал”, сказал компьютер. “Подведение итогов моделирования запланировано через десять минут”.

Моргая от внезапной яркости, Брэд Макланахан выбрался из модуля тактильного интерфейса симулятора. Теперь, когда он не был подключен через него к компьютерам и настройкам виртуальной реальности, прикосновение серой студенистой мембраны заставило его кожу покрыться мурашками. Привязывание или отсоединение всегда было похоже на извивание по узкой трубе, полной илистой грязи температуры тела. В нижней части кабины он нажал светящуюся зеленую кнопку.

Металлический люк скользнул в сторону, открываясь. Он осторожно протиснулся через небольшое отверстие, соскользнул по короткой лесенке, а затем, низко опустив голову, крабообразной походкой выбрался из-под яйцевидного кибернетического симулятора устройства пехоты. Кабина пилота, расположенная в центре большого непрозрачного купола, была встроена в ошеломляющий набор гидравлических домкратов.

Освободившись от сложной, похожей на Руби Голдберга сборки, Брэд выпрямился во весь рост. В течение нескольких секунд он крутил и растягивал шею, плечи и бедра, прорабатывая изгибы в мышцах, которые ощущались сведенными судорогой и болели. Большую часть времени он не возражал против того, чтобы быть высоким и широкоплечим, но было несколько мест, где его телосложение было явным недостатком.

Да, как тесные, забитые приборами кабины самолетов и уголовного розыска, подумал он с кривой усмешкой. Так уж случилось, что именно там он проводил огромную часть своего рабочего времени. Удачный карьерный ход, Макланахан, сказал он себе, направляясь к двери из купола. Он мог бы быть кем угодно, от аэрокосмического инженера до бармена, но нет, он хотел быть боевым пилотом, как и его старик.

Он появился в похожем на пещеру ангаре. Еще два больших купола заполнили обширное пространство. Каждый из них был очень похож на один из тех надувных планетариев, которые используются для передвижных астрономических шоу. По голому бетонному полу змеились волоконно-оптические кабели с цветными кодировками и кабели питания, соединяющие купола с рядами мониторов с большими экранами и мощными компьютерами.

Обычно симуляторы давали новичкам-пилотам CID почувствовать, каково это на самом деле - командовать одной из больших боевых машин. Как только вы оказались пристегнутыми ремнями внутри, сочетание тактильных интерфейсов, возможности полного движения и трехмерных проекторов виртуальной реальности обеспечило опыт, который звучал, выглядел и даже ощущался реальным. Это был относительно быстрый, дешевый и простой способ отсеять новичков, которые не могли справиться с работой.

Однако сегодня тренажерные купола были перепрофилированы для того, чтобы опытные пилоты "Железного волка" прошли серию захватывающих боевых сценариев. В ходе виртуальных сражений удалось избежать износа их дорогих роботов ... и польской сельской местности. Учения с боевыми стрельбами с участием CIDS могли быть захватывающими, но они были адом для оборудования, зданий и ландшафта.

Что еще хуже, маневры в открытом поле рисковали раскрыть московским шпионам ключевые разведданные о смертоносных машинах и их передовых возможностях. Служба военной контрразведки Варшавы была первоклассной, но Польша была свободной и демократической страной. Не было никакого способа воздвигнуть железный занавес секретности вокруг своих вооруженных сил — или сил своих высокотехнологичных союзников, эскадрильи "Железный волк" и ее корпоративного отпрыска - частной военной компании.

И Брэд слишком хорошо знал, что у России и ее безжалостного, воинственного лидера Геннадия Грызлова были все основания глубоко проникать в их секреты. Он почувствовал, что его настроение омрачается.

В течение трех трудных и опасных лет пилоты иностранного происхождения, коммандос и специалисты разведки, которые сформировали ядро Iron Wolf, помогали полякам и другим восточноевропейцам защищать свои свободы от российской агрессии. Вместе они хладнокровно остановили силы Грызлова — в воздухе, на земле и даже на странных цифровых полях сражений в киберпространстве. Но цена была высока. Слишком много его товарищей-пилотов и солдат были мертвы.

Прямо сейчас Польша и ее союзники не были в состоянии открытой войны с Россией. Но и они не были по-настоящему мирными. Конечно, возможно, никто активно не стрелял, не внедрял вредоносное ПО в электросети и банковские системы или не сбрасывал бомбы и ракеты на города, но это не означало, что обе стороны были готовы перековать свои мечи на орала.

Это нынешнее затишье длилось более года. Никто, обладающий хоть каплей здравого смысла, не верил, что это продлится намного дольше. Подобно леопарду, который не может сменить свои пятна, Геннадий Грызлов не собирался отказываться от своих амбиций сделать Россию самой могущественной нацией на планете. Единственным открытым вопросом было, когда он предпримет свой следующий агрессивный шаг ... и какую форму он примет.

Брэд осторожно просунул голову в открытую дверь конференц-зала.

Ожидание, когда упадет молот, начинало действовать на нервы многим в эскадрилье. Сегодняшнее утреннее фиаско не заставило никого почувствовать себя по-настоящему теплым и пушистым.

Вак Макомбер и Надя Розек уже сидели за большим овальным столом. В этом нет ничего удивительного, подумал он. Они оба были “убиты” в симуляторе раньше, чем он. Ни один из них не выглядел особенно довольным тем, что только что произошло. Как и большинство самоотверженных солдат, оба отличались сильной конкуренцией и яростной решимостью. Изящное поражение было для других парней.

Надя оглянулась через плечо, когда он вошел. Мимолетная улыбка на мгновение осветила ее серо-голубые глаза. Она похлопала по пустому стулу рядом с собой. “Приходи и вступай в ряды обесчещенных мертвецов, товарищ призрак”.

К сожалению, Брэд сделал так, как она предложила. “Да, я думаю, это мы”, - сказал он. “Так они дают виртуальным призракам выпущенные правительством цепи, чтобы они в них бряцали? Или мы должны покупать наши собственные?”

Макомбер фыркнул и отвел взгляд. Руки крупного мужчины были сложены на груди. Судя по его сжатым челюстям, он был достаточно зол, чтобы пойти и проломить пару голов в каком-нибудь баре, предпочтительно таком, где полно самых подлых сукиных сынов в округе.

О боже, с беспокойством подумал Брэд. Он знал этот взгляд. То же самое сделали бы многие депутаты парламента и гражданские копы по всему миру, которые когда-либо совершали ошибку, пытаясь помешать Вжику выпустить пар. Об этом полковнике ходило много историй из его юных лет в Командовании специальных операций ВВС США. Некоторые из самых диких предположений были даже правдой.

Теплая рука Нади скользнула в его. Почти против своей воли он почувствовал, что немного расслабился. Они впервые встретились почти три года назад, когда она была назначена военным связным президента Польши Петра Вилька в Scion и недавно сформированную эскадрилью "Железный волк". Если бы его спросили тогда, он бы поставил хорошие деньги на то, что это будет одно из тех недолгих увлечений типа “потрясающая местная девушка жалеет одинокого иностранца”. Вместо этого, когда позволял долг, они по-прежнему проводили вместе почти все время бодрствования и сна. На самом деле, так сильно, что Брэд выдерживал много критики со стороны друзей, которые интересовались, когда они поженятся.

Он думал об этом. Если бы он когда-нибудь набрался смелости сделать ей предложение, сказала бы она "да"? Или она просто рассмеялась бы, сказала бы ему не быть идиотом, а затем затащила бы его в их постель, чтобы отвлечь его от мыслей о невозможном?

Внезапно Надя бросила на него насмешливый косой взгляд из-под ресниц. Брэд почувствовал, что краснеет. Господи, неужели она сейчас читает его мысли?

К счастью, прежде чем он смог копнуть глубже, в конференц-зал вошел еще один человек. Ниже ростом, чем Брэд или Макомбер, новичку было за шестьдесят, с длинными седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородой. Быстрым движением он перешел на противоположную сторону стола и тяжело опустился на стул. Оттуда он оглядел трех офицеров "Железного волка" с холодно-недовольным выражением лица.

Кевин Мартиндейл, некогда президент Соединенных Штатов, теперь руководил Scion. Он также был близким советником Петра Вилька и других лидеров молодого Альянса свободных наций. Все они знали, что высокотехнологичное вооружение, инновационная тактика и опыт разведки, предоставленные Мартиндейлом и его людьми, были залогом их дальнейшего выживания в качестве свободных наций и возобновления российского господства.

“Ну, это был беспорядок”, - сказал наконец Мартиндейл, нарушая неловкое молчание. “Три CID разрушены без ремонта. Три первоклассных пилота, которые, несомненно, были бы убиты, если бы им повезло, и взяты в плен, если бы им не повезло. И все впустую”.

“Да, без шуток”, - сказал Макомбер сквозь стиснутые зубы. Он в ответ ткнул пальцем в Мартиндейла. “Что, черт возьми, должен был доказать этот маленький, как гром среди ясного неба, удар по кустам? Что нас могут убить в этих консервных банках? Скажи мне что-нибудь, чего я, блядь, еще не знаю!”

Брэд почувствовал, как Надя напряглась рядом с ним. Пятнадцать месяцев назад, во время последнего раунда боевых действий с Россией, Вак Макомбер возглавил налет на Обитель Перуна, секретный российский кибервойной комплекс, спрятанный глубоко в ледяных, покрытых снегом Уральских горах. Они попали в хитро спланированную засаду. Чарли Терлок, один из их лучших друзей, был убит — она не смогла выбраться из своего поврежденного уголовного розыска до того, как он самоликвидировался. Сам Вжик попал в плен к русским, когда его собственный робот был выведен из строя. Его спасли, но забирание в одну из боевых машин "Железный волк" все еще заставляло его нервничать.

“Добавление этих имитированных русских боевых роботов было моей идеей”, - спокойно сказал кто-то из дверного проема позади них, вставая на защиту Мартиндейла. “Считайте это предупредительным выстрелом”.

Брэд спрятал усмешку. Его отец, генерал-лейтенант ВВС США в отставке Патрик Макланахан, всегда знал, как эффектно появиться на публике.

Головы повернулись, когда Макланахан постарше вошел в конференц-зал и направился к Мартиндейлу. Экзоскелет из углеродного волокна и металла с приводом от двигателя поддерживал его торс, руки и ноги, мягко жужжа при движении. Экзоскелет, громоздкий рюкзак для жизнеобеспечения и прозрачный шлем, закрывающий его голову, создавали впечатление, что на нем был надет скафандр эксцентричного дизайна.

Брэд знал, что в самом прямом смысле это было именно то, чем был LEAF, или Вспомогательное средство, улучшающее жизнь ... передовое оборудование, разработанное для поддержания жизни его отца во враждебной среде. Только враждебным окружением был не просто холодный космический вакуум, это был сам весь огромный мир.

За несколько лет до этого Патрик Макланахан был тяжело ранен во время несанкционированного ответного удара по Китайской Народной Республике. Большинство людей думали, что он был убит. Они были не за горами. Его ранения были не в силах залечить современная медицина. Только автоматизированные системы жизнеобеспечения уголовного розыска сохранили ему жизнь. И так год за долгим годом он был вынужден существовать внутри машины, созданной исключительно для войны, лишенный всякого нормального человеческого контакта — способный взаимодействовать только через сенсоры и компьютеры CID.

Брэд тяжело сглотнул, вспоминая печаль, которую он испытывал, когда человек, который вырастил его, медленно исчезал в темном, бесчеловечном мире двоичных единиц и нулей. Этот ЛИСТ, разработанный Sky Masters, каким бы рискованным и в высшей степени экспериментальным он ни был, появился как раз вовремя, чтобы спасти рассудок его отца. Хотя костюм может выглядеть немного странно, по крайней мере, он позволил Патрику Макланахану увидеть других людей своими глазами и прикоснуться к ним своими руками. Это также позволило ему говорить с ними его собственным голосом.

И это был драгоценный подарок ... Даже когда то, что он сказал при этом, вывело их из себя.

“Предупредительный выстрел?” - Сердито повторил Вжик. “Ни у кого больше нет CIDS. Использовать их против нас в симуляторе было дерьмовым ходом, генерал ”.

Патрик покачал головой. “Боюсь, что нет, полковник”. Он обвел взглядом маленькую группу. “Геннадий Грызлов, может быть, и психопат, но он также довольно умен. Он знает, какой мультипликатор силы представляют наши боевые роботы. Получение технологии CID для его собственных вооруженных сил должно быть очень высоким в его списке приоритетов. На самом деле, я почти уверен, что это то, чего он добивался в той засаде, из-за которой погиб Чарли ”.

“Может быть, и так”, - неохотно согласился Вак, явно борясь с болезненными воспоминаниями. Окруженный превосходящими силами противника, он и Чарли Терлок тяжело пали, уничтожив десятки русских танков и бронемашин в отчаянном последнем бою. “Но, черт возьми, от нашего снаряжения мало что осталось, когда эти ублюдки закончили расстреливать нас на куски”.

Патрик вздохнул. “Я потратил месяцы на анализ последних нескольких минут телеметрии, переданной из вашего CIDs, Вжик. И я боюсь, что уцелело больше компонентов, чем мы думали вначале ”. У него отвисла челюсть. “Например, робот Чарли потерял руку из-за снаряда русского танка, прежде чем тот взорвался”.

“Да, и что?”

“Есть некоторые признаки того, что точка удара находилась высоко, на плече уголовного розыска, а не на самой руке. В этом случае приводы и управляющие звенья манипулятора, возможно, не были серьезно повреждены, ” тихо сказал Патрик. “То же самое относится и к твоей машине, Вжик. Перед концом пришлось здорово потрепаться, но русские все еще могли спасти из-под обломков любое количество функциональных или почти функциональных систем ”.

Брэд уставился на своего отца. “Вы действительно думаете, что Грызлов мог бы переделать СИД из кучи полусжаренного хлама?”

“Давайте просто скажем, что я не могу исключить такую возможность”, - сказал мужчина постарше. “Но мы можем быть уверены, что его ученые и инженеры усердно работают, изучая все, что они извлекли с поля боя. И теперь, когда они знают, на что способны наши сиды— ” Он пожал плечами.

“То, что может изобрести один человек, может открыть другой’, - медленно процитировала Надя, выглядя обеспокоенной.

Патрик кивнул. “Рано или поздно… надеюсь, намного позже… русские, вероятно, выяснят, как создавать своих собственных боевых роботов. И когда этот день наступит, Грызлов не будет стесняться использовать их в бою ”.

“Противостояние с российскими СИД?” Брэд поморщился. “Ну и дерьмо, пап. Основываясь на том, что мы только что испытали на симуляторе, это было бы действительно отстойно ”.

Его отец кивнул. “Вот почему нам лучше начать выяснять, как сражаться и выигрывать такого рода сражения”. Он одарил Макомбера кривой, наполовину извиняющейся улыбкой. “Отсюда и неудачный удар сегодня, Бах”.

“Однако меня все еще беспокоит одна вещь”, - сказал Брэд, вспоминая о том, как вражеские CIDS, казалось, материализовались из ниоткуда. “Вы запрограммировали в этих русских роботах эквивалент наших систем теплового камуфляжа и "хамелеон", не так ли?”

“Да”.

Надя нахмурилась. “Но мы сняли термическую плитку и пластины-хамелеоны с СИД, которые мы отправили в Обитель Перуна перед самим рейдом. В тех условиях арктической зимы ни одна из систем маскировки не стоила таких затрат веса или мощности ”.

“Верно”, - согласился Патрик.

“Таким образом, нет никакого возможного способа, которым русские могли бы переделать наше камуфляжное снаряжение. Не из того, что они могли бы вытащить из-под обломков”, - отметил Брэд.

“Нет”, - снова согласился его отец.

“Тогда зачем кидать в нас в симе такое высокотехнологичное дерьмо в виде плаща-невидимки?” Требовался удар. “Что дальше? Силовые поля и плазменные пушки?”

“Усердно тренируйся, легко сражайся”, - с усмешкой сказал Патрик, цитируя знаменитого русского солдата восемнадцатого века фельдмаршала Суворова. Затем выражение его лица стало более серьезным. Он похлопал по экзоскелетной оболочке, покрывающей его искалеченное тело. “Послушайте, полковник, большая часть этого сложного оборудования необходима просто для того, чтобы я мог дышать. Я ни за что больше не буду управлять самолетом или пилотировать CID. Итак, как я это вижу, у меня есть одна работа. Только одно . И я должен сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что остальные из вас готовы к битве, которая, возможно, грядет ”.

Его кривая улыбка вернулась. “Даже если мне придется жульничать как сумасшедшему, чтобы сделать это”. Он оглядел сидящих за столом. “У кого-нибудь здесь есть проблемы с этим?”

На мгновение воцарилось молчание. Наконец, Надя склонила голову набок, выглядя задумчивой. “Нет, то, что вы говорите, имеет смысл”. Она ответила на ухмылку старшего Макланахана одной из своих собственных. “Лучше нам тысячу раз погибнуть в компьютере, чем один раз получить пинка под зад на реальном поле боя”.

Три

РИНО, НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Доктор Ричард Уитт неуверенно стоял у двери в офисный комплекс в центре Рино. Серебристая табличка с названием показывала, что помещение было арендовано Peregrine Datalytics, якобы небольшой исследовательской фирмой по разработке программного обеспечения.

Он не привык так нервничать. Коллеги Уитта по Sky Masters Aerospace часто шутили, что он проявлял меньше эмоций, чем автоматы, которые он помогал создавать. Он подозревал, что многие из них просто завидовали его способности быстро анализировать сложные задачи робототехники и проблемы программного обеспечения, используя безупречно строгую логику. Его коллеги-инженеры были медлительнее и менее эффективны, чем он, потому что они позволяли мелочам — личным отношениям, соперничеству и амбициям - загромождать свою рабочую жизнь.

На его высоком лысом лбу выступили капельки пота. Логика подсказывала, что больше никто в Sky Masters не мог знать или интересоваться, почему он сегодня поехал в Рино. Но это была одна из тех ситуаций, когда чистый разум давал меньше утешения, чем ему хотелось бы.

Прежде чем он успел постучать, дверь открылась внутрь.

“Заходите, доктор Уитт”, - добродушно сказал специальный агент ФБР Карл Сандстром. “Вы прибыли точно в срок”.

Уитт неловко пожал руку, осознавая, насколько помятым он, должно быть, выглядит по сравнению с агентом ФБР. Другой мужчина был ниже на голову, но подтянутый, в идеально сшитом темно-синем костюме и аккуратно завязанном красном шелковом галстуке. “Я не думаю, что кто-то следил за мной”, - выпалил он.

“Расслабьтесь, доктор”, - сказал Сандстрем, одарив его быстрой, ободряющей улыбкой. Он закрыл дверь. “В конце концов, вы здесь не для того, чтобы делать что-то незаконное. Или даже аморально”.

“Конечно, нет”, - сухо согласился Уитт. “Я патриот и неравнодушный гражданин”.

Все еще улыбаясь, агент ФБР кивнул. “И поверьте мне, доктор, власть имущие в Вашингтоне высоко ценят то, что вы нам предлагаете”. Он пожал своими узкими плечами. “Я только желаю, чтобы другие в Sky Masters разделяли ваше чувство патриотизма и преданности”.

Витт знал, что он имел в виду. Не было секретом, что Небесные Мастера тайно поставляли высокотехнологичную военную технику, включая кибернетические устройства для пехоты, наемным силам Scion. Эти продажи нарушали целый ряд распоряжений президента Стейси Энн Барбо — распоряжений, направленных на то, чтобы не допустить втягивания Соединенных Штатов в кровавый беспроигрышный конфликт Польши с русскими. Верно, ряд федеральных судов недавно приостановили действие ее постановлений как неконституционных, но это были просто юридические придирки. Президенты должны определять внешнюю политику, а не корпорации. Особенно не корпорация, настолько морально коррумпированная, чтобы вооружать и снаряжать жестоких наемных убийц Сциона, с горечью подумал он. Только жадностью можно объяснить готовность поддержать такого безумца-разжигателя войны, как бывший президент Мартиндейл.

Он последовал за Сундстремом в большой конференц-зал. Огромные окна выходили на север, на ярко освещенный горизонт Рино. Другой мужчина, седовласый и грузный, отвернулся от захватывающего вида, когда они вошли. Темно-карие глаза смотрели на них сквозь очки с толстыми стеклами в роговой оправе.

“Доктор Уитт, это... мистер Смит”, - сказал агент ФБР. “Давайте просто скажем, что он работает на другой департамент, не так ли? С гораздо лучшей научной и технологической базой, чем у моего бюро. ” Он снова улыбнулся. “Мы довольно хороши в поимке мошенников и шпионов. Не так много в понимании таких штуковин, как кибернетические схемы управления и нейронные интерфейсы ”.

Витт кивнул, довольный этим подтверждением того, что Сундстрем воспринимал его всерьез во время их предыдущих бесед. Этот “мистер Смит ”несомненно, работал на Агентство перспективных оборонных исследовательских проектов или, возможно, на одного из его менее известных правительственных коллег. DARPA, часть Министерства обороны, отвечала за разработку новейших технологий для военного использования. Фактически, Джейсон Рихтер, нынешний главный исполнительный директор Sky Masters, работал в армейской исследовательской лаборатории, аффилированной с DARPA, когда создавал первое кибернетическое устройство для пехоты.

Он пришел к окончательному решению. В течение нескольких недель после того, как ФБР впервые связалось с ним, он мучился из-за кажущегося конфликта между требованиями своей совести и чувством профессиональной этики и лояльности компании. Уитт медленно полез в карман своего пальто и достал маленькую флешку. Он передал это Сундстрему. “В таком случае, я полагаю, что информация, которую я загрузил на это устройство, должным образом принадлежит мистеру Смиту и его агентству”.

Агент ФБР посмотрел на крошечный диск, который он держал в руках, с нескрываемым удивлением. “Эта маленькая штучка содержит все схемы и другие данные, необходимые для воспроизведения тактильных интерфейсов CID?”

“Как я и обещал”, - сказал ему Уитт. Он посмотрел на Смита. “Пароль, защищающий эти файлы, - Prometheus”. Видя их непонимающие взгляды, он смущенно пожал плечами. “Как у Титана, который украл огонь у богов для человечества? Казалось,… что ж... уместно”.

Сандстрем осторожно передал флешку своему коллеге. “Не могли бы вы оценить этот материал для меня, мистер Смит? Но побыстрее, пожалуйста. ” Он кивнул в сторону кибернетика Небесных мастеров. “Хотя я уверен, что мы можем доверять здешнему доброму доктору, наши политические хозяева захотят подтверждения”.

Смит молча кивнул и вышел из комнаты с диском.

Агент ФБР вежливо указал Уитту на один из стульев вокруг большого стола и занял другой. Он наклонился вперед. “Простите, что спрашиваю еще раз, но вы по-прежнему убеждены, что никто в Sky Masters никогда не поймет, что вы скопировали эти данные для нас?”

“Я написал программное обеспечение безопасности для нашей кибернетической лаборатории”, - категорично сказал Уитт. “Итак, я точно знаю, что в системе нет следов того, что я сделал”.

Сандстрем заметно расслабился. Он покачал головой. “Я действительно не понимаю, почему вас не повысили выше по корпоративной лестнице Sky Masters, доктор Уитт. Ваши способности совершенно экстраординарны”.

Витт нахмурился. Это была больная тема. По всем правилам, его давно следовало назначить главой кибернетического подразделения Небесных Мастеров. Ни у кого другого в лаборатории не было ничего, что могло бы сравниться с его техническими знаниями или аналитическими навыками. Но каждый раз, когда он подавал заявку на работу, Рихтер отмахивался от него под тем или иным неубедительным предлогом о разнице между научно-техническими знаниями и навыками работы с людьми.

“Я думаю, что я также был неосторожен, не выразив своих соболезнований в связи со смертью мисс Терлок”, - внезапно сказал Сандстром. “Я так понимаю, она была вашим ценным коллегой?”

Чарли Терлок?Просто услышав ее имя, произнесенное вслух, и подумав о том, что могло бы быть ... нет, черт возьми, о том, что должно было быть, Уитт почувствовал себя так, словно его ударили ножом в живот. Он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

“Доктор Витт?” обеспокоенным тоном сказал агент ФБР. “С тобой все в порядке?”

Пытаясь восстановить контроль, Витт заставил себя кивнуть. “Я в порядке”, - прохрипел он. Он прерывисто вздохнул. “Да, мисс Терлок и я работали очень тесно вместе. Она была превосходным инженером. Ее смерть была настоящим ударом. Я имею в виду, для нашей команды ”.

Лжец, с горечью подумал он. Он потратил впустую так много месяцев и лет. Всегда восхищался Чарли Терлок, черт возьми, любил ее, и всегда был слишком напуган, чтобы сказать что-нибудь об этом. И вот однажды, прежде чем он набрался смелости сказать ей, что он на самом деле чувствует, она улетела, чтобы принять участие в одной из безумных операций наемников Мартиндейла. Где-то в глубине России он слышал. И это убило ее. Она исчезла. Ушло навсегда.

Какой-то частью своего сознания Витт слышал, что Сандстрем все еще говорит, пытаясь вовлечь его в бессмысленную болтовню, которая, казалось, была нужна другим людям, чтобы заполнить неловкое молчание. Он сделал все возможное, чтобы ответить. Но большая часть его существа была погружена в скорбь о том, что могло бы быть, если бы только он был смелее раньше.

Он полностью вернулся в настоящее только тогда, когда таинственный “мистер Смит ”присоединился к ним.

“Все так, как сказал доктор Уитт”, - сказал Смит Сандстрому, размахивая USB-накопителем. “Все, что нам нужно, есть там”.

Позже, после того как инженер-кибернетик Sky Masters ушел, сопровождаемый бурными благодарностями от имени правительства США и президента Барбо, коренастый мужчина, назвавшийся Смитом, повернулся к своему более молодому и лучше одетому коллеге. “Какой дебил!Какой идиот!”

“Ну же, Эдуард”, - сказал майор Василий Драгомиров с притворным упреком. “Будьте добры. Почему добрый доктор Уитт должен смотреть дальше, чем тщательно подделанное удостоверение личности ФБР, которое я ему показал?” Он пожал плечами. “Как и многие другие в жизни, он видит то, что хочет видеть. Теперь он получил то, что хотел, - отомстил Небесным Мастерам и Сциону. Если он думает, что добился этого, помогая своему собственному правительству, а не нашему, что ж, тем лучше для нас, не так ли?”

“Но как, черт возьми, вы вышли на него?” - Спросил капитан Эдуард Наумов. В отличие от Драгомирова, он не был оперативником российской военной разведки, ГРУ. Он был техническим офицером в ее Девятом управлении, группе, отвечающей за приобретение и анализ иностранных военных технологий. Он прилетел в Рино всего несколько дней назад, оставаясь на месте исключительно для проверки данных, которые они надеялись получить в ходе этой секретной операции.

“От наших друзей в Пекине”, - сказал майор. Видя замешательство на лице пожилого мужчины, он объяснил. “Несколько лет назад китайцы взломали компьютерные архивы американского OPM, их Управления по управлению персоналом. Они украли миллионы личных досье на секретность”. Он жестоко улыбнулся. “И эти файлы содержат огромное количество информации о кандидатах на деликатные должности — позорящую информацию обо всем: от шатких личных финансов до проблем со злоупотреблением психоактивными веществами и потенциальных психологических слабостях”.

“Как у доктора Витта”, - понял Наумов.

Драгомиров кивнул. “Наши хозяева в Кремле заплатили Пекину огромные суммы за доступ к определенным файлам, главным из которых являются файлы любых ученых и инженеров, так или иначе связанных с Sky Masters или Scion”.

“Что ж, это были не зря потраченные деньги”, - заверил его мужчина постарше. Он удивленно покачал головой. “С данными, которые я уже передал в Москву, у наших экспертов по робототехнике не должно возникнуть проблем с воспроизведением этих передовых тактильных интерфейсов”.

“Это означает, что у России-матушки скоро появятся собственные боевые роботы”, - сказал Драгомиров со спокойным удовлетворением. Готовясь к этой миссии, он изучил все досье ГРУ на боевые машины эскадрильи "Железный волк". Он был потрясен их смертоносностью и мощью. Его глаза были холодны. “И тогда мир изменится навсегда”.

Четыре

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Президент Стейси Энн Барбо сохраняла на лице свою такую очаровательную улыбку профессионального политика, пока ее помощники выводили членов ее кабинета из Овального кабинета. Она бросила это, как только двери закрылись, оставив ее наедине с Люком Коэном, главой ее аппарата в Белом доме и давним политическим советником, и Эдвардом Раухом, ее советником по национальной безопасности.

Боже милостивый, язвительно подумала она, притворяться, что уважаешь посредственностей, которых она назначила возглавлять различные департаменты исполнительной власти, иногда было утомительно. Но она намеренно окружила себя подхалимами второго ранга на уровне кабинета. Будучи президентом, она могла запугивать назначенцев низшего эшелона, заставляя их выполнять ее приказы. Если бы кто-то заартачился, она могла бы избавиться от них, не разжигая политическую бурю. Она не могла так же безнаказанно зарубить непокорного госсекретаря, министра обороны или казначейства. Итак, она выбрала мужчин и женщин, которые были политически надежными и податливыми, а не компетентными.

В конце концов, Стейси Энн Барбо знала, что лучше не доверять никому, кто мог оказаться таким же проницательным, изворотливым и властолюбивым, как она сама. Десятилетиями она прокладывала себе путь наверх в суровом мире американской политики. Вашингтон, округ Колумбия, был полон бывших союзников и соперников, которых она сначала очаровала, затем перехитрила и, наконец, отвергла.

Что ж, клянусь Богом, теперь она была на вершине кучи. Она была пчелиной маткой на американской политической сцене. И, как это было в улье, там не было места для другой королевы. И, если уж на то пошло, не король.

“И особенно не этот чванливый сукин сын Джон Далтон Фаррелл”, - пробормотала она.

Люк Коэн торжественно кивнул. Он бил тревогу о состоянии ее предвыборной кампании в течение нескольких недель, с тех пор как стало ясно, что Джон Д. Фаррелл фактически заблокировал выдвижение другой партии, чтобы баллотироваться против нее в ноябре.

Фаррелл был нынешним губернатором Техаса, но не это делало его опасным противником на всеобщих выборах. Будучи действующим президентом, Барбо имела множество преимуществ, включая практически неограниченные средства на предвыборную кампанию и всю ту помпезность и обстоятельства, которые окружали ее в качестве главнокомандующего Америкой. Даже при том, что экономика страны работает на пониженных оборотах, ни один обычный, заурядный политик не должен быть в состоянии поколебать свою власть в Белом доме.

Но, как знали и Коэн, и его босс, Джон Далтон Фаррелл был настолько далек от обычного политика, насколько это было возможно, и все еще оставался жизнеспособным кандидатом в президенты. Родившийся в бедной фермерской семье, техасец сколотил свое значительное состояние на авантюризме в энергетической отрасли. Раз за разом он играл на интуиции и обыгрывал крупных игроков — Exxon Mobil, Chevron, BP и других — в поисках новых нефтяных и газовых месторождений. А потом он заставил их кругленькую сумму заплатить за права на разработку его открытий. Попутно он также закрепил за собой репутацию серьезного, прямолинейного, непреклонного защитника свободных рынков и врага кланового капитализма. Прямо с тех давних времен, когда его единственным активом была одна потрепанная, подержанная буровая установка, он срывал закулисные специальные сделки, которые карьерные политики любили заключать с привилегированными крупными компаниями и профсоюзами.

И теперь Фаррелл каждый день выступал по телевидению и на крупных предвыборных митингах, требуя от президента раздач крупным корпоративным донорам, особенно в оборонной и финансовой отраслях. Он также жестоко распекал ее за то, что она позволила НАТО развалиться, в то время как русские усиленно наступали на Восточную и центральную Европу. Все эти атаки начинали кусаться, разъедая ее узкое избирательное поле.

Барбо холодно посмотрела через свой большой стол на Коэна и Рауха. “Ладно, хватит нести чушь. Мне нужен прямой разговор и прямые ответы ”.

Раух, седовласый, бледный и болезненно худой, выглядел смущенным. “О чем, госпожа президент?”

“О том, как найти способы подстрелить Фаррелла, прежде чем он выбьет из меня все дерьмо в ноябре”, - огрызнулся Барбо.

Раух уставился на нее в ответ, внезапно почувствовав себя еще более неловко. До прихода в администрацию он посвятил свою трудовую деятельность в различных аналитических центрах Beltway подготовке исследовательских работ по оборонной политике США. К сожалению, тщательный академический анализ по таким темам, как стратегическая модернизация вооруженных сил и реорганизация базы, оказался плохой подготовкой к службе у президента, гораздо больше интересующегося политикой, чем самими политиками. Он прочистил горло. “Тактика и стратегия кампании - не совсем моя сильная сторона”.

“Без шуток, Эд”, - парировал Барбо. Она указала на Коэна. “Это нашивка Люка”. Ее глаза заблестели. “Но вы присматриваете за моим отделом национальной безопасности, не так ли?”

Он осторожно кивнул. Поскольку и министр обороны, и глава ЦРУ были дружелюбными, недвусмысленными ничтожествами, все больше и больше повседневных дел Белого дома с оборонными и разведывательными агентствами проходило через его руки. Несмотря на случайные опасения Раух по поводу некоторых ее решений, Барбо знал, что ему было трудно сопротивляться доступу к такого рода власти.

“Тогда выясни, как я могу дать отпор тому дерьму, которое Фаррелл распространяет о нашей стратегии национальной безопасности”, - потребовала она. “Каждый раз, когда я включаю этот чертов телевизор, он где-то ноет о том, как мы позволяем Геннадию Грызлову разгуливать безудержно. Или как мы тратим миллиарды долларов налогоплательщиков на раздутые оборонные контракты на системы вооружения, которые не будут работать так, как рекламируется ”.

Раух на мгновение опустил взгляд на свои руки, размышляя. “Во-первых, русские не сходят с ума”, - сказал он. Он немного оживился. “О, они добились некоторых очень ограниченных территориальных завоеваний — на востоке Украины, например. Но в остальном Москва не добилась ничего, что имело бы какое-либо реальное стратегическое значение. Наступательные операции президента Грызлова против поляков и их союзников привели лишь к продолжающемуся застою”.

“Не благодаря нам”, - осторожно заметил Коэн.

В начале своего срока, не желая рисковать столкновением с русскими, Стейси Энн Барбо покинула поляков, отказавшись прислать помощь, когда Грызлов направил против них свои армии и авиацию. Затем, к ее удивлению и огорчению, банде высокотехнологичных наемников бывшего президента Кевина Мартиндейла удалось остановить натиск русских. Чувствуя себя преданными Соединенными Штатами, поляки и их восточноевропейские соседи вышли из НАТО и сформировали свой собственный оборонительный пакт, так называемый Альянс свободных наций.

Она приняла на себя политический удар из-за такого исхода, особенно со стороны такого рода кабинетных генералов, которые всегда стремились отправить чужих детей сражаться и умирать. Ну и черт с ними, подумала она. Ничто в Восточной Европе не стоило жизни ни одного американского солдата или летчика.

“Да, не благодаря нам”, - согласился Раух, вторя Коэну. “Но это именно моя точка зрения. Несмотря на трудности, поляки и их союзники пока сдерживают русских — без каких-либо финансовых или военных затрат для нас. Итак, в стратегическом смысле политика президента создала для Соединенных Штатов лучший из всех миров ”. У него хватило такта выглядеть смущенным. “И это не тот результат, который я бы предсказал, используя какой-либо обычный политический или военный анализ”.

Барбо холодно посмотрел на него. Она знала, что ее советник по национальной безопасности считал ее сумасшедшей за то, что она стояла в стороне каждый раз, когда Геннадий Грызлов получал заусенец в задницу по поводу поляков. Если бы ей не нужно было, чтобы Раух руководил ее работой в запутанных кругах министерства обороны и разведки, она бы давным-давно уволила его. Это сделало наблюдение за тем, как бывший академик ест ворону, еще более приятным.

“Неплохо, Эд”, - восхищенно сказал Коэн. Его глаза были полны озорства. “Мы определенно можем это продать. Каждый раз, когда Фаррелл разглагольствует о неконтролируемой российской агрессии, мы будем указывать на то, как мало на самом деле достигли все их "могучие танковые дивизии, бомбардировщики и гении кибервойны". Он будет выглядеть как плаксивый придурок за то, что пытался выставить Грызлова ростом в десять футов. И президент в конечном итоге будет выглядеть чертовски умным, проявив столько сдержанности перед лицом российской и польской провокации ”.

“Ты действуешь с этим, Люк”, - согласился Барбо. “Но посмотрим, сможете ли вы отфильтровать этот аспект через наших союзников в средствах массовой информации. Пусть они сначала приведут доводы в нашу пользу. Таким образом, это будет больше похоже на непредвзятый анализ и меньше на особые просьбы ”.

Житель Нью-Йорка кивнул. Между СМИ и администрацией, подобной Барбо, всегда была вращающаяся дверь. Политические деятели, покидающие Белый дом, нашли работу экспертов, репортеров и даже ведущих новостей в сетях. И, в свою очередь, дружественные журналисты поочередно выполняли функции пресс-секретарей или спичрайтеров. Процесс мог быть кровосмесительным, но он гарантировал президенту и ее сотрудникам первую попытку раскрутить любую историю в нужном им направлении.

Барбо повернулся обратно к Рауху. Она одарила его кривой улыбкой. “Возможно, ты лучше подходишь для политической борьбы, чем ты себе представлял, Эд”.

Он не выглядел таким довольным этим, как она ожидала.

“Мы по-прежнему будем истекать кровью каждый раз, когда Фаррелл срывает наши программы закупок оружия на большие деньги”, - предупредил Коэн. “Деревенщины из соседних стран, которых он доводит до исступления, покупаются на его бредни о нечестных сделках с оборонными подрядчиками”.

“Нам нужны эти новые истребители, стратегические бомбардировщики и ракеты”, - категорично заявил Барбо. “Мои незапятнанные предшественники, такие как этот подонок Мартиндейл, разъезжали по всему миру, затевая бессмысленные драки. И каждая глупая война, которую они начинали, все глубже и глубже въедалась в структуру наших вооруженных сил. Эти жаждущие славы идиоты покинули эту страну с опустошенными военно-воздушными силами. Ради Бога, мы хромаем вместе с горсткой устаревших бомбардировщиков и истребительных эскадрилий, полных F-15 и F-16, которые были устаревшими двадцать лет назад! Так что теперь моя работа - собрать кусочки воедино ”.

Остались невысказанными очевидные политические выгоды от вливания десятков миллиардов федеральных долларов в штаты, голоса избирателей которых ей понадобятся в ноябре. Не говоря уже о крупных взносах, которые крупные оборонные компании и профсоюзы направляли на ее кампанию по переизбранию и кампанию ее политических союзников. Все это просто сделало ее программу стратегического перевооружения беспроигрышной ситуацией, насколько она была обеспокоена.

Раух выглядел огорченным, что означало, что он хотел что-то сказать, что ей не понравится слышать. “Губернатор Фаррелл не возражает против восстановления нашей обороны, мадам президент”, - отметил он. “Вместо этого он утверждает, что есть лучшие, более быстрые и дешевые способы выполнить работу”.

“О, дай угадаю. Биг Текс - фанат всего этого чудо-оружия, которое продают небесные мастера ”, - сказал Барбо с ледяным презрением. “Все эти супер-пупер боевые дроны, гиперзвуковые ракеты и прочую чушь Бака Роджерса они годами навязывали Пентагону. Верно?”

Раух неохотно кивнул.

Коэн фыркнул. “Что ж, это однозначно указывает на то, кто дергает Фаррелла за ниточки”.

“Мартиндейл”. Губы Барбо скривились от отвращения. Будучи президентом, Мартиндейл свято верил в передовую военную технику, разработанную Джоном Мастерсом, основателем и главным научным сотрудником Sky Masters. Сам Мастерс был мертв, убит много лет назад местными террористами. Но с его бывшей женой Хелен Каддири у руля компания из Невады продолжала внедрять новые концепции пилотируемых и беспилотных летательных аппаратов, датчиков, систем вооружения и другого оборудования. И, несмотря на все ее усилия остановить их, Sky Masters все еще продавала Мартиндейлу высокотехнологичное оружие и боевых роботов, которые ему были нужны для ведения его собственных, высокодоходных войн.

Она нахмурилась. Неудивительно, что Мартиндейл и его корпоративные союзники хотели, чтобы она ушла ... а Фаррелл остался. Они рассчитывали, что техасский нефтяник вложит миллиарды в новые контракты Пентагона в январе следующего года. Она посмотрела на Коэна. “Что ж, теперь мы знаем, что на самом деле делал старый добрый Джон Д. в Варшаве прошлой осенью”.

Он кивнул.

Вскоре после объявления о выдвижении своей кандидатуры Фаррелл отправился, как он выразился, в “ознакомительную поездку” по Европе и Азии. Эксперты и блоггеры на стороне Барбо высмеивали его за очевидные попытки замаскировать его полное отсутствие опыта во внешней политике. Когда он включил Варшаву в свой маршрут, Барбо в частном порядке отверг этот визит как рекламный ход, призванный поставить ее в неловкое положение. Ей следовало бы знать лучше. Помимо дружеских отношений с президентом Польши Петром Вильком и другими лидерами Альянса свободных наций, он, должно быть, также заключал сделку с Мартиндейлом за его поддержку.

По сомнительному выражению на бледном лице Рауха она поняла, что он не поверил в то, что Фаррелл выступал в роли подставного лица Мартиндейла и Sky Masters. Она проигнорировала его.

Как и многие бывшие ученые, ее советник по национальной безопасности все еще мечтал о жизни в башне из слоновой кости, где истина определялась согласованными фактами и четкими доказательствами. Политика была совсем другой игрой — той, где безраздельно властвовала интуиция и где принятие действий и слов оппонента исключительно за чистую монету никогда не было разумной игрой.

“Если Фаррелл связан с Sky Masters через Мартиндейл, они сделают все возможное, чтобы он выглядел хорошо”, - задумчиво сказал Коэн. “Они могли бы устроить адское авиашоу с некоторыми из этих экспериментальных самолетов и беспилотников, на которых они сидят”.

Барбо медленно кивнул. После того, как она узнала, что Каддири и ее новый главный инженер и исполнительный директор Джейсон Рихтер поставляли оружие и оборудование наемникам Scion, она приказала провести полное расследование компании под руководством ФБР. Чтение этих отчетов открыло мне глаза. У Sky Masters был по крайней мере один ангар, полный летающих прототипов.

Здравый смысл подсказывал ей, что большинство этих самолетов Икс, должно быть, негодные для реального военного использования, либо слишком дорогие для массового производства, эксплуатации и обслуживания. К сожалению, ни одно из этих соображений не имело большого значения для избирателей, которых добивался Фаррелл. Они бы увидели только множество футуристически выглядящих самолетов и дронов, уже кружащих в воздухе… в то время как большинство новых истребителей пятого поколения для обеспечения превосходства в воздухе и бомбардировщиков дальнего радиуса действия, которые поддерживала ее администрация, были только на чертежных досках или, в лучшем случае, проходили через бесконечные процессы проверки Пентагоном. Контраст был бы убийственным.

Раздраженно Барбо отвернулась от своего стола и уставилась на лужайку перед Белым домом. Что могла бы сделать ее администрация, чтобы противостоять выставке собак и пони Sky Masters? Статичные модели, макеты и компьютерная анимация не собирались никого удивлять. В то время как истребители F-35 Lightning IIS наконец-то сходили с конвейера в разумных количествах, отдельные образцы уже многие годы можно было увидеть на авиашоу в Штатах и по всему миру. Единственное, что изменилось сейчас, так это то, что ВВС наконец-то смогли выставить полноценную действующую эскадрилью многоцелевых истребителей "стелс".

Внезапно ей пришло в голову, что она подходила к этому с неправильной стороны. Ей не нужно было противодействовать тому, что планировали Фаррелл, Скай Мастерс и Мартиндейл. Ей нужно было упредить это. Старая аксиома о том, что лучшая защита - это хорошее нападение, была столь же верна в политической кампании, как и на войне.

Барбо развернулся назад. “Доктор Раух”, - официально сказала она. “Прав ли я в том, что оборонный подрядчик нового дальнего бомбардировщика-невидимки B-21 Raider пообещал нам летающий прототип к середине года?”

“Да, мэм”, - сдержанно ответил Раух. Он пожал своими узкими плечами. “Но графики имеют тенденцию сбиваться, особенно в такой сложной и дорогой программе, как the Raider”.

Ее глаза стали холодными, как камень. “Тогда вы собираетесь позвонить этим джентльменам и сообщить им, что в этом случае таких промахов не будет. Эта птичка взлетит, как и было обещано. Или полетят головы... и будут применены положения контракта о штрафных санкциях ”.

Советник по национальной безопасности поморщился. “При всем уважении, госпожа Президент, я никак не могу сделать это серьезной угрозой. Объединение всей электроники, вооружения и средств управления полетом, систем навигации и связи, а также пассивной и активной защиты в совершенно новом корпусе самолета - масштабное, невероятно сложное мероприятие. Ни один суд ни за что не оставит в силе решение против оборонного подрядчика за непредвиденные задержки в столь сложном проекте ”.

“Вы меня неправильно поняли, доктор”, - отрезал Барбо. “Мне наплевать, боеспособен ли этот прототип B-21… или даже близко к этому. Все, что я хочу на данный момент, - это действительно смертоносно выглядящий, совершенно новый бомбардировщик, который может взлететь, полетать несколько минут, а затем безопасно приземлиться ”.

Заинтересовавшись, Коэн наклонился вперед. “Каков ваш план?”

“К черту "Скай Мастерс" и его ничтожные самолеты Икс”, - сказала она с широкой, злой ухмылкой. “Мы устроим наше собственное чертово шоу. Шоу, которое полностью опровергнет нападки Фаррелла на мои оборонительные программы. И, что лучше всего, это не будет стоить кампании ни копейки ”.

Коэн поднял бровь. “Как же так?”

“Потому что я главнокомандующий, Люк”, - сказал Барбо, все еще ухмыляясь. “Поэтому, когда я отдаю приказ о крупных учениях по боевой готовности военно-воздушных сил с участием целой чертовой кучи самых современных боевых самолетов нашей страны, это официальное дело… не политика”. Она усмехнулась. “Представьте, что Air Force One прибывает на авиабазу, битком набитую новенькими F-35. Тысячи офицеров и рядового состава выстроились по стойке "смирно" в парадной форме, чтобы отдать мне честь. И затем, как раз в тот момент, когда я спускаюсь по трапу самолета под звуки ‘Да здравствует шеф’, наш прекрасный новый бомбардировщик B-21 Raider с ревом приближается, делает низкую орбиту над полем и приземляется ”.

Коэн тихо присвистнул. “О, черт возьми, да. Это были бы действительно хорошие визуальные эффекты ”. Он откинулся на спинку стула. “Итак, когда мы могли бы провести это "упражнение по обеспечению готовности’?”

“Когда - это просто”, - уверенно сказал Барбо. “Этим летом. После завершения всех праймериз и до начала политических съездов. Пресса будет умирать от желания осветить что-нибудь захватывающее, так что это будет лучшее время, чтобы выбить ветер из парусов Фаррелла ”.

Коэн кивнул, обдумывая это. “А где?” - спросил я.

“База ВВС Барксдейл в Луизиане”, - самодовольно сообщила она ему. “Страна бомбардировщиков. Прямо там, где я родился”.

Пять

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КИБЕРНЕТИЧЕСКИЙ ЗАВОД НА ОКРАИНЕ АКАДЕМГОРОДКА, В ЦЕНТРЕ СИБИРИ, РОССИЯ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Владимир Куракин выбрался из бронированного лимузина, который привез его из новосибирского аэропорта Толмачево. Легкий ветерок с юга шелестел в высоких соснах и березах, окружающих огромную фабрику робототехники без окон. Он застегнул свой пиджак. Даже весной в Сибири было холодно.

Он огляделся. Вдалеке над лесом возвышались десятки старых зданий. Научно-исследовательские институты и лаборатории Академгородка, основанные во времена расцвета старого Советского Союза, были убежищем для таких наук, как генетика и кибернетика, которые иерархия коммунистической партии считала еретическими. Десятки тысяч ученых и их семей вели здесь относительно защищенное существование — их лучше кормили и они были несколько свободнее, чем обычные граждане России.

Затем, когда Советский Союз распался, для Академгородка настали тяжелые времена. Поначалу у новой Российской Федерации было мало денег, чтобы инвестировать в чистые исследования. Но частный венчурный капитал вызвал возрождение в середине 1990-х годов. Город снова стал процветающим центром научных исследований и разработок. Американские журналисты даже назвали это место российским “Силиконовым лесом”.

Академгородок все еще процветал, Куракин знал. Но не совсем таким же образом.

Подстрекаемая молодым и харизматичным лидером России Геннадием Грызловым, Москва продвинулась вперед, вложив миллиарды рублей в исследования и разработки в области оружейных лазеров, кибернетики, промышленной автоматизации и прикладной генетики. С правительственными деньгами и сверхсекретными правительственными контрактами появились новые ограничения и контроль. Целые районы некогда открытого города теперь были закрыты для иностранцев или любого лица, не имеющего допуска высшего уровня безопасности.

Государственный кибернетический завод был одним из таких мест.

Солдаты в камуфляжной боевой форме и бронежилетах охраняли каждый вход на огромную робототехническую установку. Несколько человек с автоматами АК-400 наготове направились в его сторону.

“Покажите мне свое подтверждение личности!Покажите мне ваше удостоверение личности!” - потребовал их лидер, молодой, сурового вида капитан. “Это запретная зона”.

Куракин молча протянул свое удостоверение личности.

Капитан взглянул на него. Его глаза слегка расширились. Он вытянулся по стойке "смирно". “Генерал-майор Куракин! Приношу свои извинения”.

“В этом нет необходимости, капитан”, - сказал Куракин с тонкой, невеселой улыбкой. “Также не является никакой официальной военной церемонией. Официально я подал в отставку. Теперь я всего лишь гражданское лицо”.

Гражданское лицо. Мысль все еще была странной. Куракину сейчас чуть за пятьдесят, он служил в армии с тех пор, как подростком поступил в Московское высшее командное училище. Будучи лейтенантом сухопутных войск, он неуклонно повышался в звании, побывав в боях в Чечне, Южной Осетии, на Украине и в других горячих точках. В течение последних двух лет он руководил российскими теневыми силами специальных операций, аналогом Командования специальных операций США. Тяжелая работа и скрупулезная, реалистичная подготовка превратили профессиональных офицеров и солдат под его командованием в элитные, высоко боеспособные силы. Оттуда манил пост в генеральном штабе и дальнейшее продвижение.

А затем, несколько месяцев назад, одним срочным вызовом Кремль перевернул плавное развитие его запланированной карьеры и направил ее в направлении, которое он никогда не мог себе представить. Он покачал головой, все еще чувствуя себя слегка ошеломленным. Государство при правлении Геннадия Грызлова двигалось быстро. Вы либо не отставали, либо вас сметали.

Все еще сухо улыбаясь, Куракин забрал свое удостоверение личности у обеспокоенного капитана. Он кивнул в сторону заводской двери. “Мне разрешено входить внутрь?”

“О, да, сэр”, - быстро заверил его другой мужчина. Он с трудом сглотнул. “Сэр, я приношу извинения за путаницу. Я ожидал—”

“Вы ожидали увидеть кого-то в форме”, - тихо сказал Куракин. Он наклонился ближе к капитану, сохраняя свой упрек между ними. “И таким образом, ваши предположения затуманили ваше видение. Не повторяйте эту ошибку снова”.

Оставив потрясенного капитана и его солдат позади, Куракин в одиночку вошел на огромную кибернетическую фабрику. Он на мгновение замер, осмысливая все это. Промышленные роботы столпились вокруг единственной сборочной линии, которая проходила прямо посередине огромного открытого пространства. У каждого робота появилось множество гибких конечностей, которые заканчивались множеством инструментов и других приспособлений. Жутко, но они больше походили на гигантских металлических пауков, подстерегающих добычу, чем на изготовленные машины. Оконные отсеки высоко над плиточным полом показывали, где техники-люди контролировали компьютеры, которые должны были контролировать все помещение.

Его дыхание испарялось в воздухе. Внутри было почти так же холодно, как и снаружи. Он покачал головой, внезапно все поняв. Конечно! Зачем тратить драгоценное тепло на бездушные машины? Тем более, что их электронные компоненты, несомненно, были более эффективными при более низких температурах.

“Впечатляет, не так ли?”

Куракин повернулся лицом к сурово выглядящему мужчине, который ждал в стороне. “Чрезвычайно впечатляет, господин президент”, - сказал он. Он махнул рукой в сторону ряда молчаливых, ожидающих промышленных машин. “Это похоже на что-то из научно-фантастического фильма, в сцене, происходящей в отдаленном будущем”.

Откровенно забавляясь, Геннадий Грызлов вышел вперед, чтобы присоединиться к нему. Он кивнул на темно-серый гражданский костюм Куракина. “Итак, каково это, Владимир? Руководишь собственной частной компанией?”

“Странно, господин президент”, - признал Куракин. Он пожал плечами. “Я был солдатом всю свою жизнь. Кажется странным не действовать в рамках четко определенной командной структуры ”.

“Ах, вот тут вы ошибаетесь”, - сказал Грызлов, поворачиваясь к нему с быстрой, хлесткой ухмылкой. “Как любой хороший бизнесмен, вы должны, в конечном счете, подчиняться своим акционерам. Или, в данном случае, ваш единственный акционер. Я. ” Его взгляд посуровел. “Вы будете делать то, что я прикажу. Я поставил стратегические цели. И тогда вы будете использовать любые средства, необходимые для достижения моих целей. Это ясно?”

“Совершенно ясно, господин президент”, - быстро согласился Куракин. На публике Грызлов всегда был обаятельным, уверенным в себе и спокойным. Но те, кто близко служил российскому президенту, очень рано научились опасаться его вспыльчивого характера. Немногие ушли невредимыми от необузданной, маниакальной ярости одного из своих лидеров.

Вернув себе хорошее настроение, Грызлов похлопал его по плечу. “Не унывай, Владимир. Забудьте о модных гражданских костюмах и вашем впечатляюще звучащем титуле. Это просто показуха. Когда это имеет значение, ты все еще солдат, подчиняющийся моим приказам ”.

Куракин снова кивнул. Номинально он был главным исполнительным директором совершенно новой частной военной корпорации "Услуги по разрешению конфликтов". Долгое время терпевший неудачу из-за действий принадлежащего американцам отпрыска, Грызлов решил создать свои собственные наемнические силы, которые нельзя было отрицать. На бумаге, если не на практике, RKU была независимым коммерческим предприятием. Как и наследник Мартиндейла, он должен быть способен проводить тайные военные операции без политических ограничений и рисков, которые неизбежно сопровождали любые открытые военные действия России.

Во всяком случае, Куракин знал, что это была теория президента. Отреагируют ли другие правительства, особенно Соединенные Штаты, так, как он предсказывал, - вопрос открытый.

“А почему бы им и нет?” Грызлов заверил его на их первой встрече, чтобы обсудить свои планы. Он показал зубы. “В конце концов, я поверил этой жирной корове Стейси Энн Барбо на слово, когда она поклялась, что ее страна не несет ответственности за действия Мартиндейла и его наемников”.

“Вы думаете, она солгала?” Куракин спрашивал.

Грызлов только пожал плечами. “Какое это действительно имеет значение? Ее соотечественники, оплачиваемые исключительно поляками или нет, служили интересам Америки. Кроме того, даже если она говорила правду, Барбо не будет вечно править Соединенными Штатами. Какой-нибудь будущий американский президент, несомненно, воспользуется Scion и его наемными убийцами ”Железный волк"." Его глаза блестели голодом хищника. “Разве мы не имеем права использовать те же методы в наших собственных национальных интересах?”

Куракин вздрогнул, вспомнив выражение лица президента. В течение многих лет Сергей Тарзаров, долгое время возглавлявший администрацию Грызлова, действовал как тормоз для его необузданных порывов. Коварный кремлевский инсайдер был единственным, кто смог отговорить молодого человека от безрассудных действий. Но теперь Тарзаров был мертв, убит теми же американскими наемниками во время их побега из засады в Обители Перуна. Что означало, что бесспорный лидер России был волен следовать своим агрессивным инстинктам… безудержно.

“Каково состояние ваших сил?” Резко спросил Грызлов, возвращая его в настоящее. “Получаете ли вы рекрутов того качества, которое вам нужно?”

Сделав над собой усилие, Куракин отогнал от себя как воспоминания, так и давнее беспокойство о будущем. Какой бы ни была его “официальная” позиция, у него все еще был долг перед своей страной.

“Да, господин президент”, - заверил он Грызлова. “Благодаря обещаниям высокой базовой оплаты и бонусов и давлению со стороны вышестоящих офицеров, мы смогли нанять некоторых из наших самых жестких и опытных бойцов Спецназа и тайных агентов ГРУ. Все они проверенные ветераны, многие с превосходными языковыми навыками. Некоторые из них могут сойти за уроженцев Соединенных Штатов, Польши, стран Балтии, Германии или других стран НАТО”.

“А ваше оружие?”

“Смесь российского и западного стрелкового оружия, тяжелого вооружения, взрывчатых веществ, датчиков, самолетов и ракет”, - сказал Куракин.

“Ваши люди будут использовать какое-то оборудование американского производства?” Грызлов задумался.

Куракин кивнул. “Также оружие, произведенное поляками и другими нациями — главным образом Великобританией, Германией и Францией”.

“Это, безусловно, должно усилить неразбериху после любой операции”, - сухо сказал Грызлов.

“Да, сэр”. Куракин заставил себя улыбнуться. “Мы получили большую часть необходимого нам снаряжения из существующих запасов Спецназа, но нам придется купить остальное на международном черном рынке оружия. Это будет дорого стоить, особенно с учетом того, что нам нужно очень тщательно замести наши следы ”.

“Мне наплевать на деньги, Владимир”, - решительно заявил Грзлов. “Что для меня важно, так это то, смогут ли ваши боевые группы RKU справиться с задачами, которые я им поручаю”.

“Мои люди уже входят в число самых смертоносных войск специального назначения в мире. К тому времени, когда я закончу с ними, им не будет равных”, - пообещал Куракин. Он колебался. “Но я не могу гарантировать успех против каждого потенциального противника. Особенно не—”

“Эскадрилья "Железный волк" и ее боевые роботы?” Грызлов закончил за него.

“Да, господин президент”, - признал Куракин. Он изучил доступные записи о каждом известном столкновении между российскими войсками и кибернетическими устройствами пехоты противника. В лучшем случае, они были отрывочными, поскольку очень немногие дружественные войска продержались достаточно долго, чтобы сообщить много деталей. Несмотря на это, было совершенно очевидно, что ни одно подразделение спецназа, оснащенное обычным оружием, не могло надеяться выступить против этих боевых машин, пилотируемых людьми, и победить.

“Тогда пойдемте со мной”, - просто сказал Грызлов. “И я покажу вам будущее”. Он повел Куракина по длинному заводскому этажу к паре массивных дверей в отдалении.

Оказавшись там, он ввел код на панели безопасности. Двери плавно открылись. Один за другим вспыхивали мощные лампы над головой, открывая вид на ряд неподвижных машин в форме человека.

“Боже мой”, - пробормотал Куракин, глядя на роботов. Каждый был более трех метров ростом, с тонкими, подвижными руками и ногами и длинными торсами. Безглазые сферы, ощетинившиеся антеннами и другими сенсорными массивами, заняли место голов.

Он в изумлении повернулся к Грызлову. “У нас есть собственные боевые роботы?”

“Да, это так”, - сказал Грызлов с самодовольной, удовлетворенной улыбкой. Он махнул рукой на ряд безмолвных автоматов в форме человека. “Наши Кибернетические военные машины, наши кибернетические боевые машины, будут готовы к оперативному использованию через несколько недель. Нам не хватало только специальных устройств, необходимых для объединения пилотов-людей с их органами управления и компьютерными системами. Теперь у нас есть технология, необходимая для создания собственных тактильных интерфейсов. В наших лабораториях уже появляются первые серийные модели ”.

“И люди, которые будут контролировать эти… КВМс?” - Спросил Куракин. Он оглянулся на угрожающие фигуры. “Где мы их найдем?”

“Я уже нашел их”, - категорично сказал Грызлов. “По моему приказу несколько лучших летчиков-истребителей из наших Сил воздушно-космической обороны вскоре сложат свои полномочия, чтобы поступить на работу в вашу компанию. Как только будут установлены новые тактильные интерфейсы, они смогут приступить к боевой подготовке ”.

Куракин понял, что имело смысл использовать летчиков-истребителей. Люди, прошедшие подготовку на современных боевых самолетах, таких как Су-35 и Су-50, уже знали, как летать и сражаться, не будучи перегруженными потоком информации от множества датчиков и компьютеров. Пристегивание боевого робота было бы для них гораздо менее чуждым, чем для любого из его солдат спецназа старой школы, вооруженных винтовками.

“Затем, пока ваши новые подразделения KVM работают, ваши обычные ударные группы приступят к выполнению своих первых заданий — безопасному проникновению вглубь страны, которую я выбрал в качестве вашей первой цели”, - прямо сказал Грызлов.

Пораженный, Куракин моргнул. “Что? Вы посылаете моих людей в бой? Так скоро?”

“Успокойся, Владимир”, - отрезал Грызлов. Он покачал головой. “Я не прошу ваших наемников примкнуть штыки и штурмовать вражескую крепость. По крайней мере, пока нет. Только для проведения определенных необходимых подготовительных мероприятий к гораздо более масштабной и запутанной кампании ”.

“Какого рода предварительные задания?” Осторожно спросил Куракин, все еще ошеломленный тем, как быстро двигался его собеседник.

“В основном тщательная разведка отдельных участков”, - сказал ему Грызлов. “Хотя им также потребуется создать ряд тайных баз для размещения более крупных ударных сил”.

Медленно Куракин восстановил равновесие. То, о чем просил его президент, не было невозможным. Ветераны Спецназа и ГРУ, которых он завербовал для RKU, были опытными специалистами в тайной разведке на вражеской территории.

“Ну?” Потребовал Грызлов. “Будут ли ваши люди готовы действовать по моему приказу?”

“Да, господин президент”, - уверенно сказал он. Его разум уже был занят разработкой различных схем контрабанды необходимых людей, оружия и снаряжения в Польшу. Или страны Балтии. Или Румыния. Это не должно быть слишком сложно. Составление таких планов было обычной частью подготовки любого опытного командира Спецназа к операциям военного времени. “Я могу разместить группы вокруг базы ”Железный волк" в Повидзе или вблизи важных политических и военных объектов в Варшаве, Бухаресте и других городах в течение нескольких дней".

“Польша? Румыния? Нет, вы меня неправильно поняли, Куракин”, - сказал Грызлов с пренебрежительным смешком. “Я создал ваши силы не для того, чтобы они вели очередную бессмысленную пограничную перестрелку с поляками и их союзниками. Эти предварительные действия закончены. Они выполнили свою задачу, обнаружив и устранив главную вражескую угрозу для нас, наемников "Железного волка" Мартиндейла. Теперь, когда они привязаны не в том месте, мы переходим к главному событию ”.

“Главное событие?” Осторожно спросил Куракин.

“Операция ”Шах и мат", операция "Шах и мат", - сказал ему Грызлов. Его глаза были ледяными, полными жестокого ожидания. “Те, кто так долго досаждал России — разрушал наши авиационные и ракетные базы, подкупал наших союзников, убивал наших храбрых летчиков и солдат — они скоро узнают, что на самом деле означает страдание”.

Шесть

ПРОЕКТ РАСШИРЕНИЯ ГРУЗОВОГО АЭРОДРОМА РИГАН ЭЙР, НЕДАЛЕКО От МОАБА, штат ЮТА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Бледно-красная пыль клубилась высоко в воздухе, уносимая прочь от того места, где бульдозеры, фронтальные погрузчики, грейдеры, самосвалы и дорожные катки с грохотом сновали взад-вперед по полосе высокогорной пустыни к югу от Моава. В других местах покачивались краны, осторожно поднимая секции сборных стальных зданий на место. Высокие скалы из песчаника возвышались едва ли более чем в миле к востоку и западу.

Фрэнк Джеймсон сдвинул каску на затылок и рассеянно потер вспотевший лоб. Его строительная компания сделала ставку на эту срочную работу и получила солидную прибыль, когда она была закончена. Но он все еще не мог понять, что, черт возьми, Regan Air Freight, частная грузовая компания, действительно могла здесь выиграть.

Старый аэропорт Гранд Каунти в Моабе был заброшен с 1965 года, став жертвой неудачной попытки склонить ВВС США к строительству базы в более новом месте, на Каньонлендс Филд. С тех пор все долгие годы его единственная асфальтированная взлетно-посадочная полоса простаивала, медленно разрушаясь в засушливом климате юго-восточной Юты. Олени-мулы, койоты и кролики бродили беспрепятственно, лишь изредка к ним присоединялись дрэг-рейсеры, которые использовали полосу длиной в милю для своих соревнований.

Теперь все изменилось. "Риган Эйр" налетела ни с того ни с сего и купила землю за гроши. Они платили Джеймсону и его рабочим кругленькую сумму за ремонт и расширение старой взлетно-посадочной полосы и возведение на ней новых зданий.

Хотя Фрэнк Джеймсон был не из тех, кто отказывается от контракта, который поставил бы его компанию в невыгодное положение на следующий год, ему все равно не могло не быть любопытно, что имела в виду Regan Air. С закрытием урановых рудников экономика Моава в значительной степени зависела от туризма. А горным байкерам, бейсджамперам и туристам особо не требовались авиаперевозки.

Он сказал это невысокому, хорошо одетому мужчине, стоявшему у него за плечом.

“Доступ к следующему энергетическому буму, мистер Джеймсон”, - ответил Уиллем Дейникер с легкой улыбкой. В качестве представителя новых владельцев Regan Air швейцарский банкир прилетел ранее в тот день, чтобы проинспектировать их прогресс. “Наша компания считает, что можно будет получить значительную прибыль, закупая оборудование и материалы для новых энергетических проектов в этом регионе”.

Джеймсон поднял бровь. “Энергетический бум?” Он покачал головой. “Что ж, я очень надеюсь, что ваши люди знают, что делают, потому что геология совсем неправильная. По крайней мере, прямо здесь. Ближайшие месторождения нефти и газа находятся в сотне миль к северу ... И у Солт-Лейк-Сити лучшее дорожное сообщение с ними ”.

“О, я говорю не в первую очередь о нефти и природном газе”, - сказал Дейникер, все еще улыбаясь. “Бум, о котором я говорю, в основном связан с возобновляемыми источниками энергии, ветровой и солнечной энергией. Мы считаем, что благодаря налоговым льготам и другим субсидиям, предлагаемым вашим федеральным правительством, многие компании будут заинтересованы в строительстве таких заводов в окрестностях — особенно с новым авиационным транспортным узлом, способным обрабатывать их грузы ”.

“Это в некотором роде зависит от того, кто победит на выборах, не так ли?” Джеймсон осторожно указал. “В прошлый раз, когда я проверял, Джей Ди Фаррелл не был большим поклонником всей этой ‘зеленой энергетики”".

Дейникер пожал плечами. “Любые значительные инвестиции всегда сопряжены с рисками, мистер Джеймсон. Очевидно, мои работодатели верят, что ваш президент Барбо будет переизбран ”. Он взглянул на более высокого мужчину с прищуренными глазами. “Но это не имеет для вас никакого реального значения в том, что касается этого строительного проекта, не так ли?”

“Нет, сэр”, - быстро ответил Джеймсон. Споры о политике с клиентами никогда не были хорошим бизнесом. Возможно, новые владельцы Regan Air зря тратят здесь свои деньги, но они были начеку. Кроме того, если они были правы насчет строительства новых ветряных и солнечных электростанций вокруг Моаба и остальной части юго-восточной Юты, у его компании был хороший шанс выполнить большую часть этой работы. “Мои ребята закончат расширение взлетно-посадочной полосы и возведут эти здания в течение десяти дней”.

“Отлично”, - сказал Дейникер. “Мои работодатели будут довольны”.

ВОЕННЫЙ ПОЛИГОН ДРАВСКО-ПОМОРСКЕ, СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Приглушенный треск артиллерийского и минометного огня эхом разносился по широкой неглубокой долине, со всех сторон окруженной буковым лесом. Его травянистые склоны были изрыты перекрещивающимися гусеницами танков и дымящимися воронками от снарядов. Ближний горизонт заволокло серым и черным дымом.

Находясь в безопасности в бункере, встроенном в склон холма, президент Польши Петр Вильк навел свой бинокль через смотровое окно. Старшие офицеры армии и правительственные чиновники из полудюжины различных стран Восточной и центральной Европы сделали то же самое в других огневых точках.

Внезапно две светло-серые фигуры с криком пронеслись над долиной на небольшой высоте. Маленькие бомбы вылетали из-под их дельтовидных крыльев, врезались в землю и взорвались короткими ослепительными вспышками. Десятки сигнальных ракет-ложек устремились за венгерскими JAS 39 Gripens, когда они откатывались в сторону и набирали высоту, разворачиваясь с невероятной ловкостью.

Уилк с завистью следил за ними в свой бинокль. Хорошие самолеты. Хорошие пилоты, подумал он. Подобно американским истребителям F-16, на которых он любил летать в бытность опытным пилотом и харизматичным командующим ВВС, эти одномоторные истребители шведской разработки обеспечивали превосходное превосходство в воздухе и были штурмовиками. Жилистый, среднего роста, которому не исполнилось и пятидесяти, президент Польши все еще время от времени ловил себя на том, что тоскует по тем дням, когда он мог пристегнуться ремнями к кабине и сразиться лицом к лицу с врагами своей нации. К сожалению, напомнил он себе, служение Польше и делу свободы теперь потребовало, чтобы он занимался более тонкими и иногда темными искусствами политики, стратегии и дипломатии.

Как сейчас, Петр, напомнил он себе с кривой усмешкой.

Уилк опустил бинокль и повернулся к своему венгерскому коллеге, премьер-министру Тибору Лукьяну. Другой человек, известный своей обидчивостью и ксенофобией, был одним из лидеров, наиболее неохотно присоединявшихся к молодому Альянсу свободных наций. Только неопровержимые доказательства агрессивных планов Геннадия Грызлова убедили его подписать контракт. Все это делало подлизывание к нему, когда это было возможно, приоритетом. “Пожалуйста, передайте мои поздравления вашим пилотам и их командирам, Тибор. Это был отличный ход в атаку”.

Тонкая улыбка исказила широкое лицо Лукаша. “Из уст такого старого летчика, как ты, мой друг, это действительно высокая похвала”. Венгерский премьер-министр махнул рукой в сторону ближайшей огневой точки. “Мои генералы заверяют меня, что наши войска и пилоты приобретают столь необходимый опыт в этой вашей стране чудес военного маневрирования”.

Уилк кивнул. Это было правдой. Дравско-Поморское было крупнейшим в Европе военным учебным полигоном, более ста тридцати квадратных миль которого были отведены для учений с боевой стрельбой и маневров на поле боя. Ни одна другая страна на континенте, кроме России, не могла похвастаться чем-либо сравнимым. Польская армия использовала этот район с 1945 года. Теперь объединенные силы нового AFN проводили весенние и летние маневры среди лесов, полей, невысоких холмов, заброшенных деревень и болот. За десятилетия боевой подготовки полигон для учений был усеян сгоревшими корпусами, использовавшимися для отработки стрельбы по мишеням - среди них старые советские танки и самоходные орудия, излишки танков армии США M-60, вертолеты Huey и разобранные истребители F-4 Phantom.

“Местные средства противовоздушной обороны противника оцениваются как подавленные”, сообщил по внутренней связи один из офицеров группы управления учениями. “Ударная группа эскадрильи "Железный волк" прибывает. Последующие обычные бронетанковые и пехотные силы в движении от линии фазы Альфа”.

Уилк поднял бинокль как раз вовремя, чтобы увидеть, как большой двухмоторный самолет в темно-зеленом, светло-зеленом и сером камуфляже с ревом проносится прямо над верхушками деревьев. Он накренился влево над долиной в крутом, крутом развороте, быстро снижая скорость. Его огромные пропеллеры уже вращались вверх, превращаясь в несущие винты. Наклонный винт Sky Masters XV-40 Sparrowhawk имел те же основные обводы, что и V-22 Ospreys, на которых летают ВВС США и Корпус морской пехоты США, но он был меньше и маневреннее.

Вращая винтами, "Ястреб-перепелятник" приземлился посреди долины. Немедленно его задняя рампа с шумом открылась. Две высокие, угрожающие фигуры развернулись из десантного отделения и заскользили вниз по трапу. Без какой-либо паузы два боевых робота "Железный волк" умчались на высокой скорости, направляясь вниз по долине к отдаленной разрушенной деревне, которую защищал имитированный российский мотострелковый батальон. Как только они сошли с трапа, XV-40 взмыл в воздух и отклонился в сторону, быстро ускоряясь, когда его несущие винты перешли в горизонтальный полет.

Среди зданий прогремели взрывы, когда СИДЫ открыли огонь, используя свои автопушки, рельсовые пушки и гранатометы. Одна за другой старые боевые машины пехоты БМП-1 загорелись. Клубы дыма и обломков вылетали из окопов, вырытых среди обломков. В течение нескольких минут две машины "Железный волк" пробились через деревню и исчезли в окружающих лесах, оставив после себя только тлеющие обломки.

“Проклятые мулаты!Потрясающе!” - Пробормотал Лукас, стоявший рядом с Уилком. “Так много силы. Столько скорости”. Он наклонился ближе. “Теперь я лучше понимаю, как ваша страна осмеливалась так долго бросать вызов Москве”.

Польский президент скрыл улыбку. Это была именно та реакция, на которую он надеялся. Хотя Кевин Мартиндейл по понятным причинам беспокоился о рисках для безопасности, связанных с демонстрацией CIDS на этих маневрах в открытом поле, он настаивал на их необходимости - как по политическим, так и военным соображениям.

Боевые учения, в которых сочетались возможности обычных воздушных, бронетанковых и механизированных подразделений ВСН с роботами, дронами эскадрильи "Железный волк" и силами разведки глубокого действия и коммандос, создали столь необходимую командную работу. Не менее важно и то, что они помогли укрепить Североатлантический союз, заверив его политических лидеров в том, что их объединенные вооруженные силы смогут выстоять против России, если разразится еще одна открытая война.

“Но может ли ваша эскадрилья выставить достаточное количество этих роботов, чтобы защитить всех нас?” - Многозначительно спросил Лукаш после минутного раздумья. “Я понимаю, что американцы затруднили получение пополнений и новых машин”.

“Санкции президента Барбо и юридические угрозы сделали наращивание наших сил уголовного розыска более медленным и дорогостоящим, чем мне бы хотелось”, - согласился Уилк. “Несмотря на это, сейчас у нас есть шесть исправных боевых машин и двенадцать подготовленных пилотов”.

“Только шесть”?

“Три года назад, сражаясь в координации с наземными и воздушными силами моей страны, всего двум СИД смогли сначала задержать, а затем разгромить две российские армии в полном составе”, - сухо напомнил Вильк венгерскому премьер-министру.

“Но тогда у вас был элемент неожиданности”, - прокомментировал Лукашевич. “Грызлов и его командиры больше не повторят тех же ошибок”.

“Нет, они этого не сделают”, - сказал Уилк. Он кивнул в сторону долины под их бункером. В поле зрения появлялись различные виды польской, румынской и венгерской бронетехники, которые по мере продвижения разворачивались из маршевых колонн в боевые порядки. “Вот почему учения, подобные этому, так важны. Как и все программы модернизации, которые проводят наши вооруженные силы ”.

Каждый член Альянса свободных наций, даже крошечные государства Балтии, согласились усилить и модернизировать свои воздушные и наземные силы — заменив устаревшие и изношенные танки советской эпохи, бронетранспортеры, артиллерию и самолеты новым, более боеспособным оружием. В то же время они ужесточили свою подготовку и повысили боеготовность. Временщики и карьеристы были отсеяны в пользу более молодых и энергичных офицеров.

Это был сложный и дорогостоящий процесс, но Уилк был убежден, что он работает. Вместе со своими CIDS обычные сухопутные войска альянса теперь были достаточно сильны, чтобы остановить наступление российских танковых и мотострелковых дивизий. В воздухе сочетание модернизированных польских и румынских истребителей F-16 и венгерских JAS 39 Gripens, работающих в тандеме со скрытными ракетными установками беспилотников Iron Wolf MQ-55 Coyote и другим высокотехнологичным оружием Scion, давало отличный шанс ослабить налеты российских истребителей и бомбардировщиков. То же самое справедливо для любой новой кампании кибервойны, организованной Москвой. Со времени последнего нападения североатлантический союз неуклонно укреплял свою защиту от компьютерного взлома и вредоносного ПО.

Венгр вздохнул. “Я только хотел бы, чтобы затраты не были такими высокими, Петр”, - сказал он. Он выглядел огорченным. “Каждый новый законопроект об обороне вызывает все большую оппозицию в Национальной ассамблее моей страны”.

Уилк мрачно кивнул. Он столкнулся с теми же политическими трудностями. Даже после двух российских нападений на Польшу все еще оставались некоторые члены оппозиционных партий, которые боролись с ним зубами и ногтями за каждый злотый для национальной обороны. “Что ж, я думаю, лучше потратить деньги сейчас, чем потом тратить жизни и рисковать нашими свободами”, - тихо сказал он.

Лукойл неохотно признал силу своего аргумента.

По крайней мере, я убедил вас, что мы можем выстоять против Москвы, подумал Уилк, глядя на венгра. Тогда почему я все еще так волнуюсь ?

Гораздо позже тем вечером, после ужина и приема в честь высокопоставленных политических и военных лидеров, присутствовавших на учениях, Уилк, наконец, получил возможность задать тот же вопрос некоторым из своих ближайших советников. Они собрались в его гостиничном номере в Щецине, в восьмидесяти километрах к западу от Дравско-Поморске.

Он внимательно оглядел гостиную, рассматривая каждого из присутствующих.

Во-первых, Кевин Мартиндейл, выглядящий гладко и безупречно, как всегда, в элегантном черном смокинге и галстуке-бабочке. Далее, майор Надя Розек, его бывшая военная помощница, в парадной форме офицера польских сил специального назначения. И, наконец, капитан Брэд Макланахан, высокий, широкоплечий и светловолосый. Молодой американец был одет в темно-винтовочно-зеленую форменную куртку, рубашку с воротником и черный галстук эскадрильи "Железный волк". Нашивка на его плече изображала серо-металлическую голову робота-волка со светящимися красными глазами на ярко-зеленом фоне.

“Ты прав, Петр”, - сказал Мартиндейл, выслушав опасения Уилка. “Мы чего-то не понимаем. Аналитики моей разведывательной службы Scion обнаружили признаки необычной активности с участием самых элитных подразделений российского спецназа и боевой авиации. Но будь я проклят, если смогу соединить кусочки во что-то, что будет иметь смысл ”.

Внезапно полный решимости, Брэд наклонился вперед. “Какого рода деятельность? Как будто они переходят в более высокую боеготовность? Готовитесь нанести нам еще один удар?”

“Вот что странно”, - сказал Мартиндейл, качая головой. “Насколько мои люди могут судить по очень ограниченным данным, эти подразделения не готовятся к возобновлению войны. Во всяком случае, похоже, что их готовность действительно снижается ”.

Надя нахмурилась. “Ускользает? Каким образом?”

“Во-первых, значительное количество ранее запланированных маневров было внезапно отменено”, - сказал ей Мартиндейл. “Регулярные танковые и мотострелковые бригады, похоже, не пострадали, но не похоже, чтобы какое-либо подразделение Спецназа проводило серьезную боевую подготовку в течение нескольких месяцев. И теперь, за последние несколько недель, мы наблюдаем ту же картину с истребительными подразделениями, оснащенными первоклассными перехватчиками, такими как Су-35 и Су-50. Внезапно они перестали участвовать в каких-либо боевых учениях ”воздух-воздух" или даже совершать обычные патрулирования ".

Озадаченный Уилк покачал головой. Бывший американский президент был прав. Это было очень странно. Поддержание навыков ведения боя "воздух-воздух" требовало постоянных усилий. Пилоты-истребители, оставшиеся сидеть на земле, даже имея доступ к передовым летным тренажерам, вскоре потеряли свое преимущество. То же самое касалось специальных навыков, необходимых командам Спецназа. Но почему Геннадий Грызлов внезапно прекратил подготовку своих лучших солдат и пилотов?

“Мы также потеряли след некоторых ключевых сотрудников в этих подразделениях”, - продолжил Мартиндейл. “Либо потому, что их перевели куда-то, о чем мы не знаем ... либо потому, что их демобилизуют”.

Брэд фыркнул. “Демобилизован? Я бы не стал ставить на это. Грызлов не из тех, кто позволил бы своим лучшим людям просто уйти. Нет, этот русский сукин сын явно что-то задумал ”. Он поморщился. “Но, как и вон тот мистер Мартиндейл, будь я проклят, если могу указать пальцем, что это может быть”.

Серо-голубые глаза Нади потемнели. “Мне действительно не нравится идея просто сидеть и ждать, чтобы на горьком опыте выяснить, что у Москвы припасено в рукаве”.

“Я тоже, майор”, - заверил ее Уилк. Он повернулся к Мартиндейлу. “Я полагаю, у вас есть план, как исправить наше невежество? И, вероятно, одновременно крайне опасное и имеющее сомнительную законность?”

Кривая усмешка промелькнула на лице бывшего американского президента. “Я вижу, что моя репутация опережает меня”. Он откинулся на спинку стула. “Но да, я верю, Петр. Фактически, я уже привел в действие секретную операцию ”.

“Без моего разрешения”, - категорично сказал Уилк. Были моменты, когда становилось ясно, что, хотя его частная военная компания работала на Польшу, Мартиндейл считал себя независимым действующим лицом на мировой арене.

“Правильно”. Другой мужчина пожал плечами. “Это строго инициированная наследником операция по сбору разведданных, а не акция по приказу AFN или Польши. Если все пойдет плохо, это может дать вашему правительству скромное дипломатическое прикрытие ”.

“И зачем именно нам понадобилась бы такая защита?” - Холодно спросил Уилк.

“Потому что я посылаю команду своих лучших оперативников глубоко в Россию, чтобы получить ответы на некоторые вопросы”, - ответил Мартиндейл. “И как бы они ни старались, я подозреваю, что в конечном итоге они вряд ли будут действовать очень деликатно”.

“Что означает, что, скорее всего, этой вашей команде потребуется быстрое отступление”, - предположил Брэд.

“Так вот почему вы рассказываете нам об этой миссии сейчас, а не просто сообщаете о ее результатах позже”, - сказала Надя. Ее тон был холодным.

Мартиндейл кивнул. “Совершенно верно, майор Розек. Мне может понадобиться помощь от эскадрильи ”Железный волк" для извлечения моих агентов ".

Брэд вздохнул. “Я полагаю, вы хотите, чтобы мы прогрели XCV-62 Ranger?”

В его голосе не звучало особого энтузиазма, и Уилк не мог его винить. Младший Макланахан и Надя летали на "Рейнджере", малозаметном тактическом транспортнике с коротким взлетом и посадкой, во время рейда против российского комплекса кибервойны "Перун Эйри". Два члена их штурмовой группы из девяти человек были убиты, а другой серьезно ранен. В то время как выжившим удалось прорваться через плотно натянутую сеть российских перехватчиков и ЗРК, это удалось лишь с минимальным отрывом.

“Не в этот раз”, - сказал Мартиндейл, качая головой. “Рейнджровер" - машина с высокими характеристиками, но в районе, где мои люди собираются действовать, вероятно, не будет приличных посадочных площадок, достаточно больших, чтобы вместить самолет такого размера”. Он повернулся к Наде, разглядывая значок пилота с серебряным орлом на ее форме. “Нет, для этой миссии у меня на уме кое-что более приземленное”.

Семь

ГРУЗОВОЙ ЦЕНТР REGAN AIR, МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ Индианаполиса, ИНДИАНАПОЛИС, штат ИНДИАНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Расположенный всего в семи милях от столицы штата и недалеко от пересечения нескольких крупных автомагистралей между ШТАТАМИ, международный аэропорт Индианаполиса был восьмым по загруженности транспортным узлом в Соединенных Штатах. Через его распределительные центры и прилегающие склады ежегодно проходило более миллиона метрических тонн грузов. Итак, когда Фрэнсис Ксавьер Риган расширил деятельность своей тезки Regan Air Freight на американском рынке, выбор Индианаполиса в качестве новой корпоративной штаб-квартиры имел смысл.

В течение нескольких месяцев с тех пор, как миллиардер-затворник продал свою долю, а затем исчез в море, топ-менеджеры Regan Air продолжали управлять повседневной деятельностью компании без особого вмешательства или даже руководства со стороны новых владельцев. Поначалу все они согласились, что это было необычно - уйти из-под холодного и вечно расчетливого ока старика. Однако постепенно генеральный директор Мартин Краун и его ближайшие подчиненные начали наслаждаться неожиданной свободой действий. Впервые за время своего пребывания в компании они почувствовали себя полностью ответственными.

Теперь, мрачно подумал Краун, очень похоже, что те недолгие дни славы власти и тотального контроля подходят к концу. Вместе со своим финансовым директором Хэлси Стутцем и их директором по летной эксплуатации Тедом Локом его “пригласили” в аэропорт посмотреть на прибытие новейшего приобретения Regan Air - грузового самолета Boeing 737-200F.

Обливаясь потом на жаре, скатившись с асфальта, большой, пузатый американец расстегнул свой пиджак. Он взглянул на невысокого, стройного мужчину, который вызвал их сюда из их комфортабельных офисов с кондиционером. Этот парень, Дейникер, был их связующим звеном с новыми владельцами, все из которых базировались за границей. У него также был худой и голодный вид, который ассоциируется с людьми, которые не возражали быть носителями плохих вестей — таких, как массовые увольнения или плохо продуманные корпоративные реструктуризации, которые обычно заканчивались банкротством.

“Вот оно”, - внезапно сказал Дейникер, указывая на двухмоторный узкофюзеляжный реактивный самолет, заходящий на посадку на взлетно-посадочную полосу 5L примерно в полутора милях от их позиции перед центром отгрузки Regan Air. Воздушное грузовое судно уже было раскрашено в фирменные келли-зелено-золотые полосы Regan с большой стилизованной буквой R на хвостовом оперении. Швейцарец посмотрел на свои часы. “Точно по графику”, - сказал он с удовлетворением.

Краун обменялся страдальческим взглядом со Штутцем и Локом. Учитывая текущее состояние экономики, никто из них не одобрил бы покупку другого самолета, не говоря уже о такой старой модели. В конце концов, последний 737-200 сошел с конвейера Boeing более тридцати лет назад. И из более чем тысячи построенных менее сотни все еще летали.

Дейникер вежливо улыбнулся, увидев выражения их лиц. “Не беспокойтесь, джентльмены. Мы договорились об очень хорошей цене при покупке этого самолета у его бывших владельцев. И хотя он может быть старым, он все еще в хорошем летном состоянии ”.

Краун просто кивнул, на этот раз усерднее пытаясь скрыть свое смятение. Как и большинство людей без опыта работы в авиационной отрасли, Дейникер, очевидно, считал, что первоначальная закупочная цена самолета - это то, что имеет наибольшее значение. Но это были сущие пустяки в более широком плане вещей. Что действительно имело значение, так это то, сколько стоило обслуживание и эксплуатация самолета с течением времени. И в этом отношении он был почти уверен, что этот 737-200F станет серьезной головной болью. По сравнению с более новыми самолетами, это был топливный боров. Кроме того, поддержание полета этой проклятой устаревшей штуковины отнимало драгоценные часы технического обслуживания, которые было бы гораздо лучше потратить на более эффективные самолеты. Черт возьми, он был готов поспорить, что ребята из региональной китайской авиакомпании, которая раньше летала на этом хламе, не могли поверить в свою удачу, когда им предложили больше, чем за металлолом.

Пронзительно взвыв двигателями, грузовой самолет вырулил со взлетно-посадочной полосы и направился к ним.

Когда самолет остановился, Тед Локк наклонился ближе к Крауну. “Господи Иисусе, Мартин”, - пробормотал он. “Они надели на эту птицу гребаный гравийный комплект”.

Краун кивнул, увидев характерный гравийный дефлектор в форме широкой лыжи, прикрепленный к носовому колесу 737-го, и длинные тонкие вихревые рассеиватели, установленные перед обоими двигателями. Защищая двигатели от обломков, образующихся при взлете и посадке, комплекты гравия позволили самолетам использовать более короткие, грунтовые взлетно-посадочные полосы. В первые дни своего существования Regan Air Freight оснастила некоторые из своих самолетов такими же комплектами, чтобы они могли летать на грубых сельских аэродромах на Аляске и в дебрях северной Канады. Но со временем эти маршруты оказались совершенно неэкономичными и от них отказались. Он нахмурился. Что же планировали новые владельцы?

Приглашенные Дейникером для более тщательного осмотра самолета, Краун и его команда вскоре поняли, что комплект gravel был наименьшей из его модификаций. Передняя главная грузовая дверь 737 теперь была намного больше, чем у любой стандартной модели. Не только это, но и дверь была полностью перенастроена таким образом, чтобы она плавно скользила назад вдоль фюзеляжа, а не открывалась с треском. Кроме того, на главной палубе грузового судна теперь был установлен высокоскоростной подвесной механизм для перемещения грузов и направляющие рельсы, врезанные в пол.

“Что за игра здесь, мистер Дейникер?” Потребовал Корона, когда они закончили обход сильно модифицированного грузового самолета. “Ни одна из этих причудливых новых штуковин не имеет реальной пользы в наших текущих направлениях бизнеса”.

“Это совершенно верно”, - вежливо сказал другой мужчина. “Но поскольку владельцы компании планируют использовать этот самолет для изучения новых возможностей для бизнеса, это также несущественно”.

“Какая новая возможность?” Спросил Хэлси Стутц с резкостью в голосе. Будучи финансовым директором Regan Air Freight, он потратил много времени на поиск путей повышения эффективности компании и доли рынка. Очевидно, мысль о том, что он пропустил что-то очевидное, показалась ему оскорбительной.

Дейникер одарил его примирительной улыбкой. “Наступление, довольно далекое от ваших текущих операций, мистер Штутц. И несколько непроверенное”.

“Непроверенный, каким образом?”

“Новые владельцы вашей компании заинтересованы в доставке оборудования, запчастей и расходных материалов для операций по гидроразрыву нефти и газа, а также для ветряных и солнечных электростанций в отдаленные районы Соединенных Штатов, Канады и Мексики”, - сказал Дейникер. “Они верят, что на этих новых отраслях зеленой энергетики можно делать деньги. Значительные суммы денег. На самом деле, я полагаю, что они уже набрали небольшую группу экспертов, которые вскоре прибудут для укомплектования нового подразделения в вашей компании ”.

Штутц выглядел еще более обеспокоенным. “При всем уважении, мистер Дейникер, как вы думаете, откуда, черт возьми, возьмутся деньги, чтобы оплатить это их новое предприятие? Мы работаем в очень конкурентной отрасли, и практически каждый доллар, который мы зарабатываем, уже полностью вложен. Прямо сейчас у нас нет абсолютно никакого способа выйти на новое рискованное поле. Нет, если мы хотим оставаться прибыльными ”.

“Расслабьтесь, джентльмены”, - сказал Дейникер, все еще спокойно улыбаясь. “Вам не нужно беспокоиться о расходах. Владельцы полностью понимают текущие финансовые трудности Regan Air. Они заверяют меня, что будут финансировать это экспериментальное мероприятие из своих собственных ресурсов, а не за счет прибыли от ваших текущих операций ”.

Впервые с тех пор, как швейцарский банкир появился в его офисе, Мартин Краун позволил себе немного расслабиться. Он мог сказать, что у других была такая же реакция. Если бы люди, которые выкупили старого Фрэнсиса Ксавье Ригана, хотели рисковать еще большими своими деньгами, то у них было бы больше власти. По крайней мере, забавляясь с этой дурацкой идеей обеспечения потребностей в авиаперевозках для проектов в области зеленой энергетики, они могли бы занять их и не мешать ему. И если им действительно удалось извлечь из этого выгоду, что ж, тем лучше. Столкнувшись с конкуренцией со стороны более крупных конкурентов, таких как FedEx, UPS и DHL, Regan Air могла бы использовать каждый дополнительный доллар, который ей удастся раздобыть.

Стоя в открытой передней грузовой двери 737-200F, Виллем Дейникер наблюдал, как уезжают американские бизнесмены. Геннадий Грызлов сделал мудрый выбор, купив эту компанию, понял он. Ее руководители и служащие привыкли потакать внезапным прихотям Риган и ее стилю руководства "сверху вниз". Это сделало их легче манипулировать и менее любопытными к вопросам, которые они считали выходящими за рамки их непосредственных обязанностей.

“У вас есть новые инструкции для нас, герр Деникер?” произнес голос с легким акцентом позади него.

Он развернулся. Пилот "Боинга-737", коренастый, подтянутый мужчина лет сорока, стоял в дверях, ведущих в кабину пилотов. “Нет, полковник Анненков, я этого не делаю. Первоначальные приказы Москвы остаются в силе. Как только вы заправитесь, вы проследуете в аэропорт Гранд Каунти за пределами Моаба в американском штате Юта и будете ждать дальнейших распоряжений ”.

Полковник Юрий Анненков кивнул. “Я понимаю. Я понимаю”.

Бывший офицер российских ВВС теперь работал в “частной” военной компании генерал-майора Куракина, RKU. Его паспорт и другие документы, как и у другого летного экипажа на борту, идентифицировали его как гражданина Германии, нанятого Regan Air Freight. Под пристальным вниманием американских правоохранительных органов или разведывательных агентств было маловероятно, что их легенды о прикрытии подтвердятся. К счастью, Дейникер знал, что такого пристального внимания не будет, пока они находятся в безопасности на борту своих самолетов или внутри недавно огороженного периметра базы в Моабе.

ПРЕДВЫБОРНЫЙ МИТИНГ ДЖОНА Д. ФАРРЕЛЛА, АРЕНА "ЭРИ ИНШУРАНС", Эри, Пенсильвания

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Высокий, с широкими плечами и мощными руками, которые он впервые развил, работая на нефтяных вышках, а теперь подвергая их интенсивным упражнениям, Джон Далтон Фаррелл вышел прямо перед трибуной, когда заканчивал свою короткую речь. “И поэтому, друзья, я говорю: пусть Бог благословит Соединенные Штаты Америки! Теперь… давайте приступим к работе! Давайте заставим нашу великую нацию снова двигаться!”

С оглушительным ревом энтузиазма восемь тысяч человек, толпившихся на арене, вскочили на ноги — скандировали в унисон и размахивали плакатами и флагами кампании. Широко улыбаясь, Фаррелл взял коричневую ковбойскую шляпу "Стетсон", врученную ему помощником, и лениво помахал ею в воздухе над головой. Шум поднялся еще выше.

Его широкая, искренняя улыбка превратилась в широкую, зубастую усмешку. В начале его президентских выборов какой-то высокооплачиваемый политический консультант пытался отговорить его от публичного ношения этой шляпы, утверждая, что она слишком стереотипна для Техаса. “Черт возьми, сынок”, - парировал Фаррелл. “Я из Техаса. Вы слышите это протяжное произношение? Там, откуда я родом, не спрячешься. Так что я мог бы с таким же успехом заставить это работать на меня ”.

Как и большинство азартных игр, в которые он ввязывался на протяжении всей своей жизни, эта окупилась. После почти четырех лет все более бюрократического правления застегнутых на все пуговицы вашингтонских инсайдеров люди жаждали кандидата, который казался бы свежим, живым и искренним — кандидата, который не боялся нарушать устаревшие политические правила.

Напоследок помахав рукой кричащей, подбадривающей, топающей ногами толпе, Фаррелл решительно нахлобучил свою ковбойскую шляпу обратно на голову. Убедившись, что пожал всем руки, до которых смог дотянуться, он покинул сцену и прошел через двери в коридор, который вел на задний двор, где ждал его кортеж. Его охрана окружила нас со всех сторон.

Как только они вышли на улицу в теплый, влажный вечер, их окружила толпа репортеров, выкрикивающих вопросы в его сторону. Яркие огни клига осветили сцену. Щелкали и жужжали камеры.

Фаррелл поднял руку. “Мне действительно жаль, дамы и господа”. Он ухмыльнулся им. “Обычно я люблю поговорить со всеми вами, но прямо сейчас мои люди из службы безопасности говорят мне, что нам нужно двигаться дальше”.

Молодая светловолосая женщина с бейджиком CNN press локтями прокладывала себе путь из толпы. “Это мой вопрос, губернатор. Кто на самом деле эти ваши всемогущие сотрудники службы безопасности? Они не являются сотрудниками секретной службы. Почему бы и нет? Конечно, как кандидат от вашей партии, вы имеете право на защиту секретной службы ”.

Фаррелл покачал головой. “Мне неприятно поправлять вас, мэм, но я еще не кандидат. Этого не произойдет, пока мы не проведем нашу конвенцию через несколько недель ”.

“Разве это не просто формальность?” - спросил другой журналист. “У вас есть делегаты, которых вам нужно завоевать”.

“Может быть, и так. Но я получил тяжелый урок после того, как пробурил свою первую сухую лунку ”, - сказал Фаррелл. “В жизни не бывает такого понятия, как зашитый”. Он снова ухмыльнулся. “За исключением того, что если вы будете размахивать кучей долларов налогоплательщиков перед крупной корпоративной рыбой, они гарантированно выделят вам хороший, толстый чек на предвыборную кампанию”. Это вызвало смех. “И президент Барбо, несомненно, покончил с этой рутиной”, - добавил он.

На этот раз его колкость вызвала смесь болезненного смеха и кислых взглядов. В этом нет ничего удивительного, подумал Фаррелл, забавляясь. Большинство представителей ПРЕССЫ не так тонко болели за Стейси Энн Барбо. Их уклон был тем, что он должен был учитывать при каждом политическом расчете, который он делал. По крайней мере, в наши дни, благодаря Интернету и другим новым средствам массовой информации, у него было больше способов донести свое послание до избирателей, не натыкаясь с головой на их идеологическую пилу.

“В любом случае, - сказал он, - я не планирую использовать секретную службу для защиты, даже если выиграю номинацию”.

“И почему это?” - набросился репортер CNN. “Вы им не доверяете?”

“Я нисколько не сомневаюсь в профессионализме Секретной службы”, - терпеливо сказал Фаррелл. “Но я участвую в этой гонке не для того, чтобы лишить налогоплательщиков еще большего количества их с трудом заработанных долларов. Итак, я остаюсь с людьми, которых я привел на этот бал — группой прекрасных мужчин и женщин из полиции Капитолия Техаса и Техасских рейнджеров, а также несколькими награжденными ветеранами вооруженных сил нашей страны ”. Он кивнул на седого, сурового на вид мужчину, стоявшего рядом с ним. “Здесь такие люди, как сержант Дэвис”.

Бывший сержант спецназа США Эндрю Дэвис выглядел огорченным. Годы тайной полевой работы в армии, а позже в Scion и эскадрилье "Железный волк" научили его избегать внимания, а не наслаждаться им.

“Но этим рейнджерам и офицерам полиции Капитолия платят налогоплательщики вашего штата, не так ли?” - сказала женщина-репортер CNN с явной усмешкой. “Так разве это не просто пиар-ход?”

“Нет, мэм”, - вежливо ответил Фаррелл, с едва заметным намеком на резкость в голосе. “Так получилось, что я возмещаю ущерб добрым людям Техаса из своего собственного кармана. Когда я не веду официальные дела в своем штате, что бы я ни делал, это не обходится любому техасцу в один красный цент. В отличие от некоторых кандидатов, я сам оплачиваю свой груз ”. Он изобразил еще одну широкую улыбку и приподнял перед ней шляпу. “Вы знаете, стране, возможно, было бы лучше, если бы больше политиков поступали так же”.

С этим прощальным выстрелом он забрался в большой черный внедорожник, стоявший на холостом ходу у обочины, и подождал, пока Эндрю Дэвис займет откидное сиденье напротив него. Двери захлопнулись, и они отъехали, сопровождаемые еще несколькими внедорожниками с его сотрудниками и остальной охраной.

Фаррелл вздохнул и на мгновение закрыл глаза. “Боже милостивый”, - пробормотал он. “Что за рычащая, огрызающаяся стая гиен”.

“Это зависит от территории, губернатор”, - сказал Дэвис без сочувствия. “Тебя никто не заставлял идти в политику, не так ли?”

“Нет”, - признал Фаррелл с самоуничижительной улыбкой. “Это все было делом моего собственного большого проклятого эго”. Он посмотрел на другого мужчину. “Извините, что переключил внимание на вас там, сержант. Я знаю, что тебе это не очень удобно ”.

Дэвис пожал плечами. “Как я уже сказал, это связано с этой территорией”. С гримасой он поерзал на своем стуле. “Я полагаю, не многие люди подумали бы, что сфотографироваться с ними было более жестоко, чем получить пулю от русских или каких-то других головорезов”.

Фаррелл кивнул. Дэвис был уволен из эскадрильи "Железный волк" по инвалидности после тяжелого ранения во время налета на российский комплекс кибервойны. После нескольких месяцев интенсивной физиотерапии сержант-ветеран сил специального назначения оправился достаточно, чтобы обнаружить, что ему чертовски скучно в гражданской жизни. Он и Фаррелл были из одной части сельской местности Техаса, и когда общие знакомые предположили, что Дэвис хорошо подойдет для службы безопасности его предвыборной кампании, Фаррелл ухватился за шанс привлечь его к работе.

“Ты скучаешь по этому?” он спросил серьезно. “Сражаетесь за поляков и наследника?”

“Ты скучаешь по диким скачкам?” Дэвис спросил его в ответ.

Фаррелл подумал об этом, вспомнив, с каким трепетом он ставил каждый пенни, который у него был, на шанс найти нефть в пустынных местах, которые обычные геологи уже исключили. “Иногда”, - признал он. “Но тогда я полагаю, что баллотироваться в президенты - это довольно большая авантюра сама по себе. И, видит Бог, этой стране нужен кто-то получше, чем Стейси Энн Барбо и ее компания, управляющая делами ”.

Дэвис поднял бровь. “И ты полагаешь, что ты этот кто-то лучше?”

Фаррелл пожал плечами с кривой полуулыбкой. “Я верю”.

“Было не так уж много действительно хороших президентов”, - задумчиво произнес другой мужчина. “Вашингтон, Линкольн, Рейган... Может быть, еще несколько”.

“Ты серьезно думаешь, что я на таком уровне?” Спросил Фаррелл, все еще иронически улыбаясь.

Дэвис покачал головой. “При всем должном уважении, губернатор… черт возьми, нет”.

“Тогда почему именно вы работаете на меня?” Фаррелл задумался. “Поскольку я скупой сукин сын, я чертовски уверен, что дело не в плате”.

“Вряд ли”, - согласился Дэвис, фыркнув. Он ухмыльнулся. “В основном, я думаю, это потому, что вы достаточно умны, чтобы нанять парней вроде меня, которые скажут вам прямо, когда вы начнете казаться полным дерьмом”.

Смеясь, Фаррелл приподнял шляпу в знак приветствия, а затем откинулся назад, чтобы насладиться оставшейся частью поездки в аэропорт.

Восемь

РАЙОН УЧЕНИЙ РКУ СО СПЕЦИАЛЬНЫМ ВООРУЖЕНИЕМ, В ГОРНОМ МАССИВЕ КУЗНЕЦКИЙ АЛАТАУ, СИБИРЬ, РОССИЯ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Более чем в двухстах километрах к востоку от Новосибирска изрезанные реками предгорья поднимались все выше и выше, неуклонно поднимаясь к богатым железом, марганцем и золотом склонам гор Кузнецкий Алатау. Густые еловые и сосновые леса покрывали большую часть региона. Цифровые и бумажные карты показывали лишь несколько грунтовых дорог, в основном используемых лесозаготовительными компаниями, вырубающими местную древесину.

Эти карты были устаревшими.

В течение нескольких месяцев военнослужащие 60-го инженерного полка Российской армии трудились под невероятно длинными участками тщательно натянутой маскировочной сетки, чтобы прорубить и проложить новую дорогу через лес. Достаточно широкая для тяжелых грузовиков, эта скрытая магистраль соединялась с трассой Р-255 Новосибирск-Иркутск. Оно закончилось на новом сверхсекретном военном полигоне, отведенном для использования Кибернетическими военными машинами RKU, его кибернетическими боевыми машинами.

В сопровождении своих телохранителей Геннадий Грызлов покинул полузасыпанный бетонный бункер, который обеспечивал его безопасность во время недавно завершенных учений с боевой стрельбой. Его глаза блестели от возбуждения и удовольствия. Годы тщательно разработанных планов начинали осуществляться. Первые в России действующие KVM обладали всей мобильностью и огневой мощью, которые обещал их разработчик, доктор Михаил Аронов, и даже больше.

Грызлов быстро зашагал прочь по извилистой тропинке, наслаждаясь видом сгоревшей бронетехники и разрушенных взрывом макетов зданий, разбросанных по близлежащим лесам и полянам. Солдаты разбежались во всех направлениях, туша пожары. Другие пытались натянуть новые камуфляжные панели на разбитые машины и разрушенные сооружения, надеясь скрыть их от обзора со спутника.

Внезапно из скрытых громкоговорителей раздался голос. “Предупреждение! Предупреждение! Внимание! Внимание! Следующий проход вражеского спутника произойдет через тридцать минут. Повторяю, следующий спутниковый проход произойдет через тридцать минут. Ускорить все заранее запланированные операции по маскировке ”.

Его радость на мгновение испарилась, Грызлов нахмурился. Эта сохраняющаяся необходимость скрывать свою деятельность от американских спутников-шпионов была нежелательным напоминанием о том, что он еще не полностью контролировал все границы России. Должен наступить день, холодно подумал он, когда его страна будет доминировать как в мире, так и в холодном темном космическом вакууме вокруг нее. Меньшее не годилось.

Вид одного из KVM, размещенного рядом с тропой, вернул ему хорошее настроение. Стройный и смертоносный на вид боевой робот возвышался над Владимиром Куракиным и доктором Ароновым. В разных местах вокруг его длинного туловища были прикреплены громоздкие оружейные ранцы. Судя по его выразительным жестам, дородный профессор кибернетики что-то объяснял Куракину.

Оба мужчины вытянулись по стойке смирно, когда к ним присоединился Грызлов. “Мои поздравления с успешным проведением учений, джентльмены”, - непринужденно сказал он. “Но продолжайте. Не позволяйте мне прерывать вас ”.

“Да, господин президент”, - пробормотал Аронов, заикаясь. “Я только что обсуждал предлагаемые поставки оружия с генералом… Я имею в виду, с мистером Куракиным”.

“И что вы решили?” - Спросил Грызлов.

“Что оружие и ракеты, которые несут наши KVM, должны быть точно приспособлены к каждой запланированной миссии”, - сказал Куракин. Он постучал по тускло-серой металлической и керамической ноге робота рядом с ним. “Какими бы мощными ни были эти машины, у них есть ограничения”.

“В основном это вопрос мощности и объема батареи, сэр”, - извиняющимся тоном объяснил Аронов. “Чем больше оружия и боеприпасов несет KVM, тем больше энергии он потребляет при движении. Чрезмерный вес значительно уменьшит их эффективную боевую дальность. Автопушки, противотанковые ракеты и тому подобное - все это довольно громоздко. У нас есть место только для того, чтобы перенести такое количество из них одновременно ”.

Грызлов понимающе кивнул. Он был полностью проинформирован о системах вооружения, которые Куракин выбрал для оснащения боевых роботов RKU. В то время как российские ученые и инженеры еще не смогли воссоздать замечательные электромагнитные рельсовые пушки, используемые CIDS Мартиндейла, их собственные боевые машины все еще были бы способны использовать смертоносный ассортимент вооружения в любом сражении.

Для усиления огневой мощи каждая боевая машина будет использовать массивную 30-мм автопушку российского производства GSh-30-1. Использовавшееся истребителями и штурмовиками, это было чрезвычайно мощным и точным оружием. В качестве плюса, GSH-30-1 состоял на вооружении более чем двадцати стран по всему миру, многие из которых были странами третьего мира с заведомо слабым контролем над своими запасами вооружений. Прямая привязка использования этих автопушек к самой России была бы трудной задачей для любого исследователя.

То же самое относилось и к другим видам оружия, которые выбрал Куракин. Например, в миссиях, которые могут включать контакт с бронетанковыми силами противника, каждый KVM мог нести до трех противотанковых ракет Spike израильского производства "выстрели и забудь". Эти ракеты были на вооружении более двух десятков стран. Лучше всего то, что они также использовались польской эскадрильей наемников "Железный волк". Грызлов позволил себе быструю, хищную улыбку при этой мысли, представив Мартиндейла и этого польского куска дерьма Уилка, отчаянно утверждающих, что их роботы не были ответственны за хаос, который собирались учинить KVM Куракина.

“Очень хорошо, доктор Аронов”, - сказал он. “Убедитесь, что все пилоты, командиры подразделений и техники точно понимают, что могут и чего не могут делать эти машины”.

“Да, господин президент”.

Грызлов повернулся к Куракину. “Завершены ли ваши планы по внедрению в отряд боевых роботов?”

Куракин уверенно кивнул. “Так и есть, сэр”. Он снова похлопал робота, нависшего над ним. “Благодаря уму доктора Аронова каждый KVM полностью модульный. Их можно разбить на отдельные компоненты, все из которых легко спрятать внутри партий тяжелой техники — особенно той, которая используется на электростанциях и других объектах энергетической промышленности. Прибыв в конечный пункт назначения, роботы могут быть собраны за считанные часы ”.

Грызлов улыбнулся. “Это счастье, что принадлежащая России фирма регулярно экспортирует такое оборудование в Мексику, не так ли?”

Куракин послал ему ответную улыбку. “Действительно повезло, господин президент”.

“Отличная работа!Отличная работа!” Сказал Грызлов. “Вы уполномочены немедленно начать отправку ваших KVM. Я хочу, чтобы они были готовы к действиям как можно скорее ”.

В то время как Куракин поспешил отдать необходимые приказы своим пилотам и техникам, Грызлов повернул обратно к замаскированной посадочной площадке, построенной за наблюдательным бункером. Как только американский спутник-шпион завершил пролет над этим районом, его легкий вертолет "Ансат-У" мог безопасно улететь. Невзрачный частный самолет стоял наготове в Новосибирске для более длительного перелета обратно в Москву. Если повезет, никто за пределами его ближайшего окружения никогда не поймет, что он ушел.

К его удивлению и раздражению, Аронов последовал за ним. “Вы хотите сообщить что-то еще, доктор?” он спросил. “Я уже прочитал все ваши технические оценки этих роботов. Есть ли какое-то новое развитие событий, о котором я должен знать?”

“Это не столько оценка самих KVM”, - сказал профессор, немного поколебавшись. “Скорее беспокойство по поводу возможных психологических последствий, которые могут испытать их пилоты”.

“Продолжайте”, - сказал Грызлов с обманчивой мягкостью.

Аронов с трудом сглотнул. “Я обеспокоен тем, что длительная эксплуатация этих мощных машин — особенно ментальная и физическая изоляция, возникающая при подключении к их нейронным интерфейсам, — может дать пилотам опасное ощущение почти сверхчеловеческой неуязвимости. Если это так, то последствия—”

Грызлов прервал его пренебрежительным, бесцеремонным жестом. “Война - не место для слабаков, Аронов”, - сказал он. “Эти люди уже зарекомендовали себя на высокоэффективных истребителях, испытывая максимальную нагрузку при использовании высоких перегрузок. По сравнению с этим, бегать в ваших металлических костюмах будет все равно что гулять в парке ”.

Девять

ШТАБ 22-й гвардейской бригады СПЕЦНАЗА, БАТАЙСК, НЕДАЛЕКО От РОСТОВА-НА-ДОНУ, РОССИЯ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Российская 22-я гвардейская бригада Спецназа базировалась на восточной окраине небольшого города Батайск, примерно в десяти километрах к югу от гораздо более крупного города Ростов-на-Дону. Таганрогский залив, северо-восточная оконечность Азовского моря, лежал примерно в сорока километрах строго на запад. Комплекс Спецназа содержал войсковые казармы, стоянки транспортных средств, плац, крытые тренировочные полигоны для ближнего боя и большое двухэтажное здание штаба. За пределами лесистого периметра прилегающие улицы были застроены старыми бетонными жилыми домами советской эпохи, несколькими продуктовыми магазинами и аптеками, а также парой заводов легкой промышленности и авиаремонтных заводов.

Ближе к вечеру зеленый внедорожник UAZ-3163 Patriot подъехал к зданию штаба и припарковался. Почти сразу же из-за руля вышел подтянутый, деловитого вида полковник с иссиня-черными волосами и ледяными голубыми глазами. Какое-то короткое мгновение она стояла, уперев руки в бедра, осматривая местность с презрительным выражением лица. Черно-золотая нашивка на ее правом рукаве изображала средневековый шлем, скрещенный меч и маршальский жезл генерального штаба России. Крупный, мускулистый мужчина, одетый в темно-черный гражданский костюм, выбрался из машины позади нее. По его широкому, чисто выбритому лицу было труднее читать.

У каждого здания в поле зрения были грязные окна и облупившаяся краска. Мусорные баки, сложенные рядом с ними, были полны до отказа. Гравийные дорожки были изрыты колеями и неубраны. На первый взгляд, комплекс спецназа выглядел почти полностью покинутым. По-видимому, большинство офицеров и рядовых бригады отсутствовали на выходные или были не при исполнении служебных обязанностей по другим причинам.

“Похоже, наша информация была верной”, - сказала полковник Ирина Захарова своему спутнику. Она недоверчиво покачала головой. “Если это то, что считается элитным подразделением, мне бы не хотелось видеть, как выглядит разношерстная армия новобранцев. Моя престарелая бабушка и двое ее друзей, страдающих артритом, могли бы захватить это место, не вспотев ”.

Крупный мужчина задумчиво кивнул. “Возможно, полковник. Но я предлагаю выяснить, насколько глубоко проникает гниль, прежде чем делать какие-либо твердые выводы. В конце концов, внешность может быть обманчивой”.

“Достаточно верно”, - согласилась она со слабой улыбкой.

Вместе они взбежали по ступенькам, вошли в здание штаб-квартиры и бодро зашагали к стойке безопасности, блокирующей главный холл.

Дежурный старший сержант поднялся на ноги, как только они вошли в дверь. Андрей Исаев, закаленный ветеран боевых действий в Чечне, Украине и Польше, слегка нахмурился. Он почувствовал беду, когда увидел это. И эти двое выглядели как проблема. Убрав хмурое выражение с лица, он быстро и точно отдал честь женщине-полковнику. “Чем я могу вам помочь, сэр?” - вежливо спросил он.

“Мы хотим видеть офицера дня”, - отрезала она. “Немедленно”.

Без промедления Исаев снял телефонную трубку и передал ее требование своему непосредственному начальнику, капитану Дмитрию Леонову. Несколько мгновений спустя появился капитан, который выглядел абсурдно молодым для своего звания — поспешно застегивая форменный пиджак, а затем поправляя галстук. Судя по его помятому виду, его, вероятно, застали врасплох после плотного обеда в столовой.

Тяжело сглотнув, он выпрямился по стойке "смирно". “Добро пожаловать в Двадцать вторую гвардейскую бригаду Спецназа, полковник...?”

Не говоря ни слова, двое незнакомцев обменялись презрительными взглядами, а затем показали молодому офицеру свои удостоверения личности. Он удивленно уставился на них.

“Меня зовут Захарова”, - холодно сказала ему полковник. “Я назначен в Главное командование сухопутных войск”. Она указала на крупного мужчину рядом с ней. “Это Олег Соломин. Он работает в Министерстве обороны, в Финансовой инспекции. Нам приказано провести срочную проверку личных дел вашей бригады, инвентаризации оборудования и других соответствующих файлов ”.

Если уж на то пошло, выражение ее лица стало еще более ледяным. “Самые последние отчеты о готовности Вашего подразделения были признаны крайне неудовлетворительными, капитан”. Ее голос посуровел. “И я должен сообщить вам, что министерство и генеральный штаб совсем не довольны таким плачевным положением дел”.

О черт, подумал Леонов. Поскольку его командир был в отпуске в Санкт-Петербурге, он был единственным, кто оказался в центре внимания здесь. И если бы было более неподходящее время для Москвы, чтобы начать совать свой нос во внутреннюю деятельность и боеготовность бригады, он не мог представить, когда это могло бы быть.

Недавно произведенный в лейтенанты, Леонов был переведен в это подразделение Спецназа из обычного мотострелкового батальона всего несколько недель назад. Но он уже мог сказать, что дела были в плохом состоянии. Слишком много должностей ключевых офицеров были либо свободны, либо заполнены новичками вроде него. За исключением пары несгибаемых, таких как сержант Исаев, то же самое можно сказать и о рядовом составе бригады. Казалось, что все в Батайске просто выполняли свои обязанности, без особых доказательств строгих стандартов физической подготовки, меткости стрельбы и дисциплины, которые, как его уверяли, были отличительными чертами хваленых войск российского Спецназа. Он сглотнул.

“Не стойте просто так, таращась на меня, как какой-то бесполезный крестьянин, капитан!” - сказала Захарова. Ее голос треснул, как кнут. “Готовы ли вы сотрудничать с этой инспекцией? Или нет?”

В отчаянии Леонов прибегнул к военной вежливости, вбитой в него, когда он был неоперившимся офицерским кадетом. Он расправил плечи, застыл по стойке смирно и щелкнул каблуками. “Конечно, полковник! Я сделаю все необходимое, чтобы помочь вам”.

“К счастью для нас и, я подозреваю, для вас, этого будет немного”, - сказала Захарова с плохо завуалированным весельем. “На данный момент все, что нам требуется, - это доступ к вашей базе данных. И офис для работы”.

Теперь, совершенно запуганный, Леонов сопроводил их по коридору в маленькую комнату, отведенную для дежурного офицера. Пробормотав извинения, он выбросил старые газеты и бульварные журналы, сложенные рядом с экраном и клавиатурой его компьютера, в мусорное ведро. Судя по презрительной усмешке на ее привлекательном лице, Захарова, вероятно, подумала, что ему следовало бы вместо этого изучать руководства по оружию и тактике.

Обливаясь потом, он вернул экран компьютера к жизни и ввел свой идентификатор пользователя и пароль.

“Хорошо”, - решительно сказал полковник. Она мотнула головой в сторону двери. “Теперь вы можете идти, капитан Леонов”. Ее глаза вспыхнули. “Но не заходите далеко. В зависимости от того, что мы найдем в записях вашего подразделения, у нас могут возникнуть к вам дополнительные вопросы ”.

Леонов нервно посмотрел на часы. Двое московских шишек были заперты в его офисе почти на час. Он хотел бы иметь более четкое представление о том, как долго они там пробудут. Он предположил, что это зависело от того, насколько давно они копались в файлах бригады.

Как и все организованные армии по всему миру, сухопутные войска России сделали фетиш из ведения записей. Вы хотели новую винтовку или пару ботинок? Заполните требуемую форму, капрал. Собираетесь в отпуск, чтобы навестить свою семью? Отправьте ваш запрос по соответствующим каналам, сержант.Организуете учения для своего взвода? Завершите необходимые закупки боеприпасов, времени на стрельбище и транспорта, лейтенант.Единственное отличие сейчас заключалось в том, что почти все хранилось в цифровой форме, а не на бумаге.

“Вы не выглядите слишком довольным этой ситуацией, капитан”, - тихо прокомментировал сержант Исаев со своего поста за пультом безопасности.

Леонов подавил горький смешок. “Чему тут радоваться?” Он перестал расхаживать по комнате и махнул рукой в сторону своего кабинета. “Мы оба знаем, что из этой неожиданной проверки ничего хорошего не выйдет”.

“Если есть проблема, полковнику Андрееву, возможно, есть о чем беспокоиться больше, чем вам”, - указал сержант, имея в виду отсутствующего командира 22-й гвардейской бригады Спецназа.

Леонов фыркнул. В справедливом мире это было бы правдой. Какие бы недостатки ни обнаружили этот полковник Захарова и бухгалтер Соломин, их следует возложить прямо к ногам Андреева и его батальонных командиров, а не возлагать на кого—то вроде него, свежеиспеченного и очень младшего капитана. К сожалению, понятие справедливости обычно не ассоциировалось с вооруженными силами России. Если Москва действительно разозлилась, командир бригады собирался искать козлов отпущения… и вина, как неочищенные сточные воды, всегда стекала вниз по склону. И даже если бы вместо этого Андреев ушел в отставку, никто из его сотрудников не мог надеяться избежать того, что его запятнает та же аура лени, некомпетентности и возможной коррупции.

“Неважно, как это закончится, одно можно сказать наверняка: я по-королевски облажался, сержант”, - мрачно сказал он.

“Ну, это зависит”, - медленно произнес Исаев.

Удивленный, капитан поднял глаза. “Зависит от чего?”

“О том, действительно ли эти двое те, за кого себя выдают”, - ответил сержант.

Леонов уставился на него. Пока он жаловался на свою судьбу, Исаев, очевидно, думал совсем о другом. “Захарова и Соломин? Кем еще они могли быть?”

“Я не знаю, сэр”. Сержант еще больше понизил голос. “Но их прибытие, несомненно, кажется удачно рассчитанным, чтобы избежать неудобных вопросов. Я имею в виду, что мы здесь в выходные, когда все старшие офицеры в отъезде. И затем, бац, врываются двое совершенно незнакомых людей, сверкая удостоверениями личности и требуя доступа ко всем нашим файлам?” Он пожал плечами. “Вам это не кажется немного странным?”

“Ну, в этом весь смысл внезапной инспекции!” Леонов спорил. “Чтобы застать людей врасплох”.

“Может быть, в книгах, сэр”, - терпеливо сказал Исаев. “Но обычно игра ведется не так. Видите ли, у начальства, такого как полковник Андреев, почти всегда есть приятели или связи в штабе, которые по-дружески предупреждают их — тихо — о подобных вещах, прежде чем они произойдут. Система настроена так, что никто не смущается и все выглядят хорошо ”. Он развернулся на своем стуле, чтобы внимательно осмотреть холл. “Все это заставляет меня задуматься, на кого на самом деле работают эти люди”.

Леонов почувствовал холод. “Вы думаете, они иностранные шпионы?”

“Возможно”. Сержант колебался. “Или они могли быть кем-то из наших собственных шпионов”. Его рот сжался. “Эти крысиные ублюдки из ГРУ или ФСБ, возможно, проводят против нас учения по обеспечению безопасности без предупреждения. Если это так, то позволить им рыться в наших базах данных будет выглядеть не слишком хорошо ”. Он оглянулся на капитана. “В любом случае, сэр, вам лучше проверить этих людей”.

Казалось, целую вечность Леонов стоял, застыв. Боже мой, подумал он, борясь с нарастающим чувством страха. Исаев был прав. Его положение было достаточно скверным, если бы это было просто подлинным исследованием записей бригады. Если бы вместо этого выяснилось, что он предоставил шпионам — иностранным или внутренним — беспрепятственный доступ к их компьютерным системам, он был бы ходячим мертвецом. Если, конечно, он не смог бы узнать наверняка вовремя, чтобы остановить то, что они делали.

“У полковника есть прямая связь с Министерством обороны в его кабинете”, - напомнил ему сержант.

“Да! Это верно”, - внезапно понял Леонов. Он встряхнулся, как спящий, сбрасывающий кошмар. “Убедитесь, что эти двое не уйдут, пока я не удостоверю их личности, сержант”.

Исаев кивнул. Глаза сержанта-ветерана Спецназа ничего не выражали. “Нет проблем, капитан”.

С этими словами Леонов развернулся на каблуках и поспешил прочь по коридору.

В кабинете капитана крупный мужчина, который называл себя Олегом Соломиным, сидел перед компьютером, быстро просматривая файлы, а затем копируя их на специальную сверхскоростную USB-флешку.

“Как идут дела?” спросил его собеседник. Захарова небрежно облокотилась на угол стола, не спуская глаз с двери.

“Почти закончено”, - проворчал он.

Ее смартфон зажужжал один раз. Она выудила его из кармана своей форменной куртки. “Да”.

“У тебя проблемы, Сэм”, - сказал ей мелодичный валлийский голос Дэвида Джонса, их помощника. “Кто-то на этой базе только что сделал защищенный звонок в Москву, в Министерство обороны. Я сомневаюсь, что это совпадение ”.

Саманта Керр нахмурилась. “Понятно”, - сказала она. “Мы сейчас выводим войска”. Она посмотрела на Маркуса Картрайта, своего коллегу-полевого оперативника Scion. “Мы потерпели поражение. Или в процессе подрыва”.

“Это прискорбно”, - спокойно ответил здоровяк. “Но не совсем неожиданное”. Быстрыми, экономными движениями он отсоединил USB-накопитель и сунул его в карман своего пальто. Затем он встал и направился к двери, взяв на себя инициативу.

Сержант спецназа с суровым лицом, который первым поприветствовал их, ждал в коридоре прямо снаружи. “Куда-то собираетесь, мистер Соломин?” - спросил он Картрайта с насмешливой улыбкой. “Так скоро?”

Здоровяк вежливо улыбнулся ему и кивнул. “Мы с полковником закончили нашу работу, сержант Исаев. Вы должны быть рады избавить нас от своих проблем ”.

Русский плавно вытащил из кобуры свое оружие, 9-мм пистолет Udav. “Если вы тот, за кого себя выдаете, примите мои извинения”. Его улыбка стала еще уродливее. “Но если вы тот, кого я подозреваю, примите мои соболезнования от ваших ближайших родственников”.

С пепельно-серым от страха лицом Картрайт рухнул на колени. Он поднял руки. Они заметно дрожали. “Пожалуйста, это не то, что ты думаешь”. Слова вырывались из его вялого рта почти бессвязной мешаниной. “Действительно, я клянусь. Мы не—”

Тьфу. Тьфу .

Дважды выстреленный Самантой Керр в упор из крошечного пистолета PSS российского производства, сержант отшатнулся назад. Он сполз по стене, размазывая ярко-красную кровь по грязно-белой краске. Его рот открылся для последнего отчаянного крика. А затем Маркус Картрайт сделал выпад вверх, раздробив ему трахею одним мощным ударом молотка.

Действуя быстро, два агента-наследника затащили труп обратно в кабинет Леонова и бросили его за его столом.

“Ну, это раздражает”, - тихо сказала Сэм, перезаряжая свой маленький пистолет, первоначально разработанный Советами для использования в тайных убийствах агентами КГБ и оперативниками Спецназа. Хотя его малоподвижные 7,62-мм дозвуковые снаряды были почти бесполезны на расстоянии более двадцати пяти метров, оружие было почти совершенно бесшумным. “Я ненавижу, когда оппозиция просыпается слишком рано”.

В гораздо более просторном и лучше обставленном кабинете командира бригады недалеко по коридору капитан Леонов разговаривал по телефону. Он мрачно слушал сухой, незаинтересованный голос сотрудника отдела кадров, до которого ему наконец удалось дозвониться. Поиск кого-либо в Министерстве обороны, кто был бы готов и способен ответить на его вопросы, занял гораздо больше времени, чем он надеялся.

“Полковник Захарова? Ирина Захарова?” - переспросил клерк. “Да, при генеральном штабе есть такой офицер. Но она в отпуске по болезни, по крайней мере, так указано в моих записях. По-видимому, в прошлом месяце она перенесла легкий сердечный приступ. Почему вы спрашиваете?”

Леонов крепче сжал телефонную трубку. Его обманули. “Потому что она—”

За его спиной дверь в кабинет бесшумно распахнулась. Сэм Керр прислонилась к дверному косяку с пистолетом в руке и выражением глубокой сосредоточенности на лице. Она хладнокровно дважды нажала на спусковой крючок.

Пораженный обоими выстрелами, Дмитрий Леонов рухнул поперек стола. Телефон выпал у него из руки.

Картрайт подхватил это. “Это старший сержант Исаев”.

“Исаев? Что там происходит? Где ваш капитан?” - спросил клерк в Москве, явно озадаченный. “И что это за история с полковником Захаровой?”

“По-видимому, у нас на базе самозванец”, - объяснил Картрайт. “Капитан Леонов берет с собой отделение, чтобы немедленно разобраться с ситуацией. Но он хочет, чтобы я поблагодарил вас за вашу чрезвычайно ценную помощь ”. Затем, не дожидаясь ответа, он повесил трубку.

Здоровяк посмотрел на Сэма. “Это все порвало. Я бы оценил, что у нас есть около тридцати минут, прежде чем здесь начнется настоящий ад. Вероятно, меньше”.

Она кивнула. “Я занимаюсь этим”. Достав смартфон, она набрала текстовое сообщение из одного слова - ДАМОКЛ , запрос на экстренную эвакуацию. Сообщение отправлено, сообщил ее телефон.

Десять

ШТАБ ЮЖНОГО ВОЕННОГО округа, РОСТОВ-НА-ДОНУ, РОССИЯ

ПАРУ ЧАСОВ СПУСТЯ

Штаб Южного военного округа располагался в пятиэтажном неоклассическом здании в центре Ростова. Если бы не железное ограждение из перил и небольшой пост белой охраны, блокирующий доступ к двери с эмблемой вооруженных сил России в виде двуглавого орла, прохожие обычно подумали бы, что это просто еще один роскошный жилой дом, художественная галерея, магазин или банк.

Сейчас никто не мог допустить такой ошибки.

Вооруженные солдаты в камуфлированной боевой форме и бронежилетах патрулировали соседние улицы. Полицейские машины забаррикадировали каждый крупный перекресток. Офицеры штаба по двое и по трое устремились в здание, вызванные обратно на службу экстренными телефонными звонками в пригородные дома и загородные дачи. Один за другим за высокими, занавешенными окнами на каждом этаже загорались огни.

Невысокий и коренастый, все еще сложенный, как командир танка, которым он когда-то был, генерал-полковник Владислав Никитин ворвался в переполненный оперативный центр в отвратительном настроении. Было достаточно раздражающе, что это внезапное ЧП испортило восхитительную возню с его новой любовницей, красивой блондинкой, актрисой из мыльной оперы. Прибыв и обнаружив, что его сотрудники снуют туда-сюда в том, что на первый взгляд казалось полной неразберихой, было еще хуже. Куда бы он ни повернулся, телефоны разрывались от звонков. Сигареты тлели в переполненных пепельницах. И по всей комнате группы офицеров сгрудились вокруг карт, дико жестикулируя и споря о том, какие подразделения где следует развернуть.

Нахмурившись, Никитин протиснулся мимо них, игнорируя их испуганные взгляды и неистовые приветствия. Он нашел своего начальника штаба, генерал-майора Максима Боровкова, склонившимся над собственной картой. На этом снимке был показан весь регион вокруг Ростова, простиравшийся от Украины и Азовского моря на западе, до Грузии и Азербайджана на юге, а также Каспийского моря и Казахстана на востоке. Даже Боровков, высокий, жилистый и обычно невозмутимый как лед, выглядел раздраженным.

“Насколько это плохо?” Потребовал Никитин.

“Довольно плохо”, - признал его начальник штаба. Он указал на Батайск. “Ранее этим днем капитан и сержант Двадцать второй гвардейской бригады Спецназа были убиты — застрелены в здании штаба там. Их тела были обнаружены после того, как чиновник Министерства обороны сообщил о получении странного, прерванного телефонного звонка от этого капитана Леонова. Капитан пытался установить личности двух незнакомцев на базе, один из которых утверждал, что он полковник генерального штаба.”

“Сукин сын!Сукин сын, ” пробормотал Никитин. Надев очки для чтения, он уставился на карту. “Так это была террористическая атака? Или какая-то шпионская операция, которая пошла не так?”

Боровков не колебался. “Вероятно, последнее. Часовые у ворот подтверждают, что в рассматриваемое время было только двое посетителей, мужчина и женщина. У обоих было то, что казалось действительными документами, удостоверяющими личность. Из того, что мы можем сказать, эти люди поехали прямо в штаб Двадцать второго, провели внутри примерно час, а затем уехали. Обыски не выявили никаких доказательств того, что они заложили взрывчатку или другие разрушительные устройства, как можно было бы ожидать от террористов ”.

Никитин кивнул, обдумывая это. Оценка другого человека имела смысл. Но что, черт возьми, шпионы могли искать в Батайске? Базирующиеся там подразделения спецназа не принимали участия в активной службе со времен короткой, неудачной войны с Польшей три года назад. Зачем нацеливаться на них сейчас?

“Местная полиция обнаружила автомобиль, которым пользовались нападавшие, внедорожник GAZ Patriot, брошенный в нескольких километрах отсюда”, - продолжил Боровков.

“Значит, они поменялись машинами”.

“Вполне вероятно”, - согласился Боровков. Он пожал плечами. “К сожалению, у нас нет описания этого другого транспортного средства. Полиция пока не смогла найти свидетелей, которые видели подмену ”.

“Все лучше и лучше, Максим”, - едко сказал Никитин. Он снял очки для чтения, на мгновение закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу. Он чувствовал, что у него вот-вот разовьется головная боль. “Итак, что делается для обнаружения этих вражеских агентов?”

“Все аэропорты, железнодорожные станции, автобусные терминалы и пункты пограничного контроля приведены в состояние повышенной готовности”, - сообщил Боровков. “Мы также установили блокпосты на всех основных магистралях и второстепенных дорогах, ведущих из Батайска и Ростова”.

“Кто контролирует эти блокпосты?”

“В основном местная полиция”, - сказал Боровков. “Я приказал перебросить дополнительные войска из Седьмой гвардейской горно-штурмовой дивизии и Пятьдесят шестой гвардейской воздушно-десантной бригады, но они прибудут только через несколько часов”.

Никитин кисло кивнул. К сожалению, большинство его армейских подразделений, находящихся на действительной службе, были разбросаны по обширному Южному военному округу — либо на оккупационной службе в Восточной Украине и Крыму, либо на охране границы с Грузией и Азербайджаном. Помимо самой 22-й гвардейской бригады Спецназа, его силы, находившиеся в его непосредственном распоряжении, были ограничены относительной горсткой военнослужащих военной полиции и несколькими мотострелковыми взводами, выделенными из своих основных подразделений для охраны ключевых объектов в Ростове и его окрестностях.

“Доставьте сюда этих десантников как можно быстрее”, - приказал он. “Я хочу, чтобы завтра до рассвета вокруг Ростова и Батайска было установлено надежное оцепление. Давайте попробуем прижать этих шпионов поближе к городу. Затем, если необходимо, мы можем послать наших солдат, чтобы они ходили от дома к дому, охотясь на них ”.

“Да, сэр”.

“И передайте силам противовоздушной обороны, что я хочу, чтобы каждый полк ЗРК в этом районе был в максимальной готовности. Затем свяжитесь с авиабазой в Крымске. Я хочу, чтобы несколько наших истребителей Су-27 поднялись в воздух, как только их можно будет вооружить, заправить топливом и привести в готовность ”.

Боровков поднял бровь. “Как вы думаете, кто-нибудь попытается вывезти вражеских агентов?”

Никитин пожал плечами. “Черт возьми, если я знаю. Но теперь, когда мы знаем, что у нас повсюду рыщут грабители, давайте не будем совершать ошибку, оставляя окна открытыми ”.

ШЕСТОЙ ОТПРЫСК, Над ЮЖНОЙ РОССИЕЙ

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

Под рассеянными облаками отдельные точки света обозначали небольшие города и деревни, усеивающие затемненный ландшафт. Эта часть юга России была в основном сельскохозяйственными угодьями. Несмотря на то, что весенний сев идет полным ходом, многие поля все еще остаются под паром. Вдалеке, на северо-востоке, городские огни Ростова-на-Дону светились бледно-желтым на горизонте.

Майор Надя Розек, пилотируемая с правого сиденья, специально модифицированный легкий вертолет PZL SW-4 пронесся низко над землей, направляясь на восток со скоростью почти сто узлов. Названный польскими конструкторами Puszczyk, или Неясыть, этот конкретный одномоторный самолет был сконфигурирован для тайных миссий в глубине вражеской территории специалистами Scion.

Фюзеляж вертолета и хвостовая балка были покрыты специальной краской, изобретенной израильтянами для поглощения радаров. Это покрытие поглощало электромагнитную энергию от входящих радиолокационных волн и отводило большую ее часть в виде тепла. Некоторое количество энергии все равно вернулось бы к излучающему вражескому радару, но только в сильно уменьшенном и рассеянном виде. И, как у большинства малозаметных самолетов, кабину вертолета покрывала пленка из осажденного паром золота. Радиолокационные волны, которые обычно проникают в кабину и отражаются от пилотов, пассажиров, кресел и органов управления, были отклонены этим ультратонким металлическим покрытием. Чтобы еще больше снизить заметность для радаров, посадочные салазки этого PZL SW-4 плотно убрались в то, что когда-то было багажным отделением. В целом, модифицированный вертолет Sky Masters имел радиолокационное сечение, равное сечению ракеты "Хеллфайр", лишь немного больше, чем у снятых с вооружения стелс-вертолетов армии США RAH-66 Comanche.

Небольшие размеры принадлежащего Scion вертолета и его способность летать практически над землей, вместе с этими модификациями, затрудняли его обнаружение даже самыми мощными российскими радарами противовоздушной обороны. Набор усовершенствованных датчиков предупреждения об угрозе и систем защитного противодействия еще больше расширил его возможности по выполнению тайных миссий во враждебном воздушном пространстве.

Несмотря на это, Надя Розек слишком хорошо понимала, что проникнуть так глубоко на территорию России незамеченной - все равно что продеть нитку в иголку. В толстых перчатках. В темноте. На высокой скорости. И с постоянным риском врезаться в некоторые из линий электропередачи и пилонов, расположенных поперек траектории ее полета, если ее концентрация дрогнет хотя бы на долю секунды.

В ее наушниках резко запульсировал высокий сигнал, сигнализирующий об обнаружении еще одного активного вражеского радара воздушного поиска. Судя по звуку, оно было близко. Может быть, опасно близко. Она боролась с инстинктивной реакцией отпрянуть. Она летела чуть более чем в ста футах от палубы. На такой низкой высоте внезапные, резкие маневры с гораздо большей вероятностью могли врезаться в землю на ее вертолете, чем избежать неприятностей.

“Это поисковый радар S-диапазона на два часа”, - доложил Брэд Макланахан с левого сиденья. В этой миссии молодой американец мощного телосложения выступал в качестве второго пилота и системного оператора Нади, поменяв их обычные роли местами. Благодаря ее подготовке в польском спецназе, у нее было намного больше времени на вертолетах, чем у него. Краем глаза она могла видеть, как он наклонился, чтобы изучить один из больших, мягко светящихся МФУ, многофункциональных дисплеев, установленных между ними. “Компьютер подсчитал, что это примерно в тридцати пяти морских милях от нас. С нами все должно быть в порядке ”.

“Zrozumiany . Понятно, ” сказала Надя, слегка расслабляясь. Это была радиолокационная система воздушного поиска 96L6E “Сырная доска”, работающая в составе полка ЗРК С-300, базирующегося в районе международного аэропорта Ростова. На этой высоте, даже если бы русские полностью выдвинули сорокаметровую мачту радара, вертолет все еще находился в нескольких морских милях ниже своего горизонта.

Она услышала еще один тихий писк, на этот раз указывающий на то, что они только что получили сжатый и зашифрованный радиосигнал.

“Мы на связи с командой”, - сказал Брэд, прочитав сообщение, отправленное оперативниками разведки Scion, за которым они были здесь. “Они в точке рандеву Альфа и на свободе. По крайней мере, пока”.

“Добрый”, сказала Надя, едва заметно кивнув.

С того момента, как они пересекли воздушное пространство противника, Брэд отслеживал передачи по радио и сотовым телефонам, которые показывали, что подразделения российской армии и полиции проводят крупномасштабную охоту на “иностранных террористов”, которые расстреляли штаб 22-й гвардейской бригады Спецназа. К счастью, русские сосредоточили свои блокпосты и патрули вдоль дорог, ведущих из Ростова и Батайска. Они, казалось, действовали, исходя из логичного предположения, что их жертва захочет увеличить расстояние, насколько это возможно, между ними и местом преступления.

На данный момент это сельское захолустье ближе к побережью Азовского моря было менее приоритетным. Надя не могла придраться к рассуждениям русских. В конце концов, при дневном свете незнакомцы выделялись бы среди окрестных ферм и маленьких деревень, как больные пальцы. Но теперь, когда солнце село, те же самые фермеры и крестьяне, как правило, держались поближе к своим домам, что давало команде Scion пространство для маневра, оставаясь незамеченными. Конечно, каждый проходящий час позволял русским перебрасывать все больше войск из своих отдаленных гарнизонов. При наличии достаточного времени они должны были оцепить побережье и начать прочесывание вглубь страны.

Итак, хитрость заключалась в том, чтобы отказать им в тот раз.

Брэд быстро нажал виртуальные “клавиши” на MFD, которые он настроил на навигационное руководство. “Координаты РП ”Альфа" установлены".

“Bardzo dobrze . Очень хорошо”. Надя аккуратно изменила цикличность, меняя курс, чтобы следовать новому сигналу рулевого управления, выводимому на ее хедз-ап дисплей.

Поля, фруктовые сады и отдаленные дома светились жутким зеленым в ее очках ночного видения. В нескольких километрах впереди мигающий значок LZ высветил пустое, незасеянное поле. Ряды деревьев, посаженных в качестве защиты от ветра, выстроились вдоль его западной и восточной сторон.

Надя начала работать циклически, педалями и коллективно, чтобы уменьшить их воздушную скорость, все еще находясь в горизонтальном полете. Поле, к которому они направлялись, увеличивалось на ветровом стекле по мере того, как они опускались все ниже.

Она нажала на кнопку управления циклом. Гидравлика взвыла, когда их посадочные салазки выдвинулись из фюзеляжа. На ее дисплее высветился новый значок.

“Зеленый свет. Салазки заблокированы”, - подтвердил Брэд. “Мы идем на посадку”.

Полностью сосредоточенная, Надя повела вертолет низко над полем, всего в нескольких футах от земли. Облако пыли и грязи, поднятое несущими винтами, закружилось позади них. Быстро сбавив скорость, они развернулись и с мягким стуком приземлились.

Когда винты все еще вращались, Брэд схватил штурмовой карабин Radon польского производства, лежавший рядом с ним. Затем он распахнул дверь кабины и выпрыгнул на землю.

“Будь осторожен”, - тихо сказала Надя.

Он улыбнулся ей в ответ. “Да, мэм, я так и сделаю”. Его улыбка стала натянутой. “Но если там есть компания, которую мы не ожидаем, поднимите этот ящик в воздух и быстро убирайтесь”.

Не дожидаясь ответа, Брэд развернулся и направился к восточной линии деревьев. Его пульс ускорился. В темноте каждый звук — приглушенный бум-бум-бум медленно вращающихся винтов их вертолета, мягкий хруст его ботинок по свежевскопанной земле и даже легкий ветерок, шелестящий в ближайших деревьях, — казался усиленным.

В пятидесяти метрах от бурелома он опустился на одно колено. Он достал крошечный, мощный инфракрасный фонарик из одного из карманов на своем штурмовом жилете и монокуляр ночного видения из другого. Если те, что прятались где-то в тени впереди, были товарищескими играми, пришло время подтвердить его собственную личность. Или сделать себя еще большей чертовой мишенью, если вместо этого они русские, мрачно подумал он.

Он быстро направил фонарик в сторону деревьев и шесть раз включил и выключил его, сигнализируя, что он шестой отпрыск. Почти сразу же крошечная светящаяся точка трижды мигнула в ответ.

Брэд выдохнул с облегчением. Это была правильная подпись.

Три человека вышли из тени и вышли ему навстречу. Двое из них были мужчинами — один высокий и коренастый, другой невысокий и тощий, как хлыст. Третьей была стройная молодая женщина. Даже в темноте он мог сказать, что она очень хороша собой. И что она казалась ужасно знакомой.

Внезапно он узнал ее. Это был Сэм Керр. Она помогла ему избежать слежки как со стороны России, так и со стороны ФБР в Мексике три года назад, когда его впервые тайно призвали присоединиться к Scion и тому, что позже стало эскадрильей "Железный волк".

“Рада видеть тебя, Макланахан”, - весело сказала она с озорной усмешкой. “Но время все еще неподходящее для того, чтобы быстро поваляться в сене”. Затем она обвела взглядом сельскую местность России. “Хотя я должен сказать, что здесь гораздо больше сена, чем было в Канкуне”.

Брэд почувствовал, что краснеет от смущения. До того, как он узнал, что Саманта Керр была агентом Scion, он пытался подцепить ее для небольшого легкого секса на пляже без всяких условий. Внезапно он был очень рад, что было так темно и что Надя была вне пределов слышимости. Хотя его встреча с Сэмом произошла до того, как он встретил Надю, он был почти уверен, что это была часть его прошлого, которую он предпочел бы не объяснять женщине, которую любил.

Большой человек, Маркус Картрайт, спас его. “Полегче с этим парнем, Сэм”, - сказал он с мягким смешком. “Почему-то я не думаю, что мы сможем выбраться отсюда в ближайшее время”.

Все еще краснея, Брэд повел Сэма, Картрайта и их помощника Дэвида Джонса через поле к ожидавшему вертолету. Одного за другим он помог им забраться в крошечный пассажирский салон позади кабины пилотов. Нам пришлось туго. Этот PZL SW-4 был рассчитан только на пилота и четырех пассажиров, и это было до того, как техники Scion установили все свои дополнительные датчики и другую электронику.

Как только команда Scion была пристегнута, он забрался обратно в кресло второго пилота и снова подключил наушники. Сразу же он услышал повторяющуюся серию пронзительных сигналов из их системы предупреждения об угрозе. Он нажал на один из МФУ, вызвав визуальный дисплей систем обороны. Оценка компьютера прокрутилась по его экрану. Обнаружено несколько поисковых радаров X-диапазона с воздуха . Открылась карта, изображающая предполагаемые позиции и курсы этих вражеских радиолокационных излучателей. Они направлялись на запад, над Азовским морем, и летели по тому, что выглядело как овал автодрома север —юг.

“Ну, это отстой”, - пробормотал Брэд, привлекая внимание Нади к дисплею. “Кто-то там просто решил запереть дверь сарая, прежде чем лошадь выйдет”.

“Есть ли проблема?” Спросил Картрайт из-за их спин.

“Да, небольшая проблема”, - сказала ему Надя. Ее голос был холодным, почти совершенно невозмутимым. “У русских сейчас есть по меньшей мере четыре истребителя Су-27, патрулирующих по нашему запланированному маршруту полета”.

“Можем ли мы проскользнуть мимо них?”

“Ни за что”, - сказал Брэд, оглядываясь на переполненный салон. “Эти Су-27 оснащены модернизированными радарами, которые могут обнаружить нас довольно далеко, даже со всеми функциями скрытности, которые наши ребята добавили к этому вертолету”.

“Тогда как насчет того, чтобы облететь их?” - Спросил Сэм.

На этот раз ответила Надя. “Боюсь, что это тоже невозможно. У нас недостаточно топлива для любого обхода, который позволил бы избежать как этих боевиков, так и подразделений ЗРК, дислоцированных в Ростове и в Крыму ”.

Брэд кивнул. Серийные SW-4 имели максимальную дальность полета почти в пятьсот морских миль. И хотя техники Scion, работавшие над этим, втиснули немного дополнительного топлива, этого было как раз достаточно, чтобы компенсировать дополнительный вес его скрытого покрытия и новой электроники. Добавьте к этому тот факт, что проникновение через российскую противовоздушную оборону требовало полетов на большие расстояния на предельно малой высоте, что значительно увеличивало расход топлива, а реальность заключалась в том, что они уже танцевали на пределе своего доступного топлива. Как бы то ни было, благополучное достижение запланированного пункта дозаправки, секретной взлетно-посадочной полосы Scion на неоккупированной западной Украине, должно было до предела проверить навыки пилотирования Нади.

Сэм выглядел скорее раздраженным, чем напуганным. “Значит, мы в основном облажались?”

“Нет, если сработает план действий на случай непредвиденных обстоятельств, разработанный капитаном Макланаханом для этой миссии”, - заверила ее Надя.

“Какого рода план на случай непредвиденных обстоятельств?”

“Иногда гора приходит к Мухаммеду”, - сказал Брэд, вызывая на своем дисплее окно связи и вводя короткое сообщение. Система издала один звуковой сигнал, когда сжимала, шифровала, а затем отправила его сообщение в виде одного пакета длиной в миллисекунду по спутниковой восходящей линии. “Но в других случаях нам приходится убеждать Мухаммеда улететь на гору”.

ПОЛЕТ "ТЭЛОНА" Над ЧЕРНЫМ МОРЕМ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Два польских F-16C Vipers низко кружили над морем, всего в паре сотен метров над высотой волны. Их пестрый светло-и темно-серый камуфляж затруднял их визуальное обнаружение, а их текущая высота делала их практически невидимыми для российских радаров, рисующих ночное небо вдоль крымского и кавказского побережий.

“Ведущий ”Тэлон", это Центр воздушных операций "Юг", - произнес голос с румынским акцентом в наушниках полковника Павла Касперека. “Казните УРИГ-ОДИН. Повторяю, выполните МАНЕВР НОМЕР ОДИН”.

Он щелкнул микрофоном. “Принято к сведению, Центр. Выполняем МАНЕВР НОМЕР ОДИН ”. Он мельком взглянул на дисплей карты кабины пилота, настроенный на отображение текущего положения беспилотника MQ-55 Coyote, связанного данными с его F-16. Он улыбнулся под кислородной маской. Малозаметный беспилотный летательный аппарат находился именно там, где ему и следовало быть — на очень низкой орбите над морем, примерно в двухстах километрах к югу от Крымского полуострова.

Размером с небольшой бизнес-джет, построенный компанией Sky Masters "Койот" имел конфигурацию "летающее крыло", двухконтурные турбовентиляторные двигатели, скрытое покрытие и авионику, достаточную для того, чтобы пилот наземного или воздушного базирования мог управлять им дистанционно или следовать простым, заранее запрограммированным планам полета. Первоначально разработанный как ракетный грузовик, недорогая платформа, способная перевозить до десяти усовершенствованных ракет средней дальности AIM-120 класса "воздух-воздух" во внутреннем оружейном отсеке, этот MQ-55 должен был сыграть сегодня совершенно иную роль.

“Пора выставлять напоказ свои штучки, маленькая птичка”, - пробормотал Касперек. Он активировал канал передачи данных и ввел команду, необходимую для запуска нового плана полета, скрытого в крошечном бортовом компьютере "Койота".

В четырехстах километрах к востоку от того места, где были размещены польские F-16, беспилотник MQ-55 вышел из медленного, ленивого круга, который он описывал над Черным морем, и направился строго на запад. Его турбовентиляторные двигатели завыли громче, набирая мощность по мере того, как "Койот" неуклонно поднимался в испещренное облаками ночное небо.

КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ЗЕНИТНО-РАКЕТНОГО ДИВИЗИОНА С-400 "ТРИУМФ", ФЕОДОСИЯ, КРЫМ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“У меня прерывистый контакт с неопознанным самолетом примерно в двухстах километрах к югу от нашей позиции”, - внезапно сообщил один из операторов радара батальона. Его голос надломился от смешанного волнения и разочарования. “Но я не могу держать это в секрете очень долго. Цель продолжает появляться и исчезать на моем экране ”.

Полковник Иван Зайцев развернулся к выглядевшему по-мальчишески лейтенанту. Его глаза сузились. “Прерывистый контакт? Нас что, зажали?”

“Нет, сэр”.

“Каков предполагаемый курс и скорость этого соприкосновения?” - Спросил Зайцев.

“Направление полета примерно два-шесть-пять градусов. Скорость более шестисот километров в час”.

“Высота?”

“Возможно, тысяча метров”, - нерешительно сказал лейтенант.

“Это, безусловно, звучит как какой-то самолет-невидимка”, - прокомментировал со своего поста старший офицер Зайтева.

Полковник кивнул. Его губы сжались. “Так оно и есть”. Его пальцы барабанили по консоли в такт убыстряющимся мыслям. “И если это так, то теперь мы точно знаем, куда подевались те шпионы, за которыми охотится весь Южный военный округ”.

“Должны ли мы открыть огонь сейчас?” - спросил его старпом. Его голос звучал неуверенно. “При такой скорости они окажутся вне зоны нашего эффективного поражения менее чем за десять минут. Я знаю, что у нас нет четкого контроля над этим ублюдком, но, может быть, если мы выпустим в воздух достаточно ракет —”

“Огонь? Не подтвердив, что у нас есть действительная цель? Господи, нет!” - огрызнулся Зайтев. Небо над Черным морем было заполнено коммерческими авиалайнерами, курсирующими в Европу, Турцию и остальную часть Ближнего Востока и обратно. Бросать эффективно неуправляемые ракеты в этот клубок было бы безумием. Дипломатические последствия, если бы его батальон случайно взорвал пассажирский самолет в воздухе, были бы ужасающими. Одного представления вероятной реакции Кремля на такую катастрофическую ошибку было достаточно, чтобы у него по коже побежали мурашки.

“Тогда что мы можем сделать?”

“На этот раз мы заставим летчиков отработать свое жалованье”, - сказал Зайтев, принимая решение. Он ткнул в кнопку, которая открыла его прямую защищенную связь со штабом Южного военного округа. “Это полковник Зайтев. Мне нужно немедленно поговорить с генерал-полковником Никитиным!”

Пока он ждал, когда Никитин выйдет на связь, его старший офицер нахмурился. “Но что эти пилоты Су-27 могут сделать такого, чего не можем мы? Наш радар лучше, чем у них ... И если мы не сможем зафиксировать этот контакт, как они смогут?”

“Старомодный способ, Евгений”, - сказал Зайтев с кривой улыбкой. “Их собственными глазами. В конце концов, мы получаем достаточно данных от этого неопознанного контакта, чтобы направить их в правый сектор. И потом, если это действительно один из тех проклятых самолетов-невидимок ”Айрон Вульф", наши истребители должны быть в состоянии сбить его без особых проблем ".

ШЕСТОЙ ОТПРЫСК, НА ЗЕМЛЕ НА ЮГЕ РОССИИ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Взглянув вниз на свой дисплей, Брэд увидел значки, представляющие российские Су-27, которые внезапно вышли из схемы патрулирования на гоночной трассе, которую они выполняли, и на высокой скорости направились на юго-восток. Он присвистнул. “Будь я проклят. Моя дерзкая идея действительно сработала”.

“Значит, Мухаммед действительно собирается на гору?” Спросил Сэм из затемненной кабины позади него.

“Настолько быстро, насколько позволяют их форсажные двигатели, мисс Керр”, - сказала Надя как ни в чем не бывало. Она сбавила обороты. Над головой винты PZL SW-4 вращались все быстрее. Она подъехала к коллективу, изменив высоту вращения роторов, и нажала на левую педаль, нейтрализуя крутящий момент, создаваемый тремя большими лопастями.

Вертолет поднялся в воздух.

“Итак, теперь мы возвращаем вас в Польшу”, - продолжила Надя. “И тогда мы увидим, действительно ли то, что вы обнаружили в Батайске, стоило всех этих хлопот”.

Одиннадцать

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ГРУЗОВОЙ УЗЕЛ REGAN AIR FREIGHT, АЭРОПОРТ ОКРУГА ГРАНД, НЕДАЛЕКО От МОАБА, штат ЮТА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Щурясь от внезапного яркого света, Юрий Анненков вышел из переносного трейлера, который он и его экипажи использовали в качестве центра управления полетными операциями. Волны тепла мерцали на бетонной площадке. Несколько машин наземной поддержки с логотипом Regan Air окружили их самолет Boeing 737-200F. Одним из них был бензовоз, занятый дозаправкой двухмоторного грузового самолета после его последнего перелета туда и обратно в Мексику. Остальные были погрузчиками “К”, назначенными для разгрузки грузовых контейнеров, которые Анненков и его второй пилот только что доставили.

На мгновение бывший полковник ВВС России застыл, наблюдая за работой своей небольшой наземной команды. По военным стандартам, эта тайная операция RKU была сокращена, поскольку каждый человек на базе в Моабе должен был выполнять несколько различных задач по мере необходимости. Хотя это замедлило процесс разворачивания их самолетов между рейсами, также было меньше шансов вызвать нежелательные подозрения. Он предположил, что даже американцы могли бы заметить внезапное прибытие большого количества иностранных авиамехаников, грузчиков и специалистов по дозаправке. Как бы то ни было, он знал, что местные жители были озадачены тем, что так мало новых сотрудников Regan Air когда-либо выходили за пределы огороженного периметра аэропорта.

До сих пор его служба безопасности, единственные, кто действительно свободно говорил по-английски, работая на него, справлялись с этой потенциальной проблемой, объясняя, что Moab - это начальная операция с высокими ставками для компании. “Пока мы не начнем извлекать прибыль, шишки в корпорации ожидают, что наши ребята здесь будут вкалывать смехотворно долго. Мы на связи практически двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю ”, - он слышал, как один из его охранников говорил поставщику провизии, доставлявшему расфасованные блюда. “К тому времени, когда у нас заканчивается смена, в основном все, что мы хотим сделать, это немного посмотреть телевизор, а затем завалиться спать”.

“Звучит как работа на одной из тех морских нефтяных вышек”, - ответил поставщик со знающей усмешкой. “Хороший способ накопить много денег. Конечно, потом многие парни тратят свои сбережения на загул, когда они, наконец, заканчивают работу ”.

Улыбнувшись в ответ, охранник, ветеран-агент ГРУ, согласился, что это была примерно такая же договоренность.

На данный момент, по крайней мере, Анненков был удовлетворен тем, что их легенда прикрытия подтвердится. Главный вопрос заключался в том, будет ли эта база готова к проведению активных операций, когда Москва, наконец, даст слово. Он развернулся на каблуках и зашагал к большому сборному стальному зданию, которое они использовали как склад и сборочный цех "специальных материалов”.

Кондиционированный склад был ярко освещен. Ящики и грузовые поддоны, сложенные штабелями до середины высокого потолка, заполняли переднюю половину. Двое рабочих в заляпанных жиром комбинезонах сравнивали содержимое одного ящика с декларацией. Они вытянулись по стойке смирно, когда увидели его. Нахмурившись, Анненков жестом велел им возвращаться к работе. Некоторым из его людей все еще было трудно вспомнить, что они больше не были “официально” членами вооруженных сил России.

Он прокладывал себе путь между стеллажами, направляясь к задней части большого стального здания. Звуконепроницаемые перегородки отгородили помещение. Вооруженный часовой, выставленный у единственного входа, по его короткому кивку отступил в сторону, позволяя ему пройти.

Вдоль задней стены стояли верстаки, заваленные инструментами и другим оборудованием. По бетонному полу были разбросаны другие ящики, большинство из них вскрытые. Несколько техников были заняты различными задачами.

“Пришли проинспектировать наши успехи, полковник?” - спросил их лидер, невысокий мужчина с редеющими волосами.

До прихода в RKU майор Андрей Филиппов был специалистом по боеприпасам в ВВС. Его узкое лицо всегда было серьезным. Он редко шутил. В отличие от тех, кого генерал-майор Куракин соблазнил обещаниями более высокой зарплаты и впечатляющих бонусов, у Филиппова были личные причины присоединиться к этой секретной операции. Три года назад его старший брат, летчик-истребитель, летавший на Су-35, был сбит поляками и их американскими союзниками-наемниками. Это был его шанс отомстить.

“Если ты можешь уделить время, Андрей, - сухо сказал Анненков, - я просто хотел бы убедиться, что все полеты, которые я совершил в Мексику, Канаду и другие богом забытые места по всей территории США, служили какой-то реальной цели”.

“В этом вы можете быть уверены”, - ответил Филиппов. Он направился к ближайшей скамейке запасных. Рабочую поверхность покрывали несколько настольных компьютеров и принтеров в разном состоянии разборки. Все они были изготовлены разными компаниями. “Например, это поступило сегодня”.

Анненков поднял бровь. “Вы планируете открыть магазин канцелярских товаров, майор?”

Филиппов заставил себя улыбнуться. “Не совсем так, сэр”. Он снял крышку с одного из компьютеров, обнажив кучу электронных компонентов и проводов. “Вы видите?”

“Всего на минуту, Андрей, притворись, что я не более чем старый простак-пилот самолета”, - сказал Анненков с нарочитым терпением. “И не специалист по ракетостроению”.

“О”, - безучастно произнес другой мужчина, очевидно, перестраивая свои мысли. Затем, быстро пожав плечами, он запустил руку в открытый компьютерный корпус и осторожно извлек серую металлическую коробку. “Ты видишь это?”

Анненков нахмурился. “Итак? Что это? Какой-то жесткий диск или блок питания?”

“Это именно то, что предположил бы таможенный агент, если бы он просвечивал компьютер рентгеном или открывал кейс”, - сказал Филиппов со спокойным удовлетворением. “На самом деле, это инерциальная система управления одной из наших крылатых ракет Х-35УЭ”.

“А, я начинаю понимать”.

Изначально разработанные как противокорабельное оружие, сравнимое с американскими ракетами Harpoon, российские дозвуковые крылатые ракеты малой дальности Kh-35 могли запускаться кораблями, вертолетами, батареями береговой обороны и самолетами. В режиме атаки они представляли собой морские скиммеры, способные летать на предельно малой высоте, чтобы избежать обнаружения противника и контрмер.

Филиппов открыл другой компьютер. С гордостью он вытащил еще несколько компонентов, чтобы показать полковнику. Элементы, которые маскировались под все, от DVD-приводов до видеокарт и устройств для чтения карт памяти, оказались такими вещами, как радарные высотомеры, сервоблоки и контроллеры топливной системы ракет.

Анненков восхвалял там, где это было уместно. “Очень умно, Андрей. Очень умно”. Он посмотрел на другие скамейки. “Но как насчет остальных компонентов, которые нам нужны? Вы не можете провезти контрабандой все, что находится внутри компьютеров и другого электронного оборудования ”.

“Совершенно верно”, - согласился другой мужчина. С полковником на буксире он подошел к большому контейнеру в одном из углов склада. Слова wind energy systems, inc. были нанесены по трафарету на его фасад. Коробки меньшего размера, которые были упакованы внутри, были открыты и осмотрены одним из техников Филиппова.

Анненков заглянул в одно из них. Там, окруженный упаковочным материалом из пенопласта, он увидел небесно-серый конус из алюминиевого сплава почти в метр длиной и около сорока сантиметров в диаметре. “Носовой обтекатель ракеты Х-35?”

“Для нас - да”, - согласился Филиппов. Он пожал плечами. “Но согласно официальным документам, поданным на таможню США, это головной обтекатель втулки ротора ветряной турбины”.

Анненков поднял бровь. “Кто бы в это поверил? Это слишком мало, не так ли? Я видел ветряные турбины. Они огромны. У некоторых из них клинки, должно быть, сорокаметровой длины”.

“Это машины промышленного размера”, - объяснил Филиппов. “Турбины бывают всех размеров”. На краткий миг показалось, что он действительно может снова улыбнуться, но момент прошел. “В документах на наши поставки они описываются как ‘экспериментальные высокоэффективные небольшие ветряные турбины, предназначенные для модульной установки в неблагополучных и изолированных сельских общинах”.

“И таможенники действительно купились на эту чушь?” - Недоверчиво спросил Анненков.

“Они делают”. Один уголок рта другого мужчины слегка дернулся. “Фактически, благодаря стимулированию американского правительства в области возобновляемых источников энергии, мы получаем значительную скидку на импортные пошлины и налоги на это оборудование”.

Анненков усмехнулся. Что может быть лучше, чем видеть, как американцы на самом деле помогают сделать запланированные операции президента Грызлова намного дешевле? Все еще наслаждаясь иронией, он внимательно слушал, пока Филиппов показывал ему другие замаскированные компоненты ракеты. Активные радиолокационные головки самонаведения Х-35 были спрятаны внутри цилиндров, имитированных под генераторы, используемые для преобразования механической энергии лопаток турбины в электрическую энергию. Поверхности управления полетом ракет были замаскированы под хвостовые лопасти, которые удерживали сами турбины обращенными против ветра в любых условиях. Части фюзеляжа были спрятаны на виду под видом секций трубы или гондолы.

“Контрабанда боеголовок ракет и их турбовентиляторных двигателей - самая сложная часть бизнеса”, - признал Филиппов. “Американцы более тщательно проверяют наличие оружия и взрывчатых веществ, пересекающих их границы. А двигатели трудно замаскировать под что-либо, кроме самих себя ”.

“Но это можно сделать?”

“О, да, полковник”, - сказал Филиппов с полной уверенностью. “У нас есть несколько партий оборудования для разведки нефти и газа, запланированных к вашему следующему рейсу”. Видя непонимающий взгляд Анненкова, он объяснил. “Небольшие заряды взрывчатки обычно используются при разведке и добыче нефти — в сейсмических исследованиях для поиска потенциальных месторождений и в самих недавно завершенных скважинах”.

“Таким образом, взрывчатка, необходимая для наших боеголовок Х-35, может быть безопасно включена в эти, по-видимому, законные поставки для энергетической промышленности”, - понял Анненков. Филиппов кивнул. “А наши ракетные двигатели? Что насчет них?”

“Турбовентиляторы замаскированы под части больших дизельных двигателей, используемых для обеспечения энергией нефтяных буровых установок”, - просто ответил специалист по боеприпасам. “Они должны быть практически незаметны при любом обычном визуальном или рентгеновском обследовании”.

Анненков восхищенно покачал головой. Филиппов и люди из московского отдела логистики RKU были гениями. Как только роторные пусковые установки, отправленные морем, а затем на грузовиках, прибудут сюда и будут установлены на борту его 737-200F, он будет обладать мощной ударной силой. Он знал, что и Грызлов, и Куракин уделяли больше внимания своим ценным, ультрасовременным боевым роботам, но полковник был в некотором роде старомодным воином. По его опыту, если вы наведете на цель достаточное количество оружия воздушного базирования, вы можете уничтожить практически все.

Двенадцать

ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Кевин Мартиндейл закончил читать отчет разведки, подготовленный его ведущими аналитиками Scion. Нахмурившись, он закрыл папку из манильской бумаги, обнажив красные обозначения службы безопасности, выбитые на ее обложке: Nazbardziej Tajne, Nie Kopiowa ć на польском и Совершенно секретно, не копировать на английском. Затем он поднял глаза, внезапно осознав неловкое молчание.

За столом переговоров сидели еще четверо: Брэд и Патрик Макланаханы, Вэк Макомбер и Надя Розек. Они были ключевыми членами объединенной польско—командной группы "Железный волк". И все они наблюдали за ним с одинаково серьезными выражениями.

Он открыл рот, чтобы начать. “Я полагаю—”

“Если вы действительно скажете: "Я полагаю, вам всем интересно, зачем я вас сюда позвала’, я лично прострелю вам коленную чашечку”, - резко перебила Надя.

“А потом я сломаю второе голыми руками, сэр”, - пообещал Макомбер. Он кивнул в сторону папки. “Мы знаем, что вы умираете от желания рассказать нам о том, что ваши ребята обнаружили в Батайске, так что давайте сразу перейдем к делу, хорошо?”

Внешне и Брэд, и его отец поморщились. Но ни один из них не мог полностью скрыть своего веселья.

Мартиндейл заставил себя улыбнуться. Были моменты, когда он хотел, чтобы эти люди не получали такого удовольствия, травя его. С другой стороны, он полагал, что они заслужили это право, неоднократно рискуя своими жизнями по его просьбе. И, как он предполагал, у него действительно была временная склонность к понтификациям. Возможно, вы не смогли бы провести годы в политике и Белом доме — даже в том нетрадиционном способе, которым он играл свою роль на посту президента, — не заразившись болезнью.

“Очень хорошо, полковник”, - спокойно сказал он. “Вы совершенно правы. Это, — он ткнул пальцем в отчет разведки Scion, — подтверждает наши предыдущие предположения. Конечно, в том, что касается Двадцать второй бригады Спецназа.”

“Вы говорите мне, что их боеготовность действительно падает?” - Спросил Брэд. Молодой человек не смог скрыть своего скептицизма. Никто, кто сталкивался в бою с элитными российскими силами специального назначения, никогда не мог относиться к ним легкомысленно.

Мартиндейл кивнул. “Мои лучшие аналитики разведки просмотрели каждый файл, который Керр и Картрайт извлекли из базы данных в Батайске, и другого возможного вывода нет. Двадцать второе было опустошено”.

“Как выбиты?”

“За последние несколько месяцев некоторые из его наиболее опытных командиров взводов и рот, разведчиков, снайперов, подрывников и языковых специалистов запросили разрешения уйти с действительной службы в вооруженных силах”.

“Ты говоришь немного”, - осторожно сказала Надя. Она посмотрела на Мартиндейла. “Сколько... точно?”

“Пятьдесят два”, - сказал он. “Все они с первоклассными отчетами о физической форме”.

Вжик Макомбер свистнул. “Вы правы. То, что столько твоих лучших людей вот так свалили на тебя, оставило бы адский след в любом военном подразделении. Но в форме коммандос?” Он покачал головой. “Этой бригаде пиздец”.

Мартиндейл кивнул.

На первый взгляд отставка пятидесяти двух офицеров и старших рядовых не казалась чем—то особенным - не для сил общей численностью в тысячу триста солдат. Но это был тот случай, когда качество имело гораздо большее значение, чем исходные цифры. В любой военной организации относительная горстка прирожденных лидеров создавала сплоченность подразделений, которая была необходима для боевой эффективности. Это было особенно верно для сил специального назначения, где так много зависело от мастерства, инициативы и мужества на индивидуальном уровне и на уровне небольших подразделений. В военное время, по мере роста потерь, в напряженной обстановке сражения могли появиться новые лидеры . В армии мирного времени, со всей присущей ей бюрократической неповоротливостью, было гораздо труднее восстановить руководящий состав после его потери.

“И российское верховное командование просто сидит сложа руки и позволяет этим парням уйти?” - Спросил Брэд в изумлении.

“Просто сидеть сложа руки’ означало бы уровень пассивности, которого не существует”, - тихо сказал Мартиндейл.

“Что это значит?”

“Москва не только не сопротивлялась этим просьбам об отставке, она фактически ускорила их. Фактически, когда командир бригады, полковник Андреев, подал протест своим вышестоящим офицерам, ему пригрозили дисциплинарным взысканием за то, что он посмел встать на пути любого офицера или солдата, которые хотели вернуться к гражданской жизни ”.

Сквозь прозрачное забрало шлема жизнеобеспечения LEAF было видно, как нахмурился Патрик Макланахан. “Тактика, меткость и разрушения?” Он недоверчиво покачал головой. “Это не те наборы навыков, которые пользуются большим спросом в гражданском мире”.

“Не в обычной гражданской жизни, нет”, - сказал Мартиндейл с тонкой, лишенной чувства юмора улыбкой. “Но это не то, куда на самом деле направляются эти люди”.

За столом на мгновение воцарилась тишина.

Наконец, Брэд вздохнул. “Хорошо, я укушу. Куда на самом деле направляются эти солдаты спецназа?”

“К счастью, российские вооруженные силы, как и вся правительственная бюрократия, накапливают бумажную волокиту — даже если в цифровой форме, — как корабль накапливает ракушек”, - объяснил Мартиндейл. “Записи, захваченные моими агентами, включают копии всех просьб об увольнении, сделанных каждым увольняющимся офицером и рядовым. Все они сообщают, что им предложили работу в компании под названием ”Разрешение конфликтов услуг" ."

Надя подняла бровь. “Службы разрешения конфликтов?” она автоматически перевела.

“Что это такое? В реальной жизни?” Макомбер задумался.

“Это все еще открытый вопрос, полковник”, - категорично сказал Мартиндейл. “Мои люди не смогли узнать ничего существенного об этой компании. Российские коммерческие базы данных показывают только его название, без каких-либо подробностей о его финансировании, офицерах, объектах или операциях ”.

“Тогда эта Служба разрешения конфликтов - фиктивная корпорация, не более чем оболочка”, - холодно сказала Надя.

“Да. И почти наверняка оно было создано российским правительством в своих собственных целях, или, возможно, точнее, в целях Геннадия Грызлова”, - согласился Мартиндейл. Он криво улыбнулся. “Поскольку у меня есть небольшой собственный опыт в организации подпольных предприятий в том же духе, схема, к сожалению, мне знакома”.

Его улыбка исчезла. “Но это не единственная информация, которую мы почерпнули из файлов Двадцать второй бригады”. Он снова обвел взглядом сидящих за столом. “Как и у всех подразделений Спецназа, его арсеналы включали значительное количество западного стрелкового оружия, боеприпасов и другого оборудования — вероятно, для использования в тайных операциях против НАТО или других американских союзников”.

“Это не совсем новость”. Макомбер пожал своими массивными плечами. “Черт возьми, наши люди делают то же самое, только наоборот”. Он обнажил зубы в быстрой, свирепой усмешке. “За последние пару лет наши разведывательные подразделения "Железный волк" собрали довольно внушительную коллекцию российских штурмовых винтовок, гранат, РПГ и другого военного снаряжения. Это ПОДАЧКА для любого хорошо обученного подразделения спецназа ”.

“Да, это стандартная операционная процедура Спецназа”, - сказал Мартиндейл, говоря с осторожностью и точностью. “Что делает тем более примечательным тот факт, что эти запасы оружия и техники западного образца в настоящее время полностью обнулены. Все помечено как ‘передано для продажи одобренным государством покупателям в частном секторе ”.

“Это, должно быть, так называемые Службы разрешения конфликтов”, - предположил Брэд с упавшим чувством.

“Несомненно”.

“А как насчет других элитных подразделений России?” Патрик давил. “С ними происходит то же самое?”

“Это кажется вероятным”, - сказал Мартиндейл. “Очевидно, что сейчас мы не можем проводить такого же рода операции по сбору разведданных против большего числа подразделений спецназа и ВВС, но можно с уверенностью сказать, что их войска, оборудование и пилоты также приобретаются этой передовой компанией”.

“Ну, это просто чертовски здорово”, - прорычал Макомбер. “Грызлов решил набрать свою собственную частную армию наемников. Он где-то там создает русскую версию Scion и the Iron Wolf Squadron ”.

Мартиндейл выглядел огорченным. “Совершенно верно, полковник. И хотя имитация может быть самой искренней формой лести, в данном случае я легко мог бы обойтись без нее ”.

РАЗВЕДГРУППА РКУ "ШАХ И МАТ-ОДИН", БЛИЗ БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Автостопщик, невозмутимо бредущий по обочине ведущей на восток межштатной автомагистрали 80, даже не взглянул на машины и грузовики, проносящиеся мимо него со скоростью, которая постоянно превышала установленный лимит на десять, пятнадцать или двадцать миль в час. Вихревые, наполненные пылью порывы ветра, поднятые их прохождением, порвали его джинсы, армейскую куртку и выцветший черный нейлоновый рюкзак. За темными очками его глаза были сужены до щелочек из-за яркого утреннего солнца. Во рту у него пересохло, как в казахской степи в разгар лета.

Внезапный глубокий бла-бла- звук воздушного рожка заставил его обернуться.

Большой грузовик, выкрашенный в ярко-зеленый цвет с золотыми полосами, прогрохотал мимо, а затем съехал с шоссе на обочину. Оно затормозило до полной остановки примерно в ста ярдах перед ним.

Какое-то мгновение автостопщик стоял неподвижно, как будто обдумывал свои варианты. Затем он пожал плечами и побрел к ожидавшей его большой машине. Он подошел к такси с правой стороны и рывком открыл дверцу. Затем он устало забрался внутрь и с глубоким вздохом откинулся на спинку сиденья.

“Долгая ночь?” - сочувственно спросил водитель.

“О, можно и так сказать, Добрынин”, - свирепо сказал бывший капитан Спецназа Кирилл Аристов. Он повернул голову, откашлялся и сплюнул на землю. “Я думаю, что проглотил половину этой проклятой пустыни Невада за последние двенадцать часов”.

Николай Добрынин усмехнулся, проверил зеркала заднего вида, а затем выехал обратно на шоссе. “Что делать дальше, сэр?”

“Пока просто продолжайте двигаться на восток”, - сказал ему Аристов. “Мы доложим Куракину из Солт-Лейк-Сити сегодня вечером. Кто знает, что будет после этого?” Он пожал плечами. Приказы начальника RKU держали их в напряжении в течение нескольких дней, посылая их метаться с места на место по всей длине и ширине США, чтобы разведать потенциальные цели для Шах и Мат, операции "Шах и мат".

Он закрыл рот в мощном, ломающем челюсти зевке. Было все больше и больше моментов, когда детали этого, казалось бы, бесконечного похода начинали сливаться воедино в его измученном путешествиями сознании. Генералу лучше бы дать нам время на небольшую разведку, прежде чем воздушный шар взлетит, мрачно подумал он. Или мы будем слишком уставшими, чтобы справиться даже с парой этих американских девочек-скаутов, торгующих своим дорогущим печеньем.

Аристов с усилием заставил себя сесть прямее. По крайней мере, Москва была права насчет их маскировки. По автострадам и проселочным дорогам этой страны приезжало и уезжало так много миллионов коммерческих грузовиков, что никто не обращал на них никакого реального внимания. Это было почти то же самое, что быть невидимым.

Он взглянул на Добрынина. “Итак, что вы и другие узнали, пока я был там всю ночь, ползая вокруг, как змея?”

В то время как Аристов проводил личную разведку вдоль внешнего периметра объекта Небесного Мастера "Боевая гора", остальная часть его команды провела ночь, припарковавшись на изолированной боковой дороге. Используя оборудование для наблюдения, встроенное в их скрытое убежище внутри трейлера большой буровой установки, они отслеживали радиосигналы, звонки с мобильных и стационарных телефонов и другие электронные излучения из американского комплекса.

“Немного”, - признал Добрынин. “Sky Masters проделали отличную работу по скрытию своей деятельности от любопытных посетителей вроде нас. Все радио- и телефонные передачи, будь то из центра воздушных операций или из патрулей службы безопасности, зашифрованы так, что мы не в состоянии их расшифровать. Мы не смогли уловить никаких сигналов от беспроводных компьютерных сетей, что означает, что либо они сильно экранированы, либо, что более вероятно, их сети подключены жестко ”.

“А как насчет их радара в аэропорту?”

Добрынин поморщился. “Чрезвычайно мощное. Это, безусловно, гораздо более боеспособная система, чем любая другая, используемая в обычных гражданских целях ”. Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. “Очевидно, что внутри этих ангаров и офисных зданий многое происходит, сэр. Но, если не задействовать одного из наших людей внутри, нет способа узнать наверняка ”.

Аристов кивнул. Оценка другого человека соответствовала его собственным наблюдениям. Он подобрался достаточно близко к забору, окружающему промышленный аэропорт Макланахан и остальную часть объекта Sky Masters, чтобы определить замечательный набор пассивных и активных датчиков, охраняющих каждый сантиметр. Прорваться через этот периметр было бы невыполнимой задачей. Фактически, ничто, кроме полномасштабного нападения с применением тяжелого вооружения, не могло нарушить безопасность Sky Masters.

Медленная улыбка расползлась по его усталому лицу. Что сделало его удачным, вероятно, именно это имели в виду генерал-майор Куракин и президент Грызлов.

Тринадцать

СИТУАЦИОННЫЙ ЗАЛ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Стейси Энн Барбо потратила десятилетия, осваивая искусство очаровывать влиятельных мужчин, которых она в противном случае ненавидела. Несмотря на весь их предполагаемый интеллект и изощренность, очень многими членами самопровозглашенной элиты Вашингтона, округ Колумбия, было удивительно легко манипулировать — по крайней мере, привлекательной женщиной, готовой использовать любое имеющееся в ее распоряжении оружие, включая свои сексуальные услуги, если это станет необходимым. Льстить полезным идиотам, которые не годились для того, чтобы целовать ее грязные высокие каблуки, требовало огромного самоконтроля. Трахать их, улыбаясь, требовало еще большего.

К сожалению, бывший президент США Кевин Мартиндейл был одним из очень немногих мужчин, которые с самого начала видели ее насквозь. Он сразу почувствовал ее безжалостную готовность сделать все необходимое для достижения своих желаний. Ну, конечно, он раскусил меня с самого начала, злобно подумала она. Несмотря на всю его чушь о защите свободного мира, Мартиндейл был таким же макиавеллиевским манипулятором, как и она. Это была одна из причин, по которой она всегда ненавидела и втайне боялась коварного сукина сына. Так что теперь было облегчением сбросить маску и открыто противостоять ему.

Даже если это было только по защищенной видеосвязи с Варшавой.

Она снизошла до того, чтобы выслушать позицию Мартиндейла, только после нескольких настоятельных просьб польского правительства, сделанных по дипломатическим каналам. Она надеялась, что это даст ей шанс узнать больше о его последних планах — с особым акцентом на выяснение того, как далеко он был готов зайти, чтобы помочь Джону Д. Фарреллу победить ее в ноябре. Но в течение первых нескольких минут она поняла, что этот звонок был пустой тратой времени.

“Разведданные, собранные моими людьми, ясны и неоспоримы, мадам президент”, - тихо сказал Мартиндейл. “Весьма вероятно, что Геннадий Грызлов потихоньку организует свои собственные силы наемников. В сочетании с его безрассудным личным характером и мировыми геополитическими амбициями это крайне тревожное и опасное развитие событий. Я не сомневаюсь, что Грызлов использует этих наемников против своих врагов — против нас, — утверждая при этом, что его собственные руки чисты”.

О, Господи, мне следовало знать лучше, подумал Барбо с нескрываемым презрением. Несмотря на всю его знаменитую сообразительность, в конечном счете, Кевин Мартиндейл был всего лишь пони с одним трюком. Русские, русские, русские. Это всегда были проклятые русские.

“Избавьте меня от театральности, мистер Мартиндейл”, - парировала она. “Каково ваше предложение?”

“Нам давно пора отложить в сторону наши личные и политические разногласия”, - ответил Мартиндейл без каких-либо видимых колебаний, каким-то образом умудрившись звучать на удивление искренне. “Куда бы он ни намеревался нанести удар первым, Грызлов представляет серьезную и растущую угрозу для всех нас — для НАТО, для Альянса свободных наций и для самих Соединенных Штатов. Но если мы открыто объединим наши военные и дипломатические ресурсы и полностью поделимся нашими соответствующими разведданными и информацией, мы могли бы удержать русских от опрометчивых действий. Как минимум, наши объединенные силы были бы достаточно сильны, чтобы...

Этого было достаточно, решила она.

“Прекрати нести чушь о холодной войне, Мартиндейл”, - рявкнул Барбо, прерывая его на полуслове. “Не ожидайте, что я поведусь на вашу старую и очень заезженную фразу о ерунде. И не приходите ко мне с жалобами, потому что вы и ваши наемные убийцы — и придурки в Варшаве, которые вам платят, — внезапно испугались. Вы действительно думали, что сможете покончить с международным правом с помощью вашей собственной чертовой частной армии и военно-воздушных сил, и никто другой не решит последовать вашему примеру?”

Она сердито покачала головой. “Моим приоритетом номер один является защита граждан и интересов национальной безопасности Соединенных Штатов. Это, черт возьми, точно не для того, чтобы спасти твою жалкую старую задницу плейбоя, когда медведь, которого ты избивал, внезапно кусается в ответ ”.

Явно раздраженный, Мартиндейл наклонился вперед. “Мадам Президент, я могу заверить вас, что спасение моей жалкой старой задницы, как вы так красноречиво выразились, это не то, о чем идет речь —”

“Бык! Вы и этот сумасшедший Патрик Макланахан создали невероятно опасный прецедент, когда решили, что можете играть в солдатики с реальными людьми и реальными странами ”, - продолжил Барбо, перебивая его. “Что ж, это была чертовски глупая игра, и она закончилась убийством Макланахана. Теперь, возможно, ваша очередь. Жесткое дерьмо. Я думаю, вам и полякам просто придется научиться жить с последствиями ваших собственных незаконных действий. В любом случае, ты можешь, черт возьми, забыть о том, чтобы прятаться у меня под юбками! Если Грызлов действительно пошлет своих наемников за вами, Петром Уилком и остальной вашей бандой, вам придется действовать самостоятельно ”.

Она презрительно нажала кнопку на клавиатуре у своего локтя, прерывая безопасную связь с Варшавой.

Экран размером со стену потемнел.

Барбо повернулась на стуле, чтобы посмотреть на Люка Коэна и Эда Рауха. Ее начальник штаба и советник по национальной безопасности были единственными двумя людьми, которым она доверяла слышать то, что происходило между ней и Мартиндейлом. Вовлечение большего числа сотрудников в курс дела только увеличило вероятность утечки информации в прессу, а этим она просто не могла рисковать. Слухи из Варшавы не получили бы никакого распространения. Никто из важных людей им бы не поверил.

Но на данном этапе кампании наличие анонимных источников высокого уровня в Белом доме, подтверждающих, что она поддерживала тайный контакт с Мартиндейлом и польским правительством, может иметь катастрофические последствия. Поддержка ее внешней политики в Европе общественностью и Конгрессом зависела от убеждения, что разрыв связей с Польшей и ее недоделанным Альянсом свободных наций был рациональным шагом — в наилучших интересах Америки. Все, что указывает на то, что она может передумать, может серьезно подорвать ее авторитет ... и сделать ее широко открытой для политических нападок Фаррелла.

Барбо с отвращением фыркнул. Неужели Мартиндейл действительно думал, что она настолько глупа? Менять курс сейчас, чтобы наладить новые оборонные и разведывательные связи с Польшей и ее союзниками, было бы политической халатностью высшего порядка. Это раскололо бы ее собственную партию прямо посередине — разделив ее между теми, кто будет лояльно придерживаться любой выбранной ею линии, и теми, кто искренне хотел нового соглашения с русскими. Такого рода разделение могло легко стоить ей выборов с ожесточенной борьбой. Если она когда-либо сомневалась, что бывший президент был в постели с ее оппонентом, вот ее ответ.

Она могла положиться на то, что Коэн будет держать рот на замке по поводу этого прерванного разговора, потому что политическое будущее долговязого жителя Нью-Йорка было полностью связано с ней. Без нее он был бы никем… просто еще один опустившийся подхалимаж из Белого дома, которому повезет получить оплачиваемую работу в какой-нибудь захудалой кабельной новостной сети.

И Рауху можно было доверять, потому что он был достаточно умен, чтобы знать, что он никогда не смог бы выболтать журналистам ничего подобного и это сошло бы ему с рук. Утечка конфиденциальной информации была федеральным преступлением. Общим правилом в Вашингтоне было то, что лица, допустившие утечку информации, никогда не платили цену. Но Барбо была готова поспорить, что ее тощий седовласый советник по национальной безопасности чертовски хорошо знал, что она достаточно мстительна, чтобы сделать для него исключение.

“Комментарии?” она сорвалась.

“Если предположить, что разведывательная информация, которой он поделился, точна, бывший президент Мартиндейл может быть прав”, - неохотно сказал Раух. “По крайней мере, о потенциальной опасности, которую представляют отрицаемые силы российских наемников”.

Губы Барбо скривились. “Ты же не собираешься на самом деле сказать мне, что пара сотен бывших солдат Спецназа могут угрожать выживанию этой страны, Эд?”

“Наше выживание? Нет, мадам Президент, ” быстро сказал Раух. Однако он выглядел обеспокоенным. “Но тайные силы такого размера могли бы нанести серьезный ущерб военному объекту США либо здесь, либо, что более вероятно, в Европе”.

“Будьте реалистами, доктор Раух”, - парировала она. “У русских нет способа, которым они могли бы надеяться переправить такое количество людей в эту страну или одного из наших союзников по НАТО ... без того, чтобы их не поймали. Им бы повезло, если бы удалось внедрить десять человек. Пытаться проделать то же самое даже с двадцатью было бы чертовски рискованно ”. Она пожала плечами. “Чего на самом деле мог надеяться достичь Грызлов с помощью горстки бывших головорезов из Спецназа, вооруженных стрелковым оружием и, возможно, несколькими РПГ и взрывчаткой? Это не меняет стратегии игры. Даже близко.” Неохотно Раух опустил голову, признавая ее точку зрения.

Барбо перевела свой холодный взгляд на Люка Коэна. “Хочешь что-нибудь добавить, Люк?”

Ее начальник штаба кивнул. “Конечно, Грызлов напорист. Но он не настолько глуп, чтобы преследовать нас. Не без веской причины”, - уверенно сказал он. “Он должен знать, что мы ответим за любое нападение на нас или наших настоящих союзников ... Независимо от того, как сильно он пытается представить это как какую-то фальшивую операцию наемников”.

“Хорошо, это веский довод”, - согласилась она. Она оглянулась на Рауха. “Ну что, Эд?”

“Я не могу спорить с анализом мистера Коэна, госпожа президент”, - сказал он. Бледный маленький бывший академик выглядел задумчивым. “Но страх перед нами не помешает Грызлову снова напасть на поляков, используя свои "частные" подразделения тайного действия, чтобы посеять ужас и замешательство перед более традиционным наступлением”.

“Улавливает ли ЦРУ или кто-либо еще в разведывательном сообществе какие-либо намеки на то, что Москва планирует новую войну против Варшавы и AFN?” Резко спросил Барбо.

“Не совсем”, - признал Раух. Он развел руками. “Но наши разведывательные ресурсы — наши спутники, станции перехвата и разведывательные источники — все почти исключительно ориентированы против официального военного и политического истеблишмента России. Если Грызлов действительно создал неофициальную силу наемников, наши люди, возможно, даже не смотрят в правильном направлении ”.

“Отлично”, - пробормотала Барбо, обдумывая это в уме. Что, если у этого чокнутого Геннадия Грызлова действительно была своя частная армия и ему каким-то образом удалось выбить дерьмо из поляков и их ничтожных союзников? Успехи России в Восточной и Центральной Европе сейчас могут заставить ее выглядеть слабой в неискушенных глазах слишком многих избирателей колеблющихся государств. Вечная политическая проблема, с которой она столкнулась, когда-то была определена генералом Джорджем С. Паттоном. Американцы любили победителей. И они не потерпели бы проигравшего.

Но Люк Коэн только пожал плечами, когда она выразила свои опасения.

“Значит, русские снова нанесли удар по полякам? Ну и что?” - сказал житель Нью-Йорка с бессердечной усмешкой. “Не имеет значения, сколько крутых спецназовцев числится у Грызлова на его личной зарплате. Если дерьмо попадет в моду, роботы ”Железный волк" Мартиндейла по-прежнему полностью превосходят их ". Он пожал плечами. “Мы все видели информацию об этих машинах. По сути, это смерть на стероидах ”.

С быстрой гримасой Барбо кивнул. От одной мысли об этих неземных боевых роботах у нее по коже побежали мурашки. В прошлом у нее были собственные ужасающие столкновения с кибернетическими устройствами пехоты. Этот опыт был не тем, что она когда-либо хотела повторить.

“Даже если бы им повезло, лучшее, на что могли надеяться русские, было бы просто еще одним кровавым тупиком”, - продолжил Коэн. “И никто из тех, кто имеет значение, не собирается обвинять вас в том, что вы отказываетесь втягивать американских бойцов и женщин в такого рода беспроигрышную мясорубку”.

Он одарил ее циничной усмешкой. “Кроме того, если смотреть с правильной стороны, каждый мертвый головорез из спецназа и каждый подстреленный боевой робот "Железный волк" - это всего лишь на одну угрозу меньше для нашей национальной безопасности. По большому счету, еще один раунд боевых действий между Россией и Польшей был бы победой для нас ”.

Стейси Энн Барбо медленно кивнула. Много лет назад Мартиндейл и этот воинственный слизняк Патрик Макланахан фактически украли технологию для этих кибернетических устройств пехоты у ее законного владельца, правительства США. Так почему бы не позволить русским заплатить цену крови, необходимую для сокращения запасов смертоносных машин Scion?

КАНЦЕЛЯРИЯ ПРЕЗИДЕНТА, БЕЛЬВЕДЕРСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА, ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

С мрачным выражением лица президент Польши Петр Вильк склонился над столом и отключил питание монитора своего компьютера. Поле серых помех, оставшееся после того, как Барбо отключил защищенную линию телеконференции с Варшавой, исчезло. Затем он сел напротив Мартиндейла. “Вы предприняли доблестные усилия”, - сказал он американцу. “Сначала я действительно надеялся, что она прислушается”.

“К сожалению, умение слушать других никогда не было сильной стороной Стейси Энн”, - сказал Мартиндейл. “Особенно когда они просят ее признать, что она, возможно, совершила ошибку. Как и слишком многие политики, она путает жесткое мышление с силой цели ”.

“Она, безусловно, удивительно мелочная и умышленно слепая”. Уилк разочарованно покачал головой. “Ваша страна заслуживает лучшего”.

“Может быть, и так, Петр. Посмотрим, что скажут избиратели в ноябре”. В глазах Мартиндейла мелькнуло ироничное веселье. “Отто фон Бисмарк однажды сказал, что Бог присматривает за дураками, пьяницами и Соединенными Штатами. Много раз я хотел бы, чтобы мои сограждане-американцы не были так готовы проверять это предложение до предела ”.

“Тем временем, похоже, мы должны позаботиться о нашей собственной обороне”.

“Примерно таков его масштаб”, - согласился Мартиндейл. Он вздохнул. “Я просто хотел бы избавиться от назойливого беспокойства, что мы что-то упускаем. Что-то важное”.

“Например?”

“Например, тот факт, что, как я ни стараюсь, я не могу понять, чего надеется добиться Грызлов, формируя свои собственные силы наемников”, - сказал Мартиндейл с разочарованным видом. “Он должен знать, что обычно экипированные спецназовцы не могут сравниться с эскадрильей "Железный волк" и нашими CIDS. Так каков его настоящий план?”

Уилк кивнул. Даже в Обители Перуна, где все пошло наперекосяк, потребовалась засада батальона русских танков и других боевых бронированных машин, а также массированный артиллерийский огонь, чтобы уничтожить двух боевых роботов "Железный волк", пилотируемых Чарли Терлоком и Вэком Макомбером. И до сих пор у них не было сообщений, которые указывали бы на то, что Москва снабжала наемников RKU Грызлова танками, самоходными орудиями или другим тяжелым вооружением.

“Русские все еще могут нанести нам серьезный урон внезапной атакой”, - отметил он. “В конце концов, в нашем боевом порядке всего шесть СИД. Мы не можем защищать каждую уязвимую точку в Альянсе свободных наций ”.

“Конечно, наемники Грызлова могли причинить некоторую боль”, - спокойно сказал Мартиндейл. “Но этого недостаточно, чтобы повлиять на исход новой войны”. Он посмотрел на Уилка. “Мы бы просто скатились с первого удара, а затем разорвали их в клочья”.

“Возможно, друг Геннадий более оптимистично оценивает свои шансы против нас, чем вы”, - сухо возразил польский президент.

“О, я уверен, что это так”, - согласился Мартиндейл. “Но он все еще недостаточно безумен, чтобы рассматривать использование наемных ветеранов спецназа как выигрышную игру. Достижение определенной степени правдоподобного отрицания насильственных тайных действий может быть полезным с дипломатической и политической точек зрения, но это не меняет фундаментального военного уравнения ”.

“Возможно, он не совсем так определяет победу, как мы”, - предупредил Уилк. “Вооруженные силы России по-прежнему превосходят наши численностью. Москва может разменять пешку на пешку и все равно выйти вперед. Возможно, Грызлов решил подорвать нашу мощь серией точечных рейдов с использованием своих ‘наемников’, уверенный, что мы не захотим усиливать ответные действия ”.

Мартиндейл нахмурился. Это была неприятная мысль. Длительная скрытая война на истощение не привела бы к полному уничтожению Польши и ее союзников, но военное и экономическое напряжение, связанное с отражением кажущейся бесконечной серии нападений коммандос и саботажа, было бы огромным. Не было секретом, что ряд правительств в Альянсе свободных наций были хрупкими, зависящими от небольшого парламентского большинства и узких границ общественной поддержки. Если эти правительства падут, либо проиграв выборы, либо из-за массового общественного недовольства, их преемники могут быть более склонны заискивать перед Москвой в обмен на мир. Потерпев неудачу в своих предыдущих широкомасштабных военных кампаниях и кибервойнах, был ли Грызлов теперь готов играть в более длительную игру?

Он покачал головой. Готовность вести медленную войну на истощение казалась нехарактерной для агрессивного лидера России. С другой стороны, было классической ошибкой предполагать, что противник не сможет извлечь уроки из своих прежних ошибок.

Которое привело непосредственно к другой части головоломки, которую он не смог сложить. Сумасшедший или нет, Грызлов никак не мог надеяться уйти от ответственности за любые атаки, совершенные самолетами и ракетами российского производства, действующими с контролируемых Россией авиабаз. Так почему же это подразделение RKU набирало ветеранов-пилотов истребителей и бомбардировщиков?

Четырнадцать

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТАМИ RKU, НЕДАЛЕКО От МОАБА, штат ЮТА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Юрий Анненков встал, чтобы поприветствовать двух мужчин, которые вошли в его скудно обставленный офис в одном конце трейлера. Несмотря на их деловые костюмы, ни одного из них нельзя было принять за руководителя корпорации среднего звена, что бы ни было написано в их фальшивых паспортах. Хотя оба были лишь среднего роста, оба были удивительно подтянуты и двигались с непринужденной уверенностью людей, привыкших управлять современными самолетами на большой скорости в боевых условиях.

“Как прошел ваш полет?” он спросил.

“Без происшествий с точки зрения безопасности, но чертовски шумно”, - ответил полковник Руслан Барышев, старший из двух. Его тонкогубая улыбка не дотягивала до бледно-голубых глаз. “Отпрыск какой-то толстой американки визжал всю дорогу от Торонто до Солт-Лейк-Сити”.

Анненков сочувственно поморщился. Ни одному настоящему пилоту, особенно бывшему командиру эскадрильи истребителей-невидимок Су-50, такому как Барышев, не могло понравиться, что его заставляют путешествовать простым пассажиром по милости какого-то другого летчика. Делать это в мрачных, битком набитых шоу ужасов, которые в наши дни сошли за коммерческие авиалайнеры, должно быть, казалось предвкушением самого ада.

Барышев кивнул в сторону своего товарища. “Это мой ведомый, капитан Олег Имреков”.

“Технически, я ваш бывший ведомый, сэр. И уже не совсем капитан, ” сказал молодой человек с более искренней улыбкой. Он набросал приветствие Анненкову. “Старший пилот KVM Имреков прибыл на дежурство”.

Барышев покачал головой в притворном отчаянии. “И таким образом, вы видите, как умирает дисциплина в славном частном секторе, Юрий. Когда-то я мог пристрелить этого молодого щенка за неуважение. Сейчас лучшее, что я могу сделать, это подумать о том, чтобы дать ему плохой отзыв об игре ”.

Анненков рассмеялся. Он указал им на два стула перед своим столом и сел сам. “Остальные твои парни прибыли вчера, Руслан. На данный момент они ютятся с моими воздушными и наземными экипажами ”.

“Есть жалобы?”

“Майор Зелин действительно немного поворчал по поводу выбора напитков в клубе ”О", - допустил Анненков.

Барышев поднял бровь. “У вас здесь офицерский клуб?”

“Только если считать складным столик с бутылкой водки и запасом одноразовых пластиковых стаканчиков за клуб”.

“Ах, роскошь”, - сказал Имреков. “Вернувшись на нашу старую базу истребителей в Сыктывкаре, мы должны были разделить наши кубки. И они были сделаны из бумаги. Дешевая бумага”.

“Тебе повезло, что у тебя было так много, Олег”, - с усмешкой сказал Барышев. “В мои дни, когда я был скромным младшим пилотом, нам выдавали только по одной соломинке для питья на полк”. Избавившись от ухмылки, он снова повернулся к Анненкову. “Как насчет нашего снаряжения? Все ли в порядке?”

“Никаких проблем”, - заверил его Анненков. “Мой артиллерист Филиппов докладывает, что к завтрашнему утру ваши кибернетические военные машины будут полностью собраны и готовы к бою”.

“Это отличные новости”. Удовлетворенный, Барышев откинулся на спинку стула. “Получили ли мы приказы ‘вперед’ и задания миссии из Москвы?”

Анненков покачал головой. “Пока нет. Но теперь это не может продолжаться долго. Генерал-майор Куракин стягивает все наши тайные разведывательные подразделения. Как только они доберутся сюда, команда капитана Аристова переключится на выполнение функций вашего местного элемента безопасности и наземного транспортного подразделения ”. Барышев понимающе кивнул.

“У меня действительно есть один вопрос, Руслан”, - осторожно сказал Анненков. “Почему в вашем подразделении всего шесть таких боевых роботов? Если Шах и Мат так важен для высших чинов в Москве, почему бы не послать более крупные штурмовые силы?”

“У вас есть какое-нибудь представление о том, сколько стоит изготовить KVM?” Тихо спросил Барышев.

“Я бы предположил, что совсем немного. Возможно, стоимость основного боевого танка Т-90? Или чуть больше?” Анненков догадался.

“Попробуйте получить почти шесть миллиардов рублей, Юрий”, - категорично сказал Барышев. “Каждый”.

Анненков почувствовал, как его глаза широко раскрылись от изумления. Шесть миллиардов рублей? Для одной роботизированной военной машины? Боже мой, подумал он. Это стоило около ста миллионов американских долларов, что означало, что KVM стоил дороже, чем один из тех стелс-истребителей пятого поколения Су-50, на которых раньше летали Барышев и его ведомый. Или двести крылатых ракет Х-35, которыми вооружен его переоборудованный грузовой самолет 737-200F. “И они столько стоят?”

“Без вопросов”, - сказал другой мужчина. Теперь его светлые глаза были бесконечно холоднее. “Только подождите, пока мои боевые машины не вступят в бой против американцев. В течение многих лет их марионетки и наемники расхаживали с важным видом по всему миру, полагая, что никто другой никогда не сможет разработать эту технологию. Скоро они поймут, насколько большой ложью это было”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Долгое, неловкое мгновение Геннадий Грызлов сидел молча, хладнокровно наблюдая за двумя мужчинами, которых только что провели в его личный кабинет. Как обычно, Виктор Казьянов, его многострадальный министр государственной безопасности, выглядел встревоженным. Он был скорее кроликом, чем человеком, презрительно подумал Грызлов. На высоком лбу директора разведки уже выступили капельки пота.

Владимир Куракин, глава RKU, был, очевидно, сделан из более прочного материала. Как и подобает награжденному командиру сил специального назначения с многолетним боевым опытом, он встретил жесткий взгляд президента, не дрогнув.

Грызлов вежливо кивнул ему, а затем снова обратил свое внимание на Казьянова. “Итак, Виктор, судя по этой неконтролируемой дрожи в твоих толстых белых руках, я предполагаю, что твои усилия по поиску и поимке иностранных шпионов, проникших в штаб Двадцать второй бригады Спецназа, провалились”, - сказал он. “Как обычно”.

Министр государственной безопасности судорожно сглотнул. “Боюсь, что да, господин президент”, - признал он с явной неохотой. Он облизал сухие губы. “Без фотографий или даже приличных описаний тех, кто выдавал себя за полковника Захарову и бухгалтера Соломина, нашим армейским и полицейским подразделениям, занимающим контрольно-пропускные пункты на автомагистралях, в аэропортах и на железнодорожных станциях, было слишком нечего делать”.

“Значит, преступники, которые убили двух наших солдат и похитили жизненно важные секреты, успешно скрылись?” - Спросил Грызлов. Он заставил себя говорить спокойно, почти так, как если бы спрашивал начальника разведки о погоде на улице. Казьянов с несчастным видом кивнул. “И какая из различных иностранных разведывательных служб, по мнению ваших аналитиков, совершила это злодеяние?”

“Без дополнительных доказательств на этот вопрос трудно ответить”, - осторожно сказал Казьянов. “Баллистический анализ показывает, что оружие, использованное для убийства капитана Леонова и сержанта Исаева, первоначально было выдано группе убийц ФСБ, которая бесследно исчезла в Таиланде более десяти лет назад. И, к сожалению, больше мы пока ничего не нашли, что конкретно связывало бы эту операцию с какой-либо конкретной вражеской страной ”.

“И все же вашим аналитикам платят за то, чтобы они отвечали на сложные вопросы, не так ли?” - Спросил Грызлов с обманчивой мягкостью.

“Да, господин президент”, - поспешно согласился Казьянов. Он поколебался секунду или две, а затем продолжил. “Ну ... Похоже, все сходятся на том, что это могло быть ЦРУ —”

“Чушь собачья”, - огрызнулся Грызлов. “Ты действительно настолько глуп, Виктор? Вы искренне верите, что ЦРУ решилось бы на что-то столь дерзкое? Или уполномочить своих агентов убивать так безжалостно?” Он с отвращением покачал головой. “Разве ты не обращал внимания на свои собственные чертовы отчеты? Кретины без члена, которых Барбо поставил во главе ЦРУ, гораздо больше заинтересованы в раздаче презервативов радужного цвета на праздниках в честь прав геев в Лэнгли, чем в проведении рискованных операций, подобных этой ”.

Он холодно посмотрел на Казьянова, наслаждаясь внезапным приливом власти, когда более крупный мужчина физически обмяк в своем кресле. “Нет, это дело рук Мартиндейла. Он единственный, кто достаточно безжалостен, чтобы приказать провести такого рода ‘мокрую работу’ на нашей земле ”.

Куракин заговорил. “Это, безусловно, объясняет те краткие радиолокационные контакты, которые были установлены батальоном С-400 в Феодосии”.

“Совершенно верно”, - сказал Грызлов. “Это был один из проклятых самолетов-невидимок Мартиндейла, вероятно, тот же самый транспорт STOL, который он использовал в Обители Перуна. И это проскользнуло через всю нашу сеть противовоздушной обороны, никто и пальцем к этому не прикоснулся ”. Его глаза были прикрыты. “Я очень устал наблюдать, как наши хваленые "защитники Родины" снова и снова облажаются”. Уголки его рта опустились. “Возможно, нашим экипажам радаров, подразделениям ЗРК и пилотам истребителей нужно еще раз испытать удар плетью”.

Ни Казьянов, ни Куракин ничего не сказали, чтобы оспорить его.

И они мудры, что не делают этого, ледяным тоном подумал Грызлов. Благодаря взломанному программному обеспечению для сбора данных и наведения на цель, установленному в самых современных российских полках ЗРК, некоторые наемники "Железного волка" Мартиндейла избежали его тщательно расставленной ловушки в кибервойне "Перунс Эйри". Будучи не в состоянии доверять собственному оружию, он был вынужден уступить ничью американцу и своему польскому казначею Петру Уилку. Разъяренный, он позаботился о том, чтобы покатились головы.

Первым из тех, кто пал, был генерал-полковник Максимов, когда-то его собственный наставник в Военно-воздушной академии имени Юрия Гагарина. Максимов был вынужден уйти в отставку с поста главы Сил воздушно-космической обороны по “медицинским” причинам. Когда несколько месяцев спустя у генерала случился смертельный инсульт, московские сплетники мрачно перешептывались, что смерть старика не была естественной. Грызлов счел показательным тот факт, что так много его соотечественников были готовы обвинить яд в припадке, фактически вызванном глубоким личным стыдом и публичным унижением. С другой стороны, не было ничего естественного во внезапной смерти более дюжины ведущих инженеров-программистов в Нижнем Новгороде — если, конечно, вы не понимали, что получение пули в затылок было естественным и неизбежным следствием измены и некомпетентности.

В течение нескольких секунд он размышлял о том, чтобы устроить еще один раунд военных трибуналов и казней, начав с тех ленивых шутов из 22-й гвардейской бригады Спецназа и в конечном итоге перейдя к слепым, глухим и немым пилотам истребителей Су-27, которые не смогли перехватить самолет-невидимку Мартиндейла. Пока нет, решил он. Никто из тех, кого он мог бы наказать, никуда не собирался. Пусть попотеют.

Приняв решение, Грызлов с хмурым видом оторвался от своей краткой задумчивости.

Казьянов, которого поймали, когда он вытирал собственный лоб носовым платком, замер. Его лицо посерело от страха.

“Убирайся, Виктор”, - сказал Грызлов с тяжелым вздохом. Словесное оскорбление другого мужчины все еще было слегка забавным, но опыт начинал надоедать. Рано или поздно ему пришлось бы избавиться от Казьянова. И министр государственной безопасности слишком хорошо знал, что люди в его положении — с доступом ко стольким секретам — редко живут достаточно долго, чтобы наслаждаться выходом на пенсию. Грызлов сделал мысленную пометку установить за Казьяновым еще более пристальное наблюдение. Бедному старому Виктору не пристало воображать, что он может успешно дезертировать.

Когда за Казьяновым закрылась дверь, Грызлов снова повернулся к Куракину.

“Насколько сильно была подорвана наша безопасность?” - прямо спросил он.

“Я просмотрел файлы, к которым имели доступ эти два шпиона”, - сказал Куракин. “Кто бы это ни сделал, теперь он должен знать о существовании RKU ... и, по крайней мере, о некоторых наших возможностях”. Он пожал плечами. “Если и были какие-либо сомнения, киберспециалисты из Управления Q ФСБ обнаружили углубленные проверки различных коммерческих и правительственных баз данных в течение двадцати четырех часов после инцидента в Батайске. Но они не смогли отследить эти зондажи до какого-либо идентифицируемого источника ”.

“Это действительно говорит нам все, что нам нужно знать о том, кто несет ответственность”, - сухо сказал Грызлов. “Оперативники-отпрыски Мартиндейла рылись в поисках дополнительной информации о RKU”.

“Да, господин президент”. Куракин кивнул. Он колебался, зная, как мало российскому лидеру нравится выслушивать нежелательные предложения. “Возможно, было бы лучше отложить осуществление Шах и Мат до тех пор, пока мы не сможем создать больше уровней оперативной секретности. Если Мартиндейл или поляки передадут свою информацию американцам —”

“Шах и мат будут продолжаться по графику”, - сказал Грызлов, прерывая его резким, решительным стуком по столу. “Какие бы личные дела и записи об оборудовании ни были украдены из Батайска, это не могло поставить под угрозу наши оперативные планы. Между тем, ваши силы уже на позициях. Задержка сейчас только увеличила бы риск того, что американцы случайно наткнутся на кого-нибудь из наших людей ”.

Куракин снова кивнул. В резком утверждении президента была доля правды. В то время как внутренняя безопасность в Соединенных Штатах была настолько слабой, что ее почти не существовало, всегда существовал шанс, что одна из его команд будет застигнута на обычной дорожной остановке, которая пошла не так, или на какой-то другой промашке.

“Кроме того, Владимир”, - продолжил Грызлов с улыбкой. “Тот факт, что Мартиндейл знает, что у него появился новый российский ‘конкурент", по сути, бессмыслен. Даже если он каким-то образом убедит Барбо и других, что он говорит правду, что они могут сделать?” Он откинулся на спинку стула. “В этом прелесть нашего плана, не так ли? Мы используем ту же тактику правдоподобного отрицания, которую так часто используют американцы, чтобы избежать ответственности за собственные действия Scion ”.

В частном порядке Куракин подозревал, что почти никто не поверит заявлениям Грызлова о невиновности, как только американцы выяснят, что происходит на самом деле. О, он предположил, что несколько нейтральных стран и горстка более слабых держав-союзников Запада, возможно, захотят предпочесть удобную ложь неудобной правде. Но ни один крупный мировой игрок не купился бы на идею независимой российской военной корпорации-изгоя, действующей вне московского командования и контроля.

Тем не менее, заключил он, устранение неизбежных дипломатических и военных последствий этой операции станет проблемой, которую президенту предстоит решить позже. Его конкретная и непосредственная задача была проще. Его задачей было убедиться, что атаки RKU были структурированы таким образом, чтобы вызвать максимальное замешательство и нанести как можно больше урона за короткий промежуток времени. Чем больше неразберихи, тем больше времени потребуется США, чтобы возложить эту операцию на Москву. И чем больший ущерб нанесут его войска, тем труднее будет американцам эффективно нанести ответный удар по Родине.

Куракин вернулся к настоящему моменту. Мудро или неразумно, президент Грызлов принял свое решение: операция "Шах и мат" будет продолжена. На ум пришел комментарий Юлия Цезаря о переходе Рубикона, объявлении войны Помпею и римскому сенату. Alea iacta est . Жребий брошен. Так что теперь, как верный солдат, он должен сделать все возможное, чтобы кубик выпал с выигрышным номером лицевой стороной вверх.

“Да, господин президент”, - просто сказал он.

“Хорошо. Я рад, что это улажено”, - сказал Грызлов удовлетворенным тоном. “Итак, теперь мы можем перейти к деталям. Во-первых, ваши штабные планировщики, наконец, определились с первой целью? Или они все еще возятся со своими картами и справочниками?”

Куракин с усилием подавил быструю вспышку раздражения. Выбор наиболее уязвимых и ценных целей из огромного количества информации, собранной его тайными разведывательными группами, изначально был непростым делом. Но это была детская забава по сравнению с работой, необходимой для разработки скоординированных планов передвижения и нападения, которые позволили наиболее эффективно использовать боевых роботов RKU, позволив им тайно подойти на расстояние удара, а затем скрыться незамеченными.

“У нас действительно есть рекомендация, господин президент”, - сказал он наконец. “Мы предлагаем нанести первый удар ”Шах и мат", чтобы нанести максимальный ущерб самому опасному врагу нашей страны".

“Покажи мне”.

Куракин достал свой ноутбук и подключил его к сверхзащищенной частной сети Грызлова. Полностью независимая от любых кремлевских серверов, подключенных к внешнему миру, эта сеть была спроектирована так, чтобы хакерам было практически невозможно проникнуть. Только самым доверенным подчиненным президента был предоставлен доступ или разрешено подключать свои собственные устройства. Периодические проверки, проводимые специалистами Q Directorate, проверяются на наличие любых признаков проникновения или скрытого вредоносного ПО.

На большом светодиодном экране, встроенном в стол Грызлова, появилась карта западной части Соединенных Штатов.

Куракин нажал клавишу на своем ноутбуке. Карта увеличена, показывая участок высокогорной пустыни на севере штата Невада, расположенный среди нескольких горных хребтов. На вершине того, что выглядело как аэродром, мигнул значок цели. “Как вы можете видеть, есть только несколько автомагистралей, которые мы можем использовать, чтобы переместить наши KVM в зону действия этой цели. Но та же относительная изоляция обеспечивает значительную задержку, прежде чем регулярные американские вооруженные силы смогут отреагировать на наше нападение. Нанося одновременные удары крылатыми ракетами по ключевым контрольным точкам, мы можем дополнительно —”

“В разрешении отказано”, - тихо сказал Грызлов.

Пораженный, Куракин отвел взгляд от проецируемой карты. “Простите, господин президент?”

“Я знаю, что вы не глухой, генерал-майор”, - сказал президент. “Вы прекрасно меня услышали. Эта предлагаемая цель не обсуждается, по крайней мере, на данный момент ”.

“Но почему?”

“Потому что, ” терпеливо сказал Грызлов, “ если мы правильно разыграем наши карты, американцы сами позаботятся об этих нарушителях спокойствия. Нам даже пальцем пошевелить не придется. Или выпустить одну ракету”.

На мгновение, всего на мгновение, Куракин увидел красное. В какую, черт возьми, манипулятивную игру играл с ним президент? Только годы укоренившейся дисциплины помешали ему нанести удар прямо в самодовольное лицо молодого человека. Это и уверенность в том, что это означало бы мучительную и затяжную смерть. Геннадий Грызлов не был прощающим человеком.

С трудом он восстановил небольшой контроль над своими эмоциями. “Я понимаю”, - сказал он сквозь стиснутые зубы. “Означает ли это, что вы уже выбрали другую собственную цель, сэр?”

“Это верно”, - согласился Грызлов. Он поднял руку в знак извинения. “Мне жаль, что я так внезапно свалил это на тебя, Владимир. Но нам предоставляется прекрасная возможность… мы были бы глупцами, проигнорировав это”.

Он постучал по гладкой поверхности компьютера, встроенного в его стол. Мгновенно оперативная карта Куракина исчезла. Вместо него по экрану прокручивались короткие фрагменты из нескольких недавних новостных программ американского телевидения, сопровождаемые субтитрами на русском. Когда оно закончилось, появилась другая карта — на этот раз с центром на юго-востоке Соединенных Штатов. На карте расцвел единственный красный значок прицеливания.

“Вот ваша новая первая цель”, - сказал Грызлов. Он улыбнулся, увидев, как внезапно побледнело лицо Куракина. В его глазах плясало дьявольское веселье. “Американцы заняты тем, что выставляют себя идиотами в этот свой бесконечный политический сезон. Так почему бы нам не помочь убедиться, что их президентская избирательная кампания начнется на ура, а?”

Пятнадцать

ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ НОМЕР ОДИН, ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА БАРКСДЕЙЛ, ЛУИЗИАНА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Мы на последнем подлете к Барксдейлу, мадам президент”, - доложил один из военных помощников Стейси Энн Барбо в форме.

С широкой, дружелюбной улыбкой она подняла глаза. “Что ж, спасибо тебе, Томми. Я ценю предупреждение. Должно быть, я погрузился в чтение ”.

Она демонстративно закрыла толстый справочник, который делала вид, что изучает, с тех пор как вылетела с базы ВВС Эндрюс под Вашингтоном, округ Колумбия, более двух часов назад. Почему руководство Пентагона решило, что ее может заинтересовать собрание скучных справочных документов о различных подразделениях, дислоцированных в Барксдейле, было загадкой. Каким бы раздражающим это ни было, в ее иногда напряженных отношениях с американскими военными были определенные тонкости, которые следовало соблюдать. Несмотря на масштабные проекты по созданию вооружений и повышению заработной платы, которые она протолкнула через Конгресс, слишком многим офицерам и рядовому составу не нравилась ее администрация, и они надеялись, что Фаррелл победит ее в ноябре.

Большой 747-8, обозначаемый в военной конфигурации как VC-25B, слегка завибрировал, когда его шасси опустилось и зафиксировалось.

Барбо перегнулась через свое роскошное большое кожаное сиденье, чтобы выглянуть в бронированное окно. Они шли на бреющем полете над пышными зелеными лесами и протоками северо-западной Луизианы. Далеко на западе она могла видеть мутно-коричневые воды Ред-Ривер, извивающиеся взад и вперед между Шривпортом и Боссиер-Сити.

Люк Коэн просунул голову в открытую дверь ее бортового офиса. “У нас все готово. Самолет для прессы приземлился час назад. И наша передовая группа надежно загнала хороших маленьких мальчиков и девочек из средств массовой информации в огороженную веревками зону. У них есть отличные ракурсы для съемки вашего прибытия, смотра войск и выступления, но они расположены слишком далеко для любых неловких откровенных интервью с людьми на базе ”.

“Кто-нибудь из них жалуется по этому поводу?”

Глава ее администрации в Белом доме пожал плечами. “Пара”. Он хитро усмехнулся ей. “Но наши ребята обвинили в этом Военно-воздушные силы. Императивы национальной безопасности, вы знаете ”.

“Отличная работа”, - сказал довольный Барбо. Тот факт, что сам Барксдейл был закрыт для гражданских лиц, был одним из плюсов в том, что ее штаб выставлял как официальную инспекцию “обновленной американской военно-воздушной мощи” главнокомандующим страны. Пресса могла либо повторить историю, которую она преподнесла им на блюдечке... либо ничего. “Как складывается погода?”

“Жарко и душно, как в аду”, - сказал Коэн. “Но самый последний прогноз говорит, что дождя не будет намного позже, намного после того, как мы уйдем”.

Она кивнула. Луизиана была ее родным штатом, и для этого времени года были характерны высокие температуры и влажность. К счастью, те же самые инъекции ботокса, которые разгладили ее морщины и заставили ее выглядеть на несколько лет моложе своего реального возраста, также не давали ей потеть. Это было всего лишь еще одним секретным оружием в ее политическом арсенале. В то время как все вокруг нее выглядели готовыми растаять, она производила впечатление хладнокровной, чистой и идеально собранной.

Air Force One коснулся земли с небольшим толчком и замедлился с ревом реверсивных двигателей и тормозов, быстро снижаясь, когда он катился по взлетно-посадочной полосе авиабазы длиной почти в двенадцать тысяч футов. Коэн ухватился за край дверного косяка и легко повторил движение.

Барбо снова отвернулся к окну. Снаружи она могла видеть тысячи летчиков и офицеров, выстроившихся на плацу ровными рядами. Их синяя парадная форма составляла приятный контраст с красновато-коричневыми землистыми тонами широкой бетонной площадки. Двадцать четыре многоцелевых истребителя-невидимки из первой действующей эскадрильи F-35 Lightning II ВВС США были припаркованы позади них. Рядом с истребителями находились полдюжины огромных темно-серых стратегических бомбардировщиков B-52H Stratofortress, а также два "Экскалибура" XB-1F со стреловидным крылом.

Она скрыла хмурый взгляд. Эти два "Экскалибура" и другие, развернутые в других местах, были старыми самолетами B-1B "Улан", первоначально модернизированными "Скай Мастерс" в рамках одной из безумных частных военных схем Патрика Макланахана. Конечно, она приказала ВВС изъять бомбардировщики XB-1F для собственного использования, как только она вступила в должность. Тем не менее, видеть их здесь было нежелательным напоминанием о том, что вооруженные силы США все еще слишком зависели от оружия и авиации, санкционированных ее старыми политическими соперниками.

Почти четыре года администрация Барбо препятствовала Sky Masters заключать новые контракты с Пентагоном, но компания все равно хромала вперед — выживая за счет продаж на внутренний рынок, в зарубежные страны и наемников-отпрысков Мартиндейла. Она стиснула зубы. Давно пора было отправить Sky Masters и ее сторонников на свалку истории авиации. И, если повезет, сегодняшнее большое шоу поможет это осуществить, представив новейший и самый совершенный американский бомбардировщик-невидимка дальнего радиуса действия.

“Где прототип нашего B-21 Raider?” - спросила она, все еще глядя в окно. Там, в дальнем конце перрона, она увидела светло-серый транспорт C-17 Globemaster III, ожидающий в стороне. Этот самолет прилетел раньше Air Force One, перевозя черные внедорожники и лимузины, составлявшие ее президентский кортеж. У нее не было планов куда-либо ехать в этой поездке, но Секретная служба всегда настаивала на том, чтобы охватить все возможные базы.

“На орбите в нескольких милях отсюда, вне поля зрения”, - сказал ей Коэн. “Я подтвердил это нашему связному с подрядчиком пару минут назад”.

“И летный экипаж знает, что делать?”

Житель Нью-Йорка кивнул. “Как только мы припаркуемся и Секретная служба разрешит вам высадку, они начнут заход на посадку. Все рассчитано так, что новенький B-21 Raider приземлится как раз в тот момент, когда вас приветствует командир базы и его штаб.” Он подмигнул ей. “Эти фотографии будут главными в каждом выпуске новостей сегодня вечером, мадам Президент. Завтра утром они будут на первых полосах всех газет. Черт возьми, они станут вирусными в Интернете, как только мы загрузим их на веб-сайт Белого дома, а репортеры разместят свои собственные фотографии в социальных сетях ”.

Стейси Энн Барбо широко улыбнулась. Это финансируемое налогоплательщиками начало ее кампании по переизбранию на пост президента станет запоминающимся днем.

ВНУТРИ ПЕРИМЕТРА БАЗЫ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Сопровождаемая тихим воем сервоприводов и исполнительных механизмов, изящная, смертоносного вида серая машина кралась по лесу и протокам к востоку от взлетно-посадочной полосы Барксдейла. Тени, отбрасываемые магнолиями, дубами и высокими соснами, падали на его удлиненное туловище, безглазую сферическую голову и тонкие, подвижные руки и ноги. Несмотря на громоздкие комплекты оружия, прикрепленные к нему, робот двигался с поразительной скоростью и скрытностью.

Незаметно дело дошло до того, что деревья росли ближе друг к другу. Впереди земля слегка спускалась вниз, переходя в заросли папоротника и тростника. Узловатые голые кипарисы с толстыми стволами поднимались из ленты стоячей воды чайного цвета.

Внезапно робот перестал двигаться. Оно пригнулось ниже, устраиваясь среди подлеска. Его утыканная антеннами голова быстро поворачивалась из стороны в сторону.

В кабине старший пилот KVM Олег Имреков изучал свои дисплеи. Он засек ярко-зеленую тепловую сигнатуру размером с человека и формой, чуть более чем в ста метрах впереди - на другой стороне этого узкого участка протоки. Используя визуальный датчик при слабом освещении, подключенный к тепловизору его робота, он увеличил изображение на том же месте.

Он увидел молодого американского солдата в камуфляжной форме, стоящего рядом с небольшим четырехколесным вездеходом. Солдат разглядывал в бинокль птичье гнездо в ветвях высокой сосны дальше по протоке. Судя по двойным нашивкам на рукаве, он был летчиком первого класса, а нашивка подразделения идентифицировала его как члена 2-й эскадрильи сил безопасности. Кроме 9-мм пистолета в кобуре, американец был безоружен.

Имреков установил защищенную радиосвязь. “Привиденье лидирует, это два”.

Полковник Барышев ответил немедленно. Его собственный боевой робот двигался по лесу примерно в пятистах метрах к северу от этой позиции. “Призрак ведет ко второму Призраку. Продолжайте”.

“Я столкнулся с американским летчиком на моем фронте. Он меня еще не видел, но я никак не могу обойти его незамеченным ”.

“Этот человек часовой или разведчик?”- Спросил Барышев обеспокоенным тоном, и это правильно. Ничто в донесениях разведки Кирилла Аристова не предполагало, что они могут столкнуться с сопротивлением противника на этом скрытом участке подхода. Если бы у американцев были разведчики или наблюдательные пункты, развернутые так далеко от взлетно-посадочной полосы, их наступление могло быть легко сорвано. Было важно, чтобы все шесть российских KVM достигли цели незамеченными.

“Ни то, ни другое”, - сказал Имреков. “Американец, похоже, наблюдает за птицами. Он может быть одним из их игровых надзирателей ”.

Он услышал, как полковник проглотил проклятие. Военно-воздушная база Барксдейл раскинулась более чем на двадцати двух тысячах акров. Часть этой земли была отведена под охраняемые природные заповедники. Наблюдение за исчезающими видами растений и животных на этой огромной базе было работой очень небольшого отряда летчиков, назначенных егерями. И это сделало эту внезапную, неожиданную встречу чистым невезением.

“Можете ли вы заставить американца замолчать, прежде чем он поднимет тревогу?”

“Я думаю, что да”, - спокойно ответил Имреков.

“Тогда сделай это”.

Повинуясь командам, которые он передавал по своей нейронной связи, КВМ Имрекова вскочил на ноги и бросился вперед, в протоку, ускоряясь с каждым длинным шагом. Застоявшаяся, дурно пахнущая вода высоко забрызгала тонкие ноги робота.

Пораженный внезапным взрывом шума, молодой американский летчик развернулся в сторону протоки. Он уронил бинокль, нащупывая пистолет в кобуре на боку. Его глаза расширились. “Какого черта—”

Машина Имрекова вырвалась из болота в брызгах грязи и вырванной растительности. Прежде чем летчик смог крепко схватиться за свой пистолет Beretta M9, российский пилот KVM наклонился вперед и отбросил его в сторону одной из больших металлических рук робота. С приглушенным криком американец кубарем покатился в брызгах крови и сломанных костей. Он приземлился лицом вниз в заросли папоротника и рухнул неподвижной кучей, явно мертвый.

“Ситуация разрешилась удовлетворительно”, - радировал Имреков. “Призрак два” движется к цели с максимально возможной скоростью".

Над ЮЖНЫМ АРКАНЗАСОМ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Грузовой рейс 175 авиакомпании "Риган Эйр" летел на юго-восток на высоте двадцать пять тысяч футов по голубому небу, отмеченному клочьями высоких тонких белых облаков. Согласно его полетному манифесту, грузовой самолет 737-200F перевозил компоненты ветряной турбины из Индианаполиса в международный аэропорт Даллас / Форт-Уэрт. Но вместо лопаток турбин и гондол его грузовой отсек заполнили шестнадцать крылатых ракет Х-35УЭ, которые безмолвно ждали на четырех поворотных пусковых установках на гусеничном ходу.

“Риган Один-Семь-Пять, Мемфисский центр”, - сказал авиадиспетчер в наушниках полковника Юрия Анненкова, - “свяжитесь с центром Форт-Уэрта по номеру один-три-четыре десятых-четыре-семь-пять. Хорошего дня”. Они покидали воздушное пространство, контролируемое Центром управления воздушным движением FAA в Мемфисе, и входили в воздушное пространство, контролируемое его коллегой из Форт-Уэрта.

Анненков щелкнул микрофоном. “Один-три-четыре очка-четыре-семь-пять в пользу Риган Один-Семь-Пять. Спасибо тебе, Мемфис”. Он подождал, пока его второй пилот, майор Константин Успенский, по указанию сменил радиочастоты. Затем он снова включил свой микрофон. “Центр Форт-Уэрта, Риган Один-Семь-Пять, уровень два-пять-ноль”.

Голос нового диспетчера отреагировал немедленно, подтвердив, что они находятся в его зоне ответственности и что они у него на экране радара. “Риган Один-Семь-Пять”, вас понял.

Анненков убедился, что он вещает не по радио, и взглянул на Успенского. “Дайте мне информацию о позиции”.

Его второй пилот переключил один из многофункциональных дисплеев кабины пилотов, добавленных, когда этот старый грузовой самолет Boeing был тайно переоборудован в носитель крылатых ракет. Появилась карта, показывающая их текущее положение и предполагаемый курс. Красная точка ритмично пульсировала примерно в двадцати морских милях впереди. “Мы приближаемся к нашим заранее запланированным координатам запуска, полковник”, - подтвердил он. “Осталось три минуты”.

“Тогда давайте пробежимся по списку атак”, - сказал Анненков, быстрым касанием вызывая свою собственную цифровую копию. Он зачитал первый пункт. “Подтвердите включение системы управления вращающейся пусковой установкой”.

“Система управления находится под напряжением”, - сказал Успенский, проверяя, поступает ли электроэнергия на множество высокоскоростных шкивов и подъемников, которые будут перемещать их поворотные пусковые установки по рельсам, встроенным в пол грузовой палубы.

“Приведите пусковые установки в рабочее состояние”.

Второй пилот нажал кнопки управления на своем МФУ. Четыре индикатора на схеме грузового отсека загорелись зеленым. “Наши роторные пусковые установки подключены к компьютеру атаки”.

“Передайте наши координаты GPS компьютеру и инициализируйте системы инерциального наведения ракет”.

Успенский подчинился, эффективно вводя команды, которые передавали их точно рассчитанное текущее местоположение в инерциальные навигационные системы, которые должны были управлять Х-35 в полете. На его дисплеях загорелось больше зеленых огоньков. Это был обходной маневр, призванный помочь уменьшить небольшие ошибки определения местоположения, неизбежно накапливаемые инерциальными системами во время полета. Более современные ракеты Х-35 оснащались приемниками ГЛОНАСС, которые позволяли им получать высокоточные спутниковые навигационные данные из российского аналога американской системы глобального позиционирования. Но использование этих усовершенствованных вариантов ракет облегчило бы возложение этой атаки на саму Москву, а не на кого-то другого, использующего Х-35, тайно приобретенные на международном черном рынке вооружений. “Системы наведения инициализированы”.

“Подтвердите, что предварительно выбранные наборы целей загружены в ракеты”, - приказал Анненков.

“Все наборы целей загружены”.

“Приведите ракеты в полную готовность”.

Успенский нажал еще несколько виртуальных кнопок на своем дисплее. Он внимательно наблюдал за тем, как в ответ на это по экрану прокручивались данные. “Радиолокационные высотомеры хороши. Турбовентиляторы хороши. Системы самоуничтожения хороши”. Он поднял глаза. “Все ракеты готовы к полету, полковник”.

“Контрольный список завершен”, - удовлетворенно сказал Анненков. “Время занять позицию?”

“Тридцать секунд”.

Анненков затянул погоны и надел кислородную маску. Рядом с ним то же самое сделал Успенский. Он протянул руку к верхней приборной панели и перевел систему контроля наддува 737-го в ручной режим. Он щелкнул двумя переключателями на одной панели. “Разгерметизация грузовой палубы”.

Выпускные клапаны двигателя, подающие сжатый воздух на грузовую палубу самолета, плотно закрылись. В то же время на фюзеляже открылись выпускные клапаны. Давление на грузовой палубе быстро падало, быстро выравниваясь с давлением гораздо более разреженной атмосферы на высоте двадцати пяти тысяч футов.

“Пятнадцать секунд”, - доложил Успенский, наблюдая, как индикатор их текущего положения приближается к координатам запуска, которые планировщики RKU выбрали для этой миссии.

Осторожно, но быстро Анненков ввел другую команду на своем MFD, временно передав управление самолетом их штурмовому компьютеру. Он снова положил руки на рычаг, но держал их расслабленными.

“Пять секунд”.

В точно рассчитанный момент увеличенная передняя грузовая дверь 737-го открылась и скользнула назад вдоль его фюзеляжа. Двухмоторный реактивный самолет задрожал, раскачиваемый возросшей турбулентностью.

“Начинаю атаку”, - коротко сказал Успенский.

Плавно их первая роторная пусковая установка с жужжанием заняла позицию у открытого грузового люка и начала вращаться, выбрасывая небесно-серые крылатые ракеты в струю скольжения. Как только все четыре ракеты были выпущены, теперь уже пустая пусковая установка переместилась в заднюю часть самолета — ее почти сразу заменили следующей в очереди.

Один за другим шестнадцать Х-35 снизились к далекой земле. Их турбовентиляторные двигатели не включались до тех пор, пока они не достигали оперативной высоты атаки, всего в десяти-пятнадцати метрах над землей. Никто не видел, как они оторвались от 737-го. Благодаря камуфляжной окраске и относительно небольшим размерам ракеты были практически невидимы для других самолетов в этом районе — все они были разделены по бокам по меньшей мере пятью морскими милями и по вертикали двумя тысячами футов. Х-35 также были слишком малы, чтобы их можно было заметить на гражданских радарах управления воздушным движением, контролирующих этот сектор.

“Запуск завершен”, - доложил Успенский со своей стороны кабины. “Боеприпасов не осталось”.

Передняя грузовая дверь 737-го задвинулась и запечаталась. Когда Анненков вернулся за штурвал, грузовой рейс 175 авиакомпании Regan Air продолжил выполнение представленного плана полета в направлении Даллас / Форт-Уэрт. Судя по всему, это снова был всего лишь один из тысяч коммерческих самолетов, действовавших в воздушном пространстве США.

Межштатная автомагистраль 20, НЕДАЛЕКО От ХОТОНА, ЛУИЗИАНА

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

Сержант полиции штата Луизиана Деймон Бенуа вышел из своего служебного Chevrolet Tahoe и направился по обочине 20-й межштатной автомагистрали к синему минивэну Honda Odyssey, который он только что остановил за превышение скорости. У "Хонды" были техасские номера.

Ах, как замечательно, саркастически подумал он. Еще одна семья из пригородов Далласа или Форт-Уэрта отправилась в отпуск и слишком поспешила соблюдать правила дорожного движения соседнего штата. Он вздохнул, уже представляя смущенные извинения и мольбы о пощаде измученного водителя.

Внезапно над головой с оглушительным воем промелькнул серый цилиндр с ребрами. Он летел так низко, что едва касался верхушек деревьев, растущих по обе стороны разделенного шоссе. Пораженный Бенуа бросился на землю, инстинктивно хватаясь за пистолет Glock 22, висевший у него на боку. Его предвыборная шляпа слетела, полетела на дорогу и исчезла под колесами двигавшейся на восток Toyota Camry.

Все больше ракет прорезали небо в быстрой последовательности, все направляясь на юго-запад. На шоссе потрясенные водители таращились через лобовые стекла на фигуры, проносящиеся в воздухе прямо над ними ... а затем так же резко ударили по тормозам, отчаянно сворачивая, чтобы избежать столкновения с другими автомобилями и грузовиками. Во всех направлениях визжали шины и ревели клаксоны.

Громко выругавшись, Бенуа вскочил на ноги, развернулся и побежал обратно к своему патрульному внедорожнику и его рации.

Шестнадцать

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА БАРКСДЕЙЛ, ЛУИЗИАНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Итак, мои сограждане американцы, эта нация будет придерживаться мирного курса с помощью силы и здравого смысла! Пока я президент, мы никогда не будем ввязываться в мелкие заокеанские дрязги, которые нас не касаются. Но в то же время Америка будет достаточно мощной, чтобы сдержать любую агрессию против наших жизненно важных национальных интересов. Вот почему я привержен восстановлению наших заброшенных вооруженных сил, особенно Военно-воздушных сил, которые я любил и которыми восхищался всю свою жизнь. И по мере того, как новые и все более совершенные самолеты, такие как наши впечатляющие истребители-невидимки F-35 Lightning II и невероятный B-21 Raider, припаркованный позади меня, во растущем количестве сходят с наших производственных линий, весь мир увидит это Я говорю серьезно!” Президент Стейси Энн Барбо пообещала ясным, решительным голосом. Она сделала паузу, позволив огромной толпе военнослужащих ВВС США рангом ниже ее помоста несколько секунд хлопать в ладоши.

За широкой улыбкой, которую она демонстрировала перед нацеленными на нее телекамерами, она твердо сдерживала растущее чувство раздражения. Несмотря на гарантированные аплодисменты, которыми ее спичрайтеры из Белого дома усыпали это выступление, вызвать подлинный пыл у этой группы оказалось почти невозможным. Она не вызвала тех диких возгласов и приветствий, которых ожидала. Они были вежливы, но без энтузиазма. Ее единственным утешением было то, что большинство СМИ сосредоточат свои репортажи на хорошем материале. Сегодня главное - визуальные эффекты, Стейси, напомнила она себе — все об изображениях блестящих новых боевых самолетов, развевающихся флагов, играющих оркестров в великолепной форме, с ней в центре как с жестким, прямолинейным главнокомандующим нации.

Прежде чем сдержанные аплодисменты сменились неловким молчанием, Барбо устроил грандиозное шоу, шикнув на толпу. “Спасибо вам! Большое вам спасибо”, - сказала она с изяществом и огромной теплотой. Искренность была одной из первых вещей, которые она научилась подделывать, когда выбрала политику в качестве своего пути к вершине. “И поэтому вместе мы собираемся —”

И затем ракета с визгом пронеслась низко над взлетно-посадочной полосой, пронесшись мимо переполненного помоста со скоростью более пятисот узлов. Он врезался прямо в основание диспетчерской вышки высотой в десять этажей и взорвался. На миллисекунду вспыхнула вспышка жгучего белого света, за которой последовало клубящееся облако оранжево-красного пламени.

То, что казалось вечностью, но на самом деле не могло быть намного больше секунды, Барбо застыла, прикованная к своей трибуне в полном неверии. Затем один из агентов ее секретной службы промчался через помост. Он сбил ее с ног и накрыл своим телом. “Лежать! Лежать!” - закричал он.

Еще больше ракет с визгом пронеслось мимо, отклоняясь, чтобы поразить другие цели. Один за другим коммуникационный центр Барксдейла, ангары, механические мастерские и склады горючего загорались вздымающимися столбами дыма, пламени и падающих обломков. Земля содрогнулась. Когда ракеты взрывались, шум был настолько громким, что каждый отдельный взрыв поражал с силой физического удара. По широкой бетонной площадке летчики, репортеры и сотрудники Белого дома лихорадочно разбежались во всех направлениях в поисках укрытия.

Обнажив оружие и нацелившись во все стороны, агенты Секретной службы образовали человеческую фалангу вокруг Барбо, пока она лежала ничком, все еще задыхаясь и хватая ртом воздух. Ответственный специальный агент Рафаэль Д'Аз наклонился и закричал достаточно громко, чтобы она услышала сквозь пронзительный вой приближающихся ракет и оглушительные, дребезжащие до костей взрывы. “Мы вытаскиваем вас отсюда, мадам президент! Прямо сейчас!” Не дожидаясь ответа, Ди íаз развернулся к своим ближайшим агентам. “Заставьте зверя двигаться! Вперед! Вперед!”

Испытывая боль, Барбо повернула голову, затуманенным взглядом вглядываясь сквозь пригнувшихся агентов, которые прикрывали ее от летящих осколков и падающих обломков. Всего в нескольких ярдах от нее ее большой черный лимузин за пятнадцать тысяч фунтов, по прозвищу “Зверь”, тронулся с места, назначенного для стоянки. Агенты спрыгнули с помоста и открыли заднюю дверь автомобиля, используя кодированные нажатия на скрытые сенсорные панели. Поскольку их единственной задачей было как можно быстрее избавить президента от непосредственной опасности, два агента бесцеремонно схватили ее за руки и потащили к движущемуся автомобилю. Не останавливаясь, они втолкнули ее через открытую дверь на плюшевое заднее сиденье лимузина. Один агент прыгнул вслед за ней, в то время как другой агент захлопнул прочную дверь толщиной в восемь дюймов.

Затем, взвизгнув всеми четырьмя шинами по асфальту, Зверь сорвался с места. Его мощный турбомотор V-8 с трудом преодолевал тонны брони, пуленепробиваемого стекла, средств связи и защитных систем. Набирая скорость, лимузин пронесся прямо через толпу охваченных паникой журналистов и съемочных групп, пытавшихся убраться с его пути. Приглушенные удары и крики показали, что не все из них увенчались успехом.

Агент секретной службы, который ворвался в машину до того, как закрылась дверь, поерзал на сиденье и уставился назад через заднее стекло. “Иисус Христос!” - воскликнул он. “Что, черт возьми, это за штуки?”

“Призрак” Ведет ко всем подразделениям "Призрака", - радировал полковник Руслан Барышев из кабины своего KVM. “Наступление. Повторяю, атакуйте”.

Радостные признания полились из его наушников. Но он уже был в движении — отправил своего боевого робота в атаку из леса, окаймляющего восточную сторону длинной взлетно-посадочной полосы Барксдейла. Его боевой компьютер отобразил силуэты двух десятков американских истребителей F-35 "Стелс", выстроившихся крылом к крылу на перроне, идентифицируя их как приоритетные цели. Они были более чем в тысяче метров от нас.

Сокращая дистанцию со скоростью более семидесяти километров в час, Барышев поднял свою 30-мм автопушку и открыл огонь на бегу. Несколько бронебойных и осколочно-фугасных снарядов поразили дальних бойцов. Получив несколько ударов, F-35 исчезли за колышущейся завесой дыма и огня. Из дыма вылетели зазубренные фрагменты крыльев, козырьков и фюзеляжей. Американские летчики, оказавшиеся на пути его пуль, испарялись, разлетаясь на куски плоти и раздробленные кости.

Другие KVM тоже вели огонь — обстреливали "Экскалибурсы" XB-1F и только что приземлившийся прототип B-21 Raider из своих автопушек и противотанковых ракет "Спайк" израильского производства. Самолет за самолетом на линии вылета взрывались. “Это стрельба по индейке!” Имреков ликующе кричал по их защищенной связи. “Мы застали американцев со спущенными штанами! Они не могут нас тронуть!”

С резким смехом Барышев изменил прицел, нацелившись на один из гигантских бомбардировщиков B-52H, припаркованных рядом с истребителями. Более крупный, чем одномоторный многоцелевой F-35, "Стратофортресс" выдержал несколько прямых попаданий, прежде чем завалился набок, разбитый и окутанный танцующим оранжевым пламенем и маслянистым черным дымом.

Тяжело дыша, Барбо выпрямилась на заднем сиденье лимузина, который умчался со скоростью шестьдесят миль в час. Она обернулась, чтобы посмотреть на кошмарную сцену позади них. Ее ушибленные ребра посылали боль, пронизывающую ее мозг, как раскаленные добела, острые, как стилет, иглы. На мгновение ей показалось, что ее вырвет.

Затем ее зрение прояснилось.

Там, из густых клубящихся облаков дыма, появилось несколько высоких металлических фигур, двигающихся с жуткой точностью и ужасающей грацией. Оружие, которое они несли, извергало огонь и смерть — убивая всех на своем пути и уничтожая неподвижные самолеты с презрительной легкостью.

Глаза Барбо расширились от ужаса. Она слишком хорошо знала, что это за существа.

Противотанковая ракета, выпущенная одним из роботов, пересекла путь мчащемуся лимузину. Оставляя за собой клубы дыма и огня, он врезался в фюзеляж Air Force One и взорвался.

“Выкури дым! Хлопни дымком!” - закричал агент секретной службы рядом с ней в переговорное устройство.

Бум. Бум. Бум.

Три многоспектральные инфракрасные дымовые шашки, запущенные водителем, взорвались вокруг Зверя. За долю секунды вздымающиеся белые облака закрыли Барбо вид двуногих боевых машин, которые систематически уничтожали базу ВВС Барксдейл. Напуганная почти до потери рассудка и отчаянно пытающаяся убедить себя, что то, что она видела собственными глазами, не могло быть реальностью, она сидела, застыв, глядя назад, в клубящуюся завесу защитного дыма, когда ее лимузин умчался в безопасное место.

Через свою нейронную связь Имреков “почувствовал”, как несколько пуль винтовочного калибра попали в заднюю композитную броню его KVM. Они отскочили рикошетом. Повреждений нет, сообщил его компьютер. Противник в шесть часов .

Раздраженный, он описал полукруг. Там, наполовину скрытые пылающими обломками реактивного лайнера 747 американского президента, его сенсоры показали нескольких летчиков, лежащих ничком на асфальте. Они стреляли в него из карабинов М4 и пистолетов. Это смело, но очень, очень глупо, подумал он. И оно будет фатальным .

Жестоко ухмыляясь, Имреков поднял свою 30-мм автопушку. Он выстрелил один раз, а затем замолчал. Боеприпасы к пушкам израсходованы, сообщил ему КВМ. Он израсходовал все свои патроны, уничтожая вражеские истребители и бомбардировщики, которые они поймали на земле. “Дер'мо”, прорычал он. “Черт”.

Да будет так. Он бы справился с этим старомодным способом.

Имреков бросился к вражеским солдатам, которые стреляли в него. Еще 5,56-мм снаряды отскочили от брони его робота. Он проигнорировал удары и побежал дальше, быстро приближаясь.

В последний момент крошечная группа американцев вскочила на ноги и попыталась отступить. Но было слишком поздно. Его KVM ворвался в их гущу и перешел в смертоносное движение, нанося удары своими роботизированными руками и ногами. Летчики разлетелись во все стороны, сбитые с ног мощными ударами, которые крушили грудные клетки и раскалывали черепа.

Воодушевленный легкостью, с которой он расправился со своими врагами, Имреков присел на корточки среди их искалеченных трупов, используя свои пассивные и активные сенсоры для поиска новых целей для уничтожения. К его сильному раздражению, он не смог найти ни одного.

Американская авиабаза представляла собой море опустошения. Здания, пораженные боеголовками Х-35, представляли собой тлеющие груды разбитого бетона и искореженной стали. Огненные завесы вздымались высоко над разрушенными резервуарами для хранения топлива. Разбитые самолеты и растерзанные трупы усеивали поле боя.

Ликующий голос Барышева ворвался в его мысли. “Призрак Ведет ко всем подразделениям Призрака. Миссия выполнена. Разъединяйтесь и отходите к месту сбора”.

Возвращаясь к настоящему, Имреков ответил: “Два экземпляра, ведущий. Разъединение”. Он поднял KVM на ноги и двинулся через взлетно-посадочную полосу, присоединяясь к другим боевым машинам RKU, когда они оторвались и направились к лесу.

Капитана Пола Фрейзера занесло за угол горящего, разрушенного бомбой здания. Его окатили обжигающие волны жара. Задыхаясь, капитан ВВС помчался дальше и вырвался на открытое место. Там, на другой стороне площадки, он увидел свой поисково-спасательный вертолет HH-60G Pave Hawk. Его второй пилот, Сет Хан, уже настроил птицу на спуск. Его команда была наготове на случай, если что-то пойдет не так во время визита президента.

Ответ на массированную внезапную ракетную и наземную атаку не был на самом высоком месте в их кратком списке возможных миссий. Но, насколько Фрейзер мог видеть, его Pave Hawk был единственным пригодным для полетов самолетом, оставшимся в Барксдейле. Что сделало необходимым, чтобы они поднялись в воздух и хотя бы попытались выследить ублюдков, которые захватили базу.

Он подтянулся в кабину пилотов и плюхнулся в свое кресло. Хан бросил ему наушники, и он подключился. “Все готово?”

“Мы готовы!” - заверил его второй пилот. “Двигатели и средства управления полетом выглядят надежными”.

“Артиллеристы готовы”, - доложили два члена экипажа сзади. Они уже были укомплектованы двумя 7,62-мм миниганами HH-60G.

Фрейзер быстро пробежал чрезвычайно сокращенный контрольный список для взлета. В тот момент, когда он закончил, он включил газ на полную мощность и поднял их в воздух — набирая высоту так быстро, как только мог. Им нужно было вырваться из дыма и неразберихи, вызванных пожарами, полыхавшими повсюду на базе.

Минуту спустя "Пэйв Хок" с грохотом пролетел над взлетно-посадочной полосой Барксдейла, направляясь на восток со скоростью шестьдесят узлов. Сидя на левом сиденье, Хан уставился на дисплей, который он настроил так, чтобы показывать изображения, сделанные их установленной на носу инфракрасной камерой, направленной вперед. “Контакт с несколькими источниками тепла! Какие-то машины на ножках. Большие лохи. Возможно, вдвое больше человеческого роста. Может быть, больше. Они продвигаются на восток через леса и протоки примерно в пяти километрах впереди.”

“Скорость?” - Спросил Фрейзер.

“Чертовски быстро”, - удивленно сказал его второй пилот. “Чем бы ни были эти штуки, они развивают скорость до сорока миль в час. И это по пересеченной местности. Никто из них не пользуется дорогами или тропами в этой части резервации ”.

“Вы меня разыгрываете”, - сказал Фрейзер. Он посмотрел вперед через ветровое стекло. Все, что он мог видеть, был сплошной зеленый полог деревьев и еще больше деревьев. Что за машины могли так быстро передвигаться прямо по сердцу этого заболоченного, заросшего леса? И куда, черт возьми, они направлялись?

Вражеский вертолет быстро приближается, сообщил компьютер полковника Барышева. Он нахмурился, увидев значок, появившийся на его дисплее. К сожалению, американцы смогли отреагировать так быстро. Так глубоко в лесу оружие его робота было бы бесполезно против воздушной цели. Ему нужно было найти позицию получше. Через свою нейронную связь KVM выделил небольшую поляну неподалеку. Это было место законсервированной нефтегазовой скважины, одной из десятков, разбросанных по этой части Луизианы.

Он переплыл неглубокую протоку, разбрызгивая грязную воду, и на большой скорости помчался по лесу, оставляя за собой след из сломанных веток и примятого подлеска. На бегу он отсоединил ракету "Стингер" американского производства класса "земля-воздух" от одного из своих оружейных комплектов.

Барышев вырвался на поляну и развернулся лицом к приближающемуся вертолету. Теперь оно было очень близко… не более чем в нескольких сотнях метров от нас и чуть более чем в паре сотен метров над пологом леса. В его наушниках раздалось резкое гудение. Инфракрасная система наведения "Стингера" была зафиксирована.

Он выстрелил.

Ракета взметнулась в небо в облаке пламени и белого выхлопа. Всего секунду спустя, прежде чем экипаж смог предпринять контрмеры, "Стингер" взорвался прямо под несущим винтом вертолета. Оставляя за собой клубы дыма и оторванные куски лопасти винта, Pave Hawk упал с неба и врезался в лес.

Барышев снова начал двигаться, направляясь к месту сбора, охраняемому Кириллом Аристовым и его бойцами Спецназа. Как только он доберется туда, его KVM погрузят обратно на три полуприцепа FXR Trucking, которые были специально переоборудованы для их скрытия. Затем Аристов и его “дальнобойщики” просто уехали бы, смешавшись с местным движением. И американцы остались бы без каких-либо зацепок относительно того, куда исчез враг, который только что разнес к чертям базу ВВС Барксдейл.

Семнадцать

ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Прижав подбородок к груди и подняв руки, чтобы защитить лицо, Брэд Макланахан приблизился для атаки. Быстрый, как молния, его противник нанес прямой удар, нацеленный ему в подбородок. Он парировал удар и сделал ответный выпад — только для того, чтобы обнаружить, что бьет в пустой воздух, когда она, танцуя, ускользает за пределы досягаемости.

“Ты сегодня медлителен, Брэд”, - с усмешкой сказала Надя Розек. В ее глазах был вызывающий блеск. Она отступила по мягкому тренировочному ковру и теперь стояла, легко балансируя на носках ног, очевидно, готовая отреагировать на любое новое движение, которое он сделает. Ближе к обеду тренажерный зал "Железный волк" был в их полном распоряжении.

“Может быть, ты просто чертовски быстр”, - возразил он. Затем он улыбнулся ей в ответ. “Или, может быть, это часть моего хитрого плана, чтобы заманить вас поближе”.

“Для чего? Поцелуй?”

“Ну, либо это… или хороший бросок в виде пары ударов локтем и быстрого удара ногой”, - допустил Брэд.

Надя вернулась в боевую стойку. “Ну, тогда приходи и сделай свой лучший снимок”, - насмехалась она.

Они снова сомкнулись друг с другом и обменялись стремительным шквалом ударов, пинков и парирований, выполненных с потрясающей скоростью и точностью. Каждый из них нанес удары, которые могли бы вывести из строя, если бы не их защитное снаряжение для спарринга. Стряхнув с себя боль, они во второй раз разорвали контакт и разошлись по своим углам.

“Капитан Макланахан! Майор Розек!” Брэд услышал, как кто-то зовет.

Он посмотрел в сторону голоса, настороженно следя за Надей боковым зрением. В прошлом она доказала, что слишком охотно наносила сокрушительный удар, а то и три-четыре по отвлеченным противникам. “Все справедливо в любви, войне и Крав-мага”, - таково было оправдание, которое она радостно предложила.

Майк Кнапп, один из разведчиков "Железного волка", стоял в дверях, выглядя обеспокоенным. “В чем дело, сержант?” - Спросил Брэд.

“Капитан Шофилд хочет, чтобы вы оба немедленно находились в центре связи”, - сказал Кнапп. “Кто-то только что разгромил базу ВВС в Штатах”.

Час спустя Брэд, Надя и Макомбер собрались в комнате инструктажа эскадрильи, чтобы обсудить то, что они узнали. Президент Польши Петр Уилк и Мартиндейл были связаны по защищенной видеосвязи с Варшавой.

Брэд положил начало событиям, воспроизведя наиболее полную из захватывающих дух новостей, которые в настоящее время наводняют мировые эфиры и каждый уголок киберпространства. Остальные сидели молча, мрачно сосредоточенные, наблюдая, как визит Стейси Энн Барбо на военно-воздушную базу Барксдейл в мгновение ока превратился из триумфа по связям с общественностью в полноценную катастрофу национальной безопасности.

Ближе к концу короткого новостного репортажа он нажал на кнопку управления, замораживая изображение на их экране размером со стену. Благодаря их связи с Варшавой ту же картину могли видеть Петр Уилк и Мартиндейл. На нем была показана сцена ужасающих разрушений, огромное бетонное пространство, усеянное разбитыми и горящими самолетами и мертвыми или умирающими военнослужащими ВВС США.

“Этот фрагмент видеозаписи нападения на Барксдейл был снят одной из местных телевизионных новостных групп, которой было поручено освещать появление президента Барбо на базе”, - сказал он. “Остальные дамы и господа из прессы бросились в укрытие, когда с воем полетели первые ракеты”.

“Не могу сказать, что я их виню”, - проворчал Макомбер. “Они не носят форму. И телевизионные рейтинги не стоят того, чтобы за них убивали ”.

Брэд кивнул. “Без шуток”. Он пожал плечами. “Тем не менее, нам повезло, что эти парни оказались либо слишком смелыми, либо слишком тупыми, чтобы сбежать. Потому что в противном случае мы действовали бы в значительной степени в темноте, полагаясь на шаткие показания очевидцев о том, что только что произошло ”.

“Действовать в темноте по поводу чего?” - Осторожно спросила Надя Розек. Она впервые увидела эти фотографии. Пока Брэд пытался разобраться в потоке поступающих сообщений, она была занята организацией безопасной связи с Варшавой и контактом с Уилком и Мартиндейлом. Она указала на экран. “Разве то, что произошло, не очевидно? Кто-то, почти наверняка русские, выпустил большое количество крылатых ракет по этой авиабазе ”.

“Конечно”. Брэд кивнул. “Но это только часть истории. Насколько я могу судить, все эти ракеты были нацелены на неподвижные цели. На такие объекты, как диспетчерская вышка, ангары и другие ключевые объекты. Они не стреляли по F-35, B-52 и другим самолетам, припаркованным на перроне для шоу собак и пони Барбо ”.

“Это имело бы смысл”, - согласился его отец. “Здания не двигаются. Авиация может. Организация скоординированного удара крылатыми ракетами, подобного этому, требует времени. Зачем допускать даже малейший шанс, что ваши боеголовки взорвутся над пустыми участками бетона, когда вы можете гарантировать попадания по стационарным установкам?”

Лицо Мартиндейла в одном углу экрана нахмурилось. “Хорошо, что я здесь упускаю?” он спросил. “Если это были не российские ракеты, тогда что уничтожило все наши самолеты?”

“Машины, подобные этой”, - тихо сказал Брэд. Он наклонился вперед и нажал на кнопки управления видео, чтобы увеличить изображение, позволяя другим поближе рассмотреть то, что он обнаружил, просматривая эти изображения. На картинке, хотя и размытой, был изображен тускло-серый робот в форме человека, очерченный на фоне далекого леса на заднем плане. В руках у него было нечто, похожее на большой пулемет или автопушку. Его длинное туловище было усеяно оружием других видов.

“Мóй Бо żе!Боже мой!” Сказал Петр Вильк, почти слишком тихо, чтобы его можно было услышать.

Макомбер сидел, уставившись на экран, долгое, мучительное мгновение. Его челюсть была сжата. Затем он взглянул на Патрика Макланахана. “Вы были правы, генерал. Чарли Терлок и я облажались в Обители Перуна. Каким-то образом мы оставили достаточно деталей, чтобы этот сукин сын Грызлов смог создать свои собственные CIDS ”.

“Мы все попали в эту засаду, Вжик”, - сказал ему Брэд с печальным видом. “Это была не твоя вина”.

“Мой сын прав, полковник”, - сказал старший Макланахан. Сквозь забрало его шлема жизнеобеспечения морщины на его лице углубились. “Рано или поздно русские были обязаны разработать эту технологию. Как именно им это удалось, уже не важно. Сейчас важно то, что мы разработали план, позволяющий справиться с тем, что раньше было нашим наихудшим сценарием ”.

Уилк медленно кивнул. Его лицо было обеспокоенным. “Это действительно проблема, генерал. И я должен признать, что я не уверен в нашем наилучшем курсе действий перед лицом этой внезапной атаки ”.

Застигнутый врасплох неожиданной нерешительностью польского лидера, Брэд обвел взглядом сидящих за столом Надю, Вака и своего отца, а затем повернулся лицом к Уилку и Мартиндейлу. “При всем уважении, господин Президент, я бы подумал, что наш первый шаг предельно ясен”, - осторожно сказал он. “Мы должны развернуть оснащенную CID команду "Железный волк” в США — и как можно быстрее".

Он наклонился вперед, намереваясь высказать свою точку зрения. “Мы все знаем, на что способны эти роботы. При большинстве обстоятельств вооруженные обычным способом войска США, не говоря уже о какой-либо государственной или местной полиции, никак не могут столкнуться с российским эквивалентом CIDS и выжить, не говоря уже о победе. Нет, если ребята Грызлова смогут действовать скрытно и наносить удары по своему усмотрению… что, черт возьми, похоже на то, что он имеет в виду ”.

“Да, это правда. Но мы должны учитывать возможность того, что кампания террора, направленная против вашей страны, может быть не всем, что запланировал Геннадий Грызлов ”, - сказал Уилк.

Брэд нахмурился. “Что конкретно это значит?”

“Это может быть уловкой”, - сказал другой мужчина. “Русские, возможно, пытаются выманить боевых роботов эскадрильи "Железный волк” с позиций, прежде чем начать новое наступление на Польшу и остальных наших союзников". Он вздохнул. “Даже без услуг своих лучших подразделений Спецназа вооруженные силы России по-прежнему значительно превосходят наши численностью. Ваши СИДы - ключ к нашей обороне. Москва знает это. Вот почему отправка ваших машин через полмира может быть именно тем, на что рассчитывает враг ”.

“Значит, мы должны просто сидеть здесь на задницах, пока Грызлов вытирает пол США?” - огрызнулся Макомбер. “Послушайте, я не испытываю особой симпатии к Стейси Энн Барбо и тем придуркам, которые у нее заправляют делами, но это, черт возьми, не значит, что я не люблю свою страну ... или что мне все равно, что с ней происходит. Большинство людей, которых русские убили пару часов назад, были моими братьями и сестрами по оружию. И будь я проклят, если буду сидеть сложа руки и ничего не делать”.

“Я уверен, что это не входит в намерения президента Уилка, полковник”, - осторожно сказал Мартиндейл. Его глаза были настороженными. “Но он прав, призывая к осторожности, пока мы лучше не разберемся в ситуации ... и не получим более ясного представления о намерениях Грызлова”. Он покачал головой. “Кроме того, чего может достичь одна команда Iron Wolf? Учитывая огромные размеры континентальной части Соединенных Штатов и ошеломляющее количество потенциальных целей, у нас нет реального способа предсказать, куда русские могут нанести следующий удар. Без лучшей разведки уходить в дикую синеву вон там было бы неразумно ”.

Макомбер сердито фыркнул.

“Я не предлагаю какой-то безумный удар ножом в темноте”, - решительно сказал Брэд, изо всех сил стараясь звучать спокойнее, чем он себя чувствовал, и разрядить напряжение. Вжик мог бы быть намного дипломатичнее, но по сути он был прав. Американцы из эскадрильи "Железный волк" никак не могли стоять в стороне и ничего не делать — только не тогда, когда их родина подвергалась прямому нападению противника. Что сделало его задачей убедить Уилка и Мартиндейла спустить их с поводка. “Если вы подумаете об этом логически, есть по крайней мере одно место, которое должно быть довольно высоким в списке Грызлова”.

“Очень хорошо, я допускаю возможность того, что я упустил что-то очевидное”, - сказал глава Scion с кривой полуулыбкой. “Во что бы то ни стало, просветите меня”.

О боже, подумал Брэд, стиснув зубы, Мартиндейлу так повезло, что он сейчас не сидит за столом напротив меня . На самом деле вы не могли ударить кого-либо по видеосвязи высокой четкости, что было чертовски плохо. И, судя по поджатому выражению лица Нади, он мог бы поспорить, что она думала в том же направлении.

“Русские обязательно нанесут удар по Баттл-Маунтин”, - тихо сказал он. “И если они умны, они сделают это скоро”.

На экране он увидел, как Петр Вильк выпрямился. “Вы верите, что Грызлов попытается уничтожить там объекты "Скай Мастерс”?" он спросил.

“Да, сэр”, - сказал Брэд. “Прямо сейчас мы почти полностью зависим от потока обновлений CID, самолетов, дронов, оружия и датчиков от Sky Masters. Они являются основой нашего нынешнего технологического превосходства над Россией ”.

“Превосходство, которое уже находится под серьезной угрозой теперь, когда у Грызлова есть его собственные боевые роботы”, - мрачно сказал его отец.

Брэд кивнул. “Ага”. Он многозначительно посмотрел на Уилка и Мартиндейла. “Если мы будем сидеть сложа руки и позволим русским уничтожить лаборатории, производственные мощности и ангары для хранения самолетов на Баттл-Маунтин, не будет иметь значения, сколько сидов удерживает оборону здесь, в Польше, или в остальной части Восточной и центральной Европы — по крайней мере, в долгосрочной перспективе”.

“О, боже”, - мрачно сказал Макомбер. “Парень прав. Без блестящих штуковин в стиле Бака Роджерса, которые поставляет Sky Masters, мы были бы в мире страданий ”. Он повернулся к Уилку. “Вы сами это сказали. Мы уже в значительном меньшинстве. Если мы потеряем наше качественное преимущество над русскими, всему конец ”. Польский президент медленно кивнул в знак согласия.

Сосредоточенно нахмурившись, Мартиндейл погладил подбородок. “А если вы ошибаетесь и у Грызлова другие планы?” спросил он через мгновение.

“Затем мы перенастраиваем калибровку”, - сказал Брэд. “Как минимум, если у нас уже есть команда на местах в Штатах, мы значительно сокращаем время реагирования”.

Последовала долгая пауза, пока двое пожилых людей в Варшаве молча обдумывали то, что он сказал. Затем Уилк снова кивнул, придя к решению. “Что вы предлагаете, капитан Макланахан?”

“Чтобы мы отправили трех сидов из эскадрильи "Айрон Вулф" и разведгруппу в Неваду”, - сказал ему Брэд.

“Открыто?”

“Нет, сэр. Мы будем использовать стелс-транспорт XCV-62 Ranger, чтобы незаметно ввести наши силы ”.

“Вы не доверяете доброй воле Стейси Энн Барбо?” Сухо спросил Мартиндейл.

Брэд покачал головой. “Не больше, чем на дюйм”.

Все остальные кивнули в знак понимания и согласия. В течение трех долгих лет Барбо наносила им удары в спину при каждом удобном случае - даже зашла так далеко, что отправила группу спецназа США в неудачный рейд по саботажу на базе эскадрильи "Железный волк", а затем приказала американским истребителям F-35 сбивать выживших после отчаянного налета на российские ракетные базы. Не было смысла давать ей еще одну возможность нанести удар по ним, тем более что они знали, что она отчаянно хотела заполучить технологию CID в свои руки.

“Кого вы назначите пилотировать боевых роботов в этих силах?” - Спросил Уилк.

“Я сам полечу на XCV-62”, - сказал Брэд. “А потом, как только мы окажемся на земле, я возьму на себя одного из сидов”. Он повернулся к Макомберу. “Я полагаю, ты захочешь провести одно из других, Вжик”.

“Чертовски верно”, - согласился мужчина покрупнее.

“И я буду пилотировать третью машину ”Железный волк"", - сказала Надя Розек твердым голосом, который ясно показывал, что она не потерпит никаких возражений.

“Это не совсем ваша битва, майор”, - отметил Мартиндейл. “Если что-то пойдет не так, и власти США прижмут эти силы, это будет достаточно тяжело для любого члена Iron Wolf американского происхождения. Это было бы намного хуже для польского гражданина —”

“Майор Розек прав, мистер Мартиндейл”, - прервал его Петр Уилк. “Ваш народ многим пожертвовал, чтобы помочь защитить свободы моей страны. Теперь наша очередь. Польша останется верна своим друзьям”. Его глаза изогнулись во внезапной улыбке. “Кроме того, я подозреваю, что хороший майор, вероятно, взбунтовалась бы, если бы я приказал ей оставаться”.

“Мятеж’ - это грубое слово, господин президент”, - скромно сказала Надя. Она улыбнулась ему в ответ. “Думаю, я предпочел бы охарактеризовать свой вероятный ответ на такой опрометчивый приказ как "несанкционированное проявление личной инициативы’”.

“Вы видите?” Сказал Уилк Мартиндейлу с веселым видом. “Этот вопрос полностью не в моей власти”.

Восемнадцать

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ДАЛЛАС/ФОРТ-УЭРТ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

В то время как два истребителя F-16C Falcon Национальной гвардии Техаса, которые были спешно подняты с объединенной базы Сан—Антонио -Лэкленд, кружили над нами, первый истребитель морской пехоты прошел низко над пригородами к северу и западу от Далласа. Хлопая винтами, двухмоторный вертолет Sikorsky VH-92A быстро взлетел и приземлился рядом с огромным ангаром обслуживания American Airlines площадью 270 000 квадратных футов в международном аэропорту Даллас / Форт-Уэрт. Двери ангара были открыты, показывая четырехмоторный реактивный самолет E-4B Национального центра воздушно-десантных операций, ожидающий внутри.

В салоне Marine One президент Стейси Энн Барбо смотрела в квадратное окно рядом со своим сиденьем. Она могла видеть сводные силы, состоящие из персонала ВВС, войск Национальной гвардии, солдат регулярной армии, переброшенных по воздуху из Форт-Худа, и офицеров полиции аэропорта, выходящих из ангара. Они рассредоточились по летному полю, образуя периметр вокруг ее вертолета.

Глава ее секретной службы Рафаэль Д'Аз вернулся с беседы с пилотами Корпуса морской пехоты, находящимися на передовой. Они доставили ее сюда самолетом после экстренной посадки с одного из полей для гольфа "Фокс Ран" недалеко от Барксдейла. “Мы откроем входную дверь, как только вы будете готовы двигаться, мадам Президент”, - сказал он.

Барбо неуверенно кивнул. Каждая косточка в ее теле была разбита и болела. И каждый раз, когда она закрывала глаза, даже на несколько секунд, она видела образы этих роботов ... этих жестоких машин для убийства… выйди широким шагом из леса, а затем повернись к ней. Она сглотнула, проглатывая очередную волну страха и тошноты, которые, казалось, подступили к ее горлу.

Рядом с ней Люк Коэн отстегнул ремень безопасности, а затем протянул руку, чтобы сделать то же самое для нее. “Нам нужно идти, босс”, - пробормотал он. В своем разорванном пиджаке и порванных брюках глава администрации Белого дома выглядел таким же потрепанным, как она себя чувствовала. Как и большинство ее высокопоставленных сотрудников, его увезли с места нападения на другом бронированном внедорожнике, принадлежащем ее президентскому кортежу. Несколько ее помощников все еще отсутствовали — вероятно, остались среди убитых и раненых, разбросанных по горящей авиабазе.

Поддерживаемый рукой Коэна, Барбо, пошатываясь, выпрямился. Вокруг них образовалось еще больше агентов секретной службы. “Темпест в движении”, - сказал Ди íаз в свою рацию, используя присвоенное ей секретной службой кодовое имя. “Народ, давайте сделаем этот трансфер быстрым и чистым”.

Передняя дверь первогопехотинца открылась. Внутри клубился горячий воздух, смешанный с резким запахом авиационного топлива.

Окруженные D íaz и другими агентами, Барбо и Коэн поспешили вниз по ступенькам и через взлетно-посадочную полосу к ожидавшему их E-4B. Большой реактивный самолет был одним из нескольких Boeing 747-200, переоборудованных в самолеты стратегического командования. Спроектированные так, чтобы оставаться в воздухе не менее недели с постоянной дозаправкой топливом "воздух-воздух", они должны были служить мобильными, пригодными для выживания командными пунктами для высокопоставленных военных и правительственных чиновников США, особенно президента, в случае серьезной чрезвычайной ситуации в стране.

Один из членов экипажа E-4B жестом указал им на передний вход для экипажа, вверх по трапу возле носа самолета. Он отдал честь Барбо. “Каковы ваши приказы, мадам Президент?”

“Поднимите этот чертов самолет в воздух как можно скорее”, - отрезала она. Она не хотела провести на земле ни минуты дольше, чем было необходимо. Если бы была еще одна атака этих смертоносных боевых роботов, этот ангар был бы смертельной ловушкой ... независимо от того, сколько солдат, летчиков и полицейских аэропорта было выставлено на охрану.

Они помогли ей подняться по металлической лестнице в самолет, а затем по еще одному короткому пролету ступенек на главную палубу E-4B. Оттуда было всего несколько футов до небольшого, утилитарного офисного помещения, зарезервированного для Национального командования. Кабина пилотов самолета находилась прямо над головой, на модифицированной полетной палубе 747-го.

Барбо с благодарностью опустился в одно из больших кресел люкса. Она дрожащими руками пристегнула ремни безопасности, а затем положила их плашмя на стол перед собой, борясь с желанием закричать и выругаться на своих сотрудников, чтобы они двигались быстрее, когда они поспешат на борт и найдут места.

Снаружи заработали четыре огромных турбовентиляторных двигателя самолета General Electric.

Десять минут спустя они были в воздухе и быстро набирали крейсерскую высоту более сорока тысяч футов. В купе вошел офицер Военно-воздушных сил в форме, один из боевого персонала, постоянно приписанного к этому командному центру. “Мы установили безопасные связи с адмиралом Файерстоуном и СНБ, мадам президент”.

“Проведите их сюда”, - приказал Барбо.

“Да, мэм”, - ответил он, наклоняясь мимо нее, чтобы щелкнуть несколькими переключателями на настенной панели управления коммуникациями над ее столом. Центральный видеоэкран ожил, показывая Файерстоуна, невысокого, коренастого председателя Объединенного комитета начальников штабов, в его кабинете в Пентагоне и Эда Рауха в ситуационной комнате Белого дома.

Она взяла один из белых защищенных телефонов; Коэн взял другой. Барбо глубоко вздохнул. Она знала, что жизненно важно, чтобы она показалась этим людям спокойной и умеющей командовать. “Кратко изложите мне ситуацию”, - коротко сказала она.

“Сейчас мы находимся на третьем этапе DEFCON”, - доложил адмирал Файерстоун. “И мы готовы перейти ко Второй обороне по вашему приказу”.

Барбо покачала головой. “Давайте пока воздержимся от этого, адмирал”, - сказала она. Переход ко Второму этапу DEFCON значительно повысил бы уровень боеготовности всех вооруженных сил США — особенно их оставшихся вооруженных ядерным оружием воздушных и военно-морских сил, способных использовать ядерное оружие. Но это также поставило бы США всего в двух шагах от того, чтобы подать сигнал о переходе к тотальной ядерной войне. Она пока не была готова к таким решительным мерам, не имея дополнительной информации.

Заговорил Эд Раух. “Вице-президент направляется на объект-R, госпожа президент”. Объект-R был подземным альтернативным центром командования и связи в военном комплексе Рейвен Рок в Пенсильвании, недалеко к северу от Кэмп-Дэвида. “Он и его штаб должны быть там через тридцать минут или меньше”.

Барбо скрыл усмешку. Она выбрала Рэймонда Саммерса, бывшего губернатора штата Огайо, своим вице-президентом по чисто политическим причинам во время своей первой президентской кампании. Она рассчитывала, что он привлечет голоса выборщиков своего родного штата к ее колонке. Но это оказалось абсолютным пределом его полезности. Помимо способности радоваться жизни и извергать бессмысленные, по-народному звучащие остроты, Рэй Саммерс не обладал реальными лидерскими качествами, которые она могла обнаружить. Да поможет бог Соединенным Штатам, если этот безмозглый придурок когда-нибудь окажется в Овальном кабинете, с горечью подумала она.

“Других налетов на наши базы здесь или за рубежом не было”, - продолжил Раух. “И мы не видим никаких признаков каких-либо дополнительных открытых наступательных действий со стороны русских или Китайской Народной Республики. На самом деле, нет никаких признаков того, что их обычные или ядерные силы даже переходят на более высокие уровни готовности ”.

Барбо почувствовал холод. “Вы уверены в этом?” - требовательно спросила она.

“Пока да”, - сказал ее советник по национальной безопасности. “Спутниковые снимки и перехваченные сигналы АНБ не зафиксировали никаких свидетельств вывода из гарнизона их основных наземных сил. То же самое касается их военных кораблей и боевых самолетов. На данный момент все, что мы обнаруживаем, - это обычное воздушное и морское патрулирование ”.

Боже мой, подумал Барбо в нарастающем ужасе. Ее подозрения относительно нападения на Барксдейл, какими бы дикими они ни казались ей поначалу, подтверждались. В конце концов, зачем русским или китайцам взрывать американскую авиабазу, а затем останавливаться на достигнутом? Для Москвы или Пекина не имело никакого стратегического или политического смысла совершать прямой акт войны против США, а затем сидеть сложа руки, оставляя свои собственные войска, корабли и самолеты полностью уязвимыми для любого контрудара. Никто, кроме дурака или сумасшедшего, не сделал бы чего-то настолько глупого. И хотя ни Геннадий Грызлов, ни Чжоу Цян, его китайский коллега, не были особенно стабильны, она не могла представить, чтобы кто-то из них пошел на такой риск.

Сделав над собой усилие, она восстановила концентрацию. “Каковы ваши рекомендации, адмирал?” - спросила она Файерстоуна.

“Даже если мы пока удержимся на Третьей дефконне, я настоятельно рекомендую вывести подразделения флота в море в качестве меры предосторожности”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов. “Особенно наши подводные лодки с баллистическими ракетами”. Он поморщился. “Теперь, когда мы потеряли больше наших стратегических бомбардировщиков дальнего радиуса действия B-52 и XB-1F, эти ”бумеры" представляют большую часть того, что осталось от наших сил сдерживания".

“Абсолютно нет”, - быстро сказал Барбо. “Если Грызлов и Чжоу не приведут в действие свои собственные вооруженные силы, последнее, что я хочу сделать, это спровоцировать опасный раунд эскалации и контрэскалации. Мы просто не можем позволить себе ввязаться в очередную бессмысленную конфронтацию с русскими или китайцами”.

Вероятно, именно на это надеялся тот сумасшедший ублюдок, который организовал удар по базе ВВС Барксдейл, внезапно поняла она.

“Но мы уже подверглись нападению, госпожа президент”, - запротестовал Раух.

Она впилась в него взглядом. “Скажите мне что-нибудь, чего я, черт возьми, не знаю, доктор Раух! Я стоял прямо там, когда нас прижали. Помнишь?” Это заставило его замолчать. Барбо нахмурился. “Пришло время взглянуть фактам в лицо, джентльмены. Москва не атаковала нас. Или со стороны Пекина”.

“Тогда кто—” - задумался Раух.

“Это был тот подонок Мартиндейл”, - сказала она. “И его эскадрон наемников ”Железный волк". Она увидела недоверие на узком, бледном лице своего советника по национальной безопасности. Она сердито отрезала: “Я видела, как его проклятые СИДы расстреливали наши самолеты. Эти роботы были там — огромные, как сама Смерть ”. Она крепче сжала защищенный телефон. Она не собиралась позволить ужасу, вызванному этими воспоминаниями, отразиться на ее лице или в ее голосе. Не перед этими людьми. Вместо этого она обратила свой страх в ярость. Ее голос резал, как нож. “Ты знаешь кого-нибудь еще с кибернетическими пехотными устройствами помимо головорезов "Железный волк" Мартиндейла, Эд?”

На экране Раух заметно вздрогнул. “Нет, мэм”, - признал он.

“Я так не думала”, - сказала Барбо, не потрудившись скрыть свое презрение. “И удар крылатыми ракетами, который положил начало атаке, является еще одним доказательством того, кто несет ответственность — как будто нам это было нужно”. Она повернулась обратно к Файерстоуну. “Есть ли у русских или китайцев какие-нибудь дальние бомбардировщики-невидимки, адмирал? Бомбардировщики, которые могли запустить эти ракеты и ускользнуть от наших радаров?”

Председатель Объединенного комитета начальников штабов покачал головой. “Нет, госпожа президент”. Он выглядел задумчивым. “И Москва, и Пекин усердно работают над созданием самолетов-невидимок дальнего действия, но они еще не созданы”.

“Что оставляет Мартиндейл”, - холодно сказал Барбо. “И благодаря Sky Masters в его арсенале есть множество пилотируемых и беспилотных самолетов-невидимок. И много ракет в придачу к ним.” Она стиснула зубы. “Только теперь вместо того, чтобы использовать это оружие против русских, он обратил его против нас”.

Раух нахмурился. “Я не могу понять, чего бывший президент Мартиндейл мог надеяться добиться, уничтожив Барксдейла”, - осторожно сказал он. “Это акт государственной измены. То, чего мы никак не можем не заметить или простить. Зачем ему было так рисковать?”

“Это потому, что вы не понимаете, как думает Мартиндейл”, - парировал Барбо. “Он всегда был игроком ... и он рассматривает людей и страны как фигуры, которые он может передвигать на своей шахматной доске. Ну, уничтожив эти В-52, наш прототип В-21 и нашу первую действующую эскадрилью истребителей F-35, он только что уничтожил значительную часть нашей передовой стратегической и тактической авиации, верно? Итак, когда они ушли, что теперь мы собираемся делать?”

“Я не уверен”, - признался ее советник по национальной безопасности. Он покачал головой. “Мы можем заменить потерянные истребители за несколько недель, но создание другой группы пилотов F-35 и наземных экипажей займет месяцы. И восстановление наших бомбардировочных сил займет годы ... Особенно теперь, когда мы потеряли прототип B-21 Raider ”.

“Совершенно верно”. Барбо кивнул. “Вот почему я могу рассказать вам, в чем заключается план Мартиндейла, доктор Раух. Он хочет, чтобы мы были в таком отчаянии, что мы вынуждены прибегнуть к сверхвысокотехнологичному, суперсовременному оружию, производимому его приятелями из Sky Masters ”.

“Но вы никогда не купитесь на эту идею”, - указал Раух.

“Без шуток”, - огрызнулась она. “Вот почему Мартиндейл хочет, чтобы я умер или этот придурок Джей Ди Фаррелл отправил меня в отставку. В любом случае он выигрывает ”.

Впервые с момента посадки на борт E-4B Люк Коэн рискнул высказать свое мнение. Он прочистил горло. “Я могу видеть, где он, возможно, надеялся убить тебя, но...” Его голос неуверенно затих.

“Продолжай, Люк”, - сказал Барбо, раздраженно отмахиваясь от него. “Что тебя гложет?”

“Просто, независимо от того, приложил Мартиндейл руку к тому, что произошло сегодня, или нет, это нападение обернется для него серьезными неприятными последствиями ... и для Фаррелла тоже”, - сказал ее начальник штаба. “Вы обязательно получите огромный толчок в опросах от этого. Люди всегда сплачиваются вокруг флага во времена национального кризиса”.

“Конечно, они это делают”, - без обиняков согласилась она. “И если бы выборы должны были состояться в ближайшие пару недель, я бы сидел спокойно”. Затем ее взгляд посуровел. “Но до ноября еще слишком далеко. Любой скачок опроса, который я получу, со временем исчезнет. И это исчезнет еще быстрее, как только Фаррелл и его заместители начнут набрасываться на нас за то, что мы так сильно облажались ”.

Коэн выглядел озадаченным.

“О, ради бога, разберись с этим, Люк”, - раздраженно сказал Барбо. “Все в гребаном мире только что видели, как моя программа стратегического перевооружения разгорелась в огне, получившем широкую огласку. И чьей блестящей идеей было сосредоточить так много наших оставшихся бомбардировщиков и наших лучших истребителей-невидимок в одном уязвимом месте ... в рамках политического шоу?” Она почувствовала, как ее рот скривился в уродливой улыбке. “Скажите мне, насколько популярным был генерал Шорт на Оаху, когда бомбы перестали падать?”

“Перл-Харбор”, - пробормотал Раух, внезапно уловив ее историческую отсылку.

Она кивнула. Истории, которые ее отец, кадровый офицер ВВС, рассказывал ей, когда она была молода, запали ей глубоко в душу. Перед внезапным нападением японцев на Перл-Харбор генерал-лейтенант Уолтер К. Шорт, командовавший обороной армии США на Гавайских островах, приказал всем своим истребителям и бомбардировщикам расположиться крылом к крылу, чтобы их было легче защитить от диверсантов. Это сделало их легкой добычей, когда японские "Зеро" нанесли удар с бреющего полета.

Параллели были неприятно близки.

Девятнадцать

ЛИНИЯ ФРОНТА "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Брэд Макланахан закончил вводить свой план полета в главный навигационный компьютер XCV-62 Ranger. Затем он методично начал просматривать серию цифровых карт, проверяя и перепроверяя свою работу. Иногда подготовка к заданию занимала больше времени и усилий, чем сам полет. В данном случае это было неправдой. Ему предстояло изнурительное путешествие в одиннадцать тысяч морских миль в один конец. Даже со всей автоматизацией, встроенной в систему управления полетом "Рейнджровера", и несколькими запланированными остановками для дозаправки и отдыха экипажа, он знал, что собирается довести свою выносливость до предела. Когда вы упомянули об их необходимости избегать обнаружения радарами и воздушного патрулирования над несколькими разными странами — Алжиром, Марокко, Колумбией, Мексикой и, наконец, самими Соединенными Штатами — в центре внимания оказался весь масштаб проблемы.

Наконец, удовлетворенный тем, что он обнаружил и исправил все очевидные и не столь очевидные недостатки, он нажал виртуальную “клавишу” на своем MFD. “План миссии принят”, подтвердил компьютер. “Соблюдены минимальные параметры безопасности полета и расхода топлива”.

Брэд бросил взгляд через кокпит на Надю Розек. Красивая темноволосая офицер польского спецназа опустила голову, изучая свои собственные дисплеи. Один из них показал карту Северной Атлантики. Цветные значки указывали на их наилучшие оценки позиций ряда западных и российских военно-морских сил оперативного назначения, включая авианосную группу ВМС США, действующую у восточного побережья Америки. Круги разного диаметра показывали радиус действия радаров и воздушное пространство в пределах досягаемости обычного боевого воздушного патрулирования для каждой группы военных кораблей. Круги часто перемещались и меняли размер и форму, отражая траекторию полета патрулирующих самолетов E-2C Hawkeye с радаром.

Как второй пилот и системный оператор Брэда, она неуклонно прокладывала себе путь через самые последние разведданные Scion о любых радарах воздушного наблюдения или других угрозах, с которыми они могли столкнуться на запланированном маршруте. Сначала он подумал, что она полностью сосредоточена, настолько поглощена своей задачей, что совершенно не замечает его восхищенного взгляда. Затем он заметил слабую улыбку, блуждающую в уголках ее губ.

Нет, подумал он с внутренним весельем. День, когда он застал ее врасплох, был бы первым. У нее было больше естественной осведомленности о ситуации, чем у кого-либо, кого он когда-либо встречал, включая Вака Макомбера и его отца.

“Я собираюсь проверить остальное наше снаряжение”, - сказал Брэд. “Нужно что-нибудь?”

Надя покачала головой. “Не сейчас, спасибо”. Ее слабая улыбка стала шире. “Но позже я, возможно, захочу, чтобы мне растерли ноги или сделали массаж”.

“Я передам слово нашей стюардессе”, - пообещал он.

“Боже мой, это не полковник Макомбер, не так ли?” - сказала она, притворяясь, что звучит обеспокоенно.

Брэд усмехнулся. “Нет, он просто пассажир”. Он ткнул большим пальцем в себя. “Я полагаю, что это я, мэм. Поскольку я уже назначен пилотом, поваром, мойщиком бутылок и универсалом на этом самолете, какая еще одна сложная работа? ”

С театральным вздохом облегчения Надя вернулась к работе.

Все еще улыбаясь, Брэд открыл люк и соскользнул по трапу экипажа "Рейнджера". Он легко спрыгнул на пол ангара. Экипажи работали в каждом уголке большого бомбоубежища, которое эскадрилья "Железный волк" использовала для подготовки своих самолетов и CIDS к выполнению заданий.

Техники и механики трудились над XCV-62, убеждаясь, что его авионика, двигатели и другие системы находятся в отличном состоянии. Они уделяли особое внимание четырем турбовентиляторным двигателям Rolls-Royce Tay 620-15, расположенным в верхней части крыла. Вероятно, это будет долгосрочная миссия, и Брэд и его команда все время будут действовать на грубых, импровизированных взлетно-посадочных полосах. Потеря двигателя из-за механической неисправности, которой можно было избежать, не была приемлемым риском.

Он обошел "Рейнджровер", производя собственный визуальный осмотр. Транспорт STOL был размером примерно с бизнес-джет Gulfstream 450. Он был достаточно велик, чтобы перевозить две с лишним тонны груза или около двенадцати-шестнадцати пассажиров. Благодаря конфигурации "бэтвинга" и покрытию поверхностей специальным радиопоглощающим материалом самолет имел удивительно низкое радиолокационное сечение. Хотя "Рейнджер" не принадлежал к той же лиге "стелс", что и F-22 Raptor, у которого радиолокационная сигнатура была как у мрамора, если смотреть в лоб, она была близка к сигнатуре бомбардировщика B-2A Spirit.

Задняя аппарель самолета была опущена. Брэд присел на корточки рядом с рампой, внимательно осматривая десантный отсек. Он был переполнен, от пола до потолка забит оборудованием, оружием, боеприпасами, батареями CID и топливными элементами, а также другими запасными частями. Три боевых робота, которых он, Надя и Макомбер должны были пилотировать, были прикреплены к переборкам. Они были отключены, казались безжизненными. Шесть неудобных на вид веб-кресел в два ряда по три в каждом заполняли оставшееся пространство, обеспечивая тесные помещения для Макомбера и разведывательной группы "Железный волк" из пяти человек под командованием капитана Яна Шофилда.

“Не слишком много места для ног, не так ли?” - произнес веселый голос.

Брэд неторопливо поднялся, отряхнул свой летный костюм и повернулся к Шофилду. Канадец служил в полку специальных операций своей страны, прежде чем присоединиться к Scion и эскадрилье "Железный волк". Его зубы сверкали белизной на лице, обветренном годами, проведенными на открытом воздухе во всех климатических условиях и сезонах.

“Боюсь, что нет”, - согласился Брэд с ноткой извинения. “Если бы я сказал, что вас, ребята, будут упаковывать, как сардины, вы могли бы подать на меня в суд за чрезмерно оптимистичную ложную рекламу”. Затем он ответил кривой улыбкой на улыбку другого человека. “Но подумайте об этом так: если мы попадем в турбулентность, вы никогда об этом не узнаете ... потому что вы будете зажаты слишком плотно, чтобы сдвинуться хотя бы на дюйм”.

Шофилд печально рассмеялся. “Это есть”.

“Мы приземлимся, чтобы дозаправиться и немного передохнуть в нескольких местах по пути, чтобы вы и ваши люди могли, по крайней мере, выйти и размять ноги”, - пообещал Брэд.

“Ах, и эти ваши посадочные площадки, без сомнения, были бы легкой прогулкой вдали от различных туристических достопримечательностей”, - сухо сказал Шофилд.

“Ну, не совсем”, - признал Брэд. “У Мартиндейла есть команды Scion, которые создают импровизированные взлетно-посадочные полосы и пункты дозаправки в западной Сахаре, где-то посреди колумбийских джунглей и пустыни Чиуауан на севере Мексики”.

Легкая усмешка Шофилда снова сверкнула. “Вы видите? Я знал, что моим ребятам будет чем насладиться во время этой небольшой прогулки ”.

“Прошу прощения?”

“Ночная жизнь, как у жуков, пауков, змей и других ползающих существ, капитан Макланахан”, - терпеливо объяснил канадец. “Материал из джунглей и пустынь, хотя, возможно, и не из приятных снов”.

Брэд покачал головой, изображая боль. “Ой. Ты был так близок к тому, чтобы заставить меня пожалеть тебя, Иэн. ” Он посмотрел на часы. “Вам лучше всего собрать свои войска. Мы вылетаем через тридцать минут”.

КАНЦЕЛЯРИЯ ПРЕЗИДЕНТА, БЕЛЬВЕДЕРСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА, ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Польши Петр Вильк с трудом сдерживал свой гнев, слушая дикие, почти безумные обвинения Стейси Энн Барбо. Обычно медово-сладкий голос американского президента был полон мрачной ярости. Хотя ее изображение было зернистым, искаженным необходимостью передавать зашифрованные сигналы с ее находящегося на орбите самолета управления E-4B через многочисленные спутники связи, он мог сказать, что тот же гнев исказил ее обычно гладкие черты.

“О чем, во имя всего святого, ты думал, тупой сукин сын?” - зарычала она на него. “Вы ищете войны с Соединенными Штатами? Потому что я могу заверить вас, что именно это вас и ждет, если вы закроете глаза на эту резню, учиненную Мартиндейлом и его солдатами-наемниками!”

“И я могу заверить вас, госпожа президент, что никто из Scion или из эскадрильи "Железный волк" не играл никакой роли в этом чудовищном нападении на вашу страну”, - сказал Уилк, тщательно подбирая слова на английском языке. “Я знаю этих мужчин и женщин. Каковы бы ни были их политические разногласия с вашей администрацией, все они патриоты. Каждый из них. Никто не причинит вреда своей Родине или ее вооруженным силам. Если вы сомневаетесь в этом —”

“О, избавьте меня от сентиментальной чуши”, - процедил Барбо сквозь стиснутые зубы. “Патриоты не сражаются ради прибыли. И они, конечно, не делают этого по приказу иностранного правительства, подобного вашему, Уилк ”. Она наклонилась ближе к камере, действие, которое только усилило уродливое выражение ярости, застывшее на ее лице. “Вы, поляки, наняли кучу хладнокровных убийц, потому что боялись русских. Я предупреждал вас, что в то время это был опасный шаг. Что ж, прекрасно. Что сделано, то сделано. Но что заставило вас думать, что вы сможете вечно контролировать таких головорезов? Потому что теперь мне кажется, что Мартиндейл уронил тебя прямо в дерьмо ”.

Уилк покачал головой. “Вы упускаете из виду очевидное, мадам Президент”.

“Например?” - огрызнулась она.

“По моему настоянию бывший президент Мартиндейл связался с вами несколько дней назад, чтобы ознакомиться с докладами разведки, указывающими на то, что Геннадий Грызлов организовывал собственные тайные силы наемников, которые нельзя отрицать”. Уилк сжал челюсти. “К сожалению, теперь мы видим, что он планировал. Вот почему я беспокоюсь, что это нападение России на вашу авиабазу - это только начало гораздо более масштабной и еще более смертоносной тайной войны ”.

Барбо фыркнул. “Хорошая попытка. Но продажи не было”.

“Что ты—”

“Роботы Мартиндейла”, - сказала она категорично. “Его драгоценные СИДы. Они были там. Я видел их. Черт возьми, у нас есть фотографии, на которых они расстреливают наши самолеты и наших людей. Жаль, что в вашем так называемом предупреждении не было упоминания о том, что русские строят своих собственных боевых роботов. Поскольку мы все знаем, что такого рода технологии находятся далеко за пределами досягаемости Москвы, я полагаю, вы оба решили, что это была бы одна ложь, которую я бы не проглотил ”.

Уилк поморщился. “В то время у нас не было веских доказательств того, что русские создавали свои собственные кибернетические военные машины. Их появление на военно-воздушной базе Барксдейл было для нас такой же неожиданностью, как и для вас. Теперь мы подозреваем, что Грызлов смог переделать технологию CID из компонентов, захваченных, когда две наши машины были уничтожены в бою более года назад ”.

“Как это удивительно удобно”, - сказала Барбо с холодной ноткой в голосе. “Итак, господин президент, можете ли вы что-либо из этого доказать? Или я должен просто качать головой и ухмыляться, пока Мартиндейл подставляет меня в своих собственных политических целях и финансовой выгоде, а затем выходит сухим из воды?”

Какое-то мгновение он мог только в смятении смотреть на нее в ответ. Действительно ли американский президент был настолько слеп? Настолько погрязла в мрачных параноидальных мечтах, что поверила, что политические соперники будут готовы совершить государственную измену, чтобы вышвырнуть ее с поста?

“Да, именно так я и думала”, - пренебрежительно сказала она. После минутного раздумья она пожала плечами. “Хорошо, итак, вот как мы собираемся это разыграть, Петр: Вы говорите, что это сделали русские? С помощью какой-то таинственной новой силы боевых роботов? Прекрасно. Тогда вы даете мне свое торжественное заверение как главнокомандующего Польшей, прямо сейчас, без всяких "если" и "но", что все роботы Мартиндейла по-прежнему размещены на польской территории или в другом месте вашего дерьмового альянса ”.

Нахмурившись, Уилк взглянул на часы на стене своего офиса. Брэд и его команда все еще должны быть на земле, хотя и всего на несколько минут. Он слегка колебался, не желая жертвовать своей личной честью таким образом. Затем он собрался с духом. Он поклялся защищать свою страну и ее свободу. Если это требовало от него осторожности в выражениях, чтобы избежать подтверждения навязчивых страхов этой женщины, так тому и быть. “Я могу вас заверить, госпожа президент. Все CID эскадрильи ”Железный волк" в настоящее время развернуты в Польше."

“Хорошо”. Барбо неприятно улыбнулся. “Теперь, когда мы на одной волне, вам лучше, черт возьми, убедиться, что ваши наемные убийцы остаются на месте”. Ее голос приобрел еще более жесткий тон. “Потому что, если выяснится, что вы солгали мне ... и эти проклятые машины действуют внутри этой страны, я обещаю вам, что мое правительство возложит на Польшу и ее союзников прямую ответственность за акт войны, совершенный против нас… акт войны, совершенный на нашей собственной земле”.

Этим она разорвала их связь.

Уилк отвел взгляд от экрана. Его глаза встретились с глазами Кевина Мартиндейла, который тихо сидел в кресле, слушая тираду Барбо. “Это очень, очень плохо. Если кто-либо из наших людей будет пойман или убит сейчас ...” Он позволил этой мысли затихнуть.

Мартиндейл мрачно кивнул. “Будь мы прокляты, если это так, и, вероятно, прокляты в любом случае. Если мы сорвем миссию, мы дадим Грызлову полную свободу действий, чтобы сеять хаос внутри Соединенных Штатов ”. Выражение его лица было мрачным. “И если мы этого не сделаем, а Брэда и его команду заметят и опознают, существует серьезный риск, что Барбо может действовать необдуманно. Что в значительной степени гарантировало бы, что Польша окажется раздавленной между двумя самыми могущественными нациями мира ”.

Двадцать

На БОРТУ НАЦИОНАЛЬНОГО ЦЕНТРА ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНЫХ ОПЕРАЦИЙ E-4B, ГДЕ-ТО Над СОЕДИНЕННЫМИ ШТАТАМИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Барбо повернулась на стуле, чтобы посмотреть на Люка Коэна. Ее начальник штаба сменил свою порванную и опаленную одежду на летный костюм ВВС, который был по меньшей мере на пару дюймов маловат для его долговязого телосложения. “Ну?”

“Уилк лгал”.

Она кивнула. “Сквозь зубы. Такая нерешительность, когда я попросил его подтвердить местонахождение этих роботов, была характерной. Итак, вот наше подтверждение… по нам ударили сиды ”Железного волка"." Она нахмурилась. “Круг, который я не могу разогнать, - вот почему Уилк пошел на такой риск. Зачем позволять своим наемным солдатам нападать на нас? Допустим, их план сработал идеально, и я был бы убит. Даже такому шуту, как Рэй Саммерс, пришлось бы нанести Польше серьезный ответный удар, как только он принял присягу. Уилк может все потерять и ничего не выиграть, позволив Мартиндейлу разгуляться ”.

“Может быть, поляки действительно находятся в таком же неведении относительно этого, как и мы”, - предположил Коэн. “Это многое объяснило бы”.

“Ты думаешь, эти наемники ”Железного волка" полностью вышли из резервации?" - Спросил Барбо. “Что они действуют без одобрения Варшавы?”

Коэн кивнул.

“Тогда почему бы просто не признать это сразу?”

“Представьте это так: вы идете и покупаете большого злобного питбуля в качестве сторожевой собаки. И вот однажды чертова собака вырывается из вашего двора, убегает и до смерти загрызает какого-то ребенка. И когда коп появляется у твоей двери, ты говоришь...?”

“Это не моя собака, офицер”, - автоматически ответил Барбо.

“Совершенно верно. Возможно, это не самая разумная реакция, но она естественна ”.

Она задумалась над этим. Все это время она была уверена, что Петр Уилк когда-нибудь на собственном горьком опыте узнает, что такое глава Scion на самом деле. Она, конечно, никогда не верила в то, что Мартиндейл действительно подчинит свою волю чьей-либо еще. Зачем ему выполнять приказы какого-то придурковатого лидера вроде президента Польши? Его эго было слишком большим. С самого начала бывший американский президент рассматривал Уилка и его страну как инструменты, которые нужно использовать, а затем отбросить при необходимости.

Барбо поморщился. Это была достаточно хорошая рабочая теория, но она устала действовать на основе полуформированных и, возможно, непродуманных догадок.

“Хорошо, возможно, поляки были ошеломлены этим, как и мы. Но кое-что еще все еще беспокоит меня ”, - медленно продолжил Коэн. Высокий житель Нью-Йорка опустил взгляд на свои колени, намеренно избегая встречаться с ней глазами — что было верным признаком того, что он собирался сказать что-то, что, как он боялся, могло вывести ее из себя.

Она вздохнула. “Продолжай, Люк. Я не кусаюсь”.

Коэн выдавил нервную полуулыбку. “Я понимаю, что вы говорите о Мартиндейле и о том, как он хочет видеть в Белом доме кого-то вроде Фаррелла, который будет все делать по-своему”.

“Не говоря уже о том, чтобы позволить Scion и Sky Masters сунуть свои морды в корыто, полное сочных контрактов Пентагона на большие деньги”, - пробормотала она.

“Да, госпожа президент”. Коэн рассеянно провел руками по своим растрепанным волосам. “Но чего я не понимаю, так это зачем Мартиндейлу делать что-то настолько очевидное”. Он уронил руки обратно на колени. “Я имею в виду, почему бы не использовать возможности Scion для чего-нибудь попроще? Скажем, например, вместо этого саботировать прототип B-21? Если бы наш модный новый бомбардировщик разбился прямо перед телекамерами, это нанесло бы больший политический ущерб вашей кампании — и почти без таких серьезных последствий ”.

Барбо обдумал это. Господи, подумала она, Коэн прав. Что-то в этом просто не укладывалось. Мартиндейл мог быть подлым, безжалостным, коррумпированным сукиным сыном, но он также всегда был умным, расчетливым сукиным сыном. Возиться с авионикой B-21 или даже подкупить его экипаж, чтобы имитировать аварийную ситуацию в полете, было бы для него намного проще и безопаснее. Сокрушительная, прямая, тотальная атака, превратившая Барксдейл в тлеющие руины, была не в его стиле.

На самом деле, это было больше похоже на то, что развязный, стреляющий от бедра милитаристский ковбой Патрик Макланахан счел бы блестящим. Но Макланахан был мертв…

Она внезапно вздрогнула, захваченная воспоминанием, которому было три года, но которое все еще имело силу вызывать у нее кошмары. Чтобы убедить Геннадия Грызлова в том, что США не оказывают тайной поддержки Польше в ее войне с Россией, она приказала армейским рейнджерам и спецназовцам ВВС атаковать базу "Железный волк". Им было приказано помешать наемникам совершить бомбардировочный налет на российские ракетные базы под Калининградом.

Но штурм провалился. А затем смертоносно выглядящий боевой робот, пилотируемый Макланаханом, посмотрел прямо в камеру, которую нес один из ее захваченных солдат… посмотрел прямо на нее . “Ты предатель своей страны, Барбо”, - прорычала машина своим угрожающим, синтезированным электроникой голосом. “Если мы выберемся отсюда живыми, я заставлю тебя заплатить. Я обещаю”.

Барбо поверил ему. Это было одной из причин, помимо угроз Грызлова о том, что он начнет более широкую войну, которая побудила ее приказать американским F-35 сбивать все самолеты Iron Wolf, которые пережили атаку на Калининград. Она была полна решимости убедиться, что на этот раз Патрик Макланахан действительно мертв. Это был единственный способ, который она могла придумать, чтобы помешать ему выполнить данное им ужасающее обещание. Ее пилоты выполнили приказ — сбили с неба последние две "Суперварки" Iron Wolf XF-111.

С тех пор никто ничего не слышал об отставном генерале ВВС.

Возможно, до сих пор, подумала она с растущим ужасом. Мог ли Макланахан каким-то образом выжить… опять? Это казалось невозможным. Несмотря на все свои навыки, он был человеком, таким же смертным, как и любой другой человек. Он не был машиной. Нет, в отчаянии подумала она, Патрик Макланахан мертв . Он должен был быть мертв. Потому что в противном случае он пришел бы за ней—

Руки Барбо непроизвольно сжались на подлокотниках ее кресла. Ее лицо онемело, как будто оно было высечено из камня.

“Госпожа Президент?” Неуверенно сказал Коэн. Он выглядел обеспокоенным.

Она заставила себя отпустить стул. “Мне нужно, чтобы ты немедленно связался с Эдом Раухом”, - сказала она. Ее голос звучал странно в ее собственных ушах, как будто он доносился с расстояния в миллионы миль. “Скажите ему, что я хочу, чтобы АНБ и другие агентства пересмотрели каждую часть разведданных, которые привели их к выводу, что Патрик Макланахан был убит, когда его XF-111 потерпел крушение над Польшей три года назад”.

Начальник ее штаба уставился на нее в ответ. “Вы думаете—?”

“Я не знаю, что и думать!” Барбо жестко парировал. “Но если есть шанс… есть хоть какой-то шанс ... Этот психованный ублюдок все еще жив, мне нужно знать об этом!”

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ RKU, Техас-151 ПЕТЛЯ W, НЕДАЛЕКО От ТЕКСАРКАНЫ, Техас

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Высоко забравшись в кабину своего восемнадцатиколесного автомобиля, зарегистрированного компанией FXR Trucking, Кирилл Аристов посмотрел в зеркало бокового обзора. Он мог разглядеть две другие большие буровые установки подразделения, застрявшие в пробке позади него. Все они были разделены по меньшей мере десятью-пятнадцатью другими транспортными средствами, что делало менее очевидным, что они ехали в составе колонны. Не то чтобы кто-то из нас прямо сейчас куда-то собирался, раздраженно подумал бывший капитан Спецназа. Длинная вереница легковых и грузовых автомобилей перегородила этот участок однополосного шоссе, огибающего Тексаркану. Они были остановлены насмерть.

Впереди, примерно в миле, он мог видеть, что стало причиной задержки. Мигающие красно-синие огни показывали, где полиция, скорая помощь и пожарные команды работали над устранением последствий серьезной аварии, заблокировавшей шоссе.

“Призрак Ведет к Шах и Мат один, что там происходит? Почему мы остановлены? Есть ли механические проблемы с вашим транспортным средством?” - Внезапно спросил полковник Руслан Барышев в наушниках Аристова. Они установили переговорное устройство между кабиной грузовика и прицепом, который он перевозил, что позволило поддерживать связь с пилотами двух роботов KVM, спрятанных на борту.

“У нас все в порядке, полковник”, - заверил Аристов другого человека. “Мы просто застряли в пробке. Местные американские власти расчищают место крушения перед нами. Как только они закончат, мы снова двинемся в путь ”.

“Вы уверены, что это не контрольно-пропускной пункт, установленный американскими военными или шпионскими службами для охоты на нас?” Барышев сорвался. “Этот так называемый несчастный случай мог быть уловкой”.

Аристов обменялся взглядами с Николаем Добрыниным на пассажирском сиденье. Другой ветеран спецназа закатил глаза. Капитан пожал собственными плечами в бессловесном ответе. Их пассажиры все еще нервничали. Барышеву и его пилотам KVM, казалось, потребовалось много времени, чтобы оправиться от адреналинового кайфа, который они испытали во время атаки на базу американских ВВС.

“Мы уже более чем в ста двадцати километрах от Барксдейла, сэр”, - терпеливо сказал Аристов. “Это далеко за пределами зоны любого вероятного поиска. Американцам пришлось бы развернуть тысячи солдат и полицейских, чтобы перекрыть все возможные дороги и хайвеи на таком расстоянии. И у них просто нет в наличии такого рода живой силы”.

“Будем надеяться, что вы правы, Аристов”, - ответил полковник. “Будьте начеку. Если вы ошибаетесь и путь нам преграждают подразделения американской полиции или армии, мои машины их устранят ”. И интерком отключился.

Добрынин покачал головой. “Эти парни немного чересчур жаждут убийств, чтобы меня успокоить, капитан. Если вам все равно, я бы предпочел добраться до Далласа без того, чтобы их роботы выскочили из этих трейлеров и начали стрелять по всему шоссе ”.

“Это делает нас двоих”. Аристов увидел, что движение впереди него начинает понемногу продвигаться вперед. Он наклонился, чтобы привести в действие большую установку. “Будем надеяться, что они успокоятся, как только мы доберемся до склада и снимем с них эти металлические костюмы”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Геннадий Грызлов расхаживал взад-вперед по своему кабинету, как зверь в клетке. Время от времени он делал паузу, чтобы проверить выпуски новостей, транслирующиеся на экране его смартфона. Но никогда не длилось очень долго. После первых глубоко удовлетворяющих изображений горящих самолетов и погибших американцев никакой новой информации не появилось. Вместо этого журналисты по всему миру были заняты тем, что они всегда делали во времена кризиса — прокручивали одни и те же заезженные видеоклипы, предавались бессмысленным спекуляциям и брали интервью у обычных групп “экспертов”, ни один из которых не мог пролить никакого полезного света на события.

Он устал ждать. По его мнению, терпение было добродетелью, желательной для подчиненных, но не для тех, кто обладает реальной властью. Из его телефона донесся тихий перезвон. Он ткнул пальцем в значок кнопки ответа. “Да?”

“Мистер Куракин прибыл, господин президент”, - объявил его многострадальный личный секретарь Иван Уланов. “По вашему приказу я не зарегистрировал его прибытие”.

“Хорошо”, - одобрил Грызлов. Теперь, когда ситуация накалялась, пришло время убедиться в отсутствии очевидных связей между главой российского государства и “частной” военной компанией Владимира Куракина. “Отправьте его”.

Он развернулся на каблуках и сел за свой стол, в то время как Уланов проводил главу RKU в кабинет. Короткий кивок отправил его секретаря поспешно вернуться на свой пост. Он подождал ровно столько, чтобы закрылась дверь, прежде чем спросить: “Ну?”

“Наши атаки были полностью успешными”, - докладывал Куракин. Было ясно, что он испытал огромное облегчение. С того момента, как Грызлов назначил политический митинг Стейси Энн Барбо на военно-воздушной базе Барксдейл первой целью Шах и Мат, он был сосредоточен на опасностях, связанных с проведением военной операции, которая могла легко убить или ранить национального лидера Америки — даже если только случайно.

“Избавь меня от стандартного шаблона брифинга, Владимир”. Грызлов кивнул другому мужчине в сторону стула. “Мне нужны надежные цифры”.

“Да, сэр”. Куракин вытащил свой собственный смартфон. Он открыл несколько файлов. “Судя по спутниковым фотографиям, мои аналитики подсчитали, что четырнадцать наших ракет Х-35 поразили назначенные цели”.

“А два других?”

“Один из них взорвался преждевременно за секунды до удара”, - сказал Куракин. “Другой, похоже, разбился в болотах к востоку от авиабазы, вероятно, из-за какого-то отказа двигателя или авионики”.

“Значит, американцы найдут это?”

“В конечном счете”, - согласился Куракин. Он пожал плечами. “Но даже тогда обломки не должны никуда привести их следователей”.

Грызлов кивнул. Помимо России, по крайней мере, восемь других стран по всему миру использовали те же дозвуковые крылатые ракеты. Многие из них создавали свои собственные версии Х-35 по лицензии или занимались реверс-инжинирингом своих собственных конструкций. Никого не шокировала бы возможность того, что некоторые из них просочились на международный черный рынок оружия. В качестве дополнительной меры предосторожности компоненты ракет, тайно отправленные Анненкову и его людям, были тщательно “продезинфицированы” — лишены каких-либо идентифицирующих серийных номеров. Это, безусловно, вызвало бы подозрения, но также задержало бы любое расследование.

“Ваш 737-й вернулся на свою базу?” - Спросил Грызлов.

“Он приземлился в штате Юта час назад”, - подтвердил Куракин. “Анненков сделал запланированную остановку в Далласе / Форт-Уэрте, а затем продолжил движение, как и планировалось, без каких-либо задержек”. Он тонко улыбнулся. “В сложившихся обстоятельствах чиновники местного аэропорта были только рады ускорить вылет как можно большего числа самолетов”.

“Могу себе представить”, - сухо сказал Грызлов. Новости об атаке заставили американское FAA временно приостановить или перенаправить все пассажирские и грузовые рейсы, запланированные для прохождения где-либо в пределах пары сотен миль от Барксдейла. Естественно, последствия отразились на всей территории Соединенных Штатов, посеяв хаос, поскольку стыковочные рейсы были отменены или задержаны. Поскольку пассажирские самолеты восточного направления и грузовые лайнеры скапливались у их ворот и на взлетно-посадочных полосах, менеджеры Dallas / Fort Worth не были заинтересованы в задержке самолетов, следовавших в других направлениях.

Он наклонился вперед. “А как насчет ваших наземных подразделений? Каков их статус?”

“Грузовики с КВМ Барышева и группой прикрытия Аристова достигли нашей конспиративной квартиры в Далласе”, - продолжил Куракин. “И снова без инцидентов”.

Как и объекты, которые команды Аристова создали в нескольких других местах по всей территории США, охраняемый объект в Далласе был складом, номинально принадлежащим FXR Trucking. Большинство из них были расположены на окраинах городов и поселков покрупнее — в оживленных промышленных парках, где никого не удивили бы грузовики и другие транспортные средства, приезжающие и уезжающие в любое время дня и ночи. Что касается руководителей американской корпорации FXR, то эти склады теперь принадлежали еще одной молодой дочерней компании, финансируемой новыми владельцами компании. Сотрудники, которые когда-то работали на этих складах, были либо переведены на другие объекты, либо уволены с щедрыми выходными пособиями.

“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. “Итак, какой ущерб нанесли ваши военные машины?”

Куракин улыбнулся шире. “Больше, чем самые оптимистичные надежды моих планировщиков. На этот раз американские СМИ не преувеличивают. Роботы полковника Барышева уничтожили каждый военный самолет на земле в Барксдейле ”.

“Все они?”

“Да, господин президент”, - гордо сказал Куракин. “Включая ВВС номер один”.

Грызлов почувствовал, как его собственная широкая ответная улыбка расплылась по лицу. Одним ударом он еще больше разгромил и без того ослабленные американские стратегические бомбардировочные силы и уничтожил целую эскадрилью их самых современных истребителей-невидимок. Лучше всего то, что не было никаких признаков того, что Барбо или ее советники имели какое-либо представление о том, что Россия несет ответственность за это нападение.

К его удивлению, американский президент даже не повысила уровень боевой готовности своих сил после Третьего ДЕФКОНА. Фактически, не было никаких признаков какой-либо необычной активности наземных, воздушных или военно-морских подразделений, развернутых за пределами континентальной части Соединенных Штатов. Совсем другая история была на военных базах на территории США. Спутниковые снимки и перехваченные сигналы показали, что они находились в состоянии повышенной готовности, в воздухе патрулировали истребители и самолеты раннего предупреждения. Их боевые эскадрильи и другие авиационные подразделения были рассредоточены по запасным полям. Армейские подразделения были развернуты на близлежащих военных базах и в важных правительственных зданиях, а также были задействованы подразделения резерва и Национальной гвардии.

Картина, нарисованная этими фактами, была ясной. Американцы не знали, что подверглись нападению иностранной державы. Они принимали чисто оборонительные меры, не готовясь нанести ответный удар по выявленному агрессору. Что означало, что план Грызлова, со всеми его хитроумными перестановками, разворачивался именно так, как он задумал.

“Вы имеете какое-либо представление о том, сколько жертв вы причинили?” - Спросил Грызлов.

“Точных цифр нет”, - сказал Куракин. Он пожал плечами. “Я не думаю, что даже у американцев пока есть точный подсчет. Но они были существенными. Мое лучшее предположение состояло бы в том, что мы убили или тяжело ранили несколько сотен вражеских солдат, включая многих из их лучших пилотов ”.

“Молодец!Отличная работа”, - сказал Грызлов Куракину, не скрывая восхищения. В течение многих лет американцы и их наемники наносили удары по России и ее союзникам, часто не платя за это никакой существенной цены. Отомстить за те годы боли и унижения было невероятно приятно. Знать, что это было только начало, было еще лучше. “Я хотел бы, чтобы ты передал мои личные поздравления непосредственно войскам и пилотам RKU, Владимир”. Он ухмыльнулся. “За исключением, конечно, того, что это может означать, что мне что-то известно о ваших преступных и полностью несанкционированных действиях”.

“Я не могу представить, что вы имеете в виду, господин президент”, - согласился Куракин со своей собственной ответной улыбкой. “В конце концов, меня здесь никогда не было”.

Грызлов одобрительно кивнул. “Конечно, нет”. Его взгляд посуровел. “Итак, когда вы планируете нанести удар по своей следующей цели?”

“Мои силы могут быть готовы нанести новый удар в течение двадцати четырех часов”, - пообещал Куракин.

Российский президент поднял руку. “Не так быстро”, - сказал он с лукавой улыбкой. “Поспешишь — людей насмешишь”, - продолжил он, процитировав старую пословицу. “Если вы поторопитесь, вы просто рассмешите других’. Дайте американцам немного времени, чтобы довести себя до исступления, а? Пусть они сидят, гадают и беспокоятся о том, что происходит, пока они изматывают своих пилотов и полицейских бесплодными поисками и патрулированием. Затем, как только они начнут расслабляться, это будет время снова нанести им сильный удар ”.

Двадцать один

ОСОБНЯК ГУБЕРНАТОРА, ОСТИН, Техас

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Хотя Белый дом не подтверждает это, информированные источники, близкие к президенту, сообщают CNN, что она в настоящее время находится на борту одного из национальных командных центров воздушно-десантных войск - и что она непосредственно координирует ответ федерального правительства на это жестокое террористическое нападение на Соединенные Штаты. Ее вероятный оппонент осенью, губернатор Фаррелл, по-прежнему скрывается в своем особняке, встречаясь с политическими советниками —”

Фыркнув, Джон Далтон Фаррелл выключил телевизор в своем заставленном книгами кабинете. Он повернулся к группе мужчин и женщин, собравшихся вокруг старинного дубового стола, установленного в центре скромных размеров комнаты. “Ну, вот и все, ребята”. Он одарил их кривой усмешкой. “Очевидно, мы те, кто забился в угол, в то время как Стейси Энн Барбо героически ведет бой ... изнутри хорошо охраняемого самолета, летающего на высоте сорока тысяч футов”.

“Господи”, - пробормотал один из них. “Эти ублюдки в средствах массовой информации больше даже не притворяются беспристрастными. Этот так называемый новостной репортаж с таким же успехом мог бы быть полноценной рекламой кампании Барбо ”.

Фаррелл пожал плечами. “Никто никогда не говорил, что это будет легко, не так ли?” Видя их мрачные лица, он намеренно принял драматическую позу. “Это закончилось, когда немцы бомбили Перл-Харбор? Черт возьми, нет!”

Высокопоставленные сотрудники его предвыборного штаба застонали. Конечно, любовь их босса время от времени цитировать старые фильмы, такие как "Дом животных", была милой. Но они не могли не беспокоиться о том, что враждебная пресса услышит о его подобных шутках и использует то, что он сказал, вне контекста, чтобы изобразить его необразованным идиотом.

Фаррелл смягчился. “Хорошо, итак, пресса ненавидит меня до глубины души и боготворит землю, по которой ступает Стейси Энн. Что ж, мы знали, что будем действовать. Ничего не изменилось, за исключением того, что теперь нам нужно точно выяснить, что я собираюсь сказать об этом террористическом нападении на базу ВВС Барксдейл и, похоже, что оно направлено против самого президента ”.

Они кивнули. Шаблонное осуждение, которое кампания опубликовала ранее, было достаточно хорошим, поскольку оно зашло так далеко, но им нужно было что-то более конкретное. За исключением его критики слабости Барбо по отношению к русским и закадычных оборонных контрактов, которые она раздавала крупным спонсорам, основное внимание губернатора было сосредоточено на внутренней политике. Сегодняшнее ужасающее нападение на крупный американский военный объект гарантированно переключило внимание общественности на политику национальной безопасности и обороны, что традиционно было благом для любого представителя власти в Овальном кабинете.

“Вы думаете, они действительно пытались ее убить?” - скептически спросила Сара Патель. Дочь индийских иммигрантов, получившая образование в Чикагском университете, она была главным помощником Фаррелла по торговой политике.

“Вы видели видеозаписи”, - сказал он. “Там, в Барксдейле, летало чертовски много пуль и снарядов. Если тот, кто ударил по нам там, на самом деле не пытался убить президента Барбо, они чертовски уверены, что это выглядело именно так ”.

Она медленно кивнула.

“Черт возьми, губернатор, если эти террористы действительно целились в нее, очень плохо, что они промахнулись”, - сказал Майкл Доуэлл с циничным смехом. Доуэлл, невысокий и жилистый, с телосложением и агрессивным настроем боксера полусреднего веса, был признанным экспертом по банковскому регулированию и формированию малого бизнеса. “Это сэкономило бы нам несколько сотен миллионов в прогнозируемых расходах на кампанию”.

Он резко замолчал, когда Фаррелл бросил на него ледяной взгляд. “Стейси Энн Барбо по-прежнему является нашим президентом и главнокомандующим этой страны, Майк”, - холодно сказал мощно сложенный техасец. “Вам это может не понравиться. Черт возьми, мне это не нравится. Вот почему я планирую избить ее, как грязный коврик, в ноябре. Но тем временем, все в этой комнате проявят должное уважение к ее должности. Это недооцениваетсястояло?”

Доуэлл на мгновение уставился в стол, а затем спокойно согласился. “Да, губернатор”.

“Хорошо”, - прорычал Фаррелл. Он обвел взглядом переполненный зал. “И мы будем чертовски уверены, что не попадем в ловушку, встав на сторону, даже риторически, придурков, которые только что убили и ранили так много храбрых американских солдат и летчиков. Вам всем это достаточно ясно?”

Они быстро закивали, пробормотав смущенное согласие.

Еще мгновение Фаррелл смотрел на них сверху вниз. Он знал, что это были хорошие люди. Умные люди. Но, как и многие умные люди, иногда они упускали из виду лес из-за деревьев. При всех своих многочисленных недостатках Стейси Энн Барбо все еще была соотечественницей-американкой. Да, он участвовал в этой кампании, чтобы победить, но он участвовал в ней не для того, чтобы по пути потерять свою душу.

Внезапно на его смартфоне заиграла музыка, указывая, что он принимает входящий звонок. Он с удивлением уставился на это. Он не только поставил телефон на вибрацию, но и тот фрагмент из "Билли Кида" Аарона Копленда был не тем рингтоном, который он установил. К временному разочарованию его жены, он был больше поклонником кантри и вестерна. Что означало, что кто-то взломал устройство. Само по себе это не было кризисом. В отличие от многих людей, Фаррелл использовал свой смартфон экономно и никогда не для чего-либо серьезно конфиденциального. Его помощники иногда шутили, что, будь воля их босса, он бы до сих пор занимался официальными делами с помощью телеграммы и конного курьера.

На краткий миг он подумал о том, чтобы передать проблему своим сотрудникам службы безопасности, но затем его естественное любопытство взяло верх над ним. Кто бы ни был ответственным, он потратил много времени и хлопот, чтобы организовать это. Почему бы не выяснить, кто?

Фаррелл посмотрел на своих советников извиняющимся взглядом. “Если вы все не возражаете, я думаю, мне нужно обсудить это наедине. Давайте сделаем небольшой перерыв и вернемся к этому через десять минут ”.

Как только они вышли, сжимая в руках множество справочников и персональных ноутбуков, он провел мозолистым пальцем по экрану смартфона, чтобы принять этот таинственный вызов. Но вместо подключения его свайп активировал программное обеспечение, спрятанное глубоко в операционной системе. Ряды кажущихся случайными чисел и символов потекли по экрану, а затем исчезли. ПРОГРАММА ШИФРОВАНИЯ ПЯТОГО УРОВНЯ АКТИВИРОВАНА, ССЫЛКА ПОЛНОСТЬЮ ЗАЩИЩЕНА, появилась на их месте — за ней немедленно последовало живое видео с изображением мужчины с длинноватыми седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородой. Он оторвал взгляд от экрана с намеком на веселье.

Фаррелл поднял бровь. “И здесь я подумал, что ваша репутация человека, вытаскивающего технологических кроликов из шляпы, несколько преувеличена, господин Президент. Полагаю, я был неправ на этот счет ”.

“Я приношу извинения за это неожиданное вторжение, губернатор”, - сказал Мартиндейл, хотя в его голосе не было особого сожаления. “Но поскольку президент Барбо, похоже, полон решимости совершать одни и те же глупые ошибки снова и снова, мне нужно проинформировать вас о том, что, по нашему с Петром Уилком мнению, происходит на самом деле”.

ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА, НАД РЕЗЕРВАЦИЕЙ НАРОДА навахо, АРИЗОНА

СЛЕДУЮЩЕЙ НОЧЬЮ

Через двести семьдесят морских миль и тридцать шесть минут после пересечения воздушного пространства США, примерно на полпути между Эль-Пасо и Ногалесом, XCV-62 "Рейнджер" пролетел низко над высокогорными альпийскими лесами, каньонами с острыми краями и утесами. На фоне ночного неба, усыпанного тысячами звезд, и мягко светящейся полосы Млечного Пути самолет-невидимка "Железный волк" казался не более чем темной тенью, скользящей по непроглядно черному ландшафту, лишенному какого-либо искусственного освещения.

Брэд Макланахан осторожно потянул свой джойстик влево, делая вираж, следуя светящимся навигационным сигналам на своем HUD. Зазубренный каменный столб проскользнул мимо с правой стороны кабины пилотов, а затем исчез за кормой. Без его участия XCV-62 слегка накренился, пронесся по невысокому склону, а затем снова снизился, прежде чем выровняться всего в двухстах футах над землей. Они полагались на цифровую систему слежения за местностью "Рейнджера", которая обеспечивала их безопасность даже на скорости 450 узлов. Используя подробные оцифрованные карты, хранящиеся в компьютерах самолета, и повторяющиеся короткие очереди с радиолокационного высотомера, система DTF позволяла совершать дальние полеты на малой высоте, которые были бы практически невозможны для пилота-человека без посторонней помощи.

“Импульсно-доплеровский радар AN / APY-2 все еще активен. Пеленг сейчас на четыре часа. Расчетная дальность составляет сто пятьдесят миль”, сообщил их компьютер. “Вероятность обнаружения на этой высоте остается практически нулевой”.

На правом сиденье "Рейнджровера" майор Надя Розек наклонилась вперед. Она проверила меню на своем дисплее предупреждения об угрозе, наблюдая, как компьютер сравнивает сигнатуру регистрируемого им излучения радара со своей базой данных. “Это тот же самый E-3 Sentry, который мы видели ранее”, - сказала она ему.

Брэд напряженно кивнул, не отрывая глаз от своего дисплея. “Да, они, должно быть, кружат над авиабазой Киртланд недалеко от Альбукерке. На базе есть огромный подземный комплекс для хранения ядерного оружия. Никто там не хочет быть застигнутым врасплох еще одним ударом крылатых ракет ”.

Еще до того, как XCV-62 пересек границу США со стороны Мексики, они начали фиксировать выбросы нескольких самолетов системы АВАКС E-3 Sentry, развернутых для прикрытия баз ВВС в Аризоне, Нью-Мексико и Техасе. Каждый из модифицированных Boeing 707 имел вращающийся радиолокационный купол диаметром тридцать футов, установленный на фюзеляже. Их радары могли сканировать огромные пространства воздушного пространства— обнаруживая нецелевые цели на расстоянии до двухсот с лишним миль. И он знал, что там, где находились эти самолеты радиолокационного предупреждения, также должны были находиться пары истребителей F-16 и F-15, готовых перехватить любой неопознанный самолет , обнаруженный "Часовыми".

Проскользнуть сквозь эту воздушную сеть, не вызвав тревоги, означало лететь по замысловато проложенному курсу на предельно малой высоте, используя пересеченную местность, столь распространенную на американском юго-западе, чтобы замаскировать их проход везде, где это возможно. До сих пор им везло. Военно-воздушные силы развернули ограниченное количество самолетов системы АВАКС, как и предсказывал Брэд. Были пробелы в эффективном радиолокационном охвате, которые они могли использовать.

Следуя сигналам на своем HUD, он снова повернул влево, на этот раз сильнее. Левой рукой он немного сдвинул дроссели вперед, добавляя мощности двигателям, чтобы сохранить воздушную скорость в этом крутом повороте. Затем он снова выровнялся и уменьшил мощность, уменьшая их тепловую сигнатуру.

Теперь они летели на северо-запад, направляясь прямо в бесплодные земли Национальной лестницы Эскаланте штата Юта. Как только "Рейнджер" вырвется из этого лабиринта каньонов, утесов и вздымающихся ввысь холмов и мезас, у них будет прямой путь к Батл-Маунтин в северной Неваде.

В трехстах пятидесяти морских милях дальше стелс-транспорт "Железный волк" низко пролетел над зубчатым хребтом и снова опустился в широкую безжизненную долину. Брэд всмотрелся в свой экран. На горизонте появилось больше возвышенностей. При наблюдении через их направленные вперед камеры ночного видения эти крутые скалистые склоны приобрели зеленоватый оттенок свечения. Невада была самым гористым штатом в Союзе, с более чем ста пятьюдесятью названными хребтами и тридцатью отдельными вершинами, которые возвышались более чем на одиннадцать тысяч футов в воздух.

Он сморгнул капельку пота. Его летный костюм был мокрым. Даже со всеми их передовыми авионическими и навигационными системами этот длительный полет "в полусне" создавал серьезную нагрузку как для его разума, так и для тела.

“Осталось недолго, Брэд”, - тихо сказала Надя, немного подбадривая его.

Он выдавил усталую улыбку.

“Внимание, многофункциональный радар с фазированной антенной решеткой S-диапазона обнаружен в десять часов. Дальность примерно сорок миль”, сообщил компьютер "Рейнджера". “Оценивается как Sky Masters ARGUS-Пять. Вероятность обнаружения низкая, но растет”

Это был усовершенствованный радар "гражданского класса”, установленный в промышленном аэропорту Макланахан. Одна из последних разработок Джона Мастерса, она была почти такой же мощной, как некоторые из радиолокационных систем высшего класса вооруженных сил США ... и при незначительной стоимости.

“Приятно видеть, что наши друзья не спят”, - пробормотал Брэд.

“Можете ли вы винить их?” Сказала Надя. “К настоящему времени доктор Ноубл и другие в Sky Masters должны знать, что у русских есть свои собственные боевые роботы. Они поступили мудро, приняв меры предосторожности против неожиданных и нежелательных посетителей ”.

Он покачал головой. “Нет, я не могу их винить. Но тот факт, что они включили этот здоровенный радар так поздно, сделает все немного сложнее ”.

“Возможно, Мартиндейлу следовало предупредить их о нашем приближении”.

“Слишком рискованно”, - возразил Брэд. “Маловероятно, что федералы или русские проникли в систему коммуникаций Sky Masters, но если кто-то из них ...” Он позволил этой мысли затихнуть.

Надя вздохнула. “Это был бы очень плохой день для нас”.

“Да. Итак, название сегодняшней игры по-прежнему звучит так: ”Как не быть замеченным". Он на мгновение задумался. “Приведите второй план”.

“Понятно. Переходим к навигационному плану два.” Надя вывела на экран свой навигационный дисплей. Она ловко ввела команды, предписывающие их компьютеру переключиться на один из нескольких альтернативных планов полета, которые Брэд составил перед вылетом из Польши.

Их сигналы на его HUD немедленно изменились. Брэд дернул рычаг вправо, заставляя "Рейнджровер" резко повернуть на север. Этот новый курс приведет их к внешнему краю зоны обнаружения радара "Аргус-Пять". Как только они разместят маскирующую массу хребта Шеип-Крик между собой и аэропортом, управляемым "Скай Мастерс", они смогут безопасно повернуть обратно на юг. Наземные радары не могли видеть “сквозь” возвышенности.

“Новый доплеровский радар S-диапазона обнаружен в одиннадцать часов”, - внезапно сообщил компьютер. “Сила сигнала возрастает”.

Брэд знал, что это был главный удар. Уклонение от "Аргус-Пять" небесных мастеров означало полет почти прямо в зону действия другого радара, расположенного высоко в нагромождении высоких плато, округлых подъемов и усеянных валунами отмелей хребта Шепп-Крик. Хорошей новостью было то, что этот новый радар был одной из станций NEXRAD метеорологической службы США. И это дало им шанс подделать его, оставаясь незамеченными.

“Активируй КОПЬЕ”, - сказал он Наде. “Цельтесь в доплеровский метеорологический радар S-диапазона”.

Ее пальцы пробежались по одному из ее МФУ, приводя в действие их электронную систему быстрого реагирования ALQ-293 для самозащиты. SPEAR передавал тщательно подобранные сигналы на тех же частотах, которые использовались радарами, охотящимися за их XCV-62. Изменяя время поступления импульсов на потенциально враждебный радар, можно обмануть этот радар, заставив его думать, что "Рейнджер" находится где-то в другом месте в небе… или даже сделать его фактически невидимым. “СПИР задействован”, - сказала она. “Совпадающие частоты”.

Мысленно скрестив пальцы, Брэд продолжил свой курс на север. Поскольку основной задачей радаров WSR-88D в сети NEXRAD было отслеживание погоды, они были высокоавтоматизированы. Кроме того, любой метеоролог, который так допоздна следит за этим конкретным радаром, должен уделять больше внимания холодным фронтам, грозам и тому подобному, чем одной крошечной вспышке, которая быстро исчезает с его экрана.

“Радар NEXRAD сейчас на десяти часах. Дальность тридцать миль”.

Отличная теория, Макланахан, подумал Брэд, стараясь не задерживать дыхание. Теперь посмотрим, соответствовало ли это реальности. Теперь они были почти бортом к этому радару, без какой-либо местности между ними, достаточно высокой, чтобы обеспечить прикрытие. Если их собирались засечь, то сейчас было самое подходящее время. Проходили секунды, каждая из которых казалась длиннее предыдущей, пока "Рейнджровер" мчался вперед, низко пролетая над засушливой пустыней Невада.

“Обнаружения нет”, - наконец сказала Надя со смешанным чувством облегчения и удовлетворения. “СПИР контролирует этот радар. Оно нас не видит!”

“Понял.” Брэд снова подкрутил ручку управления, следуя указаниям на своем HUD, когда они съехали влево на несколько градусов, а затем продолжили движение. “Начинаем наш последний поворот в направлении Южной зоны”.

XCV-62 слегка накренился, начав длинный, извилистый разворот, который вернул бы их на юго—запад, двигаясь вдоль хребта Шепп-Крик. Нос самолета задрался вверх, набирая высоту, чтобы удержаться над быстро приближающейся возвышенностью. Брэд начал снижать скорость, медленно снижая воздушную скорость.

Рядом с ним Надя не отрывала глаз от сгенерированной компьютером карты. “Мы в трех минутах от зоны высадки”, - сказала она ему.

“Пока нет визуальных данных”, - натянуто сказал Брэд. Они находились примерно в четырнадцати морских милях от прямого участка малоиспользуемой грунтовой дороги, который он ранее выбрал по спутниковым снимкам в качестве возможного места для посадки. Оно все еще было скрыто среди неровных холмов и оврагов впереди. “DTF отключен”, - сказал он, переключая регулятор на своей ручке, который отключил систему слежения за местностью "Рейнджера". Он немного отступил, набирая большую высоту, чтобы взглянуть на их запланированную зону высадки. Их воздушная скорость упала до трехсот узлов.

Внезапно на его HUD появился курсор, который мигнул. “Вот оно”.

“Осталось девяносто секунд”. Надя подключила один из своих МФУ к их перспективным пассивным датчикам и увеличила изображение. “ЛЗ кажется чистой. Я не фиксирую никаких неопознанных тепловых контактов ”.

Брэд кивнул. За исключением случайных туристов, никто не проводил много времени так высоко в горах Шеип-Крик. Через свой HUD он мог видеть, как грунтовая дорога уходит вдаль. Это была тонкая ярко-зеленая линия на фоне более темной зелени окружающего плато. Используя другой элемент управления на своей клюшке, он выбрал точку приземления. Мгновенно навигационная система "Рейнджера" обновила его ориентиры. “Мы идем на посадку”.

“Осталось шестьдесят секунд”. Надя нажала клавишу, оповещая пассажиров в десантном отсеке о том, что они совершают последний заход на посадку.

Брэд быстро ввел команду на одном из своих МФУ. “Подготовка к грубой высадке на коротком поле”. Затем он еще немного сбавил обороты. Самолет "Железный волк" снизился.

Приглушенный рев четырех турбовентиляторных двигателей "Рейнджровера" быстро стихал. Когда их воздушная скорость упала, гидравлика пронзительно завыла. Управляемые компьютером поверхности управления открылись вдоль задней кромки крыла, обеспечивая большую подъемную силу. Носовая часть XCV-62 и двойные тележки, установленные на крыльях, опустились и зафиксировались в нужном положении.

Грунтовая дорога со светящейся линией, проведенной поперек нее, чтобы отметить желаемую точку приземления Брэда, маячила впереди за ветровым стеклом, быстро увеличиваясь по мере снижения. Они прошли низко над дорогой, прогрохотав всего в нескольких футах над землей. Его левая рука зависла над рычагами управления.

Сто ярдов. Пятьдесят ярдов. Двадцать пять ярдов. Нарисованный компьютером маркер приземления внезапно стал огненно-зеленым пятном по всему его экрану.

“Высадка... сейчас,” - решительно сказал он. Плавным движением он отклонил дроссели назад почти до упора.

С неба упал транспорт-невидимка "Железный волк". Он приземлился с резким толчком — сильно трясло и гремело, когда он мчался по изрытой колеями грунтовой дороге. Клубы пыли и песка, поднятые его прохождением, унесло легким бризом. Брэд быстро изменил тягу, постепенно доведя их до полной остановки примерно в тысяче футов от того места, где шасси "Рейнджровера" впервые коснулись земли.

Мгновение он сидел неподвижно, тяжело дыша. Затем он ухмыльнулся Наде. “Что ж, отметьте еще одно успешное приземление в этом ящике. Или, в зависимости от того, как вы на это смотрите, еще одна катастрофа, которой едва удалось избежать ”.

Она сделала вид, что выглядывает с обеих сторон кабины, а затем оглянулась на него со своей собственной кривой улыбкой. “Поскольку самолет, действительно, кажется, цел, я полагаю, ваша более оптимистичная оценка оправдана”. Она стала более серьезной. “Что теперь?”

“Теперь мы опускаем трап, и капитан Шофилд и его веселая банда разведчиков отводят нас на менее заметную позицию немного в стороне от этой дороги. До восхода солнца нам нужно скрыться из виду, особенно с воздуха ”.

Тридцать минут спустя "Рейнджровер" был припаркован у выхода из лощины, поросшей полынью, к востоку от грунтовой дороги, которую они использовали в качестве импровизированной посадочной полосы. Шофилд и один из его людей натягивали на самолет камуфляжную сетку, разработанную Scion, чтобы защитить его от визуального, теплового или радарного обнаружения. Остальные усердно работали, заравнивая следы, оставленные шасси самолета, когда он подруливал к этому укрытию.

В кабине пилотов Надя открыла окно связи на своем дисплее и ввела короткое сообщение, сообщающее об их благополучном прибытии. Их компьютер автоматически зашифровал, сжал и передал ее сообщение через спутник.

В течение нескольких секунд вспыхнул значок, сигнализирующий о подтверждении и срочном сообщении. “Это от Мартиндейла”, - сказала она Брэду и Вжику Макомберу. Ее брови нахмурились, когда она прочитала расшифрованное сообщение. “Он призывает нас проявлять крайнюю осторожность. Мы должны любой ценой избежать обнаружения властями США ”. С раздраженным вздохом она взглянула на двух американцев. “По-видимому, ваш президент Барбо более чем наполовину убежден, что мы несем ответственность за уничтожение базы бомбардировщиков вашей страны”.

“Это становится все лучше и лучше”, - прорычал Макомбер. “Как, черт возьми, мы должны отбить налет на Sky Masters, не будучи замеченными? Меня не волнует, насколько изящны эти сиды четвертого поколения. Все гребаные камуфляжные системы в мире не скроют выстрел рельсовой пушки или огонь автопушки ”.

“О, как только это произойдет, нам больше не придется прятаться, полковник”, - сказала Надя с наигранной веселостью. “Это просто. Когда русские все-таки атакуют, мы убиваем их. Затем мы покажем вашему правительству их разбитые машины и искалеченные трупы”. Она пожала плечами. “Это должно быть достаточным доказательством даже для такого близорукого кретина, как ваш президент. И тогда мы все сможем разойтись по домам без всей этой скрытности ”. Это вызвало у Макомбера неохотный, редкий смех.

Брэд присоединился, радуясь, что Надя все еще может избавить Вака от его случайных приступов уныния. Однако внутри он не мог избавиться от собственного ноющего беспокойства. То, что казалось очевидным планом действий в Польше, казалось намного менее очевидным теперь, когда они были здесь, на земле, глубоко внутри Штатов.

Конечно, реально, у него и других не было возможности выследить тайные силы, которые Геннадий Грызлов использовал для нападения на США, было слишком много возможных укрытий, и Америка была просто слишком большой страной. Все это сделало размещение их сидов в overwatch возле Баттл-Маунтин единственной рациональной игрой. Если рассуждать логически, "Скай Мастерс" должны были стать приоритетной целью для русских. Теперь, когда у Москвы появились собственные боевые роботы, высокотехнологичное оружие и другое оборудование, разработанное Sky Masters, несомненно, стало ключом к выживанию Польши, ее союзников и самих Соединенных Штатов.

Они, по сути, использовали ту же тактику, что и охотники на крупную дичь, отправляясь загонять тигра в непроходимые джунгли. Вместо того, чтобы бесполезно ходить вокруг да около, идея заключалась в том, чтобы выставить живого козла в качестве приманки ... а затем затаиться в засаде, пока голодный большой кот не попадет в поле зрения вашей винтовки. Что ж, "Скай Мастерс" был их приманкой.

Но что, если тигр имел в виду другую добычу?

Это было беспокойство, от которого Брэд не мог избавиться. Что, если он неправильно истолковал планы Грызлова? Что потом?

Двадцать два

ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ RKU, ДАЛЛАС, Техас

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Кирилл Аристов неторопливо прогуливался по полосе пожухлой травы, окаймляющей северную сторону Ирвинг-авеню. Его руки были засунуты в карманы. Он дошел до угла маленькой боковой улицы и остановился, осматриваясь во всех направлениях, как будто убеждаясь, что переходить ее безопасно. Под мятыми полями заляпанной маслом бейсболки его глаза были настороженными. Несколько легковых автомобилей и грузовиков проехали мимо в обоих направлениях по широкому шестиполосному проспекту, но никто, казалось, не обратил на него никакого реального внимания.

Его губы сжались. В конце концов, зачем им это? Так поздно ночью единственные люди, бродившие по улицам, были либо пьяными, либо сумасшедшими, либо бездомными, или, скорее всего, все трое в сочетании.

Удовлетворенный тем, что ему все ясно, Аристов зашагал дальше по более узкой боковой улочке. Пройдя половину квартала, он подошел к запертым на цепочку воротам. Ржавый знак, прикрепленный к воротам, предупреждал прохожих, что это автотранспортное предприятие FXR и что нарушители будут привлечены к ответственности. “Или прямо сейчас, вполне вероятно, застрелен”, - пробормотал он себе под нос.

Он достал ключ из кармана джинсов, отпер ворота, приоткрыл их ровно настолько, чтобы протиснуться, а затем снова запер ворота за собой. Всего три тягача с прицепами стояли у единственного стального склада, обшитого плитами, и стоянка выглядела почти пустой - особенно по сравнению с десятком других, более загруженных транспортных компаний и грузовых линий, работающих в этом захудалом промышленном районе.

Аристов предположил, что со временем это отсутствие активности может показаться странным соперникам FXR. К счастью, он и его люди, вместе с боевыми роботами Барышева, исчезнут задолго до того, как кто-нибудь проявит излишнее любопытство. В последний раз медленно оглядевшись, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, он пересек парковку, подошел к складу, дважды постучал в дверь, а затем вошел прямо внутрь.

Коротко кивнув, Павел Ларионов убрал свой пистолет обратно из поля зрения. Бывший сержант спецназа снова сел за массивный металлический стол, который был обращен к двери. Ряд телевизионных мониторов показывал зернистые изображения, снятые камерами безопасности с низкой освещенностью, установленными в различных точках за пределами склада. “Какие-нибудь проблемы?” - спросил он.

“Никаких”, - сказал Аристов. Ранее он вышел прогуляться по соседнему району, выискивая любые признаки того, что они привлекают нежелательное внимание — либо со стороны полиции Далласа, либо со стороны американского агентства внутренней разведки, ФБР. Он полагал, что теперь, когда снаружи все стихло, будет намного сложнее скрыть операцию правоохранительных органов по наблюдению. И он был прав. Бронированные фургоны и машины без опознавательных знаков, предпочитаемые полицией и ФБР, выделялись бы на этих почти пустых улицах, как львы среди бродячих кошек. Они все еще были надежно спрятаны здесь.

Николай Добрынин встретил его прямо на территории главного склада. “Мы получили новый приказ о предупреждении из Москвы. Генерал Куракин хочет, чтобы мы поразили нашу следующую запланированную цель через сорок восемь часов ”.

Аристов посмотрел мимо него туда, где несколько человек стояли, сгруппировавшись вокруг раскладного карточного столика. Пилоты KVM изучали карты, пока их командир, полковник Барышев, излагал еще один предложенный план атаки. “Знают ли они об этой дополнительной задержке?”

Добрынин кивнул.

Аристов нахмурился. Барышеву и его пилотам прямо сейчас следовало бы немного отдохнуть. Почему они не спали так поздно — особенно после того, как узнали, что не будут участвовать в боевых действиях еще две ночи? Если кто-то из них и проспал больше пары часов после того, как добрался до этого безопасного места, он это пропустил. Он тихо сказал об этом Добрынину.

“Я спрашивал об этом. Барышев и его люди утверждают, что им не нужно много спать, ” осторожно сказал другой мужчина. “По-видимому, они по очереди проводят некоторое время, подключенные к своим боевым роботам”.

“С какой целью?”

Добрынин понизил голос. “Эти машины включают в себя передовые системы медицинской диагностики и поддержания здоровья. Пока они подключены, эти парни отфильтровывают токсины усталости из своих кровотоков. Кроме того, они могут накачиваться различными гормонами и нейротрансмиттерами ”.

“Значит, Барышев и остальные его пилоты KVM балуются с химией своего мозга и тела, чтобы обходиться без сна?” Аристов нахмурился. “Вам это кажется хорошей идеей?”

Другой мужчина пожал плечами. “Возможно, в бою. Но за пределами чрезвычайной ситуации? Черт возьми, нет. ” Он посмотрел на руководителя своей группы с обеспокоенным выражением. “Должны ли мы сообщить об этом в Москву?”

“Без дополнительных доказательств такое поведение создает проблему?” Медленно произнес Аристов. Он неохотно покачал головой. “Нет. Полковник и его люди прошли обучение на этих боевых роботах. Мы этого не сделали. Они должны знать, что делают”.

“Я надеюсь на это”. Голос Добрынина звучал неубедительно.

Аристов мягко похлопал его по плечу. “Это делает нас двоих, Николай”. Его взгляд посуровел. “Вот почему мы собираемся с этого момента очень внимательно следить за ними. Просто чтобы убедиться”.

БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Протирая затуманенные глаза, которые, казалось, были промакнуты наждачной бумагой, Хантер “Бумер” Ноубл скользнул за руль своего роскошного седана Lincoln, нажал кнопку зажигания, а затем подавил свирепый зевок. Не начинай этого, иначе ты никогда не остановишься, устало подумал он. Вместо этого он приказал: “Открой двери отсека для отсеков, Хэл”.

Встроенная система голосовых команд, которую он установил для управления освещением, кондиционером и другой электроникой в доме, который он снимал, мгновенно подчинилась. С низким грохотом дверь гаража поднялась, открывая вид на ряд больших двухэтажных домов через дорогу. Солнце все еще находилось за восточным горизонтом, и только в нескольких окнах виднелись огни.

Бумер осторожно выехал задним ходом из гаража, проехал по подъездной дорожке и выехал на пустую улицу. Никаких других машин не было видно. Естественно. Его соседями были в основном многообещающие руководители, работающие в некоторых других технологических компаниях, привлеченных в Battle Mountain присутствием Sky Masters и субподрядами. Но даже у самых нетерпеливых бобров среди них не было привычки отправляться в офис в этот нечестивый час. Это было “удовольствием”, предназначенным для руководителей высшего звена Sky Masters и инженеров со времен внезапной атаки на базу ВВС Барксдейл как гром среди ясного неба.

Он включил передачу в "Линкольне" и уехал. Позади него дверь его гаража откатилась вниз и автоматически заперлась.

Бумер проехал ближайший знак "Стоп" и повернул налево на улицу побольше, которая вывела бы его на межштатную автомагистраль 80. Внезапно его фары высветили мужчину в джинсах, походных ботинках и темно-бордовой толстовке MIT с капюшоном, стоящего прямо посреди дороги — очевидно, пытающегося поймать попутку.

“О, чувак, ты, должно быть, издеваешься надо мной”, - прорычал он себе под нос. Теперь они заставляли парней устраивать аттракционы в его пригородном районе, и практически посреди ночи? Это было то дерьмо, от которого люди уезжали из таких мест, как Лас-Вегас или Сан-Франциско, чтобы спастись. Что было дальше? Высококлассные попрошайки, пытающиеся раздобыть мелочь для партии в гольф на местном общественном поле?

Все еще громко ворча про себя, Бумер начал обнимать потенциального попутчика. Затем он увидел грубо написанный от руки плакат, который держал другой мужчина. Оно гласило: "Будет работать на еду для моего волка".

“Ах, черт”, - пробормотал он с почти покорным недоверием. “И вот я подумал, что сегодняшний день будет скучным”. Нахмурившись, он нажал на тормоза, заставив большой "Линкольн" полностью остановиться рядом с автостопщиком. Теперь он молчал, ожидая, пока другой мужчина откроет пассажирскую дверь, заберется внутрь и откинет капюшон своей толстовки.

“Что ж, это просто здорово”, - сказал Бумер с кривой улыбкой. “Итак, Брэдли Джеймс Макланахан пришел на зов. Учитывая, что в мире разверзается настоящий ад, я должен был догадаться, что ты заскочишь навестить своего старого приятеля Хантера Ноубла и его ангар Sky Masters, полный супер-пупер высокотехнологичных чудо-самолетов.”

“Я тоже рад тебя видеть”, - ответил Брэд с кривой усмешкой. “Надеюсь, я не слишком напугал вас”. Он пожал плечами. “Я бы выбрал менее скрытный способ связаться, но я вообще не должен быть в Штатах, не говоря уже о том, чтобы находиться здесь, в Баттл-Маунтин”.

Бумер фыркнул. “Без шуток. Если в мире есть кто-то еще, кто является более персоной нон грата как у федералов, так и у русских, чем вы и ваши товарищи по ”Железному волку", я был бы очень удивлен ". Он поднял бровь. “Что заставляет меня полюбопытствовать, как далеко ты планируешь зайти со мной этим утром”.

“Всю дорогу до твоего офиса”, - просто сказал Брэд. “Мне нужно проинформировать вас о некоторых событиях, и я бы предпочел не делать этого вне безопасной обстановки”.

“Да, видишь, вот в чем проблема”, - сказал ему Бумер, нахмурившись. “Наши сотрудники корпоративной безопасности стали намного нервнее с тех пор, как кто-то вышиб дерьмо из Барксдейла. Они точно не позволят тебе вальсировать через ворота, даже по моему приказу ”.

В ответ молодой человек расстегнул свою толстовку. К карману его рубашки было прикреплено удостоверение личности Sky Masters. Оформленный на имя некоего Майкла Келли, он демонстрировал недавнюю фотографию Брэда в пиджаке и галстуке, и она выглядела абсолютно подлинной. Не только это, но и удостоверение личности указывало, что он был “инженером по специальным проектам” аэрокосмического подразделения Sky Masters — того самого подразделения, которое возглавлял некий доктор Хантер Ноубл, доктор философии.

Бумер смотрел на это долгую секунду. Затем он с отвращением покачал головой. “Не говори мне… это ваше блестящее новенькое удостоверение личности тоже уже внедрено в нашу кадровую систему, верно?”

“Да”.

Бумер выдохнул. “Как, черт возьми, Мартиндейл—?” Затем он остановил себя и просто поднял руку с глубоким, разочарованным вздохом. “Неважно, я действительно не хочу знать”.

Он поморщился. Каждый раз, когда бывший президент США и нынешний глава Scion выкидывал один из этих жутких трюков, сотрудники службы безопасности Sky Masters метались вокруг, как маньяки, пытаясь заткнуть любые бреши, которые он обнаружил в их системах. Мартиндейл был одним из лучших клиентов компании, несмотря на попытки Стейси Энн Барбо прекратить продажи ему, так что это было больше похоже на игру, чем на что-то более серьезное. Но это все еще была игра, в которой Бумер устал проигрывать.

“Не могли бы вы рассказать мне, что вы задумали?” - спросил он наконец.

“Прямо сейчас?” Брэд одарил его серьезно дерьмовой ухмылкой. “Я собираюсь немного вздремнуть по дороге на работу. Знаете, я потратил пару невероятно долгих дней, только добираясь сюда ”. С этими словами он откинулся на удобное кожаное пассажирское сиденье Lincoln и закрыл глаза.

Лениво размышляя, действительно ли его соседи будут так сильно возражать, обнаружив труп, распростертый на одной из их милых, аккуратных улиц, когда они проснутся, Бумер снял ногу с тормоза и поехал в сторону Sky Masters.

Брэд оглядел загроможденный офис Бумера, в то время как другой мужчина сел и запустил свой офисный компьютер. Стопки руководств по самолетам, папки, битком набитые спецификациями двигателей и результатами испытаний, а также распечатками других научных и инженерных данных, занимали почти каждую плоскую поверхность. Подробные модели всех самолетов и космических аппаратов, на которых когда-либо летал Хантер Ноубл, выстроились на полках позади него.

Он кивнул на один из них, версию обтекаемого одноступенчатого полуночного космоплана S-19 в масштабе l:64. Это была сокращенная модель, демонстрирующая революционные трехгибридные двигатели S-19, которые могли трансформироваться из сверхзвуковых турбовентиляторных двигателей, работающих на воздухе, в гиперзвуковые прямоточные двигатели и в чисто ракетные двигатели. “Есть какое-нибудь время на вылет в эти дни?”

Бумер оторвал взгляд от своего компьютера и проследил за жестом Брэда. “На S-19?” С кислым видом он покачал головой. “Ноль. Молния. Ничего. Все наши космопланы пока законсервированы. У Стейси Энн Барбо аллергия на орбитальные операции, особенно на все, что имеет логотип Sky Masters сбоку ”.

“Какое у нее оправдание? Слишком дорого?” - Спросил Брэд.

“Нет, дело не в этом”, - ответил Бумер. “Она только и делает, что тратит деньги налогоплательщиков… но только до тех пор, пока деньги остаются в атмосфере земли ”.

“И попадает в карманы подрядчиков, которые поддерживают ее политически?” Брэд догадался.

Бумер фыркнул. “Мне неприятно слышать, как кто-то такой молодой говорит так цинично”.

“Особенно когда я прав?”

“Ну, да”, - признал Бумер. Он откинулся на спинку стула. “Но держу пари, вы проделали весь этот путь в Неваду не только для того, чтобы поговорить о политике”. Его глаза сузились. “И я действительно надеюсь, что вы не планировали приобрести еще один из X-самолетов, которые у нас припрятаны в ангаре номер пять. Потому что я могу сказать вам, что это совершенно неуместно в нынешних обстоятельствах ”.

Брэд покачал головой, пряча усмешку. Хотя он, вероятно, никогда бы не признался в этом открыто, было совершенно ясно, что Бумеру претила мысль о том, что какой-либо из высокоразвитых прототипов, хранящихся здесь, в Баттл-Маунтин, ускользнет у него из рук. Большинство из них были плодами незаменимого гения покойного Джона Мастерса. Каждое из них было буквально единственным в своем роде. Они включили революционные технологии и концепции дизайна, которые когда-нибудь могут быть применены к новым авиационным проектам. Наблюдать за тем, как любой из этих экспериментальных самолетов вылетает навстречу опасности в составе эскадрильи "Железный волк" или какой-либо другой секретной организации Scion , должно быть, все равно что наблюдать, как один из ваших детей выезжает на трехколесном велосипеде в пробку.

“Ваши самолеты Икс в безопасности от моих гнусных лап… на этот раз”, - пообещал Брэд, подняв три пальца. “Честь разведчика”.

“Хорошо, так почему я не чувствую огромного облегчения, услышав это?” Тихо спросил Бумер. Он снова наклонился вперед. “Послушайте, если вы здесь не для того, чтобы купить новый самолет, какого черта вы здесь?”

Брэд опустил руку. Другой человек был прав. Давно пора было стать серьезным. “У меня есть команда из трех сидов, припаркованных на холмах к северу отсюда”, - сказал он ровным голосом. “Потому что мы думаем, что русские, скорее всего, нанесут следующий удар по ”Скай Мастерс"." Он быстро изложил свои рассуждения.

Закончив, Бумер вздохнул. “Да, все это имеет смысл. Я бы хотел, чтобы этого не произошло ”. Он выдавил усталую улыбку. “Но другие люди здесь видят ситуацию так же, как и вы. Я знаю, что возможность нападения России на нас не выходила у меня из головы с тех пор, как я увидел фотографии из Барксдейла. И это, несомненно, объясняет многое из того странного дерьма, которым мы занимались последние пару дней ”.

“Например, что?”

“Все мы — все его лучшие люди — работали как собаки у Рихтера, чтобы тайно перенести все наши материалы, компоненты и программное обеспечение, связанные с CID, в скрытые хранилища за пределами площадки”, - объяснил Бумер. “К тому времени, когда мы закончим, что должно произойти в ближайшие пару дней, вы можете прийти сюда и никогда не понять, что Sky Masters имеют какое-либо отношение к этим машинам”.

Брэд почувствовал, что немного расслабился. Узнать, что Джейсон Рихтер, главный исполнительный директор Sky Masters, был в ударе, было облегчением. Несмотря на то, что у русских уже были свои боевые роботы, можно было с уверенностью сказать, что их боевые машины были не такими совершенными, как кибернетические устройства пехоты, созданные и постоянно совершенствуемые Рихтером и его инженерами-кибернетиками. Но, учитывая огромные ресурсы России, было также вероятно, что силы роботов Грызлова теперь имели численное превосходство над эскадрильей "Железный волк". Это означало, что позволить русским достичь технологического паритета, используя информацию, которую они захватили в Баттл-Маунтин, было бы катастрофой.

К сожалению, технология CID была лишь верхушкой айсберга.

“А как насчет всего остального?” он спросил. “Все ваши X-самолеты, беспилотники, современное оружие и сенсоры. Вы их тоже разгоняете?”

Бумер мрачно покачал головой. “Ничего не поделаешь”, - сказал он. “Федералы поручили своим парням внимательно следить за аэропортом. И все время прибывают новые типы из ФБР. Становится так людно, что парни в плащах и фетровых шляпах практически спотыкаются друг о друга у наших главных ворот. Прямо сейчас я не могу запустить ничего крупнее игрушечного квадрокоптера, не подняв тревогу отсюда до Вашингтона, округ Колумбия ”.

Брэд думал об этом. “Вы уверены, что все эти вновь прибывшие - агенты ФБР?” он спросил. Если Грызлов планировал рейд на "Скай Мастерс" в ближайшее время, он должен был направить разведгруппу для разведки объектов компании в боевых горах.

“Черт возьми, нет”, - сказал Бумер, качая головой. “Шпионы висят на нас, как блохи на паршивой старой собаке. Кто именно на кого работает, можно только догадываться”. Он пристально посмотрел на Брэда. “Что отчасти поднимает вопрос о том, как вы предлагаете установить оборонительный периметр, чтобы защитить нас, не будучи помеченными сами”.

“Это определенная проблема”, - признал Брэд. “Системы маскировки на наших CIDS просто фантастические, но мы не можем использовать их более нескольких часов без разрядки наших аккумуляторов. Так и с федеральными агентами… и, возможно, люди Грызлова… ползая по всей Баттл-Маунтин, лучшее, что я могу сделать, это разместить свои CID высоко на хребте Шепп-Крик. Таким образом, наши сенсоры и компьютеры смогут обнаружить любую приближающуюся ракету или наземную атаку ”.

“И что потом?”

“Тогда мы примчимся”, - сказал Брэд.

Бумер вздохнул. “Без обид, парень, но я чувствую, что в этом твоем плане чертовски много ‘если’, ‘может быть" и "надеюсь, что так". Он выглянул в окно. “Как вы думаете, насколько близко вы можете разместить своих роботов, не будучи обнаруженными?”

“Примерно в шести милях отсюда”, - неохотно ответил Брэд.

“Что означает, что вашим CIDS потребуется не менее десяти минут, чтобы добраться сюда, если воздушный шар взлетит”, - мрачно отметил Бумер. “Проблема в том, что русским потребовалось менее десяти минут, чтобы стереть Барксдейл с карты мира”.

Брэд снова кивнул, на этот раз еще более неохотно. “Вот почему, возможно, было бы разумной идеей отвести ваших людей от Баттл-Маунтин, пока все это не закончится”.

“Потому что сгоревшие здания легче заменить, чем хороших ученых и инженеров?” Предположил Бумер. Он пожал плечами. “Хелен Каддири, Рихтер и я уже обсудили эту возможность. И это не сработает ”.

“Почему бы и нет?”

“Можете ли вы представить, что подумала бы наш блестящий президент Стейси Энн Барбо, если бы услышала, что мы закрываем здесь магазин? Учитывая ее давнее глубокое уважение и восхищение Мартиндейлом, твоим отцом и ”Скай Мастерс", я имею в виду?" Сухо спросил Бумер.

Брэд поморщился. “Она бы подумала, что ты чертовски виновен и надеешься улизнуть раньше отряда”.

“Совершенно верно”, - ответил Бумер. “Вот почему мы просто собираемся сидеть здесь и заниматься своими обычными делами, как хорошие маленькие мальчики и девочки, которыми мы и являемся”. Его лицо было намного мрачнее, чем его тон.

Брэд медленно кивнул в знак согласия. Перспектива использования друзей в качестве приманки для наемников Грызлова выглядела более неприятной, чем когда-либо. Независимо от того, как быстро отреагировала его команда "Железный волк", вероятно, погибло много хороших людей.

Двадцать три

БУНКЕР СТРАТЕГИЧЕСКОГО КОМАНДОВАНИЯ, ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА РАЙТ-ПАТТЕРСОН, ДЕЙТОН, штат ОГАЙО

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Президент Стейси Энн Барбо заняла свое место за столом заседаний с чувством облегчения. Впервые почти за сорок восемь часов она вернулась на твердую почву. Этот зал для брифингов располагался на самом нижнем из пяти уровней в новом бункере стратегического командования, расположенном глубоко под поверхностью военно-воздушной базы Райт-Паттерсон. У него было то же самое яркое светодиодное освещение и тусклый фирменный ковер и схема окраски, что и на борту E-4B ... но, по крайней мере, он не находился в постоянном движении и не был во власти высокогорных ветров и турбулентности. Или в опасности от какого-нибудь пилотируемого наемниками самолета-невидимки или ракеты "воздух-воздух".

На самом деле, это далеко не так.

Этот защищенный бункер был построен за огромные деньги, чтобы заменить свой предшественник, разрушенный вместе с остальной частью военно-воздушной базы Оффатт в результате атаки российских крылатых ракет с ядерным оружием более десяти лет назад. Он был размещен внутри толстого стального куба, который, в свою очередь, был заключен в прочный бетон, командование бункером, средства анализа разведданных и связи, предназначенные для того, чтобы пережить полномасштабную ядерную войну. Короче говоря, здесь она была в большей безопасности от ракетного или бомбового удара, чем где-либо еще в Соединенных Штатах.

Барбо привлек внимание полковника Дэниела Кима, офицера ВВС, отвечающего за безопасность объекта. “Бронетанковые подразделения Национальной гвардии Огайо уже прибыли?” - требовательно спросила она.

Ким уверенно кивнул. “Да, госпожа Президент. Час назад тяжелые танковые транспорты с ротами ”Чарли" и "Дельта" из сто сорок пятого бронетанкового полка въехали через ворота 15А." Он проверил цифровые часы, расположенные под одним из больших настенных экранов со светодиодной подсветкой, которые располагались вдоль зала брифингов. “Их двадцать восемь основных боевых танков M1A1 должны быть полностью развернуты в течение следующих пятидесяти минут”.

Барбо кивнул, удовлетворенный этой новостью. Даже эти "Железные волки" не смогли бы пробиться через две полные роты бронированных 120-мм орудий. Она резко постучала костяшками пальцев по столу. “Хватит болтовни, люди. Мне нужны ответы, и они нужны мне сейчас ”.

Собрание высокопоставленных гражданских и военных чиновников, которых она созвала на это собрание, внезапно замолчало. За исключением Люка Коэна, Эда Рауха и адмирала Файрстоуна, председателя Объединенного комитета начальников штабов, большинство из них были высокопоставленными заместителями и старшими сотрудниками в различных федеральных агентствах и департаментах, важных для национальной безопасности — ЦРУ, АНБ, ФБР, Министерстве обороны, внутренней безопасности, Государственном управлении и Министерстве юстиции. Это были мужчины и женщины, которые могли добиться успеха.

Люк Коэн наклонился вперед в своем кресле. Он переоделся в свежую одежду, вылетев из Вашингтона тем же самолетом, который доставил Рауха и других в Райт-Паттерсон. Только темные круги под его глазами свидетельствовали о том, через какое испытание он прошел. Он нервно прочистил горло. “Э-э, госпожа Президент? Мы получаем несколько довольно острых вопросов от Конгресса. И спикер Палаты представителей, и лидер большинства в Сенате спрашивают, когда вы планируете вернуться в Белый дом ”.

Губы Барбо сжались. “Не в ближайшее время. Белый дом слишком уязвим, слишком уязвим для нападения. Нам пришлось бы эвакуировать половину города, чтобы создать достаточно прочный оборонительный периметр, чтобы остановить атаку, подобную той, что разгромила Барксдейл. И не имеет смысла стягивать огромное количество войск и боевой авиации, которые потребовались бы для обороны такого масштаба ”.

Она увидела, как адмирал Файерстоун и некоторые другие типы из Министерства обороны глубокомысленно кивают в знак согласия. Как мило, язвительно подумала она. Это всегда было дополнительным плюсом, когда забота о ее личной безопасности так тесно переплеталась с военным здравым смыслом.

Коэн выглядел еще более несчастным. “Мы можем понести серьезный политический ущерб, если вы будете и дальше держаться подальше от публичной сцены”, - предупредил он. “Люди начинают нервничать, когда начинают думать, что главнокомандующий нацией напуган”.

“Может быть и так”, - огрызнулась Барбо, чувствуя, как вспыхивает ее гнев. “Но, черт возьми, я бы предпочел быть хромой уткой, чем мертвой уткой!” Она сердито посмотрела на своего начальника штаба. “И это твоя работа, Люк, дорогой, убедить американский народ в том, что я действую в интересах национальной безопасности ... а не для спасения собственной шкуры. Так что делайте свою чертову работу, или я найду кого-нибудь другого, кто сможет. Вы понимаете меня?”

Он с несчастным видом кивнул.

Она бросила ледяной взгляд на Рауха. К его чести, ее советник по национальной безопасности не дрогнул. Работа на ее администрацию, должно быть, закаляет маленького человека. Она назначила его ответственным за координацию федерального расследования того, что они все еще называли террористической атакой на базу ВВС Барксдейл. “Что у тебя есть для меня, Эд?”

“Информация об одной из крылатых ракет, использованных для поражения нас”, - тихо сказал он. “Мы думаем, что либо отказал двигатель, либо система наведения, из-за чего самолет упал в протоку примерно в двух милях к востоку от взлетно-посадочной полосы”.

“Давайте посмотрим на это”.

Раух постучал по экрану своего ноутбука, открыв файл и отправив содержащиеся в нем изображения на один из видеоэкранов в зале брифингов. На светодиодном дисплее расцвели фотографии, показывающие измазанный грязью, помятый серый фюзеляж и оперение того, что безошибочно было ракетой. Кадры, показывающие, как обломки самолета загружают в подвеску под одним из вертолетов Pave Hawk ВВС, дают ощущение масштаба.

“Смогли ли наши люди идентифицировать это оружие?” - Спросил Барбо.

“Да, мадам президент”, - осторожно ответил Раух. “Обломки были исследованы специалистами как из Военно-воздушных сил, так и из разведывательного сообщества. Нет сомнений в том, что то, на что вы смотрите, - это дозвуковая крылатая ракета малой дальности Kh-35UE ”. Он вывел на экран другое изображение, на этот раз файловую фотографию, демонстрирующую неповрежденную версию той же ракеты. “Это российская разработка, сравнимая с гарпунами нашего собственного флота. И, как и "Гарпун", эти ракеты могут запускаться с широкого спектра платформ — самолетов, вертолетов, кораблей и наземных пусковых установок. Фактически, некоторые аналитики прозвали Kh-35 "Гарпунским", потому что они так похожи ”.

Барбо раздраженно сузила глаза. “Доктор Раух, вы хотите сказать мне, что это все-таки была атака русских?”

Он покачал головой. “Нет никакой уверенности”. Видя ее замешательство, он объяснил. “Русские десятилетиями продавали экспортные версии Х-35 по всему миру. Кроме того, несколько стран — некоторые из них с крайне нестабильными и коррумпированными правительствами — создают свои собственные копии по лицензии ”.

“Что означает, что нет способа сказать, сколько из этих ракет попало на черный рынок”, - поняла она.

“Правильно”, - согласился Раух. “И поскольку мы не можем найти обычные серийные номера ни на одном из компонентов этой ракеты, это, вероятно, то, на что мы смотрим. Конечно, нет сомнений в том, что тот, кто продал это оружие, не хочет, чтобы его отследили до источника ”.

Адмирал Файерстоун пошевелился в своем кресле. “Это относится и к русским тоже”, - отметил он. “Они были бы так же заинтересованы в дезинфекции любых Х-35, переданных из их собственных арсеналов”.

“Да, сэр”, - согласился Раух. “Вот почему я хочу, чтобы наши межведомственные научные группы изучили различные методы, которые мы могли бы использовать, чтобы сузить происхождение этого оружия — возможно, путем анализа смеси керосина, которую мы обнаружили в двигателе той разрушенной ракеты, или путем изучения точного химического состава ее боеголовки”.

“Это чертовски сложная задача, Эд”, - возразил один из офицеров ЦРУ. “Без других неповрежденных Х-35 из известных источников, которые можно было бы использовать в качестве средств управления, как мы можем делать какие—либо надежные выводы из ...”

Барбо почувствовала, как ее глаза остекленели, когда дискуссия перешла в длительную и сугубо техническую дискуссию. Вместо этого, пока ее советники препирались, она сидела, погруженная в свои мысли, борясь с множеством противоречивых свидетельств и диких предположений. Это был бы типичный ход Мартиндейла - использовать ракеты российского производства, чтобы замутить ситуацию, возмущалась она. Был ли рейд на Барксдейл, в конце концов, его рук делом — частью какого-то безумного плана, направленного на то, чтобы втянуть США в открытую конфронтацию с Геннадием Грызловым? Если так, то это могло бы объяснить, почему он выбрал тотальную смертельную атаку вместо того, чтобы просто попытаться поставить ее в политическое неловкое положение, саботируя прототип B-21 Raider.

Но если Мартиндейл пытался разжечь войну между США и Россией, зачем использовать систему вооружений, CIDs, которая указывала пальцем прямо на него самого?

Если только, подумал Барбо, поляки в конце концов не были правы . Если бы у русских были свои собственные боевые роботы—

Она нетерпеливо отбросила эту мысль как еще более безумную, чем все остальные. Ведущие оружейные лаборатории правительства США неоднократно терпели неудачу в воспроизведении кибернетических и инженерных достижений, необходимых для создания новых CIDS. Как могли русские, которые так сильно отставали от США в тех же технологиях, внезапно обогнать их? Мысль о том, что Москва могла добиться стольких отдельных технологических прорывов, просто собрав несколько разбитых и сгоревших частей с поля боя, была смехотворной.

Если этого было недостаточно, идея о том, что это была российская операция, не соответствовала ни одной дипломатической или политической реальности, которую мог видеть Барбо. Зачем Геннадию Грызлову отдавать приказ о нападении, которое могло легко убить ее? Она, конечно, не была его союзником, но она также усердно работала, чтобы избежать любой ненужной конфронтации с Россией ... и она заплатила значительную политическую цену за свою сдержанность. С какой стати российскому лидеру рисковать, передавая президентство Джону Далтону Фарреллу? Техасец был еще одним неисправленным воином холодной войны, будущим Рональдом Рейганом. Ради всего святого , он уже был в сговоре с двумя самыми решительными врагами Москвы, Петром Уилком и Кевином Мартиндейлом. Как Грызлов мог рассматривать расчистку Фарреллу пути в Овальный кабинет в интересах своей страны?

Нет, холодно подумала она, когда сталкиваешься с двумя или тремя невероятными сценариями, не имеет никакого смысла выбирать самый безумный из них. Которое оставило Мартиндейл… или Патрик Макланахан, если он каким-то образом все еще был жив. Они были единственными двумя людьми в мире, которые управляли самолетами-невидимками и боевыми роботами. Она сделала мысленную пометку подтолкнуть Рауха к тому, чтобы он щелкнул кнутом по экспертам разведки, которым было поручено пересмотреть доказательства смерти Макланахана над Польшей три года назад.

“О, это просто здорово”, - услышала Барбо, как Люк Коэн пробормотал рядом с ней. Ее начальник штаба смотрел на электронное письмо, которое он только что получил на свой смартфон.

“Еще проблемы, Люк?” спросила она многозначительно.

Он кивнул. “Фаррелл только что запросил подробный разведывательный брифинг по этой ситуации”.

Барбо нахмурился. По традиции кандидаты в президенты не получали доступа к секретной разведывательной информации до тех пор, пока их партия официально не выдвинет их на своем национальном съезде. В случае Фаррелла, это произойдет не раньше, чем через несколько недель. “На каком основании?”

“Его аргумент заключается в том, что серьезность кризиса, с которым сталкивается страна, требует переноса обычного графика”.

“Ни единого шанса”, - ледяным тоном сказал Барбо, даже не потрудившись потратить время на обдумывание этого. Теперь ее подозрения полностью пробудились. Если бы губернатор Техаса был политическим преследователем Мартиндейла и его бескомпромиссных союзников, каждая крупица секретной информации, которую они ему передавали, оказалась бы в руках врага. И даже если бы она ошибалась относительно его роли в этом беспорядке, не было никаких сомнений в том, что Фаррелл или его оперативники нашли бы способы утечки любой разрушительной или смущающей информации, которую они узнали. В конце концов, она знала, что именно так бы и поступила, будь она на его месте.

“Но, он побежит к прессе —”

“Пусть он скулит”, - отрезал Барбо. “Передайте Дж. Ди Фарреллу от моего имени, что у Соединенных Штатов одновременно есть только один президент. И прямо сейчас это я.” Она скрестила руки на груди. “Это мои часы, не его. А пока он может идти продавать свою техасскую политическую чушь деревенщине, пока я выполняю тяжелую работу по обеспечению безопасности этой страны ”.

ОТРЯД "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК" На ХРЕБТЕ ШЕИП-КРИК, К СЕВЕРУ От БАТТЛ-МАУНТИН, штат НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Брэд Макланахан присел на корточки рядом с капитаном Иэном Шофилдом. Канадец лежал ничком на самом краю камуфляжной сетки, которая укрывала их лагерь и защищала XCV-62 Ranger от посторонних глаз. Даже в приятной тени сам воздух был таким горячим и пронизывающе сухим, что, казалось, был полон решимости высосать каждую каплю влаги из их ртов и глаз.

Шофилд опустил бинокль, который он использовал, чтобы осмотреть окрестности. Под палящими лучами солнца высокогорное пустынное плато казалось совершенно безжизненным. Казалось, ничто не двигалось, кроме волн жары, танцующих над бесплодным ландшафтом из полыни, выветренных ветром скал и голой, обожженной солнцем грязи. “Знаешь, ” сказал он задумчиво, “ мне действительно следует прекратить участвовать добровольцами в миссиях в менее полезных частях земного шара”.

Брэд облизал потрескавшиеся губы и выдавил болезненную усмешку. “Эй, прояви немного уважения, Иэн. Баттл-Маунтин - моя родная территория. Лето здесь обычно не такое уж плохое ”. Затем он пожал плечами. “Ну, в любом случае, пока у вас есть кондиционер. Или, по крайней мере, ящик со льдом, полный холодных напитков ”.

“Всего этого сейчас крайне не хватает”, - отметил Шофилд.

“Да, это есть”. Брэд вздохнул. “Вода - это большая проблема, не так ли?”

Канадец кивнул. “Так и есть. У нас достаточно продовольствия”. Он криво улыбнулся. “Ничего из этого особо изысканного, конечно. Но воды много, и в такую жару нам всем нужно пить изрядное количество ”. Он сел. “При разумном рационировании мы можем удерживать наши позиции здесь еще четыре или пять дней. После этого нам понадобится миссия по пополнению запасов. Или нам придется уйти”.

Брэд кивнул. Не было никакого способа, которым Scion мог бы доставлять им больше припасов — по крайней мере, тайно. "Рейнджер" был их единственным самолетом-невидимкой STOL. Модифицированный "стелс" вертолет PZL SW-4, на котором они вывезли Сэм Керр и ее коллег-агентов из России, находился за тысячи миль отсюда. Зная Мартиндейла, он был уверен, что в США базируются и другие самолеты и вертолеты, управляемые Scion, но ничего такого, что могло бы приземлиться здесь, не вызвав большой тревоги.

“Есть какие-нибудь новости из операции?” - Спросил Шофилд.

Используя своих сидов, Брэд, Надя и Макомбер по очереди дежурили на наблюдательном пункте, который они установили высоко на склонах, возвышающихся над Баттл-Маунтин. Выбранная ими позиция обеспечивала их пассивным сенсорам четкое поле зрения над всеми вероятными путями подхода к комплексу Sky Masters вокруг аэропорта.

“Ну, полковник Макомбер говорит, что он почти уверен, что пометил каждую группу наблюдения ФБР, базирующуюся в Баттл-Маунтин или вокруг нее. Мой друг Бумер был прав. Их много ... и они не проявляют особой деликатности. У федералов есть команды из двух человек, припаркованные прямо у каждых ворот и на ключевых наблюдательных пунктах, которые дают им хороший обзор аэропорта ”.

Шофилд нахмурился. “А как насчет других?”

“Нравится русским?” Брэд, нахмурившись, покачал головой. “Пока ничего. Что означает, что либо их здесь вообще нет, либо...

“Они очень, очень хороши”, - закончил за него другой мужчина. Он пожал плечами. “Я изучил личные дела тех агентов-отпрысков, которых вы спасли, захваченные в Батайске. Войска Спецназа, которые нанялись в наемные силы Грызлова, являются высшим классом ”.

“Так же хороши, как твои ребята?” - Серьезно спросил Брэд.

Шофилд улыбнулся. “Отбрось эту мысль”. Затем он снова пожал плечами. “Но достаточно хорошее, чтобы доставить нам неприятности в честном бою? Вероятно, так”.

“Великолепно”.

“Если это вас хоть немного утешит, я не думаю, что смог бы выставить кого-либо из своих людей на позиции за пределами "Скай Мастерс" без того, чтобы ваши СИДы нас не заметили”, - твердо сказал Шофилд. “Местность слишком открытая. Учитывая ваши тепловые и звуковые датчики, а также те передовые алгоритмы обнаружения движения, запрограммированные в ваших компьютерах, я сомневаюсь, что полевая мышь смогла бы незаметно подобраться к ограждению по периметру, не говоря уже о человеке.”

Брэд вздохнул. “Будем надеяться, что вы правы”. Он поднялся на ноги. “Кстати говоря, моя очередь нести караульную службу”. Он усмехнулся. “В последний раз, когда я проверял, Вжику было так скучно, что он начал заключать пари сам с собой о том, сколько крупных буровых установок он насчитает за час езды по межштатной автомагистрали 80”.

Двадцать четыре

Возле ЗАВОДА ВВС США №4, ФОРТ-УЭРТ, Техас

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

Кирилл Аристов крутанул руль своей большой машины, сворачивая с Западной дороги I-820 frontage road на пустую стоянку большого склада мебели со скидкой. Он заехал за магазин и припарковался рядом с двумя другими прицепами, зарегистрированными компанией FXR Trucking, которые уже находились там.

Когда он выбрался из кабины, первое, что его поразило, была тишина. Если не считать стрекотания насекомых в близлежащем лесу и случайного негромкого свиста грузовика или легковой машины, проносящихся мимо по шоссе, все было тихо.

Павел Ларионов вышел из тени, чтобы поприветствовать его. “Мы здесь в безопасности, капитан. Я отправил Юмашева и Попова следить за дорогой ”.

“Хорошая работа”. Аристов услышал хруст шагов по гравию и, обернувшись, увидел Добрынина и Миткина, других членов его команды охраны из шести человек, выходящих из леса. Оба мужчины были вооружены пистолетами-пулеметами Heckler & Koch MP7. Компактное оружие длиной чуть более шестнадцати дюймов со сложенным прикладом стреляло 4,6-мм покрытыми медью цельнометаллическими пулями, которые могли пробивать бронежилет на расстоянии до двухсот метров. MP7 были оснащены спецподразделениями более чем двадцати стран, включая Швейцарскую гвардию Ватикана.

Добрынин показал ему поднятый большой палец. “Мы провели разведку до самой опушки леса. Никаких проблем. Если они будут держаться подальше от береговой линии, KVM полковника должны иметь четкий прицел прямо к своей цели ”.

Аристов кивнул. Они находились недалеко от извилистой бухты, которая выходила к озеру Уорт, которое было искусственным водохранилищем и водным путем для отдыха на северо-западной окраине Форт-Уэрта. Хотя вдоль этой бухты выстроилось несколько частных домов и лодочных причалов, густой пояс низкорослых дубов и подлеска дальше вглубь страны предлагал скрытый путь мимо них. Он решительно ткнул большим пальцем в сторону трех грузовиков. “Хорошо, тогда давайте выведем Барышева и его роботов наружу и отправим их восвояси”.

Двигаясь с отработанной эффективностью, четверо бывших солдат спецназа отперли задние двери каждого из трех полуприцепов и открыли их. Более быстрая работа позволила открыть фальшивые фасады, обшитые пакетами и коробками, которые скрывали скрытые внутри отделения.

Один за другим шесть боевых роботов полковника Барышева развернулись с низким, зловещим жужжанием . Они плавно поднялись на ноги, наклонившись в туловище, чтобы расчистить потолок трейлера. Кибернетические военные машины выпрямились, как только оказались снаружи, возвышаясь над Аристовым и его людьми. Каждый нес в руках арсенал тяжелого вооружения, в основном 30-мм автопушки и противотанковые управляемые ракеты, которые были уложены в рюкзаки, перекинутые через туловища.

Не в силах избавиться от чувства первобытного ужаса, бывший капитан Спецназа уставился на них. Все в этих машинах излучало нечеловеческую точность и смертоносность. Нервничая, он сделал свой доклад.

Голова, усеянная антеннами, бесшумно повернулась в его направлении. “Понял, капитан”, - произнес бесстрастный, синтезированный электроникой голос. “Охраняйте эту позицию, пока мы не вернемся”.

Не дожидаясь подтверждения, шесть российских боевых машин развернулись и направились в лес, направляясь на юго—восток, к ярко-оранжевому зареву, видимому над верхушками деревьев. Эти огни отмечали расположение завода ВВС США 4, обширного предприятия по сборке самолетов. Там было занято почти десять тысяч человек, которые работали посменно круглосуточно, чтобы построить первоклассные американские истребители-невидимки F-35 Lightning II. Шестнадцать станций сборки самолетов и завод по изготовлению крыльев были размещены в одном огромном здании длиной почти в милю в самом сердце гигантского комплекса.

Несколько минут спустя полковник Руслан Барышев низко сгорбился на краю зарослей низкорослых дубов и кустарника. Он был всего в нескольких сотнях метров к западу от сборочного цеха F-35. Пять зеленых точек на его тактическом дисплее показывали другие KVM. Они прятались неподалеку в том же самом редком клочке леса, ожидая его последнего приказа об атаке.

Он сосредоточился, используя свой нейронный интерфейс с компьютером робота, чтобы увидеть больше составных изображений, полученных его пассивными датчиками. На его дисплее мигнули две красные точки, оцененные как враждебные. Они были расположены недалеко от двухполосной дороги, ведущей к американскому авиационному заводу.

Барышев приблизил их, используя камеру ночного видения. Он увидел патрульную машину белого цвета шерифа округа Таррант, припаркованную рядом с камуфлированным в пустыне "Хамви" Национальной гвардии США. "Хамви" нес 40-мм гранатомет в поворотном на 360 градусов креплении. Несколько солдат вышли из своего бронетранспортера, чтобы занять импровизированный блокпост. Двое из них курили сигареты. Один из них потягивал бутылку воды. Все они выглядели скучающими и уставшими.

Он тонко улыбнулся. Первоначально он ставил под сомнение приказы Москвы отложить это следующее нападение, утверждая, что только безжалостное тайное наступление выведет американцев из равновесия и удержит их там. Теперь он мог видеть, что продление интервала между их террористическими операциями приносило свои дивиденды. Каждый опытный командир знал, как трудно было поддерживать войска в полной боевой готовности, когда часы, а затем и дни проходили в бездействии.

Обновленная ситуация, хладнокровно доложил его компьютер. Перехваченные сообщения выявили дополнительные вражеские патрули и оборонительные позиции .

Барышев снова расширил поля своих сенсоров, увидев, что в различных точках по семикилометровому периметру авиазавода появилось больше красных значков. Радиосвязь между различными американскими постами и мобильными подразделениями позволила системам его робота идентифицировать больше полицейских машин и армейских транспортных средств, развернутых для защиты этого объекта. Он усмехнулся. Защитники были слишком малочисленны, слишком плохо экипированы и слишком широко рассредоточены, чтобы оказать сколько-нибудь существенное сопротивление его атакующим силам.

Вместо этого он обратил свое внимание на местный арсенал Национальной гвардии, расположенный недалеко к югу от его нынешней позиции. Это было скопление одно- и двухэтажных зданий — офисов, ангаров для технического обслуживания и оборудования, жилых помещений — и двух автомобильных парковок, забитых десятками грузовиков, "хаммеров", машин для разминирования и бронетранспортеров MRAP. “Оцените это сооружение”, - приказал он компьютеру.

Тепловые сигнатуры указывают на то, что в настоящее время на вражеской базе находится до ста человек личного состава, сообщается в нем. Анализ видеозаписи подтверждает, что большинство спит или отдыхает. Три вооруженных автомобиля и два отделения пехоты приведены в состояние боевой готовности.

Эти войска Национальной гвардии не представляли большой угрозы, знал Барышев. Только тяжелые пулеметы и гранатометы, установленные на их "хамвеях", представляли реальную опасность для его КВМ. С другой стороны, не было смысла подвергать себя ненужному риску. Кроме того, подумал он, поддавшись внезапному хищническому порыву, почему бы не попытаться убить как можно больше американцев?По крайней мере, увеличение общих потерь посеяло бы еще больший ужас и страдания среди врагов России.

Он открыл защищенный канал связи с одним из своих пилотов-роботов, майором Виктором Зелином. “Призрак ведет к Призраку три”.

“Три”, ответил лаконичный голос бывшего пилота истребителя-бомбардировщика Су-34.

“По моему приказу вы уничтожите базу американской национальной гвардии на нашем фланге”. Быстрым движением пальца Барышев открыл канал передачи данных к роботу Зелина и загрузил разведданные своего компьютера и анализ целей. “Не оставлять никого в живых”.

“Данные получены”, секундой позже сказал майор. Теперь его голос звучал счастливее. “Я подчинюсь. Трое, в готовности”.

Удовлетворенный тем, что его подчиненный знает, что делать, Барышев снова обратил свое внимание на импровизированный блокпост впереди. Он открыл другой канал. “Ведет к двум. Ты берешь ту полицейскую машину. Я уничтожу вражескую бронетехнику”.

“Подтверждаю, ведите!” ответил по рации старший пилот KVM Олег Имреков. Его бывший ведомый казался взвинченным и нетерпеливым, жаждущим действий.

Барышев почувствовал, как ускорился его собственный пульс. Мигнула иконка наведения, высветив "Хаммер", припаркованный в четырехстах метрах от нас. Он поднял свою 30-мм автопушку, выбирая бронебойные боеприпасы. Он глубоко вздохнул, наслаждаясь яростным чувством предвкушения, поднимающимся в его сознании, сметающим все затянувшиеся сомнения. Это было то же чувство ликования, почти всеведения, которое он испытал, бросая свой истребитель Су-50 в воздушный бой на ближней дистанции, только теперь увеличенное в десять раз. “Призрак ведет все подразделения Призрака”, - отрезал он. “Выполняйте атаку, как приказано!”

Он немедленно открыл огонь.

Пули из сплава вольфрамовой стали пробили боковую броню "Хамви" и разнесли другую сторону в брызгах расплавленного металла. Его пуленепробиваемые окна разлетелись вдребезги. Наводчик, управлявший гранатометом, был мгновенно убит 30-мм снарядом, который разрубил его пополам. Солдаты, охранявшие блокпост, рухнули, либо пораженные пушечным огнем, либо разорванные зазубренными осколками брони, отколовшимися от разбитого "Хамви".

Барышев приказал своему роботу подняться на ноги и выскочил из леса— быстро побежав прямо по дороге. Дым от машины шерифа округа Таррант, которая была разорвана на части снарядами Имрекова, клубился над местом происшествия, на мгновение скрывая картину бойни на его визуальных сенсорах.

Его тактический дисплей показал, что еще четыре KVM следуют за ним к ярко освещенному заводу по сборке F-35 впереди. Значок, изображающий машину майора Зелина, двигался под прямым углом, приближаясь к оружейному складу Национальной гвардии, который ему было приказано уничтожить. Вспышки осветили небо на юге, когда бывший пилот Су-34 начал обстреливать здания противотанковыми ракетами с близкого расстояния.

Барышев прорвался мимо разрушенного американского блокпоста, нагромождения горящих машин и мертвых людей, и продолжил движение. Он подпрыгнул высоко в воздух, преодолев два забора, увенчанных колючей проволокой, и с глухим стуком рухнул на низкую насыпь в облаке вырванной земли и травы. Все еще находясь в движении, он повесил свою автопушку и перевооружился одной из трех противотанковых ракет Spike израильского производства, которые были у него при себе. Благодаря своему нейронному интерфейсу он был в курсе всего, что происходило во всех направлениях. Позади него четыре других КВМ, назначенных для этой части миссии, веером рассредоточились по комплексу сборочного завода.

Когда он преодолел неглубокий вал, он увидел испуганного охранника, выбегающего из-за угла ближайшего здания. Коренастый американец резко остановился, когда увидел высокого серого боевого робота, бросившегося к нему из темноты. Его рот открылся от ужаса. Не останавливаясь, Барышев отшвырнул его прочь в жутком тумане из раздробленных костей и крови.

Русский громко рассмеялся, внезапно охваченный ощущением того, что он бог, величественно шагающий через море замешательства и паники среди простых смертных, с каждым шагом сея смерть и разрушения. Через свои радиосвязи он мог слышать, как Имреков, Зелин и другие вторят его ликующим крикам.

Цели для ПТУР выбраны, спокойно доложил его компьютер. Перед глазами Барышева появились новые точки прицеливания. Не задумываясь, он выстрелил в ближайшего. Маленькая ракета пронеслась низко над землей, врезалась в длинное здание сборки самолетов и пробила его тонкую стальную стену. Осколочно-фугасная боеголовка ракеты взорвалась глубоко внутри. Пламя вырвалось обратно через рваную дыру, которую оно проделало. Благодаря сверхострым звукоснимателям своего робота он мог слышать крики, эхом отдающиеся внутри здания.

Станция сборки F-35 серьезно повреждена, по оценке боевого компьютера KVM.

Еще больше взрывов прогремело по всей длине огромного сооружения, когда остальная часть его отряда открыла огонь, используя свои собственные противотанковые ракеты, запускаемые с плеча. Пронзительные крики американских техников, запертых внутри под градом огня и шрапнели, теперь звучали непрерывно, создавая жуткую, нестройную симфонию агонии и ужаса, которую он находил возбуждающей.

Барышев отбросил дымящуюся пусковую трубу и вытащил новое оружие из одного из своих оружейных ранцев. Ликуя, он прицелился и выстрелил во второй раз. И затем снова, используя свою последнюю ракету.

Отбросив пусковую трубу, он достал автопушку. Загружаю заранее выбранную смесь бронебойных и зажигательных боеприпасов, спокойно сообщил компьютер. Прицелившись в разрушенное и дымящееся здание, он нажал на спусковой крючок и несколько раз выстрелил, посылая 30—мм снаряд за снарядом, разрывая разрушенное строение.

БАХ. УДАР. УДАР. УДАР .

Острые как бритва стальные осколки со свистом рассекали ночной воздух. Внутри сборочного цеха вспыхнуло еще больше вспышек, за которыми последовали вздымающиеся облака серо-черного дыма. На его термодатчиках расцвели горячие точки, каждая из которых показывала новый пожар, разгоревшийся среди куч мусора, разбросанных по некогда нетронутому заводскому полу.

Автопушка Барышева замолчала. Все боеприпасы израсходованы, сообщил его компьютер. Параметры урона, нанесенного в ходе миссии, достигнуты. Рекомендую немедленный тактический отход .

На долю секунды он почувствовал желание продолжить, используя мощные металлические руки своего KVM, чтобы разорвать стены сборочного цеха F-35 и продолжить свое неистовство. Но затем, неохотно, он позволил разуму вновь овладеть его разумом. “Призрак” Ведет ко всем подразделениям "Призрака", - передал он по радио. “Пришло время уходить. Отходите к точке сбора Альфа. Повторяю, направляйтесь к точке сбора Альфа ”.

Один за другим другие пилоты признали. Барышев мог слышать напряжение в их голосах, как будто они тоже боролись с искушением отменить его приказы и продолжить свой кровавый разгул. Но, как дисциплинированные воины, которыми они были, они подчинились.

Он бросил последний взгляд на разрушенное здание. Теперь пламя потрескивало в десятках мест, пожирая краску, расколотое дерево и перегретые фрагменты углеродного волокна. Он победоносно ухмыльнулся. Учитывая очевидный ущерб, нанесенный дорогостоящему, практически незаменимому оборудованию, и ужасные потери, которые они нанесли квалифицированной рабочей силе завода, было ясно, что линия по производству американских истребителей-невидимок F-35 выйдет из строя на многие месяцы.

Снова рассмеявшись, Барышев развернулся и побежал прочь, в темноту.

К тому времени, когда американцы смогут организовать сколько-нибудь эффективное преследование или поиск, он и его роботы снова будут надежно спрятаны ... спрятаны на грузовом складе FXR Trucking в Далласе прямо у них под носом. А затем, как только спадет накал страстей, Аристов и его люди смогут переправить их к следующей назначенной цели.

Двадцать пять

БУНКЕР СТРАТЕГИЧЕСКОГО КОМАНДОВАНИЯ, ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА РАЙТ-ПАТТЕРСОН

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Советник по национальной безопасности Эдвард Раух потянул себя за галстук, ослабляя его, пока переходил к следующему изображению в своем обновлении ситуации. Его лоб и ладони стали влажными. Несмотря на систему климат-контроля, которая непрерывно рециркулировала воздух, очищенный от всех возможных радиоактивных, химических или биологических загрязнений, атмосфера в комнате для брифингов нижнего уровня была затхлой и казалась неприятно теплой. И хотя это могло быть лишь плодом его воображения, он мог поклясться, что ощущал тошнотворный запах смазочных масел и едких чистящих растворителей, время от времени вырывающийся из вентиляционных отверстий бункера.

Или, возможно, это просто потому, что я ненавижу приносить нескончаемые плохие новости, мрачно подумал он, увидев выражение едва сдерживаемой ярости на лице президента Стейси Энн Барбо. Как Красная королева в Алисе в стране чудес, казалось, она вот-вот рявкнет: “Отрубите ему голову!”В тысячный раз с тех пор, как он присоединился к ее администрации, он задался вопросом, что заставило его так легко поддаться амбициям. Одно дело было писать научные статьи о тонкостях государственного управления высокого уровня и политике национальной безопасности. Совсем другое дело было узнать из сурового личного опыта, что служба в Белом доме — по крайней мере, при нынешнем президенте — означала блуждание в лабиринте узких политических расчетов и еще более узколобого бюрократического соперничества.

“Господи”, - тихо сказал Барбо, глядя на выбранную им фотографию.

На снимке, сделанном всего через несколько часов после теракта, показан интерьер завода ВВС США №4. В обгоревших и оплавленных кучах обломков едва можно было распознать остатки фюзеляжей, хвостового оперения и крыльев F-35 Lightning II. Огромный сборочный цех представлял собой нагромождение искореженных механизмов, подъемников для оборудования, лестниц и рабочих платформ. Тела, накрытые брезентом, были разбросаны во всех направлениях.

С очевидным трудом она отвела взгляд от картины стольких смертей и разрушений. “Это так плохо, как кажется?”

Раух кивнул. “Каждый из шестнадцати F-35, которые собирались, полностью списан. Было уничтожено еще больше компонентов крыла и фюзеляжа, которые ожидали своей очереди на линии. По нашим лучшим оценкам, более половины самих станций сборки самолетов придется восстанавливать с нуля. Остальным был нанесен такой большой ущерб, что потребуются недели, может быть, месяцы, прежде чем мы сможем вернуть их в строй ”.

“Замечательно”, - пробормотал Барбо. Ее челюсть сжалась. “Как долго завод в Форт-Уэрте будет выведен из строя?”

“По крайней мере, четыре месяца”. Раух вздохнул. “Но это оптимистичная оценка подрядчика. Моя личная ставка заключается в том, что потребуется гораздо больше времени, чтобы наладить конвейер сборки истребителей и снова запустить его. А восстановление производства на полную мощность займет еще больше времени — по крайней мере, еще двенадцать-восемнадцать месяцев ”.

Барбо нахмурился. “Почему так долго? Если это вопрос денег на покупку и постройку большего количества машин и инструментов, мы должны быть в состоянии провести чрезвычайные ассигнования через Конгресс tut-sweet ”.

“Это не просто вопрос замены поврежденного или уничтоженного оборудования”, - объяснил адмирал Файерстоун. Председатель Объединенного комитета начальников штабов выглядел изможденным. Как и Раух, он не спал всю ночь, пытаясь собрать воедино больше деталей о нападении. “В некотором смысле ужасные потери, которые мы понесли среди персонала завода, являются нашей самой большой проблемой. F-35 - невероятно сложный самолет. Ключевые компоненты производятся подрядчиками в девяти разных странах. Сборка каждого из этих боевых самолетов пятого поколения требует десятков тысяч часов работы высококвалифицированных техников”.

Раух кивнул, благодарный за заступничество другого человека. У президента была неудачная привычка концентрировать свой гнев узко, пытаясь возложить вину за все, что пошло не так, на одного человека или причину. Приветствовалось все, что еще больше распространяло ее раздражение. “Судя по цифрам, которые я видел, более тысячи человек на том заводе были убиты или очень тяжело ранены. Это составляет почти половину тех, кто был на смене. Обучение такого количества сменных работников потребует огромных затрат денег и времени.” Он пожал плечами. “И это не считая квалифицированных людей, которых мы, вероятно, потеряем в будущем”.

“Как проиграть?” - Потребовал Барбо.

“Мы можем ожидать, что довольно большая часть рабочей силы уйдет”, - деликатно заметил Раух. “Да, это хорошо оплачиваемая работа, и люди там глубоко патриотичны, но всех денег и патриотизма в мире недостаточно, чтобы компенсировать риск быть убитым или покалеченным в результате еще одной атаки этих террористов и их боевых роботов и ракет”.

“Тогда мы гарантируем их чертову безопасность!” Барбо сорвался. “Передайте командиру в Форт-Худе, что я хочу, чтобы тяжелая бронетехника из Первой кавалерийской дивизии была развернута на севере. И пусть он также проверит некоторые подразделения противовоздушной обороны, которые у него есть в тамошнем гарнизоне ”.

С явной неохотой адмирал Файерстоун покачал головой. “Ввод войск и танков в то, что осталось от авиационного завода, может успокоить выживших рабочих, госпожа Президент. Но это не решит нашу большую проблему. Мы не можем разместить армейские подразделения вокруг каждого объекта оборонной промышленности и военной базы, которые могут стать мишенью для этих террористов ”. Он виновато развел руками. “У нас просто не хватает войск или техники. Нам пришлось бы вновь ввести призыв и радикально увеличить численность вооруженных сил, чтобы хотя бы приблизиться к этому ”.

“Я ужасно устал от вас, люди, которые говорят мне, чего нельзя сделать”, - сказал Барбо. В ее голосе прозвучали опасные нотки. “Я думаю, что настало время мне услышать некоторые решения этого беспорядка… вместо более жалкого заламывания рук”.

Раух поморщился. В этом не было сомнений: она точила свой топор. Поспешно он сказал: “Есть еще два завода по сборке F-35. Одно в Италии, в Камери, к северо-востоку от Турина. Итальянцы выпускают F-35A и версию F-35B с коротким взлетом / вертикальной посадкой для себя и для голландцев. И у японцев есть завод в Нагое для сборки своих собственных истребителей. В качестве временной меры мы могли бы попросить о поставке части продукции с этих двух заводов в наши собственные эскадрильи ВВС ”.

“Нет”, - категорично сказал Барбо. Она нахмурилась. “Достаточно плохо, что многие из моих недальновидных предшественников передали так много работы по производству компонентов F-35 иностранным компаниям. Но будь я проклят, если позволю американскому народу увидеть, как я со шляпой в руке прошу у европейцев или японцев несколько запасных истребителей… истребители, которые мы разработали в первую очередь!”

Вместо “люди” читайте “избиратели", устало подумал Раух. Так или иначе, осознание того, что президент предпочла бы, чтобы ВВС обходились без выбранного ими собственными силами первоклассного многоцелевого истребителя дольше, чем это необходимо, вместо того, чтобы рисковать своим положением в опросах общественного мнения, не стало для нее таким большим шоком, как должно было быть.

“Чего я хочу от вас, джентльмены, так это плана по выслеживанию и уничтожению этих террористов, прежде чем они снова нанесут по нам удар”, - едко сказал Барбо. “Пока что все, что я услышал здесь сегодня, эквивалентно перестановке шезлонгов на чертовом Титанике” .

За копейки, за свидание с палачом, решил Раух. Несколько месяцев назад он воспринял бы перспективу быть уволенным — особенно за то, что сказал правду, - как худшее, что могло с ним случиться. Теперь эта возможность начинала выглядеть значительно более привлекательной. “К сожалению, мы не приблизились к тому, чтобы сформулировать план для этого, чем были вчера, мадам Президент”, - сказал он, не потрудившись приукрасить свою оценку. “Ни одно из полицейских заграждений, выставленных вокруг метроплекса Даллас / Форт-Уэрт, пока не остановило ни одного вероятного подозреваемого. Также не было обнаружено никаких неопознанных самолетов на радарах ни до , ни после атаки. Не имея лучшего представления о том, с кем именно мы сражаемся и как они уклоняются от наших усилий по их поиску, мы по сути ограничены чисто реактивными и оборонительными мерами ”.

К его удивлению, председатель Объединенного комитета начальников штабов кивнул в знак согласия. “Доктор Раух совершенно прав. Хотя эти вражеские военные машины, CIDS, очевидно, являются опасными противниками, я уверен, что наши обычные силы - наша бронетехника, артиллерия и авиация — могли бы победить их в открытом бою. Но для этого мы должны сковать эти силы противника в определенном месте… или, по крайней мере, перехватывать их на пути к цели или от нее ”.

“Сам факт того, что эти проклятые машины продолжают появляться и исчезать так быстро и легко, является ключевой частью улик, указывающих прямо на этого ублюдка Мартиндейла… или, по крайней мере, его отпрыски-наемники”, - сказал Барбо сквозь стиснутые зубы. “Благодаря этим жадным до денег кретинам из Sky Masters, именно у них есть усовершенствованные самолеты-невидимки, помнишь?”

Раух не видел смысла отвечать на это. Даже если зацикленность президента на Scion была оправдана — и это было так, по крайней мере, до тех пор, пока вы фокусировались только на известных технологических возможностях, не принимая во внимание рациональные мотивы, — это ни на йоту не приблизило их к выяснению способа найти своих неуловимых врагов.

Люк Коэн больше не мог молчать. Надтреснутым и настойчивым голосом глава администрации Белого дома вмешался в дискуссию. “Ради бога, все это просто крутит наши колеса здесь. Мы должны что-то сделать. И быстрое. Или нам крышка”.

Барбо резко развернулся к нему. “О, во что бы то ни стало, не стесняйтесь воспользоваться своей мудростью, Люк”, - сказала она с ядом, сочащимся из каждого слова. “Я уверен, что доктор Раух, адмирал и я все упустили какой-то совершенно очевидный план действий”.

Долговязый житель Нью-Йорка беспомощно пожал плечами. “Я этого не говорю, госпожа президент. Но мы оба знаем, что ты платишь мне в основном за то, чтобы я следил за политикой, верно?”

“Продолжайте”, - холодно сказал Барбо. Ее мантрой всегда было: политика следует за политикой. Если бы вы действовали с позиции политической силы, вы могли бы в конечном итоге протолкнуть любую часть политики, хорошую или плохую. Но если вас считали политически ущербным, вам конец… потому что Вашингтон был городом, который почитал популярность и презирал слабость.

“Послушайте, то, что произошло в Барксдейле, было ужасно. Но с политической точки зрения, видеть, как плохие парни снова наступают на нас в Форт-Уэрте, будет намного хуже ”, - быстро сказал Коэн. “Сначала мы немного увеличили нашу численность. Но опросы уже начинают быстро склоняться в сторону Фаррелла — даже несмотря на то, что пресса преподносит это в значительной степени по-нашему ”.

“И почему это так?” - Потребовал Барбо.

Коэн с трудом сглотнул. “Я позвонил сотрудникам нашей кампании перед этой встречей”, - сказал он. “Они проводили фокус-группы с избирателями "колеблющихся", людьми, которым до сих пор было трудно заблокировать обе кампании. Но чем дольше затягивается эта ситуация, тем больше они видят в вас слабого и даже напуганного… прячусь здесь, пока плохие парни громят наши войска и заводы по своему усмотрению ”.

Вопреки себе, Раух почувствовал новый прилив уважения — как к Коэну за то, что тот осмелился сказать своему боссу нечто столь неприятное… и для избирателей фокус-группы, которые, казалось, раскусили ее.

Очевидно, доведенный до грани и за ее пределами, Барбо хлопнул рукой по столу. “Хватит!” Она попыталась на мгновение вернуть себе самообладание, а затем продолжила более тихим голосом: “Ты хочешь действий, Люк? Вы хотите большое шоу для неинформированных придурков, которые покупают BS Фаррелла? Что ж, пусть будет так.” Она отодвинула стул и встала. “На самом деле, это то, что я должен был сделать давным-давно”.

Она ледяным тоном повернулась к Файрстоуну. “Адмирал, насколько я понимаю, Закон о восстании 1807 года с поправками 2006 года дает мне полномочия на развертывание вооруженных сил с целью поддержания закона и порядка на территории США”.

Он осторожно кивнул. “Это верно, госпожа президент. По крайней мере, в определенных ограниченных условиях. Например, вы можете использовать регулярные войска или Национальную гвардию для восстановления порядка и обеспечения соблюдения закона в случаях, когда террористический акт делает невозможным для местных властей справиться с ситуацией ”.

“Очень хорошо”, - хладнокровно продолжил Барбо. “Как ваш главнокомандующий, я сейчас заявляю, что эти условия выполнены”.

“Да, мэм”, - медленно согласился Файерстоун. “Это ваша прерогатива”. Казалось, он выпрямился в своем кресле. “Могу я спросить, что вы намерены?”

Слушая, как она излагала свой план, Раух почувствовал, как его глаза расширились от недоверия.

ОТРЯД "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК" В ГОРАХ К СЕВЕРУ От БАТТЛ-МАУНТИН, штат НЕВАДА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Раздевшись до шорт и футболки, Брэд Макланахан развалился в кресле пилота XCV-62 Ranger. Несмотря на тень, создаваемую камуфляжной сеткой, накинутой на самолет, в кабине было невыносимо жарко, хотя скорее в духовке, чем в парилке, потому что воздух был таким сухим. Поскольку они не могли позволить себе израсходовать топливные элементы в своей вспомогательной силовой установке, об охлаждении внутренних помещений самолета не могло быть и речи. Они работали на минимальной мощности, потребляя ровно столько энергии, чтобы запустить систему защищенной спутниковой связи "Рейнджера" и некоторые из ее компьютеров.

Он закончил читать сообщение от своего отца, напечатал короткое подтверждение и нажал кнопку отправки на своем MFD. Один раз прозвучал звуковой сигнал, подтверждающий, что его ответ был загружен и передан в Польшу.

Помимо попыток выяснить, как наемники Грызлова скрывали свои передвижения, Макланахан-старший был на коне у группы оружейных аналитиков Scion и экспертов по кибернетике. Им было поручено подготовить оперативные разведывательные оценки новых боевых роботов России. Зная, насколько важна любая информация — даже самого отрывочного и спекулятивного характера — для команды уголовного розыска "Железный волк", затаившейся в засаде возле "Скай Мастерс", его отец регулярно отправлял им обновления.

Брэд откинулся на спинку стула, обдумывая тактические последствия того, что он только что прочитал. Как и все остальное, эта самая последняя оценка основывалась на догадках и не содержала подтвержденных фактов, но это было все, что они собирались получить ... по крайней мере, до тех пор, пока он и другие не встретятся с машинами Грызлова в бою. Разработка тактики, которая дала бы им шанс на победу в том первом бою, была непростой задачей. Конечно, боевые симуляции, которые они прогоняли еще весной, дали ему приблизительную основу для работы. Но эти симуляции были чисто гипотетическими. И тактика и маневры, которые хорошо работали в компьютере, могли с треском провалиться против реальных машин, скорость, маневренность, вооружение, броня и сенсоры которых значительно отличались от их воображаемых цифровых аналогов.

В идеале, они могли бы участвовать в новой серии имитационных сражений — на этот раз против созданных компьютером врагов, чьи возможности более точно соответствовали возможностям реальных российских роботов. Он фыркнул. Да, Брэд, сказал он себе, и в идеальном мире ты также не сидел бы, надрывая задницу, в этой кабине под палящим солнцем пустыни . Здесь и сейчас им просто нужно было смириться с этим и сделать все, что в их силах.

“Второй волк вызывает базовый лагерь”. В его наушниках прозвучал голос майора Нади Розек. “Я нахожусь сразу за периметром. Запрашиваю разрешение на вход”

“Принято, второй Волк”, - ответил Ян Шофилд. “Вы свободны для входа”.

Улыбаясь, Брэд снял наушники и спустился через открытый люк. Это было то, чего он ждал. С тех пор как незадолго до рассвета Надя сменила его, она несла вахту на их наблюдательном пункте с видом на Баттл-Маунтин. Теперь настала очередь Вака следить за происходящим… что означало, что это был еще один из тех слишком коротких периодов, когда он и Надя оба были в одном и том же месте в одно и то же время.

За пределами "Рейнджровера" воздух был еще жарче.

Шофилд и Майк Кнапп, бывший сержант Сил специального назначения США, уже откинули часть маскировочной сетки. Солнечный свет, невероятно яркий после тусклой кабины, струился через отверстие.

Брэд прищурился от яркого света. Участок чистого голубого неба и поросшее полынью высокогорное пустынное плато за окном странно мерцали, почти как если бы это был какой-то странный движущийся мираж.

И затем, сопровождаемое слабым жужжанием приводов и гидравлики, Кибернетическое пехотное устройство Нади оказалось внутри убежища — по-видимому, появившись из воздуха, когда она отключила систему маскировки хамелеон робота. Два солдата-разведчика "Железный волк" вернули сетку на место позади нее.

Отдел уголовного розыска остановился и присел на корточки. Люк на его спине циклически открылся. Надя раскачалась и легко спрыгнула на землю. После быстрого дружеского кивка двум другим мужчинам она подошла к Брэду с широкой, сердечной улыбкой. Она уже расстегивала молнию на своем черном летном костюме, обнажая облегающую серую майку и шорты цвета хаки. Пульс Брэда немного участился. На данный момент она выглядела абсолютно спокойной и уверенной. И, как всегда, невероятно заманчиво… по крайней мере, для всех, кто не боялся ее физической силы и интеллекта.

Климат-контроль был одной из немногих хороших вещей в выполнении служебных обязанностей внутри одного из здешних роботов, решил он. Если бы вам пришлось изолировать себя от человеческой расы внутри машины на восемь часов, по крайней мере, у вас был кондиционер.

“Рад видеть вас, майор Розек”, - серьезно сказал он. “Есть что-нибудь новое в мире?”

С такой же серьезностью она покачала головой. “Ничего, капитан Макланахан. Даже агентам ФБР, похоже, смертельно скучно, когда они докладывают друг другу по радио ”.

Брэд не мог не поморщиться. “Да, ну, после того, как я узнал, что произошло в Форт-Уэрте прошлой ночью, я начинаю думать, что русские все-таки не придут”. Хотя он изо всех сил старался говорить ровным тоном, он знал, что она сможет почувствовать как его разочарование, так и ноющий страх, что он ввел их в заблуждение. Конечно, каждый день, который проходил без каких-либо признаков враждебной активности, делал это все более вероятным. “Эта операция по засаде может оказаться полной тратой нашего времени и ресурсов”.

“Я не согласен”. Надя выглядела задумчивой. “Ваши рассуждения были здравыми. И хотя наши враги явно действуют не по точному графику, который вы предсказали, у них все еще есть все стимулы уничтожить Небесных Мастеров. Если они не разрушат лаборатории и производственные мощности ”Баттл Маунтин", все, что русские смогут сделать, это сделать высокотехнологичное оружие, которое разрабатывает доктор Ноубл и его коллеги, еще более ценным для вашей страны - и для моей ".

“Может быть и так”. Он нахмурился. “Но я не могу не беспокоиться о том факте, что Грызлову, похоже, действительно нравится составлять сложные планы — такие, в которых он разрабатывает серию ходов, которые он может использовать для достижения самых разных целей… в зависимости от того, как мы отреагируем ”.

“Похоже на тактику вилки в шахматах”, - медленно произнесла Надя. “Когда одна фигура угрожает двум или более защищающимся шахматным фигурам одновременно. Так что независимо от того, как отреагирует защитник, он потеряет что-то ценное ”.

Брэд кивнул.

“Возможно, вы правы”, - согласилась она. “Но даже тогда у защитника все еще есть выбор, какой фигурой пожертвовать. И поскольку Sky Masters, а также оружие и экипировка, которые оно предоставляет, не имеют цены, мы должны их защитить. Грызлов не дурак. Он знает это так же хорошо, как и мы. Вот почему вам следует рассмотреть возможность того, что атака прошлой ночью могла быть, по крайней мере частично, направлена на то, чтобы отвлечь наши силы от этого места ”.

“Вы предполагаете, что русские знают, что мы здесь”, - возразил Брэд.

Надя пожала плечами. “Как я уже сказал, Грызлов не дурак. Он, больше, чем кто-либо в мире, понимает и боится того, что может сделать эскадрилья "Железный волк". Вы должны взглянуть на это с его точки зрения: если мы будем развернуты для защиты Баттл-Маунтин, он ничего не потеряет, пытаясь выманить нас с позиции. И если наших CIDS не здесь, в конце концов, он ничего не теряет, атакуя сначала другие, не менее уязвимые цели ”.

“Честно говоря, от попыток думать, как этот сукин сын, у меня голова идет кругом”.

Она криво улыбнулась. “Ну, вы, американцы, действительно много говорите о ‘колесах внутри колес’.”

Почти против своей воли Брэд рассмеялся. “Хорошо, я даю. Мы пока не будем удирать, поджав хвост. Мы продержимся здесь еще некоторое время… по крайней мере, пока у нас не закончится вода”.

Надя многозначительно подняла бровь. “А тем временем?” Тихий смех танцевал в ее больших серо-голубых глазах. “Как вы предлагаете нам занять наше время, капитан Макланахан?”

“Ну, я—” Брэду внезапно стало намного жарче. К своему огорчению, он заметил, что Шофилд и Кнапп старательно делают вид, что смотрят во все стороны, кроме них. О, просто великолепно, подумал он. Надя решила нажать на все его кнопки как раз тогда, когда у них было столько же шансов обрести столь желанную приватность, сколько у парня, который никогда не покупал билет, выиграть в лотерею.

Затем, внезапно, в его разгоряченный разум просочилась идея. Он почти выдал это, улыбнувшись ей в ответ, но вместо этого заставил себя выглядеть добродетельным — напустив на себя вид нетерпеливой, самоотверженной решимости, который повсюду используют младшие офицеры, чтобы вешать лапшу на уши своим начальникам. Он старательно избегал взгляда Майка Кнаппа. Сержанты, казалось, всегда были невосприимчивы к “взгляду”.

Брэд кивнул в сторону "Рейнджровера". “Что ж, майор, я предлагаю нам еще немного поработать над тактикой, которую мы могли бы использовать против роботов противника”.

На мгновение Надя, казалось, удивилась. “Неужели?”

“Да, мэм”, - сказал он прямо. “Разведка Scion только что прислала нам еще одну секретную оценку этих русских машин. И я действительно думаю, что вам следует прочитать это самим ”.

“Я понимаю”, - осторожно сказала она. “Да, возможно, я должен”.

Брэд увидел, как уголок ее рта дернулся вверх. Он с величайшим трудом сохранял свое собственное преданно-серьезное выражение лица.

Как только они остались одни в тесной и затемненной кабине "Рейнджровера", Надя протиснулась и заняла место второго пилота. Она бросила на него вызывающий взгляд. “Вы действительно верите, что ваша невероятно прозрачная уловка одурачила кого-либо из наших товарищей?”

“Какая уловка?” Невинно спросил Брэд. Двое могут играть в игру “колеса внутри колес”, подумал он. Он протянул руку и вернул к жизни один из ее многофункциональных дисплеев. На экране высветилась разведывательная сводка, которую прислал его отец. “Я был совершенно серьезен. Команда Scion действительно прислала новый отчет. И вам действительно нужно это увидеть ”.

“О”, - сказала она, звуча удивленно. Слегка нахмурившись, она наклонилась вперед и начала читать. Ее глаза сосредоточенно сузились. “Значит, аналитики вашего отца теперь уверены, что эти русские роботы меньше наших собственных CIDS?”

Он кивнул. “Да. Но ненамного”. Тщательное изучение каждого фрагмента видеозаписи, снятой во время атаки на Барксдейл, наконец-то дало интерпретаторам фотографий Scion достаточно отдельных точек данных, чтобы определить высоту машин Грызлова на уровне чуть более десяти футов. “Однако, что означает эта разница в размерах с точки зрения относительной боевой выносливости, скорости и маневренности, можно только догадываться”.

“На тех видео они казались достаточно быстрыми”, - отметила Надя.

“Это они сделали”, - согласился Брэд. “Наши ребята зафиксировали по крайней мере одно перемещение со скоростью более семидесяти километров в час. Но что неясно, так это как долго русские смогут работать на таких высоких скоростях, не разряжая свои аккумуляторы и топливные элементы ”.

“Было бы безопаснее предположить, что их выносливость сравнима с нашей”, - серьезно сказала она. “Поскольку они используют технологию, которую они украли у нас, это вероятно”. У нее отвисла челюсть. “Это означает, что мы должны рассчитывать на то, что эти вражеские роботы будут равны нам во всех важных отношениях”.

Брэд покачал головой. “К счастью, не совсем”. Он указал на выводы, перечисленные в нижней части отчета. “Например, у русских, похоже, нет нашей технологии рельсовых пушек. По крайней мере, пока нет”.

“За это я благодарна”, - мрачно сказала Надя.

Брэд кивнул. Ни одна бронетехника в мире не смогла бы противостоять пуле рельсовой пушки, если бы она попала точно. С другой стороны, он не был уверен, насколько эффективны их собственные рельсовые пушки CID в воздушном бою с другими боевыми роботами. Это оружие было смертоносным против гусеничной и колесной бронетехники, самолетов и стационарных укреплений… но их относительно низкая скорострельность может стать препятствием для меньших по размеру, гораздо более маневренных машин. “Лучшая новость заключается в том, что у русских нет ничего, сравнимого с нашими камуфляжными системами thermal и chameleon. Что дает нам неплохой шанс устроить засаду при правильных обстоятельствах ”.

“Пилоты Грызлова могли бы снять маскировочное оборудование перед началом этой атаки”, - упрямо сказала Надя. “Как мы делали перед налетом на Обитель Перуна”.

“Команда моего отца в значительной степени исключила такую возможность”, - сказал Брэд. “Наши люди изучили сильно увеличенные изображения различных частей этих роботов. И они не смогли найти никаких точек крепления для дополнительного снаряжения или систем ”.

“Итак, как нам лучше всего бороться с ними?” - спросила она. Ее глаза были полузакрыты в раздумье.

“Ну, видишь, вот тут, я думаю, нам двоим следует тщательно изучить разные тактические концепции”, - сказал Брэд, не в силах удержаться от ухмылки. “Я имею в виду, пока у нас есть немного времени наедине”.

Надя, должно быть, услышала нетерпеливую нотку в его голосе, потому что быстро подняла глаза со своей собственной кривой улыбкой. “И какую именно тактику вы предлагаете нам изучить в первую очередь?” - с вызовом спросила она.

“Ближний бой”, - весело сказал он. “Действительно близко”. И с этими словами он наклонился, поднял ее и посадил к себе на колени. Ее губы приоткрылись, и он крепко поцеловал ее.

Выйдя на воздух, он спросил: “Итак, каково ваше мнение о моем плане, майор Розек?”

Она улыбнулась ему в ответ. “Что ж, ” сказала она задумчиво, - я не знаю, насколько хорошо это сработало бы против русских, но мне нравится, как все складывается на данный момент”.

Двадцать шесть

НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ПУНКТ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", К СЕВЕРУ От БАТТЛ-МАУНТИН, ШТАТ НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Расслабленный тактильным интерфейсом своего CID и чувствующий себя благословенно крутым, Брэд Макланахан позволил своему разуму свободно разгуливать. Он усмехнулся про себя, вспомнив выражение удивления и нетерпения на лице Нади, когда он посадил ее к себе на колени вчера днем. Он лениво подумал, смогут ли они когда-нибудь снова взглянуть на кабину "Рейнджровера" таким же образом. На фоне его приятных грез наяву в его дрейфующем сознании прокручивались рутинные отчеты от множества пассивных датчиков робота - но среди них не было ничего, с чем ему нужно было справиться.

И затем, внезапно, произошло.

Sky осваивает АРГУС - Пять характеристик сигнала изменились, сообщил ему компьютер CID. Радар переключился в режим слежения .

Он резко пришел в себя. Переключение с общего режима воздушного поиска на режим слежения означало, что усовершенствованный радар, расположенный в промышленном аэропорту Макланахан, обнаружил один или несколько воздушных контактов, о которых его операторы-люди хотели получить больше данных и быстро. Что бы ни напугало их, должно быть, все еще слишком далеко, чтобы его тепловые или визуальные сенсоры могли это зарегистрировать.

Не дожидаясь больше, Брэд приготовил свое рельсовое ружье. Он пронзительно завыл, набирая мощность. Если бы российские крылатые ракеты направлялись в этом направлении, он сделал бы все возможное, чтобы поразить и уничтожить как можно больше из них. Он открыл безопасный канал связи с их базовым лагерем. “Волк один-два и три. Полагаю, что неопознанные воздушные контакты приближаются. Я готовлюсь вступить в бой, если это необходимо”.

Конечно, было бы неплохо иметь возможность установить канал передачи данных с этим радаром Sky Masters, задумчиво подумал он. То, что “видел” АРГУС-Пять, вероятно, ответило бы на многие его вопросы. Но, делая это, он рисковал выдать свою позицию ФБР или русским, если кто-то из них взломал электронные системы объекта в Баттл-Маунтин. Как бы то ни было, он действовал наполовину вслепую — вынужденный полностью полагаться на все, что он мог засечь своими пассивными сенсорами.

Благодаря работающим системам маскировки CID Брэд был фактически невидим для визуального или инфракрасного обнаружения. И его нынешняя позиция, скрытая среди нагромождения твердых валунов и кустарника, обеспечивала хорошую защиту от радаров. К сожалению, активация его собственного радара засветила бы его так же верно, как если бы он послал своего робота танцевать вниз по склону и в город.

“Волк один, это Второй. Мы с Вжиком готовимся”, ответила по рации Надя. “Мы должны быть готовы менее чем через две минуты. Мы будем двигаться к вашим позициям на максимальной скорости”.

“Вас понял, второй волк”, - ответил он.

На его тактическом дисплее внезапно замигали десятки значков. Сорок с лишним ИК-контактов приближаются с востока на малой высоте, сообщил компьютер. Дистанция двадцать с лишним миль, но приближается. Четыре контакта на скорости шестьсот с лишним узлов. Остаток на скорости сто пятьдесят узлов. Отрицательная идентификация на этом расстоянии .

Брэд нахмурился. Что, черт возьми, это было? Одно было несомненно. Что бы ни происходило, это не была атака крылатыми ракетами Х-35. Эти четыре быстроходных ракеты летели быстрее, чем максимальная скорость ракеты, разработанной в России. И ни одна из когда-либо выпущенных ракет не удерживалась в воздухе со скоростью всего сто пятьдесят узлов. Использовали ли наемники Грызлова сочетание высокоскоростных и более медленных беспилотников?

Через свою нейронную связь он приказал компьютеру уголовного розыска зафиксировать четыре быстроходные цели. Он вскинул рельсовое ружье, следуя указаниям на дисплее. Там, далеко на востоке, низко над широким участком плоской, почти безликой долины, красными прямоугольниками вырисовывались силуэты четырех зеленых, ярко светящихся фигур, несущихся к Баттл-Маунтин со скоростью более шестисот узлов. На такой высоте, со всей этой тепловой дымкой, его тепловые датчики все еще не могли точно определить их принадлежность и тип. Его палец мягко лег на спусковой крючок.

И затем две отдельные волны микроволн омыли его робота. Нейронная связь перевела ощущения во что-то вроде легкого щелчка собачьего хвоста по его лицу в сочетании с царапаньем ногтями по голове. Предупреждение, предупреждение, сообщил его компьютер. Обнаружены новые активные бортовые радары. Один оценен как AN / APY-2 импульсно-доплеровский E-3 Sentry AWACS. Другой - это сигнал гибкой активной частоты Ku-диапазона. Вероятная идентификация - E-8 JSTARS AN / APY-7. Угрозы обнаружения со стороны системы АВАКС нет. Вероятность обнаружения JSTARS в настоящее время очень низкая. На его дисплее появились новые значки, показывающие два самолета—радара, вращающиеся в шестидесяти милях к востоку - позади волны приближающихся пугал.

Тяжело сглотнув, Брэд убрал палец со спускового крючка рельсового пистолета. У русских никак не могло быть воздушного самолета предупреждения и управления типа Sentry в воздухе над Соединенными Штатами. У них также не могло быть JSTARS, собственного самолета совместной системы радиолокации наблюдения и нападения. Мощный радар с фазированной антенной решеткой на борту самолета JSTARS, модифицированного 707-300, обозначенного ВВС как E-8C, мог сканировать территорию площадью до девятнадцати тысяч квадратных миль в поисках вражеской наземной техники и низколетящих вертолетов.

Он подключил свой коммуникатор к другим сидам. “Волк два и три. Удерживайте свои позиции! Повторяю, удерживайте свои позиции! Не выходите из-под камуфляжа. Это не ребята Грызлова. Они наши”.

Господи, подумал Брэд, я чуть не открыл огонь по самолетам своих войск . Осознание того, как близко он подошел к убийству соотечественников-американцев, приводило в ужас. Он попытался унять внезапную дрожь в руках.

Он быстро пригнулся ниже, еще больше снизив радиолокационную заметность своего уголовного розыска. Этот самолет JSTARS высоко над головой был разработан для точного обнаружения вражеских танков, артиллерийских орудий и бронетранспортеров. Ему должно быть трудно обнаружить что-то столь относительно маленькое, как его робот, особенно если он оставался неподвижным. Но не было никакого смысла идти на какой-либо ненужный риск. После бойни на военно-воздушной базе Барксдейл, а затем нападения на сборочный завод F-35 в Форт-Уэрте, его соотечественники, вероятно, были примерно такими же беззаботными, как и он, очевидно.

Четыре быстроходных самолета, на которых он нацелился ранее, теперь четко идентифицируемые как истребители F-16C Falcon, низко пронеслись над его позицией на вершине горы, рассредоточившись по аэропорту и соседнему комплексу Sky Masters. За ними тянулось облако раскаленных добела магниевых вспышек, смешанных с тысячами крошечных майларовых полосок противорадиолокационной крошки. Он нахмурился. Почему, во имя всего святого, эти пилоты принимали меры предосторожности против запуска ракеты? Думали ли они, что русские боевые роботы уже здесь?

F-16 оторвались боевыми парами, перейдя в вертикальное положение. Солнечный свет отражался от их прозрачных купольных крыш, когда они поднимались все выше — поднявшись на пятнадцать тысяч футов за двадцать секунд. Оказавшись на большой высоте, все четыре истребителя выровнялись и начали описывать более медленные, ленивые круги.

За ними наступала воздушная армада. В сопровождении боевых вертолетов AH-64D Apache с "акульими носами", облако из десятков бронетранспортеров UH-60 Black Hawk и больших тяжеловесных вертолетов CH-47 Chinook с грохотом пронеслось низко над пустыней… направляемся прямо к аэропорту и "Скай Мастерс". Из своего укрытия высоко на склонах над ними Брэд наблюдал, завороженный тем, что он видел. Он понял, что это, должно быть, лучшая часть целой бригады боевой авиации армии США. Это была грандиозная демонстрация силы, особенно в то время, когда армия, как и все остальные американские вооруженные силы уже были на пределе.

Внезапно ускорившись, боевые вертолеты "Апачи" отделились от основного строя. Они рассыпались веером, широко развернувшись, чтобы занять позиции в различных точках на высоте нескольких сотен футов над комплексом "Скай Мастерс". Ощетинившиеся противотанковыми ракетами "Хеллфайр", 2,75-дюймовыми реактивными снарядами Hydra 70 с плавниковой стабилизацией и 30-мм цепными орудиями M230, они угрожающе зависли в воздухе.

Как только боевые вертолеты заняли позиции, более медленные "Блэк Хоукс" снизились еще ниже, заходя на посадку на взлетно-посадочную полосу аэропорта и на широко открытые пространства между ангарами, офисными зданиями, механическими мастерскими, лабораториями и складами. Отряды тяжеловооруженной пехоты высыпали из приземлившихся вертолетов. Их сопровождали группы журналистов и съемочных групп, одетых в бронежилеты и шлемы поверх гражданской одежды.

Под руководством своих офицеров и сержантов солдаты быстро развернулись по всему комплексу. Некоторые подразделения развернулись веером, чтобы окружить ключевые здания. Другие ворвались внутрь с оружием наготове.

Теперь с мрачным лицом Брэд снова включил радиосвязь. “Волк один-два и три. Вы знаете, как мы думали, что эта ситуация уже была довольно плохой? Что ж, хотите верьте, хотите нет, но я почти уверен, что все стало намного хуже ”.

ОФИС ДЖЕЙСОНА РИХТЕРА, SKY MASTERS AEROSPACE, INC.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Крепко сцепив руки на затылке, Хантер Ноубл вошел в просторный угловой кабинет. При виде двух других топ-менеджеров Sky Masters, которые уже были внутри, он остановился как вкопанный. “О, чувак”, - сказал он через плечо солдату позади него. “Это так несправедливо. Вы не можете оставить меня здесь с этими закоренелыми пожизненниками. Я слишком чертовски хорошенькая. Они разорвут меня на куски”.

Сержант средних лет только закатил глаза. “Очень смешно, док. Я обязательно попаду на ваше выступление в comedy Club, когда в следующий раз буду в городе. А теперь покончи с этими людьми и держи рот на замке, пока не прибудет полковник ”. Он подтолкнул Бумера вперед стволом своего карабина М4.

“Сегодня жесткая публика”. Бумер вздохнул. Он прошел дальше в комнату, чтобы присоединиться к остальным.

Джейсон Рихтер, полковник армии США в отставке, а ныне главный исполнительный директор компании, сидел в одном из кресел перед своим собственным столом. Лицо высокого, спортивного мужчины было тщательно незапятнанным, лишенным всех очевидных эмоций. Президент Sky Masters, доктор Хелен Каддири, сидела рядом с ним. На ней был дорогой темно-серый деловой костюм. Ее очень длинные черные волосы были собраны сзади в замысловатый узел на затылке. Ее темные глаза были настороженными. Их держали под прицелом четверо молодых солдат сурового вида, на которых были нашивки 4-й пехотной дивизии из Форт Карсона, штат Колорадо, с нашивками в виде листьев плюща на рукавах.

Войска вытянулись по стойке смирно, когда в кабинет вошел подтянутый, деловито выглядящий подполковник. Именная лента на его униформе гласила "странг". “Вольно”, - отрезал он. Он жестом приказал им опустить оружие. “Эти люди не причинят нам никаких неприятностей”. Он повернулся к Бумеру и остальным. “Это ты?”

“У нас нет намерения яростно сопротивляться этой незаконной акции, если вы это имеете в виду, полковник”, - осторожно сказала Хелен Каддири. Ее губы были поджаты. “Но я полностью ожидаю, что наши юристы подадут серию решительных судебных исков в связи с этим необоснованным вторжением в нашу собственность. И за наши аресты”.

Армейский офицер покачал головой с едва заметной улыбкой. “Вы не арестованы, доктор Каддири. По крайней мере, пока нет”. Он пожал плечами. “На данный момент президент, действуя в соответствии с полномочиями, предоставленными ей Законом о восстании, помещает вас и весь ваш персонал под охрану в ожидании дальнейшего расследования. То же самое касается ваших корпоративных объектов и другой собственности ”.

“На каком основании?” Рихтер спросил напрямик.

“Подозрение в возможной причастности к террористическим действиям против Соединенных Штатов”, - ответил другой мужчина.

Бумер фыркнул. “Это безумие! Барбо сошла с ума, черт возьми ”.

“Я здесь не для того, чтобы обсуждать этот вопрос”, - сказал подполковник, не моргнув глазом. “Теперь, при всем уважении, мне нужно, чтобы вы все поднялись на ноги и вышли наружу”. Он посмотрел на часы. “У меня есть вертолеты, которые ждут, чтобы вывезти вас и всех ваших людей отсюда”.

Хелен Каддири грациозно поднялась со стула, движение, повторенное Джейсоном Рихтером. “Куда именно нас доставить?”

“Безопасное место”.

Рихтер покачал головой. “Вы совершаете очень большую ошибку, полковник Стрэнг”.

ЛАГЕРЬ ВРЕМЕННОГО СОДЕРЖАНИЯ, АВИАБАЗА МАУНТИН ХОУМ, НЕДАЛЕКО ОТ МАУНТИН ХОУМ, АЙДАХО

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Щурясь от солнца, Хантер Ноубл выпрыгнул из только что приземлившегося вертолета Black Hawk и вышел из-под его все еще вращающихся винтов. Он выпрямился и повернулся, чтобы осмотреться. По меньшей мере двадцать бронетранспортеров UH-60 для войск стояли на широкой бетонной площадке. Вооруженные сотрудники ВВС и армейской службы безопасности окружили группы перепуганных сотрудников Sky Masters, когда те выбирались из вертолетов, и повели их к палаточному городку, который потные солдаты возводили рядом с автопарком базы. Витки колючей проволоки окружали недостроенный лагерь.

“Что ты думаешь, Бумер?” Тихо спросил Джейсон Рихтер. Генеральный директор Sky Masters подошел к нему вплотную.

Бумер покачал головой, глядя на плоский, невыразительный пейзаж за периметром базы. Оно растянулось на мили, и мили, и еще проклятые мили. Вдали, на северном горизонте, он едва мог различить несколько темных очертаний, которые могли быть предгорьями хребта Соутут, ответвления Скалистых гор.

“Я думаю, это отстой”, - сказал он наконец. Он ткнул большим пальцем в сторону палаток. “Бьюсь об заклад, там нет телеграммы. И никакого пула. Черт возьми, держу пари, что даже Wi-Fi медленный, как патока ”. Он упрямо скрестил руки на груди. “На самом деле, я так взбешен, что всерьез подумываю о голосовании против нашей хорошей подруги Стейси Энн в ноябре”.

Рихтер одарил его болезненной полуулыбкой. “Это не совсем то, что я имел в виду, но я понимаю вашу точку зрения”.

“Хорошо, если говорить более серьезно, я бы сказал, что нас загоняют в лагерь для военнопленных, который не подлежит отбыванию. Не то чтобы я когда-либо купился на фразу доброго полковника Стрэнга о том, что нас поместили под "охрану’.”

“Да, это была довольно вопиющая выдумка”, - согласился Рихтер. “Я полагаю, что такое название служит юридическим целям Барбо, но основная правда довольно ясна. Мы в ловушке — по крайней мере, до тех пор, пока суды или Конгресс не смогут освободить нас.” Его глаза сузились. “Но я не думаю, что запереть нас - это все, что у нее на уме”.

Озадаченный Бумер повернулся и уставился на него. “Сказать еще раз?”

Рихтер кивнул в сторону группы фигур в камуфляже, видневшихся вдалеке за линией полета. “Внимательно посмотри туда и скажи мне, что ты видишь”.

Бумер сделал, как его просили. Его собственные глаза расширились от удивления. “Господи, это танки М1А1 "Абрамс". И боевые машины ”Брэдли"."

“И самоходные гаубицы ”Паладин", - спокойно отметил Рихтер.

“Что, черт возьми, с этим не так?” Бумер задумался. Он поморщился. “Кроме тебя и, может быть, меня, больше никто в Sky Masters не является в точности боевым материалом для настоящего мужчины. Армии не нужна такая мощная огневая мощь, чтобы держать в узде кучу инженеров и ученых ”.

“Нет, они этого не делают”, - согласился Рихтер. Его челюсть сжалась. “Вот почему я обоснованно уверен, что мы нечто большее, чем просто заключенные”.

“Тогда кто мы?”

“Мы приманка, доктор Ноубл”, - сказал другой мужчина. “Красивая, блестящая приманка, болтающаяся на крючке”.

Двадцать семь

ОТРЯД "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", К СЕВЕРУ От БАТТЛ-МАУНТИН

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Брэд наблюдал, как четыре F-16 покинули орбиту патрулирования над Баттл-Маунтин и полетели обратно на восток. Истребители прошли высоко над другой волной вертолетов, доставлявших дополнительные войска и технику из 4-й пехотной дивизии. Он нахмурился. Вокруг объекта Sky Masters уже было развернуто по меньшей мере два полных пехотных батальона, и они укрепляли свой периметр — рыли боевые позиции и строили бункеры из мешков с песком для пулеметов, минометов и противотанковых ракетных групп Javelin. Это был не рейд с целью захвата. Это была полноценная военная оккупация.

Радары JSTARS и AWACS больше не активны, внезапно сообщил его компьютер. Самолеты, вылетающие из этого района операций .

Он понял, что два значка, изображающие E-3 Sentry и E-8C JSTARS, направлялись на северо-северо-восток, в том же направлении, что и вертолеты Black Hawks и Chinook, битком набитые учеными и инженерами Sky Masters. Что означало, что они, вероятно, тоже направлялись на базу ВВС Маунтин Хоум. База в южном Айдахо была единственным военным объектом, до которого вертолетам могло хватить топлива.

Чего, по мнению Барбо, она добивалась этой внезапной демонстрацией силы, было загадкой на потом, решил Брэд. Прямо сейчас уход JSTARS дал ему свободу вернуться в "Рейнджер" без риска быть обнаруженным. “Волк один - Волку два и три”, - передал он по радио. “Возвращаемся на базу”.

“Две копии”, он услышал, как Надя сказала. “Я передам слово капитану Шофилду”.

“Спасибо, Второй”, - сказал Брэд. “И послушайте, нам нужно поговорить с Польшей, как только я вернусь, с полным аудио- и видеоматериалами… если мы сможем это провернуть ”.

“Здесь трое”, - хрипло сказал Вэк Макомбер по тому же каналу. “Мы уже доложили о ситуации Мартиндейлу и Уилку. Чего еще вы хотите? Кроме того, прямая аудио- и видеосвязь через спутник поглотит дохрена полосы пропускания… что означает, что шансы на обнаружение возрастают экспоненциально”.

Терпеливо ответил Брэд. “Понял, Бах. Но я думаю, что стоит рискнуть сейчас, когда президент Барбо только что перевернул шахматную доску. Нам придется пересмотреть всю нашу стратегию. Обмен текстовыми сообщениями туда-сюда не поможет ”.

По радиосвязи Макомбер что-то проворчал. “Я полагаю, что нет, Волк-один. Я передам вашу просьбу нашим высокородным лордам и мастерам. Трое выбыли”

Частное сообщение от Нади по отдельному каналу привлекло внимание Брэда. “Не бойся. Я позабочусь о том, чтобы сварливый полковник был убедителен . Kocham cię. Я люблю тебя”.

Тридцать минут спустя, надежно укрытый их камуфляжной сеткой, он открыл люк своего отдела уголовного розыска и выбрался из робота.

Надя и Макомбер ждали у подножия трапа XCV-62. “У нас все готово”, - коротко сказал полковник. “Варшава и Повидло стоят наготове. И я подключил сигнал к десантному отсеку, чтобы Шофилд и его ребята могли слушать. Надеюсь, вы, рыцари воздуха и металла, не возражаете, но я подумал, что наши бедные, несчастные штурмовики заслуживают того, чтобы знать, насколько мы облажались в реальном времени ”.

Брэд спрятал улыбку. В глубине души Вжик оставался типичным пехотинцем. Несмотря на то, что он был превосходным пилотом уголовного розыска, этот крупный, мощно сложенный мужчина сохранил установки, выработанные за годы службы в командовании специальных операций ВВС США. Машины были либо транспортом, либо огневой поддержкой, либо проблемой для настоящих бойцов — крепких мужчин и женщин, которые сблизились с врагом вплотную и лично уничтожали его… не имея ничего, кроме пуленепробиваемых бронежилетов, чтобы защитить их. По сей день Макомбер никогда по-настоящему не чувствовал себя комфортно внутри одного из роботов. “Когда эти долбаные компьютеры закончат воздействовать на мою нервную систему, ” иногда рычал он, - кто на самом деле главный? Я? Или проклятая машина?”

Вместо этого Брэд ограничился вежливым жестом, приглашающим Надю и Макомбера подняться по лестнице впереди него.

С тремя людьми, набитыми внутри, было трудно передвигаться в маленькой кабине "Рейнджровера", не натыкаясь друг на друга или на какие-нибудь приборы. Брэд устроился в кресле пилота, тщательно игнорируя то, как лицо Нади слегка покраснело, когда она вспомнила, когда они в последний раз были здесь вместе. Теперь с горящими глазами она вернулась на место правого второго пилота, в то время как полковник неуклюже протиснулся в узкое пространство за их сиденьями.

Брэд нажал на свой MFD, включив его. Надя сделала то же самое со своим. На их экранах появилось меню: ЗАЩИЩЕННАЯ СПУТНИКОВАЯ СВЯЗЬ ГОТОВА.

“Включите спутниковую связь”, - тихо приказал он.

“Связь открыта”, - сообщил компьютер Рейнджера спокойным женским голосом.

Мгновенно с больших дисплеев на них посмотрели три знакомых лица. Мартиндейл и Петр Уилк находились в личном кабинете президента Польши в Варшаве. Патрик Макланахан, которого можно было узнать по прозрачному забралу его LEAF, находился в штабе эскадрильи в Повидзе. Поскольку их сигналы одновременно шифровались, а затем передавались через несколько разных спутников связи, изображения были зернистыми и слегка искаженными. Также наблюдалась небольшая, но заметная задержка между видео и аудио, что придавало разговору отрывистое звучание.

“Вперед, Wolf Force”, - сказал Уилк, кивнув. “Какова ваша ситуация?”

“Не очень”, - признал Брэд. “Барбо все еще перебрасывает войска в Баттл-Маунтин. Кроме того, я видел несколько гражданских лиц, прибывших на последнем вертолете ”.

“Это, вероятно, разведчики и технические эксперты”, - сказал его отец. “Я предполагаю, что DARPA, ЦРУ и целый алфавитный список федеральных агентств начинают копаться в базах данных Sky Masters. Это шанс, которого они ждали, чтобы выведать множество тщательно хранимых секретов компании, особенно тех, которые касаются создания кибернетических устройств для пехоты ”.

“Которого они не найдут”, - указал Брэд. “Из того, что сказал мне Бумер, все компоненты и данные, связанные с CID, надежно спрятаны где-то за пределами сайта”.

Мартиндейл нахмурился. “К сожалению, это только в конечном итоге делает Sky Masters еще более виноватыми. Это будет выглядеть так, как будто компания предвидела такую решительную реакцию правительства США и приняла превентивные меры, чтобы скрыть свою причастность к недавним атакам ”.

“Великолепно”, - пробормотал Вжик. “Итак, наши парни поступают правильно, и это в конечном итоге подпитывает параноидальные фантазии Барбо”.

“Примерно таковы масштабы, полковник”, - сказал глава Scion. Его рот скривился в хмурой гримасе. “Хотя теперь, когда у русских есть свои собственные боевые роботы, возможно, было бы лучше, если бы Рихтер и его люди просто оставили свои файлы CID и материалы на месте, чтобы власти США могли их найти”.

Брэд увидел, как его отец пошевелился. “Ни за что на свете”, - категорично заявил Патрик Макланахан. “У федерального правительства дерьмовый послужной список по хранению действительно ценных секретов. Все, что накопали бы ЦРУ, DARPA и остальные, рано или поздно оказалось бы в руках Грызлова. И прямо сейчас наше рельсовое оружие и камуфляжное снаряжение, возможно, единственное преимущество, которое Брэд и другие пилоты CID имеют перед русскими ”.

Петр Вильк пожал плечами. “В любом случае, вопрос спорный. Ваше правительство не сможет наложить лапу на эту технологию, если не выведает местонахождение этих секретов у своих пленных Небесных Хозяев. На данный момент нашей первоочередной задачей должно быть определение нашего следующего курса действий ”. Он смотрел прямо на экран. “Капитан Макланахан, можете ли вы вывести свой самолет оттуда незамеченным?”

“Отрицательно, господин Президент. По крайней мере, пока нет”, - без колебаний ответил Брэд. “Самолеты JSTARS и AWACS ушли, но в этом районе все еще слишком много военной авиации и транспортных средств США. Даже если бы мы могли уклониться от обнаружения радаром, "Рейнджер" не невидим. Какой-нибудь пилот или наземный наблюдатель обязательно заметил бы нас, используя старомодный прицел Mark I. И тогда мы были бы поджарены. Между истребителями F-15E Strike Eagles, базирующимися в Маунтин-Хоум, и эскадрильей F-16 ”Агрессор", вылетающей из Неллиса, мы не прошли бы и ста миль, как были бы либо сбиты, либо вынуждены приземлиться ".

Он выглянул из окон кабины. Даже видимое сквозь их камуфляжную сетку, дневное небо все еще было ослепительно ярким. “Все меняется, как только заходит солнце. Как только серьезно стемнеет, мы сможем сделать прорыв ... но ни минутой раньше ”.

“Что оставляет открытым вопрос о том, куда именно вам следует отправиться, как только станет безопасно летать”, - медленно произнес Уилк.

Мартиндейл вздохнул. “На этот вопрос легко ответить, Петр. Мы должны вывести команду Брэда из США и вернуть их в Польшу. На данный момент это единственный разумный вариант, который у нас остался.” Он выглядел усталым. “Рискнуть подразделением "Железный волк" для защиты "Небесных мастеров" и их секретов от наемников Грызлова было разумной авантюрой. Но теперь Барбо упредил эту миссию. Задерживаясь дольше в Штатах, даже если мне удастся наскрести новую секретную базу где-нибудь в глуши, только увеличивает шансы того, что кто-нибудь заметит наши CIDS или самолет-невидимку Ranger … любой из этих вариантов подтвердил бы все темные подозрения Стейси Энн о нашей причастности к этому беспорядку ”.

Брэд открыл рот, чтобы возразить, но Надя опередила его.

“Напротив, мистер Мартиндейл, мы не собираемся просто разбежаться по домам, как испуганные дети”, - с нескрываемым отвращением заявил офицер польского спецназа. Она с холодным презрением оглядела искаженное статикой изображение Мартиндейла. “Ситуация здесь остается прежней. Без боевой мощи, представленной нашими машинами ”Железный волк", ваша страна фактически беззащитна перед силами Грызлова ".

“Майор прав”, - сказал Макомбер. “Эти русские ни за что не позволят втянуть себя в открытый бой, в котором наша армия и военно-воздушные силы могут использовать танки и высокоточные ракеты против их роботов. Они не настолько тупы ”.

“Засады случаются, полковник”, - парировал Мартиндейл. “Вы, как никто другой, должны это знать”.

Брэд затаил дыхание, ожидая, что Вжик взорвется от ярости. Нанести ему такой удар напоминанием о катастрофе, в которой погиб Чарли Терлок, было ударом ниже пояса.

Но большой человек удивил его, оставаясь спокойным, по крайней мере, внешне. “Российский кибервойной комплекс в Обители Перуна был целью из точечного источника”, - холодно сказал Макомбер. “Это тоже было подстроено с самого начала. И плохие парни точно знали, где мы должны быть, чтобы уничтожить его. Но наемники Грызлова не ограничены, как это было с нами. Они могут атаковать любую из десятков потенциальных целей. Пентагон никак не может выделить достаточно сил, чтобы пикетировать их все ”.

Раздраженный Мартиндейл вскинул руки. “Это именно моя точка зрения! Вы не можете сражаться с тем, кого не можете найти! Если объединенные воздушные и наземные силы Соединенных Штатов, ФБР, штата и местной полиции не могут выследить этих русских, то, во имя всего Святого, как вы действительно думаете, чего могут достичь один самолет ”Айрон Вульф", три СИД и горстка демонтированных разведчиков?"

“Нацеливание на врага является ядром этой проблемы”, - спокойно согласился Патрик Макланахан. “Мы знаем, что Грызлов придумал способы перемещать своих роботов и ракеты по территории США так, чтобы их никто не видел. Как только мы разгадаем код о том, как он это делает, мы сможем найти его наемников ... и прикончить их. Но мы не можем этого сделать, пока у нас уже нет команды на достаточном расстоянии удара ”.

“Что исключает попытку вести эту войну из Польши”, - утверждал Брэд. “Наша база в Повидзе находится минимум в двадцати часах полета практически из любой точки Штатов — если, конечно, мы не решим просто прорваться напрямик через опознавательную зону североамериканской ПВО”.

“Которое побило бы рекорд по глупости”, - вставил Макомбер. “Особенно когда у Барбо чешется палец на спусковом крючке”.

“Да, без шуток”, - сказал Брэд, оглядываясь через плечо с быстрой, невеселой улыбкой. Он снова повернулся к экрану. “Итак, возникает дилемма. Мы не можем надеяться нанести удар по силам Гжилова без достоверных разведданных. Но к тому времени, когда мы смогли бы вернуться сюда из Польши, любая разведданная, которую мы получили, была бы абсолютно бесполезной… и почти наверняка бесполезно”.

После минутного раздумья Уилк кивнул, соглашаясь с его доводами. Он повернулся к Мартиндейлу. “Брэд и другие правы, Кевин. Как и вы о связанных с этим опасностях. Но у нас нет другого приемлемого выбора. Если мы не сможем доказать, что за этими рейдами стоят Русские, использующие свои собственные военные машины, Польша находится в серьезной опасности. Чем дольше наши враги действуют бесконтрольно и незамеченными на американской земле, тем выше риск того, что президент Барбо публично обвинит Сциона и эскадрилью ”Железный волк" в этих преступлениях — и потребует, чтобы я передал вас для наказания ". Он вздохнул. “Отказ от такого ультиматума привел бы к риску катастрофической войны против обеих сильнейших держав мира. Но принятие этого фактически разоружило бы нас перед лицом следующей неизбежной агрессии Грызлова ”.

“Наши американские друзья назвали бы это беспроигрышным сценарием”, - пробормотала Надя.

Уилк снова кивнул. “Вот почему мы не можем сейчас отступить. Мы должны продвигаться вперед. Никакой другой достойный курс для нас недоступен”.

Брэд увидел, как его отец одобрительно улыбнулся. “Либо он слишком боится своей судьбы, либо его заслуги невелики, кто не осмеливается испытать это на ощупь, выиграть или потерять все это!” - процитировал Макланахан-старший.

“Очень мило”, - кисло сказал Мартиндейл. “Конечно, парень, который это сказал, граф Монтроуз, сражался за роялистов во время гражданской войны в Англии. И они проиграли”. Затем, явно почти против своей воли, он пожал плечами. “Но, по крайней мере, я знаю, когда держаться за оружие, а когда уступить… по крайней мере, для моих друзей. Я посмотрю, что смогут организовать оперативники-наследники, которых я разместил в США. ” Он посмотрел на Брэда. “В чем вы нуждаетесь больше всего?”

“Помимо безопасной посадочной площадки где-то в пределах тысячи миль или около того?” Брэд перечислил их требования на пальцах. “Во-первых, топливо для реактивных двигателей. К тому времени, когда мы приземлимся, в наших баках будет почти пусто. И больше питьевой воды. У нас осталось запасов примерно на два-три дня”.

Мартиндейл уставился на него. “У вас почти закончилась вода?” Он нахмурился. “Вы говорите мне, что вы и я бы имел довольно много этого же разговора через пару дней... не важно, что дурацкий поступок Стейси Энн Барбо вытащил?”

“Я стараюсь никогда не опираться на гипотезы”, - добродетельно сказал Брэд. Краем глаза он заметил, как Надя сдерживает усмешку.

“Держу пари, что нет”, - фыркнул Мартиндейл. Он покачал головой. “Неважно. Оставайтесь на месте. Оставайтесь в укрытии. Я свяжусь с вами, как только у меня будет место, куда вам можно будет улететь ”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Монитор с большим экраном в кабинете Геннадия Грызлова был настроен на одну из наиболее возбужденных американских кабельных новостных сетей. Хотя их репортажи часто были неточными и безнадежно односторонними, их ведущие проделали отличную работу по передаче общепринятой мудрости политических кругов Вашингтона, округ Колумбия, и болтунов. И в некотором смысле это было более полезным, чем что-либо другое, молодому, агрессивному лидеру России. Что касается чистых необработанных фактов, то у него были отчеты его собственных разведывательных служб. Но факты были мало полезны, когда вы пытались понять образ мыслей и психологию противника.

Экран заполнили изображения ударных вертолетов и бронетранспортеров, низко проносящихся над суровым ландшафтом пустыни. Их сменили боевики, на которых американские солдаты рассредоточиваются веером по большому комплексу офисных зданий, механических мастерских без окон и инженерных лабораторий, а также огромных авиационных ангаров. Последовали другие фотографии, показывающие, как войска выводят толпы растерянно выглядящих гражданских лиц из тех же зданий под дулом пистолета. “Хотя, похоже, на объекте Sky Masters в Неваде не было значительного сопротивления, анонимные источники в Белом доме и Пентагоне приписывают этот успех как за решение президента Барбо использовать превосходящие силы и за полную неожиданность, достигнутую храбрыми солдатами и летчиками, участвовавшими в этом рейде с высокими ставками. Представители администрации подчеркивают, что, хотя никаких официальных обвинений еще не предъявлено, федеральные правоохранительные органы и сотрудники разведки находятся только на начальных этапах этого важного расследования. Тем временем подозреваемые, захваченные военнослужащими Четвертой пехотной дивизии, остаются взаперти в так называемом ‘охраняемом помещении" в нераскрытом месте ...

Покачав головой в восхищенном неверии, Грызлов выключил монитор. Он повернулся к Владимиру Куракину с ликующей, хищной ухмылкой. “Поразительно, да? Эта раздутая, сексуально озабоченная корова Барбо сделала за нас половину нашей работы! И она сделала это из чистой злобы и, казалось бы, непобедимой глупости”.

Куракин осторожно кивнул. “Да, господин президент”.

Грызлов услышал неуверенность в его голосе. “Вы все еще думаете, что мы должны были сами напасть на "Небесных мастеров”?" он спросил. “Используя ваши KVMS и крылатые ракеты Анненкова?”

Другой мужчина пожал плечами. “Я беспокоюсь только о том, что ее ученые и инженеры все еще живы”.

“И мертвые мужчины и женщины не строят роботов и самолеты-невидимки?” Сухо предположил Грызлов. Он покачал головой. “Не волнуйся, Владимир. Поверьте мне, то, что сделал сегодня Барбо, в конечном итоге нанесет почти такой же урон Sky Masters ”. Он махнул рукой на экран, на котором все еще показывали видеоклипы вооруженных до зубов пехотинцев, выбивающих двери и обыскивающих здания. “Подобные фотографии распространяются по всему миру со скоростью света. Где после этого унижения "Скай Мастерс" найдет деньги на проектирование, испытания и производство своего дорогостоящего оружия и самолетов? Кто рискнет инвестировать в такую компанию? Если уж на то пошло, сколько из тех ученых и инженеров, о которых вы беспокоитесь, осмелятся вернуться к работе в Баттл-Маунтин, как только их освободят?”

Он погрозил Куракину пальцем в шутливом упреке. “Нет, удар по "Небесным хозяевам" с помощью ваших роботов и ракет наложил бы отпечаток российских пальцев на всю эту операцию. В конце концов, зачем наемникам "Железного волка" нападать на собственного поставщика оружия? Даже Мартиндейл не настолько безумен. Вместо этого нам удалось обманом заставить американцев вести войну против их собственных лучших и выдающихся разработчиков оружия! Что может быть более приятным?”

“Я понимаю”, - медленно произнес Куракин. “Боюсь, что я был больше сосредоточен на оперативных соображениях, чем на более широких политических последствиях. Примите мои извинения, господин Президент”.

С самодовольным видом Грызлов отмахнулся от его извинений. “Неважно. Вы были правы, позволив мне следить за общей картиной ”. Он более внимательно посмотрел на другого мужчину, отметив его страдальческое выражение. “Ты все еще выглядишь так, как будто жуешь лимоны, Владимир. Что тебя сейчас гложет?”

“Только мысль о том, что это может быть наилучший момент для вывода наших сил”, - с некоторой неохотой предположил Куракин. “До сих пор им везло. Им не может вечно везти. Но если мы вернем их домой сейчас, до того, как кто-либо из наших людей будет пойман или убит, американцам некого будет винить, кроме собственных польских наемников ”.

На мгновение опешив, Грызлов уставился на него долгим, неприятным взглядом. Ничто в военном послужном списке другого человека не указывало на то, что он был трусом или дураком — или даже одним из тех перестраховочных командиров, которые боятся потратить человеческие жизни для достижения решающей победы. На мгновение он задумался о том, чтобы объяснить свои более глубокие политические и стратегические цели при развязывании этой тайной войны. Но затем он передумал от импульса. При рациональном рассмотрении Куракин, его люди и машины были не более чем инструментами, оружием, которое можно было расходовать по своему усмотрению. И никто не тратил времени, объясняя высшую стратегию винтовочной пуле или бомбе.

Вместо этого он фыркнул. “Вы слишком доверяете нашим врагам. Прямо сейчас американцы слишком заняты погоней за собственными хвостами, чтобы мыслить здраво. Итак, настало время приблизиться и ударить по ним еще сильнее. У России есть годы унизительных поражений, за которые нужно отомстить, Куракин. Сейчас не тот момент, чтобы поджимать хвост и убегать!”

Двадцать восемь

ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА, В НАЦИОНАЛЬНОМ ЛЕСУ БИГХОРН, ВАЙОМИНГ

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

XCV-62 Ranger преодолел гребень крутого, поросшего лесом хребта, имея в запасе пару сотен футов, и спикировал с другой стороны, почти задевая верхушки деревьев со скоростью чуть более двухсот узлов. Еще один горный хребет чернел на фоне ночного неба всего в полумиле от нас. Сразу же навигационные сигналы на HUD Брэда Макланахана изменились вправо.

Он резко накренился, перекатываясь, чтобы следовать подсказкам, а затем выровнялся. Самолет "Айрон Вульф" стрелой летел на северо-восток по узкой долине между двумя возвышенностями, следуя следам гравийной дороги. Впереди дорога спускалась к высохшему руслу ручья, обозначенному на их картах как “Дурацкий ручей”.

“У нас осталось меньше двух минут”, - сказала Надя со своего места второго пилота. Ее глаза были твердо прикованы к навигационному дисплею. “Мы получили зеленый свет от наземной команды Scion”.

“Принято”, - натянуто сказал Брэд. “Держись крепче”. Он наклонился вперед и нажал клавишу, которая активировала предварительно заданные команды на посадку, которые он ввел ранее. Гидравлика взвыла, когда "Рейнджровер" настраивался на очередную очень короткую посадку на неровном поле. Поверхности управления открылись в максимальной степени, обеспечивая дополнительную подъемную силу, в которой они остро нуждались. Так высоко в горах Вайоминга воздух был уже довольно разреженным. “Снаряжение спускается”.

Под кабиной пилотов раздалась серия приглушенных ударов. Медленно мигающий значок на его HUD стал сплошным зеленым. Их поездка сразу же стала более ухабистой, поскольку сопротивление увеличилось. “Передача выключена и заблокирована”.

Они пересекли высохшее русло ручья и снова поднялись, следуя по земле, когда она поднималась к еще более крутым лесистым склонам Драй-Форк-Ист. Брэд добавил немного больше мощности, чтобы поддерживать свою воздушную скорость.

Недалеко впереди он увидел грунтовую дорогу поменьше, ответвляющуюся на северо-запад. Оно проходило параллельно другому извилистому ручью, на этот раз полноводному, текущему вниз по склону к отдаленному слиянию с более крупной рекой. Его название появилось в виде маленькой метки на его HUD. “Мило”, - иронично пробормотал он. “Какое великое предзнаменование”.

Он повернул налево, чтобы следовать по этой новой дороге. Справа от них, еще на пару тысяч футов над ними возвышался Драй—Форк-Ист - темная масса, усеянная пихтами и большими голыми участками рыхлой, выветренной осыпи. Местность ниже хребта была в основном открытой, представляла собой смесь высокогорных лугов и полыни.

“Предзнаменование? Почему?” - Спросила Надя озадаченно.

“Потому что мы собираемся высадиться выше по склону от притока реки Литл-Бигхорн”, - объяснил Брэд. “И всего примерно в пятидесяти милях к северу отсюда Джордж Армстронг Кастер и Седьмой кавалерийский наткнулись на миллион воинов сиу и погибли”.

“Тогда, если мы собираемся играть в ковбоев и индейцев, я хочу быть индейцами”, - сказала Надя со смехом.

Он почувствовал, как на его лице вспыхнула натянутая улыбка.

Через свой HUD он мог видеть небольшой лагерь недалеко от грунтовой дороги, которая сейчас была немногим больше тропы. Помимо пары палаток, там были припаркованы два грузовика, оба с опознавательными знаками лесной службы США. Одним из них был бензовоз.

Точка приземления, выбранная компьютером "Рейнджера", настойчиво мигала на его дисплее. Он нажал кнопку на своем флешке, подтверждая выбор. Оно прошло уверенно, прорезав тропу не более чем в нескольких сотнях футов за грузовиками. Не более чем в тысяче футов вверх по тропе группа высоких елей загораживала дальний конец их предполагаемой зоны высадки.

Брэд почувствовал, как у него пересохло во рту. Он собирался поставить этот ящик точно на цель. Не было права на ошибку.

Сейчас! Он потянул рычаги назад.

"Рейнджровер" соскользнул с неба. Они упали на неровную, усеянную кустарником землю, отскочили в воздух на несколько футов, а затем упали обратно с таким толчком, что у него лязгнули зубы и его швырнуло вперед на ремни. Деревья впереди вырисовывались все больше по мере того, как самолет с ревом несся по пологому склону. Брэд изменил направление удара настолько, насколько осмелился. Он не мог рисковать тем, что потеряет контроль, если они врежутся в рыхлый гравий или грязь.

Они остановились всего в нескольких ярдах от первых деревьев.

Почувствовав облегчение, Брэд подал немного мощности на двигатели и развернул самолет Iron Wolf на 180 градусов. Бензовоз Scion, замаскированный под автомобиль лесной службы, уже катился к ним. Он и Надя были заняты, работая с отработанной командной работой, чтобы отключить их авионику и двигатели.

Глубокий голос Вака Макомбера прогрохотал в его наушниках. “Откуда, черт возьми, взялись эти парни?” Как и другие, пристегнутые ремнями в переполненном десантном отсеке, он смотрел видеозапись с камер "Рейнджера".

“По-видимому, в ангаре международного аэропорта округа Каспер-Натрона действует спящая ячейка Scion”, - сказал ему Брэд. “Поскольку наша высадка там была бы немного заметной, это была следующая лучшая альтернатива”.

“У Мартиндейла есть гребаная спящая ячейка в Вайоминге?” Макомбер фыркнул. “Защищаясь от чего? Еще одно восстание в Индии?”

“Я не знаю, Вжик”, - сказал Брэд. Он подмигнул Наде. “Я не спрашивал—”

“И он не сказал”, - с отвращением сказал здоровяк. “Да, я понимаю. Серьезно, парень, иногда этот парень выводит меня из себя”.

Брэд молча согласился. Часть его понимала привычку бывшего президента к секретности и его упорную решимость разделять ключевую информацию — сохраняя как можно больше о своей различной тайной деятельности на основе строгой необходимости знать. На протяжении недавней истории "болтливые языки" провалили слишком много важных американских тайных операций. Но были и моменты — слишком много, чтобы Брэд мог успокоиться, — когда казалось, что Мартиндейл хранит большинство своих секретов просто потому, что ему хотелось чувствовать себя самым умным человеком в любой комнате.

С другой стороны, напомнил себе Брэд, глава Scion снова добился успеха в схватке. Эта новая импровизированная взлетно-посадочная полоса могла находиться далеко от любого важного места, но, по крайней мере, они все еще были в США — готовые действовать, если только они смогут выяснить, где скрываются силы Грызлова ... или где они планируют нанести следующий удар.

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТАМИ RKU, НЕДАЛЕКО От МОАБА, штат ЮТА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Полковник Юрий Анненков и его второй пилот, майор Константин Успенский, вошли в зону сборки ракет в задней части переполненного склада. Техники были заняты на нескольких верстаках, систематически разбирая новую партию настольных компьютеров.

Анненков нашел Андрея Филиппова, своего специалиста по боеприпасам, склонившимся над открытым фюзеляжем Х-35. Невысокий лысеющий мужчина не поднял глаз при их приближении. Он был полностью сосредоточен на тщательной установке нового компонента на место в секции ракеты, предназначенной для ее навигационных систем. Два пилота спокойно подождали, пока он закончит, снял свои латексные перчатки и повернулся к ним лицом.

“Мы просто настраиваем оружие для вашей следующей атаки”, - сказал Филиппов. Он нежно похлопал по крылатой ракете. “Москва одобрила мой запрос на использование в этой миссии наших новых приемников ГЛОНАСС, устойчивых к помехам”.

Анненков фыркнул. “Я полагаю, генерал Куракин был не особенно доволен этим”. Модернизация их Х-35 для получения в полете поправок курса от группировки навигационных спутников космического базирования ГЛОНАСС заметно увеличила шансы того, что кто-то выяснит, что Россия сама по уши увязла в этой тайной войне.

“Не особенно”, - согласился Филиппов. Он пожал плечами. “Но было либо так, либо найти другой набор целей. Просто не было другого способа решить связанные с этим технические и тактические проблемы”.

Анненков и Успенский оба кивнули. Чтобы избежать обнаружения при запуске для этой миссии, их ракетам пришлось бы пролететь длинный, сложный и чрезвычайно точный путь по очень пересеченной местности. Полагаться на инерциальную навигацию было неуместно. Слишком много, казалось бы, незначительных ошибок неизбежно накапливалось бы на протяжении всего полета, что приводило не только к большому количеству катастрофических крушений в пути, но и к вероятности того, что какие-либо уцелевшие ракеты промахнутся мимо своих целей на десятки метров.

“Даже со спутниковой навигацией, на сколько попаданий мы действительно можем рассчитывать?” - Прямо спросил Успенский. “К настоящему времени американцы, должно быть, установили глушилки GPS и ГЛОНАСС вокруг всех своих ключевых военных объектов. Как только они поймут, что приближаются ракеты, они быстро приведут эти глушилки в действие ”.

“Мы, вероятно, потеряем несколько единиц оружия из-за ошибок наведения, вызванных помехами”, - сказал Филиппов с такой же откровенностью. “Наши модернизированные приемники ГЛОНАСС не испытывались в боевых условиях. С другой стороны, американские системы постановки помех почти так же непроверены. Без дополнительных данных диапазон вероятных результатов трудно точно рассчитать ”. На несколько секунд его узкое лицо приняло отстраненное выражение, как будто он прокручивал в уме множество различных сценариев. Затем он снова пожал плечами. “Время реакции - это ключ, майор. Отнимите у противника время для действий, и вы значительно снизите эффективность его обороны. Пока вы добиваетесь тактической внезапности, ваши ракеты будут убивать многих американцев ”.

10-я ГРУППА СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ "А"-БРИГАДА, На ХРЕБТЕ ШЕИП-КРИК, К СЕВЕРУ От БАТТЛ-МАУНТИН

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Сержант Казимир “Каз” Островски остановился для короткой передышки. Он присел на корточки и сделал быстрый глоток из своего увлажняющего пакета Camelbak. По давней привычке он посмотрел влево и вправо, проверяя расположение других "Зеленых беретов" в этой растянутой линии перестрелки. Всех их разделяло по меньшей мере пятнадцать метров.

Он нахмурился. Рассредоточившись таким образом во время разведки на высокогорном пустынном плато, их группа "А" из двенадцати человек потерпела фиаско, если вступила в контакт с силами противника - но это также было единственное формирование, которое позволило бы им покрыть назначенную территорию патрулирования за любой смутно разумный промежуток времени.

Когда он спросил, что они ищут, их командир, капитан Майклсон, сначала сказал только: “Роботы, Каз. Большие отвратительные роботы-убийцы”.

Под давлением дополнительных подробностей капитан, наконец, смягчился настолько, что сказал ему, что кое-кого из начальства 4-й пехотной дивизии уже охватил испуг — они представили, какой ад разверзнется, если те же боевые машины, которые разнесли к чертям Барксдейл и авиационный завод в Форт-Уэрте, ринутся вниз с высоты над Баттл-Маунтин, чтобы атаковать их. Затем, ранее сегодня, когда пилот вертолета, доставлявший припасы в оккупированный комплекс “Скай Мастерс”, сообщил, что, как ей показалось, она видела "что-то странное" в районе Овечьего ручья… что ж, этого было достаточно, чтобы поднять тревогу на всем обратном пути в Форт-Карсон.

И вот Островски и его товарищи по команде оказались здесь, горбатясь по иссушенному ландшафту, на котором, по-видимому, не было ничего, кроме песка, полыни, камней и еще раз камней. Они продвигались на север, следуя по линии малоиспользуемой тропы, в течение нескольких часов. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что “что-то странное” пилота армейского вертолета было не чем иным, как кучей валунов, которая, возможно, немного напоминала лежащего ничком гигантского человека — если, конечно, смотреть на это с закрытым глазом и обладать действительно разыгравшимся воображением.

К сожалению, капитан Майклсон решил, что сегодня он твердо верит в превращение ошибки пилота-новичка в полезную тренировку на выносливость. Вот почему они упрямо тащились все глубже в эту выжженную солнцем пустошь вместо того, чтобы повернуть назад, чтобы совершить приятную, расслабляющую поездку на вертолете.

“Стареешь, Каз?” Голос капитана потрескивал в его тактической гарнитуре. “Без обид, сержант группы, но вы сегодня кажетесь немного медлительным”.

“Просто берегу свою энергию, капитан”, - парировал Островски. “Потому что я полагаю, что мне придется тащить твою измученную, нетерпеливую задницу обратно с этого чертова холма на закате”.

Майклсон рассмеялся. “Я ценю, что вы заботились о моем благополучии, сержант”.

Да, держу пари, что так оно и есть, сардонически подумал Островски. Во многих отношениях капитан был первоклассным офицером, но у него были свои слабости. Выпендреж для командира батальона был одним из них. Отсюда его решение пригласить их добровольцами на эту изнурительную разведку, чтобы он мог продемонстрировать физическую форму своей команды и преданность долгу.

Нахмурившись, сержант в Зеленых беретах поднялся на ноги и снова двинулся в путь, немного ускорив шаг, чтобы догнать остальных. Он пробирался через засохшие заросли полыни примерно в пятидесяти метрах к востоку от тропы, по которой они шли, когда заметил свое собственное “что-то странное”.

Островски вышел за рамки, чтобы проверить это. Он нахмурился. То, что он увидел, было немного похоже на то, что кто-то клюшкой для гольфа выковырял огромный слой дерна из плотно утрамбованного песка… только это должна была быть клюшка для гольфа, которая была, возможно, в два раза выше человеческого роста. Почти сразу же он заметил еще одно, почти такое же, большое углубление в земле, смещенное от другого и почти на два метра дальше. Еще больше их было видно в линии, уходящей на север. Обернувшись, он увидел те же странные следы, исчезающие вдали.

Господи, - подумал сержант, внезапно почувствовав холод, несмотря на палящий зной. Это были следы. Но это не были следы, оставленные каким-либо животным, с которым он когда-либо сталкивался. Что бы ни заставило их двигаться на двух ногах… и, судя по длине шага, эта гребаная тварь должна была быть не менее двенадцати футов ростом.

“Капитан!” Островски настойчиво сказал в свой горловой микрофон. “Помните тех больших отвратительных роботов-убийц, о которых вы говорили? Что ж, сэр… Я думаю, мы нашли их!”

Двадцать девять

БУНКЕР СТРАТЕГИЧЕСКОГО КОМАНДОВАНИЯ, ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА РАЙТ-ПАТТЕРСОН

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Стейси Энн Барбо закончила просматривать поспешно переданный отчет и бросила его через стол переговоров Рауху. “Значит, я была права с самого начала”, - отрезала она. “Взгляните на это ! Патруль спецназа обнаружил следы, оставленные этими проклятыми сиделками в нескольких милях к северу от Баттл-Маунтин. И не только это, они только что заметили следы, оставленные шасси какого-то типа неизвестного самолета вдоль грунтовой дороги в том же самом районе. Их лучшее предположение состоит в том, что оно началось где-то в последние двадцать четыре часа ”. Она торжествующе подняла бровь. “И все же ни один гражданский или военный радар нигде в округе не зафиксировал даже проблеска от этого загадочного самолета. Что из этого следует, доктор Раух?”

Он вздохнул. “Самолет-невидимка, госпожа президент”.

“Самолет-невидимка”, - холодно подтвердила она. Она увидела его нежелание делать очевидный вывод из фактов и разочарованно покачала головой. Что еще нужно было ее советнику по национальной безопасности, чтобы убедить его, что ее инстинкты попали в цель? Подписанное признание Кевина Мартиндейла и Петра Уилка, ради всего святого? “Открой глаза, Эд. Эти наемники Scion и Iron Wolf - те, кто выбивал из нас дерьмо. Зачем еще им иметь самолет-невидимку и их машины для убийства, тайно базирующиеся рядом с ”Скай Мастерс"?"

“Я сам читал отчет капитана Майклсона”, - нахмурившись, сказал Раух. “И пока то, что он и его люди обнаружили, не кажется чем-то особенным. Просто место, где один относительно небольшой самолет мог быть скрыт под камуфляжной сеткой — плюс то, что похоже на следы, оставленные одним или несколькими кибернетическими устройствами пехоты, прибывающими и убывающими с обнажения, возвышающегося над районом Баттл-Маунтин ”. Он покачал головой. “Но, не обнаружив доказательств наличия запасов боеприпасов, ракет, продовольствия, воды и топлива, я не понимаю, как это место могло служить реальной базой операций для нападений, которым мы подверглись”.

Барбо сделала глубокий вдох, заставляя себя не терять контроль над собой. В нынешнем политическом климате, когда циркулировали слухи о том, что ее администрация в полном беспорядке, она не могла позволить себе бесцеремонно сбросить Рауха, каким бы заманчивым это ни было. “Тогда нашим разведчикам просто придется продолжать поиски, не ли?” - язвительно сказала она.

“Есть еще одно соображение”, - сказал он. “Если Scion стоит за этими рейдами против нас, почему эти сиды не напали на наших солдат, когда те захватили комплекс Небесных мастеров?”

Для интеллигентного в остальном человека Эд Раух мог быть удивительно глупым, решила она. “Потому что их превосходили, и они знали это”, - категорично ответила она. “Эти роботы могут быть жесткими, но они не непобедимы. Направьте против них достаточную огневую мощь, и они падут ”. Внутренне она чувствовала себя оправданной. За исключением бедного, охваченного паникой Люка Коэна, другие ее советники думали, что она слишком остро реагировала, когда отдавала приказ об использовании подавляющей военной силы в Баттл-Маунтин. Что ж, если бы она прислушалась к скептикам и понадеялась на отправку нескольких агентов ФБР и местных шерифов для вручения федерального ордера, вчерашняя операция против "Скай Мастерс" имела бы совсем другой финал.

Один из ее помощников осторожно постучал в дверь конференц-зала. “Извините меня, мадам президент, но прибыл адмирал Колдуэлл. Служба безопасности пропустила его, и сейчас он спускается с поверхности ”.

Колдуэлл? Глава Агентства национальной безопасности приезжал сюда лично? Что было настолько важным, что он не мог сообщить по защищенной ссылке? Барбо перевел вопросительный взгляд на Рауха.

“Люди адмирала завершили заказанное вами расследование обстоятельств гибели генерал-лейтенанта Макланахана над Польшей три года назад”, - сказал он.

“Так что же они узнали?” - требовательно спросила она. “Мы что, убили его? Этот сумасшедший сукин сын наконец мертв?”

Раух посмотрел на нее в ответ без какого-либо заметного выражения. “Я не знаю”, - холодно сказал он. “Учитывая строгий уровень классификации "необходимо знать" по всему этому ... эпизоду…адмирал счел более разумным сначала проинформировать вас лично, а не рисковать распространением информации по обычным каналам.”

Барбо не очень понравился его тон. Узнав, что она приказала американским пилотам F-35 скрытно пролететь над Польшей, чтобы сбить последних выживших после отчаянной бомбардировки "Железного волка", ее команда военных и национальной безопасности восприняла это не очень хорошо. Введение полного режима секретности в связи с инцидентом было единственным способом, которым она предотвратила утечку информации о том, что она сделала, в прессу и широкую американскую общественность. Она ощетинилась при воспоминании об их невысказанном, но очевидном отвращении и неодобрении. Президентам платили за то, чтобы они принимали трудные решения, а не за то, чтобы они слонялись вокруг да около. Что она должна была сделать с Грызловым, вопящим изо всех сил о мести? Позволило Патрику Макланахану и Кевину Мартиндейлу втянуть ее в войну с русскими, в которой невозможно выиграть? Нет, решительно подумала она. Было гораздо лучше отдать приказ убить горстку наемников "Железного волка", чем рисковать бесчисленными невинными американскими военными и гражданскими жизнями.

К счастью для Раух, адмирал Колдуэлл прибыла до того, как она окончательно решила, отчитывать его за подразумеваемую критику или нет. Он поспешил туда в сопровождении всего одного помощника, несущего чехол для ноутбука.

По своему обыкновению, глава АНБ был одет в невзрачный гражданский костюм. Любой, кто увидел бы его вне контекста, принял бы его за типичного скучного правительственного бюрократа среднего звена. Но за почти болезненно заурядными чертами лица Колдуэлла скрывался недюжинной силы мозг. С тех пор, как молодым морским офицером он был направлен в Агентство национальной безопасности, он неуклонно продвигался по служебной лестнице благодаря чистым заслугам и техническому блеску. Он также был полностью аполитичен, по-видимому, озабоченный только тем, чтобы предоставлять наилучшие разведданные любой администрации, находящейся у власти.

Барбо кивнул в сторону пустого стула. “Присаживайтесь, адмирал”, - отрезала она, не в силах скрыть напряжение, которое чувствовала. Сделав над собой усилие, она вернула себе достаточно самообладания, чтобы одарить его подобием улыбки. “Я так понимаю, у вас есть для меня какие-то новости?”

“Да, мэм.” Колдуэлл открыл портативный компьютер, который протянул ему помощник. “Чтобы ответить на заданный вами вопрос, мои аналитики изучили каждую имеющуюся у нас информацию о двух супермарках XF-111, сбитых нашими пилотами F-35, — все, начиная от спутниковых фотографий мест крушения и заканчивая записями радиолокационных снимков и радиоперехватов”.

“И что?”

Глава АНБ открыл аудиофайл на ноутбуке. “Ключевой частью разведданных оказался этот радиовызов в последнюю секунду с последнего самолета "Айрон Вулф" как раз перед тем, как мы открыли по нему огонь”. Он нажал клавишу, открывая файл.

“Неизвестный самолет, это Макланахан!” прокричал полный ужаса голос сквозь шум помех. “Прекратите атаку! У нас товарищеские матчи! Повторяю, товарищеские матчи!”Запись резко оборвалась.

Озадаченный, Барбо посмотрел на адмирала. “Я этого не понимаю”, - сказала она. “Насколько это должно быть важно? Мы уже знали, что Макланахан был на борту того самолета, когда он упал. Реальный вопрос в том, выжил он в катастрофе или нет, не так ли?”

Колдуэлл покачал головой. “Ваше предположение неверно, мадам президент”, - тихо сказал он.

“Не морочьте мне голову, адмирал”, - предупредила она.

“Сравнение голосовых записей этого радиоперехвата с предыдущими записями доказывает, что генерал-лейтенант в отставке Макланахан не был пилотом того XF-111”, - пояснил он. “Это был его сын, Брэдли Джеймс Макланахан”.

“О черт”, - пробормотал Раух.

Барбо почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. В конце концов, Патрик Макланахан был жив. “О, боже мой”, - пробормотала она, заикаясь. “Мы убили его сына. И теперь этот психованный ублюдок идет за мной. Точно так, как он и обещал, что сделает ”. Она повернулась к своему ошеломленному советнику по национальной безопасности. “Вот в чем все дело, доктор Раух! Месть. Чисто и просто. Макланахан хочет моей смерти. И после того, как его головорезы упустили меня в Барксдейле, он собирается предпринять следующую лучшую вещь — сорвать мою кампанию по переизбранию ”.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок страха. “Господи, как только я уйду с поста, я стану легкой добычей. Неважно, сколько агентов секретной службы меня защищают, эти его проклятые сиды прорвутся прямо сквозь них, чтобы вырвать мое сердце!”

“Но сын генерала Макланахана не мертв”, - вмешался Колдуэлл. “Разведданные из ряда источников подтверждают, что он находится на действительной службе в эскадрилье "Железный волк”".

Барбо сердито отмахнулся от напоминания. “Это не имеет значения. Ребенок Макланахан - полное ничтожество”, - решительно заявила она. “Его отец - настоящая угроза. Ему всегда удавалось собрать бешеных последователей для осуществления своих безумных планов ”. Она вздрогнула. “Теперь мы знаем, что происходит. Мартиндейл и поляки, должно быть, потеряли над ним контроль. Он стал совершенно неуправляемым ”.

Раух с трудом сглотнул. “Это возможно”, - признал он. “На самом деле, есть еще одна часть данных, которая может придать достоверности вашей гипотезе”.

“Продолжайте”, - отчеканила она сквозь стиснутые зубы.

“Два пилота F-35, которые выполняли ваши приказы над Польшей, присутствовали на базе ВВС Барксдейл, когда она подверглась нападению”, - медленно произнес он.

“И что?”

“Они оба были убиты”, - сказал Раух.

Она уставилась на него в ответ, внезапно почувствовав тошноту. “Убирайся”, - прорычала она. Она мотнула головой в сторону двери, включая в этот жест адмирала Колдуэлла и его помощника. “Все вы! Убирайтесь сейчас же!”

Долгое, ужасное мгновение после того, как они ушли, Стейси Энн Барбо сидела молча, уставившись в никуда с измученным лицом.

ВОЗЛЕ СТАДИОНА AT & T COWBOYS, АРЛИНГТОН, Техас

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Джон Далтон Фаррелл уверенно зашагал по дорожке к тому месту, где его предвыборный штаб установил микрофоны и трибуну, а монументальная конструкция стадиона "Ковбои" из стекла, стали, бетона и ткани возвышалась почти на триста футов позади него. Репортеры толкали друг друга перед трибуной, пытаясь найти наилучший способ добиться его признания во время того, что было описано как краткое “присутствие для прессы”.

Через открытую выдвижную крышу огромного стадиона он мог слышать приглушенный грохот барабанов и пронзительные звуки волынок, когда последний почетный караул и оркестры медленно уходили. Помимо обычных звуков уличного движения, в этом районе воцарилась почти неземная тишина. Это было почти так, как если бы каждый из ста тысяч человек, присутствовавших на этой публичной поминальной службе, затаил дыхание в спонтанную минуту молчания в память о войсках Национальной гвардии, сотрудниках правоохранительных органов и рабочих сборочного завода F-35, которые были убиты в Форт-Уэрте.

Фаррелл подошел к микрофонам и серьезно кивнул собравшимся представителям средств массовой информации. “Я не буду делать подготовленное заявление сегодня днем, леди и джентльмены”, - тихо сказал он им. Он кивнул в сторону стадиона. “Память о храбрых мужчинах и женщинах, которых мы почтили здесь сегодня, заслуживает большего, чем консервированная политическая двусмысленность”. Гусиные лапки вокруг его глаз стали глубже, когда он одарил их быстрой, самоироничной улыбкой. “Что означает, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы просто дать вам прямые ответы на ваши вопросы”.

Это открыло шлюзы.

Среди воплей десятков журналистов, пытающихся перекричать друг друга, он выбрал одну, Линди Вэнс. Его сотрудники в частном порядке окрестили светловолосого репортера CNN “Инквизитором”. Они назвали ее так, потому что она всегда казалась более заинтересованной в обвинении Фаррелла в какой-нибудь отвратительной личной вине или провале, чем в поиске подлинного понимания того, что он предлагал сделать на посту президента.

“Продолжай, Линди”, - сказал он в микрофон, указывая на нее.

За толпой репортеров Фаррелл увидел, как съежились Сара Патель и Майк Доуэлл. Он спрятал усмешку. Они никогда не могли понять, почему он так часто давал этому конкретному репортеру первую трещину в его адрес. Он пытался объяснить, что именно потому, что ее вопросы были настолько явно предвзятыми, это сработало в его пользу — особенно с неопределившимися избирателями, — но они, похоже, не могли осознать концепцию. По его мнению, у большинства людей было достаточно здравого смысла, чтобы заметить, что кто-то играет в игры “попался” вместо того, чтобы задавать честные вопросы.

Верный своей форме, Линди Вэнс не разочаровал его. “В чем был реальный смысл этого вашего большого публичного шоу, губернатор?” - спросила она с холодным цинизмом, сочащимся из каждого слога. “Было ли это частью преднамеренной политической стратегии выставить президента Барбо в плохом свете?”

“Вовсе нет, мисс Вэнс”, - спокойно ответил Фаррелл. “Да, президента пригласили присутствовать здесь сегодня. Но я думаю, что каждая порядочная американка понимает, что у нее более чем достаточно забот по преодолению этого кризиса. Она - наш главнокомандующий. И, учитывая риски для безопасности, с ее стороны было бы глупо еще больше подвергать себя возможной террористической атаке ”.

Хотя каждое слово из того, что он сказал, было буквально правдой, он почти слышал голос своей давно ушедшей матери, говорящий ему: “Ты отправишься в ад за эту ложь, Джон Д.” Как бы ты это ни трактовал, намеренно или нет, его публичные выступления резко контрастировали с продолжающимся отказом Стейси Энн Барбо покинуть тщательно охраняемые пределы Райт-Паттерсона. Ее краткие, жестко звучащие телевизионные выступления, полные туманных обещаний “уничтожить тех, кто нападает на нашу любимую страну”, не заменили продемонстрированной готовности разделить некоторые риски, которым подвергаются другие.

“Вы серьезно утверждаете, что не будете критиковать президента Барбо за то, что он не появился на этой поминальной службе?” - вмешался другой журналист с откровенным недоверием.

“Это не утверждение. Это холодный неопровержимый факт”, - парировал Фаррелл. “Я никогда не буду критиковать президента за то, что он действовал разумно”. Он обнажил зубы в ослепительной полуулыбке. “Тем более, что она делает это так редко”. Затем он пожал плечами. “Я, однако, с удовольствием оспорю некоторые из тех анонимных источников администрации, которые вы все так любите цитировать”.

“О чем?” - спросил третий репортер.

“Польша не является нашим врагом”, - прямо заявил он. “Как и храбрые мужчины и женщины-добровольцы из эскадрильи "Железный волк", которые рискуют своими жизнями, чтобы помочь полякам и их союзникам оставаться свободными и независимыми. И кто бы там ни говорил вам что-то другое, он полон чуши ”.

Линди Вэнс скептически подняла бровь. “Тогда кто же несет ответственность за эти террористические атаки?” - спросила она. “Металлические люди с Марса”?

“Поскольку президент отказывается предоставить мне доступ к разведданным национальной безопасности, все, что я могу делать, это строить догадки, Линди”, - сказал Фаррелл. “Но если бы я был игроком, делающим ставки... А я являюсь игроком, я бы поставил на Россию. И на его жестокого, мстительного и часто безрассудного лидера — Геннадия Грызлова”.

Это вызвало болезненные взгляды многих представителей прессы. Большинство из них давно перестали писать яркие истории о “харизматичном” молодом президенте России, но это не означало, что им нравилось слышать то, что они считали заезженным, старомодным шаблоном в стиле холодной войны, поданным таким образом.

Один из них открыто глумился. “О, да ладно, губернатор. Вы хватаетесь за соломинку. Каждый военный эксперт, с которым мы разговариваем, возвращается к одному основному факту: поляки и наемники, которым они платят, единственные в мире, у кого есть боевые роботы такого типа, которые нападают на нас ”.

“В прошлый раз, когда я смотрел, вокруг было много экспертов, которые, как оказалось, сильно ошибались во многих вещах”, - сухо сказал Фаррелл. “Например, я заработал пару миллиардов долларов, добывая нефть и газ, о которых эксперты говорили, что их не существует”. Как он и ожидал, эта маленькая вылазка вызвала у некоторых смех, хотя и неохотный. “Оружие - это не волшебные талисманы”, - продолжил он более серьезно. “Это устройства, сделанные людьми, чистые и незамысловатые. И то, что может сделать один человек, другой может скопировать… или украсть”.

В последовавшей короткой тишине Фаррелл увидел, как Сара Патель многозначительно постучала по своим часам. Он слегка кивнул и повернулся обратно к репортерам. “Теперь, ребята, вам придется меня извинить, но мне нужно закончить с этим”.

Не растерявшись, Линди Вэнс нанесла еще один удар. “Точна ли информация, которую ваш штаб сообщил нам о ваших планах на следующие пару недель? Или просто раскручивать?”

“Что это за линия?” - Спросил Фаррелл.

“Что ты собираешься на некоторое время отвлечься от предвыборной кампании? Что ты отступаешь на свое ранчо в техасских горах на ближайшие несколько дней?”

Фаррелл кивнул. “Так и есть, Линди”. Он пожал плечами. “Отчасти это делается для того, чтобы избежать дальнейшей политизации событий в это кризисное время. Как вы заметили, с моей стороны, возможно, было бы несправедливо продолжать кампанию, пока президент сидит взаперти, не имея возможности ответить тем же. Но больше всего я хочу немного спокойного времени, чтобы серьезно обдумать предложения по реформе, с которыми я обращусь к американскому народу в ноябре ”. Он пожал плечами. “Мой офис в Остине будет держать вас в курсе любых важных событий, но я не ожидаю, что до съезда будет о чем сообщить. Теперь, после этого, вам лучше пристегнуться потуже… потому что я планирую активно продвигаться по предвыборной кампании. Когда речь заходит о Белом доме, нет приза за второе место, и я участвую в этой гонке за победой ” .

Тридцать

Над ЮЖНОЙ КАЛИФОРНИЕЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Рейс 281 авиакомпании "Риган Эйр" совершал рейс на юго-юго-запад в ночном небе над Южной Калифорнией. Вылетев со своей базы близ Моаба, штат Юта, он приблизился к границе близ Мехикали, Мексика.

“Риган Эйр 281", радиолокационное обслуживание прекращено, свяжитесь с TCA Тихуаны в один-один-девять-целых пять десятых, добрый вечер”, - радировал диспетчер радара терминала в Южной Калифорнии.

“Один-один-девять-точка-пять", Regan 281, вас понял, добрый вечер”, - ответил пилот на борту Regan Air 281.

Диспетчер проверил полосу информации о рейсе — рейс не соответствовал времени и курсу, о чем сообщили в таможенную и пограничную службу США. Он поднял телефонную трубку и нажал кнопку прямой связи.

“CBP, Льюис”, - последовал ответ мгновением позже, и все это благодаря системе цифровой памяти, записывающей каждое слово.

“Симпсон в SOCAL”, - ответил диспетчер. “281-я дивизия ”Риган" прибыла точно по расписанию, и курс указан".

“Принято. Спасибо”, - и связь прервалась. Теперь оба оператора были вне подозрений — Regan Air 281 вылетел именно туда, куда и когда они сказали, и теперь это была цель Мексики. Большие, зафрахтованные частными лицами грузовые самолеты, летающие в Мексику ночью, всегда вызывали подозрение, но "Риган Эйр" подала все необходимые документы как американским, так и мексиканским властям и была именно там, где и когда они сказали, что будут, и они летели прочь из Соединенных Штатов, так что теперь это была забота кого-то другого. Снова было подозрительно, что рейс не приземлился в первом аэропорту аэропорта имени генерала Родригеса в Тихуане: рейсы, прибывающие в США, должны были приземлиться в первом порту въезда после пересечения границы, и им не разрешалось пролетать мимо любого порта въезда. Но Мексика была другой ... И опять же, это больше не было проблемой CBP или SOCAL.

Regan Air 281 проследовал на юг в Сан-Фелипе и его небольшой небашенный региональный аэропорт для таможенного досмотра. Небольшому отряду федералов и коменданту уже заплатили, поэтому, поднявшись на борт самолета, они расслабились в шестиместном пассажирском отсеке 737-го перед отгороженным грузовым отсеком, выкурили сигару и немного cerveza, подождали необходимое количество времени, которое могло потребоваться для досмотра, а затем улетели. После дозаправки самолет взлетел и направился обратно на запад-северо—запад, а затем вышел на временную орбиту в девяноста километрах от Сан-Фелипе - по другую сторону Пикачо-дель-Диабло высотой в десять тысяч футов, Пика Дьявола.

В кабине пилотов полковник Юрий Анненков и майор Константин Успенский были заняты составлением своего контрольного списка атак. “Все четыре поворотные пусковые установки включены”, - сказал Успенский с места второго пилота. “Они связаны с нашим боевым компьютером”.

Анненков кивнул. “Активировать системы спутниковой навигации Kh-35”.

Ожидая, пока его второй пилот закончит этот этап, он бросил быстрый взгляд наружу. Слева от них весь горизонт светился. С этой высоты, даже на расстоянии более 250 километров, были видны огни Лос-Анджелеса, Сан-Диего, Тихуаны, Мехикали и раскинувшихся пригородов вокруг этих городов, отражающиеся от облаков над прибрежными горными хребтами. Впереди небо сверкало звездами, разбросанными по бесконечному чернильно-черному фону. Далекие мигающие огни показали десятки других коммерческих авиалайнеров и грузовых реактивных самолетов, пересекающих регион на большой высоте. Вид действительно был довольно красивым, бесстрастно подумал он. И, невооруженным глазом, чрезвычайно мирное.

Но эти видимости были обманчивы. Далеко на северо-западе, далеко в море, один из самолетов раннего предупреждения E-2C Hawkeye ВМС США выполнял полеты по экономичной трассе, пока они проводили тренировки для экипажей резерва ВМС и наблюдали за подходами к этому району. Русские засекли выбросы со своего радара APS-145 несколько минут назад. К счастью, их переделанный 737-й все еще находился за пределами дальности, на которой американские самолеты AEW могли обнаружить крылатые ракеты Х-35, которые они собирались запустить. Если бы вместо этого на месте находился один из новейших E-2D Advanced Hawkeyes ВМС, Анненков знал, что им пришлось бы прервать эту атаку. Но эти самолеты, с их невероятно мощными твердотельными радарами AN / APY-9, были полностью предназначены для службы на борту авианосцев ВМС США, находящихся на действительной службе. И, к счастью, для целей сегодняшней миссии авианосцы находились далеко в море — в безопасности от нападения.

Русский пилот пожал плечами. Действительно, получить шанс потопить американский авианосец было бы великолепно. С другой стороны, если бы авианосец находился в порту, вся эта миссия была бы фактически невыполнима в первую очередь. Это была старая военная головоломка. У особо ценных объектов, как правило, была максимально возможная защита. В тотальной войне это могло бы и не иметь значения. Но их задачей сегодня вечером было нанести удар из укрытия и выжить, чтобы сражаться в другой раз.

“Шестнадцать зеленых огней”, - сказал Успенский, звуча удовлетворенно. “Перекрестная проверка с нашим собственным исправлением навигации завершена. Все ракеты получают точные навигационные данные ГЛОНАСС”.

“Очень хорошо”, - сказал Анненков, не менее довольный. Он доверял работе Филиппова по сборке ракет, но он также хорошо понимал, что каждая новая технология добавляла еще один потенциальный источник отказа любому оружию. Компьютерные карты могут выйти из строя по целому ряду причин. Кабели питания и передачи данных могут быть ослаблены из-за неаккуратного обращения или даже турбулентности. А без функционирующей системы спутниковой навигации ни одна из их ракет никак не могла приблизиться к выбранным целям сегодня вечером, не говоря уже о том, чтобы нанести реальные удары.

“Загружаю запрограммированные профили атаки на ракеты”, - продолжил его второй пилот, выбирая новые виртуальные элементы управления на своем дисплее. Загорелось еще больше зеленых огней. “Профили атак заблокированы”.

Анненков дважды проверил его на своем собственном дисплее, а затем приказал: “Привести все ракеты в полную готовность”.

Успенский ввел еще несколько команд в свой компьютер. Он проверял отчеты, когда они появлялись на его дисплее. “Все радиолокационные высотомеры Х-35 находятся в режиме онлайн. Их турбовентиляторы готовы. Все системы самоуничтожения работают”.

“Подтвердите, что все радиолокационные средства самонаведения ”Гран-КЕ" выведены из строя", - сказал полковник.

Его второй пилот вывел на экран другую схему. “Все радиолокационные средства наведения выведены из строя”, - доложил он.

Анненков понял, что это была, пожалуй, самая ироничная часть этого запланированного нападения. Поскольку их Х-35 изначально предназначались для использования против вражеских кораблей в открытом море, их усовершенствованные бортовые радиолокационные искатели были оптимизированы для использования против движущихся целей. Что означало, что полагаться на них сегодня вечером было бы катастрофической ошибкой.

Убедившись, что их крылатые ракеты готовы к запуску, Анненков и Успенский надели кислородные маски, разгерметизировали грузовую палубу "Боинга-737" и передали управление полетом своему штурмовому компьютеру.

Турбулентность усилилась, когда передняя дверь самолета открылась. Пусковая установка за пусковой установкой вкатывались на позицию у двери, выбрасывали четыре прикрепленные к ним ракеты и отъезжали, освобождая место для следующей в очереди. Менее чем через минуту все шестнадцать Х-35 были в безопасности — они бесшумно снижались в ночном небе в направлении Сан-Диего.

На высоте десяти-пятнадцати метров над землей двигатель каждой крылатой ракеты загорелся. Одна за другой шестнадцать ракет пронеслись на северо-запад над разбросанными зарослями кактусов чолла и юкка, пустынного солончака и другого кустарника. Их скорость неуклонно возрастала, достигнув максимума, близкого к тысяче километров в час.

Через тринадцать минут после запуска Х-35 низко пронеслись над невысокими холмами к юго-западу от Тихуаны. Охваченные паникой от пронзительного воя их реактивных двигателей, тысячи перелетных птиц взмыли ввысь плотными, клубящимися облаками. Одна российская крылатая ракета промчалась прямо сквозь обезумевшую стаю чаек, врезалась лоб в лоб в нескольких визжащих морских птиц и вылетела с другой стороны в облаке опаленных перьев и измельченных кусков плоти. Его турбовентиляторный двигатель замолчал. Разбрасывая осколки лопастей вентилятора, он отклонился в сторону прямо над поверхностью воды, а затем взорвался в воздухе. Остальные Х-35 продолжили полет, по-прежнему направляясь на северо-запад.

Тридцать секунд спустя первая ракета резко изменила курс, повернув почти точно на восток. Один за другим оставшиеся четырнадцать последовали его примеру. Они шли параллельно скалистым склонам гор Сан-Мигель, которые располагались вдоль американо-мексиканской границы. Приближаясь к узкому каньону между двумя массивами возвышенностей, Х-35 снова сделали вираж — немного отклонившись назад на запад-северо-запад.

Теперь, глубоко в нагромождении гор и высоток Сан-Диего, ракеты прокладывали все более сложный курс. Километр за километром они отклонялись на восток или запад, огибая пики и возвышенности, забираясь достаточно высоко, чтобы расчистить здания и возвышенности. Из-за теней от радаров, отбрасываемых окружающими возвышенностями, и их чрезвычайно малой высоты они все еще были практически незаметны для E-2C Hawkeye ВМС США, находившегося на орбите у побережья.

Карта спутниковой навигации ГЛОНАСС внутри одного из Х-35 внезапно вышла из строя. Хотя инерциальная система наведения ракеты пыталась взять верх, интеграционный дрейф — накопление небольших ошибок ее акселерометров и гироскопов за последние несколько минут полета — сбил с толку ее крошечный бортовой компьютер. Считая, что она все еще отстает на несколько сотен метров от плана полета, ракета пролетела прямо через запрограммированную точку маршрута и врезалась в южный склон гор Сан-Мигель. Искореженные осколки горящих обломков разлетелись по обширной территории, вызвав небольшие пожары, которые быстро потушились среди неровных горных полей из валунов и широко разбросанных пучков кактусов и кустарника.

Уцелевшие четырнадцать крылатых ракет понеслись на запад, в сторону Сан—Диего, на высокой скорости.

"КОРОЛЬ-СОЛНЦЕ" ТРИ-ОДИН, E-2C "СОКОЛИНЫЙ ГЛАЗ" 2000 года, У ПОБЕРЕЖЬЯ КАЛИФОРНИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Эй, это странно”, - внезапно сказала лейтенант ВМС США (младший класс) Карли де Мелло. Невысокая, дерзкая брюнетка, всего пару лет как переехавшая из Аннаполиса, была офицером радарной службы "Соколиного глаза", самым младшим из трех операторов оборудования, сидевших в переполненном отсеке за кабиной турбовинтового самолета.

Ее начальник, лейтенант Тим Лейтон, нахмурился. “Покажи мне”, - рявкнул он. Как офицер боевого информационного центра, он занимал среднее положение в экипаже - сидел прямо между офицером по радиолокации E2-C и офицером управления самолетом.

“Возможно, я подбираю пугала в горах к востоку от Сан-Диего, к югу от Лос-Альпина и I-8”, - сказал де Мелло. Ловкими пальцами она использовала команды клавиатуры и свой трекбол, чтобы “подключать” или выбирать новые контакты на своем большом центральном дисплее. “Но они продолжают исчезать у меня”.

Следуя за ходом событий на своем собственном дисплее, Лейтон увидел, как во время сканирования радаром на короткое время возникла последовательность точек, а затем снова исчезла. Его глаза сосредоточенно сузились, когда он задействовал свой инструмент радиолокационной маскировки. Сразу же на участках карты, расположенных под изображениями их радаров, были показаны области, местность в которых блокировала бы их радар APS-145. Во время следующей зачистки появилось больше контактов ... и исчезло, как только они пересекли эти замаскированные под местность места. Текстовое поле показывало их предполагаемый курс, скорость и высоту.

Не колеблясь, он нажал кнопку передачи и взволнованно сказал: “Палаш, Палаш, Король-Солнце Три-Один, перепел, перепел, перепел!Несколько высокоскоростных целей приближаются, пеленг ноль-восемь-два, одна-три мили, скорость пятьсот, на палубе!”

“Что за черт, Лейтон?” крикнул пилот по внутренней связи. “Это учебная миссия! Вы только что передали по радио сообщение о ракетах противника на этот чертов командный пункт!”

“Это потому, что у меня в воздухе настоящие ракеты, направляющиеся прямо к военно-морским пирсам!”

“О черт”, - пробормотал де Мелло. “Это так не хорошо”.

Лейтон молча согласился с ней. В то время как все, что видел радар "Соколиного глаза", одновременно передавалось по каналу передачи данных о возможностях совместного ведения боя на все корабли ВМС и объекты в регионе, скорость этих приближающихся ракет давала обороняющимся менее двух минут на реагирование. Это не было бы непреодолимой проблемой, если бы флот был в море — способный использовать каждый компонент своей эшелонированной обороны от стандартных зенитных ракет средней и большой дальности до 20-мм автоматических пушек системы ближнего боя "Фаланга" и ракетных ложных установок "Нулка". К сожалению, однако, значительное количество боевых кораблей Тихоокеанского флота, включая несколько крейсеров класса "Тикондерога" и эсминцев класса "Арли Берк", были пришвартованы вдоль пирсов… остановлено по прямому приказу президента Барбо.

ЦЕНТР БОЕВОЙ ИНФОРМАЦИИ, CG-53 USS MOBILE BAY, ПИРС 3, ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА САН-ДИЕГО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Командующий Деннис Ниномия поспешил в тускло освещенный, окрашенный в синий цвет CIC. Никто не прокомментировал тот факт, что обычно невозмутимый старший офицер крейсера выглядел запыхавшимся. Клаксоны, ревущие в каждом отсеке, когда Мобильный отсек перешел в состояние I, штаб генерала сигнализировали, что это не обычные учения. “Доложите о положении дел!” - рявкнул он.

“Ракеты приближаются, старпом!” - взволнованно произнес Брайан Торсон, молодой лейтенант, назначенный офицером по тактическим действиям на эту вахту. Он указал на большой экран, на котором отражались данные радара, переданные кораблем E2-C Hawkeye offshore. Красные значки показывали приближающиеся крылатые ракеты — они с визгом проносились прямо над крышами холмистых, густонаселенных пригородов Сан-Диего. Лидер отставал чуть более чем на минуту, а тринадцать других отставали от него с интервалом в несколько секунд. “Судя по профилю их полета, это, вероятно, Х-35”.

“Черт”, - выругался Ниномия. Кто бы ни нанес удар по базе ВВС Барксдейл несколько дней назад, теперь он преследовал их. Он внимательнее взглянул на экран. Другие значки показывали гражданские самолеты, в том числе пассажирские, на подлете к международному аэропорту Сан-Диего, по всему местному небу. Аэропорт находился менее чем в пяти милях к северо-западу от их стоянки. Даже если бы они смогли вовремя привести в действие корабельные зенитные ракеты, у них не было никакой возможности открыть огонь. В этой суматошной воздушной обстановке шансы случайно сбить дружественный авиалайнер были слишком высоки. что привело к аварийной ситуации с его крейсером и другие корабли, пришвартованные в порту, в значительной степени зависели от пассивной обороны. “Активировать только электронные и пассивные контрмеры — никакой кинетики, повторяю, никаких ”Морских воробьев" или "Си-Уиз". ”Си-Уиз", или Phalanx CIWS, представляла собой 20-мм пушку с радиолокационным наведением, предназначенную для защиты судна от летящих ракет на расстоянии около мили — за доли секунды до попадания. “Ближний бой” - вежливый способ выразить это: “Последняя молитва” могла бы быть лучшим описанием. “Передайте Линдбергу Тауэру и SOCAL Approach, чтобы они немедленно очистили воздушное пространство класса "Браво", противовоздушной обороной. Как только класс "Браво" станет чистым, активируйте все средства защиты и контрмеры. Состояние обороны порта?”

“Защита портов активировалась, когда мы получили предупреждение от системы АВАКС, сэр”, - доложил Торсон. Оборона порта состояла из множества электронных глушилок, которые могли отключить сигналы GPS и активное наведение ракеты, но это была последняя попытка. Он нервно пожал плечами. “Ракеты все еще летят, сэр. Пять миль”.

Черт возьми, мрачно подумал старпом Мобил Бэй. Без систем спутниковой навигации эти ракеты никак не могли пролететь незамеченными через горные хребты к востоку от порта. Так почему же не работали мощные системы подавления помех, которые ВМС развернули для подделки приемников GPS и ГЛОНАСС? Перешли ли вражеские ракеты уже в режим окончательной атаки с радиолокационным наведением? “Где мои...?”

В этот момент офицер тактических действий крикнул: “Отводите приманки, отводите приманки!” После запуска ракеты австралийской разработки “Нулка” - само слово "нулка" на языке аборигенов означало "действовать быстро" — могли зависать в воздухе. Снижаясь от своего корабля-носителя, они излучали точно настроенные сигналы, имитирующие сигнатуру более крупного судна, отвлекая ракеты с радарным наведением от цели.

“Перепелки четыре, шесть, семь, девять и Тринадцать" отходят заданным курсом!” - резко сказал один из операторов CIC.

Оглянувшись на большой тактический дисплей, Ниномия увидел, как пять из четырнадцати приближающихся ракет разлетелись в нескольких разных направлениях. Еще несколько секунд они продолжали лететь, низко проносясь над пригородами Сан-Диего со скоростью, близкой к скорости звука. Но затем, в быстрой последовательности, пять Х-35 исчезли с экрана — их сменили быстро исчезающие на радаре пятна дыма, пламени и падающих обломков.

“Наши глушилки спутниковой навигации сработали!” Ниномия ликующе сказал… и затем почувствовал, как его ликование исчезло, когда он понял, что только что произошло. Каждая из пяти сбитых с курса ракет поразила кварталы, заполненные домами на одну семью, жилыми комплексами, школами, церквями и торговыми центрами.

“Разрешите перевести CIWS в автоматический режим?” - спросил лейтенант.

Потрясенный Ниномия рявкнул: “В разрешении отказано”. С позиции корабля вдоль пирса только одна из двух 20-миллиметровых систем ближнего боя "Фаланга" Mobile Bay могла поразить девять ракет, все еще летящих в сторону гавани. Но если бы он позволил шестиствольной пушке "Вулкан", управляемой компьютером, стрелять, она бы стреляла прямо в сердце Сан-Диего, извергая сотни бронебойных вольфрамовых снарядов в секунду в сторону многоэтажных жилых домов и домов, построенных на возвышенностях. Число погибших среди гражданского населения было бы ужасающим.

На экране приближающиеся Х-35 рассредоточивались. Следы на курсах показали, что они были нацелены на несколько пришвартованных кораблей, включая Мобил Бэй . Теперь они были близко, всего в нескольких секундах. “О, Иисус”, - пробормотал Ниномия, внезапно взмолившись, чтобы офицеры на борту других кораблей в порту решили рискнуть сопутствующим ущербом и открыть огонь.

“Мы собираемся попасть под удар!” - крикнул один из рядовых.

Нервы Ниномии не выдержали. Он повернулся к Торсону. “Отставить этот последний приказ! Освободите батареи—”

А потом было слишком поздно.

Первая крылатая ракета попала в левый борт крейсера— проделав огромную дыру, пробив обшивку корпуса и тонкий слой кевларовой брони, предназначенной только для защиты от осколков и стрелкового оружия. Его фугасная кумулятивная боеголовка взорвалась глубоко внутри корабля… прямо за пределами боевого информационного центра.

Ни командир Деннис Ниномия, ни кто-либо другой из офицеров и матросов, находившихся в CIC, не успели отреагировать, прежде чем волна огня и острого металла прокатилась по отсеку и убила их всех.

УРАГАН СТО ПЯТЫЙ, ВЕРТОЛЕТ HH-60H SEAHAWK, НАД ВОЕННО-МОРСКОЙ БАЗОЙ САН-ДИЕГО

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Глядя вниз на разбитые и горящие корабли, выстроившиеся вдоль береговой линии, капитан ВМС США Блэр Поллок почувствовал тошноту. Три ракеты попали в Мобильный отсек, разворотив его от носа до кормы. Все еще были видны только верхушка ее надстройки и треугольная грот-мачта, торчащие из окрашенной нефтью воды. У причала покачивались почерневшие трупы. На четвертом причале команды по ликвидации повреждений пытались потушить бушующий пожар, подпитываемый топливом, на борту десантного корабля класса "Сан-Антонио" USS New Orleans . Еще более густой черный дым валил из разорванного осколками борта USS Dewey, Эсминец класса"Арли Берк". В общей сложности семь из девяти уцелевших Х-35 врезались в корабли, пришвартованные у пирсов Сан-Диего. Сотни офицеров и рядовых были убиты или искалечены и сожжены.

В глубине страны полыхало все больше пожаров. Огромные столбы дыма поднимались в воздух на сотни футов, подпитываемые пламенем, пожирающим дома и предприятия в разных районах. Большая часть повреждений была нанесена пятью ракетами, которые потеряли наведение и упали далеко от береговой линии. Но в последние секунды офицер по тактике на борту другого крейсера класса Тикондерога, USS Lake Erie, открыл огонь из своих орудий "Фаланга". Они сбили две ракеты, летевшие в ее сторону ... но сотни случайных 20-миллиметровых снарядов также разнесли в щепки дома и предприятия в районе Парадайз Виллидж шириной в четыре квартала, прямо напротив автострады 805. Ранние сообщения, поступающие из больниц и сортировочных центров, предполагали, что потери среди гражданского населения могут быть выше, чем потери военно-морского флота.

Умом Поллок понимал, что это не так плохо, как Перл-Харбор. Подавляющее большинство надводных боевых кораблей Тихоокеанского флота все еще были на плаву и не получили повреждений. Также не был нанесен какой-либо серьезный ущерб его жизненно важным береговым сооружениям. Но это знание было слабым утешением перед лицом стольких смертей и страданий.

Тридцать один

На ХОЛМАХ АЛТАМОНТ, НЕДАЛЕКО ОТ ЛИВЕРМОРА, СЕВЕРНАЯ КАЛИФОРНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Кирилл Аристов лежал ничком на гребне холма, осматривая бесплодные склоны на западе в свой бинокль ночного видения. Он проигнорировал глубокое бум-бум-бум, доносящееся из ряда 140-метровых ветряных турбин, построенных вдоль служебной дороги прямо за ним. Примерно в пяти километрах от нас ночное небо освещали огни. Несколько зданий на территории Ливерморского кампуса Sandia National Laboratories горели — подожженные противотанковыми ракетами и зажигательными пушечными снарядами.

Николай Добрынин подбежал к нему и опустился на одно колено. “Есть какие-нибудь признаки Барышева и других?” Аристов покачал головой. “Какого черта они ждут?” Добрынин зашипел.

Два полицейских вертолета появились из ночи, с грохотом направляясь к горящему лабораторному комплексу. Их зеленые и красные навигационные огни ритмично мигали. Ослепительно белые прожекторы шарили по земле, выслеживая нападавших. Внезапно возле одного из разрушенных зданий произошли две ослепительные вспышки. Оставляя за собой яркие столбы выхлопных газов, две ракеты класса "земля-воздух" устремились в небо — уже нацелившись на вертолеты. Ночь озарили взрывы, когда сдетонировали зенитные ракетные комплексы. Объятые пламенем, оба вертолета вышли из-под контроля и врезались в землю. Осколки разорванного металла и разбитого оргстекла разлетелись от каждого места крушения.

“Я думаю, это”, - холодно сказал Аристов. Теперь, когда они избавились от угрозы воздушного наблюдения, он мог видеть шесть больших машин в форме человека, выбегающих из разрушенного американского научного комплекса. KVM двигались со скоростью более шестидесяти километров в час, покрывая территорию с каждым шагом длинноногих, когда они поднимались в холмы. Он опустил бинокль и посмотрел на Добрынина. “Роботы полковника уже в пути. Они будут здесь через пару минут. Все ли с нашей стороны готово?”

Другой мужчина кивнул. “Наши парни готовы загрузить грузовики”.

Аристов поднялся на ноги и засунул бинокль в рюкзак. Их три переоборудованных тягача-прицепа были припаркованы в разных местах вдоль пустынной служебной дороги. Как только боевые машины Барышева были благополучно доставлены на борт, им предстояла короткая тридцатикилометровая поездка через перевал Алтамонт к другому надежному складу. Это было расположено на окраине города Трейси. К тому времени, когда американцы смогут ответить силой на это новое нападение, и команда безопасности RKU, и подразделение KVM полковника будут хорошо спрятаны.

Вместе с Добрыниным он ждал на гребне холма.

Когда высокие серые боевые машины приблизились, они замедлили ход. Пятеро молча прошли мимо двух бывших офицеров спецназа, направляясь к припаркованным грузовикам. Шестой КВМ остановился в нескольких метрах от нас. Его утыканная антеннами голова повернулась в их сторону. “Какие-нибудь проблемы, капитан Аристов?” спросил холодный синтезированный голос.

“Нет, полковник”, - ответил Аристов. Затем он заметил темные пятна крови, растекшиеся по туловищу и конечностям робота. Его голос дрогнул. “Боже милостивый, что там произошло?”

“Ах, это?” - спросила машина, протягивая большую руку с металлическими пальцами, которая, казалось, была покрыта засохшей кровью и рваной человеческой кожей. “После того, как я израсходовал все свои боеприпасы, некоторые американские ученые и инженеры были еще живы. Они пытались спрятаться в одной из своих лабораторий. Поэтому я ликвидировал их с близкого расстояния”. На мгновение KVM, казалось, задумался. Затем в нем говорилось: “Учения были очень... удовлетворяющими . На самом деле, мы можем быть в состоянии сохранить наши ограниченные запасы боеприпасов, применяя подобную тактику в большем масштабе в будущем. Мне придется более внимательно рассмотреть этот вариант”.

Не дожидаясь ответа, робот развернулся и зашагал прочь в темноту.

Аристов в ужасе смотрел вслед KVM. Он подавил позыв к рвоте.

“Ну охуеть теперь. Ладно, нам крышка”, - услышал он шепот Добрынина. “Чем бы ни была эта штука сейчас, я не думаю, что большая часть из них действительно связана с полковником Барышевым. Больше нет. Что, черт возьми, эти парни с собой сделали?”

ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Патрик Макланахан закрыл глаза, подключаясь к беспроводным компьютерным каналам связи, встроенным в его LEAF. Большинство компьютеров и механизмов экзоскелета были предназначены исключительно для поддержания жизни в его искалеченном теле, но система сохранила небольшую долю возможностей нейронного интерфейса, используемых кибернетическими устройствами пехоты. Это дало ему способность усваивать и анализировать большие объемы данных за долю времени, которое потребовалось бы человеческому мозгу без посторонней помощи.

Обычно он значительно ограничивал использование этой способности, опасаясь, что это может вызвать то же чувство глубокой, изнуряющей изоляции и психической нестабильности, от которого он страдал, будучи вынужденным полностью существовать внутри одного из роботов. Но новости из Соединенных Штатов были плохими и с каждым часом становились все хуже. Если он каким-то образом не выяснил, как русские ведут эту секретную войну с использованием ударов крылатых ракет и налетов боевых машин, боевая команда его сына "Железный волк" с таким же успехом могла бы базироваться на темной стороне Луны, несмотря на всю ту пользу, которую это могло принести.

Не имея информации, которая позволила бы им нанести удар по силам Грызлова, Кевин Мартиндейл был прав, мрачно подумал он. Прямо сейчас Брэд и другие были просто заложниками фортуны. Если бы они были пойманы или даже замечены силами, лояльными Барбо, последствия были бы почти невообразимыми. Польша не была его родной страной, но годы, которые он провел на ее службе, научили его восхищаться ее гордым, отчаянно независимым народом.

Кривая улыбка исказила измученное, морщинистое лицо Патрика. Ладно, возможно, не до такой степени, как его сын, который был явно по уши влюблен в Надю Розек. Тем не менее, он не мог смириться с тем, что поляки были раздавлены враждебной Америкой, одураченной махинациями Грызлова, и московскими танковыми и мотострелковыми дивизиями. Так что, даже если быстрый анализ их кропотливо собранных фрагментов разведданных потребовал от него немного рискнуть восстановившимся здравомыслием, попытаться стоило, решил он.

Он был почти уверен, что тратить больше времени на отработку продемонстрированных возможностей и тактики, используемых русскими военными роботами, - это тупик. Аналитики Scion уже проверили каждый пиксель видеозаписи и фрагмент показаний очевидцев на предмет любой содержащейся в них информации. Но, хотя теперь у них было гораздо более четкое представление о том, что машины противника могут делать в бою, они все еще не приблизились к пониманию, как эти роботы избегали обнаружения до того, как проводили свои рейды. Было просто слишком много гипотетических способов сделать это — начиная от доставки боевых машин в виде отдельных компонентов и их повторной сборки перед каждой атакой до использования грузовиков или других крупных транспортных средств для их перемещения.

После чего остались удары крылатыми ракетами, проводимые наемниками Грызлова. Патрик сильно подозревал, что ключи, которые ему были нужны, чтобы широко раскрыть их оперативные схемы, были похоронены где-то во всех обрывках улик, собранных в ходе двух разных ударов — первого по базе ВВС Барксдейл, а теперь второго, по пирсам Тихоокеанского флота в Сан-Диего.

Его первым шагом было увидеть, какие выводы он мог сделать из того факта, что в обеих атаках они использовали версии российских дозвуковых крылатых ракет Х-35. Знание максимальной дальности действия этого оружия — около 160 морских миль - по крайней мере, сузило круг возможных мест запуска. Реагируя на его мысленные команды, его компьютер вывел на экран карты юго-запада и юго-востока Соединенных Штатов, точно определил авиабазу Барксдейл и военно-морскую базу Сан-Диего, а затем нарисовал круги радиусом 160 миль вокруг каждого объекта. Конечно, “сужение” было относительным понятием, сухо решил Патрик, поскольку каждая из этих выделенных зон занимала более 100 000 квадратных миль. Он мог бы немного сократить это для рейда на Сан-Диего, поскольку E-2C Hawkeye ВМС легко засекли бы любой запуск у побережья Калифорнии. Но даже удаление областей, находящихся в зоне действия его эффективного радара, все равно оставило обширный регион грубых, почти необитаемых пустынь и гор, простирающихся от Мохаве на юг вглубь Мексики.

Выведите на экран все доступные видеозаписи и записи радаров с каждого ракетного удара, мысленно приказал он.

Загруженные по его нейронной связи образы прокручивались в его голове с высокой скоростью. Ладно, подумал Патрик, анализируя то, что он наблюдал, каждая атака включала в себя залп из четырнадцати-шестнадцати ракет. И эти ракеты были выпущены в быстрой последовательности, с интервалом не более четырех секунд между каждым запуском. Итак, что это ему сказало?

Во-первых, это почти наверняка исключало использование любой ракетной системы наземного базирования, внезапно осознал он. У русских действительно были мобильные батареи береговой обороны, оснащенные Х-35. Но каждая батарея Bal-E содержала до одиннадцати специализированных транспортных средств, включая самоходные пункты командования и управления, пусковые установки и машины для перезарядки. Он сильно сомневался, что наемники Грызлова могли надеяться переместить такое количество техники по дорогам страны, не вызвав удивления где-либо… даже если бы было возможно правдоподобно замаскировать пусковые установки и командные машины под что-то более невинное.

Они также не могли надеяться обстрелять Х-35 с земли незамеченными. Дополнительные ускорители, необходимые для разгона этих ракет до скорости атаки с земли, создавали огромные столбы пламени и дыма. Может быть, тебе сошел бы с рук подобный трюк где-нибудь глубоко в пустыне Мохаве, подумал он. Но не в Луизиане, Миссисипи, Арканзасе, Оклахоме или Техасе — пяти штатах, находящихся в пределах возможного радиуса поражения Барксдейла. В сельской местности или нет, но в тех местах жило и работало слишком много людей, чтобы кто-то мог пропустить поднимающийся ввысь поток огня, по сравнению с которым самый большой фейерверк Четвертого июля в округе выглядел бы как детский запуск пары бутылочных ракет.

Он сел прямее, услышав, как тихо завыли сервоприводы в экзоскелете, который поддерживал его тело. Это оставляло только один реальный вариант: русские запускали свои крылатые ракеты по воздуху. Но как именно?

Он быстро вызвал дополнительные данные. Как и у США, у Москвы осталось не так уж много дальних бомбардировщиков, не более горстки на каждого из их изящных Ту-22М-3 "Бэкфайров", турбовинтовых Ту-95 "Медведей" и сверхзвуковых Ту-160 "Блэкджеков". И "Бэкфайр", и "Блэкджек" выпускали максимум по восемь крылатых ракет Х-35 каждая, так что для вылазки потребовалось бы два самолета. И хотя один Ту-95 действительно обладал необходимой грузоподъемностью, было невозможно представить, что даже один из больших, медленно летающих Медведей успешно проникнет так далеко в США.-контролировал воздушное пространство, не будучи замеченным гражданскими и военными радарами. На самом деле, ни один из российских бомбардировщиков не был скрытным, даже если напрячь воображение. Просто не было мыслимого профиля полета, который позволил бы любому из них поразить любую цель и избежать обнаружения.

Что означало, что силы Грызлова отступали у всех на виду, холодно подумал Патрик. Они, должно быть, использовали гражданский самолет, переоборудованный для запуска крылатых ракет. Более того, это должен был быть самолет хорошего размера, с несколькими двигателями и большой грузоподъемностью. Оснащение бизнес-джетов Cessnas или Gulfstream для перевозки пары ракет на каждом не помогло бы. И поскольку у русских не было никакой возможности повесить шестнадцать Х-35 на фюзеляж и крылья любого коммерческого самолета, не вызвав при этом всевозможных вопросов, на которые нет ответов, они, должно быть, модифицировали свой штурмовик, чтобы нести его вооружение внутри.

Он кивнул сам себе. Никакая другая возможность не соответствует всем известным фактам. Кроме того, это была даже не новая идея. Еще во времена администрации Картера было много разговоров о переоборудовании гигантских реактивных самолетов Boeing 747 для запуска до пятидесяти крылатых ракет Tomahawk в качестве более дешевой альтернативы программе бомбардировщиков B-1 Lancer. Он сомневался, что русские использовали что-либо такое большое, как 747-й, для своей тайной воздушной кампании. Если бы они это сделали, они бы сбросили намного больше, чем шестнадцать этих Х-35 в каждой атаке. Нет, судя по количеству выпущенных ими ракет, пилоты Грызлова, вероятно, летали на переделанных двухмоторных реактивных самолетах — что-то вроде Boeing 737 или Airbus 300 или 320.

Но это все еще оставляло чертовски много возможностей. Только между Boeing и Airbus более двадцати двух тысяч таких самолетов все еще летали по всему миру. И более двух тысяч коммерческих грузовых рейсов пересекали воздушное пространство США в любой конкретный день. Был ли какой-либо способ, которым он мог отсеять единственное пшеничное зерно, которое он хотел, от всей этой плевел? Еще несколько мгновений он обдумывал проблему — поднимал возможные подходы и так же быстро отказывался от них.

И затем, с внезапной зигзагообразной вспышкой молниеносного вдохновения, он увидел ответ.

Получите доступ к плану полета Федерального управления гражданской авиации и базам данных управления воздушным движением, сказал Патрик своему компьютеру через нейронную связь ЛИСТА.

Доступ достигнут, сообщил он. Если когда-либо коллекция печатных плат и программного обеспечения могла звучать самодовольно, то это именно так. Много лет назад, будучи еще президентом, Кевин Мартиндейл позаботился о том, чтобы он мог тайно получить доступ к большинству компьютерных сетей федерального правительства — используя тщательно замаскированные лазейки, записанные в программное обеспечение их операционных систем. Он оправдывал свои действия перед своим ближайшим окружением тем, что ему нужен был способ обойти элементы громоздкой федеральной бюрократии во время кризиса. Теперь, когда Мартиндейл возглавил Scion, конечно, те же самые скрытые лазейки позволяли его аналитикам разведки и оперативникам на местах практически свободно перемещаться по горам информации, регулярно собираемой и хранимым множеством различных правительственных агентств и департаментов. FAA, например, вело записи всего, что его авиадиспетчеры видели на радарах и говорили по радио или телефону в течение сорока пяти дней.

Благодаря многолетней практике Патрик начал сортировать тысячи поданных планов полетов и радиоконтактов с управлением воздушным движением, безжалостно отбрасывая все, кроме того, что относилось к коммерческим самолетам, пересекающим критическую зону, сосредоточенную на базе ВВС Барксдейл, в течение тридцати минут с момента взрыва первой ракеты Kh-35. Учитывая огромный объем воздушного пространства, которое оно занимало, он все равно составил список из десятков различных самолетов, которые могли оказаться в нужном месте в нужное время для выполнения ракетного пуска.

Хотя это был ощутимый прогресс по сравнению с их предыдущим состоянием полного неведения — обычно сокращенным как NFC, что означает “ни хрена не понимаю”, во внутренних отчетах Scion - этого все еще было недостаточно. Но теперь, исключительно потому, что русские нанесли второй удар крылатыми ракетами, он должен быть в состоянии еще больше сократить этот список.

К сожалению, когда он провел такой же поиск, сфокусированный на возможных зонах запуска Х-35, которые нанесли удар по Тихоокеанскому флоту, он ничего не добился. О, было много грузовых самолетов, пролетавших через воздушное пространство США или направлявшихся в Мексику в течение получаса или около того, прежде чем были обнаружены крылатые ракеты… но ни одно из них не соответствовало тем, что были в его списке после нападения на Барксдейла.

Патрик нахмурился, глубоко задумавшись. Неужели он ошибся в этом? Он упустил что-то очевидное?

Конечно, так оно и было, внезапно осознал он. Он совершил классическую ошибку анализа разведданных — полагался на предположения, которые были слишком узконаправленными. Увеличьте мой временной параметр, приказал он. Соберите всю доступную информацию о полетах через выделенные регионы за шесть часов до нападения .

В течение миллисекунд компьютер сделал так, как он просил. Его список подозреваемых самолетов расширился почти в геометрической прогрессии. Сделай один шаг вперед и окажись на два шага назад, сухо подумал Патрик. Итак, теперь пришло время совершить прыжок с разбега.

Теперь, подумал он, сверьте этот список самолетов с теми, которые были замечены пролетающими через зону запуска ракет в Барксдейле .

В обоих списках значился только один самолет.

“Попался”, - прорычал Патрик, глядя на бортовой номер, присвоенный грузовому самолету 737-200F, принадлежащему компании под названием Regan Air Freight. Чтобы убедиться, он активировал еще один из скрытых лазеек программного обеспечения Scion, чтобы войти в базы данных SENEAM, Servicios a la Navegaci & # 243;n en el Espacio A & # 233;reo Mexicano — мексиканского правительственного аналога Федеральной авиационной администрации США.

После расчистки американского воздушного пространства самолет авиакомпании "Риган Эйр" приземлился в Сан-Фелипе. Само по себе это не было слишком большой черной меткой — большие самолеты обычно приземлялись в Тихуане, а легкие - в Сан-Фелипе, но и то, и другое было законно. Но затем, менее чем через час, оно началось снова, на этот раз направляясь глубже в горы, тянущиеся вдоль хребта полуострова Баха. И там, примерно в то время, когда эти ракеты могли быть запущены в сторону Сан-Диего, данные радара с мексиканской станции в Пуэрто-Песко-аско-Сонора показали, что 737-200 находится на орбите над внутренними районами Баха… достаточно близко к военно-морской базе США, чтобы нанести удар с максимальной дальности. И у него была грузоподъемность, достаточная для того, чтобы нести количество российских крылатых ракет, использованных в каждой атаке.

Бинго, подумал Патрик. Экипаж этого самолета имел средства и возможность нанести удар как по Барксдейлу, так и по Сан-Диего. Их мотивация, будь то русский патриотизм или корыстная жадность, была неважной. Все еще используя интерфейс своего LEAF, он открыл защищенный канал связи с Мартиндейлом в Варшаве.

Мужчина постарше ответил сразу. “В чем дело, генерал?” Патрик быстро посвятил его в то, что он обнаружил. “Рейган Эйр Фрахт? Да, я вижу значение”, - мрачно сказал Мартиндейл. “Я посмотрю, что мои люди смогут узнать об этой корпорации. И как можно быстрее”.

Патрик услышал напряжение в его голосе. “Что случилось?” он спросил.

“Боевые роботы Грызлова только что уничтожили несколько исследовательских лабораторий в кампусе Sandia в Ливерморе”, - сказал Мартиндейл. “Включая то, которое администрация профинансировала, чтобы попытаться повторить работу Джейсона Рихтера над кибернетическими устройствами пехоты”.

“О черт”, - прорычал Патрик. “Я не могу придумать ничего более вероятного, чтобы убедить Стейси Энн Барбо в том, что мы охотимся за ней”.

“Я тоже не могу”, - согласился Мартиндейл. “Что, несомненно, является планом Грызлова”. Он вздохнул. “У нас никогда не было много времени, чтобы остановить его, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля, генерал. Теперь у нас осталось еще меньше”.

Тридцать два

ОТРЯД "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК" В НАЦИОНАЛЬНОМ ЛЕСУ БИГХОРН, ВАЙОМИНГ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Брэд Макланахан внимательно выслушал объяснение своего отца о том, как русские скрывали свои атаки крылатыми ракетами. “Значит, они запускают этот переделанный 737-й с частного аэродрома в Юте?” - спросил он. “Это база для их ударов с воздуха?”

Отставной генерал кивнул. Поскольку у них была хорошая, защищенная спутниковая связь, его изображение было лишь слегка искажено на дисплеях их кабин. “Схема довольно ясна… по крайней мере, теперь, когда мы знаем, что мы ищем. Мое предположение, основанное на планах полетов и поданных декларациях, которые я изучил, заключается в том, что они перевозили ракеты или, что более вероятно, ракетные компоненты, из-за рубежа в течение нескольких недель ”.

Надя наклонилась вперед. Она казалась полностью сосредоточенной, как хищная птица, кружащая на охоте. “Возможно ли, что этот объект в Моабе также является центром командования и управления силами роботов Грызлова?”

“Я сомневаюсь в этом", ” ответил Макланахан постарше. Он пожал плечами. “Хотя это могло бы послужить логистическим центром для их роботов, поскольку они могут доставлять оборудование, запасные части и боеприпасы по полю. Но даже в этом нет уверенности”.

“Да, Грызлов, может быть, и сумасшедший, но он не глуп”, - грубо сказал Вак Макомбер. “Проводить оба элемента его тайной операции из одного и того же места было бы слишком рискованно”.

Надя нахмурилась. “Значит, мы могли бы уничтожить авиабазу в Юте и все равно в конечном итоге не приблизились бы к тому, чтобы устранить главную угрозу, эти русские боевые машины?”

Брэд посмотрел на нее. “По крайней мере, теперь мы знаем, как они избегают обнаружения”, - отметил он. Он повернулся к изображению Кевина Мартиндейла на экране. “Верно, мистер Мартиндейл?”

Седовласый мужчина кивнул. “Совершенно верно, капитан Макланахан”. Он пожал плечами. “Открытие вашего отца о том, что самолет, принадлежащий Regan Air Freight, был переоборудован в носитель крылатых ракет, было тем прорывом, в котором мы нуждались. В остальном законная корпорация, подобная этой грузовой авиакомпании, ни за что не согласилась бы участвовать в российской тайной операции —”

“Если только Москва не контролирует это изнутри”, - закончил Брэд.

Несколько уязвленный тем, что его прервали, Мартиндейл коротко кивнул. “Совершенно верно. Мои оперативники только начали копать, но представляется вероятным, что Россия — или, возможно, сам Грызлов в своем частном качестве — теперь владеет контрольным пакетом акций как авиакомпании Regan Air, так и наземного грузового перевозчика FXR Trucking. Их первоначальный владелец, канадский миллиардер по имени Фрэнсис Ксавьер Риган, продал свою личную долю в обеих компаниях международному консорциуму банков и инвестиционных фирм несколько месяцев назад.” Он тонко, невесело улыбнулся. “Я предполагаю, что этот предполагаемый консорциум - не более чем группа подставных покупателей, прикрытие для Геннадия Грызлова”.

“Кто-нибудь связывался с этим человеком, Риганом, чтобы узнать больше о том, что ему известно?” - Спросила Надя.

“Эта мысль приходила мне в голову, майор Розек”, - тихо сказал Мартиндейл. “К сожалению, Риган исчез где—то в Северной Атлантике - вместе со своей парусной яхтой длиной семьдесят пять метров и всем ее экипажем - через несколько дней после завершения сделки по продаже”.

Макомбер фыркнул. “Ну и дела, разве это не чертовски удобно?”

“Да, есть Геннадий Грызлов, которого мы все знаем и ненавидим”, - согласился Брэд. “Оставляет за собой след из смертей и исчезновений, куда бы он ни пошел”.

Президент Польши Петр Вильк нахмурился. “Единственная причина, по которой русские захотели бы владеть транспортной компанией, заключалась бы в том, чтобы перевозить людей и припасы ... и своих боевых роботов ... незаметно”.

Патрик Макланахан кивнул. “Использование крупных установок в качестве средства скрытного передвижения было одной из возможностей, которые мои аналитики рассматривали некоторое время назад, господин Президент”.

“И все же вы говорите, что это не приближает нас к поиску оперативных групп Грызлова?” - Спросил Уилк. “Даже несмотря на то, что мы теперь знаем, как идентифицировать транспортные средства, которые используют его люди?”

Мартиндейл пожал плечами. “Это разновидность проблемы "иголка в стоге сена", Петр. На дорогах и хайвеях США эксплуатируется более двух миллионов тягачей с прицепами. Из них FXR Trucking владеет сотнями самостоятельно и арендует еще тысячи. И это не считая десятков тысяч независимых водителей, которых компания нанимает для разовых поставок или краткосрочных контрактов. Практически любая из этих больших установок может быть той, которую русские используют для транспортировки своих боевых роботов и подразделений поддержки ”.

“Тогда почему бы не сузить это поле, используя тот же метод, который генерал Макланахан использовал для идентификации их самолетов с крылатыми ракетами?” Уилк возразил.

“Сопоставляя передвижения грузовиков, принадлежащих FXR или арендованных у нее, вблизи районов, которые русские уже атаковали?” Уилк кивнул. “Потому что никто на самом деле не отслеживает грузовики или легковые автомобили в Соединенных Штатах”, - объяснил Патрик. “Если только водитель не получит штраф за превышение скорости или не попадет в аварию, у любого правительства — государственного, местного или федерального — нет реальной причины уделять много внимания ... или вести какие-либо записи”.

Брэд нахмурился. “А как насчет платных дорог и мостов, папа? Большинство из них сейчас автоматизированы, верно? Они используют считыватели номерных знаков или электронные пропуска, чтобы следить за тем, кто сколько должен. Разве вы не можете взломать их базы данных?”

Его отец улыбнулся. “Неплохая идея. К сожалению, ни в одном из районов, по которым русские нанесли удар, не так много платных дорог или мостов ”.

“Но есть много автомагистралей между Штатами, и все они бесплатные”, - с отвращением осознал Брэд.

“И то же самое касается дорог штата, окружных дорог и наземных улиц”, - закончил Макланахан постарше с кривой улыбкой. Он пожал плечами. “Та же проблема применима к идее взлома передвижений Грызлова путем проверки, какие грузовики предположительно доставляли грузы в города или поселки вблизи авиабазы Барксдейл, Форт-Уэрта или Ливерморских лабораторий ... или даже в пункты назначения, которые могли бы доставить их мимо этих мест. Всем наплевать, какими именно маршрутами пользуется водитель грузовика. Все, о чем они заботятся, это о том, доставят ли товары вовремя туда, куда они должны отправиться ”.

Хищный блеск в глазах Нади усилился. “Если действительно невозможно отследить эти транспортные средства, тогда мы должны подойти к этой проблеме с другой стороны”.

Мартиндейл выглядел озадаченным. “И в каком это направлении, майор?”

“Несмотря на своих роботов, люди Грызлова сами по себе не машины”, - объяснила она. “И, как все мужчины, они должны есть, и спать, и мыться, и с —”

“Да, мы понимаем картину”, - поспешно сказал Брэд.

Она усмехнулась ему. “Итак, мы знаем, что у русских должны быть места для отдыха и восстановления сил между операциями, да?”

Брэд кивнул и увидел, что его отец, Уилк и Мартиндейл делают то же самое. “И спрятаться, пока спадет жара”, - согласился он. “Это объясняет, почему ни один из полицейских блокпостов на дорогах и вокруг объектов, на которые они напали, не выявил ничего подозрительного”.

Макомбер зашевелился. “Ну, они, черт возьми, точно не прячутся в мотеле 6 или "Тревелодже". Дальнобойщики на работе не торчат целыми днями на стоянке одного мотеля. Это привлекло бы слишком много нежелательного внимания — особенно вокруг мест, которые только что разнесло к чертям и исчезли ”.

“Но я уверен, что эта организация FXR владеет кучей зданий”, - медленно произнес Брэд.

Мартиндейл кивнул. “Публичные записи показывают, что компания располагает очень большим количеством складов и центров эксплуатации и технического обслуживания. Они распространены по всей территории США, Канады и Мексики ”.

“Просто чертовски замечательно”. Макомбер поморщился. “Грызлов купил себе целую транспортную и логистическую сеть для своей проклятой частной войны”.

“Похоже на то, полковник”, - сказал Мартиндейл с болью в голосе. “И это не считая каких-либо дополнительных объектов, которые его агенты или подставные компании могли купить или арендовать до того, как его силы вступили в действие”. Он вздохнул. “Если бы это была операция Scion, это, безусловно, то, что я бы сделал”.

“Похоже, он определенно использует твой план действий”, - мрачно согласился Брэд. Он взглянул на Надю, а затем на остальных. “Что на самом деле не продвинет нас намного дальше. Я думаю, мы могли бы сузить круг возможных мест пребывания русских, проверив, чем владеет FXR в Далласе / Форт-Уэрте или Шривпорте, но это ни на йоту не приблизило бы нас к выяснению, где они находятся сейчас… или где они собираются нанести следующий удар ”.

Надя с внезапным волнением повернулась к нему. “Это не совсем так!” - быстро сказала она. “Поскольку роботы Грызлова разгромили вашу национальную лабораторию в Калифорнии всего несколько часов назад, вполне вероятно, что они все еще спрятаны где-то неподалеку. Грызлов допустил ошибку. Он зашел слишком далеко”.

На экране Брэд увидел, как взгляд его отца стал отстраненным, и внезапно понял, что пожилой мужчина, должно быть, использует встроенные в его LEAF ссылки для доступа к различным базам данных. Он надеялся, что Надя не заметит. Раннее столкновение его отца с безумием, когда он был вынужден существовать внутри кибернетического пехотного устройства, все еще пугало ее. Она не приветствовала бы никаких признаков того, что он, возможно, возвращается в тот сумеречный цифровой мир.

В считанные секунды глаза Патрика снова обрели фокус. “FXR Trucking владеет тремя отдельными складами и объектами технического обслуживания в радиусе пятидесяти миль от Ливермора, Калифорния”, - сказал он категорично. “В радиусе ста миль есть еще двое”.

“Вы видите!” Восторженно сказала Надя. “Теперь мы знаем, где охотиться!”

Мартиндейл уставился на нее. “Вы же не всерьез предлагаете направить "Рейнджровер" прямо в регион, который в настоящее время кишит американскими военными подразделениями и агентами федеральных правоохранительных органов, не так ли? Поскольку мне насрать, насколько Брэд хороший пилот, ты ни за что не смог бы провернуть подобный трюк ”.

Уилк печально покачал головой. “Кевин прав, майор. Риск слишком велик. Даже если бы вам удалось каким-то образом прибыть незамеченными, разведчикам капитана Шофилда пришлось бы исследовать по меньшей мере пять отдельных объектов… и все это незаметно для самих себя. Либо русскими, либо американцами”. Он перевел взгляд на Брэда. “Что произошло бы, если бы ваши соотечественники увидели ваш самолет? Или заметили людей Шофилда, проводящих тайную разведку?”

Брэд думал об этом. Он поморщился. “Мы бы вызвали немедленную и очень жестокую реакцию”, - признал он. “И оно было бы нацелено на нас, а не на людей Грызлова”.

“Есть еще одна проблема”, - серьезно сказал его отец. “Из того, что я могу сказать, почти все объекты FXR расположены в городах или очень близко к ним. Крупные населенные пункты. Даже если вам повезет и вы нацелитесь на текущую операционную базу русских, любое сражение с ними очень быстро обернется безобразием ”.

Макомбер внезапно выругался себе под нос. “Ах, черт возьми, генерал прав”. Теперь, поджав губы, он свирепо смотрел на них. “Если мы столкнемся с роботами Грызлова где-нибудь поблизости от гражданских лиц, будет чертовски много сопутствующего ущерба”. Он покачал головой. “Вы когда-нибудь подсчитывали, сколько машин, школьных автобусов, домов и многоквартирных домов может пробить даже один снаряд рельсовой пушки, движущийся со скоростью 5 махов?” он спросил. “Дохрена... вот сколько!”

Брэд смотрел на него в ответ, представляя, что может произойти, мысленным взором. Битва между конкурирующими боевыми роботами в городских условиях неизбежно привела бы к ужасающим разрушениям. Невинные мужчины, женщины и дети были бы убиты десятками и сотнями. “О, боже мой”, - пробормотал он.

“Бог не имеет к этому никакого отношения”, - прорычал Макомбер. Он покачал головой. “Послушайте, я хочу разнести этих гребаных русских роботов на куски так же сильно, как и все остальные здесь, но я не подписывался на эту организацию для участия в каких-либо массовых убийствах”.

Плечи Нади поникли, весь огонь, казалось, покинул ее. “Тогда что ты предлагаешь, Вак?” - тихо спросила она. “Неужели мы просто сидим здесь в безопасности, пока русские разрушают вашу страну изнутри — и обвиняем во всем нас?”

На долгое мгновение воцарилась тишина.

“Мы могли бы передать то, что мы знаем и подозреваем, американскому правительству”, - наконец предложил Уилк.

Мартиндейл покачал головой. “Боюсь, Барбо слишком враждебна ко мне, эскадрилье ”Железный волк" и Польше в целом, чтобы обращать много внимания на то, что мы ей говорим". Он нахмурился. “Даже если бы мы могли каким-то образом достучаться до нее, слово о том, что мы узнали, вероятно, просочилось бы… либо прессе, либо непосредственно российским агентам. И Грызлов просто прекратил бы свои операции до того, как ФБР или американские военные подобрались бы вплотную. Он отозвал бы свои войска домой и уничтожил бы все улики, которые могли бы повесить эти нападения на него, а не на нас ”.

“И тогда мы закончили бы тем, что выглядели бы как "Железные волки", которые кричали "волк", ” с горечью сказал Брэд.

“Что-то вроде этого”. Мартиндейл выглядел подавленным. “Итак, мы все еще застряли на начальной стадии. Если мы не сможем вывести роботов Грызлова из укрытия на открытое место, где вы сможете безопасно вступить с ними в бой, у нас нет хороших вариантов ”.

Брэд стиснул зубы. Как и Надя, он устал сидеть сложа руки, в то время как враг действовал безнаказанно. Как они могли продолжать бездействовать, особенно теперь, когда они проделали хотя бы небольшую дыру в маскировке, покрове обмана, который Россия использовала для сокрытия своих тайных операций? Что им было нужно, так это какой-то способ расширить эту брешь.

Он внезапно пошевелился, почувствовав, как в его голове начинает формироваться первый слабый проблеск плана. По общему признанию, оно не имело реального сходства с “идеальными военными планами”, столь популярными среди кабинетных генералов… но опять же, настоящая война всегда была беспорядочной и хаотичной. Ожидание шанса применить какую-нибудь тактику или стратегию, которая выглядела идеальной на бумаге, только отдавало инициативу вашему врагу. Это было то, что они делали со времени первого нападения Грызлова ... И это был очевидный тупик.

Когда он сказал это вслух, Мартиндейл пожал плечами. “Может быть, и так, Брэд. Но какая у вас альтернатива?”

“Мы прекращаем ходить вокруг да около. Мы нанесли удар по скрытой российской авиабазе в Моабе, ” категорично заявил Брэд. “Насколько я понимаю, Грызлов контролировал темп этой тайной войны с самого начала. Все, что происходит, идет по его сценарию. Нам нужно это изменить. Мы должны так сильно выбить ему зубы, чтобы сбить его с заранее разработанного плана. Потому что, как только он будет вынужден начать импровизировать, он, скорее всего, начнет совершать ошибки — ошибки, которые мы можем использовать ”.

“Да!” - услышал он крик Нади. Макомбер и его отец оба кивнули в знак согласия.

Мартиндейл нахмурился. “Я понимаю побуждение что-то сделать”, - медленно произнес он. “Но атака на его базу в Юте легко может иметь неприятные последствия. Что, если это только убедит Грызлова отозвать остальных своих людей и технику, оставив нас в худшем положении, чем мы есть сейчас?”

Уилк неохотно кивнул.

“Он не отступит”, - уверенно сказал Брэд. “Нет, если он уверен, что мы были теми, кто нанес удар по нему ... вместо правительства США. Это будет похоже на размахивание красным плащом перед быком. Геннадий Грызлов не собирается поджимать хвост и убегать от небольшого подразделения "Железный волк". Не тогда, когда у него есть более мощные силы в виде его собственных боевых роботов ”.

“Конечно”, - согласился Макомбер. “Как ты планируешь сообщить этому русскому сукину сыну, что это мы пнули его под зад? Выпустить пресс-релиз? Или ты думаешь о том, чтобы пригласить гребаную съемочную группу CNN прокатиться с нами?”

“Не совсем”, - сказал Брэд. “Но нам нужно будет немного изменить нашу стандартную операционную процедуру ”Железный волк"".

“Ты имеешь в виду тот, где мы врываемся, выбиваем дерьмо из всего и вся, а затем убираемся, как летучие мыши из ада?” - спросил мужчина покрупнее.

“Да”, - согласился Брэд с мальчишеской ухмылкой. “Это было бы то самое”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Грызлов сердито посмотрел на Владимира Куракина. “Вы не можете быть серьезны! Вы действительно верите в эту суеверную чушь? Эта длительная служба в наших кибернетических военных машинах наносит психологический ущерб их пилотам?”

“Самые последние донесения капитана Аристова действительно беспокоят меня”, - признал Куракин. “То, как он описывает поведение полковника Барышева и других, не является ... нормальным”.

“Нормально?” Грызлов усмехнулся. “По сравнению с чем? Скольким другим людям когда-либо предоставлялся шанс управлять машинами такой мощности?” Он посмотрел на другого мужчину с нескрываемым весельем. “Поскольку полковник и его люди чрезвычайно агрессивны и стремятся убивать, используя свои KVM, вы думаете, что это каким-то образом свидетельствует о безумии?” Он улыбнулся. “Вы когда-нибудь по-настоящему изучали, как мыслят успешные пилоты-истребители, Владимир? Потому что я могу заверить вас, что в том, что описывает Аристов, на самом деле нет ничего необычного. Хорошие боевые пилоты - это охотники, чья добыча - другие люди. Без инстинкта убийцы они ничто”.

Куракин выглядел неубедительным.

Улыбка Грызлова погасла. “Скажи мне… угрожало ли успеху какой-либо миссии это так называемое психологическое расстройство, которое вы заметили?”

“Нет, сэр”, - признал другой мужчина.

“Тогда перестаньте беспокоиться”, - приказал Грызлов. “И скажи Аристову, чтобы он перестал обоссываться только потому, что лучшие люди доказывают, что у них больше мужества, чем у него”.

На мгновение ему показалось, что Куракин будет с ним спорить. Но глава RKU лишь устало кивнул в ответ. Очень плохо, холодно подумал Грызлов. Он бы наслаждался конфронтацией, хотя бы как сменой темпа. Но, как и многие другие из его ближайшего окружения, бывший генерал сил специального назначения проявил себя, когда его заставили быть скорее комнатной собачкой, чем мастифом. Лениво он задумался, что говорит о качестве его подчиненных тот факт, что Дарья Титенева была больше человеком, где это имело значение, чем кто-либо из них остальных.

Тридцать три

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ГРУЗОВОЙ УЗЕЛ REGAN AIR FREIGHT, АЭРОПОРТ ОКРУГА ГРАНД, НЕДАЛЕКО От МОАБА, штат ЮТА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

Wolf One, кибернетическое пехотное устройство, пилотируемое Брэдом Макланаханом, неподвижно стояло в двухстах метрах к востоку от забора из колючей проволоки, который окружал этот частный аэропорт. Камуфляж-хамелеон CID отражал возвышающиеся, слабо освещенные луной скалы из песчаника сзади, делая его практически невидимым невооруженным глазом. Двенадцатифутовая машина также не была обнаружена ИК-датчиками, поскольку термоадаптивные плитки, покрывающие ее корпус, в настоящее время точно соответствуют тепловым характеристикам окружающего кустарника, камня и песка.

Две медленно пульсирующие зеленые точки на тактическом дисплее Брэда показывали позиции других роботов Iron Wolf из его боевой группы. Надя и Вак Макомбер находились примерно в двух километрах к востоку от аэропорта. Как и у него, их машины использовали множество пассивных датчиков для зондирования объекта "Риган Эйр", обмениваясь каждой крупицей информации, которую они трое собрали по защищенным каналам передачи данных.

Он чувствовал себя неловко, слишком хорошо понимая, что у них мало времени… которое лишило возможности провести действительно тщательную разведку. Они с Надей смогли посадить "Рейнджровер" на еще одну импровизированную посадочную полосу на высокой горе к югу от национального парка Арчес только после наступления темноты. Преодоление пройденных миль потребовало медленного и кропотливого продвижения по скалистому Моавскому нагорью, а затем вниз, на дно долины. И что бы здесь ни произошло, им пришлось вернуться к XCV-62 и поднять ее в воздух задолго до восхода солнца. Все это означало, что у них было лишь ограниченное окно возможностей для нанесения удара.

Если смотреть со стороны, на этот аэродром, контролируемый Россией, особо смотреть не на что, решил Брэд. Всего пара сборных металлических зданий, переносной трейлер, несколько бензовозов и погрузчиков, а также сам двухмоторный грузовой самолет Regan 737-200F. Дуговые фонари, установленные так, чтобы экипажи могли работать ночью, освещали грузовой самолет и бетонную площадку вокруг него.

Его компьютер высветил трейлер. Обнаружен активный канал спутниковой связи, сообщил он. Дополнительные электронные выбросы указывают на то, что в этом здании в настоящее время находится центр управления полетными операциями .

Он осмотрел ограждение по периметру. Кроме связанной сети ИК-камер, не было никаких других очевидных средств защиты или датчиков — ни минных полей, ни детекторов движения, ни даже сигнальных ракет, запускаемых с помощью растяжки. Он также не смог обнаружить никаких признаков бункеров или вкопанных тяжелых орудий. В целом, это выглядело так, как будто русские предпочли осмотрительность жестким мерам безопасности.

По другую сторону взлетно-посадочной полосы на западе запертые ворота и будка охраны блокировали подъездную дорогу к аэропорту. Двое мужчин, одетых в желто-голубую униформу, которая идентифицировала их как сотрудников службы безопасности Regan Air Security, были размещены у выхода. У одного из них на поясе был пистолет в кобуре. У другого был дробовик.

Брэд отметил двух охранников на своем дисплее для остальных. “Не совсем мощная огневая мощь”, - передал он по радио. “Эти парни у ворот, на мой взгляд, очень похожи на стандартных наемных полицейских”.

“Это просто небольшое шоу для местных”, - ответил Вак. “Но взгляните на парней, которые рыщут там, вдали от этих огней. Если вам интересно, что случилось с теми ветеранами Спецназа, которых Грызлов нанял из своей собственной армии, я бы сказал, что мы только что нашли по крайней мере четырех из них.”

Брэд увеличил изображение четырех мужчин, идущих по очевидным сторожевым постам в темноте далеко за припаркованным грузовым самолетом. Он был достаточно близко, чтобы его камеры ночного видения могли уловить огромное количество деталей. Все четверо были в бронежилетах, с тактическими рациями и приборами ночного видения. У двоих были штурмовые винтовки незнакомого вида. 7,62-мм орудия Galil ACE 53 израильского производства, сообщил его компьютер. Двое других держали в руках стандартные карабины М4 военного образца. Но у каждого из них также был одноразовый 84-мм противотанковый гранатомет AT-4, перекинутый через плечо. Фрагменты зашифрованных сообщений, перехваченных его отделом уголовного розыска, показали, что четверо вооруженных до зубов охранников часто поддерживали связь друг с другом, с будкой у ворот и с трейлером для летных операций. “В этом ты прав, Вак”, - сказал он по их защищенной сети. “Они заряжены на все сто”. Он ухмыльнулся. “Или, может быть, такие же волки, как мы. И они определенно профессионалы ”.

Вмешалась Надя. “Какой смысл в этих охранниках?” - недоумевала она. “Даже если предположить, что в настоящее время больше сотрудников спецназа не при исполнении служебных обязанностей, их все еще слишком мало, чтобы отразить решительное военное нападение”.

“Они размещены не для того, чтобы отбиваться от армии США”, - сказал Брэд. “Держу пари, что их основной задачей является обеспечение безопасности от возможных злоумышленников или шпионов. К тому же, даже такой небольшой отряд спецназа, как этот, наверняка мог бы сильно навредить копам и окружным шерифам, если бы местные правоохранительные органы проявили излишнее любопытство и позвонили ”.

“Может быть, и так”, - сказала Надя, звуча одновременно неубедительно и нехарактерно обеспокоенно. “Но также существует вероятность, что они являются вспомогательными войсками для одного или нескольких российских боевых роботов. Я не верю, что Гжилов оставил бы эту базу такой незащищенной”.

“С его точки зрения, безопасность этого объекта основывается на его секретности”, - отметил Брэд. “Помимо боинга 737, несущего крылатые ракеты, припаркованного на этой площадке, его боевые роботы являются его основной ударной силой в наступлении. Возложение на кого-либо из них статичной оборонительной роли здесь было бы пустой тратой ресурсов ”.

Вмешался Макомбер. “Он прав, майор Розек. В любом случае, если бы здесь были развернуты роботы, мы бы уже засекли их тепловые сигнатуры ”.

“Они могли быть отключены”, - утверждала она. “Или наша разведка может ошибаться. И если у русских действительно есть свои собственные системы маскировки ...” Ее голос на мгновение затих. “Волк номер один”, - официально произнесла она. “Я рекомендую нам изменить план. Мы все должны атаковать одновременно, чтобы сокрушить любые такие скрытые силы ”.

Находясь в затемненной кабине своего отдела уголовного розыска, Брэд кивнул сам себе, внезапно поняв, почему Надя казалась такой нервной. Она ненавидела смотреть, как он рискует, в то время как она ждала в относительной безопасности. “Отрицательно, Волк два. Вы с Вжиком прикроете меня, пока я буду наносить удар.” Он прочистил горло. “Теперь, если вы заметите что-нибудь большое и металлическое с руками и ногами, приближающееся в мою сторону, я разрешаю вам без колебаний расстрелять это к чертовой матери. В остальном, однако, это шоу исключительно для одного актера.” Он почувствовал, как кривая улыбка появилась на его лице. “С упором на шоу”.

“Принято”, - сказал Макомбер.

Надя вздохнула. “Очень хорошо. Но мне это не нравится”.

Тревога о передвижении, - внезапно сообщил компьютер Брэда. Возросла активность на целевом объекте . На другой стороне взлетно-посадочной полосы он увидел людей в заляпанных жиром комбинезонах, открывающих большие двери в одном из сборных зданий. Его сенсоры показали ряды закутанных в брезент фигур внутри ярко освещенного салона. Химические анализаторы обнаруживают следы керосинового топлива и взрывоопасных соединений, сообщил ему компьютер. Анализ предполагает, что это крылатые ракеты Х-35 .

Пока он наблюдал, один из погрузчиков с ревом ожил и покатил к зданию склада оружия. В кабине Boeing 737 зажегся свет. Его большая передняя дверь с шумом открылась, проливая больше света на перрон аэропорта. Внутри грузового отсека он мог видеть больше членов наземного экипажа, работающих над какой-то машиной. Внезапно он узнал, что это было: вращающаяся ракетная установка, очень похожая на те, что использовались на бомбардировщиках XB-1F Excalibur, на которых он летал со своим отцом. И эти техники готовили пусковую установку к приему новых ракет.

Его глаза сузились. Они прибыли как раз вовремя. Русские готовились нанести еще один удар.

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТНЫМИ ОПЕРАЦИЯМИ RKU

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Полковник Юрий Анненков быстро набрал подтверждение последнего приказа Москвы об атаке, посмотрел, как компьютер зашифровывает его, а затем нажал клавишу отправки. Аппарат пронзительно пискнул один раз, передавая его ответ по их спутниковой связи. Он надел наушники радиосвязи и включил микрофон, чтобы поговорить со своим вторым пилотом. Успенский уже был в кабине их самолета, проходя предполетную проверку.

“Эти новые координаты ракетной цели прошли по каналу связи без ошибок, Константин?” он спросил.

“Да, сэр”, - ответил Успенский. “Компьютер атаки подтверждает получение всех наборов целей”. Он казался озадаченным. “Чего я не понимаю, так это почему мы наносим удар по школе в Новом Орлеане. Что такого важного в военном отношении в Университете Тулейн и его юридической школе?”

“Это политическая цель, а не военная”, - объяснил Анненков, скрывая свои собственные чувства. В конце концов, приказ есть приказ. “Тулейн - это место, где американский президент Барбо получила свое образование. Москва считает, что нанесение ущерба кампусу еще больше выведет ее из равновесия и негативно скажется на ее психическом состоянии ”.

Успенский фыркнул. “На мой вкус, генерал Куракин становится чересчур вычурным, полковник”.

В частном порядке Анненков согласился, хотя он был в равной степени уверен, что Куракин не был тем, кто принял окончательное решение нанести удар по гражданскому университету по чисто политическим и психологическим причинам. Это было больше в стиле президента Грызлова. “Это задание, Константин”, - сказал он наконец. “Куда летят ракеты, на самом деле не наша забота, не так ли?”

“Полагаю, что нет”, - согласился другой мужчина, хотя и без особой убежденности. “Увидимся через несколько минут?”

Анненков кивнул. “Да. Разогрейте птицу для меня. Я буду там, как только Филиппов и его люди начнут загружать Х-35. Запускайте пилот”.

Он снял наушники и окинул взглядом переполненный трейлер. Группа из пяти мониторов отображала прямые трансляции с камер, установленных по всему аэропорту. На одном из снимков члены наземного экипажа осторожно поднимают крылатую ракету на позицию в грузовом погрузчике. На другом снимке, развернутом под углом, чтобы охватить 737-й и его окрестности, он мог видеть Филиппова и двух его техников, возившихся с одной из своих вращающихся пусковых установок. Он улыбнулся. Как и все хорошие специалисты, бывший офицер—артиллерист ВВС России был приверженцем строгости - стремился убедиться, что оружие и машины, находящиеся под его опекой, отлично зарекомендовали себя при испытаниях.

Оставшиеся три телемонитора находились в ведении его службы безопасности. Они были настроены на показ изображений с ИК-камер, расположенных по периметру ограждения аэропорта. “Как это выглядит там сегодня вечером?” он спросил. “Что-нибудь волнующее?”

Дежурный офицер покачал головой, не отрывая глаз от экранов. “Ни звука, полковник”. В его голосе звучало смутное разочарование. “Нет даже нескольких любопытных подростков, которых можно было бы отпугнуть. Я думаю, слух об этом распространился ”.

Анненков усмехнулся. До сих пор самой большой проблемой, с которой столкнулись сотрудники его службы безопасности, был разгон незаконных вечеринок с выпивкой для несовершеннолетних — сборищ, которые американцы называли кеггерами, — за пределами территории аэропорта. Он предположил, что это было довольно тяжелым поражением для группы закаленных в боях ветеранов Спецназа и ГРУ.

Он отвернулся.

“Какого черта?Что за черт? Откуда это взялось?” - сказал другой мужчина с внезапным удивлением. “Это одна из наших машин?”

Анненков развернулся и уставился на монитор, на который указывал. На нем была изображена огромная, человекоподобная фигура, ощетинившаяся оружием, атакующая из темноты за забором по периметру. На долю секунды он замер, застигнутый врасплох. Затем сработали тренированные инстинкты, и он пришел в себя. “Нет!” - отрезал он. “Бейте тревогу! И передайте эти снимки в Москву! Скажите им, что на нас напали Железные волки!”

ЗАБОР ПО ПЕРИМЕТРУ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Брэд Макланахан побежал прямо к аэропорту, быстро набирая скорость. Через звукосниматели своего уголовного розыска он мог слышать, как по всему освещенному комплексу ревут клаксоны. На его тактическом дисплее замигало больше индикаторов, когда его компьютер перехватил отчаянные радиопереговоры от дежурных охранников Спецназа. На переносном трейлере, который русские использовали для полетов, появилась пульсирующая точка. Обнаружена защищенная спутниковая передача, сообщили в CID.

У кого-то там хорошие рефлексы, одобрительно отметил он. Не сбавляя скорости, он проломился прямо через сетчатое ограждение. Куски разорванного и искореженного металла разлетелись по бетонной площадке.

В сознании Брэда вспыхнули значки угроз. Два вспыхнули ярко-красным, сигнализируя о непосредственной высокоприоритетной опасности. Там, в темноте, два охранника спецназа, вооруженные противотанковыми ракетами, отчаянно пытались прицелиться в его быстро движущегося робота. Мощное попадание одной из этих осколочно-фугасных боеголовок пробило бы его композитную броню. Не сегодня вечером, ребята, хладнокровно подумал он. Он развернулся на бегу и первым открыл по ним огонь из своего 40-мм гранатомета.

Две ослепительные вспышки осветили ночь. Он мельком увидел разорванные шрапнелью тела, падающие на землю.

Несколько пистолетных и 7,62-мм винтовочных пуль попали ему в бок и срикошетили. Незначительные повреждения камуфляжных пластин на туловище и термоплит, сказали ему в CID. Он резко повернулся к российским солдатам, которые стреляли в него. Трое, включая двух охранников у ворот в форме, были на виду. Четвертый укрылся за погрузчиком.

Брэд дал короткую очередь из своей автопушки. Атакующих его охранников просто разнесло на части, попав в центр масс 25-миллиметровыми осколочно-фугасными снарядами. Его следующая очередь разорвала грузовой погрузчик, пробив тонкокожие крылатые ракеты. Горящий керосин обрызгал прячущегося за ними бойца спецназа и поджег его.

Он двинулся дальше, направляясь через перрон к двум металлическим зданиям. Самым большим был ярко освещенный склад оружия. Мужчины в футболках и шортах выбрались из другого сборного строения, которое, по-видимому, было жилым помещением для базирующихся здесь русских. Несколько из них были вооружены. Они увидели, что он приближается, и начали стрелять.

Плохое решение, подумал Брэд. И быстро, как его мысль, он открыл ответный огонь. Под крики мертвые и умирающие русские валялись во всех направлениях.

Теперь пришло время разрушить эти здания. Он снова переключился на использование своего гранатомета. Но против целей такого размера ему нужно было что-то с гораздо большей отдачей, чем его обычные 40-мм патроны HE. Заряжайте термобарические гранаты, приказал он своему сиду. Они должны сделать свое дело. Каждый содержал два небольших заряда взрывчатки и контейнер с легковоспламеняющимся высокотоксичным топливом. Когда сдетонировал первый заряд, он пробил контейнер, разбрызгивая туман из диспергированного топлива. И затем, когда второй заряд взорвался долей секунды позже, он воспламенил дрейфующее облако топлива.

На дисплее Брэда вспыхивали значки, когда компьютер выбирал точки прицеливания, рассчитанные так, чтобы нанести максимально возможный урон. Одну за другой он закидывал по три гранаты в каждое здание.

Мощные взрывы осветили их изнутри. Температура в каждой точке взрыва мгновенно взлетела более чем до четырех тысяч градусов по Фаренгейту, ненадолго воспламенив окружающий воздух. Под воздействием мощных ударных волн металлические стены прогнулись. Оба здания рухнули внутрь, превратившись в тлеющий клубок сломанных стальных каркасов и балок, искореженного и горящего алюминиевого сайдинга и панелей крыши. Даже на безопасном расстоянии его сенсоры зафиксировали ошеломляющую волну тепла, пробежавшую по броне CID. Любой, кто все еще находился внутри зданий, был бы либо испепелен взрывом, задушен последовавшими за ним ударными волнами, либо раздавлен падающими обломками.

“О, тонко, парень”, - радировал Макомбер. “Очень тонко. Бьюсь об заклад, люди могли слышать эти взрывы за двадцать миль отсюда ”.

“Подождите… ты имеешь в виду, что я должен был сделать это тихо-тихо?” Сказал Брэд, прибегая к юмору висельника. Он сделал паузу. “Упс. Виноват. Извини за это, Третий волк ”. Удаляясь от горящих зданий, он сунул гранатомет обратно в один из своих оружейных рюкзаков.

Он двинулся обратно через территорию аэропорта. Пульсирующая точка в центре трейлера управления полетами показывала, что кто-то внутри все еще поддерживал связь с Москвой через спутник. “Волк два, есть успехи в взломе этой передачи?”

“Подождите один”, - коротко ответила Надя, судя по голосу, полностью поглощенная своей задачей. CIDS обладали огромной вычислительной мощностью и возможностями радиоэлектронной борьбы. Шифрование более высокого уровня, используемое для защищенной электронной почты, было недоступно чему-либо менее мощному, чем суперкомпьютеры, используемые американским АНБ и штаб-квартирой правительственной связи Великобритании в Челтенхеме. Но временные императивы живой двусторонней голосовой и графической связи препятствовали применению этих более строгих методов. Итак, теоретически, она должна быть в состоянии взломать цифровое шифрование, защищающее эту передачу по российскому спутниковому телефону. Теперь пришло время выяснить, соответствует ли реальная практика академической теории.

Брэд приблизился к грузовому самолету Boeing 737-200F, все еще припаркованному на перроне. Его передняя дверь только что закрылась. Клубы выхлопных газов из двух двигателей самолета указывали на то, что пилот пытался выполнить аварийный старт. Это придало ему храбрости, догадался Брэд, но очень мало здравого смысла.

Он проверил оставшиеся боеприпасы для своей автопушки. У него все еще оставалось много патронов. Огневая дисциплина была ключом к эффективному ведению боя внутри одного из боевых роботов Iron Wolf. Поддавшись ложному ощущению сверхчеловеческой мощи и неуязвимости, которые возникали при пилотировании одной из машин, было слишком легко увлечься и вести беспорядочный огонь, без необходимости расходуя патроны. Потребовались сотни часов тренировок на симуляторах и реальный опыт в сочетании со строгим ментальным контролем, чтобы противостоять этому искушению.

Загружайте смесь бронебойных и зажигательных боеприпасов в соотношении 1:1, - приказал он.

Механизм зажужжал и щелкнул, отсоединяя текущую ленту с боеприпасами автопушки и заменяя ее новой, сконфигурированной в соответствии с его спецификациями. Оружие готово, доложил отдел уголовного розыска.

Одним плавным, экономичным движением Брэд поднял 25-мм автопушку и прицелился в грузовой самолет. Давайте, мысленно призвал он команду, вылезайте из этого ящика. У переделанного 737-го не было возможности сбежать. Он ждал достаточно долго, чтобы любой наблюдающий понял, что он намеренно сдерживает огонь. “Заглушайте двигатели и выходите!” - приказал он. Программное обеспечение для перевода уголовного розыска перевело произносимые им слова на русский.

Прошло еще несколько секунд без какой-либо видимой реакции.

“Это не чертово чаепитие, Брэд”, - прорычал Макомбер по радио. “И у глупости есть своя цена. Так что прибейте этот самолет!”

“Принято, Третий волк”, - сказал он со вздохом. Он описал автопушкой дугу, нажимая на спусковой крючок снова, и снова, и снова.

БАХ. УДАР. УДАР. УДАР .

Более десятка 25-миллиметровых снарядов попали во вражеский самолет— разнеся его от носа до хвоста. Окна его кабины взорвались, их разнесло внутрь. Осколки разорванного фюзеляжа взметнулись в воздух. Струйки пламени от горящего топлива и гидравлической жидкости побежали по пробитой обшивке 737-го. Маслянистый черный дым валил от разбитого грузового самолета, становясь все гуще по мере того, как разгорался пожар, вызванный его зажигательными снарядами.

Чувствуя боль в сердце, Брэд отвернулся. Он был не против убивать людей, которые могли дать отпор. Но это больше походило на убийство, даже несмотря на то, что он дал экипажу, находившемуся в том самолете, по крайней мере, краткий шанс сдаться.

“Я взломала их спутниковую связь”, - внезапно сказала Надя. “Они поддерживают связь со штаб-квартирой RKU в Москве. И они сообщили, что подвергаются нападению боевого робота ”Железный волк"."

“Присылали ли они какие-либо изображения со своих камер безопасности?” - Спросил Брэд. Он перезарядил свою автопушку.

“Прекрасные снимки”, - подтвердила она ликующим тоном. “Ты выглядишь довольно устрашающе!”

Вмешался Макомбер. “Давай закончим с этим, Волк-один. Если мы не уберемся отсюда в ближайшие несколько минут, у нас будет очень близкая и личная встреча с департаментом шерифа ”.

Не колеблясь больше, он открыл огонь по трейлеру управления полетами. Бронебойные снаряды пробивали его тонкие стены и взрывались с другой стороны, уничтожая все и вся на своем пути. Пожары, вызванные разбитой мебелью и короткозамкнутой электроникой, светились оранжевым в обломках. На дисплее его уголовного розыска пульсирующая точка, показывающая прямую трансляцию в Россию, исчезла, когда сигнал оборвался.

Брэд развернулся прочь от аэропорта и помчался на восток, в пустыню, направляясь присоединиться к двум другим боевым роботам "Железный волк". Позади него шумно потрескивало пламя, быстро распространяясь по руинам секретной авиабазы Геннадия Грызлова.

Тридцать четыре

ЭЛЕКТРОННО-ОПТИЧЕСКИЙ СПУТНИК НАБЛЮДЕНИЯ "РАЗДАН-1", НАХОДЯЩИЙСЯ На СОЛНЕЧНО-СИНХРОННОЙ НИЗКОЙ ОКОЛОЗЕМНОЙ ОРБИТЕ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Самый современный российский спутник-шпион вращался на орбите в нескольких сотнях километров над покрытым облаками земным шаром, совершая облет планеты каждые сто минут со скоростью почти двадцать семь тысяч километров в час. Когда он пересек терминатор и погрузился во тьму над центральной частью Тихого океана, на его бортовой компьютер поступили новые команды. В ответ его телескоп слегка повернулся, фокусируясь на другом участке земли, вращающемся далеко внизу.

Четырнадцать минут спустя спутник "Раздан-1" вошел в зону видимости новой цели, которую его хозяева хотели исследовать. В течение следующих нескольких секунд цифровые камеры высокого разрешения сделали несколько чрезвычайно подробных инфракрасных снимков очень небольшой территории Соединенных Штатов. Высокоскоростная радиоантенна мгновенно передала изображения в Москву через российскую спутниковую военную сеть связи "Меридиан".

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Лицо президента России Геннадия Грызлова исказилось от гнева, когда он изучал спутниковые снимки на своем мониторе. Даже без детального анализа, проведенного военными экспертами по интерпретации фотографий, было ясно, что база RKU в Юте была полностью уничтожена - вместе с ее переоборудованным носителем крылатых ракет 737-200F. Он посмотрел на Владимира Куракина. “Был ли кто-нибудь из выживших, кого американцы могли бы допросить?” - требовательно спросил он.

“Никаких”, - сказал другой мужчина. Его лицо было бледным и застывшим. “В качестве меры предосторожности, когда мы создавали объект в Моабе, Управление Q ФСБ взломало сети связи всех местных правоохранительных органов и служб экстренной помощи. Наши перехваты звонков из полиции и службы скорой помощи дают понять, что американцы не обнаружили никого живого на месте происшествия. Только искалеченные и сожженные трупы”.

Грызлов кивнул, чувствуя, что его гнев утихает. “Итак, по крайней мере, поляки и их наемники оказали нам одну маленькую услугу”. Одна сторона его рта дернулась вверх в кривой полуулыбке. “Это было любезно с их стороны”.

Куракин уставился на него в недоумении. “Я только что потерял почти пятьдесят моих лучших летчиков, оперативников сил специального назначения и артиллерийских техников, господин Президент”, - натянуто сказал он. “Мне очень трудно увидеть что-либо положительное в этой катастрофе”.

“Потери являются неизбежным следствием войны”, - парировал Грызлов. Он пожал плечами. “Несколько человек убито и уничтожен один самолет? По сравнению с ущербом, который ваши операции уже нанесли американцам, это ничто… просто блошиный укус”.

Челюсть Куракина сжалась. Но он промолчал.

“С самого начала мы оба знали, что базирование самолета на территории Соединенных Штатов было рискованным предприятием”, - хладнокровно продолжил российский президент. “Потеря его - прискорбный случай, но не более того”.

Ноздри Куракина раздулись. “Неудачно?” он зарычал. “Это не то слово, которое я бы выбрал ... сэр”.

Грызлов внимательно посмотрел на него. Человек, которого он выбрал командовать своими наемниками, до сих пор верно служил ему. Это время подходило к концу? Он надеялся, что нет. Заменить бывшего генерала Спецназа сейчас — так близко к кульминации этой тайной войны — было бы сложно. Нет, решил он, будет лучше еще немного поскакать на этом шатающемся коне, если понадобится, до смерти, чем тратить драгоценное время на поиски нового скакуна.

Быстрым движением пальца он убрал спутниковые фотографии со своего монитора. “Не бери в голову, Владимир. У нас нет времени, чтобы тратить его на мелкие неудачи. Теперь, когда мы потеряли способность наносить больше ударов крылатыми ракетами, нам нужно перекалибровать ваши операции ”.

“Перенастроить мои операции?” Сказал Куракин, явно захваченный врасплох. “Вы намерены продолжать эту войну? Даже сейчас?”

“Конечно”. Грызлов поднял бровь. “Что еще вы предлагаете?”

“Чтобы мы отозвали подразделение KVM Барышева и их команду безопасности!” - решительно ответил другой мужчина. “И как можно скорее. Атака "Железного волка", в результате которой был уничтожен полковник Анненков и все его подразделение, доказывает, что поляки и Наследник проникли в нашу оперативную систему безопасности. Роботы Барышева уязвимы”.

“Ваши страхи иррациональны”, - холодно сказал Грызлов. “Вы видели снимки с камер безопасности в Моабе. Ваша база была уничтожена единственной машиной "Железный волк". Верно?”

Куракин поморщился. “Да”.

“Вы, конечно, понимаете, что это означает?”

“Что был доступен только один из вражеских роботов”, - предположил Куракин.

Грызлов одобрительно кивнул. “Совершенно верно. Поляки, должно быть, слишком боятся рисковать своими иностранными солдатами и техникой в операциях на территории Соединенных Штатов ”. Он снова пожал плечами. “Я не вижу, чтобы один-единственный робот "Железный волк" представлял серьезную угрозу для наших оставшихся сил… или к нашим планам. Это было бы легкой добычей только для наших собственных KVM ”.

“Но поляки могли передать то, чему они научились, президенту Барбо”, - предупредил Куракин.

“И что это такое?” Сказал Грызлов. “Ничего, кроме предположений. Ничто в обломках вашей базы в Юте не имеет прямого отношения к нам ”.

“Американцы наверняка покопаются поглубже в новых владельцах Regan Air Freight и FXR Trucking”, - утверждал Куракин.

Грызлов рассмеялся, вспомнив о непредвиденных договоренностях, которые он заключил с Виллемом Дейникером, крайне корыстным и совершенно аморальным швейцарским банкиром, который был его посредником с Фрэнсисом Ксавье Риганом, а затем с менеджерами обеих компаний. Грызлов отправил текстовое сообщение, активирующее эти чрезвычайные меры, как только получил первое сообщение о налете "Железного волка" на авиабазу RKU. “О, я искренне надеюсь, что американцы проведут тщательное расследование, Владимир”, - весело сказал он. “То, что они узнали бы, было бы самым ... поучительным.

“Позвольте мне разъяснить вам это”, - без обиняков продолжил Грызлов. “Пока существует вероятность того, что Барбо и ее советники все еще пребывают в неведении относительно нашего участия, операция ”Шах и мат" будет продолжаться".

Куракин неохотно кивнул. “Очень хорошо, господин Президент. Но я должен сказать вам, что наши возможности в будущем становятся все более ограниченными — особенно теперь, когда мы потеряли наши самолеты с крылатыми ракетами ”.

“Почему это?”

“Потому что американцы учатся на своих прежних ошибках”, - объяснил глава RKU. “Их военные корабли и подводные лодки выходят в море, где роботы полковника Барышева не могут до них дотронуться. А их воздушные и наземные силы в основном рассредоточены по хорошо защищенным базам. Наши KVM, вероятно, могли бы захватить один из этих военных объектов… но не без того, чтобы быть обнаруженным, отслеженным и, в конечном счете, загнанным в угол и уничтоженным ”.

Грызлов нахмурился. “Затем мы нападем на другие их оружейные заводы и оружейные лаборатории. Как тот завод по сборке F-35 и кибернетическая лаборатория, которые мы только что атаковали. У американцев недостаточно войск или самолетов, чтобы защитить все возможные цели от наших роботов ”.

“Они этого не делают”, - тяжело согласился Куракин. “Но у них действительно достаточно беспилотников”.

“Что?”

“Американцы привозят домой из-за рубежа все больше и больше своих беспилотных летательных аппаратов большой и средней продолжительности действия”, - пояснил глава RKU. “Считая их действующие MQ-1 Predators, MQ-1C Gray Eagles, MQ-9 Reaper, RQ-7 Shadows и RQ-4 Global Hawks, это флот из тысячи беспилотных самолетов. Большинство из них когда-то занимались охотой на террористов, но ясно, что защита родины сейчас имеет гораздо более высокий приоритет ”.

“Беспилотники!” Грызлов издевался. “Почему наши КВМы должны их бояться? Большинство из них даже не носят оружия”.

“Американцам не нужно оружие”, - сказал Куракин. “Им нужна информация”. Он пожал плечами. “Единственное изображение в реальном времени, показывающее, как машины полковника Барышева загружаются или разгружаются с грузовиков Аристова, подорвало бы всю нашу операцию до небес”.

“Тогда мы развернем наши силы в другом направлении”, - хладнокровно сказал Грызлов. “Мы нанесем удар, которого американцы не ожидают. Что-то политическое”.

Чего Куракин и другие никогда не понимали, так это того, что его общая концепция Шахмат, операции "Шах и мат", всегда предполагала трехстороннее нападение на Соединенные Штаты - нанесение удара сначала по их военной мощи и оборонной промышленности ... а затем, позже, ближе к президентским выборам, нацелившись непосредственно на их политическую стабильность. Но теперь, когда вооруженные силы и заводы Америки были слишком хорошо защищены, было очевидно, что пришло время вцепиться прямо в горло.

Все еще улыбаясь, Грызлов указал Куракину его новую цель.

Другой мужчина побледнел еще больше. “Но, господин президент, это было бы—”

“Акт войны?” Мягко сказал Грызлов. Его глаза были ледяными. “А ты думал, что мы здесь делали, Владимир? Играете в игру? Что значит еще один мертвый американец среди стольких других?”

Лицо Куракина на долгое мгновение застыло. Наконец, он опустил голову, признавая данные ему инструкции. “Ваши приказы будут выполнены”, - осторожно сказал он. “Но я настоятельно рекомендую, чтобы Аристову и его команде было разрешено провести тщательную разведку перед атакой боевых машин Барышева. Учитывая последствия любой неудачи, мы не можем рисковать столкнуться с чем-то неожиданным ”.

Грызлов беспечно согласился. “Если вы нанесете удар королю, вы должны убить короля”. Выражение его лица стало еще более черствым. “И, конечно, то же правило применяется, даже когда вы наносите удар по будущему королю”.

Тридцать пять

БУНКЕР СТРАТЕГИЧЕСКОГО КОМАНДОВАНИЯ, ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА РАЙТ-ПАТТЕРСОН

РАННИМ УТРОМ СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ

Подавив сильный зевок, советник по национальной безопасности Эдвард Раух сильно потер свои усталые глаза. Он уже был на ногах более двадцати четырех часов — с тех пор, как невероятные сообщения о том, что кто-то только что взорвал частный аэропорт в Юте, впервые попали к нему на стол. Одним из многих недостатков отказа Барбо делегировать свои полномочия была нагрузка, которую она взвалила на плечи горстки подчиненных, которым она действительно доверяла.

Раух сделал глоток кофе, который ему принес какой-то рядовой… когда? Несколько часов назад, судя по несвежему, холодному вкусу. Поморщившись, он сунул почти пустой бумажный стаканчик в корзину для мусора. Разве ВВС не давали своим боевым пилотам и экипажам бомбардировщиков стимуляторы? Он смутно припоминал, что читал статью о чем-то под названием модафинил. Предполагалось, что оно будет безудержным и невероятно эффективным. Может быть, ему стоит посмотреть, сможет ли медицинский персонал бункера найти для него какие-нибудь таблетки.

“Господи, ты ужасно выглядишь, Эд”, - с некоторым удовольствием сказала Стейси Энн Барбо, врываясь в его крошечный кабинет без стука. Люк Коэн последовал за ней. Судя по темным теням под глазами и по тому, как поникли его плечи, глава администрации Белого дома был не в лучшей форме, чем Раух.

Из них троих только президент казалась достаточно бодрой и отдохнувшей - хотя у нее были неестественно блестящие глаза, с хрупкой, фальшивой улыбкой, приклеенной к ее некогда привлекательному лицу. С тех пор, как она узнала, что Патрик Макланахан все еще жив, Барбо балансировала на грани паники.

Она села на стул напротив Рауха. “Ну?” - требовательно спросила она. “Введи меня в курс дела. Что, черт возьми, произошло в этом захолустном аэропорту у черта на куличках?” Ее губы скривились в еще более уродливой, фальшивой улыбке. “Я предполагаю, что это не были какие-то странные мормонские миссионерские проводы, пошедшие не так”.

“Нет, мэм”, - коротко ответил Раух. “Основываясь на отчетах специалистов ВВС, нет сомнений в том, что это была операционная база для ударов крылатыми ракетами по Барксдейлу и Сан-Диего. Они уже идентифицировали десятки ракет Х-35 в обломках ”. Он пожал плечами. “На нас никогда не нападал бомбардировщик-невидимка. Мы были сбиты тем, что выглядело как обычный коммерческий реактивный самолет, летевший прямо на открытом месте ”.

Барбо нахмурился, явно недовольный своим пренебрежительным тоном. Она потратила значительное время и президентское влияние на то, чтобы заставить Военно-воздушные силы и флот развернуть их ограниченное количество самолетов воздушного наблюдения для обнаружения самолета-невидимки, пилотируемого Scion. “Так кто же управлял тем самолетом, доктор?” она сорвалась. “И укомплектование этой секретной базы?”

“Мы не знаем”, - признался он. “Пока нет”.

“Ну, почему, черт возьми, нет?” - прорычала она. “Я видел фотографии. По всему этому проклятому месту разбросаны мертвые тела. Неужели никто из ваших долбаных специалистов не знает, как прогнать несколько отпечатков пальцев по базе данных ФБР?”

К своему удивлению, Раух обнаружил, что смог проигнорировать ее выпад. “Многие трупы были очень сильно обожжены”, - сказал он ровным голосом. “Но следственная группа на месте смогла провести проверку отпечатков пальцев по ряду федеральных баз данных, включая Пентагон и ФБР”.

“И что?”

“Ну, вот собака, которая не лаяла ночью, мадам Президент”.

Барбо сердито посмотрел на него. “Избавь меня от гребаных ссылок на Шерлока Холмса, Эд”, - устало сказала она.

“Пока мы не смогли идентифицировать ни одно из тел”, - объяснил он. “Это не то, чего я ожидал… если это действительно была операция ”Наследника" или эскадрильи "Железный волк".

Челюсть президента сжалась. “Как же так?”

“Большинство мужчин и женщин, работающих на Scion и Iron Wolf, являются бывшими военнослужащими вооруженных сил и разведывательного управления США”, - пояснил он. “Что означает, что их биометрические данные хранятся в архиве Министерства обороны и других федеральных агентств. Таким образом, мы должны были иметь возможность назвать имена некоторых из этих трупов. Но кем бы ни были эти люди, их записей нет ни в одной из наших баз данных ”.

Барбо мрачно кивнул. “Что ж, это делает это очевидным. Макланахан, должно быть, нанял своих собственных наемников для этой операции. Вероятно, кучка украинских неонацистов правого толка. И, возможно, нескольким бывшим польским бойцам сил специального назначения и пилотам, которым ему удалось промыть мозги ”.

Раух уставился на нее. “Макланахан?”

“Кто еще?” - требовательно спросила она. “Ты что, не понимаешь, Эд? Это была авиабаза Патрика Макланахана”.

Осторожно он спросил: “Если это была база генерала, то кто ее уничтожил?”

Барбо резко рассмеялся. “Этот придурок-плейбой Мартиндейл и его польский копилка Петр Уилк. Они знают, что Макланахан и его фанатики вышли из-под контроля ”, - продолжила она. Ее голос слегка дрожал. “К настоящему времени Уилк и Мартиндейл, должно быть, сходят с ума, пытаясь остановить крестовый поход этого сумасшедшего за месть мне, пока не стало слишком поздно”. Под ее макияжем ее лицо побледнело. “Господи, неужели ты не понимаешь? Эти засранцы ведут гражданскую войну друг против друга ... и они делают это на нашей земле, не заботясь о том, кто погибнет под перекрестным огнем!”

Раух заставил себя обдумать ее теорию — как бы дико это ни звучало. Это действительно совпадало с некоторыми из немногих фактов, которыми они располагали. Команды спецназа, отправленные в Моав, обнаружили следы одного из смертоносных боевых роботов в разрушенном аэропорту и вокруг него. Это наводило на мысль, что атака была операцией "Железный волк" и "Отпрыск". Если, конечно, у русских действительно в конце концов не было своих боевых роботов, как утверждала Польша? Но он пытался сблизиться с поляками по различным дипломатическим и военным тайным каналам… надеялся увидеть их доказательства — только чтобы узнать, что у них пока нет ничего достоверного. “Доказательство чего-либо из этого может сводиться к выяснению, кому на самом деле принадлежит Regan Air Freight, мадам президент”, - осторожно сказал он.

“Что говорит Мерчисон?” Барбо сорвался. Сара Мерчисон была бывшим федеральным прокурором, возглавлявшим ФБР. Как и Раух, она была одной из тех, кого президент считал достаточно компетентными.

“У директора Мерчисон были агенты по всей штаб-квартире компании в Индианаполисе с тех пор, как мы обнаружили тот сгоревший грузовой самолет”, - сказал ей Раух. “Судя по их первым сообщениям, руководство Regan Air находится в таком же неведении по этому поводу, как и мы. По-видимому, этот переоборудованный 737-й принадлежал новым владельцам компании ”.

Барбо атаковал. “Новые хозяева?”

Он кивнул. “Основатель продался какому-то международному консорциуму несколько месяцев назад… прямо перед тем, как он исчез. ЦРУ и АНБ сейчас копаются в этом синдикате — пытаются вынюхать, кто стоит за деньгами. Кроме того, агенты ЦРУ и ФБР находятся на пути в Цюрих, чтобы провести расследование в отношении швейцарского инвестиционного банкира, человека по имени Виллем Дейникер, который, похоже, провернул всю сделку воедино ”.

“Это Мартиндейл”, - решительно сказал Барбо. “Он стоит за этим парнем, Дейникером, запомните мои слова. Это его мотив, ради Бога. Он проводит свои незаконные операции через сеть подставных компаний и подставных корпораций. Что ж, теперь эта склонность к секретности и двурушничеству стала поводом укусить его за задницу. Маклэнэхан запустил свои пальцы в "Воздушный пирог Риган” и использовал компанию и ее ресурсы в своих корыстных целях ".

Люк Коэн пошевелился в своем кресле. “Что из этого я могу рассказать прессе в предыстории?” он спросил.

“Ни черта подобного!” Барбо набросилась на своего начальника штаба. “Ты думаешь, я хочу Джо Кью Чтобы общественность узнала, что все эти смерти и разрушения - часть заговора мести сумасшедшего, направленного против меня лично? Как, черт возьми, это должно помочь моей кампании по переизбранию?”

Коэн застенчиво пожал плечами в безмолвном извинении. “Уже есть всевозможные дикие предположения о том, что произошло в Юте”, - отметил он. “Если мы каким-то образом не выйдем на первый план в истории, мы будем выглядеть действительно плохо”.

Раух пристально посмотрел на него, едва способный скрыть презрение, которое он чувствовал. Соединенные Штаты подвергались непрерывным атакам ... и первой заботой главы администрации Белого дома было то, как события могут повлиять на результаты опросов его босса? С другой стороны, решил он, видя тревогу на лице Барбо, Коэн всего лишь отражала свои собственные глубочайшие приоритеты, которыми были ее личная безопасность и сохранение политической власти ... и в этом очень определенном порядке.

“Ладно, Люк,” сказала она наконец, “Для протокола, ты отрицаешь все слухи. Если какой-либо вопрос будет немного близок к истине, вы вернетесь к старому принципу ‘я не могу комментировать текущие разведывательные или военные операции”, верно? "

Коэн глубокомысленно кивнул. “И не для протокола?”

“Неофициально, вы найдете некоторых наших постоянных людей, скажем, из ”Times", "Post" или кабельных новостных сетей", - продолжил Барбо. “А затем ты исполняешь для них небольшую чечетку. Расскажите о том, что вы никаким возможным способом не могли бы подтвердить слухи о том, что сверхсекретные силы специальных операций США атаковали и уничтожили некоторых ‘террористов’ на этом объекте в Моабе. Поняли это?”

Коэн кивнул. “Мило”.

Барбо позволила легкой улыбке скользнуть по ее губам. “Продвигайте любую линию, которая подпитывает повествование, показывая меня как жесткого, активного главнокомандующего, выслеживающего врагов Америки”. Ее улыбка стала дикой. “Особенно пока этот мачо-осел Джей Ди Фаррелл играет в ковбоя на своем роскошном ранчо в Техасе”.

Раух почувствовал, как внутри закипает гнев. Он понимал, каким образом политика грубой силы управляла президентом, сейчас намного лучше, чем когда он впервые присоединился к ее администрации. Но это был уродливый процесс. И с каждым часом это становилось все отвратительнее. “Возможно, нам следует больше сосредоточиться на наших реальных планах по урегулированию этого кризиса”, - тихо предложил он. “В отличие от планов г-на Коэна направить СМИ в неправильном направлении”.

Барбо с любопытством посмотрел на него. “Как вы думаете, какие новые планы нам нужны, доктор Раух? Теперь, когда мы знаем, что все это значит на самом деле — моя смерть или поражение в ноябре, — мой курс действий очевиден. Я собираюсь остаться здесь и ждать, пока Мартиндейл прикончит своего сумасшедшего протеже éджи é.” Она пожала плечами. “В конце концов, у него есть внутренние знания и высокотехнологичные военные машины, необходимые для выполнения этой работы. В то время как мы, совершенно очевидно, этого не делаем”.

“Предположим, бывший президент Мартиндейл добьется успеха, что тогда?” - Спросил Раух, едва ли способный поверить в глубину цинизма и чистого своекорыстия, которые он слышал. Даже если теория президента была верна, тысячи американских солдат, моряков, летчиков и гражданских лиц умирали ... убитые в том, что она воспринимала как братоубийственную борьбу между соперничающими группами наемников Scion и Iron Wolf. Главнокомандующий должен иметь в виду наилучшие интересы страны. Прятаться в подполье и ничего не делать, когда убивали хороших людей, должно быть немыслимо. Но, казалось, президент могла думать только о себе.

На этот раз Барбо улыбнулся более искренне. “Как только Патрик Макланахан будет мертв, на этот раз по-настоящему мертв, мы пойдем к полякам с тем, что знаем, и дадим им выбор: раскошелиться на Мартиндейла и его головорезов из "Железного волка"… или столкнуться со всей силой разъяренного американского народа, требующего мести. Петр Уилк может быть упрямым, но он не склонен к самоубийству. Если дело дойдет до выбора между дальнейшим выживанием его страны и жизнями и свободой нескольких наемных убийц, он поступит разумно ”.

Час спустя Раух прошел через пару охраняемых дверей на наземном уровне бункера стратегического командования. Действуя гораздо более непринужденно, чем чувствовал себя внутри, он направился через парковку к соседнему полю для гольфа. Он сморгнул слезы из-за резкого блеска солнца. Воздух пах свежестью, без слабых, едких следов химикатов, которые, казалось, всегда задерживались в рециркулируемой атмосфере бункера. Он набирался сил, чтобы действовать в соответствии с решением, которое он принял ранее.

Раух знал, что с моральной точки зрения реального выбора вообще не было. С точки зрения карьеры, то, что он рассматривал, было самоубийством. Но бездействие сделало бы его не лучше Коэна или самого президента. Вздохнув, он достал свой личный смартфон и ввел номер. Для его получения потребовалось задействовать множество старых коллег из аналитических центров и бывших друзей.

Его палец нерешительно завис над значком, который должен был инициировать вызов. Как только он нажал на эту иконку, пути назад действительно не было. Ему пришлось оставить след шириной в милю, чтобы добраться до этого места. Не было бы никакого способа уклониться от ярости Барбо, если бы это просочилось наружу.

Закрыв глаза, Раух нажал на значок вызова и поднес телефон к уху. Дважды прозвучал звонок, а затем ответил глубокий, звучный голос, знакомый по сотням пресс-конференций и выступлений. “Да? Кто это?”

“Губернатор Фаррелл, меня зовут Эдвард Раух, и я советник президента Барбо по национальной безопасности”, - просто сказал он. “Причина, по которой я звоню, заключается в том, что мы узнали определенные вещи, о которых, я считаю, вам нужно знать —”

Тридцать шесть

ОТРЯД "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК" В НАЦИОНАЛЬНОМ ЛЕСУ БИГХОРН, ВАЙОМИНГ

ТОЙ НОЧЬЮ

Брэд Макланахан вышел из-под маскировочной сетки, скрывавшей их самолет, присоединившись к Наде Розек и Вэку Макомберу на пологом травянистом склоне. Яна Шофилда и его четырех разведчиков нигде не было видно - что, несомненно, означало, что они притаились где-то поблизости в укрытии, готовые ответить на любую атаку.

Надя и Макомбер стояли, глядя в звездное небо, прислушиваясь к слабому стуку вертолета, который становился все громче по мере приближения. Оба держали свое личное оружие наготове. “Вы все можете быть спокойны”, - сказал он, повысив голос, чтобы быть уверенным, что Шофилд тоже его услышал. “Это один из наших. Или, во всяком случае, одно из действий Мартиндейла. Код распознавания, который они передали по радио, подтвердился ”.

Пожав плечами, Надя сунула свой 9-мм пистолет Walther P99 обратно в наплечную кобуру. Вак проделал то же самое со своим кольтом M1911A1 .45. “Есть какие-нибудь слова о том, что это значит?” он спросил.

“Без понятия”, - коротко ответил Брэд. “Мы не должны участвовать в миссии по пополнению запасов”.

“Дополнительные поставки в любом случае прибудут по дороге”, - указала Надя. Ее губы сжались. “Отправка такого вертолета, как этот, очень заметна. Это рискует выдать нашу позицию”.

Пожав плечами, Брэд отметил: “Отдыхающие, которые услышат шум, вероятно, спишут его на то, что самолет лесной службы ищет браконьеров. Или полет в дозоре огня”. В частном порядке он скрестил пальцы. Поскольку половине ВВС США, вероятно, поручено охотиться за ними, они не могли рассчитывать на то, что будут скрываться здесь намного дольше. Но было бы неплохо вылететь, потому что им было куда идти ... а не потому, что их прикрытие было раскрыто.

Звук двух двигателей вертолета внезапно усилился, когда черная фигура без каких-либо видимых навигационных огней пронеслась низко над головой. Он замедлился и описал полукруг, заходя на посадку неподалеку. Промывка ротора подняла в воздух сухую траву и пыль.

Сквозь прищуренные от разнесенных винтом обломков глаза Брэд определил тип вертолета. Это был Bell 429 Global Ranger. Наделенный довольно большой дальностью полета и способный перевозить до шести пассажиров плюс пилота, вертолет пользовался популярностью у полицейских сил и служб экстренной медицинской эвакуации. Этот, полностью окрашенный в черный цвет, принадлежал Scion.

Его глаза открылись шире, когда он узнал двух мужчин, которые спустились из пассажирского салона вертолета. Одного из них, с длинноватыми седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородой, звали Кевин Мартиндейл. Другим, неуклюже передвигавшимся в своем громоздком экзоскелете и рюкзаке системы жизнеобеспечения, был его отец, генерал-лейтенант в отставке Патрик Макланахан.

Брэд и остальные двинулись им навстречу.

Широко улыбаясь сквозь прозрачное забрало своего шлема, его отец быстро обнял его, сделал то же самое для Нади, а затем энергично пожал Макомберу руку. Напротив, Мартиндейл приветствовал их печальным кивком.

“Господи, папа, ” сказал Брэд, “ я действительно рад тебя видеть. Но как, черт возьми, вы сюда попали?”

Старший Макланахан пожал плечами. “Сначала на одном из частных самолетов мистера Мартиндейла в маленький, отдаленный аэропорт в Саскачеване. Этот вертолет доставил нас до конца пути ”. Его зубы сверкнули белизной в темноте. “В процессе, конечно, нарушается немало правил FAA и таможни”.

“Ни хрена себе”, - вмешался Макомбер. Он критически оглядел двух вновь прибывших с головы до ног. “Что заставляет меня задуматься, почему на Божьей зеленой земле вы двое решили рискнуть на эту маленькую прогулку? Черт возьми, мистер Мартиндейл, у вас на спине нарисовано огромное яблочко, нарисованное этой сукой Стейси Энн Барбо. Я не проверял список ФБР в последнее время, но я предполагаю, что вы Враг общества номер один ”.

“Не совсем”, - сказал Мартиндейл с вымученной усмешкой. “Поскольку президент теперь знает, что присутствующий здесь генерал совершенно определенно жив, а не мертв, я, по-видимому, понижен до Врага общества номер два”.

Брэд уставился на них.

Его отец кивнул. “Кажется, я воскрес, сынок”.

“Знает ли об этом Грызлов?” - Потребовала Надя. Она выглядела глубоко обеспокоенной. И не без оснований, поскольку российский президент ненавидел старшего Макланахана за убийство его собственного отца во время ответной бомбардировки много лет назад — ненависть, которая иногда выводила его далеко за пределы здравомыслия. В не столь отдаленном прошлом Геннадий Грызлов даже был готов пригрозить тотальной ядерной войной как с Соединенными Штатами, так и с Польшей, чтобы отомстить генералу.

“Пока нет”, - заверил ее Мартиндейл. “Из того, что мы знаем, новости по-прежнему ограничены самым близким кругом Барбо”.

Последствия этого промелькнули в голове Брэда. Если Мартиндейл узнал что—то, о чем знали лишь несколько человек, близких к президенту, это должно означать, что теперь у него был источник внутри - очень высокопоставленный источник.

Его отец увидел понимание на его лице и слегка кивнул. “Распускай язык, сынок”, - предостерег он.

Топить корабли, вспомнил Брэд. Он закрыл рот.

“Что делает этот трюк еще глупее”, - утверждал Макомбер. “Если вам есть что обсудить с нами, почему бы не воспользоваться защищенными видеосвязями?”

“В обычных условиях я бы с вами согласился”, - сказал Мартиндейл, искоса взглянув на Патрика Макланахана. “Но присутствующий здесь генерал думает иначе. И, как вы, несомненно, знаете, он может быть очень убедительным человеком ”.

Макомбер выглядел заинтересованным. “Неужели?” Он повернулся к отцу Брэда. “Итак, что вы сделали? Наставить на него пистолет?”

“Не было задействовано никакого оружия”, - чопорно сказал Мартиндейл. “Он просто указал — боюсь, правильно, — что ситуация сейчас настолько критична, что мы двое больше не можем позволить себе оставаться в безопасном отдалении от боевых действий”.

Брэду стало холодно. “Что изменилось?” он спросил. “Уничтожив ту авиабазу, мы уменьшили ударную мощь Грызлова и радикально сузили его возможности, верно? Чем это плохо?”

“Это не так”, - быстро сказал его отец. “Что изменилось, так это наше понимание того, как далеко завели ее предубеждения президента Барбо на левом фланге”. Он быстро изложил ее убеждение в том, что все происходящее было частью тайной войны между ним и Мартиндейлом… война, предположительно направленная с его стороны на то, чтобы либо убить ее, либо выгнать с поста. И ее последовавшая за этим решимость сидеть сложа руки и ничего не предпринимать, пока они сражались.

“Господи, она такая же чокнутая, как Грызлов”, - с отвращением сказал Брэд.

“Барбо может быть стратегически слепой, трусливой и полностью поглощенной собой, но она не клинически безумна”, - не согласился Мартиндейл. Затем он пожал плечами. “Хотя в данном конкретном случае, я полагаю, это вполне может быть разницей, не имеющей особого значения в реальном мире”.

Надя нахмурилась. “Но когда ваше ФБР узнает, что русские теперь владеют компанией Regan Air Freight, разве это не откроет ей глаза на правду?”

“К сожалению, это вряд ли произойдет в ближайшее время. И, конечно, не вовремя, чтобы это имело значение ”, - сказал Патрик Макланахан.

“Почему бы и нет?”

Мартиндейл криво улыбнулся. “Потому что Геннадий Грызлов, оказывается, не полный дурак, майор Розек. По крайней мере, не в этом случае. Видите ли, нам удалось установить его посредника, швейцарского инвестиционного банкира по имени Виллем Дейникер. К настоящему моменту я не сомневаюсь, что ФБР располагает той же информацией ”.

“И что?” - Спросила Надя. “В чем заключается эта проблема?”

“Это проблема, потому что этот человек, Дейникер, очень подозрительно вылетел в Варшаву вчера вечером”, - объяснил Мартиндейл. “И теперь он исчез без следа. Ни один из моих оперативников или сотрудников агентства внутренней безопасности вашей страны не смог выйти на его след ”.

Брэд тихо выругался. “Итак, когда ФБР начнет проверять его ...”

“Будет выглядеть весьма вероятным, что Дейникер работал на мистера Мартиндейла. Или польское правительство. Или они оба, ” закончил за него отец.

“Отстой, когда у твоего врага есть план”, - кисло прокомментировал Макомбер. Он покачал головой. “Хорошо, тогда в основном это зависит только от нас и русских — и от того, кому не повезет настолько, чтобы оказаться между нами”.

“Похоже на то”, - согласился Патрик.

“Сидя здесь на задницах, мы не сможем отвлечь вражеских боевых роботов от их следующей запланированной цели”, - сказал Макомбер. “Теперь мы привлекли внимание Грызлова. Итак, я полагаю, мы должны выйти туда и изворачиваться. Давайте заставим их прийти к нам для разнообразия”.

“Использовать свою команду в качестве приманки, вы имеете в виду?” - Спросил Мартиндейл.

Макомбер пожал плечами. “Ну, да”.

“Если мы покажем себя открыто, все, что мы сделаем, это подтвердим все инсинуации Барбо”, - отметил Брэд, хотя и сделал это неохотно. Все говорило ему, что у них заканчиваются время и варианты. “Мы сыграли бы ей на руку”.

Его отец кивнул. “Это все еще могло бы стоить того, если бы это вынудило русских выйти на открытое место. Но этого не произойдет. Несмотря на все его многочисленные грязные грехи и промахи, Геннадий Грызлов не глуп. Он не пошлет своих роботов в очевидную ловушку ... если только потенциальный выигрыш не будет намного выше того, что мы можем правдоподобно предложить ”.

“И, возможно, даже не тогда”, - прокомментировал Мартиндейл. “У Барбо явно была та же идея. Она не бросила всех лучших инженеров и ученых Sky Masters в тот лагерь для военнопленных в Айдахо просто для вида. Она использует их как собственную приманку ”.

“Однако для нас”, - сказал Брэд. “Не для Грызлова”. Он пожал плечами. “Должно быть, она думала, что мы попытаемся спасти Бумера и остальных самостоятельно”.

“В данном случае ее мотивы не имеют значения”, - сказал Мартиндейл. “Червяк на крючке также не имеет права голоса в отношении того, какая именно рыба попытается его проглотить. Важно то, что Грызлов до сих пор упускал прекрасную возможность уничтожить некоторых ведущих американских конструкторов самолетов и вооружений… потому что это совершенно очевидная ловушка”.

“Я не верю, что вы и генерал Макланахан проделали весь этот путь, чтобы читать очередную литанию о том, чего мы не можем или не должны делать”, - спокойно сказала Надя. В ее глазах вспыхнуло предупреждение. “Или я ошибаюсь на этот счет?”

Патрик улыбнулся. “Вы не ошибаетесь”. Поддерживавший его экзоскелет зажужжал, когда он пожал плечами. “Идея Вака устроить ловушку не так уж далека от истины. Выбрать место будет непросто. Единственный надежный способ устроить засаду роботам Грызлова - это заранее определить их следующую цель… как раз вовремя, чтобы расположить своих сидов, чтобы прижать их ”.

Макомбер фыркнул. “Черт возьми, генерал, спасибо, что поделились этим блестящим тактическим пониманием. Есть еще какие-нибудь для нас? Как ‘дружественный огонь, не так ли’? или ‘легкий путь всегда заминирован’?” Он хрюкнул, когда Надя ткнула его острым локтем в бок.

Брэд спрятал усмешку. Терпимость Нади к сарказму, за исключением ее собственного, иногда была сильно ограничена. Он встал между ними двумя. “Я думаю, что в мыслях моего отца есть нечто большее, чем это, Вжик”.

“Есть”. Патрик кивнул. “Или, по крайней мере, я на это надеюсь”. Он посмотрел на них всех. “Что нам нужно сделать, так это проникнуть в сознание Грызлова. Возможно, он руководит этой войной через созданную им частную организацию наемников, но это все равно шоу одного актера. Когда дойдет до этого, за ним останется последнее слово о том, куда эти роботы нанесут следующий удар ”.

“Может быть, и так. Но я бился о точку ноль-ноль-ноль, когда дело доходило до выяснения того, что планирует этот засранец, ” с несчастным видом сказал Брэд. “Я был единственным, кто был уверен, что следующим он нанесет удар по ”Скай Мастерс", помнишь?" Он знал, что его голос выдавал его разочарование.

“И мы все согласились с тобой”, - напомнила ему Надя. Она взяла его за руку в свою, предлагая, насколько могла, утешение перед остальными. “Это был разумный вывод”.

Его отец сочувственно кивнул. “То, что Уинстон Черчилль однажды сказал о России, вдвойне относится к Геннадию Грызлову. ‘Я не могу предсказать вам действия России. Это загадка, обернутая в тайну внутри энигмы”.

Надя вернулась к старшему Макланахану. “Но это не конец того, что сказал Черчилль, не так ли?” - внезапно спросила она.

“Нет, майор Розек”, - согласился он. “Хотя это та часть цитаты, которую помнит большинство людей, даже если это была просто установка для кульминации. Остальное звучит примерно так: ‘Но, возможно, здесь есть ключ. Этот ключ является национальным интересом России”.

Брэд пожал плечами. “Конечно, папа. Но Грызлов считает, что все, что ослабляет США, отвечает национальным интересам России. Так что это не сильно сужает круг вопросов ”.

“На самом деле, это так”, - сказал Мартиндейл. “Но только если вы посмотрите дальше чисто военного аспекта его операций”.

“Просто чертовски здорово. А вот и лекция о политике, ” сказал Макомбер, закатывая глаза.

“Я постараюсь сделать это безболезненно, полковник”, - сухо заверил его Мартиндейл. “Даже если это означает использование коротких слов. Концепция и так довольно проста. Тайная война Грызлова определенно нанесла ущерб вооруженным силам нашей страны. Но это также угрожает кампании по переизбранию Стейси Энн Барбо, выставляя ее слабой и неэффективной. И это совершенно определенно не в наилучших интересах России”.

“Потому что, если она проиграет, Грызлов столкнется с гораздо более жестким американским президентом”, - понял Брэд.

Мартиндейл кивнул. “Я уже несколько раз разговаривал с губернатором Фарреллом. Его репутация сторонника жесткой милитаристской линии была сильно преувеличена прессой. Но нет сомнений в том, что он придерживается гораздо более реалистичного взгляда на Россию и ее лидеров, чем президент Барбо ”.

Надя посмотрела на него. “Но проиграет ли она выборы?”

“В политике нет ничего определенного, майор. Но я наблюдал за многими кампаниями в своей жизни ... и я знаю, когда люди внутри приходят в отчаяние. И это то, что я вижу, происходит с экипировкой Стейси Энн ”. Мартиндейл покачал головой. “Возьмем, к примеру, эту фальшивую историю, которую она распространяет, о секретных силах специальных операций США, которые якобы взорвали аэропорт в Моабе. Даже если она получит краткосрочный прирост в своих опросах, это не продлится долго. Вы не можете хранить секреты подобным образом, не в этот день и век. Слишком много людей знают правду. Пройдет слишком много времени, и кто-нибудь в Пентагоне или самом SOCOM почти наверняка сообщит, что эта история лжива. И затем, как только роботы Гжилова предпримут еще одну атаку, она окажется в худшем политическом положении, чем была раньше ”.

“Существует также тот фактор, что у русских заканчиваются военные и экономические цели, по которым они могут безопасно поразить”, - сказал Патрик. “Наша базовая оборона была усилена. Наши военные корабли в основном в море, вне досягаемости теперь, когда вы разнесли в клочья их самолеты с крылатыми ракетами. Плюс, Военно-воздушные силы наконец-то поумнели. Они запускают беспилотники наблюдения над нашими оборонными заводами и оружейными лабораториями ”.

Надя нахмурилась. “Их боевые роботы все еще могут атаковать другие гражданские цели. Что угодно, от торговых центров до крупных спортивных мероприятий… и все, что было между ними”.

“Чтобы посеять еще больший ужас?” - Спросил Мартиндейл. Она кивнула. “Это, безусловно, возможно. Но опять же, атаки, направленные на то, чтобы вселить ужас в американский народ, только сделают поражение Барбо в ноябре более вероятным ”.

“Но понимают ли это русские?”

“По моему опыту, ” ответил Мартиндейл, “ русские очень хорошо разбираются в американской политике, особенно там, где она затрагивает их интересы”. С печальным видом он продолжил. “Конечно, высшие эшелоны Москвы понимают нас намного лучше, чем огромное количество людей в Вашингтоне понимают русских”.

Брэд обдумал это. “Итак, вы думаете, что Грызлов следующим выберет политическую цель”.

Его отец твердо кивнул. “Это его следующий логичный ход”. Его голос был ровным. “И, учитывая ситуацию прямо сейчас, у него фактически остается только одна жизненно важная американская политическая цель, по которой он может нанести удар”.

Брэд начал понимать, к чему клонят Мартиндейл и его отец. До сих пор тайные операции Грызлова достигали значительных тактических побед. Но те же самые победы наносили ущерб его собственным стратегическим целям, увеличивая шансы на то, что Стейси Энн Барбо проиграет Фарреллу — последнему человеку, от которого российский лидер мог ожидать, что он будет плясать под его дудку. И хотя Грызлов не был дебилом… он был безжалостным, жестоким и готовым пойти на огромный риск для достижения желаемых целей. Что означало—

“О черт”, - пробормотал он. “Вы думаете, русские собираются убить губернатора Фаррелла”.

Мартиндейл мрачно кивнул. “Его убийство вызвало бы политическую бурю”.

“Но разве его партия просто не выдвинет другого кандидата?” - Спросила Надя.

“В этом не было бы ничего простого”, - кратко сказал Мартиндейл. “Фаррелл был единственным, кто действительно мог дать Барбо шанс заработать свои деньги в ноябре. С его уходом его партия разделится на дюжину враждующих фракций. Я не вижу, чтобы кто-то из других возможных претендентов победил ее ”.

“Особенно если она не сможет обвинить нас в его смерти”, - медленно произнес Брэд.

Его отец кивнул. “Вот почему нам нужно подыскать вашей команде новую операционную базу значительно южнее. И почему нам с мистером Мартиндейлом нужно немедленно позаимствовать капитана Шофилда и его скаутов.”

Тридцать семь

ЦЕНТР РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ГРУЗОВ BEXAR, САН-АНТОНИО, Техас

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Внутри старого склада Кирилл Аристов боролся с ужасом, который он испытывал, глядя на металлическую боевую машину, нависшую над ним. Когда его команда безопасности впервые объединилась с полковником Барышевым и его смертоносными KVM, его страхи были в значительной степени иррациональными — естественное беспокойство человека, внезапно столкнувшегося с безликими машинами, которые двигались как люди, но были экспоненциально более мощными. Однако теперь у него было слишком много реальных причин их бояться. С каждым днем пилоты внутри этих боевых роботов, казалось, все больше и больше сливались со своими автоматами. Это было так, как будто они очищали себя почти от всех обычных человеческих эмоций, сохраняя только те, которые могли бы пригодиться в бою… ярость, жажда крови и воля к доминированию.

“У вас есть ваша новая машина”, - произнес холодный, синтезированный электроникой голос Барышева. “Так что бери свою разведгруппу и делай свою работу, капитан”.

“Мои люди и я только что закончили двадцатичетырехчасовую поездку через половину Америки”, - сказал Аристов, пытаясь сохранять спокойствие. “Сначала нам нужно отдохнуть. Завтра, как только стемнеет, мы выступим”.

“Вы теряете драгоценное время. Я нахожу это ... неприемлемым”. Сервоприводы заскулили, когда машина согнула свои металлические руки.

Аристов подавил желание развернуться и убежать. Если Барышев решил убить его, он был уже практически мертв. Он заставил себя не показывать никаких эмоций. “Приказы генерала Куракина предельно ясны. Это чрезвычайно чувствительная цель, имеющая огромное политическое значение. Мы не можем рисковать, совершая какие-либо ошибки”.

“Я сам читал файлы московской разведки”, - парировал робот. “Я не вижу причин для страха”.

“Разведданные Москвы, возможно, уже устарели, полковник”, - сказал Аристов. В поисках других причин, оправдывающих повиновение требованиям своего начальника об осторожности, он ухватился за первое, что пришло на ум ... каким бы невероятным это ни казалось. “Помните, военная машина "Железный волк" уничтожила Анненкова и других без всякого предупреждения”.

Утыканная антеннами голова КВМ склонилась к нему. “Вы верите, что поляки развернули некоторые из своих кибернетических пехотных устройств для защиты этой цели?” В холодных, внешне отстраненных тонах его искусственного голоса внезапно послышалось определенное скрытое течение ... нетерпения. “Противостояние такому врагу стало бы окончательным испытанием нашей силы и могущества”.

“Я не знаю”, - медленно произнес Аристов, тщательно подбирая слова. Последнее, что он мог позволить себе сделать, это вызвать это жуткое слияние все более агрессивных инстинктов человека и машины. Он подозревал, что если бы они сорвались, Барышев и другие, вполне вероятно, выскочили бы из склада, устремившись на север, чтобы провести немедленную атаку самостоятельно — несмотря на то, что преодоление девяноста с лишним километров только истощило бы их батареи и топливные элементы… и вызвать немедленную контратаку приведенной в боевую готовность американской армии и ВВС. “Вот почему моей команде и мне нужно подобраться как можно ближе и провести детальную разведку. Если поляки и их наемники там, мы найдем их для вас. И тогда вы сможете их уничтожить”.

KVM, казалось, на мгновение задумался над этим. “Очень хорошо”, - наконец сказал он. “Мы будем ждать здесь”. Оно выпрямилось в полный рост. “Но не бездельничай, маленький человек. Завершите свою задачу быстро и эффективно и немедленно сообщите о своих результатах. Мое терпение не безгранично”.

ЗА ПРЕДЕЛАМИ РАНЧО Дж. Ди ФАРРЕЛЛА, В ГОРНОЙ МЕСТНОСТИ, НЕДАЛЕКО От СИСТЕРДЕЙЛА, штат ТЕХАС

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Бывший сержант спецназа США и эскадрильи "Железный волк" Эндрю Дэвис перевел свою гнедую кобылу на медленный шаг, проезжая по холмистому ландшафту из низкорослых дубов и кедров, кустарника, низкорослых кактусов-опунций, известняковых скал и валунов. Он шел по тропе, которая извивалась вдоль русла ручья, которое в это время года было в основном сухим. Со всех сторон возвышались холмы с округлыми и плоскими вершинами, иногда склоны которых представляли собой открытую равнину, но чаще были поросшими густым лесом.

В своей ковбойской шляпе, джинсах и ботинках, с винтовкой Ruger Mini-14 в ножнах, притороченной к седлу, Дэвис больше походил на работника ранчо, отправившегося на воскресную верховую прогулку, чем на начальника охраны губернатора Джона Далтона Фаррелла. И это, конечно, было именно то впечатление, которое он хотел передать. Пока он бездельничал, по-видимому, наполовину задремав в сильную сухую жару летнего дня в техасских горах, его глаза были заняты изучением явно необитаемой сельской местности — проверяя, нет ли чего-нибудь неуместного.

В месте, где пересекались две узкие, белые как мел тропы, он направил свою лошадь вправо и выбрался из низины, идущей параллельно руслу реки. Легкий ветерок шевелил высокую коричневую траву на склоне впереди. На вершине пологого, усеянного валунами подъема он заметил пустую пивную бутылку, стоявшую вертикально на плоском камне сбоку от тропы. Прищурившись от солнечного света, он разглядел надпись… Светлое пиво "Лосиная голова" из Канады.

Дэвис спрятал улыбку. Тонкость, по-видимому, была не ко времени. Он натянул поводья и спешился. Его кобыла тихо заржала, очевидно, встревоженная чем-то невидимым. “Полегче, девочка”, - пробормотал он. “Беспокоиться не о чем”.

Оглядев, казалось бы, пустую местность вокруг, он присел на нагретый солнцем камень, прямо рядом с бутылкой пива. “Конечно, приятно не видеть вас, капитан”, - сказал он вслух со смешком. “Я всегда ценю незаметность настоящего профессионала спецопераций за работой”.

Из середины зарослей высокой травы рядом с валуном тихо рассмеялся Иэн Шофилд. “Я ценю комплимент, сержант. Я надеюсь, вы простите, что я не встал, чтобы пожать вам руку ... но я потратил довольно много времени на то, чтобы подготовить этот маскировочный костюм именно так ”.

Дэвис воздержался от взгляда в направлении голоса своего бывшего командира. Честно говоря, он был впечатлен. Он думал, что Шофилд спрятался в кустах по другую сторону тропы. Маскировочные костюмы, впервые изобретенные шотландскими егерями, чтобы не отпугивать дичь, позволяя охотникам сливаться с окружающей обстановкой, использовались в армии более века. Костюмы, обычно изготовленные вручную снайперами и разведчиками, которые на них полагались, были покрыты кусочками ткани, бечевки, мешковины и местной листвы. Хороший костюм, надетый специалистом, мог бы сделать человека, лежащего неподвижно, практически невидимым на расстоянии ... и почти таким же на близком расстоянии, если бы он находился в приличном укрытии.

“Тогда я полагаю, что это не светский визит”, - сказал он.

“Разве вам не следовало сказать ‘я полагаю’?” - С любопытством спросил Шофилд. “Я имею в виду, как техасец, живущий в самом сердце своей родной страны?”

Дэвис ухмыльнулся. “Это бывает только в кино, капитан”. Его улыбка исчезла. “В любом случае, я предполагаю, что вы наносите нам визит, потому что на подходе неприятности”.

“Вполне вероятно”, - сказал Шофилд. “На самом деле, я скорее подозреваю, что вскоре у вас появится несколько незваных гостей, рыскающих по вашему периметру в поисках слабых мест, куда они могут проникнуть. На самом деле, они вполне могли быть уже здесь, вот почему я решил не подбегать рысью к главным воротам ”.

Дэвис потянул себя за челюсть. “Меня бы это не сильно удивило”, - согласился он. Он пожал плечами. “Видите ли, губернаторское ранчо - это очень большой кусок пересеченной, пустынной местности — около четырех тысяч акров, с примерно восьмью милями линии забора. Это дает любому, кто заинтересован в том, чтобы совать свой нос туда, где это не приветствуется, чертовски много возможных подходов ”.

“Вы, вероятно, не сможете охранять такую большую территорию”, - сказал Шофилд. “Не с такой численностью, как нынешняя охрана губернатора Фаррелла”.

“Нет”, - сказал Дэвис. “Мне понадобился бы полный пехотный батальон, чтобы полностью блокировать ранчо”.

“И все же вы, кажется, не слишком обеспокоены, сержант”, - сказал Шофилд с ноткой юмора в голосе. “Что означает либо то, что у тебя есть план, либо то, что ты дурак. И я знаю, что ты не дурак ”.

“Может быть, и нет”, - допустил Дэвис. “Правда в том,… Мне не нужно охранять все ранчо. Не так уж много наблюдательных пунктов, которые могли бы пригодиться шпиону или наемному убийце. Как вы можете себе представить, мы очень внимательно следим за этими точками ... как лично, так и с помощью некоторых удобных устройств наблюдения, разработанных Sky Masters ”. Он упрямо сдвинул поля своей ковбойской шляпы чуть ниже и скрестил руки на груди. “Поверьте мне, капитан. Никто не подходит достаточно близко к большому дому, чтобы заснять губернатора на камеру или под прицелом винтовки. Не на моей вахте”.

“Я ни на минуту в этом не сомневаюсь, сержант”, - заверил его Шофилд.

Успокоенный, Дэвис кивнул. “Теперь, когда это воспринимается как евангелие, и поскольку я не тупица, я был бы более чем счастлив принять любую помощь, которую вы пожелаете предложить”.

Шофилд прочистил горло. “Ах, ну, боюсь, вот в чем загвоздка”, - сказал он извиняющимся тоном. “Видите ли, я здесь не для того, чтобы помогать вам затыкать какие-либо бреши в вашей безопасности. Я здесь, чтобы убедить вас оставить одно открытым ”.

ДОМ На РАНЧО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Слушая Кевина Мартиндейла через свой смартфон, Джон Далтон Фаррелл медленно поднялся. Когда поступил этот звонок, он сидел, откинувшись на спинку большого мягкого кресла и положив ноги на кофейный столик, пытаясь решить, за какую из нескольких справочников толщиной в дюйм он хотел бы взяться следующей. Нахмурившись, он подошел к одному из больших панорамных окон, выходящих на ранчо. Обычно он находил вид зеленых, поросших лесом холмов и широко открытого неба успокаивающим. Однако сейчас ему больше казалось, что он осматривает чужую страну, которая, возможно, полна скрытых опасностей.

“Насколько вы в этом уверены?” - спросил он, когда другой мужчина закончил объяснять, почему он позвонил.

“Я ни в чем не уверен, губернатор”, - ответил Мартиндейл. “Но я давным-давно научился следовать тому, куда ведут доказательства, — каким бы невероятным ни казался конечный пункт назначения на первый взгляд. В данном случае все, что я знаю о мировоззрении, амбициях и моделях поведения Геннадия Грызлова, наряду с возможностями, продемонстрированными его боевыми роботами, приводит к одному выводу: он планирует вас убить ”.

Челюсть Фаррелла сжалась. “Иностранное правительство убивает кандидата в президенты США? Стейси Энн Барбо никак не могла пропустить нечто подобное ”.

“Нет, она не могла”, - согласился Мартиндейл. “Но, учитывая ее нынешнее состояние ума, она, гораздо более вероятно, обвинит ваше убийство в этой предполагаемой ‘гражданской войне’ между генералом Макланаханом и мной”.

“Оставляя русских в стороне”, - прямо сказал Фаррелл. “И эта страна в политическом хаосе. А Польша и ее союзники в основном в дерьме”. Он отвернулся от окна. “Даже если отбросить мою естественную заботу о собственной чертовой коже, это действительно дерьмовый результат”.

“Я согласен”, - сказал ему Мартиндейл. “Вот почему нам нужно действовать, чтобы избежать такого исхода”.

Слушая, как другой мужчина излагает план Сциона, Фаррелл оглядел комнату, увидев любимую и непритязательную удобную мебель, любимые книги и сувениры, на приобретение которых он потратил полжизни. Когда Мартиндейл закончил, он вздохнул. “Ладно, я в деле”. Он фыркнул. “Но если я в конечном итоге погибну, я хочу, чтобы это было официально зафиксировано, что это была действительно глупая идея”.

“Если вас убьют, губернатор, ” просто сказал Мартиндейл, “ у вас будет много гостей”.

Тридцать восемь

САН-АНТОНИО

ПОЗДНО НОЧЬЮ ТОГО ЖЕ ДНЯ

Стоя у поцарапанного, заляпанного маслом верстака внутри склада, Добрынин внимательно изучал зернистые, с зеленоватым оттенком снимки ночного видения, переданные разведгруппой Аристова. До сих пор то, что видел его командир, полностью соответствовало отчетам разведки, которые они изучали. Вокруг беспорядочно построенного дома Фаррелла на ранчо с каменными стенами и его хозяйственных построек стояла лишь горстка полицейских в форме. От их пистолетов и дробовиков было бы мало толку против российских боевых роботов.

Он нахмурился, уткнувшись в свой ноутбук.

Тем не менее, Аристову оказалось на удивление трудно добраться до скрытой позиции на одном из лесистых холмов, возвышающихся над резиденцией американского политика. Несколько наиболее перспективных маршрутов проникновения были заблокированы бдительной охраной или электронным оборудованием наблюдения. За те недели, что их подразделение RKU путешествовало по США с целью разведки возможных целей, у них никогда не было столько проблем с тем, чтобы подобраться к человеку поближе. Добрынина беспокоило несоответствие между такими строгими внешними мерами безопасности, с одной стороны, и этим очевидным разгильдяйством так близко к загородному дому Фаррелла, с другой. Но чем можно объяснить кажущуюся непоследовательность?

“Потеряно достаточно времени”, - произнес холодный машинный голос за его плечом. “Готовьте свои транспортные средства. Мы должны быть в движении к ранчо Фарреллов в ближайшие десять минут ”.

Захваченный врасплох, Добрынин резко выпрямился. Он был так поглощен своими мыслями, что даже не услышал, как огромный KVM подошел прямо к нему сзади. Его сердце колотилось так громко, что он был уверен, что чувствительные аудиосенсоры машины могли это услышать, он обернулся. “Простите, полковник?”

“Не играйте со мной в игры”, - прямо сказал Барышев. “Я отдал вам приказ. Теперь подчиняйтесь этому”.

Добрынин уставился на робота. “Но мы еще не закончили нашу разведку”.

“Дальнейший шпионаж не нужен”. Машина подошла ближе, прижимая его спиной к рабочему столу. “Аристов уже потратил впустую драгоценные часы… только для подтверждения того, что мы уже знали. Ничего нельзя добиться, ожидая еще один полный день. В любом случае, все, что это даст, — это даст американцам больше времени для укрепления своей обороны - или для обнаружения этого склада. К настоящему времени поляки должны знать методы, которые мы используем, чтобы избежать обнаружения. Американское правительство не будет сильно отставать”.

Дрожа, Добрынин кивнул. Эта часть того, что сказал Барышев, была правдой. Уничтожение их авиабазы в Моабе означало, что их враги должны были знать, что они использовали Regan Air Freight в качестве прикрытия для своей операции. И это был всего лишь маленький шаг от осознания этого факта до нацеливания на транспортные средства и объекты FXR Trucking в качестве следующего логического элемента головоломки. “Вы согласовали это с Москвой?” - спросил он, все еще тяня время.

“У Куракина есть моя рекомендация”, - решительно сказал робот. “Без сомнения, он некоторое время будет колебаться, прежде чем принять решение в ту или иную сторону. Но в то же время я здесь старший офицер. Да?” Угроза в его обычно бесстрастном голосе была безошибочной.

“Да, это так, полковник”, - поспешно согласился Добрынин. Он ничего не выиграл, воспротивившись приказам Барышева. И потерять все, включая, вполне вероятно, свою жизнь. Единственным разумным действием было подыграть и загрузить боевые машины на борт их трех больших платформ. К тому времени, когда они прибыли на расстояние удара от ранчо Фаррелла, Москва должна была сделать свой звонок. Если бы генерал Куракин наложил вето на немедленное наступление, они всегда могли развернуться и уехать обратно в Сан-Антонио, не причинив вреда. А если начальник РКУ действительно одобрил просьбу Барышева? Что ж, тогда, чем в большей темноте им приходилось действовать, тем лучше. Он повысил голос. “Юмашев! Попов! Готовьте свои грузовики! Мы движемся на север”.

На РАНЧО ФАРРЕЛЛОВ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Аристов пожалел, что не может выругаться вслух, не выдавая своего укрытия. Он должен был знать, что Добынин уступит, если на него надавить. КВМ и их все более бесчеловечные пилоты были слишком пугающими. Теперь грузовики с роботами были на подходе — максимум через тридцать минут. Если Москва одобрила требование Барышева о немедленном наступлении, что он должен был сделать? Оставаться здесь, наблюдать с этого холма и надеяться, что в его сторону не попали случайные пули?

Чертовски уверен, что у него не было времени отступить до их прибытия… не обошлось без того, чтобы его не заметили охранники Фаррелла. Ему потребовалась полночь, чтобы подобраться так близко к дому губернатора на ранчо. И как только КВМы сделают свою грязную работу и отступят, что тогда? Можно ли было ожидать, что он каким-то образом ускользнет во всей этой неразберихе? Куда? Неужели кто-нибудь действительно думал, что Ларионов и Миткин будут настолько глупы, чтобы торчать поблизости и ждать его, в то время как все американские полицейские и военные подразделения в радиусе двухсот километров примчатся сюда с включенными сиренами и оружием наготове?

Пизда правилу, мрачно подумал Аристов, я так облажался.

Шум быстро приближающегося вертолета ворвался в его отчаяние. Инстинктивно он распластался, надеясь, что многоспектральные элементы камуфляжа в его маскировочном костюме окажутся эффективными, если американцы уже отправили за ним самолеты на охоту. Это могло быть только параноидальным мышлением, понял он. Но поскольку вселенная внезапно, казалось бы, застряла в сеттинге “давайте трахнем Кирилла”, оттенок паранойи показался уместным.

Черный вертолет с грохотом пролетел низко над его позицией. Вращая несущими винтами, он развернулся обратно к дому на ранчо и сел на посадку недалеко от здания. Пыль и пучки травы взвились в воздух. Вокруг комплекса внезапно зажглись огни. Еще пара техасских рейнджеров появилась из-за конюшни и сарая с оборудованием, держа винтовки наготове. Несколько лошадей тихо заржали из загона вне поля его зрения, где-то за самим домом ранчо. Вдалеке залаяла собака.

Мужчина, которого Аристов узнал по фотографиям и видеоклипам, которые он изучал, как Джона Д. Фаррелла, вышел из дома. Его сопровождал один телохранитель. Русский смотрел в видоискатель своей компактной камеры ночного видения четвертого поколения, разрываясь между противоречивыми эмоциями. Фаррелл неожиданно покинул свое уединенное ранчо раньше намеченного срока? Если это так, Москва была бы в ярости из-за упущенной возможности убить его. С другой стороны, внезапный отъезд техасца гарантировал бы Аристову выживание—

Двое мужчин спустились из вертолета. Один из них, более крупный, чем его седовласый спутник, казалось, двигался очень неуклюже… почти машинально. Фаррелл подошел, чтобы поприветствовать их.

Не дожидаясь больше, вертолет поднялся в воздух и улетел на запад на очень низкой высоте, практически прижимаясь к земле, когда он исчез в ночи.

Аристов включил зум на своей камере, чтобы поближе рассмотреть этих вновь прибывших. Его глаза расширились от изумления, когда их лица заполнили его видоискатель. Не задумываясь, он сделал серию снимков. Седовласый незнакомец был бывшим президентом США Кевином Мартиндейлом, ныне главой Scion. Другим был человек, который долгое время был самым решительным и эффективным врагом России… человек, которого его лидеры, особенно президент Грызлов, считали благополучно погибшим — превратившимся не более чем в пепел, развеянный по ветру.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Президент России Геннадий Грызлов долгое время смотрел на зернистые зеленые изображения, на которых Кевин Мартиндейл и Патрик Макланахан пожимают руку Фарреллу. Этого не может быть, думал он. Это не должно быть правдой. Он резко выдохнул, борясь с нарастающей волной красной, всепоглощающей ярости. Закрыв глаза, он вцепился в край своего стола, сжимая так сильно, что побелели костяшки пальцев.

“Господин Президент?” Нервно сказал Владимир Куракин, отступая на несколько шагов. “С тобой все в порядке? Должен ли я кому-нибудь позвонить? Ваш секретарь Уланов? Или, может быть, ваш личный врач?”

“Эта жирная американская шлюха Барбо солгала мне”, - прорычал Грызлов, поворачиваясь к нему. “Она сказала мне, что пилоты ее истребителей убили Макланахана! Она обещала мне, что он мертв!”

Куракин опустил глаза, не желая встречаться с разъяренным взглядом своего лидера. На его лбу выступили капельки пота. “Возможно, президент Барбо искренне верил, что так оно и будет”, - осторожно отметил он. “Странный экзоскелет, который носит американец, доказывает, что он был тяжело ранен, возможно, даже искалечен, когда его самолет упал”.

“Я не хочу, чтобы этот кусок дерьма-убийца остался калекой!” Сказал Грызлов сквозь стиснутые зубы. “Я хочу, чтобы его разорвали на гребаные куски!” Охваченный яростью, он обошел свой стол и направился к другому мужчине. “Очень хорошо! Поскольку американцы потерпели столь сокрушительную неудачу, мы сделаем эту работу сами ”.

Куракин облизал внезапно пересохшие губы. “Господин Президент?”

“Находятся ли боевые машины Барышева на позициях?”

Куракин осторожно кивнул. “Почти, сэр. Его силы КВМ собираются на проселочной дороге недалеко от ранчо Фаррелла.” Он выглядел еще более нервным. “Но я настоятельно призываю к осторожности. Без дальнейшей разведки мы не можем быть уверены, насколько на самом деле сильны силы безопасности губернатора. Капитан Аристов - единственный разведчик, которого нам удалось вывести на позицию. Кто знает, сколько войск американцы могли спрятать вне поля его зрения?”

“Вы же не можете всерьез бояться горстки ковбоев и мужланов со стрелковым оружием?” Грызлов усмехнулся.

Куракин покачал головой. “Дело не только в них. Этот внезапный визит Мартиндейла и Макланахана может указывать на то, что телохранители Фаррелла были усилены машиной ”Железный волк ", которая уничтожила нашу базу в Юте ".

“Хватит!” Грызлов презрительно фыркнул. “Ты хнычешь, как старуха, боящаяся привидений!” Он с презрением отвернулся. “Больше никаких задержек, Куракин. Нам только что предоставили прекрасную возможность убить трех зловещих птиц — Макланахана, Мартиндейла и Фаррелла — одним выстрелом. Мы не собираемся тратить его впустую. Прикажите Барышеву и его пилотам немедленно атаковать!”

Тридцать девять

Возле РАНЧО ФАРРЕЛЛОВ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Полковник Руслан Барышев привел системы своего KVM в полную готовность, перейдя из режима энергосбережения, используемого во время перевозки их на грузовике. Конечности, которые были зафиксированы в нужном положении, с жужжанием пришли в движение. Данные с вновь подключенных датчиков хлынули по нейронной связи в его разум. Это было так, как если бы он был почти слеп и глух, всматриваясь в безмолвный мир через крошечное отверстие… и затем, в мгновение ока, он обнаружил, что одарен чувствами, намного превосходящими чувства любого смертного человека. Он почувствовал прилив радостного возбуждения, когда машина, в которой он жил, полностью заработала.

Низко наклонившись, чтобы не задеть потолок трейлера, он спрыгнул на землю, а затем выпрямился во весь рост своего робота. Немедленно Добрынин и четверо других бывших солдат Спецназа, которые служили водителями и разведчиками подразделения, в страхе попятились. Барышев принял это как должное. Они были правы, что боялись. С незапамятных времен мифы и легенды говорили о богах и полубогах, которые ходили по земле среди простых людей — вершили суд и вершили месть так, как считали нужным. Теперь эти мифы стали реальностью.

Он отошел в сторону, освобождая место для Олега Имрекова, чтобы вывести свою машину из полуприцепа, который они делили. Вокруг него остальные четыре KVM высадились из своих собственных транспортов. Все три больших грузовика были припаркованы вдоль грунтовой дороги, которая вилась к северу отсюда, параллельно склону слегка поросшего лесом холма. Его датчики ночного видения обнаружили нагромождение известняковых и гранитных холмов и гряд, поднимающихся во всех направлениях.

“Расстояние до главной цели?” Барышев запросил компьютер робота.

Расстояние по прямой составляет тридцать сто метров, ответил он. Компьютер мгновенно обновил его тактический дисплей подробной топографической картой. В него были включены самые последние спутниковые данные с новой информацией, полученной Аристовым и Ларионовым во время их попыток проникнуть через периметр безопасности противника. Пиктограммы, представляющие известные и предполагаемые сторожевые посты и электронное оборудование наблюдения, усеивали карту.

Кто бы ни командовал силами охраны Фаррелла, он был умен, признал про себя Барышев. Американец задействовал свои ограниченные ресурсы с максимальным эффектом, установив наблюдение почти за всеми возможными путями подхода к загородному дому губернатора в той или иной форме. Аристову действительно повезло, что он нашел единственное слабое место в этой обороне… и даже тогда разрыв был таким, которым мог воспользоваться только хорошо обученный оперативник, такой как бывший офицер Спецназа.

Он нахмурился. Эти часовые и датчики ничего не могли сделать, чтобы остановить его запланированное нападение, но они сделали бы невозможным достижение полной внезапности. Без сомнения, его KVM могли заставить замолчать одного или двух охранников, размещенных на этих холмах, не поднимая тревоги. Но сеть безопасности была слишком плотной. Скорее рано, чем поздно, враг узнает, что его роботы уже в пути. И даже несколько минут предупреждения сделали бы работу по выслеживанию их предполагаемых жертв — Фаррелла, Мартиндейла и Макланахана — намного более сложной и отнимающей много времени. Это было бы особенно верно, если бы предупреждение Куракина о возможном присутствии в этом районе уголовного розыска "Железный волк" оказалось точным. Один вражеский боевой робот не мог бы сравниться с его машинами, но на его уничтожение потребовалось бы время.

В конце концов, подумал Барышев, ничто из этого не должно иметь большого значения. Ближайшие американские тяжелые силы реагирования были размещены в Форт-Худе, более чем в 160 километрах. Даже если бы они вылетели немедленно, базирующимся там боевым вертолетам AH-64D Apache Longbow потребовалось бы не менее тридцати минут, чтобы оказаться в пределах досягаемости удара. Любые танки и боевые машины пехоты, которым будет отдан приказ о выводе, будут на несколько часов отставать от боевых вертолетов. И все же, зачем лишний раз рисковать?

Помня об этом, он отказался от своего предварительного плана, который предусматривал простой лобовой бросок всех шести KVM. Он быстро набросал альтернативный маневр — тот, который предполагал одновременную атаку на ранчо Фаррелла тремя командами из двух роботов. Атака почти одновременно с трех разных направлений должна расколоть американскую оборону и сделать тщетной любую попытку отступления.

Компьютер Барышева выделил красным один из выбранных им маршрутов наступления. Это было то, в котором предусматривалось, что две боевые машины развернутся вправо вокруг южного края ранчо. Оказавшись на позиции, они должны были атаковать с востока, в то время как еще две пары KVM заходили штурмовать с юга и запада. Раннее обнаружение на этом маршруте возможно, заявил он. Здесь обнаружены многочисленные соединения со спутниками связи . На его карте, на главной дороге север-юг, проходящей через этот район, и сразу за главными воротами ранчо, появился значок.

“Определите эти сигналы”, - приказал Барышев. “Сопоставьте их с самыми последними спутниковыми фотографиями”.

CNN, FOX, MSNBC, ABC, CBS, BBC…компьютер сообщил, перечислив множество различных средств массовой информации из Соединенных Штатов и по всему миру. Появилось спутниковое фото, на котором видна группа фургонов с антенными тарелками, стоящих плотной группой на обочине узкой двухполосной дороги. Полицейская машина была припаркована прямо за воротами, очевидно, следя за скоплением прессы.

Средства массовой информации расположились лагерем так близко, как только могли, к порогу дома кандидата в президенты США, понял Барышев, который в данном случае находился почти в двух километрах. После стольких дней, проведенных в этой сельской глуши, эта группа репортеров, должно быть, отчаянно нуждается в какой-нибудь драматической новости, которая заполнила бы эфирное время.

Он открыл защищенный канал связи с другими роботами в своем отряде. “Призрак" Ведет ко всем подразделениям Призрака. Внимание приказам”. Щелчком пальца он передал свой пересмотренный план атаки на их компьютеры. Имреков, Зелин и остальные передали по радио свое подтверждение. Их голоса звучали алчно, как будто они были волкодавами, рвущимися с поводка.

Российский командир KVM обнажил зубы в злобной ухмылке. Как и во всех старых историях о мужчинах и женщинах, которые заключали сделки с дьяволом, этим журналистам предстояло исполнить свои самые сокровенные желания ... хотя совсем не так, как они ожидали, и только ужасной ценой.

Со своей скрытой позиции на склоне холма над дорогой Иэн Шофилд наблюдал, как российские боевые машины разделились и широким шагом ушли в темноту. Люди, которые сопровождали их, рассредоточились вдоль грунтовой дороги. Он предположил, что они устанавливали периметр безопасности вокруг трех тягачей с прицепами и спортивного внедорожника темного цвета. Он навел на одного из них прицел ночного видения, прикрепленный к его снайперской винтовке M24A2 Remington. Русский был вооружен пистолетом-пулеметом. Он также носил бронежилет и радиогарнитуру.

Видя это, командир разведывательного подразделения "Железный волк" прикусил губу, жалея, что не осмелился быстро передать предупреждение Эндрю Дэвису и остальным членам его команды. Но это было невозможно. Они должны были предположить, что российские боевые роботы обладают сенсорными возможностями, соответствующими возможностям их собственных CIDS. Если это так, то враг поймает любую передачу, какой бы короткой она ни была. Связаться по рации прямо сейчас было бы все равно, что послать сигнальную ракету. Это не только выдало бы его позицию с фатальными последствиями для него лично, но и сорвало бы всю операцию.

Итак, вместо этого Шофилд продолжал залегать на дно. Он чертовски надеялся, что этот план, который Макланаханы и Надя Розек состряпали на лету, действительно сработал так, как они надеялись ... потому что, если бы этого не произошло, погибло бы ужасно много хороших людей. Конечно, учитывая шансы, сложившиеся против них, это был вероятный исход, независимо от того, как развивались события.

За ГЛАВНЫМИ ВОРОТАМИ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Карл Эриксон бросил окурок на землю и раздавил его каблуком. Затем он снова сложил руки и прислонился спиной к грузовику. Он прищурил глаза от яркого света ламп klieg, с нескрываемой скукой разглядывая толпу репортеров и операторов, слоняющихся за большими декоративными воротами из кованого железа. National Cable News платили ему зарплату инженера вещания. Это означало, что от него ожидали, что он сможет установить, эксплуатировать и обслуживать все видео-, звуковое оборудование и оборудование спутниковой связи, необходимое этой конкретной команде телевизионных новостей. Это не означало, что он должен был притворяться, что все, что они делали, было важным.

“Давайте отправимся в прямой эфир в загородное поместье губернатора Джона Д. Фаррелла, где наш крутой репортер И. М. Софуллофшит в очередной раз тридцать секунд будет болтать ни о чем вообще”, - проворчал он Эми Магуайр, своей миниатюрной рыжеволосой подружке. Она была ассистентом звукорежиссера съемочной группы.

Она рассмеялась. “Я думаю, он сказал Нью-Йорку, что на этот раз у нас есть действительно горячие новости”.

“Например, что, ради всего святого?”

Магуайр пожал плечами. “Ну, машина шерифа, которая охраняла ворота, действительно выехала отсюда примерно полчаса назад”.

Эриксон закатил глаза. “Серьезно? Это его большая сенсация? Пара коутаунских копов отправляется на пробежку за колачем и пончиками?”

“Я не говорю, что это свидетельство тайного заговора, Том”, - многозначительно сказал Магуайр, подражая серьезному, проникновенному тону, которому отдают предпочтение их не очень любимые артисты в эфире. “Но это может быть заговор —”

А затем темнота за пределами круга телевизионных огней взорвалась огнем и оглушительным шумом. Град осколочно-фугасных пуль вонзился в толпу репортеров и операторов, скосив их шквалом ослепительных вспышек. Припаркованные серийные грузовики начали разваливаться под сокрушительным воздействием очередей из 30-мм пушек.

Широко раскрыв глаза от ужаса, Эриксон повернулся, чтобы схватить Эми Магуайр и оттащить ее прочь… и внезапно обнаружил себя распростертым на спине в нескольких ярдах от того места, где он стоял. Пламя перекипело от обломков их автомобиля. Еще больше взрывов сотрясло землю, но он ничего не слышал. Казалось, все происходило в жуткой, неземной тишине. Он не чувствовал своих ног.

Остекленевшими глазами он увидел высокую, устрашающую фигуру, появившуюся из клубящегося дыма. Его голова, гладкий овоид, ощетинившийся антеннами, повернулась в его направлении. Он открыл рот, чтобы закричать, когда оно подняло металлическую руку, нацеливая на него массивное оружие.

Была последняя ослепительная вспышка. И весь мир погрузился во тьму.

Барышев отвернулся от американца, которого он только что убил. Пришло время двигаться дальше. Его аудио- и визуальные сенсоры больше не фиксировали никаких признаков жизни в непосредственной близости. Он зашагал назад сквозь путаницу горящих машин, не тронутый обжигающим жаром, который охватил внешнюю броню его KVM.

Другой робот ждал его через дорогу. “Я не хочу беспокоить тебя, Ведущий, но, возможно, враг теперь знает, что мы здесь”, он услышал, как Имреков сказал с сухим весельем.

Барышев рассмеялся, охваченный чувством яростной радости, которое он все чаще испытывал всякий раз, когда ему предоставлялся шанс продемонстрировать свою силу. “Пусть это принесет им много пользы, Второй”. Он переключил свое внимание на свой компьютер. “Повторите радиопередачи, перехваченные с территории вражеского комплекса с тех пор, как мы открыли здесь огонь”.

Никаких передач не зафиксировано, сообщил компьютер.

Он удивленно выгнул бровь. Никаких? Разве эта внезапная резня не должна была вызвать шквал радиопереговоров среди различных элементов службы безопасности Фаррелла? Фактически, запуск такого потока сигналов был одной из причин, по которой он в первую очередь устроил эту бойню. Он ожидал узнать больше о планах американцев и текущей дислокации, проанализировав их лихорадочные экстренные передачи.

Имреков подтвердил, что его компьютер также ничего не обнаружил. “Неужели американцы так глубоко спят? Или только глухой?”

Барышев покачал головой. “Ни то, ни другое, я подозреваю, двух. Они всего лишь проявляют замечательную коммуникационную дисциплину”. Мысленно он пожал плечами. Пусть американцы притаятся в тишине. В конце концов, это их не спасло бы. Он открыл канал связи с остальной частью своей штурмовой группы. “Призрак" Ведет ко всем подразделениям Призрака. Начинаем главную атаку. Повторяю, начинайте атаку”.

Наполненные радостью, гортанные голоса полились из его наушников, подтверждая его приказ со звериным ликованием.

КВМ Имрекова рванул к кованым воротам, закрывающим извилистую мощеную дорогу, которая вела вглубь ранчо Фаррелла. Его руки вцепились в решетку, сильно дернули и с оглушительным скрежетом рвущегося металла сорвали все ворота с петель. Затем, подобно спортсмену, бросающему диск, робот описал полукруг и отбросил скомканную фигуру в темноту. Его голова повернулась к Барышеву. “Что ты думаешь, Лидер? Может, нам просто прогуляться по той дороге и поздороваться?”

Полковник покачал головой с легкой улыбкой. “Давайте не будем совсем такими очевидными, Два. Следуйте за мной!”

Вместе они промчались через отверстие и побежали через большое пастбище, поворачивая на северо-запад к обсаженному деревьями холму высотой 140 метров, который возвышался над ранчо губернатора Фаррелла с востока.

Сорок

На РАНЧО ФАРРЕЛЛОВ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Находясь в кабине своего уголовного розыска, Брэд Макланахан прислушался к быстрым, отрывистым звуковым сигналам, которые указывали на то, что российские пилоты-роботы разговаривали друг с другом. Как и у эскадрильи "Железный волк", их радиосигналы были зашифрованы, а затем сжаты в пакеты длиной в миллисекунду. При наличии достаточного времени его компьютер мог бы распаковать и расшифровать эти передачи. Но время было именно тем, чего у него не было. Он также не мог точно указать места, откуда велись эти радиосвязи. Все, что он знал сейчас, это то, что две российские боевые машины находились где-то к югу от него, две - на западе, а еще две, те, что только что перебили журналистов у главных ворот, находились к востоку.

С активными каналами передачи данных между его отделом уголовного розыска и теми, что пилотируются Надей и Вак Макомбер, триангуляция, основанная на относительной силе сигнала и азимуте, быстро выдала бы позиции этих вражеских роботов ... с точностью до нескольких метров. Но открытые ссылки на данные также раскрыли бы русским их собственное существование. Это был типичный компромисс военного времени: что было самым важным? Получение информации о противнике? Или отказывать им в такого рода информации?

В этом случае, учитывая неравенство в численности, Брэд решил пока оставаться неподвижным и молчаливым — полагаясь на свои системы маскировки, чтобы скрыться от визуального и теплового обнаружения, в то время как его пассивные сенсоры собирали информацию о русских. Его СИД лежал ничком примерно в тысяче метров к югу от ранчо губернатора Фаррелла. Лежа плашмя на земле, он потреблял энергию только для половины термоблоков и электрохроматических пластин своего робота, что значительно уменьшало расход его топливных элементов и батарей.

Согласно их плану сражения, робот Нади был размещен к северу от дома, защищая от возможной угрозы с этого направления. А отдел уголовного розыска Вжика находился на позиции к западу. Брэд яростно выругался себе под нос. Он ошибся в своих предположениях, глупо предположив, что русские не захотят так быстро раскрыть свое прикрытие, отправившись в погоню за безоружными телевизионщиками, которые увидели бы любое приближение с востока. Невинные люди погибли из-за его ошибки. И теперь враг обнаружил брешь в их обороне.

Брэд проверил свой дисплей, быстро оценив тактическую ситуацию. С его нынешней позиции у него было поле обстрела вдоль части дороги, идущей от ворот. Но если бы русские, наступающие с востока, предпочли вместо этого пересечь эту лесистую возвышенность на севере, остановить их должна была бы Надя.

Полковник Уэйн “Вжик” Макомбер надеялся, что сын его старого босса не слишком корил себя за то, что упустил хоть один элемент плана атаки противника. Иногда ребенок забывал, что настоящая война почти всегда была едва сдерживаемым хаосом, а не какой-то настольной игрой с установленными правилами. Как бы то ни было, выбранная Брэдом дислокация, по крайней мере, давала им боевой шанс — больше, чем когда-либо было у многих солдат на протяжении всей истории, от трехсот спартанцев Леонидаса при Фермопилах до виргинцев Пикетта, стоически маршировавших под перекрестным огнем более сотни артиллерийских орудий Союза при Геттисберге.

Его отдел уголовного розыска был размещен на краю зарослей кедров и дубов в небольшой долине к западу от ранчо Фаррелла. Отсюда у него был почти беспрепятственный обзор грунтовой дороги, которая тянулась до самого западного периметра ранчо. Обнаружить врагов, движущихся через нагромождение холмов и грядов к северу и югу от него, было бы немного сложнее, но его тепловые и звуковые сенсоры все равно должны быть в состоянии получить информацию о них.

Предупреждение, компьютер Макомбера внезапно запульсировал в его сознании. Тревога по поводу движения на запад. Две вражеские машины продвигаются к нашей позиции. Дистанция шестьсот метров и быстрое сближение . Мгновенно отреагировав, он подключил несколько своих визуальных сенсоров к новым контактам. Русские боевые роботы только что вышли из-за укрытия одного из соседних холмов и повернули в его направлении. Они неслись вприпрыжку параллельно грунтовой дороге со скоростью примерно шестьдесят километров в час.

Макомбер вытащил свой электромагнитный рельсовый пистолет из-под туловища своего сида. Оно усилилось пронзительным, пронзительным воем. “Здравствуйте. Здравствуйте. Я делаю свидания . И до свидания, ” пробормотал он, быстро взглянув на головную боевую машину противника.

Находясь в кабине шестого "Призрака", майор Алексей Брагин почувствовал резкий толчок, пронзивший его мозг, когда компьютер KVM отправил экстренное предупреждение по его нейронной связи. Обнаружена сильная электромагнитная сигнатура, сообщил он. Неизвестный тип. Дистанция пятьсот метров. Азимут ноль девять два градуса . Красная точка быстро замигала, сосредоточившись на краю рощи впереди.

Брагин моргнул. Что это был за вражеский датчик? Он начал поднимать свою 30-мм автопушку—

И затем его вид на те леса исчез, затмеваемый ослепительной, яркой, как солнце, белой вспышкой. Треть секунды спустя небольшая пуля из сверхплотного сплава вольфрамовой стали пробила торс его KVM со скоростью 5 Махов. Брагин умер мгновенно, испарившись от мощного удара, который разорвал его робота пополам и разбрызгал расплавленные фрагменты высоко в воздух.

В сотне метров позади пылающих обломков "Призрака шесть" сработали отлично натренированные инстинкты майора Дмитрия Веселовского. Он развернул Spectre Five, свой KVM, подальше от угрозы и бросился на север, к скалистому выступу, выступающему из ближайшего участка возвышенности. Находясь в движении, он дал очередь из своей автопушки, выпустив град осколочно-фугасных бронебойных снарядов, разрывающих дистанцию поражения в сторону все еще невидимого врага. “Пятый спектр возглавляет”, - передал он по радио, ныряя в укрытие за усыпанным валунами отрогом. “Контакт с противником! Шестеро выбыли. Мой компьютер оценивает используемое оружие как рельсовую пушку ”.

“Вступить в бой и уничтожить противника, пятый”, - отрезал Барышев. “Это, должно быть, машина "Железный волк", о которой нас предупреждали. Уничтожьте его, пока остальные из нас уничтожают главную цель!”

“Подтверждаю, ведите!” Веселовский продвигался вперед, глубоко зарываясь ногами своего робота в крошащуюся почву, когда он быстро взбирался по лесистой лощине, которая предлагала ему защищенный маршрут прямо к вершине холма.

Макомбер распластался, когда коренастые дубы и кедры вокруг него взорвались градом щепок и разлетающихся обломков, разбитые внезапной очередью из автопушки второй русской боевой машины. У этого сукиного сына там определенно быстрые рефлексы, подумал он. Осколки отскочили от его задней брони.

Незначительные повреждения элементов визуального камуфляжа сзади, сообщил ему его компьютер. Деревянные обломки и острые как бритва осколки шрапнели пробили несколько тонких, как бумага, электрохроматических пластин, которыми была покрыта задняя часть туловища, голова и ноги СИД.

Он снова поднялся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как русский боевой робот исчезает за выступом возвышенности. Он быстро отвел свое рельсовое ружье вправо и произвел еще один выстрел. Черт возьми, кто знал, может быть, он смог бы пробить снарядом прямо через это возвышение.

КРРАК!

Грязь и обломки камня фонтаном взметнулись высоко в ночное небо — брызги разлетелись из глубокой воронки, которую пробила в склоне холма пуля рельсовой пушки. Попадания нет, сообщил компьютер.

“Ни хрена себе”, - громко прорычал Макомбер. Какой-то частью своего сознания он увеличил изображение на своем тактическом дисплее. То, что он увидел, заставило его нахмуриться. Теперь у вражеской машины был крытый маршрут вплоть до вершины поросших лесом холмов, которые граничили с этой маленькой долиной. И оттуда она могла быстро продвигаться по возвышенности к любому количеству хороших наблюдательных пунктов, откуда открывался вид на ранчо Фаррелла и его хозяйственные постройки.

Он знал, что это не оставило ему выбора. Ему нужно было перехватить этого русского робота до того, как он найдет точный выстрел. Двигаясь быстро, Макомбер отключил системы маскировки уголовного розыска и вскочил на ноги. Сломанные ветки деревьев и тлеющие листья каскадом осыпались с его спины. Затем он выбежал из чащи, с глухим стуком пересек грунтовую тропу и сам начал подниматься в гору, направляясь к другой лощине, которая поднималась из долины.

У него по коже побежали мурашки. Кроме нескольких деревьев и неглубоких известняковых выступов, усеивающих склон, здесь не было никакого укрытия. Он был бы легкой добычей, если бы русские, атакующие с юга, пронеслись мимо позиции Брэда и взяли его на прицел.

Макомбер прошел примерно две трети пути наверх, когда его компьютер выдал предупреждение. Тревога по поводу движения на левом фронте. Дистанция близка. Сто метров . Выругавшись, он повернулся влево, увидев ярко-зеленое тепловизионное изображение российской автопушки, торчащей между парой выветренных валунов, примостившихся на вершине холма. В конце концов, этот вражеский робот направлялся не к дому на ранчо. Вместо этого оно выбрало идеальное место, чтобы нанести ему удар в лоб. Он поднял свое рельсовое ружье, зная, что было уже слишком поздно.

БАХ. УДАР. УДАР. УДАР .

Бронебойные 30-мм пули поразили его СИД с огромной силой — попав в цель в упор. Его рельсовое орудие разлетелось в стороны, уничтоженное прямым попаданием. Он отлетел назад, снова и снова катясь вниз по склону в распространяющемся облаке грязи и гравия, в то время как русский продолжал стрелять.

Макомбер тяжело врезался в покрытую шрамами вершину скального выступа. Удар остановил его падение. Он немедленно перебрался на другую сторону и упал ничком. Обнажение обеспечило ему небольшое прикрытие… по крайней мере, до тех пор, пока этот умный русский ублюдок там, наверху, не переместился на новую огневую позицию.

Показания повреждений прокручивались на его дисплеях в головокружительном море красного и оранжевого. Серьезные повреждения гидравлических систем. Передайте плитки теплового и визуального камуфляжа в автономном режиме. Топливные элементы номер два, пять и семь выведены из строя. Все комплекты оружия и боеприпасы уничтожены. Торсовая броня держится, но эффективность значительно снизилась .

“Перевод: я в полной заднице”, - сказал Макомбер, чувствуя вкус крови во рту. Его довольно сильно отбросило в кабине уголовного розыска во время того дикого падения с холма. Он игнорировал боль. Какие бы травмы он ни получил, им придется подождать своей очереди. Прямо сейчас ему нужно было оценить свою тактическую ситуацию. Не то чтобы это требовало каких-либо глубоких размышлений. Не считая того, что у нас не было ни исправного оружия, ни исправного камуфляжа, ни возможности убежать, все было просто великолепно. Даже выпрыгивать из этой разнесенной в пух и прах консервной банки было не вариантом, поскольку это только сделало бы его более уязвимым… и у него было серьезное предчувствие, что их враги не планировали брать пленных.

Кто ушел — что именно?

Обнаружено движение, бесстрастно сообщил его компьютер. Никаких видеоматериалов с этой позиции. Оценка, полученная только с помощью аудиосенсоров . На его мерцающем тактическом дисплее мигнула иконка. Это показало оценку CID положения русского робота, основанную на звуках, которые улавливали его высокочувствительные микрофоны… в данном случае звуки, издаваемые металлическими ногами, осторожно пробирающимися вниз по истерзанному сражением склону.

Макомбер тихо присвистнул. Тот другой пилот летел прямо на него, очевидно, решив прикончить своего искалеченного врага на расстоянии удара ножом. “Боже, что за тупица”, - сказал он с медленной, кривой усмешкой.

Он произвел быстрый мысленный подсчет, сопоставляя скорость, с которой этот русский робот приближался к нему, с тем временем, которое ему было нужно. Закончив, он резко кивнул. То, что он планировал, было выполнимо. С другой стороны, назвать это “выживаемым”, возможно, не пройдет проверку на смех. Тем не менее, любой шанс был лучше, чем вообще никакого.

Макомбер глубоко вздохнул, внезапно перед его глазами всплыло лицо Чарли Терлока с ясными глазами. Она смеялась. Он нетерпеливо отогнал видение. “Извини”, - пробормотал он. “Мне действительно не нужны никакие плохие предзнаменования прямо сейчас”. Через свою нейронную связь с отделом уголовного розыска он приказал инициировать последовательность самоуничтожения. Разрешение Макомбера Один-Альфа .

Авторизация на самоуничтожение подтверждена, ответил компьютер. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь...

Не дожидаясь больше, Макомбер поднял свою поврежденную машину в вертикальное положение. Он был менее чем в тридцати метрах от приближающегося русского боевого робота, который остановился как вкопанный в тот момент, когда его CID поднялся над неглубоким известняковым выступом. Оно начало поднимать оружие.

“Бу, ублюдок!” Макомбер зарычал. Он бросился в гору, преодолев промежуточное расстояние несколькими неуклюжими, неуклюжими шагами. Сервоприводы и исполнительные механизмы CID протестующе завизжали. Другие разделы схемы его системы отключились, когда его компьютер перенаправил большую часть оставшихся запасов энергии, просто чтобы продолжать двигаться.

Двадцатьпять. Двадцать четыре…сказал компьютер, продолжая свой бесстрастный обратный отсчет.

Русский робот снова открыл огонь — получив больше попаданий в броню на туловище. Через свой нейронный интерфейс Макомбер почувствовал удары, подобные раскаленным кинжалам, глубоко вонзающимся в его жизненно важные органы. Громко застонав, он сильно сжал челюсть от боли.

А затем он врезался головой во вражескую машину. Большие сочлененные металлические пальцы его сида обхватили руки другого робота и крепко сжали. Оно замерло на миллисекунду, а затем начало метаться, пытаясь освободиться.

Двадцать. Девятнадцать. Восемнадцать…

Пора уходить, решил Макомбер. Он выскользнул из тактильного интерфейса и пополз к люку в нижней части кабины. Скрестив пальцы, холодно подумал он, вспомнив, как погибла Чарли, когда ее люк заклинило в аналогичной ситуации. Он нажал кнопку экстренного сброса.

Со скрежещущим звуком люк скользнул в сторону, открываясь.

Он протиснулся в узкое отверстие и выпал на землю. Он ударил с глухим звуком, от которого у него лязгнули зубы и затрясся позвоночник. Не колеблясь, он откатился от сцепившихся машин, вскочил на ноги и со всех ног побежал по склону, полный решимости увеличить расстояние между собой и ними, насколько это возможно.

В его голове, его разум продолжал текущий подсчет. Восемь. Семь. Шесть...

Позади него русский боевой робот вырвал одну руку из хватки сида "Железный волк" и начал работать, чтобы высвободить другую.

Три. Два… Макомбер нырнул в укрытие за валуном и свернулся калачиком, закрыв голову руками.

С оглушительным грохотом его кибернетическое пехотное устройство взорвалось. Огромный огненный шар взметнулся ввысь, на долю секунды превратив ночь в день. Мощная ударная волна прокатилась от центра взрыва наружу, повалив молодые деревья и оторвав ветки от более крупных деревьев. Взрывная волна обвилась вокруг валуна, оторвала Макомбера от земли и отбросила к стволу ближайшего дуба с достаточной силой, чтобы он потерял сознание.

Когда ужасный шум и свет стихли, все, что осталось от двух сцепившихся боевых машин, были горящие фрагменты металла и наполовину расплавленные провода, разбросанные повсюду по разрушенному склону холма.

Сорок один

К ЮГУ ОТ РАНЧО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Пилот третьего призрака, майор Виктор Зелин, увидел, как погасла зеленая точка, обозначающая KVM Дмитрия Веселовского. Он нахмурился. Во-первых, Брагин купился на это — разнесенный к чертям одним из этих проклятых американских рельсовых орудий. И теперь они потеряли второго боевого робота, "Призрак пять" Веселовского. Как это было возможно? Другой человек только что сообщил, что он приближается, чтобы уничтожить поврежденную машину "Железный волк"… как вдруг все небо над нами озарилось, словно грандиозный финал московского фейерверка в честь Дня Победы. Были ли у американцев скрытые подразделения тяжелого вооружения - противотанковые ракетные группы, бронетехника и артиллерия — в конце концов, развернутые вокруг ранчо? Несмотря на то, что показали все спутниковые фотографии и что, по словам этого маленького проныры Аристова, он видел собственными глазами?

“Третий, это четвертый”, он услышал, как капитан Сергей Новиков сказал по их выделенной защищенной связи. “Вы знаете, это внезапно стало очень похоже на ловушку”.

Зелин кивнул. “Так оно и есть, Сергей”. Он замедлил шаг, увидев, что робот Новикова делает то же самое на своем дисплее. До сих пор их два KVM продвигались с максимально возможной скоростью, учитывая пересеченную местность, пробираясь через участки деревьев и кустарника, через открытые пастбища и вверх по скалистым, поросшим лесом высотам. В настоящее время они продвигались на север по лесистой долине, которая тянулась прямо к центру ранчо, примерно в двух километрах от него. Видимость на дне долины, даже с их тепловыми датчиками, была плохой — в большинстве мест она составляла гораздо меньше ста метров. Если бы у американцев действительно было противотанковое оружие, спрятанное, скажем, под маскировочной сеткой, защищающей от инфракрасного излучения, то мчаться практически вслепую означало просто напрашиваться на засаду.

“Может быть, нам следует повернуть влево, на те холмы”, - предложил Новиков. На дисплее Зелина появилась новая ось наступления, которую он предложил. Это вывело бы их на склоны пары низких скалистых возвышенностей, которые возвышались примерно на пятьдесят метров над долиной. Кто-то в прошлом вырубил эти холмы, убрав все, кроме нескольких чахлых дубков и разбросанных пучков густого кустарника и ежевики. “По крайней мере, это избавило бы нас от этих деревьев. Мы смогли бы увидеть. И у нас были бы гораздо лучшие поля обстрела”.

“Верно, Призрак четыре”, - коротко сказал Зелин. “Но то же самое относится к любым скрытым американским подразделениям, имеющим прямую видимость на этих склонах. Мы были бы там пушечным мясом для ракет или танков. Так что пока мы будем придерживаться прикрытия ”.

“Подтверждаю, три”.

Раздраженный голос полковника Барышева ворвался в их разговор. “Призрак ведет к третьему Призраку. В чем задержка? Почему вы с Четырьмя вдруг валяете дурака?”

Зелин проверил две точки, обозначающие Барышева и Имрекова на своей карте. Они все еще пробирались в гору через густую растительность на гребне холма к востоку от ранчо. Он с горечью заметил, что они продвигались не намного быстрее, чем он и Новиков ... и что они были еще дальше от запланированной цели. Он подумал о том, чтобы указать на этот факт своему начальнику, а затем решил, что это бессмысленно. Полковник становился все более властным и все менее готовым выслушивать альтернативные точки зрения в течение последних нескольких дней. “Возможно, вы пропустили это, полковник… но мы только что понесли тридцать три процента потерь благодаря более сильному, чем ожидалось, сопротивлению противника, ” хладнокровно сказал он. “И поскольку мы с Четвертым Призраком предпочли бы убивать врага, чем глупо умирать за Родину, с этого момента мы играем по-своему. Третий призрак, выходим”.

“Это неподчинение, Зелин!”Барышев запинался, его голос звучал разъяренно — даже в сжатой и зашифрованной передаче. “Заставьте ваши проклятые KVM двигаться быстрее, или ...”

“Блокируйте дальнейшие сигналы от ведущего ”Спектера"", - приказал Зелин своему компьютеру. “Если только у них нет тактической аварийной метки, проверенной программным обеспечением его собственного робота”.

Инструкции поняты, ответил его KVM.

Зелин удовлетворенно кивнул. Это должно помешать Барышеву ворчать на него без уважительной причины, в то же время позволяя двустороннее общение в условиях настоящего кризиса. Он предполагал, что полковник позже расскажет об этом Куракину, но в данный момент они были далеко от Москвы. Он криво улыбнулся. Кроме того, теперь они номинально были “наемниками”, верно? Они не должны были быть солдатами, подчиненными обычной цепочке командования, не так ли? И в любом случае, если бы ему и Новикову действительно удалось убить Фаррелла, одного из двух основных кандидатов в президенты Америки, а затем сбежать в Мексику, не попавшись, никого дома не волновали бы какие-либо незначительные нарушения дисциплины.

Оставаясь в пределах видимости друг друга, две российские боевые машины медленно продвигались на север через лес — сопровождаемые громким потрескиванием ломающихся веток и примятого кустарника, когда они прокладывали себе путь через места, где переплетения деревьев, низкорослых саженцев, лиан, вьюнков и кустарников образовывали непроницаемый барьер. Они держались подальше от случайных, извилистых конных и скотоводческих троп, которые пересекали. Если бы американцы действительно подготовили оборону на этом ранчо, эти узкие тропинки были бы смертельными ловушками. Несмотря на шум, который они производили, Зелин решил, что безопаснее оставаться глубоко в укрытии, чем давать защитникам, скрывающимся впереди, шанс использовать против них крупнокалиберное оружие дальнего действия. В этом густом лесу любые столкновения будут происходить практически в упор, где маневренность, броня и скорость их КВМОВ должны оказаться решающими.

Брэд Макланахан тяжело сглотнул, чувствуя болезненный комок в горле. Этот мощный взрыв на западе мог означать только одно: отдел уголовного розыска Макомбера взорвал сам себя. Не было никакого способа определить, смог ли полковник выбраться из своей машины и укрыться в хорошем укрытии до того, как она взорвалась. Так что все, что он мог делать, это надеяться и молиться, чтобы имя Вжика не попало в его список погибших друзей и товарищей, список, который и так был слишком длинным. У него защипало глаза. Он нетерпеливо потряс головой, чтобы избавиться от них, но материал нейроинтерфейса его CID вокруг его головы был слишком плотным. К черту все. Если он переживет этот бой, у него будет достаточно времени, чтобы оплакать его позже.

Только что это выглядело как очень большое “если”.

По крайней мере, пара русских боевых роботов, с которыми столкнулся Макомбер, больше не передавали. Вероятно, они оба тоже потерпели крушение… или, по крайней мере, настолько серьезно повреждены, что больше не представляли реальной угрозы. Которое оставило четыре мощные вражеские машины бродить там в темноте. И это означало, что у них с Надей все еще были шансы два к одному против них.

Раздел карты на тактическом дисплее Брэда стал красным. Перехваченные сигналы плюс аудиосенсоры указывают на двух противников, наступающих в этом секторе, сообщил его компьютер. Точная дальность не определена, но определенно менее шестисот метров .

Он нахмурился. Эти русские пилоты летели прямо на него через самые густые заросли тощего, второсортного леса, который покрывал эту узкую долину от края до края. Было очевидно, что они держались подальше от любых просек и троп. Вероятная дальность поражения? он запросил компьютер.

Менее ста метров, ответил он.

“Отлично”. Он вздохнул. Их рельсовые пушки были единственным преимуществом в вооружении, которое они имели перед русскими. К сожалению, будучи вынужденным сражаться посреди леса, он лишился этого преимущества. Стрельба сквозь эти низкорослые дубы и кедры не была проблемой. Со скоростью 5 махов снаряд рельсовой пушки мог пробить дыру в самой высокой секвойе и продолжить полет. Нет, что было отстойным, так это тот факт, что он не смог бы прицелиться в эти вражеские машины, пока они не окажутся практически прямо над ним. Включение рельсовой пушки выдало бы его позицию, но он все равно должен быть в состоянии произвести первый выстрел ... что означало, что он наверняка сможет сбить одного русского робота. И тогда его товарищ, несомненно, убил бы его, прежде чем его рельсовое орудие успело бы произвести второй выстрел.

Отступление для участия в более открытой местности также не было вариантом. Единственная открытая местность позади него дала бы этим русским чистое поле для обстрела ранчо губернатора Фаррелла.

Брось нести чушь типа “горе бедному, маленький я”, Брэд, строго сказал он себе. Это была одна из тех сделок с “наилучшим планом”, когда все полетело к чертям, несмотря на все ваши усилия. Итак, ему предстояло сражаться и победить прямо здесь, посреди этих лесов — или умереть, пытаясь. И поскольку он действительно предпочел бы, чтобы его не убивали, ему лучше придумать несколько вариантов получше… и быстрое.

Продвижение противника продолжается, напомнил ему компьютер уголовного розыска. Дальность поражения противника увеличивается на основе дополнительных звуковых данных и сигналов. Теперь четыреста метров, плюс-минус сто метров .

Область, выделенная на дисплее Брэда, уменьшилась, отражая эту новую оценку. Но у него все еще не было достаточной информации, чтобы вести огонь с приличной дистанции. Даже сейчас, по наилучшей оценке его компьютера о расположении противника, две приближающиеся российские боевые машины находились где-то внутри движущейся коробки шириной в двести метров и глубиной в триста метров. Стрелять вслепую из своего рельсового ружья и полагаться на чистую удачу, чтобы попасть в цель, было бы глупо. Он также не мог эффективно охватить зону такого размера своей 25-миллиметровой автопушкой. Шансы уничтожить или вывести из строя обоих вражеских роботов до того, как у него закончатся боеприпасы — или, что более вероятно, они откроют ответный огонь и вышибут из него дерьмо — были астрономическими.

Внезапно он вспомнил одну из любимых максим Вжика на поле боя: когда сомневаешься, выкури их. Он натянуто ухмыльнулся. У него было оружие зонного действия. Пришло время использовать их ... хотя бы для того, чтобы немного напугать этих русских пилотов и, возможно, выбить их из их собственного плана игры. Заряжайте термобарические гранаты, дал он команду своему компьютеру.

Брэд быстро выбрал ряд желаемых точек удара на своем тактическом дисплее. Замигал значок “готово”. Он встал, снял с предохранителя свой гранатомет и направил оружие на меньшую дистанцию, следуя сигналам, показанным компьютером уголовного розыска, который рассчитал точную траекторию, автоматически скорректированную с учетом скорости ветра и температуры.

Он нажал на спусковой крючок. Пусковая установка тихо кашлянула. Он поглотил незначительную отдачу, развернулся к следующему сигналу прицеливания и выстрелил снова. А затем в третий раз.

Пора уходить, подумал Брэд. Его первая граната взорвется примерно через три секунды. И когда это произойдет, весь ад должен был разверзнуться. На этот раз эта фраза была бы почти буквальной правдой. Он начал двигаться вправо, пробираясь через лес в легком темпе, чтобы сохранить эффективность своих систем маскировки и вести себя как можно тише.

Сквозь кроны деревьев небо на юге озарилось ярко-оранжевой вспышкой. Звук донесся до него секундой позже.

БУМ .

“Что за дьявол!” Майор Виктор Зелин зарычал, застигнутый врасплох мощным взрывом в сотне метров позади него. Взрывная волна пронеслась мимо, срывая листья с деревьев и подбрасывая их, кружась, в воздух. Жар прокатился по броне его KVM. Он пригнулся ниже, реагируя инстинктивно.

Второй взрыв разорвал темноту, на этот раз еще ближе и справа. Его датчики ночного видения уменьшили яркость вспышки, чтобы она не ослепляла его. Его машина покачнулась, пораженная еще одной ударной волной. Показатели температуры за пределами его кабины снова резко подскочили. Горящие обломки дождем посыпались на близлежащий лес.

БУМ .

Третий взрыв полоснул по лесу в паре сотен метров слева от него, отправив в небо еще один огненный шар, кипящий. “Нас обстреливают из минометов!” Новиков кричал.

Отрицательно. Оружие - 40-мм термобарические гранаты, KVM Зелина парировал. На его карте появился значок угрозы, выделяющий поляну примерно в 350 метрах перед ними. Анализ звука указывает на этот район как на вероятную огневую точку . Он поморщился. У американцев, должно быть, там есть комплекс бункеров или траншей, замаскированных от обнаружения со спутника.

Он снова пожелал, чтобы их роботы были оснащены радаром. Контрбатарейный радар не только предупредил бы их о приближающихся гранатах до того, как они взорвались, он также обеспечил бы гораздо более точное определение предполагаемой позиции противника. К сожалению, российские ученые не смогли реконструировать энергоэффективные компактные радары Sky Masters, встроенные в CIDS Iron Wolf. А их собственные активные радиолокационные системы были слишком громоздкими и требовали слишком много энергии. Пассивные приемники радиолокационного предупреждения, встроенные в их матрицы датчиков KVM, были явно второсортным решением.

“Призрак четыре-три”, - передал Зелин по радио. “Мы будем наступать на врага. Открыть огонь на подавление по этой позиции!” Действуя по собственному приказу, он поднялся и двинулся вперед, стреляя короткими очередями из автопушки по лесу перед ними. Новиков сделал то же самое, выйдя вперед слева от себя, стреляя на ходу.

Начали взрываться стволы деревьев, разнесенные в щепки HE и бронебойными снарядами. Трассирующие снаряды прорезали темноту, дико свистя в воздухе и рикошетя от валунов. Зелин не ожидал, что они действительно кого-нибудь ударят. Прямо сейчас он хотел только открыть достаточный огонь, чтобы заставить все еще невидимых американцев не высовываться.

Брэд прижал свой CID к земле, услышав, как 30-мм снаряды просвистели низко над головой. Отрывистые вспышки из их орудий показали, что вражеские боевые машины приближаются, продвигаясь через расколотый, горящий лес. Он натянуто улыбнулся. Большая часть их огня, казалось, была направлена примерно в тридцати метрах слева от него, в сторону его старой позиции на краю небольшой поляны в лесу. Но в общей зоне было достаточно снарядов, чтобы идея встать без уважительной причины казалась явно неразумной.

Сузив глаза, он наблюдал за наступлением русских. Они определенно сходились на поляне. Еще больше осколочно-фугасных снарядов врезалось в землю на дальней стороне. Взметнулись фонтаны измельченной грязи и камней.

Ближайший вражеский робот метнулся вперед в образовавшийся проем и выпустил длинную, уничтожающую очередь, нацеленную низко, кромсая деревья и кусты и оставляя еще больше воронок в плотно утрамбованной почве. Его автопушка замолчала, из ее дула повалил дым. Робот медленно опустил оружие. Его утыканная антеннами голова завертелась из стороны в сторону, а затем остановилась— глядя в его общем направлении.

Внезапно Брэд понял, что российский пилот, должно быть, заметил след из сломанных веток и примятого папоротника, который он оставил, покидая поляну. След, который привел бы врага прямо к его текущей позиции, независимо от того, насколько эффективными были его системы маскировки. “Черт возьми”, - пробормотал он.

Он вскочил на ноги, одновременно снимая с плеча свою собственную 25-миллиметровую автопушку. С диким, пронзительным воплем он открыл огонь в упор. Более дюжины снарядов попали во вражескую боевую машину— пробив ее композитную броню ослепительным дождем искр и осколков металла и пластика.

Русский робот замер на полпути. Струйки маслянистого черного дыма вырывались из разорванных отверстий в его туловище. Сквозь дым проглядывало красное пламя.

Предупреждение. Враждебный правым, компьютер его уголовного розыска сломался.

Брэд мельком увидел вторую российскую боевую машину, когда она проламывалась сквозь заросли не более чем в пятидесяти метрах от него. В него уже стреляли. Что-то ударило его в бок, частично развернув. Еще одна пуля попала в правую руку его сида с силой, от которой задребезжали кости. Рука, сжимавшая его автопушку, замерла. На его дисплее вспыхнули красные огоньки. Приводы нижних конечностей уничтожены, спокойно сообщил компьютер. Подача боеприпасов для автопушек в автономном режиме .

Он развернулся в сторону и побежал, мчась через лес на высокой скорости — зигзагами в попытке сбить противника с прицела. Сломанные ветки и сорванные листья трепетали у него за спиной. Еще 30-мм снаряды пробили его заднюю броню, расколов термические плитки и сбив его с шага, но не совсем пробив.

Вражеская машина преследовала его вплотную, ведя огонь на ходу.

Пришло время перейти в вертикальное положение, понял Брэд. Выбежав из сил, он взмыл в воздух со скоростью почти сорок миль в час, прорвавшись сквозь лесной покров по пути наверх и рухнув обратно среди деревьев. Он ударился о землю, продолжая бежать, и снова прыгнул ... На этот раз взлетев еще выше и дальше.

И снова он упал обратно на землю, с глухим стуком упав в огромном облаке грязи и пыли. Левой рукой своего сида он вытащил поврежденную, еще теплую автопушку и отбросил ее далеко в лес. Затем он продолжил свой путь, продираясь сквозь молодые деревья, ежевику и мимо увитых виноградной лозой дубов, не пытаясь скрыть следы своего прохождения. Секундой позже он вышел на другую небольшую поляну, примерно круглый участок открытой местности диаметром не более пятнадцати метров. Его глаза сузились. Этого должно было хватить, подумал он. Так или иначе, ему надоело убегать.

Брэд быстро нырнул в заросли деревьев и кустарника на противоположной стороне. Как только он оказался вне поля зрения поляны, он срезал вправо и вернулся на полкруга. Он остановился на небольшом расстоянии от отверстия и опустился на колени. Восстановите системы маскировки, скомандовал он. Он осторожно достал свое рельсовое ружье и установил его за стволом ближайшего кедра… в пределах легкой досягаемости.

Термо-камуфляж задней части туловища и правой руки и камуфляж "хамелеон" частично нарушен, предупредили его в CID. Несколько областей на системной схеме засветились желтым. Он немного подвинулся, чтобы безжизненная правая рука робота была хотя бы частично прикрыта тем же деревом. Затем, удовлетворенный, он приготовился ждать.

Взбешенный майор Виктор Зелин побежал через лес, направляясь к месту, где, по расчетам его компьютера, должен был приземлиться робот "Железный волк" после второго прыжка. Теперь он был предоставлен сам себе. Новиков был мертв, разорванный на куски в своей кабине этой внезапной, сокрушительной очередью в упор из пушки. Вот и все для долбаных донесений московской разведки, злобно подумал он. Все эти бодрые заверения тыловиков в том, что им не придется сталкиваться более чем с одной боевой машиной противника, только что превратились в дым и пламя ... точно так же, как разбитый KVM Новикова.

По крайней мере, он нанес несколько точных попаданий в другого робота, когда тот развернулся и побежал. Это должно облегчить задачу по его завершению.

Приближаясь к месту, Зелин замедлил ход. У него не было намерения наткнуться на еще одну засаду. Поврежденная или нет, у машины "Железный волк" все еще могли быть зубы. Он осторожно приблизился к месту, где другой пилот рухнул обратно на землю. Сломанные ветви деревьев и вспаханная земля указывали точное место. Он сделал паузу, сканируя местность своими датчиками ночного видения и прислушиваясь к малейшим звукам.

Длинная, тонкая фигура светилась зеленым в лесу слева от него. Он развернулся в том направлении, готовый открыть огонь. Отброшено 25-миллиметровое вражеское оружие, сообщил компьютер его KVM. Зелин показал зубы. Никто не бросал свое вооружение без веской причины. Должно быть, он нанес роботу "Железный волк" больше повреждений, чем тот думал сначала.

Майор повернул назад и двинулся дальше, следуя по следу потревоженной растительности, оставленному другой машиной, когда она убегала. Он оставался в состоянии повышенной боевой готовности. Чувствительные микрофоны KVM не улавливали никаких новых звуков… это означало, что враг залег где-то впереди.

Враг приближается в девять часов, сообщил отдел уголовного розыска Брэда.

Он затаил дыхание, наблюдая, как русский военный робот осторожно ступил на поляну. Его гладкая, безликая голова поворачивалась из стороны в сторону, почти как у голодного тигра, принюхивающегося к запаху добычи. Во рту у него было сухо, как от пыли.

Давай, мысленно убеждал он. Просто пройди немного дальше. Смотрите, здесь никого нет. Только ты.

Очевидно, удовлетворенная, другая машина двинулась по открытой местности, направляясь к ложному следу, который Брэд проложил глубже в лес.

Сейчас .

Он схватил свое рельсовое ружье из тайника за деревом и привел его в действие. Предупрежденный внезапным шумом и электромагнитной сигнатурой, русский робот развернулся к нему с 30-мм пушкой наготове.

Слишком поздно, холодно подумал Брэд. Он выстрелил. Во вспышке яркой белой плазмы пуля рельсовой пушки попала прямо во вражескую машину и разнесла ее на части.

Он неуклюже поднял своего сида на ноги и вышел на поляну. Его правая рука бесполезно болталась. В результате этого четверо русских были повержены и мертвы. Но машина Макомбера была разбита, а его собственная серьезно повреждена, и шансы по-прежнему были против них. Он повернул направо, готовый направиться на север, к ранчо Фаррелла, чтобы предложить Наде всю возможную помощь… и увидел, как новые взрывы разрывают темноту в клочья. Резкий грохот выстрелов эхом отражался от окружающих холмов.

Брэд почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. В отчаянии он перешел к активным действиям, уже зная, что опоздал.

Сорок два

К ВОСТОКУ ОТ РАНЧО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Полковник Руслан Барышев толкал свой KVM вверх по крутому склону, с трудом пробираясь от дерева к дереву. Рыхлая почва и меловая осыпь смещались под значительным весом робота с каждым шагом. Он поморщился. Они с Имрековым уже на несколько минут отставали от графика, замедленные его решением продвигаться по этой возвышенности, возвышающейся над комплексом Фаррелла, вместо того, чтобы мчаться прямо по мощеной дорожке от главных ворот. Его первоначальный план предусматривал почти одновременное наступление. Вместо этого его команды из двух роботов вступали в бой с врагом как отдельные подразделения… и заплатил гораздо большую цену, чем он ожидал.

В их первых трех атаках против американцев ни один из его KVM не получил ничего, кроме поверхностных повреждений. Теперь, в считанные мгновения, один боевой робот "Железный волк", по-видимому, уничтожил двоих из них. Как это было возможно?

Внезапно маячок, представляющий "Призрак четыре", машину Новикова, исчез с его тактического дисплея. Почти в тот же момент командир его группы Зелин коротко доложил, что он преследует еще одну боевую машину "Железный волк". По их выделенной сети он услышал приглушенную ругань Имрекова. “Черт возьми! Черт возьми! Во что мы здесь вляпались, Свинец? ”

Барышев подавил желание выпустить собственную порцию ненормативной лексики. Это должна была быть легкая цель, ради Бога! Вместо этого половина его роботов была превращена в сгоревшие обломки… с их высококвалифицированными пилотами, разнесенными в клочья. На долю секунды он подумал, не отдать ли приказ об отступлении. Но затем, так же быстро, он отбросил это понятие как трусость. Это была не игра, и жертвы на войне были неизбежны. Кроме того, ни он, ни Имреков пока не столкнулись с каким-либо противодействием. И как только они достигнут вершины этого холма, все ранчо окажется в их власти — оно будет разложено перед их пушками и ракетами, как ягненок, связанный для заклания. “Продолжай идти, Второй”, - приказал он. “Американская оборона не может быть сильной везде”.

“Очень хорошо, ведущий ”Спектр", - сказал другой мужчина после заметной задержки.

Секундой позже Барышев добрался до вершины холма, к нему почти сразу присоединился Второй Призрак Имрекова. Два КВМ продвигались вперед сквозь деревья и вниз по другой стороне, пока не достигли выгодной позиции на военном гребне, которая давала им четкий обзор через всю долину. В лесах на юге горели оранжевые огни. В остальном все казалось неестественно тихим.

С расстояния в семьсот метров Барышев был озадачен, увидев, что большой одноэтажный дом Фаррелла на ранчо был совершенно темным, нигде не горел ни один свет. Не горел свет и в конюшне, сарае для инвентаря или гараже. Седаны и внедорожники, показанные на фотографиях наблюдения Аристова, все еще были припаркованы рядом с домом. Пустовал только загон для лошадей.

Движение на открытых пастбищах к северу привлекло внимание Барышева. Мгновенно насторожившись, он развернулся в ту сторону, пуская в ход свое оружие. Только лошади, сообщил его компьютер, анализируя обнаруженные им быстро меняющиеся тепловые сигнатуры. Никаких всадников-людей .

Ах, подумал он, звуки битвы, должно быть, напугали этих животных. Что ж, не было смысла тратить на них его ограниченные боеприпасы. Он был здесь, чтобы убивать двуногих тварей.

“Ведущий, я не улавливаю никаких ИК-сигналов в этом доме или в любом другом здании!”Имреков доложил с недоумением в голосе.

Барышев задействовал свои собственные тепловые датчики для решения этой задачи. Его показания, или, скорее, их отсутствие, подтвердили выводы другого человека. Он не смог обнаружить никаких источников тепла в человеческий рост внутри дома на ранчо или его пристроек. Его рот сжался. Где были люди, которых они пришли убить — Фаррелл, Мартиндейл и Макланахан?

Он рассматривал дом. Эти каменные стены были толстыми. Когда началось это сражение, трое американцев, должно быть, отступили в безопасную комнату или подвал глубоко внутри. Конечно, не было никаких признаков их присутствия на территории или даже на лесистых склонах, возвышающихся к западу от комплекса. В любом случае, если бы они бросились в поисках безопасности в том направлении, капитан Аристов заметил бы их и доложил.

КРРАК!

Еще одна мощная вспышка осветила леса на юге. KVM майора Зелина немедленно отключился.

На долгое, застывшее мгновение Барышев в шоке уставился на свои показания. Две трети его сил уничтожены? Просто так? За несколько минут боя? Впервые за долгое время он почувствовал, как ледяной страх пополз вверх по его позвоночнику. Он и другие пилоты KVM упивались своей силой, уверенные в почти неуязвимости, которую давали им эти мощные боевые машины. Но теперь было слишком ясно, что это ощущение богоподобной непобедимости было не более чем опасной иллюзией. Они могли быть убиты. На самом деле, они были быть убитым — враги, которые казались призраками, способными незаметно передвигаться в тени, убивали одного за другим.

“Возглавить? Что нам делать?”Напряженный голос Имрекова прорвался сквозь чувство растущего ужаса. “Должны ли мы отступить?”

“Нет!” Барышев зарычал, усилием воли отбрасывая свои страхи в сторону. Отступать сейчас, когда их цель была в поле зрения, было бы актом высшего идиотизма… а также непростительная трусость. “Мы не бежим, Олег! Мы собираемся закончить это сейчас!”

Он выдернул одну из трех своих противотанковых ракет "Спайк" типа "выстрели и забудь" из комплекта вооружения. Имреков сделал то же самое. Получив сигнал от своих компьютеров, они открыли огонь одновременно.

Обе ракеты устремились вниз по склону, пробили металлическую крышу ранчо и взорвались внутри. Окна разлетелись вдребезги, выбитые двумя взрывами. Тысячи крошечных стеклянных осколков полетели наружу, устрашающе мерцая в мерцающем свете, отбрасываемом оранжево-красными огненными шарами, парящими через зияющие дыры, пробитые в крыше.

Они снова открыли огонь. Еще два взрыва сотрясли дом. Огни светились в пустых окнах. Одна из внешних каменных стен просела внутрь. Имреков переключился на свою 30-мм автопушку и начал стрелять по искореженной крыше, используя зажигательные снаряды, чтобы разжечь еще больше пожаров среди разрушенных взрывом книжных шкафов и мебели. Полковник держал наготове свою третью ракету. Если Фаррелл и другие все еще были живы в том, что быстро превращалось в ревущий ад, они могли попытаться в последнюю минуту броситься к одной из машин, припаркованных снаружи.

И затем вспышка яркого, как солнце, белого света озарила лесистый холм напротив них. КВМ Олега Имрекова развалился — в него попал металлический снаряд, движущийся со сверхзвуковой скоростью. Зазубренные куски людей и машин разлетелись по склону.

В ужасе Барышев увидел, как его компьютер высветил новую цель в нескольких сотнях метров от него. Он безошибочно узнал очертания сида "Железный волк", стоящего среди деревьев. Это невозможно, подумал он. В какой-то момент вражеского робота там не было… и в следующий момент там была эта проклятая штука. Не тратя времени на дальнейшие размышления, он выпустил свою противотанковую ракету. Оно прорезало долину, явно направляя другую военную машину.

Цель уничтожена, спокойно доложил компьютер уголовного розыска майора Нади Розек. Она радостно рассмеялась, зная, что только что убедилась, что в мире стало на одного русского ублюдка меньше, который создает проблемы. Она снова подняла рельсовую пушку, выискивая второго вражеского робота.

Ее система оповещения сработала с пронзительным БИП -БИП -БИП. Обнаружение запуска. Час дня на оси угрозы. Ракета имеет ИК-блокировку . Она увидела крошечную яркую точку, несущуюся прямо на нее, увеличивающуюся с поразительной скоростью. У нее не было времени повторно активировать свой тепловой камуфляж. “Черт”, - тихо сказала Надя. В последнее возможное мгновение она метнулась в сторону, отчаянно скрестив обе металлические руки CID перед его туловищем.

ВААММ. ВААММ .

Она почувствовала, как ее отбросило назад в ослепительной вспышке оранжево-красного света. А потом все погрузилось во тьму.

“Попался!” Барышев ликовал, видя, как ярко-оранжевая вспышка поглотила СИД "Железный волк". Он видел, как от него отлетели куски, когда он отлетел назад, врезался в заросли деревьев и грудой рухнул. Он отвернулся, полностью удовлетворенный. Ни один робот не смог бы пережить скорострельные детонации тандемной боеголовки его ракеты — меньшего кумулятивного заряда, снимающего любую взрывоопасную реактивную броню, и основного заряда, предназначенного для пробития нижележащей брони современного тяжелого танка.

Его настроение снова омрачилось при виде тлеющих обломков KVM Имрекова. Эта победа досталась слишком дорогой ценой. Переполненный гневом, он зашагал вниз по склону к разрушенному дому Фаррелла на ранчо. Пришло время убедиться, что люди, которых его лидеры хотели, чтобы он убил, действительно мертвы.

Барышев на ходу переключился обратно на свою автопушку. Он вышел на ровную площадку и приблизился к горящему зданию. Когда он приблизился на расстояние пятидесяти метров, он начал обходить его — методично прощупывая руины своими визуальными датчиками, микрофонами и химическими анализаторами, настроенными на максимальную чувствительность. Он ничего не нашел.

Русский нахмурился. Там должны быть какие-то признаки мертвых тел, даже если это был всего лишь проблеск искалеченной руки или ноги, наполовину погребенных под обломками, или даже просто запах горящей плоти. Пламя взревело выше, подпитываемое более прохладным ночным воздухом, втягиваемым в очаг возгорания.

Неопознанное движение. Правый задний сектор, сообщил компьютер KVM. Дистанция двести двадцать метров .

Пораженный, Барышев резко обернулся… и обнаружил, что смотрит на пустой загон для лошадей. Над голой землей низко стелилась пыль, уносимая ветром, несущимся к горящему дому у него за спиной. “Воспроизведите запись вашего обнаружения”, - приказал он.

Компьютер послушно прокрутил на его дисплее краткий фрагмент видеоизображения, снятого его камерами ночного видения. Внимательно наблюдая, Барышев увидел, как участок земли колышется на ветру… почти как если бы это была ткань вместо твердой земли. Бровь приподнялась в догадке. Может ли это быть—?

Он направился к паддоку.

Прижимаясь к грязи вместе с Мартиндейлом и Фарреллом в неглубокой царапине около середины паддока, Патрик Макланахан увидел, как инфракрасная камуфляжная сетка, натянутая у них над головами, слегка развевается на ветру. Он немедленно увеличил чувствительность аудиоприемников, встроенных в его шлем жизнеобеспечения. Ну и черт, с горечью подумал он, слыша, как темп шагов русского робота меняется и становится громче. Это разорвало его . Вот и весь план А, в котором им троим предлагалось спрятаться здесь, пока Брэд и остальная часть его команды "Железный волк" сражались с силами Грызлова. Жаль, что на самом деле не было плана Б.

Он взглянул на Мартиндейла и Фаррелла, увидев, как их глаза поблескивают в темноте. Он положил руку им на плечи, одному за другим, нажимая в категорической команде оставаться на месте, что бы ни случилось. Они напряженно кивнули.

Время вышло, гадость, подумал Патрик, намеренно используя прозвище, которое дали ему друзья много лет назад ... Многие из которых были давно мертвы, убиты в бою, в авиакатастрофах или террористами. Почему-то это казалось уместным, учитывая, что он, вероятно, скоро увидит их. Кроме того, если бы ему суждено было умереть, он предпочел бы встретить свой конец под открытым небом, а не прятаться в крытом рву.

Быстро, не давая себе времени обосраться, он вывернулся из-под маскировочной сетки. Стиснув зубы, он заставил себя выпрямиться, не обращая внимания на то, как сервоприводы в его поддерживающем экзоскелете протестовали против резкого движения. Затем, неуклюже двигаясь, он трусцой побежал прочь через пыльный загон.

Полковник Руслан Барышев увидел, как странная фигура выбралась из-под маскировочной сети и повернулась, чтобы бежать. “Опознайте этого человека”, - рявкнул он.

Профиль соответствует последней фотографии генерал-лейтенанта Патрика Макланахана, ответил компьютер его KVM. Приоритет цели согласно последним приказам Москвы - Альфа-Один .

Барышев кивнул. Учитывая личное желание президента Грызлова отомстить Макланахану — человеку, чьи бомбы убили отца Грызлова и непосредственно привели к самоубийству его матери, — это неудивительно. Это было, безусловно, желание, которое он разделял. Будучи офицером военно-воздушных сил России, он видел сотни друзей и товарищей, убитых американцами и силами, которыми он командовал. Он поднял свою автопушку. Его палец начал сжиматься на спусковом крючке ... а затем расслабился. Зачем дарить Макланахану такую легкую смерть? В конце концов, что именно сказал Грызлов Куракину, сообщение, переданное генералом дословно, когда он отдавал приказ об этой атаке? О, да. “Я не хочу, чтобы этот кусок дерьма-убийца стал калекой! Я хочу, чтобы его разорвали на гребаные куски!”

Его губы искривились в дикой усмешке. Что ж… почему бы не следовать этим приказам в точности? Отвернувшись от замеченного им замаскированного убежища, он медленно двинулся вслед за убегающим американцем, скользя, как кошка, играющая с испуганной мышью.

Предупреждение. Внимание. Многочисленные сбои в системах. Серьезный урон. Оружие выведено из строя. Датчики с десятипроцентной эффективностью. Энергоснабжение на критическом уровне. Внимание. Внимание. Требовались немедленные пилотные действия .

Неуверенно Надя Розек пришла в сознание, вытаскивая себя из того, что казалось темной, лишенной света бездной, наполненной ужасающими существами. Ее компьютер уголовного розыска продолжал перечислять список своих бед. Треск статических помех в ее ушах и пятна странной формы, скрывающие некоторые виртуальные данные, которые он ей отправлял, наводили на мысль, что нейронная связь была повреждена.

Она потрясла головой, пытаясь быстрее проснуться, и поморщилась, когда ее пронзила острая боль. Кровь капала из глубокой раны у нее на лбу. Горький запах сгоревшей электроники и электрических схем тяжело повис в застоявшемся воздухе. Она поморщилась. Очевидно, ее система жизнеобеспечения тоже была мертва.

У ее сиделки не было левой руки — оторвало сустав. Правая рука робота была не более чем обрубком. У нее было смутное воспоминание о том, как она отчаянно выставляла их перед собой, чтобы защитить ту часть туловища, в которой находилась ее кабина. Она смутно осознала, что они, должно быть, приняли на себя основную тяжесть взрыва той противотанковой ракеты.

Надя приложила все усилия, чтобы поставить уголовный розыск на ноги. Использование поврежденного тактильного интерфейса заставляло ее чувствовать себя так, словно она продирается сквозь зыбучие пески глубиной по бедра… с пятидесятифунтовыми гирями, прикрепленными к ее лодыжкам. Ножные сервоприводы и исполнительные механизмы пронзительно завизжали, слышно было, что они на грани полного отказа. Она стиснула зубы, не обращая внимания ни на болезненные звуки, от которых раскалывалась голова, ни на каскад желтых и красных предупредительных огней, которые внезапно расцвели на ее последней рабочей витрине с оборудованием.

Она, пошатываясь, выпрямилась… и громко ахнула от того, что увидела через свою единственную работающую камеру: генерал Макланахан, горячо любимый отец Брэда, спотыкаясь, бежит по пыльному полю, преследуемый изящной, смертоносно выглядящей российской военной машиной.

“Нет”, - прерывисто сказала Надя, представляя, какую скорбь испытал бы человек, которого она любила всей душой, узнав об ужасной смерти своего отца от рук их врагов. Эта новость пронзила бы сердце Брэда, как отточенный меч. Она напряглась. “Нет. Я не позволю этого!”

Она упрямо спускалась с холма, игнорируя все до единого предохранители умирающего отдела уголовного розыска "Железный волк" и протоколы повреждений, чтобы двигаться быстрее.

Теперь, смеясь, Барышев зашагал дальше вслед за искалеченным американцем. Этот странный металлический панцирь, который носил другой человек, был бледной имитацией силового экзоскелета в основе его собственного KVM. Возможно, ему следует начать с того, что силой оторвать эти куски металла от корчащегося, кричащего труса, размышлял он ... прежде чем перейти к отрыванию физических рук и ног Макланахана.

Через его ссылку компьютер попытался привлечь его внимание. Движение al —

Нетерпеливым жестом Барышев отключил сигнал тревоги. Это был момент, которым нужно было насладиться… без бессмысленных отвлекающих факторов. Сенсоры робота, должно быть, заметили двух других американцев — Фаррелла и Мартиндейла — совершающих свой собственный тщетный рывок в поисках безопасности, пока он преследовал этого. Пусть они бегут, холодно подумал он. Они не смогли далеко уйти. Как только он закончит калечить труп Макланахана, они станут его следующей добычей.

И затем что-то сильно врезалось в его KVM сбоку, выбив его из равновесия. Несмотря на ремни безопасности, внезапный удар был достаточно сильным, чтобы он ударился головой об одну из резервных приборных панелей. Его робот споткнулся и упал на колени.

Взбешенный этим вторжением в его частную охоту, Барышев сплюнул кровь из губы, которую он только что прокусил. “Сукин сын!Сукин сын”. Его KVM снова поднялся и развернулся к этому новому нападающему.

Его глаза расширились от удивления, когда он узнал машину "Железный волк", которую, как он думал, он уничтожил своей противотанковой ракетой. Вражеский боевой робот был потрепанной развалиной, у него отсутствовали обе руки, а большинство сенсорных панелей, установленных на его странной шестиугольной голове, превратились в шлак и обрывки схем. Но проклятая штука все еще каким-то образом двигалась… намеренно встав между ним и Макланаханом.

Ненадолго, злобно подумал Барышев. Он выстрелил из автопушки, пробив СИД "Железный волк", когда тот, спотыкаясь, снова двинулся к нему. Искры и дым танцевали вокруг пробоин, которые его пули пробили в и без того ослабленной броне. С резким смехом он отступил в сторону от выпада другой машины и наблюдал, как она рушится на землю.

Он торжествующе оглянулся и увидел Макланахана. Американец перестал убегать. Вместо этого он бросился к поверженному роботу с выражением ужаса на морщинистом лице.

Ухмыляясь, Барышев снова поднял автопушку, тщательно прицеливаясь.

Патрик Макланахан опустился на колени рядом с Надей из уголовного розыска. Через свою частичную нейронную связь он установил контакт с компьютером машины. Он быстро выходил из строя, отключая все больше и больше оперативной памяти и командных функций в тщетной попытке оставаться в Сети для своего пилота. У него было время только на то, чтобы приказать ему открыть аварийный люк, прежде чем он отключился.

Люк замкнулся. Дым и резкий, медный запах крови вырывались через отверстие.

“Пытаешься спрятаться, малыш?” - услышал он холодный синтезированный голос на английском с акцентом. “Геннадий Грызлов передает вам привет”.

С кривой улыбкой Патрик посмотрел вверх, прямо в дуло 30-мм пушки российского боевого робота. “А он? Что ж, скажи этому мудаку, что увидимся в аду”, - хладнокровно сказал он. Заметив слабый проблеск движения далеко в темноте, далеко за пылающим домом Фаррелла на ранчо, он улыбнулся более искренне. “Но знаешь, у меня такое чувство, что ты доберешься туда первым”.

“Смелые слова для—”

КРЭК!

Русский боевой робот разлетелся на части огненным шаром — попал прямо в спину выстрелом из рельсовой пушки, который прошел насквозь со скоростью 5 махов. Его голова и сломанные конечности по спирали взлетели в воздух ... и рухнули в разных местах, разбросанных по пыльному загону.

Испытывая боль, Патрик заставил себя подняться на четвереньки с того места, куда его отбросило взрывной волной. Он подполз обратно к мертвому кибернетическому пехотному устройству Нади Розек так быстро, как только мог. Его губы беззвучно шевелились. Молитва обычно не была его коньком, но прямо сейчас он принял бы любую предложенную помощь. Особенно когда альтернативой было наблюдать, как сердце его сына разлетается на тысячу осколков.

Сорок три

На РАНЧО ФАРРЕЛЛОВ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Брэд Макланахан резко остановился. Он уставился на изуродованного полицейского Нади, испытав внезапное чувство страха, настолько сильного, что оно заглушило все остальные эмоции, даже облегчение от того, что он увидел своего отца живым, а последнего русского боевого робота разорванным на куски.

Не удается открыть канал передачи данных на "Волка два", его компьютер уголовного розыска сообщил бесполезно. Анализ повреждений указывает на полный отказ процессора, наряду с —

Пропустите это, резко приказал Брэд, не желая больше ничего слышать.

Команда не понята, ответил компьютер.

Я имею в виду, отменить отчет об анализе повреждений "Второго волка", устало сказал Брэд, ругая себя за то, что забыл, что англоязычные идиомы не были сильной стороной системы. Он заметил Мартиндейла и Фаррелла, спешащих к ним через загон.

Его отец медленно пятился из аварийного люка сбитого CID, осторожно таща за собой окровавленную Надю Розек. Несмотря на открытую рану на ее лбу, ее лицо все еще было красивым, но оно было пепельно-белым, почти как мел. Ее длинные, стройные ноги были—

Брэд поспешно отвел взгляд от беспорядка, который он только что увидел. О, Господи, подумал он со смешанным чувством ужаса и мольбы. Это были осколки кости, блестевшие белым посреди всей этой крови. Его желудок резко скрутило, и он боролся с позывами к рвоте, с трудом сглатывая, чтобы не почувствовать кислый привкус желчи. Он повернулся к своему отцу. “Она—?” - он задохнулся, не в силах продолжать.

“Надя все еще жива, сынок, ” тихо сказал его отец, “ Но она тяжело ранена. Я не могу обещать вам, что она справится. ” Он поднял глаза и увидел двух других мужчин. “Губернатор, ” сказал он Фарреллу, “ нам нужен спасательный круг здесь, как можно скорее”.

Фаррелл резко кивнул. Он вытащил свой смартфон. “Я занимаюсь этим, генерал”. Он набрал номер службы экстренной помощи и начал разговаривать с диспетчером, со спокойной уверенностью выдавая краткие инструкции. Закончив, он оглянулся на них. “В Форт Сэм Хьюстон в Сан-Антонио есть ближайший приличный травматологический центр. Их вертолет скорой помощи будет здесь примерно через двадцать минут”.

Брэд увидел, как нахмурился его отец. “До этого нам нужно стабилизировать майора Розека. И я не могу сделать это голыми руками”.

Фаррелл снова кивнул. Он повернулся к охранникам, которые спешили к ним из других наспех замаскированных укрытий, которые они разбросали по территории ранчо. “Джимми!” - крикнул он, указывая на одного. “Захвати аптечку скорой помощи из конюшни! А потом тащи свою задницу обратно сюда, очень быстро !”

“Есть, сэр!” - крикнул охранник через плечо, уже убегая.

Фаррелл засунул руки в карманы и рассеянно пнул сухую почву загона. “У меня была еще одна аптечка”, - задумчиво сказал он. “Но это было в хозяйской ванной вон там”. Он указал большим пальцем на ярко горящие остатки своего дома на ранчо. “Почему-то я не думаю, что оно все еще в целости”.

Мартиндейл неуверенно прочистил горло. “Я сожалею о нанесенном материальном ущербе, губернатор”.

Фаррелл пожал плечами. “Не обращай внимания на дом”. Он опустился на колени рядом с Надей и нежно взял ее руку в свою. “Люди - это то, что в конце концов имеет значение, ребята. В конечном счете, вещи ни черта не значат ”.

“Действительно”, - холодно сказал Мартиндейл. “Я уверен, что вы правы”. Он посмотрел на старшего Макланахана и на Брэда. “Тем временем нам троим нужно двигаться. Если хоть слово об этом… инцидент ... еще не распространился по Интернету и по цепочке командования до президента Барбо, это произойдет достаточно скоро. Прежде чем военные и ФБР в массовом порядке нагрянут сюда, было бы лучше, если бы мы надолго ушли ”.

“А как насчет удара?” Брэд услышал, как он сорвался. “А Надя?”

“Я уверен, что служба безопасности губернатора будет искать полковника Макомбера. Если он все еще жив, о нем хорошо позаботятся ”, - успокаивающе сказал Мартиндейл. “Что касается майора Розек, если она жива, она должна быть в достаточной безопасности в больнице ... под защитой губернатора”.

Фаррелл кивнул. “Вы можете быть спокойны на этот счет, капитан Макланахан”, - заверил он Брэда. “Никто, особенно какой-нибудь федерал, не собирается связываться с ней на земле Техаса. Я обещаю вам это”.

“Я не ухожу”, - произнес твердый, деловитый голос. Это был Патрик Макланахан. Он пристально посмотрел на Мартиндейла. “Мы слишком долго убегали от Стейси Энн Барбо. Нам давно пора перестать прятаться и занять твердую позицию. Американский народ должен знать, что она сделала ... и чего ей не удалось сделать ”.

Мартиндейл фыркнул. “И какой же сверхоптимистический импульс заставляет вас сделать вывод, что Барбо когда-нибудь даст нам такой шанс, генерал? Прежде чем мы сможем сказать ”бу", она прикажет своим головорезам утащить нас в какое—нибудь секретное место - примерно так же далеко от средств массовой информации, как обратная сторона Луны ".

“Я бы не был в этом слишком уверен”, - сказал Фаррелл, внезапно блеснув зубами в темноте. “Возможно, вы все забыли ... Но эти русские пытались убить меня . Что делает это делом штата Техас, а не федерального правительства ”.

Мартиндейл зашевелился. “Я подозреваю, что президент будет решительно оспаривать вашу юрисдикцию, губернатор”.

Фаррелл снова пожал плечами. “Конечно, она это сделает”, - согласился он. “Но из этого получится по-настоящему шикарное судебное дело, не так ли? И это было бы чертовски привлекательно для СМИ ... особенно если бы произошло прямо в разгар президентской кампании, вызвавшей горячие споры ”.

Несмотря на свою печаль и тревогу за Надю, Брэд почувствовал внезапное желание рассмеяться над озадаченным выражением лица Мартиндейла. Казалось, что мастер-манипулятор, возможно, наконец-то встретил достойного соперника—

Раздался отрывистый стрекот автоматов, эхом отражающийся от возвышенностей на юге.

Брэд развернулся на звук стрельбы и бросился прочь на полной скорости, притормозив лишь настолько, чтобы подхватить с земли какой-то предмет все еще работающей левой рукой своего полицейского.

Возле РАНЧО ФАРРЕЛЛОВ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Николай Добрынин, нахмурившись, посмотрел в сторону ранчо Фарреллов. Звуки стрельбы из-за этих холмов прекратились несколько минут назад. Так где же был Барышев и его проклятые KVM? Чем дольше они будут медлить здесь, тем больше вероятность, что они столкнутся с американскими правоохранительными органами или военными блокпостами на дорогах обратно в Сан-Антонио, а затем дальше на юг, к американо-мексиканской границе. “Ведущий "Спектр”, это второй шах и мат", - сказал он в свой горловой микрофон. “Вы меня слышите? Окончено”.

Ответа не последовало. Только шипение помех на пустой частоте.

“В какую игру сейчас играют эти кровожадные маньяки?” - ворчал он Павлу Ларионову.

Мужчина покрупнее пожал плечами. “Вероятно, лучше, если мы не будем знать”, - посоветовал он. “Если мы хотим иметь возможность поспать сегодня ночью, то да”.

Добрынин поморщился. Вероятно, это было правдой, решил он. Ему уже снились кошмары о крови и ошметках человеческой плоти, покрывающих боевого робота Барышева после той атаки в Калифорнии. Он похлопал Ларионова по плечу. “Давай подтянем остальных наших парней, Павел. Я хочу отправиться в путь, как только полковник и остальные вернутся ”.

Другой мужчина кивнул. Он повернул голову туда, где были размещены трое других бывших солдат Спецназа, и что—то коротко сказал в свой микрофон, используя собственный защищенный канал их команды. Один за другим Юмашев, Попов и Миткин поднялись со своих скрытых огневых позиций вдоль грунтовой дороги и потрусили обратно к трем припаркованным большим буровым установкам. Закончив, Ларионов спросил: “Что насчет капитана?”

Добрынин вздохнул. “Если Кирилл умен, он будет крепко держаться. У него хорошая позиция. Как только американцы проведут свою первоначальную зачистку, он, возможно, сможет освободиться и справиться самостоятельно ”.

Большой человек фыркнул. “Вы действительно верите в эту чушь, сэр?”

“Не совсем”, - признал Добрынин. “Но давайте посмотрим правде в глаза. Капитану было пиздец, как только Москва отправила этот преждевременный приказ о нападении ”. Он покачал головой. “Мы просто должны надеяться, что он будет держать рот на замке достаточно долго, чтобы остальные из нас смогли сбежать —”

Голова Ларионова, пораженная пулей калибра 7,62 мм, взорвалась у лица Добрынина, осыпав его рваными осколками кости и зубов. Большой человек рухнул бесформенной кучей, как марионетка, у которой перерезали все ниточки.

На долю секунды Добрынин уставился на мертвеца с открытым от изумления ртом. Затем он выздоровел. “Снайпер!” - закричал он, ныряя к земле.

По дороге Миткин и Юмашев отреагировали быстро, ударившись о грязь и скатившись в неглубокую канаву рядом с дорогой. Попов действовал медленнее. Фатально так. Второй выстрел из винтовки с глушителем поверг его на месте.

“Огонь на подавление!” Добрынин кричал. “На склоне холма через дорогу!”

Они открыли огонь из своих HK7, стреляя короткими очередями в сторону противоположного склона, тщательно направляя свои выстрелы в наиболее вероятные места, где мог прятаться невидимый снайпер. Пыль, куски оторванного кустарника и искры от рикошетов отнесло по ветру.

“Прекратить огонь!” Звонил Добрынин. “Прекратить огонь!”

На затемненном участке проселочной дороги в Техасе воцарилась тишина.

“Мы взяли его?” - услышал он вопрос Миткина.

Еще одна винтовочная пуля взрыла грязь рядом с лицом Добрынина. В отчаянии он откатился в сторону и забрался в укрытие за покрышкой от большегрузного грузовика. “К сожалению, нет”, - сухо сказал он. Он поморщился. Они были скованы. Наступление в открытую против этого скрытого стрелка было бы самоубийством. То же самое относилось к попытке уехать по дороге на их грузовиках. Нет, сердито подумал он, они застряли здесь, пока не вернулись KVM Барышева, точно определили одинокого снайпера, устроившего им засаду, и разнесли его вдребезги. “Где, черт возьми, эти роботы?” он размышлял вслух.

“Прямо здесь”, - услышал он ответ ледяного электронного голоса.

Добрынин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть массивную фигуру, выступающую из темноты. Почувствовав облегчение, он встал, стараясь, чтобы прицеп находился между ним и стрелком, который убил Ларионова и Повова. “Самое гребаное время”, - прорычал он… а затем почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом, когда робот придвинулся ближе. Он был выше, чем KVMs, с шестигранной головой. “О, Боже”, - пробормотал он. “Ты не один из наших, не так ли?”

Военная машина "Железный волк" покачала головой. “Нет, я не такой”. Он бросил какой-то предмет на землю. Добрынин в ужасе уставился на гладкий, безликий овоид, который подкатился к его ботинкам. “Это то, что осталось от ваших роботов”, - резко сказал CID. “Теперь твоя очередь. Капитуляция. Или умри. Это ваш выбор ”.

Ошеломленный, Добрынин отбросил свой пистолет-пулемет в сторону и поднял руки. Он услышал звон оружия, падающего на землю, когда Юмашев и Миткин последовали его примеру.

На РАНЧО ФАРРЕЛЛОВ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Кирилл Аристов решил, что пришло время уходить. До сих пор приземлился и взлетел только один вертолет медицинской помощи. Но он мог слышать вдалеке еще самолеты, а также приближающиеся звуки сирен полиции и пожарной машины. Если бы он подождал еще немного, ранчо было бы кишмя кишит американскими полицейскими и солдатами. И он никак не мог уклониться от серьезной зачистки спешенными войсками и шерифами с собаками.

С его выгодной позиции на этом низком, поросшем лесом холме было трудно точно сказать, что произошло, но одно было совершенно ясно: атака Барышева натолкнулась на яростное и совершенно неожиданное сопротивление. Он видел, как по крайней мере, один из KVM был уничтожен — разнесен на куски недалеко от вершины холма напротив него. И он видел, как другой исчез во тьме за горящими руинами ранчо Фаррелла… вскоре после этого последовал мощный взрыв. Это, в сочетании с видом одной из боевых машин "Железный волк", двигающейся по открытому пространству без обстрела, убедительно свидетельствовало о том, что полковник и его люди потерпели поражение. Но выиграли они или проиграли, больше не имело большого значения для Аристова. Его единственной целью сейчас было убраться с этого ранчо и из страны как можно быстрее.

Помня об этом, он аккуратно убрал камеру ночного видения и оптический прицел обратно в камуфляжный костюм. Затем, медленно и осторожно, он пополз назад, выбираясь из-за двух искривленных деревьев, которые он использовал в качестве укрытия. Как только он достиг места, где кустарник и высокая трава закрывали ему вид на горящий дом, он начал вставать.

И внезапно замер, почувствовав холодное дуло пистолета у основания своего черепа.

“Я был бы очень признателен, если бы вы держали свои руки так, чтобы я мог их видеть”, - весело протянул собеседник. “Видишь ли, я сейчас немного взвинчен ... И мой палец на спусковом крючке начинает немного подергиваться, когда это происходит”.

Аристов с трудом сглотнул. Он опустился обратно и осторожно развел руки в стороны, прижав ладони к земле. Он лежал неподвижно, пока боевик грубо, но эффективно обыскивал его — быстро нашел и изъял его камеру и боевой нож, который был единственным оружием, которое он носил.

Стрелок отступил. “Теперь ты можешь перевернуться, друг”.

Аристов сделал, как ему сказали… и увидел седого, сурового на вид мужчину, направившего на него винтовку Ruger Mini-14 Ranch. Американец был одет в камуфляжный костюм, очень похожий на его собственный. “У вас есть преимущество передо мной, мистер— ?”

Другой мужчина вежливо кивнул. “Меня зовут Дэвис. Эндрю Дэвис.”

Аристов вздохнул. “И как долго вы наблюдали за мной, мистер Дэвис?”

“В значительной степени с того момента, как вы пересекли границу собственности губернатора Фаррелла”, - небрежно сказал американец.

“Так что же происходит сейчас?”

Дэвис ухмыльнулся ему в ответ. “Мы движемся к тому, что осталось от дома губернатора”. Его взгляд посуровел. “Я очень надеюсь, что у тебя не было по-настоящему срочных дел, друг, скажем, в Мексике или, может быть, дома, в России ... потому что я думаю, что есть очень много людей, которые действительно хотят перекинуться с тобой парой слов”.

Сорок четыре

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Владимир Куракин сидел в тягостном молчании, наблюдая, как в реальном времени разворачиваются свидетельства полной катастрофы. Монитор с большим экраном в личном кабинете Грызлова в настоящее время показывал поспешно созванную пресс-конференцию, проходящую на ранчо губернатора Техаса Джона Д. Фаррелла.

Кандидат в президенты США уверенно стоял перед множеством микрофонов — выглядел усталым, но в остальном ничуть не потрепанным. “Эти террористические атаки против наших военных и жизненно важных оборонных отраслей промышленности и ученых ... а теперь и против меня… были осуществлены российскими наемниками — наемники, я убежден, действовали по приказу самого российского правительства. К счастью, благодаря героизму и невероятному самопожертвованию горстки храбрых американских патриотов и их польских товарищей по оружию, эта угроза нашей стране и нашей политической стабильности была остановлена хладнокровно сегодня вечером ”.

Рот Фаррелла сжался. “Несмотря на неоднократные заявления президента Барбо об обратном, доказательств причастности Москвы к этим зверствам сейчас неопровержимо. Части шести разбитых русских военных машин, которые они называют Кибернетические военные машины, разбросаны по моему ранчо. Я не сомневаюсь, что тщательный судебно-медицинский анализ этих материалов и компонентов окончательно докажет, где они были изготовлены… в России... и нигде больше”. На мгновение сквозь серьезное выражение его лица проглянуло немного озорного юмора. “И если этого недостаточно, чтобы убедить президента и ее людей в глупых ошибках, которые они совершали на протяжении всего этого кризиса, что ж, тогда, возможно, допрос пленных, которых мы захватили здесь сегодня вечером, поможет ”.

Он смотрел прямо в камеры. “Но что бы президент Барбо ни делал или не делал, злым людям, ответственным за организацию этих жестоких и неспровоцированных нападений на нашу страну, лучше уяснить одну вещь: если я выиграю выборы в ноябре и стану президентом Соединенных Штатов, наступит день расплаты. И это не угроза. Это торжественное обещание—”

Геннадий Грызлов решительным жестом прервал трансляцию. Он медленно повернулся лицом к Куракину. “Я потрясен, генерал”, - холодно сказал он. “Потрясен до глубины души этими ужасными событиями”.

Куракин уставился на него. “Господин Президент, позвольте мне напомнить вам, что покушение на губернатора Фаррелла было заказано вопреки моим лучшим советам. С самого начала я был тем, кто предупреждал вас, что это было поспешно и безрассудно”.

Грызлов поднял бровь. “Вы меня неправильно поняли, Владимир”, - сказал он с лукавой улыбкой. Видя непонимание другого человека, он вздохнул. “Я просто выражаю свое смятение, узнав о преступлениях, которые вы и эти другие опозоренные бывшие российские солдаты совершали на чужой территории. Я не могу представить, как вы смогли украсть столько ценного государственного имущества — такого, как те экспериментальные промышленные роботы, — не говоря уже о том, чтобы использовать его для проведения совершенно несанкционированных террористических акций против Соединенных Штатов ”. Он серьезно покачал головой. “Я подозреваю, что мне придется навести порядок в Министерстве обороны, зачистив его сверху донизу”.

Куракин побледнел. “Но я—”

“Вы думали, я бы одобрил то, что вы сделали, особенно после этого фиаско? Вы забываете: суть "правдоподобного отрицания" заключается в готовности отрицать ”. Он нажал кнопку на своем настольном телефоне.

Дверь в его кабинет распахнулась. Вошли несколько мужчин с суровыми лицами в полицейской форме. Один из них, с двумя звездами подполковника на погонах, направился прямо к Куракину и положил твердую руку ему на плечо. “Бывший генерал-майор Владимир Куракин, по приказу президента я помещаю вас под арест за преступления против государства”.

Куракин сидел, как вкопанный, в неподдельном шоке. Его рот бесполезно открывался и закрывался, как у рыбы, задыхающейся после того, как ее поймали на крючок и смотали с катушки.

Офицер, который его арестовал, кивнул своим подчиненным. Они молча приблизились, поставили Куракина на ноги, а затем вывели его, не сопротивляющегося, из кабинета.

Грызлов остановил их лидера одним взглядом. “Минутку, полковник”.

“Сэр?”

“Генерал-майор Куракин - очень опасный человек”, - мягко сказал Грызлов.

Подполковник кивнул. “Да, господин президент”.

“Таким образом, он может попытаться сбежать”, - продолжил Грызлов.

“Это возможно”, - согласился мужчина с суровым лицом.

Глаза Грызлова были ледяными. “Будьте уверены, что он предпримет попытку”. Его улыбка выглядела так, как будто ее приклеили. “Полностью ли мы понимаем друг друга?”

“Полностью, господин Президент”, - заверил его офицер. Он отдал честь и ушел.

Президент России откинулся на спинку стула с мрачным выражением лица. Обрубать концы, как Куракин, было легко. Чтобы прийти к окончательному решению для таких опасных людей, как Макланахан, Фаррелл и их хозяин, Мартиндейл, потребовалось бы гораздо больше работы.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Президент Стейси Энн Барбо впилась взглядом в изображение своего российского коллеги Геннадия Грызлова. По их защищенной видеосвязи он казался совершенно равнодушным к ее неприкрытому гневу. На самом деле, если уж на то пошло, с нарастающей яростью осознала она, он выглядел удивительно довольным собой.

“Вы неважно выглядите, мадам президент”, - холодно сказал он, прежде чем она успела наброситься на него. “Вы консультировались со своими врачами?”

Барбо почувствовала, как у нее заскрежетали зубы. Конечно, она выглядела “нездоровой”, - с горечью подумала она. Никакое количество косметики не могло скрыть мешки под ее глазами или изможденное, затравленное выражение, которое она носила почти постоянно в эти дни. С открытием того, что русские действительно несут ответственность за террористические атаки, в которых она так яростно обвиняла поляков и их союзников из эскадрильи "Железный волк", ее дни у власти были сочтены. Каждый опрос, каждая фокус-группа, отчет каждого дорогостоящего консультанта приводили к одному и тому же неумолимому выводу. С политической точки зрения она была ходячей мертвой женщиной. Она собиралась проиграть ноябрьские выборы. Единственный открытый вопрос прямо сейчас заключался в том, насколько велик отрыв — и скольких конгрессменов и сенаторов от ее собственной партии она унесет с собой.

“Я просто в порядке”, - солгала она. “Это больше, чем кто-либо сможет сказать в твою пользу в не слишком отдаленном будущем, ты, высокомерный сукин сын”.

Грызлов вызывающе поднял бровь. “Это угроза, госпожа президент?”

“Что еще это могло быть?” Барбо сорвался. “Что, черт возьми, заставило вас думать, что вы можете начать тайную войну против Соединенных Штатов и уйти невредимым?”

“Я?” - переспросил он с холодным, пренебрежительным смешком. “Вы забыли прецеденты, которые сами создали? Давным-давно вы умыли руки, сняв с себя всякую ответственность за действия наемников "Железного волка" из Scion, помните? Ты практически встал на колени и умолял меня отпустить тебе их грехи против моей страны. И я согласился”. Он тонко улыбнулся. “Почему тогда я должен брать на себя какую-либо вину за действия нескольких бывших солдат-преступников, которые действовали без какого-либо разрешения моего правительства?”

Какое-то мгновение Барбо мог только пялиться на Грызлова, ошеломленный его откровенной наглостью. “Ты же не можешь всерьез полагать, что кто-то поверит в эту чушь?” - спросила она наконец. “Кто, как вы собираетесь утверждать, заплатил этому генералу Куракину и его людям? Китайцы? Какой-то преступный синдикат? Маленькие зеленые человечки с Марса?”

Грызлов пожал плечами. “Кто знает? Жизнь полна загадок”. Его взгляд стал еще холоднее. “По крайней мере, в одном смысле, мадам Президент, мое правительство доказало, что оно более осведомлено о своих обязательствах по международному праву, чем ваше. Вы утверждали, что бессильны против грабежей отпрыска Мартиндейла. Россия не так уж слаба или небрежна. Смерти преступника Куракина и его ближайших соратников доказывают это”. Он показал зубы. “Итак, вы видите, правосудие в моей стране осуществляется быстро ... и наверняка”.

“Выбивание нескольких пешек с доски на этот раз ничего не изменит”, - парировал Барбо.

“Не так ли?” Лениво сказал Грызлов. Внезапно он наклонился вперед. “Не тратьте больше мое время на бумажные угрозы, мадам Президент. Мы оба знаем, что у вас не хватит духу для настоящей войны. И даже если бы вы это сделали, кто последует за вами в пропасть? У вас нет союзников. Друзей нет. Ваш собственный Конгресс объявил бы вам импичмент, хотя бы для того, чтобы спасти свою шкуру”.

Барбо на мгновение покраснел. О, ради ножа и всего пары минут наедине с этим ублюдком, мрачно подумала она, сжимая кулаки под столом. Краем глаза она увидела, как Люк Коэн начал вставать со своего стула. Она нетерпеливо махнула ему, чтобы он садился обратно. Наконец, она выдохнула, восстановив небольшую толику самоконтроля. “Ты действительно думаешь, что ты здесь что-то выиграл, Геннадий?” - парировала она. “Потому что с того места, где я сижу, ты выглядишь как неудачник”.

Он только улыбнулся.

“Вы думаете, я неправ?” Барбо продолжал язвительно. “Что ж, я надеюсь, вам понравится пожинать то, что вы только что посеяли. В январе вы столкнетесь с новым американским президентом, человеком, который открыто враждебен вам и вашим амбициям. Президент в союзе с Мартиндейлом и ”Скай Мастерс“... и”— она проглотила ругательство — "с Макланаханом".

Впервые она увидела, что Грызлов выглядит встревоженным. “Я не боюсь никого из них”, - быстро сказал он.

“Тогда ты идиот”, - решительно сказала она. “Потому что вам, черт возьми, следует бояться”. Прежде чем он смог ответить, она прервала связь и откинулась назад, тяжело дыша.

Наконец, Барбо повернулся к Коэну и Рауху. Оба мужчины прослушивали разговор. “Вы слышали, как злорадствовал Грызлов? В этом нет никаких сомнений. Этот сукин сын чертовски виновен.”

“И свободен, как птица”, - прямо указал Раух. “Потому что он прав. Если мы не готовы объявить войну из-за этого, мы мало что можем сделать… по крайней мере, в краткосрочной перспективе”.

Барбо фыркнул. “Короткий срок - это все, что у меня есть, доктор Раух”.

“Достаточно верно”, - согласился он. “К счастью, долгосрочные интересы и безопасность этой страны не зависят ни от одного человека - особенно от вас”.

Ее глаза сузились. “Я не уверена, что мне очень нравится твой тон, Эд”. Она нахмурилась на него. “Я предлагаю вам в следующий раз оставить недоделанные политические комментарии за дверью”.

“Следующего раза не будет, мадам президент”, - спокойно сказал Раух. Он встал, достал из кармана пиджака письмо и положил его на ее стол.

Барбо уставился на это сверху вниз. “Что это, черт возьми, такое?”

“Моя отставка”, - сказал он. “Вступает в силу немедленно”.

Она посмотрела на него с холодным презрением. “Так вы просто еще одна крыса, покидающая тонущий корабль, доктор Раух?”

“Нет, мадам президент”, - ответил Раух с таким же презрением. “В этом случае единственные крысы здесь - это те, кто остается”.

Затем, не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел из Овального кабинета, оставив Стейси Энн Барбо безмолвствовать позади него.

Эпилог

ПЛЯЖ ЖЕЛИТКОВО, НА ПОБЕРЕЖЬЕ БАЛТИЙСКОГО МОРЯ, НЕДАЛЕКО От ГДАНЬСКА, ПОЛЬША

ЗИМА 2021

Майор Надя Розек в одиночестве брела вприпрыжку по широкому, продуваемому всеми ветрами участку песчаного пляжа. Она стиснула зубы от ледяного холода, зарылась в рыхлый песок и продолжала идти, стремясь освоить свои новые протезные беговые лезвия. Они были последней частью испытания, с которым она боролась с тех пор, как хирурги в Форт-Сэм-Худ ампутировали обе ее искалеченные ноги ниже колена.

За неделями мучительной госпитализации в Соединенных Штатах последовали месяцы болезненной и изнурительной реабилитации дома, в Польше. Она уже заново научилась ходить, используя другие, более традиционные протезы ног. Теперь она была полна решимости доказать, что она не беспомощная калека, которую нужно поблагодарить за службу, назначить пенсию, а затем мягко отстранить. Такие люди, как Дуглас Бейдер, ас-истребитель королевских ВВС во время Второй мировой войны, уже показали, что люди с двумя ампутированными конечностями могут летать и сражаться в воздухе. Ее задачей было убедить свое начальство, что она годится для службы, даже без ног, в качестве действительного офицера польского спецназа.

И так каждый день, в любую погоду, она бегала взад и вперед по этому длинному пустынному участку пляжа, восстанавливая свои силы, выносливость, ловкость и скорость. Она уже била личные рекорды, которые установила двумя настоящими ногами.

Но она всегда бежала одна.

Надя пригнула голову и побежала по песку, пытаясь сосредоточиться на том, что было прямо перед ней ... а не на том, что могло ожидать ее в будущем. С самого детства она по-настоящему боялась только одного — возможности прожить свою жизнь одиноким существом, одиноким и лишенным любви. В течение многих лет товарищество ее однополчан заполняло пустоту ... хотя и не полностью. Затем она встретила Брэда Макланахана, и это было так, как будто в ее мире взошло новое солнце, принеся с собой восхитительное чувство тепла, роста и радости.

Но теперь? Когда он посмотрит на нее, увидит ли он все еще женщину, которую любил? Или глаза Брэда постоянно мучил бы вид ее шрамов и отсутствующих конечностей? Он винил себя за раны, которые она получила в той последней битве… как бы несправедливо это ни было. Во время его визитов в ее больничную палату, а затем позже в реабилитационный центр, его чувства вины и сожаления лежали между ними, как черная тень луны, когда она затмевала солнце.

Если бы только он был свободен, чтобы проводить с ней больше времени — учиться справляться с тем, что произошло, так же, как и она. Но он служил солдатом в эскадрилье "Железный волк", и его время не принадлежало ему полностью ... особенно в мире, который еще не оправился от последствий последних порочных планов Гжилова.

Прямо сейчас Надя боялась, что может потерять его навсегда. Недавно вступивший в должность президент Америки Фаррелл отменил все санкции Барбо и угрозы судебного преследования в отношении тех, кто служил с Iron Wolf и Scion. Она услышала радость в голосе Брэда, когда он позвонил ей с новостью о том, что они с отцом летят обратно в Соединенные Штаты, чтобы навестить семью. С тех пор, как они уехали, прошли недели, и лишь изредка раздавались неловкие звонки, электронные письма или текстовые сообщения. Что, если Брэд решил остаться на родине, а не возвращаться в Польшу? За все время, что они были вместе, в глубине души она знала, что он так и не смог полностью примириться с возможностью жизни в изгнании.

Она знала, что ей просто жаль себя, что как военнослужащая она должна ожидать жертв. В конце концов, Вак Макомбер также проходил собственную реабилитацию — в его случае из-за нескольких раздробленных ребер и сильно сломанных рук и ног. Он не перенес никаких ампутаций, но здоровяк пошутил, что в нем больше булавок, чем было в бабушкином швейном наборе. Каждый раз, когда они разговаривали в больнице или по телефону, поддержка полковника, несмотря на его собственные ранения, помогала ей сохранять мотивацию. И все же, несмотря на ее решимость преодолеть свои физические ограничения, Надя чувствовала себя эмоционально разбитой.

Она остановилась, чтобы перевести дыхание, уставившись вниз на плотно утрамбованный песок перед своими клинками, не видя ничего, кроме размытого пятна. Ты выживешь, сказала она себе, что бы ни случилось.

Собравшись с духом, чтобы преодолеть следующие пять километров, Надя подняла глаза ... и увидела высокую, широкоплечую фигуру в темной, темно-зеленой форменной куртке эскадрильи "Железный волк". Он стоял один на песке, ожидая ее.

С новой энергией она бросилась к нему ... и оказалась в его объятиях. “Привет всем”, - сказал Брэд. “Я вернулся”.

Надя удивленно посмотрела на него. “Я боялся, что вы отправитесь домой теперь, когда ваш президент делает это возможным. Домой, в Америку”.

Мягко улыбаясь, он покачал головой. “Америка. Польша. В любой точке мира. Для меня это не имеет особого значения. Мой настоящий дом там, где ты есть, Надя Розек. Всегда и навеки”.

Благодарности

Как всегда, спасибо Патрику Ларкину за его мастерство и тяжелую работу.

Оружие и сокращения

96L6E — российский радар поиска ракет класса "земля-воздух"

AH-64D Apache — ударный вертолет армии США

AIM-120 — ракета класса "воздух-воздух" с радиолокационным наведением

АК-400 — российская штурмовая винтовка

ALQ-293 — американская усовершенствованная система радиоэлектронной борьбы (SPEAR)

БТР — бронетранспортер

AT-4 - российская противотанковая ракета

B-1B Lancer — стратегический тяжелый бомбардировщик ВВС США

B-21 Raider — бомбардировщик-невидимка следующего поколения ВВС США

B-2A Spirit — стратегический тяжелый бомбардировщик-невидимка ВВС США

B-52H Stratofortress — стратегический тяжелый бомбардировщик ВВС США

БМП-1, БТР-82 — российские бронетранспортеры

C-17 Globemaster III — тяжелый грузовой самолет ВВС США

CH-47 "Чинук" — грузовой вертолет большой грузоподъемности армии США

CID — кибернетическое пехотное устройство, пилотируемый боевой робот

CIWS — Система вооружения ближнего боя, корабельное оборонительное оружие ВМС США

СО — командующий офицер

DARPA — Агентство перспективных оборонных исследовательских проектов, агентство Министерства обороны США, разрабатывающее новые военные технологии

DEFCON — Условие готовности к обороне

DTF — цифровое отслеживание местности

E-2C Hawkeye — авианосный самолет радиолокационного наблюдения и управления ВМС США

E-3 Sentry — самолет радиолокационного наблюдения и управления ВВС США

E-4B — Национальный центр воздушно-десантных операций ВВС США, летающий командный пункт

E-8 JSTARS — Объединенная радиолокационная система для атаки целей наблюдения, самолет-радар наземного наблюдения ВВС США

F-15 — истребитель господства ВВС США в воздухе

F-15E Strike Eagle — тактический бомбардировочный и истребительный самолет ВВС США

F-16 Fighting Falcon — многоцелевой тактический истребитель ВВС США

F-22 Raptor — истребитель пятого поколения ВВС США "Стелс", обеспечивающий господство в воздухе

F-35 Lightning II — американский многоцелевой тактический истребитель пятого поколения, предназначенный для многоцелевого использования

F-4 - американский многоцелевой тактический истребитель

FAA — Федеральное управление гражданской авиации США

ФСБ — Российское федеральное бюро безопасности (ранее КГБ)

FXR — Фрэнсис Ксавье Риган, международный бизнес-магнат

Glock 22 — австрийский полуавтоматический пистолет 40-го калибра

ГЛОНАСС — Глобальная навигационная спутниковая система, российская спутниковая навигационная система космического базирования

GPS — глобальная система позиционирования, американская спутниковая навигационная система

Гроза-4 - штурмовая винтовка российского спецназа

Главное разведывательное управление, ГРУ — российская военная разведка

ГШ-30-1 — Русская тяжелая скорострельная пушка

Ракета "Хеллфайр" — американская ударная ракета класса "воздух-земля" с лазерным и радиолокационным наведением

HH-60G — вертолет для специальных операций ВВС США

HUD — предварительный дисплей; отображает информацию о полете и оружии перед пилотом

Хьюи — прозвище американского многоцелевого вертолета UH-1 Iroquois

HUMINT — Человеческий интеллект

IR — инфракрасный

JAS 39 — многоцелевой тактический истребитель шведской разработки

Kh-35UE — российская ударная ракета класса "воздух-земля"

клики — километры

Кибернетические военные машины, KVM — российский пилотируемый боевой робот

LEAF — вспомогательное средство, улучшающее жизнь, роботизированная система жизнеобеспечения

LED — светоизлучающий диод, усовершенствованная система освещения

ЛЗ — Зона высадки

M1911A1 — американский пистолет 45-го калибра

M1A1 — основной боевой танк армии США

М-60 — основной боевой танк армии США

MFD — многофункциональный дисплей, электронная информационная система

Пистолет—пулемет MP7 - компактное оружие личной защиты немецкого производства

MQ-55 — американский беспилотный боевой летательный аппарат

MRAP — американский тяжелый бронетранспортер, защищенный от минных заграждений, защищенный от засады.

NEXRAD — радар следующего поколения, американская метеорологическая радиолокационная система

АНБ — Агентство национальной безопасности, американское агентство глобального электронного наблюдения

СНБ — Совет национальной безопасности, американская группа по национальной обороне и внешней политике

PR — связи с общественностью

PSS — российский бесшумный пистолет

PZL SW-4 - польский легкий вертолет общего назначения

Разрешение конфликтов Услуги, РКУ — российская группа наемников

RP — пункт сообщения; также пункт встречи

РПГ — реактивный гранатомет

S-19 Midnight — американский одноступенчатый космический самолет для вывода на орбиту

ЗРК С-300 — российская зенитная ракета класса "земля-воздух"

С-400ТРИУМФ " — усовершенствованная российская зенитная ракета класса "земля-воздух"

ЗРК — ракета класса "земля-воздух"

SOCAL — Центр управления воздушным движением Южной Калифорнии, американское агентство по управлению воздушным движением

SOCOM — Командование специальных операций, штаб специальных операций американской армии

SPEAR — средство самозащиты с электронной гибкостью реагирования, американская усовершенствованная система радиоэлектронной борьбы

Спецназ — аббревиатура войска спец ialnogo Наз nacheniya, российский спецназ

Spike — израильская противотанковая ракета

"Стингер" — американская зенитная ракета, запускаемая с плеча

STOL — Короткий взлет и посадка

Су-27 - российский многоцелевой тактический истребитель

Су-34 — российский тактический бомбардировщик

Су-35 — российский многоцелевой тактический истребитель

Су-50 — российский передовой истребитель превосходства в воздухе

Внедорожник — спортивный внедорожник

Т-72 — российский основной боевой танк

Т-90 - российский усовершенствованный основной боевой танк

Ту-160 "Блэкджек" — российский усовершенствованный сверхзвуковой стратегический бомбардировщик

Ответный огонь Ту-22М-3 - российский сверхзвуковой стратегический бомбардировщик

Медведь Ту-95 - российский стратегический бомбардировщик

УАЗ-3163 Patriot — российский внедорожник

Udav — российский 9-мм пистолет

UH-60 Black Hawk — вертолет среднего назначения армии США

V-22 — американский самолет с наклонным винтом

VC-25B — сильно модифицированная версия Boeing 747-200B ВВС США, известная как Air Force One, когда на борту находится президент США

VH-92A — VIP-транспортный вертолет Корпуса морской пехоты США, известный как Marine One, когда на борту находится президент США

Walther P99 — 9-мм полуавтоматический пистолет немецкого производства

XB-1F Excalibur — американский модифицированный стратегический бомбардировщик B-1B Lancer с дополнительным пилотированием

XCV-62 Ranger — американский экспериментальный транспортный самолет с наклонным винтом

XF-111 SuperVark — американский модифицированный стратегический бомбардировщик F-111 с дополнительным экипажем

XV-40 Sparrowhawk — американский экспериментальный беспилотный самолет с наклонным винтом

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных книг, ставших бестселлерами New York Times , начиная с "Бегства старого пса" (1987) и заканчивая, совсем недавно, "Ценой долга" (2017). Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов. Он живет недалеко от озера Тахо, штат Невада.

Откройте для себя великих авторов, эксклюзивные предложения и многое другое на hc.com .

Также автор Дейл Браун

Цена долга

Железный волк

Звездный огонь

Коготь тигра

Время патриотов

Намерение руководства

Разбойничьи силы

Теневое командование

Ударная сила

Край битвы

Акт войны

План атаки

Воздушные боевые силы

Крылья огня

Класс воинов

Битва родилась

Железный дровосек

Фатальная местность

Тень стали

Штурмующие небеса

Цепочки командования

Ночь ястреба

Хозяева неба

Молотоголовые

День гепарда

Серебряная башня

Бегство старого пса

Дейл Браун

Ударная сила

САМООТВЕРЖЕННОСТЬ

Эта история посвящена моему сыну Хантеру, который снова и снова показывал мне, что он унаследовал и принял величайший дар, который я могу дать любому молодому человеку: дар воображения.

Возможно, вы читаете эту историю впервые, но я могу сказать вам, что мы с Хантером рассказывали и пересказывали эту историю друг другу десятки раз.

Старик благодарит тебя, здоровяк.

СОКРАЩЕНИЯ И ТЕРМИНЫ

2С6М "Тунгуска" — комбинированный ракетно-пушечный мобильный российский комплекс ПВО

AGM-170D — ударная ракета со сверхзвуковым ГПВРД

С-300 "Алмаз" — российский ракетный комплекс класса "земля-воздух", способный также противостоять баллистическим ракетам

ARB — Резервная база ВВС

Космическая станция Армстронга — первая американская военная космическая станция

BDU — Парадная боевая форма, стандартная служебная униформа, которую носят солдаты в бою

BDU-58 Meteor — выпускает полезную нагрузку над целевым районом после вхождения в атмосферу

BERP — Баллистический электрореактивный процесс, материал, который носят коммандос “Железный дровосек”

БОМ —окислитель четырехокиси бороводородного ракетного топлива

CAP — Гражданский воздушный патруль (вспомогательное подразделение ВВС США)

CID — Кибернетическое пехотное устройство, пилотируемые боевые роботы

СО—командир

COMSEC — безопасность коммуникаций

Condor — самолет для высадки десанта на базе бомбардировщика; также большой беспилотный дирижабль новой технологии

Исследовательский корабль с экипажем — орбитальный и лунный пилотируемый космический корабль следующего поколения

DARPA — Агентство перспективных исследовательских проектов в области обороны

Авиабаза Дошан Таппех —тегеранская штаб-квартира Корпуса стражей исламской революции

ВЫХОД в открытый космос — деятельность вне корабля; выход в открытый космос

exfil —эксфильтрация

Перегрузочные силы — силы ускорения, действующие на человеческое тело, выраженные в кратных силе тяжести Земли

гипопластический большой палец — врожденный дефект, при котором большой палец уменьшен в размере, отсутствует или сросся с другим пальцем

КСИР — Иранский революционный корпус

ISAR — радар с обратной синтезированной апертурой

JP-7 — очищенное реактивное топливо с более высокой температурой вспышки, чем более распространенное JP-4

KC-77 —заправщик в воздухе и грузовой самолет

комитет — иранские блюстители нравственности и религии

LADAR —лазерный радар

ЛейкСпоттер — частные лица, которые разбивают лагерь за пределами секретных военных объектов США, чтобы наблюдать за испытательными полетами секретных самолетов

LPDRS — магнитогидродинамический генератор лазерно-импульсной ракетной системы детонации — использует движение жидкого металла, движущегося в магнитном поле, для выработки электроэнергии

Меджлис — парламент Ирана

МГД —магнитогидродинамический

миллионная мощность — полная тяга авиационного двигателя без использования форсажных камер

муай тай —кикбоксинг

Унтер—офицер, не уполномоченный - ответственный

АНБ — Агентство национальной безопасности

Оперативная безопасность —operational security

Орион — пилотируемый космический корабль следующего поколения

Пакс—Ривер -Военно-морская авиабаза Патуксент-Ривер

Pilatus PC-6 — одномоторный турбовинтовой тренажер швейцарского производства

полицизация — хирургическое создание большого пальца из пальца

PSID — разница в фунтах на квадратный дюйм, показатель давления в кабине

RFID — устройство радиочастотной идентификации

РПГ — реактивная граната

RTB —возвращение на базу

SA-10, SA-12, SA-19, SA-21 — российские зенитные ракеты класса "земля-воздух"

ЗРК — ракета класса "земля-воздух"

SDB — бомба малого диаметра

Шахаб-2, Шахаб-3, Шахаб-5 — иранские баллистические ракеты

Skybolt — лазер для противоракетной обороны космического базирования

SPAW — сверхзвуковое высокоточное ударное оружие

SPO — старший сотрудник проекта

солнечно-синхронная орбита — орбита, на которой спутник находится над одним и тем же местом на Земле в одно и то же время суток

Высший совет обороны — иранская военная консультативная группа при президенте

ТЕЛ —транспортер-монтажник-пусковая установка

Железный дровосек — коммандос, которые носят современные защитные костюмы и вооружены современным оружием

ПВП — визуальные правила полета

XR-A9 —Экспериментальная разведывательная модель номер девять, космоплан "Черный жеребец"

Зульфикар — основной боевой танк иранского производства

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

АМЕРИКАНЦЫ

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент Соединенных Штатов

МОРИН ХЕРШЕЛ, вице-президент

ГЕНЕРАЛ АРМИИ ДЖОНАС ХАРМАН СПАРКС, советник по национальной безопасности

ДЖОЗЕФ ГАРДНЕР, министр обороны

ГЕНЕРАЛ АРМИИ УИЛЬЯМ ГЛЕНБРУК, председатель Объединенного комитета начальников штабов

ДОКТОР МЭРИ КАРСОН, государственный секретарь

КЕН Т. ФЕНИКС, генеральный прокурор

КАРЛ МИНДЕН, начальник штаба

ГЕНЕРАЛ-майор КОРПУСА морской ПЕХОТЫ США ЭНТОНИ ЛЬЮАРС, пресс-секретарь Белого дома

ДЖЕРАЛЬД ВИСТА, директор Центральной разведки

ГЕНЕРАЛ-лейтенант ПАТРИК МАКЛАНАХАН, специальный советник президента

БРИГАДНЫЙ генерал ДЭВИД ЛЮГЕР, заместитель специального советника президента

БРИГАДНЫЙ генерал РЕБЕККА ФЕРНЕСС, командующий Первыми боевыми воздушными силами (air operations), резервная авиабаза Баттл Маунтин (ARB), Невада

БРИГАДНЫЙ генерал ДАРЕН МЕЙС, офицер по операциям военно-воздушных сил и командир миссии EB-1C

ПОЛКОВНИК ВВС США НЭНСИ ЧЕШИР, командир самолета AL-52 Dragon

МАЙОР ЗАПАСА ВВС США УАЙАТТ КРОСС, командир самолета EB-52 "Мегафортресс"

КАПИТАН ЗАПАСА ВВС США МАРК УОРС, командир миссии EB-52

КАПИТАН ЗАПАСА ВВС МАРГАРЕТ “МАГС” ЛЬЮИС, командир самолета EB-1C Vampire

БРИГАДНЫЙ генерал ХЭЛ БРИГГС, заместитель командующего по операциям (наземные операции), Первая воздушная боевая группа, резервная авиабаза Баттл Маунтин, Невада

СЕРЖАНТ-майор КОРПУСА морской ПЕХОТЫ КРИС ВОЛ, NCOIC, Первая воздушная боевая группа

ПЕРВЫЙ ЛЕЙТЕНАНТ АРМИИ США ЧАРЛИ БРЕЙКМАН, коммандос "Железный дровосек"

КАПИТАН НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИ ЧАРЛИ ТЕРЛОК, инженер уголовного розыска и пилот

СПЕЦИАЛИСТ АРМИИ США МАРИЯ РИКАРДО, коммандос "Железный дровосек"

ПОЛКОВНИК МАРТИН ТЕХАМА, командующий Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений (HAWC), военно-воздушная база Эллиот, Невада

КАПИТАН ХАНТЕР “БУМЕР” НОУБЛ, командир воздушного судна XR-A9 Black Stallion, военно-воздушная база Эллиот, Грум-Лейк

ПЕРВЫЙ лейтенант ДОРОТЕЯ “НАНО” БЕННЕТОН, доктор философии, командир миссии "Черный жеребец"

КАПИТАН ВВС США УИЛ ЛЕФФЕРТС, командир миссии XR-A9

ЛЕЙТЕНАНТ-коммандер ВМС США ДЖЕК ОЛРЕЙ, пилот XR-A9

ЛЕЙТЕНАНТ ВМС США ЛИЗЕТТ “ФРЕНЧИ” МУЛЕН, командир миссии XR-A9

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, старший сенатор США от Луизианы, высокопоставленный член Сенатского комитета по вооруженным силам; Колин Морна, ее помощница

ГЕНЕРАЛ ЧАРЛИ ЗОЛТРЕЙН, командующий Восьмой воздушной армией

ГЕНЕРАЛ КОЛИН ЭДЖУОТЕР, командующий военно-воздушными силами MatéКомандование riel

ЭНН ПЕЙДЖ, доктор философии, бывший сенатор США, астронавт и инженер по космическому оружию

ПОЛКОВНИК КАЙ РАЙДОН, командир самолета "Спейс Шаттл"

МЛАДШИЙ СЕРЖАНТ ГРАЖДАНСКОГО ВОЗДУШНОГО ПАТРУЛЯ ДУГ ЛЕНЦ, младший офицер лейтенанта Кейтлин Ванви

ИРАНЦЫ

ГЕНЕРАЛ-майор ХЕСАРАК АЛЬ-КАН БУЖАЗИ, бывший начальник штаба иранских вооруженных сил

КУРСАНТ ГРАЖДАНСКОГО ВОЗДУШНОГО ПАТРУЛЯ лейтенант КЕЙТЛИН ВАНВИ, она же Шахдохт Азар Асия Кагев, предполагаемая наследница Павлиньего трона Ирана

ИМАМ САЙЕД МОСТАФА ШĪР ĀЗЕМИ, религиозный лидер Ирана

МАСУД АХМАДАД, президент Ирана

БРИГАДНЫЙ генерал МАНСУР САТТАРИ, помощник Бужази

БРИГАДНЫЙ генерал КАМАЛЬ ЖОРАМ, командир Второй ракетной бригады Пасдаран-и-Энгелаб, или Корпуса стражей исламской революции

ГЕНЕРАЛ ХОСЕЙН ЯСИНИ, главнокомандующий вооруженными силами Ирана

КАПИТАН РЕЙСА АЛИ-РЕЗА КАЗЕМИ, пилот транспорта

ГЕНЕРАЛ-лейтенант МУХАММАД БАДИ, командующий Пасдараном (Корпус стражей иранской революции)

ГЕНЕРАЛ-полковник АЛИ ЗОЛКАДР, замещающий командующего в Пасдаране; майор Казем Яхроми, его помощник

АЯТОЛЛА ХАСАН МОХТАЗ, директор Высшего депутата по национальной безопасности и военный советник факиха

МАЙОР ПАРВИЗ НАДЖАР, лейтенант Мара Саиди, телохранители Кейтлин

ПОЛКОВНИК ДЖАМАЛЬ ФАТТАХ, главный сотрудник по политическим вопросам, посольство Ирана, Ашхабад, Туркменистан

РУССКИЕ

ЛЕОНИД ЗЕВИТИН, президент Российской Федерации

ГЕНЕРАЛ КУЗЬМА ФУРЗИЕНКО, российский начальник штаба

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

ПЕНТАГОН ПЛАНИРУЕТ КОСМИЧЕСКИЙ БОМБАРДИРОВЩИК

— Роберт Виндрем, MSNBC NEWS, 14 августа 2001

— Экспериментальный космический корабль НАСА вполне может стать предвестником небольшой армады космических бомбардировщиков стоимостью в миллиард долларов — “транспортных средств для космических операций”, которые могут запускаться с базы США и обстреливать практически любую цель на Земле, и все это в течение 90 минут после президентского приказа.

…Следующее поколение американского бомбардировочного флота будет далеко не только от B-17 времен Второй мировой войны, но и от малозаметного бомбардировщика B-2. Скорость до цели, вероятно, будет таким же высоким приоритетом, как и полезная нагрузка бомбардировщика в 21 веке.

…В июне Рамсфелд поручил Пентагону исследовать “суборбитальные космические аппараты”, которые “были бы ценны для проведения быстрых глобальных ударов”, согласно документу о планировании Пентагона, выпущенному на его имя. И не далее как в прошлом месяце Boeing заявил, что ведет переговоры с ВВС о том, чтобы вложить еще миллионы долларов в X-37 Boeing.

Затем, выступая в Конгрессе в этом месяце, генерал. Майкл Райан, начальник штаба ВВС, признал, что специалисты Пентагона по долгосрочному планированию рассматривают возможность создания футуристического “космического бомбардировщика”…

КОРПОРАЦИЯ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ., www.stratfor.com, 9 ноября 2004

— Иранский чиновник заявил 9 ноября, что Иран приобрел способность производить баллистические ракеты средней дальности в массовом количестве. Министр обороны контр-адмирал. Али Шамхани заявил журналистам в Тегеране, что Исламская республика способна массово производить ракету "Шахаб-3", дальность действия которой недавно была увеличена до 1250 миль.

ИРАНЦЫ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ПРЕКРАЩАТЬ ЯДЕРНЫЕ ПЛАНЫ

— автор: Элейн Сциолино, Нью-Йорк Таймс - 26 ноября 2004 г. — ВЕНА. В четверг Иран отказался отказаться от планов по эксплуатации оборудования для обогащения урана, которое может быть использовано либо в энергетических целях, либо в проекте по созданию ядерной бомбы, сообщили европейские и иранские официальные лица.

Отказ угрожал сорвать ядерное соглашение, достигнутое Ираном 10 дней назад с Францией, Великобританией и Германией о замораживании всей деятельности Ирана по обогащению урана, добавили европейские официальные лица. Это также дало новые боеприпасы администрации Буша, которая утверждает, что у Ирана есть секретная программа создания ядерного оружия и ему нельзя доверять…

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ США НАБЛЮДАЮТ За БЫСТРЫМИ СПУТНИКОВЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ

— Еженедельник Jane's Defense Weekly, 7 января 2005 г. — Военно-воздушные силы США совместно с Агентством перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA) планируют в середине года провести летный эксперимент, чтобы выяснить, смогут ли они быстро вывести на орбиту легкий спутник с полезной нагрузкой на борту небольшой космической ракеты-носителя. В случае успеха демонстрация может ознаменовать появление новой технологии для выхода в космос, заявили официальные лица, участвовавшие в запуске.

РУССКИЕ ПОМОГАЮТ ИРАНУ СОЗДАВАТЬ РАКЕТНУЮ УГРОЗУ ЕВРОПЕ :

Британская газета (AFP), 16 октября 2005

— Бывшие российские военные тайно помогали Ирану получать технологии, необходимые для создания ракет, способных поражать европейские столицы, заявила в воскресенье британская газета.

Ссылаясь на анонимных “представителей западной разведки”, Sunday Telegraph сообщила, что русские были посредниками в рамках многомиллионной сделки, которую они заключили между Ираном и Северной Кореей в 2003 году.

“Это позволило Тегерану регулярно получать тайные поставки сверхсекретных ракетных технологий, которые, как полагают, проходят через Россию”, - сообщила газета в статье на первой полосе.

Обвинения появились после того, как госсекретарь США Кондолиза Райс открыто поссорилась со своим российским коллегой Сергеем Лавровым по поводу ядерной программы Ирана во время краткой поездки в Москву в субботу.

…Согласно Telegraph, Иран сможет использовать свою новую технологию для создания ракеты с дальностью действия 3500 километров (2200 миль).

“Он рассчитан на перевозку полезной нагрузки в 1,2 тонны, достаточной для базового ядерного устройства”, - говорится в газете.

Издание цитирует высокопоставленного американского чиновника, который назвал иранскую программу “сложной и становящейся все масштабнее и точнее. Они в значительной степени имели в виду полезную нагрузку, необходимую для перевозки ядерного оружия.

РОССИЯ ПРЕДОСТЕРЕГАЕТ ОТ ПРИМЕНЕНИЯ ВОЕННОЙ СИЛЫ

—No Stratfor Inc., 17 августа 2005

— Военная сила против Ирана была бы “контрпродуктивной и опасной”, заявило Министерство иностранных дел России 17 августа. Министерство призвало к дипломатическому разрешению напряженности вокруг ядерной программы Тегерана, предупредив о “серьезных” и непредсказуемых последствиях в случае применения силы.

ПРОДАЖА ОРУЖИЯ ТЕГЕРАНУ ПОДПИТЫВАЕТ НАПРЯЖЕННОСТЬ В ОТНОШЕНИЯХ С ИЗРАИЛЕМ

— Еженедельник "Джейнс Дефенс", 14 декабря 2005

—No Информационная группа Джейнса

— Тель-Авив

— Россия подтвердила более ранние сообщения от 5 декабря о сделке с Ираном, которая включает модернизацию иранских штурмовиков Су-24 и многоцелевых истребителей МиГ-29, наряду с приобретением неуказанного количества патрульных катеров, 32 ракетных комплексов класса "земля-воздух“ Антей Тор-М1 (SA-15 ”Gauntlet") малой и средней высоты (16 гусеничных, 16 колесных) и модернизацию неуказанного количества основных боевых танков Т-72. Российское информационное агентство "Интерфакс" сообщило, что ракеты будут развернуты для защиты иранского ядерного реактора в Бушере, строительство которого скоро будет завершено.

Тор-М1 может одновременно обнаруживать и сопровождать до 48 воздушных целей на дальности до 40 км и может поражать цели на максимальной дальности 12 км и на высотах от 10 м до 6000 м. Во время испытаний в России Тор-М1 продемонстрировал высокую вероятность поражения крылатых ракет, беспилотных летательных аппаратов и реактивных истребителей…

НЕДОРОГОЙ ДОСТУП На ОРБИТУ: МОРСКИЕ ПЕХОТИНЦЫ СПЕШАТ На ПОМОЩЬ, Тейлор Динерман, www.thespacereview.com, 6 января 2006…

В июле 2002 года Корпус морской пехоты опубликовал Заявление об универсальных потребностях, в котором была определена концепция транспортировки и ввода в космос малых подразделений (SUSTAIN), которая в случае успеха предоставит США “...ранее невообразимые скорость, дальность, высоту и стратегическую внезапность поддержки нападения”. SUSTAIN - это RLV, который доставит отряд (13 человек) в космос и высадит его в любой точке Земли в течение двух часов с учетом, среди прочих требований, “гибкого запуска по требованию на любой угол наклона орбиты”.

Полностью работоспособный аппарат устойчивого типа также был бы предпочтительным недорогим способом доставки грузов и персонала на НОО [низкую околоземную орбиту] и с нее…

ДВУХСТУПЕНЧАТАЯ СИСТЕМА ВЫВОДА НА ОРБИТУ “БЛЭКСТАР”, ОТЛОЖЕННАЯ На ГРУМ-ЛЕЙК?

—No Неделя авиации и космических технологий, 5 марта 2006…

Спецслужбы США, возможно, втихаря законсервировали высокосекретную двухступенчатую систему выведения космических самолетов на орбиту, разработанную в 1980-х годах для разведки, вывода спутников и, возможно, доставки оружия…

…Большой “материнский корабль”, очень похожий на исторический сверхзвуковой бомбардировщик ВВС США XB-70, несет орбитальный компонент конформно под своим фюзеляжем, разгоняясь до сверхзвуковых скоростей на большой высоте, прежде чем сбросить космоплан. Двигатели орбитального аппарата запускаются и выводят аппарат в космос. Если того требуют требования миссии, космоплан может либо достичь низкой околоземной орбиты, либо оставаться суборбитальным.

…Пока не подтверждено, для выполнения каких именно задач могла быть разработана система Blackstar, но офицеры космического командования ВВС США (AFSPC) и подрядчики годами экспериментируют с подобными концепциями космопланов. Помимо разведки, они требуют вывода на орбиту небольших спутников и либо извлечения, либо обслуживания других космических аппаратов. Предположительно, такое транспортное средство могло бы служить противоспутниковой платформой или платформой для доставки оружия из космоса на землю…

www.Iranian.ws (базирующийся в США иранский веб-сайт) опросы, 13 марта 2006

— 49% респондентов считают, что нынешний иранский режим “уйдет, потому что в его природе быть свергнутым насильственными средствами”.

Что касается вопроса “Если (или когда) придет время выбирать между Ираном или исламом”, 92% выбрали “Иран”.

Что касается вопроса “Какая модель управления является правильной для Ирана?”, 45% выбрали республику, 34% выбрали монархию, и только 8% выбрали теократию.

Что касается вопроса “Поддерживаете ли вы отделение религии от государства в Иране”, 81% выбрали “Да, конечно”, а 16% выбрали “Ни за что”.

82% респондентов оценивают будущее Ирана при нынешнем режиме как “Не очень хорошее”.

Страница веб-сайта опроса http://www.iranian.ws/poll на нем есть предупреждение, которое гласит: “По мнению некоторых, вы можете превратиться в твердый камень или вечно гореть в аду, приняв участие в наших опросах”.

КОМПАНИЯ PRATT & WHITNEY ROCKETDYNE ЗАВЕРШИЛА ИСПЫТАНИЯ ПЕРВОЙ В МИРЕ ГИПЕРЗВУКОВОЙ ДВИГАТЕЛЬНОЙ УСТАНОВКИ С ЗАМКНУТЫМ КОНТУРОМ, РАБОТАЮЩЕЙ НА УГЛЕВОДОРОДНОМ ТОПЛИВЕ, НА СКОРОСТИ 5 МАХОВ

— Лента новостей по связям с ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ - Первый звонок, 27 июля 2006

— КАНОГА ПАРК, Калифорния.

— Pratt & Whitney Rocketdyne (PWR), бизнес-подразделение United Technologies Corp., завершила испытания своего гиперзвукового наземного демонстрационного двигателя № 2 (GDE-2) в Исследовательском центре НАСА Лэнгли в Вирджинии…

PWR GDE-2 показал значительные результаты в области гиперзвуковых данных во время нескольких испытательных запусков, проведенных в условиях 5 Махов в восьмифутовом высокотемпературном туннеле в Исследовательском центре Лэнгли. Двигатель использовал стандартное топливо JP-7 в конфигурации с замкнутым контуром как для охлаждения оборудования двигателя, так и для подпитки камеры сгорания двигателя…

ИРАН И РОССИЯ: ЯДЕРНЫЙ БРАК ПО РАСЧЕТУ

— Strategic Forecasting Inc., 27 сентября 2006 г. — Россия и Иран подписали контракт на поставку 80 тонн ядерного топлива на иранский ядерный энергетический объект в Бушере, который планируется завершить в сентябре 2007 г. Россия, похоже, завершает обновление своей военной доктрины. Более тесные экономические связи с Ираном позволят России сохранить плацдарм на Ближнем Востоке, сохраняя при этом давление на Соединенные Штаты, которым не хватает пропускной способности, чтобы реагировать на провокационные шаги России.

ПРОЛОГ

АЭРОПОРТ ОРУМИЯ,

ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА ИРАН

МАРТ 2008

“Группа, внимание-уклоняйтесь!”

Группа из пятисот одетых в форму молодых мужчин и женщин вытянулась по стойке смирно, и наблюдающая группа двинулась со своей позиции ожидания в большом белом шатре на краю взлетно-посадочной полосы. Лидер группы отдал честь наблюдающей стороне, которая ответила на его приветствие. Наблюдающая сторона развернулась, когда были вынесены флаги Исламской Республики Иран, Вооруженных Сил Исламской Республики, Министерства внутренних дел и Корпуса внутренней обороны. Председатель наблюдающей стороны отдал честь, как и все собрание, после чего заиграла “Эй, Иран”, популярная вдохновляющая и патриотическая песня, которую военные часто предпочитают официальному национальному гимну прореволюционной направленности “Соруд-и Мелли-йе Джомхури-йе Эслами-йе Иран”. После окончания песни председательствующий офицер поднялся на трибуну, и толпу из примерно двух тысяч гостей и сотрудников базы попросили сесть.

“Граждане, друзья, семьи и соратники-воины, я приветствую вас в это славное и важное утро здесь, в Орумии”, - начал генерал-майор Хесарак аль-Кан Бужази. “Я горжусь тем, что председательствую на этом важном мероприятии для Исламской Республики Иран. От имени Его Святейшества имама Сайеда Мостафы Ши'#299;рāземи, да благословит Аллах его имя; президента Масуда Ахмадада; старшего советника Высшего совета обороны Его Святейшества Хасана Мохтаза, да хранит его Аллах; начальника штаба генерала Хосейна Ясини; и командующего Корпусом стражей Исламской революции генерал-лейтенанта Мухаммеда Бади, настоящим я активизирую Первый объединенный батальон пограничной обороны ”.

Состоялась короткая церемония, во время которой Бужази развернул флаг батальона и повязал на него ленту боевой готовности, затем вручил флаг своему новому командиру и отдал ему честь. Высокий и стройный, с седыми волосами, слегка зачесанными на затылок, и коротко подстриженными седой бородой и усами, Бужази выглядел намного моложе своих шестидесяти одного года. Он был одет в темную зимнюю куртку без каких-либо знаков различия, кроме генеральских звезд на плечах (но они тоже были черными, и их трудно было разглядеть издалека), плотные черные брюки, ботинки танкиста и черную кепку с козырьком и загнутыми вверх ушами. Он обнял командующего за плечи, поцеловал его в обе щеки, ответил на его приветствие и вернулся на трибуну, чтобы закончить свою речь.

“Я надеюсь, вы все понимаете значение этой сегодняшней церемонии”, - продолжил Бужази. Его голос был глубоким, резким и отрывистым, и он говорил без заметок. “Как вы знаете, Верховный лидер, да хранит его Аллах, постановил, что каждый десятый гражданин Ирана, достигший совершеннолетия, служит в действующих или резервных вооруженных силах, поэтому в случае, если силы зла нападут на нас, мы можем быть готовы. Поскольку мы мирная нация, содержать такие большие силы сложно и дорого, поэтому лица, не проходящие действительную службу в вооруженных силах, назначаются в местные ополчения, Басидж-и-мостазефин, то, что раньше называлось "Армией угнетенных’. Не знаю, как вам, друзья мои, но мне бы не понравилось, если бы меня назначили в армию с термином ‘угнетенный’ в названии.

“Когда я подал в отставку с поста начальника штаба Вооруженных сил Исламской Республики и принял пост командующего "Басидж", я обнаружил отряд, состоящий из волевых и энергичных мужчин и женщин всех возрастов, которые ничего так не желали, как служить своей стране, как трудолюбивые граждане и защитники. Чего им не хватало, так это надлежащей подготовки, мотивации и цели. Моей целью было превратить лучших из басидж в настоящую боевую силу, способную не просто помогать действующим силам, но и дополнять их. Дамы и джентльмены, и особенно мои соратники-воины, позвольте мне представить вам Первый объединенный батальон пограничной обороны "Львы” недавно созданных Сил внутренней обороны Исламской Республики Иран!"

Под шквал восторженных аплодисментов процессия транспортных средств выехала на взлетно-посадочную полосу из района северного ангара в окружении охранников на бронированных машинах. Первая машина представляла собой машину наземной поддержки, буксировавшую одномоторный двухместный самолет; вторая была передвижной ракетной машиной класса "земля-воздух"; и третья была мобильной машиной зенитной артиллерии.

“Друзья мои, позвольте мне представить вам три основные системы вооружения, которые сейчас развертываются вместе с Первой”, - продолжил Бужази. “Самолет представляет собой турбовинтовой самолет Pilatus PC-6 швейцарского производства. Обычно эти самолеты являются просто учебными — Швейцария не производит ни одного из своих самолетов для использования в боевых действиях, — но мы модифицировали их, чтобы они выполняли функции ближней воздушной поддержки, фоторазведки и штурмовиков для борьбы с повстанцами. Они даже несут ракеты с тепловой наводкой для борьбы с вражескими самолетами.

“Вторая - мобильная зенитная ракетная установка С-300 "Алмаз". Он предназначен для поражения самолетов на очень малой высоте, даже самолетов-невидимок, вертолетов и крылатых ракет — он может даже обнаруживать и уничтожать вертолеты, зависшие близко к земле или за деревьями; он также обладает превосходной способностью поражения на большой высоте и эффективен на расстоянии до пятидесяти километров. Она предназначена для развертывания в изолированных полевых условиях, чтобы затруднить прицеливание вражеской авиации. Это старая система противовоздушной обороны, но наши лучшие военные инженеры модернизировали и отремонтировали ее, так что она намного лучше новой.

“Третья машина представляет собой зенитно-артиллерийскую систему 2С6М "Тунгуска" с двумя 30-миллиметровыми пушками с радиолокационным или инфракрасным наведением, способными вести комбинированную стрельбу со скоростью пять тысяч выстрелов в минуту, плюс восемь зенитных ракет 9М311М, способных уничтожать цели на малой и средней высоте на дальности до десяти километров”.

Бужази аплодировал вместе со зрителями, когда три системы вооружения были отбуксированы прямо за членами подразделения. Это действительно было очень впечатляющее зрелище. Позади них по рулежной дорожке медленно двигались машины охраны и технического обслуживания. “Это оружие представляет собой первый случай, когда резервные силы получили такие передовые системы вооружения”, - продолжил Бужази. “Я горжусь тем, что награждаю это подразделение лентой боевой готовности, которая отражает высокие оценки этого подразделения в полевых учениях, испытаниях и инспекциях. Я рад представить вам офицеров и старших унтер-офицеров каждого полка. Они являются наиболее важным элементом этих новых, жизненно важных сил обороны, которые обеспечат безопасность нашей великой нации. Они прошли строгую и интенсивную программу подготовки, обученные не только использованию этих систем вооружения, но и тому, как наилучшим образом развернуть их в случае чрезвычайной ситуации в стране, чтобы противостоять любой существующей угрозе нашей великой земле и победить их. Они одни из лучших, которыми я когда-либо имел удовольствие командовать, и я горжусь каждым из них ”.

Пока Бужази читал имена и наблюдал, как мужчины выходят вперед, он почувствовал легкое волнение где-то вдалеке от аудитории. Он обернулся, чтобы посмотреть через левое плечо, но не увидел ничего необычного — множество охранников под рукой, чтобы не дать любопытным зрителям подойти слишком близко к оборудованию.

Он зачитал еще несколько имен, но все равно это чувство не покидало его, и поэтому на этот раз он полностью развернулся и изучил местность. Автомобиль службы безопасности с синими мигалками на крыше сопровождал то, что, по-видимому, было автомобилем технического обслуживания, по сути, восьмитонным грузовиком среднего размера с небольшим краном спереди для загрузки и выгрузки ракет и боеприпасов. Оба были обычным явлением — почему он чувствовал себя так неловко? Все выглядело совершенно…

... и в этот момент две машины быстро ускорились и направились прямо к месту церемонии — и теперь Бужази мог видеть, как из ангарной зоны к ним мчится вереница машин охраны и бронированных машин с включенными фарами и сиренами, преследуя две машины!

“Убирайся!” Бужази прокричал в микрофон. “Убирайся отсюда, сейчас же!” Толпа стояла неподвижно, головы взволнованно поворачивались взад и вперед, но никто не двигался. “Я сказал, беги! Всем бежать!” Он повернулся к паре охранников, которые стояли примерно в тридцати метрах от него, с винтовками АК-47 на плечах. “Ты! Стража! Остановите эти машины!”

Но было слишком поздно. У Бужази было достаточно времени, чтобы сбежать с трибуны в сторону операционного здания базы, дико жестикулируя толпе следовать за ним, когда грузовик врезался в зенитно-ракетную установку С-300. Раздался небольшой взрыв, возможно, от небольшого количества бензина, воспламененного искрой ... а затем, секундой позже, сдетонировала тысяча килограммов мощной взрывчатки, упакованной в задней части грузовика. Бужази почувствовал, как раскаленная волна энергии сбила его с ног вместе с кусками бетона, горящим топливом и металлом, а также частями тел и подбросила в воздух.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЭЛЛИОТ, НЕВАДА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Ты где?”

Генерал-лейтенант ВВС США Патрик Макланахан улыбнулся изумленному и несколько сердитому тону вице-президента. “Я все еще на ‘Озере”, Морин", - сказал он. Даже по защищенной радиосвязи он или кто-либо из его знакомых никогда никому не упоминали название “Грум-Лейк” или даже “Военно-воздушная база Эллиот”. Сверхсекретный центр по разработке и испытанию оружия и аэрокосмической техники в пустыне Невада к северу от Лас-Вегаса, названный в честь его первого командира-скандального головореза генерал-лейтенанта Брэда Эллиота, всегда назывался “Озеро”.

“Ты забыл, Патрик? У нас встреча в Вашингтоне через три часа!”

“Я не забыл”, - сказал Патрик. “Я буду там”.

Другой человек, сидевший вместе с ним на заднем сиденье синего “Субурбана” ВВС, аэрокосмический инженер и летчик-испытатель ВВС США капитан Хантер "Бумер" Ноубл, улыбнулся. Каждый в Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, или HAWC, по прозвищу “Страна грез”, был подключен к подкожным спутниковым приемопередатчикам, которые обеспечивали двустороннюю связь по всему миру - и возможность для правительства отслеживать и прослушивать этого человека по всему миру, всю жизнь — и поэтому он привык слушать людей, говорящих в пустоту. “Передайте от меня привет вице-президенту, генерал”, - сказал Ноубл. Патрик кивнул, и Бумер продолжил проверять журналы технического обслуживания и отчеты на своем планшетном компьютере.

“Кто это был, Патрик?” Спросила вице-президент Морин Хершел из своего кабинета в Старом административном здании в Вашингтоне, округ Колумбия.

“Бумер передавал привет”, - сказал Патрик. “Он собирается отвезти меня на встречу”.

“Доставить тебя на встречу?’ Почему он...?” И тут Морин остановилась. Она была проинформирована об этой миссии несколько дней назад — она просто не знала, что этим полетит Патрик. “Ты знаешь, что делаешь, не так ли?” - спросила она.

“Не волнуйся. Я с нетерпением жду этого ”.

“Патрик...”

“Я буду там”, - заявил он. “Нужно лететь”.

“Это мягко сказано”, - сказала Морин. “Позвони, если опоздаешь. Увидимся…когда угодно”. И связь прервалась, оставив его ответ “Я люблю тебя” неуслышанным, за исключением “Бумера” Ноубла.

Патрик вышел из Suburban со своей сумкой для летного шлема и глубоко вздохнул, едва сдерживая волнение. Воздух раннего утра был свежим и холодным, с едва заметным намеком на ветерок. Небо было совершенно безоблачным, как и большую часть года в юго-центральной части штата Невада. Они с Бумером просмотрели документы на самолет на капоте Suburban, подписав различные страницы и передав формы на компьютеры HAWC по обслуживанию и учету.

“Птице присвоен код один, и она готова к вылету, генерал”, - объявил Бумер. “Давай отведем тебя на ту встречу”. Он посмотрел на трехзвездного генерала, стоящего рядом с ним. Патрик на что-то пристально смотрел. “Что-то не так, сэр?”

“No...no ни о чем, капитан”, - ответил Патрик. Широкая ухмылка расплылась по его лицу, и он посмотрел на Ноубла с беззастенчиво детским выражением. “Не... это... проклятая вещь”.

Бумер посмотрел на объект изумления Патрика, понимающе кивнул и сам глубоко вздохнул. “Да, сэр, я понимаю, что вы имеете в виду”, - сказал он. “Я точно знаю, что ты имеешь в виду”.

Несколько лет назад он был известен как “Аврора”, несекретное кодовое название первого американского гиперзвукового самолета-разведчика, способного развивать скорость, в пять раз превышающую скорость звука; в Центре аэрокосмических вооружений высоких технологий, которому теперь принадлежали все пять прототипов, это был просто XR-A9 (Экспериментальный разведывательный самолет номер девять). Размером примерно с самолет-разведчик SR-71 Blackbird, который он должен был заменить, он очень напоминал Blackbird своими тонкими крыльями и фюзеляжем и угольно-черной обшивкой. Его официальным несекретным прозвищем был Черный жеребец, но все в Стране Грез называли его просто “Жеребец”.

По мере того, как они приближались к огромному кораблю, становилось очевидным все больше и больше изменений. Вокруг носа и фюзеляжа имелось несколько сопел странной формы. У этого самолета не было обычных аэродинамических средств управления полетом, таких как закрылки, рули высоты и элероны — вместо этого в XR-A9 использовалась адаптивная к задачам технология, которая использовала микрогидравлические приводы для изменения почти всей поверхности крыльев и фюзеляжа, превращая каждую часть самолета в подъемное устройство. В отличие от SR-71, этот самолет имел четыре двигателя, установленных под фюзеляжем с подвижной лопастью в центре каждого удлиненного прямоугольного впускного отверстия двигателя и широких выпускных патрубков.

После обхода Макланахан и Ноубл поднялись по трапу вдоль борта самолета. “Последний шанс, сэр”, - сказал Бумер наверху трапа и протянул маленький круглый пластиковый контейнер. Летный врач и другие летчики рекомендовали всем членам летного экипажа принимать лекарства от укачивания — наиболее распространенным был гидрохлорид прометазина — перед каждым полетом, независимо от того, страдали вы укачиванием или нет, но Патрик упорно отказывался. “Ты будешь мне благодарен”.

“Нет, спасибо, Бумер”, - сказал Патрик. “Меня и раньше укачивало в воздухе, и это не весело, но мне не нравится принимать какие-либо лекарства”.

“Там, куда мы направляемся, все по-другому, сэр”, - сказал Бумер. “Если вам это не понадобится, вы не почувствуете себя по-другому, но вы же не хотите испытывать боль на протяжении всего путешествия. Это все испортит, поверь мне ”. Патрик, наконец, смягчился и принял таблетки. “Спасибо, сэр”. Он протянул кулак в перчатке, и Патрик ударил по нему. “Удачного полета, сэр. Получайте удовольствие. Увидимся на земле позже”.

Интерьер XR-A9 был выполнен в виде тандема в двух отдельных герметичных отсеках, с командиром воздушного судна, или AC, спереди, и командиром миссии, или MC, сзади, как у самолета-разведчика SR-71 Blackbird или F-15E Strike Eagle. Кабина была тесной для такого большого самолета, и потребовались некоторые изгибы и квазигимнастика, чтобы сесть в кресла кабины. Патрик мысленно проклял лишние пять фунтов, которые он недавно набрал, и в очередной раз поклялся как можно скорее избавиться от своего теперь заметного “расширения для руководителей”.

Было немного колебаний и смущенных выражений лиц, когда Патрик приготовился занять место командира переднего воздушного судна. “Э-э... сэр...?”

“Сегодня я пилотирую эту крошку, Бумер”, - сказал Патрик, начиная “строить свое гнездышко” — расставлять в кабине пилотов свое личное оборудование и системы жизнеобеспечения именно так.

“Я понимаю, что вы технически квалифицированы, сэр”, - мягко возразил Ноубл, “и вы, очевидно, знаете, что делаете, но я всегда ...”

“Не сегодня, капитан”, - сказал Патрик, сделав ударение на слове “капитан". Я достаточно долго играл на заднем сиденье. Я собираюсь управлять горячим самолетом ”.

“Но, сэр, в плане полета сказано...”

“Бумер, я пилотирую этот чертов самолет”, - настаивал Патрик, это был почти приказ. “Ты можешь лететь вместе и прикрывать меня, или я найду кого-нибудь другого, кто полетит сзади”. Патрик не мог не улыбнуться обеспокоенному выражению лица молодого офицера. “Это было точь-в-точь как выражение лица моего отца, когда он передавал ключи от своей машины”.

“Почему? Вы тоже погнули машину, сэр?” Патрик одарил его наполовину веселым, наполовину раздраженным выражением лица, которое положило конец разговору.

Усевшись, оба офицера обнаружили, что сиденья довольно удобные, облегающие кузов, как в роскошном спортивном автомобиле. На XR-A9 не было катапультных кресел - вместо этого в нем использовалась система катапультирования капсулы, которая была установлена на оригинальном бомбардировщике B-1A, в котором вся секция кабины отделялась от остальной части самолета и опускалась на Землю на шести огромных парашютах. Подобно сверхзвуковому бомбардировщику B-1 Lancer и многим истребителям, Патрик обнаружил, что член экипажа носил XR-A9, а не сидел в нем…

... что было проще простого для молодого парня вроде Хантера “Бумера” Ноубла, которому всего двадцать три года, но проблематично для парня, которому перевалило за пятьдесят, вроде Патрика Макланахана. Но он был опытен, решителен и все еще в чертовски хорошей форме, большое вам спасибо, и ему потребовалось всего на несколько мгновений больше, чтобы расположиться и пристегнуться, чем Бумеру.

Наземные техники уже выполнили контрольные списки "Предполетная подготовка”, “Перед включением питания”, ”Включение питания“ и "Перед запуском двигателя”, но оба члена экипажа проверили их еще раз, прежде чем разрешить компьютерам приступить к запуску двигателя. Как и все самолеты Dreamland, контрольные списки и почти все остальное составлялись компьютерами и проверялись и контролировались людьми — они просто готовились взять управление на себя в случае серьезной неисправности, что случалось редко. Большая часть того, чем инженеры Dreamland занимались в эти дни, заключалась в проектировании беспилотных самолетов и преобразовании бывших пилотируемых самолетов в беспилотные — фактически, беспилотных самолетов в Dreamland намного больше, чем пилотируемых.

Через десять минут после пристегивания навесы закрылись, и самолет был готов к выруливанию. На базе ВВС Эллиот не было диспетчерской вышки — функции наземного контроля и вышки выполнялись камерами и датчиками, которые определяли положение любого объекта размером больше кролика на многие мили в любом направлении. Как и большинство всего остального, заруливание для взлета выполнялось компьютерами — датчики и спутниковые навигационные системы на борту самолета были намного точнее, чем органы чувств человека, и бомбардировщик никогда не покидал желтые линии такси, когда выстраивался для взлета.

Для Патрика это была еще одна возможность подумать обо всех странностях не только этой миссии, но и всей программы XR-A9. Хотя генерал-лейтенант Патрик Макланахан был полностью квалифицирован для управления любым самолетом, базирующимся на военно-воздушной базе Эллиот, включая XR-A9, он всегда летал с полностью квалифицированным пилотом, но он не привык летать с кем-то моложе его вдвое. Хантер “Бумер” Ноубл был одним из нового поколения людей, вступающих в аэрокосмическую промышленность двадцать первого века: высокоинтеллектуальный, высоко мотивированный техническими проблемами, если не геополитикой и военными делами, — и совершенно невосприимчивый к представлению о том, что есть только один способ что-либо сделать, или что любой человек старше тридцати лет знает что-либо о чем-либо стоящем.

Но в кабине пилота-испытателя этот молодой плейбой был само деловитость. “Готовы к выступлению, генерал?” - Спросил Бумер.

“Да”, - ответил Патрик и положил руки на боковую ручку управления и дроссельную заслонку. “У меня есть самолет”.

“Э-э ... сэр, я думал, в правилах сказано, что ручные взлеты во время эксплуатационных испытательных полетов запрещены”, - отметил Ноубл.

“Мы работаем вместе около года, не так ли, Бумер?”

“Да, сэр”.

“Тогда вы уже должны знать, что если трехзвездочный генерал хочет управлять самолетом, даже вручную, вы говорите ‘да, сэр’ в разумной военной манере, а затем делаете все, что в ваших силах, чтобы убедиться, что он не разобьет самолет ”.

Бумер улыбнулся и надел кислородный козырек. “Да, сэр. Это твоя задница, я полагаю ”.

“Это больше похоже на правду. У меня есть самолет”.

“Вы поняли, генерал”. Бумер переключил все экраны навигации и управления полетом на дисплей Патрика supercockpit и разместил экраны мониторинга двигателя и системы на своей панели. “Самолет настроен на ручной взлет, системы, адаптирующиеся к задаче, настроены на автоматический режим, навигационный дисплей настроен, все в зеленом цвете. Вы готовы к взлету ”.

“Принято. Тормоза включены”, - сказал Патрик. Он нажал на тормоза, затем медленно продвинул дроссельные заслонки. Когда он был на полной боевой мощи, он отпустил тормоза, затем перевел дроссели на полный форсаж. "Черному жеребцу" не потребовалось много времени, чтобы продемонстрировать свое наследие как самого быстрого воздушного судна в мире, поскольку скорость быстро росла. Самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы менее чем на трех тысячах футов и с поразительной скоростью в десять тысяч футов в минуту поднялся до сорока тысяч футов.

Они проследовали к трассе дозаправки в воздухе, которая вела на запад над центральной Калифорнией к Тихому океану, затем снизились до двадцати четырех тысяч футов, через несколько минут встретились с танкером Dreamland KC-77, модифицированным авиалайнером Boeing 777, установили контакт с заправочной стрелой танкера и начали заправляться топливом. Заправщик установил два контакта: первый, чтобы заполнить топливные баки Black Stallion в крыльях и кормовой части фюзеляжа, а второй, чтобы перелить другое вещество в отдельный, больший резервуар для хранения в центральной секции фюзеляжа самолета. Вторая заправка заняла гораздо больше времени, потому что вещество было намного гуще авиационного топлива, но почти через час заправка была завершена. Теперь самолет был более чем в три раза тяжелее, чем при взлете: топливо в два раза превышало его собственный вес. Если бы у него был такой же запас топлива на земле, он никогда бы не смог взлететь.

После того, как заправщик покинул район, Хантер перенастроил компьютеры бомбардировщика для следующего этапа полета, затем начал тщательно проверять все двигатели и системы полета. Патрик направил черного жеребца на север, затем начал медленный подъем и постепенно начал выжимать полный газ. На полной мощности форсажа на высоте сорок тысяч футов примерно через минуту они были на скорости 1,8 Маха, или около тысячи четырехсот миль в час. “Воздушный поток стабилизировался и горит зеленым цветом, лазеры готовы — мы готовы пронзить "леопардов”, генерал", - доложил Бумер.

“Давайте посмотрим, что у этой штуки под капотом”, - сказал Патрик. Он нажал на маленькую контрольную кнопку на боковой панели управления и произнес: “Ускоренные двигатели”.

“Двигатели разгоняются, остановить разгон”, ответил женский компьютерно-синтезированный голос, добавив команду на остановку в качестве напоминания. Воздушная скорость снизилась до одной целых шести десятых Маха, этого было достаточно, чтобы натянуть их плечевые ремни. В передней части каждого двигателя на впускных отверстиях двигателя расположены термостойкие лопатки, отводящие поток воздуха вокруг лопастей вентилятора и компрессорной секции двигателей. Когда воздух был обработан, он также смешивался с небольшим количеством реактивного топлива и сжимался. Когда воздушно-топливная смесь была сжата, несколько диодных лазерных излучателей в каждом двигателе воспламенили ее, и реактивный выхлоп был вытеснен сзади. Воздушная скорость почти сразу же подскочила до одной целых восьми десятых Маха и быстро выросла, превысив два, три, четыре Маха и даже начала приближаться к пяти махам. Показания вертикальной скорости были столь же впечатляющими — по мере увеличения скорости полета угол тангажа становился круче, и Черный жеребец набирал высоту быстрее.

LPDRS, или лазерно-импульсная ракетная система детонации, получившая название “леопарды”, была разработанным Boomer двигателем, который изменил облик высокоскоростных путешествий. Двигатели LPDRS были новым поколением усовершенствованных ракетных двигателей, которые использовали мгновенную импульсную детонацию реактивного топлива с использованием лазерной энергии, производя на пятьдесят процентов большую тягу, чем обычные химические ракетные двигатели. Патрика вдавило обратно в его кресло, когда двигатели “леопардов” начали свою высокочастотную пульсацию, подобную удару молота, и космоплан быстро набрал скорость.

Наконец, двигатели начали сбрасывать газ, а угол тангажа уменьшался, пока они снова не стали прямыми и выровненными. Кривизна Земли начала становиться очевидной, хотя несколько грозовых туч на горизонте, казалось, достигли своей высоты. “Все двигатели стабилизированы и работают идеально на скорости четыре целых пять десятых одного Маха”, - доложил Бумер несколько минут спустя. “Мы на эшелоне восемь-ноль-ноль - восемьдесят тысяч футов. Невероятно”, - выдохнул Патрик. “Просто невероятно. Почти в пять раз превышающая скорость звука”. Он взглянул на показания двигателя. “И я даже не обнаруживаю никакого сжигания топлива на этой скорости”.

“Лазеры достаточно горячие, чтобы воспламенять сжатый воздух, но мы расходуем несколько сотен фунтов топлива в час, чтобы ускорить процесс”, - сказал Бумер. Он проверил некоторые данные о местоположении, затем сказал: “Мы можем сейчас повернуть на восток, и я доставлю вас в Вашингтон примерно через сорок минут, сэр”.

“Ты мог бы ... Но я не поэтому приехал на эту поездку, Бумер”, - сказал Патрик. “Кроме того, у нас тоже есть работа - это не просто поездка на такси. Давайте сделаем это”.

“Да, сэр”, - взволнованно сказал Ноубл. Он проверил еще несколько показаний; затем: “Готов к суборбитальному запуску, сэр”.

“Вас понял”, - сказал Патрик. Он сделал последний глоток воды из фляги, затем вернул кислородный козырек на место, затянул все ремни и расположился в своем кресле. “Поехали”, - сказал он. “Компьютер, начинайте суборбитальную посадку”.

“Начинаем запись суборбитального ввода, отменяем запись суборбитального ввода”, ответил компьютер. Когда приказ об отмене приказа не был получен, компьютер сообщил, “Двигатели LPDRS активированы ... Зажигание через три, два, один, ноль”.

В этот момент они услышали четыре характерных и довольно нервирующих звука “БААРРК!”, эхом разнесшихся по фюзеляжу, и XR-A9 внезапно ускорился так быстро, что с губ Патрика сорвалось облачко воздуха. Зрение Патрика затуманилось и стало похожим на туннельное видение, когда его глазные яблоки были прижаты к черепу, но последнее, что он отчетливо увидел, была скорость полета, превышающая пять махов, менее чем через минуту после запуска главного двигателя. По мере увеличения скорости полета компьютер управления полетом направлял XR-A9 все выше и выше, пока их скорость набора высоты не превысила сто тысяч футов в минуту. В этот момент показания переключились на тысячи футов в секунду — две, пять, затем десять тысяч футов в секунду. Числа Маха, или в разы превышающие скорость звука, приближались к двузначным числам.

Оказавшись на высоте более трехсот тысяч футов на границе космоса, шипы на впускных отверстиях четырех двигателей LDPRS сомкнулись еще сильнее. Вместо использования атмосферы для сжигания реактивного топлива в двигателях “леопардов” в качестве окислителя использовался четырехокись бороводорода, или БОМ, по прозвищу “бум”. Густая супообразная субстанция была в сто раз эффективнее жидкого кислорода и увеличивала удельную тягу каждого двигателя на несколько тысяч процентов.

По мере того, как росли цифры, росли и перегрузки — во сколько раз превышались силы тяжести, действующие на человеческое тело. Патрик до этого тянул целых двенадцать G, но только по нескольку секунд за раз. Перегрузка теперь не была чрезмерной, всего около 2,75 Gs (умноженная на силу тяжести), но это продолжалось относительно долгое время, к чему Патрик определенно не привык. Патрик потренировался двигать руками, чтобы активировать переключатели на приборной панели на случай, если голосовые команды не сработают, что было реальной возможностью, поскольку его грудь ощущалась так, как будто кто-то сидел на ней, и требовались усилия и контроль, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Патрику начало казаться, что на него напала вся команда полузащитников Пенсильванского университета. Его зрение затуманилось, затем туннелировало, и воздух был вытеснен из его легких — к счастью, система жизнеобеспечения немедленно почувствовала это и начала закачивать чистый кислород в его легкие под давлением, чтобы уберечь его от удушья. Хотя ему было довольно неудобно, давление не было болезненным, просто приводило в замешательство. Может ли член экипажа выдерживать такое давление полет за полетом? он задумался. Как долго кто-то мог служить с Черным жеребцом, прежде чем случилось что-то плохое?

После того, что казалось вечностью — но он знал из пилотирования симулятора, что прошло меньше восьми минут — двигатели выключились. Внезапно в кабине стало мертвенно тихо, и перегрузка, которая примерно в четыре раза превышала нормальную силу тяжести, также внезапно прекратилась. Внезапная тишина и облегчение от давления на грудь заставили Патрика остановиться в страхе. Что вызвало эту внезапную остановку? Все было в порядке? Был ли это конец ...?

“Генерал?” Патрик обнаружил, что его глаза закрыты, а дыхание практически остановилось. “Генерал, сэр?” По-прежнему никакого ответа. Затем, громче: “Йоу, Мук!”

Патрик сделал глубокий вдох, как фридайвер, выныривающий после трех минут под водой, затем выпалил: “Что?”

“Добро пожаловать в космос, генерал”, - сказал Бумер.

Патрик открыл глаза — и он впервые увидел Землю из космоса. Вид был просто невероятным. Ему пришлось посмотреть на свой дисплей supercockpit, чтобы понять, на что он смотрит: это была северная Калифорния и Невада, весь путь от озера Тахо до Тихого океана - по крайней мере, пятьсот миль во всех направлениях. Край Земли был окаймлен голубовато-белым; небо было абсолютно черным. У него все еще было чувство высоты и скорости: он мог различать разницу в высоте пиков горного хребта Сьерра-Невада, и он мог видеть достаточно деталей местности , чтобы получить представление о том, с какой скоростью они летели над землей. Пока он с благоговением наблюдал, в поле зрения появились горы Биттеррут, а на горизонте он начал различать покрытые снегом Скалистые горы. Скорость была поразительной.

“Мы сделали это”, - выдохнул Патрик, быстро восстанавливая самообладание. “Проверка станции”.

“Здесь, в зелени, генерал”, - сказал Бумер. “Вы в порядке там, наверху, сэр?”

“Я в выигрыше”. Он для пробы пошевелил руками и плечами, затем сделал пару глубоких вдохов. “Кажется, все в порядке. Как дела у Жеребца?”

“Еще одна типичная суборбитальная посадка”, - небрежно сказал Бумер. “Высота семьдесят четыре целых две десятых мили, скорость двенадцать десятых сто-два-восемь махов. На четвертом номере расход топлива выглядел немного завышенным — я проверю это, когда мы вернемся. Хорошая работа, генерал. Вы только что заработали свои крылья астронавта — любой полет выше шестидесяти миль считается выходом в открытый космос ”.

“Спасибо, Бумер”. Он оторвал взгляд от окружающей его красоты и величия и проверил все свои приборы, быстро пролистывая все различные страницы отображения на экране supercockpit. “На курсе, на скорости”, - доложил он. “Уровень топлива в зеленой зоне”.

“Всегда штурман, да, генерал?” Бумер пожурил его. “Сядьте поудобнее и наслаждайтесь поездкой, сэр — вы в космосе. Лишь горстка людей когда-либо делала это ”.

Воздух внутри кабины был наполнен мельчайшими частичками плавающей пыли и грязи, а иногда и крошечными моющими средствами, которые Патрик собирал и складывал в пластиковый пакет. Затем он достал карандаш из отделения для хранения возле правого локтя и провел им перед лицом, наблюдая, как он зависает в воздухе. Он проделывал это несколько раз на наземных самолетах, вводя его в плавное пикирование, так что объект падал с той же скоростью, что и самолет, заставляя его казаться “невесомым”. Но это длилось всего несколько секунд, и лобовое стекло было заполнено облаками или землей, поднимающейся ему навстречу. Это продолжалось бы гораздо дольше, и его ветровое стекло все еще было заполнено облаками и Землей, но с такой скоростью он не попал бы в него еще довольно долго.

“Генерал, там, наверху, все в порядке?” - Спросил Бумер.

“Пока никаких проблем”, - сказал Патрик. Это было не совсем правдой, но он не собирался признавать ничего другого.

Ему повезло в карьере в ВВС, и его всего пару раз укачивало в воздухе, во время действительно жестоких маневров или дезориентирующих, задымленных, напряженных ситуаций, например, в бою, но он никогда не страдал простой морской болезнью. Прямо сейчас не происходило никаких резких маневров; конечно, был стресс — они находились более чем в семидесяти милях в космосе, двигаясь со скоростью почти семь тысяч миль в час, — но в условиях микрогравитации, без реального ощущения верха или низа, он чувствовал, как под ложечкой нарастает ползучая тошнота. Плечевые и поясные ремни помогли ему сохранить чувство веса и ориентации, и ему пришлось переключить свое внимание на порученные ему задачи вместо того, чтобы пялиться в ветровое стекло и думать о том, как высоко он находится — или даже пытаться определить, в какую сторону было вверх. Несмотря на развязный тон Boomer и невероятную красоту снаружи, Патрику было нетрудно сосредоточиться на поставленной задаче. Это была не просто увеселительная прогулка: им предстояла работа.

Патрик сделал несколько радиовызовов и ввел команды в свой компьютерный терминал. “Мы готовы к выпуску полезной нагрузки”, - объявил он несколько минут спустя. “Дальность стрельбы ясна. Открываются двери для бомб…Метеорит улетел. Двери закрыты”.

BDU-58 Meteor был простой орбитальной системой доставки, разработанной специально для XR-A9. Это был не более чем большой теплозащитный контейнер, оснащенный ракетным ускорителем на жидком топливе, системой наведения, системой передачи данных и механизмами выпуска полезной нагрузки. Как только BDU-58 был выпущен, ракетный двигатель первой ступени толкнул оружие вниз и в сторону от "Черного жеребца", затем на языке пламени поднялся на свою собственную околоземную орбиту. После выхода на орбиту ракетный двигатель "Метеора" может столкнуть космический корабль с орбиты, изменить курс или вывести его на более высокую орбиту или орбиту другой формы, в зависимости от полезной нагрузки. После сброса полезной нагрузки Метеорит может быть снят с орбиты и ему может быть позволено сгореть в атмосфере, или он может быть извлечен другим космическим аппаратом, доставлен обратно на Землю и использован повторно.

В этой миссии "Метеор" перевозил три инертных пробных изделия, каждое весом около тысячи двухсот фунтов. Метеорит будет выведен из орбиты в определенной точке своей орбиты, проникая на всем пути сквозь атмосферу, чтобы защитить находящиеся внутри испытательные изделия; затем каждое испытательное изделие будет выпущено на разных высотах над целевой областью. Каждое испытательное изделие имело трехрежимную систему наведения, которая определяла местонахождение целей с помощью миллиметрового радара, инфракрасного излучения и спутниковых сигналов управления, но затем каждое испытательное изделие “сообщало” другая цель, которую она отслеживала, и качество ее идентификации и фиксации цели, чтобы другие тестовые статьи могли находить и атаковать другие цели. Испытуемые изделия имели крошечные крылышки, которые позволяли ему точно приближаться к цели или скользить на больших расстояниях, если это было необходимо для определения местоположения целей. При запуске с предельно больших высот испытуемые изделия могли скользить на расстоянии до двухсот миль или несколько минут кружить над районом в поисках целей.

“Выгрузка полезной нагрузки прошла успешно, двери отсека закрыты”, - доложил Патрик. “Он совершит два витка, затем атакует свои цели внутри ракетного полигона Уайт Сэндс”.

“Я бы не хотел оказаться под началом этих плохих парней, когда они придут”, - заметил Бумер. “Хорошо, сэр, мы немного изменим курс на юго-восток, затем ровно через одиннадцать минут и девять секунд начнем снижение к Вашингтону. Позвольте мне вкратце рассказать вам о процедурах спуска ...”

“У меня есть идея получше, Бумер”, - прервал его Патрик. “Как насчет того, чтобы поднять ее?”

“Вверх? Вы хотите подняться на большую высоту?”

“Нет. Давайте поднимем его ... на орбиту ”.

“Вы уверены, сэр? Этого не было в плане полета ”.

“Я уверен”.

“Но во время взлета...”

“Я в порядке, Бумер, правда. Может быть, я немного потерял сознание, но сейчас я чувствую себя прекрасно ”.

“Я думаю о возвращении, вот и все”, - сказал Бумер. “Перегрузки тяжелее и более устойчивы”.

“Со мной все будет в порядке…Капитан”, - сказал Патрик, снова добавив официальный титул “Капитан”, чтобы обозначить свое желание прекратить дискуссию.

“Да, сэр”. Было лишь небольшое колебание, поскольку Бумер размышлял, использовать ли свою прерогативу и не делать этого, но он решил, что требуемая фаза этого полета была выполнена — если генерал станет недееспособным, это не повлияет на завершение миссии. Кроме того, какой летчик не захотел бы слетать на орбиту, если бы у него был шанс? “Когда будете готовы, генерал”, - ответил Ноубл. “Позвольте мне внести несколько изменений в план полета и ввести их в компьютер ...” Это заняло всего несколько минут, при этом Патрик тщательно отслеживал вводы Бумера и ответы компьютера. “Сделано. Тебе не нужно сначала кому-нибудь позвонить? Разве нам не нужно получить разрешение от кого-нибудь?”

“Нет. Давайте сделаем это”.

“Вы поняли, сэр. У меня есть компьютерное управление и мониторинг двигателя.”

“У меня есть самолет”.

“Ты заполучил леопардов. Готовы в любое время, когда будете готовы ”.

“Поехали”. Патрик нажал кнопку голосового управления: “Компьютер, орбитальный запуск”.

“Готовность к выходу на орбиту, прекратить выход на орбиту”, - ответил компьютер. “Двигатели LPDRS сообщают о готовности ... Двигатели запускаются через три, два, один, сейчас.”

Патрик приготовился к удару, но он никак не ожидал удара, который получил, когда сработали высокотехнологичные ракетные двигатели. Поскольку атмосферы было меньше, чтобы скорость набиралась более постепенно, как раньше, толчок был в десять раз сильнее, чем при взлете. Патрик использовал каждую унцию силы, которой обладал, чтобы держать ноги и живот подтянутыми, заставляя каждый миллилитр крови оставаться в верхней части его тела. Вскоре он обнаружил, что выполнение Н-маневра не так уж необходимо, потому что вскоре ему пришлось дышать под давлением регуляторов, нагнетающих кислород в его шлем - в обратном порядке нормального дыхательного механизма ему пришлось осторожно втягивать кислород под высоким давлением в легкие, а затем принудительно выталкивать углекислый газ. Если бы он попытался дышать нормально, кислород под высоким давлением лопнул бы его легкие, как переполненные воздушные шарики.

“Генерал Макланахан”.

“Я...впорядке…Бумер, ” проворчал Патрик. Он напрягся, пытаясь выглянуть за край купола в сторону Земли, но ничего не смог разглядеть, а перегрузка болезненно давила на его шею и позвонки.

“Держите голову и спину неподвижно, сэр. Разгон - неподходящее время для осмотра достопримечательностей.”

“Я очень быстро это понял, Бумер”.

“Осталось девяносто секунд. Как у тебя дела?”

“О ... кей”. Даже произнести одну букву было трудно, как говорить лицом к лицу с ураганом. “Нет кач...” И затем Патрик почувствовал, как его грудь содрогнулась, а перед глазами все поплыло. Он еще сильнее выдохнул плохой воздух, затем ему пришлось бороться с болью, пока он медленно, осторожно позволял кислороду под высоким давлением наполнять его легкие.

“Генерал! Ты меня слышишь?”

“R...og...er ...”

“Я собираюсь перекрыть ...”

“Нет... нет...продолжай...идти...вперед”. Патрик не был уверен, имел ли он это в виду, но он действительно слышал, как слова вырывались из его стиснутых зубов ... и давление и боль остались, так что Ноубл, должно быть, услышал его.

Казалось, что это заняло час, но на самом деле все закончилось менее чем за шестьдесят секунд. Патрик резко выдохнул, забыв перевести дыхание в обратном направлении, и был удивлен, когда он сделал глубокий вдох, а боль не вернулась. “Штаб... проверка станции”, - рявкнул он.

“МС в плюсе, сэр”, - ответил Бумер.

“Кондиционер включен”, - сказал Патрик, прежде чем проверить уровень кислорода, давление в кабине и дисплеи миссии.

“Это было непросто, сэр”, - сказал Бумер. “Я надеюсь, это того стоило. Взгляните”.

Он посмотрел…и он невольно ахнул от удивления. Горизонт больше не был плоским ни в каком направлении — теперь он был сплошным изгибом. С правой стороны он мог видеть все штаты Новой Англии и дальше почти до Новой Шотландии, а с левой, как ему казалось, он мог видеть все Великие озера до самой западной оконечности озера Верхнее. Земля скользила под ними с поразительной скоростью. “Неужели мы...?”

“Семнадцать тысяч сто миль в час…Скорость двадцать шесть десятых ноль два один, высота немного увеличилась до восьмидесяти семи десятых восьми девяти миль, ” сказал Бумер. “Добро пожаловать на низкую околоземную орбиту. Теперь ты действительно заслужил крылья своего астронавта ”.

“Как я справился?”

“Немного хуже, чем в прошлый раз, хотя ты продолжал напрягаться — дышал - вместо того, чтобы кричать, ты кряхтел, как Атлант, взваливший на свои плечи тяжесть мира”, - сказал Бумер. Патрик мысленно поблагодарил техников аэрокосмической медицины и жизнеобеспечения за то, что они неоднократно вдалбливали ему процедуру дыхания под давлением во время подготовки к этой миссии — он сомневался, что был достаточно вменяем, чтобы сознательно выполнять упражнение. “Перегрузка ударила сильнее всего на скорости от пятнадцати до двадцати шести махов. Сядьте поудобнее и расслабьтесь на несколько минут, сэр, а затем я введу вас в курс процедур возвращения.”

Под ними проплыло побережье Канады, и через несколько минут в поле зрения появилась Гренландия. Декорации менялись с поразительной скоростью. Казалось, что каждый раз, когда Патрик проверял компьютер или читал процедуру, а затем снова поднимал взгляд, он оказывался в совершенно новом уголке земного шара. Он мог видеть южное побережье Ирландии, на горизонте уже виднелись британские острова и побережье Европы. Он мог видеть Лондон, Брюссель, Париж и всю дорогу до Гамбурга на севере. Вскоре они были над Восточной Европой, с Москвой на самом горизонте на востоке и Черным морем, простиравшимся перед ними. “Держу пари, русским не нравится, что мы вот так летаем над их территорией”, - сказал Бумер.

“Спроси меня, волнует ли это меня”, - сказал Патрик. Он указал в сторону горизонта. “В тебя когда-нибудь стреляли, Бумер?”

“В кого стреляли?” спросил он. Как по команде, прозвучал предупреждающий сигнал, и компьютер сообщил, “ПОИСКОВЫЙ РАДАР АКТИВЕН”. Компьютер не идентифицировал сигнал радара и даже не пытался классифицировать его иначе, как “поисковый радар”.

“У русских есть довольно хорошая база противоракетной обороны на Кольском полуострове, которая способна достичь нас”, - сказал Патрик. “Ракета SA-21 "Боа’ является российской версией нашего перехватчика наземного базирования — противоракетной системы противоракетной обороны "Звездные войны". Предполагается, что он проходит первоначальное тестирование развертывания прямо ... там ”. Он указал на точку на земле. “Максимальная дальность полета составляет сто двадцать миль”.

“Ты издеваешься надо мной!”

“Вам, ребята, в Стране Грез, нужно пройти больше инструктажей по разведке, прежде чем пускать эти штуки в ход”, - сказал Патрик. Он указал на отображение угрозы на экранах их компьютеров. “Ваше программное обеспечение тоже нуждается в обновлении - потому что я готов поспорить, что мы фиксируем их радар слежения за ПРО. Они отслеживают нас и, вероятно, ”Метеор" тоже."

“Я летал на этой трассе по меньшей мере три раза, и никто никогда ничего мне не говорил!”

“Это потому, что никто официально не знает, чем вы занимаетесь”, - сказал Патрик. “NORAD, конечно, может видеть и отслеживать вас, и они могут даже заподозрить, что вы птица из страны Грез, но они никогда не начнут расследование, кроме как на самом высоком уровне, и оно сразу же прекратится, как только они подтвердят, кто вы такой. Это зависит от вас, чтобы получить необходимую вам информацию ”.

“Да, сэр”, - сказал Бумер. “Здесь, наверху, ты можешь чувствовать себя в полной безопасности”.

“Вы не можете себе этого позволить — не в наши дни”, - сказал Патрик. “Я начну ежедневно присылать вам информацию о глобальных угрозах и попрошу техников из Air Intelligence Agency предоставить вам программное обеспечение для обновления вашего приемника угроз. Возможно, вам придется соответствующим образом перепланировать свои миссии, в зависимости от геополитической ситуации.”

“Нам не нужно получать разрешение на полет в космос над Россией — не так ли?”

“Юридически пространство открыто для всех наций”, - сказал Патрик. “Россия обычно не кричит, когда над головой пролетает новый космический корабль — они, безусловно, ничего так не хотели бы, как сбить XR-A9 или, по крайней мере, изучить его, — но поскольку мы можем так легко входить на орбиту и сходить с нее, они могут жаловаться. Если они будут жаловаться достаточно громко, мы остановимся. Возможно. ” Оба члена экипажа были в состоянии повышенной готовности к любым признакам опасности, пока они не вышли далеко за пределы района.

В течение нескольких минут все было тихо; вскоре Патрик услышал через свой подкожный передатчик: “Люгер вызывает Макланахана”.

“Продолжай, Дэйв”.

“Вы получили ‘добро’.”

“Вас понял”. По внутренней связи Макланахан сказал: “Дайте мне команду на погрузку, Бумер”.

Ноубл нажал клавишу: “Передаю команду загрузки, сейчас. Я получил командование полетом”.

“Спасибо”. Многофункциональные дисплеи Макланахана теперь показывали состояние устройства BDU-58 Meteor. Он нажал несколько клавиш, затем небрежно объявил: “У меня проблема с метеоритом. Он не реагирует на команды. Все выглядит нормально — ретрансляционная сеть, канал передачи данных, компьютеры орбитального контроля — но он не отвечает.”

“Хотите, чтобы я взглянул на это, генерал?” - Спросил Бумер.

“Я дам своему командованию переопределить еще одну попытку, затем передам ее вам”. Но несколько мгновений спустя: “Все еще безрезультатно. Я беру на себя управление полетом, Бумер, а ты берешь на себя управление полезной нагрузкой. У меня есть космический корабль ”.

“У вас есть космический корабль”. Ноубл проверил дисплеи управления полезной нагрузкой. Конечно же, "Метеор" как раз заканчивал свое торможение и быстро терял высоту. Он попытался дать команду устройству прекратить горение, развернуться и вернуть себя на правильную орбиту, но ничего не произошло. “Ответа нет”, - сказал он удрученно. “Похоже, что ваше командное переопределение блокирует любые другие попытки изменить траекторию”.

“Я знаю, но я никогда не вводил свой код переопределения”, - сказал Патрик. “Он уже заблокировал меня, и мой код не может его переопределить”.

“Я могу попытаться утилизировать компьютеры управления полезной нагрузкой ...”

“Дерзай”, - сказал Патрик. Нобл выключил оба компьютера управления полезной нагрузкой, затем снова включил их и дал им загрузиться. Как только они вернулись и побежали, Ноубл попытался снова. “Компьютеры выглядят так, как будто они в порядке, но ваша команда переопределения по-прежнему не позволяет вводить какие-либо другие команды. Должен ли я попытаться заставить Эллиотта отправить команду переопределения?”

“Я уже пробовал это, но давайте попробуем еще раз теперь, когда мы утилизировали компьютеры”, - сказал Патрик. Но ничего не произошло. Главный командный код, переданный по радио из командования миссии на военно-воздушной базе Эллиот, не принес никакой пользы.

“Похоже, что была получена команда главного переопределения, но система управления полезной нагрузкой все еще заблокирована”, - сказал Ноубл. Он попытался еще несколько раз, но по-прежнему безуспешно. “Это облом, сэр”, - сказал он. “Это происходит, и мы ничего не можем с этим поделать. Извините за это.” Он проверил еще несколько дисплеев. “Похоже, что удар будет нанесен по центральному Ирану. Это довольно необитаемая территория — я не думаю, что это кому-нибудь повредит. Однако иранцы, вероятно, найдут его ”.

“Если они это сделают, все, что они найдут, это куски металла”, - сказал Патрик деревянным голосом. “Вы снова берете на себя управление полетом и готовите нас к сходу с орбиты и посадке. Я сообщу об этом инциденте в Пентагон ”.

“Вы поняли, генерал”, - сказал Ноубл, и он приступил к работе по вводу и проверке компьютерной процедуры для схода космического корабля с орбиты.

ЮЖНО-ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИРАН, НЕДАЛЕКО ОТ ЗАРАНДА,

ПРОВИНЦИЯ КЕРМЕН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Девяносто секунд до запуска, сэр”, - объявил офицер управления запуском. “Стартовые площадки свободны. Все оружие докладывает о полной работоспособности ”.

“Очень хорошо”, - ответил бригадный генерал Камаль Жорам, командир Второй ракетной бригады Пасдаран-и-Энгелаб, или Корпуса стражей Иранской революции. Он улыбнулся и решительно кивнул, наблюдая за предстартовыми процедурами из командной машины. С тех пор, как он принял командование этим оперативным испытательным подразделением, он стремился к успеху, и его видение, наконец, обретало форму. Баллистические ракеты серии "Шахаб" представляли собой передний край иранской военной технологии, даже в большей степени, чем ее истребители, системы противовоздушной обороны и подводные лодки. После многих лет просьб, споров и уговоров его начальства о дополнительном финансировании, плоды его труда были готовы к демонстрации этим утром.

Эта ракета была самой совершенной из ныне эксплуатируемых ракет серии “Шахаб”: “Шахаб-5" под кодовым названием "Тахт", или "трон".”Испытываемая сегодня модель представляла собой трехступенчатую ракету с двумя установленными друг на друге жидкостными ускорителями плюс небольшой твердотопливной третьей ступенью. Хотя Иран никогда официально не обсуждал детали своего военного арсенала, когда были запланированы пусковые испытания, "Шахаб-5" была описана как космическая ракета-носитель, и она, безусловно, обладала способностью выводить спутник на орбиту. Но что более важно, он также был способен поражать тысячу килограммов по любой цели в Израиле, Персидском заливе, половине Африки, большей части Европы и даже в западном Китае. Это было чрезвычайно точно и надежно, благодаря усовершенствованиям, внесенным по сравнению с оригинальной северокорейской ракетной технологией Taepodong-2.

Хотя это был пуск с наземной площадки, остальные три готовые к выполнению боевого задания ракеты "Шахаб-5", находящиеся на вооружении иранской революционной гвардии, были размещены в подземных укрепленных шахтах, что придавало им дополнительную безопасность от нападения…

...что было необходимо, потому что три баллистические ракеты несли ядерные боеголовки. Иран несколько лет назад приобрел у Северной Кореи китайские ядерные боеголовки мощностью 350 килотонн вместе с различными испытательными ракетами и противокорабельными ракетами в обмен на щедрые поставки нефти и природного газа и более пяти лет работал над установкой боеголовок на ракеты северокорейского производства. Благодаря сегодняшнему успешному испытанию — эта ракета несла два независимо нацеленных муляжа спускаемых аппаратов - ядерная баллистическая ракета средней дальности Ирана может быть объявлена полностью действующей, что делает ее первой исламской страной, способной нанести ядерный удар.

Жорам взглянул на последний отчет о зоне безопасности: он был десятиминутной давности. Хороший отряд коммандос мог продвинуться на два километра за десять минут — это было неприемлемо. “Я хочу, чтобы все офицеры зоны безопасности немедленно обновили свой статус безопасности”.

“Сию минуту, сэр”.

“Обновите настройку системы наведения через ноль минус шестьдесят секунд”.

Часы тикали — казалось, с каждой секундой они становились все медленнее и медленнее. Наконец: “Обновлены инерциальные измерительные устройства, центровка находится в пределах допусков первого класса”.

Жорам подошел к пульту офицера управления наведением и нажал кнопку, которая показывала разницу между значениями положения, курса и скорости инерциальной навигационной системы по сравнению со значениями последнего исправления — они действительно были в пределах допустимых значений. Он проверил координаты главной цели и сверил их с планом полета — хорошо, все было в порядке.

Его целями были наборы географических координат в северной части Индийского океана, примерно на две тысячи километров ниже. Район цели был окружен иранскими патрульными судами и военными кораблями, которые должны были документировать точность тестового пакета, а также не допускать никаких шпионских кораблей. Но генерал втайне надеялся, что израильская или американская подводная лодка или спутник-шпион окажутся поблизости, чтобы засвидетельствовать результаты этого важного испытательного полета, потому что он знал, что он будет успешным — и тогда мир узнает, что у Ирана есть мощное оружие быстрого реагирования, способное угрожать любому врагу.

“Очень хорошо”, - сказал Жорам. “Приготовьтесь выпустить батареи по моему приказу”.

На другой консоли произошел краткий всплеск активности, когда главная команда запуска запустила свои контрольные списки, затем ожидала указаний о готовности от отдельных контроллеров. Обычно Шахаб-5 запускалась с помощью команд, выдаваемых с главной контрольной машины, передаваемых по радио с помощью резервного волоконно-оптического кабеля, но каждая пусковая установка также могла запускаться независимо, и они должны были быть готовы сделать это мгновенно, если связь была прервана или заглушена. Жорам внимательно наблюдал, убеждаясь, что все надлежащие процедуры соблюдаются. “Готовы, сэр”.

“Передайте всем подразделениям, приготовиться к запуску”. Жорам поднял телефонную трубку, переданную напрямую через спутник в штаб-квартиру Pasdaran на авиабазе Дошан Таппех в Тегеране. Он прослушал, не подключится ли зашифрованная спутниковая связь, затем заговорил: “Фараз, Фараз, это Гейдар, Соруш, я повторяю, Соруш”.

“Реза”, - последовал ответ. “Реза. Подтверждаю.”

“Гейдар копирует Резу”, - ответил Жорам. “Вон”. Он повернулся к диспетчеру своего командного пункта. “Разошлите всем подразделениям...”

В этот момент раздался громкий “БАХ!” похоже на автомобильную аварию, но в десять раз более громкую, сотрясающую стены командной машины. “Сэр, потеряна связь с подразделением...!” Раздался еще один громкий хруст металла, за которым последовал ужасающий взрыв, от которого шины командирской машины содрогнулись.

“Оставайтесь на своих постах!” - крикнул Жорам. “Обезопасьте все системы и приготовьтесь к немедленному выступлению!” Генерал выскочил из командирской машины, зная, что это было нарушением процедур по открытию герметичной кабины, но он должен был сам увидеть, что происходит. Он вошел в воздушный шлюз, запечатал за собой дверь, надел защитную маску от химического оружия и перчатки, открыл внешнюю дверь и вышел…

... в самый центр бушующего ада. Ракетная стартовая площадка Шахаб-5 на северо-западе была охвачена пламенем, тысячи литров горящего ракетного топлива быстро распространялись по земле во всех направлениях. Он поднял трубку телефона в воздушном шлюзе: “Переместите командную машину на один километр на северо-восток, и сделайте это сейчас, или вы все поджаритесь заживо в течение шестидесяти секунд. Вперед!” Он запечатал внешнюю дверь командной кабины и выпрыгнул из машины как раз в тот момент, когда гидравлические опоры начали убираться.

Как, черт возьми, это могло случиться? Жорам прокричал сам себе. Они находились по меньшей мере в двадцати километрах от ближайшего клочка цивилизации, и у них было триста сотрудников службы безопасности, развернутых по всему этому району. Для любого коммандос было невозможно…

... и краем глаза он увидел это — вспышку рассветного солнечного света в небе, прямо над головой. Он стоял, прикованный к месту, пока его глаза сканировали, затем увидел еще один отблеск света, на этот раз еще ближе ... направлявшийся прямо к нему.

Командная машина отошла не более чем на пятьдесят метров, когда объект с неба врезался в нее, прямо в центр. Металлический верх транспортного средства раскололся и рухнул, как пробковое дерево, затем взлетел прямо в небо, когда силовые трансформаторы, резервные батареи и кондиционеры высокого давления внутри разорвались и взорвались. Через несколько секунд огромные изрыгающие потоки огня хлынули сверху и снизу его командной машины. Пока он наблюдал, он увидел, как еще несколько объектов снова попали в транспортные средства, но, конечно, к тому времени они были поглощены огромными огненными шарами, которые когда-то были его ракетой и командным пунктом.

Они были атакованы! Жорам кричал на себя, наблюдая, как пылают его пусковая установка и командные машины. Кто-то запустил в них сверху какое-то высокоточное оружие, которое уничтожило их почти мгновенно.

Сразу поняв, что он ничего не может сделать, чтобы спасти кого-либо из своих товарищей из ада-близнеца, его мысли обратились к расследованию, которое, как он знал, начнется в течение нескольких часов. Никто не поверил бы ему, когда он сообщил, что это была атака — его начальство заявило бы, что это был какой-то сбой или ошибка в предстартовых процедурах. Он знал лучше - но он должен был сделать все возможное, чтобы убедить в этом своих командиров. Если он переживет этап инквизиции и наказания, который, как он знал, должен был начаться очень скоро, он поклялся, что выяснит, кто совершил это нападение с неба, и сделает все, что в человеческих силах, чтобы отомстить ему. С Божьей помощью, он собирался заставить их заплатить…

ГЛАВА 1

“Если вы ищете надежный способ наживать врагов, измените что-нибудь ”.

— ПРЕЗИДЕНТ ВУДРО ВИЛЬСОН

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Вы обычно таким образом попадаете в Белый дом, сэр?” Спросил капитан Хантер Ноубл, когда они свернули на охраняемую подземную парковку в паре кварталов от 1600 Пенсильвания-авеню.

“Только когда я в летном костюме”, - ответил генерал-лейтенант Патрик Макланахан. И он, и Ноубл все еще были одеты в простые черные летные костюмы в стиле "Страны грез", в которых они совершали суборбитальный полет на космоплане XR-A9 менее двух часов назад. “Босс подумал, что мы можем привлечь слишком много внимания, войдя через главный вход”.

“Не хочет, чтобы его видели с рядовыми пехотинцами, да?”

“Не хочет объяснять всему миру тебя, меня и Жеребца ... пока”, - поправил его Патрик. “Поверьте мне, президент на нашей стороне. Как только жеребец станет достоянием общественности, я уверен, он захочет стать первым действующим президентом, который полетит в космос ”.

В самой задней части гаража они наткнулись на ничем не примечательную запертую стальную дверь с табличкой “ОПАСНО ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ”. Патрик открыл скрытую панель в нескольких шагах от себя, набрал код на клавиатуре, вернулся к стальной двери и стал ждать. Мгновение спустя Бумер услышал жужжание, и Патрик открыл дверь. Они вошли в очень маленькую, темную комнату, и Патрик закрыл за ними стальную дверь. Несколько мгновений спустя они услышали еще один жужжащий звук, и Патрик открыл другую дверь. Они вошли в длинный, темный коридор с бетонным полом, освещенный голыми лампочками, подключенными к наземному кабелепроводу. Стальные и ПВХ трубы змеились над головой, некоторые протекали. Воздух был сырым, и это вызывало совершенно определенную клаустрофобию.

“Ооо. Секретный коридор, ” пробормотал Ноубл. “Очень хитроумно. Я полагаю, что вокруг столицы есть много таких скрытых коридоров.”

“Я полагаю. Я знаю только о двух из них, и та, что между Пентагоном и Белым домом, не такая уж секретная.”

“Я не знал об этом”.

Это была очень долгая прогулка, во время которой они прошли мимо нескольких камер на потолке. В конце кажущегося бесконечным коридора была еще одна стальная дверь безопасности. Патрик снял трубку телефона на стене и коротко переговорил с кем-то внутри, дверь зажужжала, и Патрик потянул ее на себя, открывая. Они вошли в другую маленькую комнату, где за толстым пуленепробиваемым стеклом сидел охранник секретной службы в форме. Патрик и Бумер обменяли удостоверения личности на ожерелья, зарегистрировались, и их пропустили внутрь.

Коридор, в который они вошли, был едва ли приятнее длинного туннеля, который они только что пересекли — он был устлан ковром и лучше освещен, но в нем все еще чувствовался тот затхлый, влажный запах. “Ваше обычное появление, сэр?” - Спросил Бумер.

“Это был один из запасных входов и аварийных выходов Секретной службы”, - объяснил Патрик. “Они позволяют мне использовать это, когда мне нужно. Это ближе к моему офису ”.

Они лавировали между коробками с файлами, сложенными в коридоре, и старыми копировальными аппаратами, разбросанными тут и там, затем спустились еще на один лестничный пролет на еще более грязный и затхлый уровень. Здесь, внизу, было еще меньше признаков жизни. Бумер заглянул в открытую дверь туалета, который выглядел как уборная в армейских казармах эпохи пятидесятых с бетонным полом в комплекте с большим сливом посередине, желобчатым писсуаром, открытыми душевыми кабинами, полированными металлическими зеркалами, металлическими полками для полотенец и чистящих средств, а также очень устаревшими туалетами и раковинами, хотя там было достаточно чисто.

Дверь, в которую они вошли, находилась несколько ниже уборной, и в отличие от большинства других на этом этаже она была толстой, новой на вид и в хорошем состоянии. Внутри на самом деле было довольно уютно — толстый светлый ковер, оштукатуренные стены из гипсокартона с несколькими фотографиями и наградными табличками на них, кофейник и небольшой холодильник, компьютеры, копировальные аппараты, пара мягких стульев, раскладной диван, красивые книжные полки и небольшой, но симпатичный письменный стол. “Хороший офис, генерал”, - прокомментировал Бумер. “Увидев ваш туалет, я ожидал увидеть современную версию подземелий Лондонского Тауэра”.

“Это именно то, что было до того, как я начал над этим работать”, - сказал Патрик. “Я не большой мастер на все руки, но, думаю, у меня все получилось. В Белом доме не поощряют проекты самопомощи, но я думаю, что они сжалились надо мной здесь, внизу. Располагайтесь поудобнее.” Он поднял трубку телефона и нажал на кнопку. “Здравствуйте, мисс Паркс, это генерал Макланахан…Да, только что поступил…Да, он тоже здесь…Коммунальные услуги в порядке, как вы думаете? Это все, что есть у капитана…Хорошо, мы в пути.” Бумер только что подошел к кофеварке и как раз доставал продукты. “Извините, нет времени”, сказал он, кладя трубку на рычаг. “Мы выпьем кофе наверху”.

“Наверху? Ты имеешь в виду...?”

“Ага. Поехали”.

“Тогда я должен сначала воспользоваться вашими удобствами, сэр”, - сказал Бумер и быстро направился в уборную. В ушах у него гудело от возбуждения, и он обнаружил, что его собственный водопровод работает не так, как рекламируется, поэтому он сдался, вымылся, нервно глотнул воды (не обращая внимания на старые, проржавевшие приспособления) и направился к выходу.

Они вернулись по своим следам наверх, затем поднялись еще на один лестничный пролет за тем местом, откуда вошли. Виды, звуки и запахи теперь были заметно лучше. Они проходили мимо столовой, где Бумер узнал нескольких политиков и высокопоставленных сотрудников Белого дома с телевидения. Они поднялись еще на один лестничный пролет, агент секретной службы в штатском еще раз проверил их удостоверения личности и прошли в круглый приемный покой с секретаршей, фотографиями президентов на стенах, камином с небольшой зоной отдыха с диваном и несколькими стульями перед ним, и еще несколькими стульями, расставленными вдоль стен, большинство из которых были заняты. Казалось, что по коридору, ведущему в Овальный кабинет, почти постоянно проходили люди, приходящие и уходящие. “Кто все эти люди?” - Спросил Бумер.

“Конгрессмены, сенаторы, помощники, сотрудники, помощницы, избиратели, репортеры ... Вы называете это, они постоянно проходят через это место”, - спокойно ответил Патрик.

“Здесь всегда такой ... хаос?”

“Ага. Двадцать четыре часа семь минут. Это место не только никогда sleep...it никогда даже не отдыхает”.

В этот момент вице-президент Морин Хершел вышла из дверей, ведущих в Кабинет министров, идя рядом с министром обороны Джозефом Гарднером. Гарднер, бывший два срока сенатором от Флориды и министром военно-морского флота, был чрезвычайно популярным политиком, которого все считали фаворитом предстоящих президентских выборов. Высокий, невероятно красивый и мгновенно вызывающий симпатию, он был одним из самых влиятельных и важных членов администрации Кевина Мартиндейла. Он что-то прошептал на ухо Морин Хершел, когда они выходили из кабинета министров, и Патрику стало приятно видеть ее улыбку и смех. Словно почувствовав присутствие Патрика, она обернулась, увидела его и одарила облегченной, довольной улыбкой. Она кивнула Гарднеру и позволила ему пройти, затем сказала генеральному прокурору Кену Фениксу несколько прощальных слов, похлопала его по плечу, затем двумя пальцами показала Патрику.

Феникс, выглядящий моложе президента Кевина Мартиндейла, с длинными темными волосами, в тонких очках и проницательными темными глазами, горестно покачал головой Патрику, когда они проходили мимо в коридоре. “Вам следовало захватить свой летный шлем, генерал”, - прошептал он ему, открывая свой мобильный телефон. “Тебе это понадобится”.

“Спасибо за предупреждение, сэр”, - сказал Патрик. Патрик жестом пригласил Бумера следовать за ним.

Морин Хершел перехватила Патрика в коридоре, сразу за дверью в Кабинет министров. Она всегда была подтянутой и стройной, но работа в офисе наложила на нее свой отпечаток и сделала ее худой. Она сохранила свои каштановые волосы длинными, но заплела их во французскую косу на затылке, выбившуюся из-под воротника коричневого делового костюма, из-за чего ее лицо казалось еще более худым. Ее голубые глаза все еще сияли за простыми очками без оправы, но беспокойство и нервозность ее положения углубили морщинки вокруг этих прекрасных глаз.

“Я знала, что у тебя не получится”, - сказала она.

“Извините”. Он протянул правую руку и коснулся ее левой во время их маленького выражения любви в этом самом общественном месте, но ее рука была холодной как камень, такой же холодной, как ее голос. “Дорожное движение было убийством”.

“Я не думаю, что кто-то в настроении для шуток, Патрик”, - сказала она. Она кивнула Бумеру и пожала ему руку. “Вы двое в порядке?”

“У нас все в порядке, мисс вице-президент”, - сказал Ноубл.

“Хорошо”. Она снова была сама деловитость. “Вы двое встретитесь с президентом, мной, министром обороны, NCA и CJCS. Пресса каким-то образом пронюхала о предложении космоплана, и у них может быть информация о полете, которым вы только что полетели.”

“Мы знали, что они это сделают, мэм”.

“Почему это? Предполагается, что проект засекречен”.

“Мы начали операции в дневное время две недели назад, мисс вице-президент”, - сказал Патрик. Она заметила, как глаза Морин немного сузились, когда Патрик обратился к ней официально — она знала, что это было только пристойно, но она чувствовала себя изолированной от него всякий раз, когда он это делал. “Я предупредил всех, что это будет всего лишь вопросом времени, когда это попадет в прессу. Четыре дня спустя мы увидели в Интернете первые сообщения ‘ЛейкСпоттер’ ...”

“Нас уведомили, что отчет выйдет в завтрашней газете только этим утром”, - сказала Морин. “Никаких запросов, никакой возможности подавить это — просто уведомление. Все в бешенстве ”.

“Не секрет, кто чего хочет, мисс вице-президент”, - сказал Патрик. “Конгресс дал это совершенно ясно понять. У каждого свои идеи, и ни одна из них не включает в себя Шпильку ”.

“Ты все еще придерживаешься своих первоначальных рекомендаций, Патрик?”

“Да, мэм”.

Губы Морин сжались от беспокойства, но она кивнула. Мисс Паркс, помощник из Овального кабинета, подошла и сообщила ей, что встреча перенесена в Овальный кабинет и Президент ждет. “Хорошо. Готовы?”

“Готовы”. Он попытался снова дотянуться до нее, но она уже развернулась на каблуках и направилась к двери в Овальный кабинет. Он проглотил свое чувство уныния, затем повернулся к Хантеру. “Готов сделать это, Бумер?” Прошептал Патрик.

“У меня есть время сначала сменить шорты, сэр?” - Спросил Ноубл.

“Отрицательно. Следуйте за мной”.

Морин посмотрела в дверной глазок, не увидела ничего необычного, легонько постучала, затем распахнула дверь, и, прежде чем Бумер осознал это, они оказались внутри. Как и большая часть остального места, которое он видел, Овальный кабинет не был самым большим или богато украшенным кабинетом, в котором он когда—либо был - на самом деле, он был довольно простым. Бумер ожидал этого, но чего он ждал, так это ощущения ауры власти, которая должна была исходить от этого исторического помещения. Он знал, что это было место, где ежедневно принимались сотни решений, затрагивающих жизни миллиардов людей по всему миру, где слово одного человека могло направить ресурсы самой могущественной нации, когда-либо населявшей планету, на достижение цели.

Но он и этого не почувствовал. Это был обычный офис — он больше ничего не чувствовал. Не успели они войти в комнату, как вошел помощник по внешним связям, передал бумаги министру обороны Джозефу Гарднеру и поспешил выйти, только для того, чтобы через несколько мгновений за ним последовал кто-то еще. Не было ни предвкушения, ни волнения, ни... ничего, на самом деле, кроме делового настроя, возможно, с небольшим подтекстом неуверенности и срочности.

Единственное, что он заметил, был большой ковер в центре комнаты с президентской печатью на нем. Бумер знал, что до Второй мировой войны голова орла была повернута к тринадцати стрелам, которые он сжимал в когтях; после Второй мировой войны президент Гарри Трумэн изменил дизайн печати таким образом, что голова орла была повернута к оливковым ветвям, что означало стремление к миру. Но после нападений на Соединенные Штаты президент Мартиндейл приказал повернуть голову орла на печати обратно к стрелкам, что означает фактическую постоянную готовность Америки к войне.

Бумер не был уверен, согласен ли он с этим мнением или нет, но президент явно согласился, и оно повисло тяжелым, как туман, в знаменитом историческом зале.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов, генерал армии Уильям Гленбрук, выглядел так, как будто собирался встать, когда в комнату вошла Морин Хершел, но он остался на своем месте. По-видимому, существовало какое-то неофициальное, но четко понимаемое правило, согласно которому никто не вставал при входе вице-президента в какой-либо административный кабинет, если только она не была присутствующим высокопоставленным должностным лицом или если этого не делал президент, а он был слишком отвлечен своим начальником штаба, бывшим лидером большинства в Палате представителей США Карлом Минденом, чтобы заметить. Минден сам заметил, но он только нахмурился и вернулся к тому, что он показывал президенту. Наконец президент нетерпеливо поднял глаза от своего стола, гадая, когда начнется его следующее заседание, и обнаружил, что участники ждут его.

Кевин Мартиндейл долгое время был неотъемлемой частью Капитолийского холма и Белого дома. Бывший конгрессмен и бывший вице-президент на протяжении двух сроков, он занимал пост президента один срок, прежде чем потерпел поражение от ультраизоляционистского кандидата от Джефферсоновской партии Томаса Торна. Он готовился к очередному баллотированию на пост президента, когда российские военно-воздушные силы атаковали Соединенные Штаты. На фоне решения Торна не баллотироваться на второй срок и при явке избирателей всего в двадцать процентов были избраны Мартиндейл и Хершел — единственные кандидаты, баллотировавшиеся в Белый дом в том году. “Ну, ну, ребята-ракетчики”, - весело сказал он. “Добро пожаловать домой”.

“Благодарю вас, господин президент”, - ответил Патрик. “Приятно быть дома”. Согласно протоколу, он спокойно ждал на месте, пока ему не сказали, куда идти.

Президент закончил то, что он делал, затем встал, подошел к ним и пожал руку Патрику. Мартиндейл был худощав и вызывающе красив, чуть выше среднего роста, с темными бровями, маленькими темными глазами и длинными волосами цвета соли с перцем, разделенными пробором посередине. Он был знаменит "мечтой фотографа” — двумя завитками серебристых волос, которые появлялись у него на лбу без каких-либо ручных манипуляций всякий раз, когда он был раздражен или оживлен. За время отсутствия на своем посту Мартиндейл отрастил бороду, которая придавала ему довольно зловещий вид; он сбрил бороду после американского Холокоста, но сохранил длинные волосы, так что теперь он выглядел просто плутовато. “Я надеюсь, ты знаешь”, - тихо сказал он на ухо Патрику, все еще не разжимая рукопожатия и держа Патрика ближе к себе, “мы устроили там настоящий переполох, Патрик”.

“Я надеялся на это, сэр”, - ответил Патрик.

“Я тоже”, - сказал президент. “Ты получил это?”

“Держу пари, что так и было, сэр”, - ответил Патрик. “Прямое попадание”.

“Хорошая работа”, - сказал президент. “Излучение не обнаружено?”

“Они были бы сумасшедшими, если бы поместили настоящие ядерные боеголовки на этот испытательный выстрел, сэр”.

“Но ты все равно проверил...?”

“Конечно, сэр. Излучение не обнаружено ”.

“Отлично”. Он с улыбкой покачал головой. “Неужели эти ублюдки действительно думали, что мы позволим им разместить ядерную ракету средней дальности на расстоянии удара от Диего-Гарсии, одной из наших самых важных авиабаз в Азии?”

“Очевидно, так, сэр”, - сказал Патрик. “Но мы уничтожили только один из этих "Шахаб-5" - у них, возможно, есть еще с полдюжины готовых к полету. И мы знаем, что у них все еще есть целых три или четыре ядерных боеголовки, плюс любое количество химических, биологических или фугасных боеголовок, которые могут быть доставлены ”Шахаб-5 ".

“Это было предупреждение”, - сказал президент с улыбкой. “Мы будем присматривать за остальными и уничтожим их, если понадобится”.

“Быстрее, чем вы можете себе представить, сэр”.

“Выдающийся”. Его голос стал серьезным, и дьявольские локоны "мечты фотографа” медленно появились, когда он продолжил: “Я должен был догадаться, что вы собираетесь управлять этой штукой, но я чертовски уверен, что вы не собирались выходить на орбиту. Это было неразумно и несанкционированно. Что заставило тебя подумать, что ты можешь сделать это без разрешения, Патрик? Ты работаешь на меня. Я принимаю решения”.

“Сэр, вы меня знаете”, - сказал Патрик. “Пока я ношу военную форму, я совершил первый испытательный полет каждого пилотируемого аэрокосмического аппарата, выходящего из "Озера" за последние двенадцать лет. Этот ничем не отличался только потому, что мы отправились в космос ”.

“В следующий раз, мистер, вы скажете мне, когда планируете летать на чем-либо, и меня не волнует, как высоко или как быстро это происходит”, - сердито прошипел президент на ухо Патрику. “Это больше не о тебе и о том, как ты что-то делаешь. Вы специальный советник президента Соединенных Штатов, в форме или вне ее, на земле или на орбите. Я не люблю сюрпризы. Я ясно, блядь, выражаюсь для вас, генерал?”

Патрик был немного озадачен предостережением президента — он внимательно искал хотя бы малейший проблеск юмора или прощения и, не найдя ничего, устыдился даже того, что искал. “Да, сэр”.

“Хорошо”. Он отступил, улыбнулся, тепло и твердо пожал Патрику руку и, чтобы все могли слышать, сказал: “Отличная работа, генерал. Хорошо выполненная работа”.

“Благодарю вас, сэр”. Когда президент посмотрел на Бумера, Патрик продолжил: “Сэр, позвольте мне представить командира моей миссии и конструктора ракетных двигателей на космоплане Black Stallion, капитана ВВС США Хантера Ноубла, позывной ‘Бумер”."

“Капитан Ноубл, приятно познакомиться с настоящим специалистом по ракетостроению”, - сказал Президент. Бумер был примерно на полголовы выше президента, но он этого не замечал, потому что внезапно ему стало очень трудно говорить или даже думать: он пожимал руку президенту Соединенных Штатов! Теперь на него обрушилась вся сила того, где он находился, и это произошло гораздо более внезапно, чем он когда-либо считал возможным. Он почувствовал, как Патрик поворачивает его вправо, и кто-то сказал что-то о том, чтобы его сфотографировал официальный фотограф Белого дома, но он чувствовал себя таким вялым, как будто стоял в зыбучих песках. “‘Бумер”, да?" - спросил президент, пока фотограф работал. “Откуда взялся этот позывной — все время издавать звуковые удары?”

Патрик подождал несколько вдохов, чтобы посмотреть, ответит ли Хантер; когда он обнаружил, что все еще слишком поражен, чтобы сделать это, он вмешался: “Теперь да, сэр. Но когда Капитан Ноубл начинал в Dreamland, большинство его разработок ‘взрывались’ на испытательных стендах с пугающей регулярностью. К счастью для нас, он усовершенствовал свои разработки, и теперь он создал самый быстрый, эффективный и надежный пилотируемый космический корабль из всех существующих ”.

“Превосходно. Именно об этом мы здесь и собрались поговорить. Займите места”. Патрик подвел Бумера к предложенным стульям. Президент указывал на остальных в Овальном кабинете, когда Патрик вел его к своему месту. “Бумер, я знаю, что ты встречался с вице-президентом; позволь мне представить доктора Карсона, государственного секретаря; мистера Гарднера, министра обороны; генерала Гленбрука, председателя Объединенного комитета начальников штабов; и генерала Спаркса, моего советника по национальной безопасности.”Оба остались стоять, когда их представили остальным присутствующим в зале и пожали друг другу руки, затем заняли места после того, как Президент занял свое место во главе зала заседаний. “Прежде всего, генерал Макланахан, я хочу знать о полете”.

“Я позволю своему командиру миссии описать это для вас, сэр, если смогу”.

“Командующий миссией?” - прокомментировал генерал Спаркс. “Разве это не новый термин ВВС для обозначения ‘второго пилота”?"

“Да, сэр”, - сказал Патрик. “Я управлял космическим кораблем этим утром”.

“Ты?”

“Возможно, я не ношу крылья пилота, сэр, но я управляю каждым самолетом, который пролетает через "Озеро", ” сказал Патрик.

“Это так?”

“Да, это так”, - сказал Патрик, встретив вопросительный взгляд Спаркса своим собственным уверенным взглядом, затем повернулся к Бумеру. “Капитан? Расскажите нам о полете.” Все они могли видеть, как лицо Бумера приобрело несколько оттенков красного и его рот открылся. Патрик решил, что собирается дать ему еще один шанс: “Бумер, введи нас в курс дела”.

“Uh...it было... ну, на самом деле, это было довольно рутинно ... ”

“Рутина?” - заметил вице-президент Хершел, пытаясь вывести молодого офицера ВВС из состояния паники. “Бумер, менее трех часов назад ты стоял на дне высохшего озера в южной Неваде, а теперь ты сидишь в Овальном кабинете. В промежутке вы вращались вокруг Земли! Что в этом обычного?”

“Подождите минутку, подождите минутку — вы говорите, что вышли на орбиту?” Вмешался Спаркс, его глаза расширились от удивления. “Я не знал об этом! Почему меня не проинформировали?”

“Я знал, что XR-A9 обладает такими возможностями, сэр”, - сказал Патрик. “Я решил попробовать это”.

“Вы запустили этот экспериментальный и все еще засекреченный космоплан на орбиту без разрешения, генерал?” Посыпались искры. “Ты ‘решил’ сделать это самостоятельно? Ты даже не пилот! Вы думаете, что это ваша личная собственность, ваш личный транспорт? Если это так, то вы прискорбно ошибаетесь ”.

“Все в порядке, Джонас — на этот раз”, - сказал президент. “Я также не разрешал генералу Макланахану выходить на орбиту, но и не запрещал этого. То, о чем я просил, было демонстрацией возможностей космоплана, и я полагаю, что я ее получил ”.

“Понятно”, - сказал Спаркс. “Благодарю вас за разъяснение, сэр”. Он повернулся к Патрику и добавил: “Я слышал это о вас много лет, генерал — теперь я понимаю почему”.

“Что бы это могло быть, сэр?” - Спросил Патрик.

“Ваша склонность уполномочивать себя на действия; ваша готовность идти на ненужный и во многих случаях опасный риск; ваш ослепляющий взгляд на мир. Вам нужно, чтобы я пошел дальше, генерал?”

“Я не знал, что вы проявляете такой интерес к моей карьере, сэр”, - криво усмехнулся Патрик. “Я польщен”. Спаркс посмотрел на него, как змея, которая была занята перевариванием мыши, но ничего не сказал.

“Это все еще довольно невероятно”, - прокомментировал генерал Гленбрук, подавляя усмешку при виде тихого обмена мнениями, происходящего перед ними. “Забраться в реактивный самолет, взлететь и выстрелить на орбиту через несколько минут? Впечатляет”.

“Я скажу”, - добавила Морин. “И это можно сделать снова?”

“Да, мэм”, - сказал Бумер, наконец, немного расслабившись. “Сейчас мы припаркованы у реки Патаксент — мы можем заправиться, составить план полета и быть в космосе примерно через час”.

“Ни стартовой площадки, ни скафандров, ни мощных ускорителей — ничего подобного?” скептически спросил советник по национальной безопасности.

Это был как раз тот уровень технических вопросов и любопытного недоверия, который был нужен Бумеру, чтобы воспламенить его мозг. “Это ненужная и устаревшая технология”, - сказал он. “Сначала нам пришлось изменить наше представление о космических полетах, а затем мы создали оборудование для выполнения этой работы”.

“Что вы имеете в виду, капитан?”

“Правительственная и военная космонавтика всегда была основана на выводе больших полезных грузов — в основном больших многофункциональных спутников — на высокие орбиты”, - сказал Бумер. “Эти полезные грузы очень универсальны и могут эксплуатироваться годами, даже десятилетиями, но они дороги, сложны и требуют времени для вывода на орбиту. С изобретением небольших одноцелевых спутников, предназначенных для использования в течение коротких периодов времени — недель, максимум месяца или двух, — нам не нужна большая дорогостоящая система запуска, чтобы запустить их. Black Stallion предназначен для быстрого и эффективного вывода небольших полезных грузов на низкую околоземную орбиту.”

“Разве мы не можем уже сделать это, капитан?” Спросил Спаркс, сделав ударение на слове “капитан”, чтобы дать Ноублу еще один шанс вспомнить, с кем он разговаривал.

“Да, мы можем”, - ответил Бумер. “Но Черный жеребец может сделать это быстрее, лучше и дешевле, и он более универсален”.

“Как же так?”

“Жеребец — э-э, Черный жеребец - может не только выводить полезные грузы на орбиту, но и доставлять пассажиров в любую точку планеты всего за несколько часов”, - сказал Бумер. “Ни одна из других систем быстрого запуска, таких как Pegasus или Taurus, не может перевозить пассажиров. Другим нашим преимуществом является устойчивость и способность к быстрому реагированию: мы можем запускать полезные грузы на орбиту один раз в день при обычном использовании или два раза в день в специальном аварийном режиме, в то время как подготовка других так называемых ‘ракет быстрого запуска’ может занять недели или месяцы ”.

“Но как вы получаете такую мощность и напор?” - Спросил генерал Гленбрук. “Орбитальному аппарату "Спейс Шаттл" требуются два огромных твердотопливных ракетных ускорителя и огромный топливный бак, чтобы достичь орбиты, а затем он должен вернуться для посадки”.

“Потому что пустой вес орбитального аппарата примерно в три раза тяжелее "Черного жеребца”, сэр", - ответил Бумер. “Он несет в десять раз большую полезную нагрузку и в четыре раза больше членов экипажа. "Шпилька" предназначена для быстрого выхода на орбиту практически с любой военной базы в мире и перевозки небольших полезных грузов. Шпилька не может заменить расходные ракеты-носители и Шаттл, но она может делать то, чего не могут другие.”

“Другим отличием являются двигатели ‘леопардов’, разработанные капитаном Ноублом, сэр”, - добавил Патрик. “Двигатели очень высокотехнологичны и в то же время удивительно просты, в них используются усовершенствованные конструкции, впервые разработанные почти пятьдесят лет назад. Двигатели представляют собой гибридные реактивные двигатели, которые сжигают реактивное топливо и окислитель на основе перекиси водорода ...”

“Перекись водорода? Ты имеешь в виду вещество, которым ты промываешь раны?”

“То же самое, только высокоочищенное и в сочетании с такими соединениями, как бор, для увеличения удельного импульса”, - объяснил Бумер. “Но мы можем сделать это и обычной перекисью водорода. За пределами атмосферы топливо и окислитель сжигаются в камере сгорания, которая использует лазерные импульсы для воспламенения и перегрева газов, что также увеличивает тягу. В атмосфере двигатели переключаются обратно на обычные турбовентиляторные двигатели, и он летит как обычный реактивный истребитель ”.

“Что не так с тем, что мы имеем сейчас, капитан?” - Спросил Спаркс. “У нас самые надежные системы запуска и спутники в мире. Наши спутники спроектированы так, чтобы оставаться в космосе в три раза дольше, чем у русских, и они часто остаются в воздухе в три раза дольше, чем планировалось ”.

“Все это нормально — для старшего поколения”, - сказал Бумер. Спаркс снова взъерошился, но постарался не показать этого. “Сегодня и в ближайшем будущем эта система является медленной, неэффективной, дорогостоящей и недостаточно гибкой для выполнения задач текущего дня”. Патрик попытался не поморщиться, слушая, как пилот-испытатель не только перебивает вышестоящего офицера и бросает вызывающее замечание советнику по национальной безопасности, но и забывает называть его “сэр”, обращаясь к нему. “Мы должны отказаться от этого и построить совершенно новую систему”.

“Ваша система, я полагаю, а, капитан?” - Спросил Спаркс. “Мы заменяем спутники, которые остаются на орбите в течение десяти лет, на спутники, которые остаются на орбите в течение десяти недель, максимум? Отказаться от программы шаттлов, способных доставлять шестьдесят тысяч фунтов на орбиту и обратно, ради системы, способной перевозить шесть тысяч?”

“Мы создаем систему, которая может выполнять работу, необходимую военным сегодня, а не сорок лет назад”. По-прежнему никакого “сэр”, - заметил Патрик, и Спаркс разозлился.

“Как долго вы служите в Военно-воздушных силах, капитан?" Шесть лет?”

“Пять”.

“Пять лет. И вы думаете, что у вас есть ответы на все вопросы, капитан?” Бумер наконец, окончательно осознал, с кем он разговаривает, и он мудро просто покачал головой. “Ну что, капитан?”

“Н-нет. Сэр, - пробормотал Бумер, запинаясь.

“Я тоже так не думаю, капитан Ноубл”, - сказал Спаркс, “но в любом случае спасибо вам за ваш вклад. Я уверен, что мы уделим этому должное внимание ”.

“Вы высказали свою точку зрения, генерал Спаркс”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов Уильям Гленбрук, не поднимая глаз, чтобы напрямую бросить вызов Спарксу, но и не отступая. Обращаясь к Бумеру, он спросил: “Какова ваша максимальная грузоподъемность, капитан?”

“Зависит от орбиты, сэр”, - ответил Бумер. “Я верю, что мы можем сбросить пятьсот фунтов на Луну”. Это привлекло внимание многих людей в Овальном кабинете. “Мы можем сбросить четырехтысячелетнюю бомбу, разрушающую бункеры, на голову плохого парня в любой точке планеты примерно за девяносто минут”.

“Более типичным боезапасом для атаки, сэр”, - вмешался Патрик, - "было бы распространение трех высокоточных сверхзвуковых ударных ракет или шестнадцати двухсотпятидесятифунтовых высокоточных бомб малого диаметра. Бомбы, запущенные с территории США, могут поразить шестнадцать отдельных целей в любой точке планеты в течение нескольких часов. Но капитан Нобл прав: с небольшой полезной нагрузкой и разгонным блоком, подобным вспомогательному модулю ВВС, мы можем вывести небольшой спутник за пределы околоземной орбиты в космос. Выстрел в луну, конечно, не исключен ”.

“Бомбардировщик-невидимка может атаковать более шестидесяти целей с помощью SDB, генерал”, - отметил Спаркс.

“Да, сэр, но бомбардировщику-невидимке требуется время и поддержка заправщиков, чтобы долететь до района цели”, - сказал Патрик. “Если бы оба самолета были загружены и находились в боевой готовности и получили приказ стартовать и атаковать цель, находящуюся на расстоянии трех тысяч миль - скажем, от Диего-Гарсии до Тегерана, Иран, — бомбардировщику-невидимке потребовалось бы шесть часов и минимум две дозаправки, чтобы выполнить задание; бомбардировщик B-1 мог бы выполнить это за пять часов. Черный жеребец может сделать это менее чем за два часа и примерно с такими же затратами. К тому времени, когда бомбардировщики прибудут в район цели, ”Черный жеребец" сможет приземлиться, перезарядить, заправиться и дать еще один залп ".

“Это все равно намного меньше целей, атакованных за то же время”.

“Да, сэр, но "Черный жеребец" выполнил задание, не перебрасывая никакого персонала или оборудования на вражескую территорию, и без необходимости в каких-либо зарубежных базах”, - указал Патрик. “Плюс у Черного жеребца есть преимущество в скорости и времени реакции: если спутниковые снимки, человеческий интеллект или беспилотная разведка засекут присутствие противника, мы сможем быстро отреагировать”.

“И плохие парни не заметят нашего приближения”, - добавил Бумер.

“Весь мир видел, как вы пришли сегодня, капитан”, - взволнованно сказала государственный секретарь Мэри Карсон. Карсон было чуть за пятьдесят, она была высокой, стройной и очень серьезной на вид, с отрывистой речью, из-за которой казалось, что она огрызается на любого, с кем разговаривает. “Русские интересовались нашими необъявленными пусковыми действиями через несколько минут после того, как вы запустили ракеты, чтобы подняться в космос, предполагая, что некоторые полагали, что это была атака межконтинентальной ракетой; и они интересовались полезной нагрузкой вскоре после того, как вы ее выпустили. Несколько наших европейских союзников также задавали нам вопросы об этом полете. Это ни для кого не было секретом ”.

“Тогда другая часть нашей миссии была успешной”, - сказал Патрик.

“Что это за часть, генерал - напугать половину мира?” Спросил Карсон. “Демонстрируя наше намерение провести наши собственные воздушные бомбардировки "как гром среди ясного неба", как это сделала Россия? Это сообщение, которое вы пытаетесь здесь передать?”

“Госпожа госсекретарь, у нас нет обычных стратегических ударных сил дальнего действия, за исключением горстки бомбардировщиков”, - объяснил Патрик. “Наша способность проецировать мощь за границу ограничена десятью существующими авианосными группами и развернутой тактической авиацией. Даже если каждая группа будет выведена в море, а каждое истребительное крыло ВВС и морской пехоты развернуто на передовых оперативных базах, это все равно сделает большую часть планеты недостижимой для американской военной авиации просто потому, что самолеты меньшего размера имеют меньшую дальность полета и нуждаются в большей поддержке для действий вдали от дома или дружественных баз. Если мы покажем миру, что мы можем успешно запустить жизнеспособный одноступенчатый летательный аппарат быстрого реагирования, выводимый на орбиту, мир будет застигнут врасплох, и наши враги будут изо всех сил пытаться наверстать упущенное. Это дает нам столь необходимую передышку, чтобы решить, в каком направлении мы хотим действовать ”.

“Мне не нравится играть в такие игры, генерал”, - сказал Карсон. “Это не дает Государственному департаменту ничего, с чем можно было бы работать. Это балансирование на грани.” Она повернулась к министру обороны Джозефу Гарднеру. “Нужны ли нам еще бомбардировщики дальнего действия, Джо? Все продолжают говорить, что бомбардировщики устарели — зачем тратить миллиарды на устаревшую технологию?”

“Генерал Макланахан точно изложил ситуацию, Мэри”, - ответил Гарднер. “Нам нужны неядерные ударные силы быстрого реагирования большой дальности, чтобы заполнить пробел между тактическими военно-воздушными силами корабельного и наземного базирования и ядерными ракетами, способными отреагировать на серьезный кризис в любой точке мира за очень короткий период времени устойчивой и разрушительной огневой мощью. Поскольку русские по-прежнему представляют угрозу, а Китай становится сильнее с каждым годом, эта миссия не изменилась ”. Он повернулся к Патрику и добавил: “Но, честно говоря, мы очень разочарованы рекомендациями генерала Макланахана. С такими деньгами, о которых мы говорим, мы можем утроить численность прежнего парка бомбардировщиков-невидимок B-2, закупить все новейшее высокоточное оружие, которое нам понадобится в течение следующих десяти лет, и у нас все еще останутся деньги на другие нужды ”.

“Формула Барбо’, ” вмешался вице-президент Хершел.

“Это хороший план, мисс вице-президент”, - сказал Гарднер. “Два крыла с двадцатью бомбардировщиками-невидимками B-2 в каждом, оснащенные по последнему слову техники и вооруженные новейшими высокоточными боеприпасами standoff. Они по-прежнему не имеют себе равных по производительности и поражающей способности над любым хорошо защищенным целевым комплексом на Земле. Военно-морской флот выполняет задачи по нанесению ударов на море, побережье, средней дальности, ядерному удару и в космосе; Военно-воздушные силы обеспечивают танкеры, транспорты, нанесение обычных ударов на большие расстояния и превосходство в воздухе. Он снова угрюмо повернулся к Патрику и добавил: “Учитывая прошлое генерала Макланахана, Пентагон предположил, что он согласится с этой стратегией. Я несколько озадачен его нынешней позицией ”.

“Сэр, у меня здесь нет "позиции", - сказал Патрик. “Моим распоряжением было оценить несколько различных предложений по замене стратегических обычных ударных сил, уничтоженных русскими. Это то, что я делаю ”.

“Но вы пришли на эту встречу, руководствуясь одним из этих "предложений", генерал”, - с кривой улыбкой отметил председатель Объединенного комитета начальников штабов Гленбрук. “Вы прилетели сюда не на бомбардировщике-невидимке B-2. Для меня это звучит как одобрение ”.

“Это была возможность, которую я не мог упустить, сэр, вот и все”, - сказал Патрик. “Кроме того, у меня и так достаточно часов в Б-2”.

Примирительный кивок Гленбрука был почти поклоном — он был очень хорошо знаком с послужным списком Патрика Макланахана, включая его боевой послужной список. Макланахан не просто помогал разрабатывать и тестировать системы аэрокосмического оружия, но его часто выбирали — или вызывали добровольцем — для того, чтобы он вел свои сверхвысокотехнологичные боевые машины в бой. Многие конфликты по всему миру за последние восемнадцать лет удалось предотвратить от перерастания в крупную войну благодаря мастерству, храбрости и откровенной дерзости Макланахана. У него был очень длинный список наград, большинство из которых ему не разрешалось носить на своей форме или показывать кому-либо до своей смерти: некоторые так и не были обнародованы в течение целого поколения.

“Я думаю, что это был опасный и глупый трюк, генерал”, - горячо заявил советник по национальной безопасности Спаркс. “Вы подвергли себя ненужной опасности только ради захватывающей поездки”.

“Сэр, мужчины и женщины с "Озера" каждый день подвергают себя одним и тем же опасностям”, - сказал Патрик. “Я бы не охарактеризовал это как ‘ненужное’.”

“Это если это сделает сотрудник Белого дома средних лет”, - сказал Спаркс.

“Могу я предложить нам вернуться к обсуждаемой теме, джентльмены?” Вмешалась Морин Хершел. Ей пришлось подавить улыбку на счет Патрика в ответ на комментарий “сотрудника Белого дома средних лет”. “Конгресс прослушивает Белый дом, требуя рекомендации, которую президент поддержит в отношении новой ударной силы дальнего действия. Если мы не порекомендуем что-нибудь в ближайшее время, мы рискуем потерять часть ассигнований ”.

“Я так понимаю, - сказал Президент, - что у нас здесь нет консенсуса относительно того, в каком направлении нам следует действовать?” Его комментарий был встречен неловким молчанием, поэтому он встал, налил себе еще одну чашку кофе и сел. “Хорошо, давайте еще раз поговорим о треке Black Stallion”. После того, как он устроился в своем кресле во главе зоны неофициальных встреч, он спросил: “Итак, Патрик, расскажи мне, каково это - отправиться в космос”.

“Одним словом, сэр — невероятно”, - ответил Патрик с улыбкой. “Я все еще не могу поверить в то, что мы сделали этим утром: один оборот вокруг Земли и приземление на авиабазе через всю страну примерно за два часа”.

“И мы можем заправить двигатель и сделать это снова, прямо сейчас”, - взволнованно добавил Бумер. “В Патаксент-Ривер или на базе ВВС Эндрюс есть все, что нам нужно, чтобы снова взлететь”.

“Могу ли я летать на нем?” - спросил Президент. Бумер усмехнулся. “Что тут смешного, капитан? Думаешь, я не справлюсь с этим?”

“No...no сэр, дело не в этом”, - сказал Бумер, улыбка исчезла с его лица, когда он понял, что, возможно, невольно оскорбил президента Соединенных Штатов Америки. “Генерал Макланахан сказал, что вы хотели бы летать на нем”.

“Он прав — он слишком хорошо меня знает”, - сказал президент. “Мы с генералом давно знакомы — я знал его, когда он был молодым, самоуверенным капитаном-всезнайкой, как и вы. Итак, какого рода подготовка мне потребуется, чтобы управлять вашим космопланом, капитан?”

“Тренировка? Никакой подготовки, сэр”, - ответил Бумер. “Похоже, ты в хорошей форме — я думаю, ты бы отлично справился. Поехали. Мы заправим жеребец, запрыгнем внутрь и через три часа будем на пляже в Австралии ”.

“Лететь прямо сейчас? Никто не может подготовиться к полету в космос так быстро!” - возмущенно сказал Спаркс. “Астронавты НАСА годами тренируются, чтобы полететь в космос!”

“Это способ НАСА делать вещи, сэр”, - сказал Бумер. “В Stud пассажиры - это просто пассажиры. Мы не заинтересованы в превращении кого-либо в Базза Олдрина или капитана Джеймса Т. Кирка со звездолета "Энтерпрайз" — мы просто хотим убедиться, что вы не нажмете не на тот переключатель в неподходящее время. Поехали”.

“Члены экипажа тратят значительно больше времени на тренировки, сэр”, — быстро заметил Патрик, “но капитан Ноубл совершенно прав: мы не требуем от пассажиров ничего, кроме хорошего самочувствия - если вы получили какую—то травму или затруднения, вам придется продержаться без какой-либо возможности помощи час или два, возможно, дольше, поскольку член экипажа на переднем сиденье не может до вас добраться ”. Было очевидно, что у президента Мартиндейла голова шла кругом - на его лице была озорная усмешка, как будто он просматривал свой ежедневник и пытался выясни, может ли он уделить это время. Патрик был уверен, что он согласится. “Сэр?” - спросил он. “Хотели бы вы пойти на это?”

“Не будьте смешным, генерал”, - сказал Спаркс. “Президент, конечно, не собирается ...”

“Карл, позвони в Бетесду”, - сказал президент своему начальнику штаба. “Попроси доктора прийти ко мне”.

“Господин Президент!” - Воскликнул вице-президент Хершел. “Ты действительно собираешься это сделать?”

“Почему, черт возьми, нет?” - Спросил Мартиндейл. “Всего пару месяцев назад мне выдали справку о состоянии моего здоровья от доктора, и это была правдивая история, а не просто реклама для СМИ. Я пилотировал B-1 Lancer и бомбардировщик-невидимку B-2, посадил "Хорнет" на авианосец, водил танк и спускался на подводной лодке на глубину до тысячи двухсот футов — все это время, когда я был президентом или вице-президентом. И без обид, Макланахан, но если ты можешь это сделать, я могу это сделать ”.

“Без сомнения, сэр. Без обид.”

“У нас весь день встречи, господин Президент, а вечером у нас прием в честь премьер-министра Турции, и это мероприятие, которое мы не можем отложить”, - сказал глава администрации президента Карл Минден. “Если вы действительно думаете об этом, позвольте мне конфиденциально обсудить это с советником Белого дома, Кабинетом министров и руководством. Они все заинтересованы в том, что произойдет, если ты не вернешься ”.

“Он вернется — быстрее, чем ты можешь себе представить”, - вставил Бумер.

“Полет на космоплане будет рассматриваться как одобрение программы, ” сказал Спаркс, - и я не думаю, что это то, чего вы пока хотите”.

“Хорошо, хорошо, я понял сообщение”, - сказал президент. “Карл, я все еще хочу встретиться с доком, как только позволит график. И продолжайте прощупывать обычных игроков по этому поводу. И я хочу серьезных комментариев, а не реакции ужаса ”.

“Да, господин президент”. Минден покачал головой, уже страшась звонков, которые ему предстояло сделать. “Вы понимаете, сэр, что пресса и оппозиция будут иметь с этим дело — они назовут это трюком в год выборов, злоупотреблением привилегиями ...”

“Бывший капитан эсминца ВМС однажды сказал мне, что каждый месяц он спускался в башни и стрелял из крупнокалиберных орудий, заступал в патрульную смену на своих вертолетах, садился за штурвал своего корабля и даже проводил пару часов в корабельной прачечной и камбузах”, - сказал Президент. “Быть главнокомандующим значит для меня больше, чем летать в составе Air Force One - это значит выйти на поле боя и испытать жизнь, которой живут ваши солдаты каждый день в военной форме. Я сделаю это, и меня не волнует, что говорит оппозиция ”.

“Если бы у них был офис и мужество, они бы тоже это сделали”, - вмешался Бумер.

И Спаркс, и Минден посмотрели на Бумера предупреждающими взглядами, молча приказывая ему не говорить, пока к нему не обратятся, но президент кивнул. “Хорошо сказано, капитан”, - сказал он. “Кто-то должен быть первым действующим президентом, совершившим полет в космос или облетевшим орбиту Земли - я твердо решил, что я собираюсь стать тем самым. Но мистер Минден прав: бизнес превыше удовольствия, я полагаю.” Он повернулся к Патрику. “Давай послушаем это, Патрик. Я назначил вас четыре года назад, чтобы вы разработали план нового удара дальнего радиуса действия взамен самолетов и ракет, уничтоженных Грызловым. Что вы посоветуете мне сделать с бомбардировочной авиацией?”

“Сэр, я чувствую, что решение касается не только сил дальней бомбардировки, но и всего будущего военно—воздушных сил - даже будущего вооруженных сил США”, - сказал Патрик. “Я твердо верю, что мы стоим на пороге изменения всей группировки в рамках подготовки к будущему, и мы не должны уклоняться от этого”.

“И каким это может быть будущим, генерал?” - Скептически спросил Спаркс.

“Космос”, - просто ответил Патрик. “Технологии, продемонстрированные в системах вооружения, таких как космоплан XR-9A Black Stallion, являются четкими показателями того, что будущее ВВС США и, возможно, всей армии США связано с космосом. ”Черный жеребец" сегодня продемонстрировал способность выполнять и совершенствовать два основных центра тяжести Военно-воздушных сил и, по сути, всей армии США: быструю переброску по воздуху и быстрый удар с большой дистанции ".

“Ты опоздал сегодня на собрание, Патрик”, - с улыбкой отметила Морин.

“Нашему вертолету потребовалось больше времени, чтобы пролететь шестьдесят миль от Патаксент-Ривер до Эндрюса, чем на то, чтобы доставить Черного жеребца из Невады в Мэриленд, мисс вице-президент”, - ответил Патрик со своей собственной улыбкой. “Вместо того, чтобы разгоняться до трехсот тысяч футов для запуска полезной нагрузки "Метеор", мы могли бы лететь по прямой траектории и сократить время полета на шестьдесят минут”.

“Или вместо орбитального груза ”Метеор", - вставил Ноубл, - мы разработали герметичный модуль кабины с сиденьями и багажным отделением. Мы можем доставить восемь пассажиров из Вашингтона в Токио менее чем за полтора часа, и им не нужно надевать скафандры ”.

“Черт”, - пробормотал президент. “Теперь я знаю, что хочу прокатиться на этой штуке”.

“Господин Президент, я верю, что орбитальные и суборбитальные путешествия скоро станут таким же обычным делом, как сейчас трансконтинентальные коммерческие авиаперелеты”, - сказал Патрик. “Я полагаю, что менее чем через пять лет мы сможем создать авиакрыло из двадцати космопланов и специализированных заправщиков, а также необходимое оборудование, которое позволит нам доставлять самые разнообразные боеприпасы, спутники и даже людей в любую точку земного шара в течение нескольких часов. Набор полезных нагрузок, которые мы можем поднять прямо сейчас, невелик, но в течение этих пяти лет, я полагаю, диапазон полезных нагрузок возрастет экспоненциально, поскольку производители начнут создавать больше микроспутников, совместимых с Black Stallion ”.

“Базирующаяся на авиабазах Баттл Маунтин или Эллиот, я полагаю”, - вставил министр обороны Гарднер.

“Прелесть системы запуска Black Stallion в том, что мы можем стартовать практически с любой взлетно—посадочной полосы, сэр - если она может справиться с большим истребителем, таким как F-15 Eagle или F / A-22 Raptor, она может запустить Stud”, - сказал Бумер. “Ванденберг и мыс Канаверал хороши для запуска крупных ракет не только потому, что с этих баз более эффективно запускать полярные и экваториальные рейсы, но и потому, что различные ступени безопасно падают в открытый океан. Мы ничего не роняем. Если люди внизу не возражают против отдаленного звукового удара, жеребец может выйти на орбиту откуда угодно.”

“Это прозвище начинает действовать мне на нервы”, - прокомментировал Спаркс себе под нос.

“Генерал Гленбрук, будут ли космопланы соответствовать требованиям, которые мы установили для нанесения удара на большие расстояния?” - Спросил вице-президент Хершел.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов уклончиво кивнул. “Это, безусловно, впечатляющая система”, - сказал он. “По мнению Пентагона, "Черный жеребец" относится к тому же классу, что истребитель или легкий бомбардировщик, но обладает почти в двадцать раз большей скоростью и дальностью полета, чем современные самолеты. Его характеристики обеспечивают ему возможности, которыми обладают очень немногие бомбардировщики, а именно, способность выводить небольшие полезные грузы — или самого себя — на околоземную орбиту за очень короткий период времени. У него огромное преимущество в гиперзвуковой скорости, суборбитальном полете и доставке полезной нагрузки по всему периметру полета ”.

“Каковы отрицательные стороны?”

“Что ж, мы всегда можем использовать больше полезной нагрузки — максимум шесть тысяч фунтов - это очень мало для современного оружия, ” сказал Гленбрук, “ хотя с развитием оружейных и спутниковых технологий вскоре мы сможем выполнять ту же миссию с меньшей полезной нагрузкой. Самые большие недостатки в том, что мы понятия не имеем, какая тактика и процедуры нам понадобятся, чтобы привести систему в соответствие с миссией. Обычно мы никогда не меняем миссию, чтобы приспособиться к системе вооружения; мы не выставляем оружие, а затем меняем процедуры и тактическую доктрину, чтобы соответствовать оружию. Похоже, что нас заставляют делать именно это. Благодаря бомбардировщикам-невидимкам и системам морского базирования у нас есть хорошо разработанная доктрина, подходящая для широкого спектра непредвиденных обстоятельств ”.

“Не похоже на громкое одобрение, генерал”.

“Это не так, сэр”, - признал Гленбрук, “но только потому, что я не так много знаю об этом. Честно говоря, я думаю, что это слишком продвинутый. Но после прочтения отчетов генерала Макланахана, капитана Ноубла и их команды за прошедший год в ходе продвинутой разработки, я думаю, что система заслуживает серьезного рассмотрения. Но я еще не готов одобрить это или участвовать в этом ... И я не думаю, что вам тоже не следует, сэр. Мы испытываем самолеты и системы вооружения каждый день — президент Соединенных Штатов не имеет права ездить ни на одном из них, пока они не будут приведены в полную боевую готовность ”.

“Слушайте, слушайте”, - пробормотал Спаркс себе под нос.

“Я понял сообщение, генерал”, - сказал президент немного взволнованно. Вошла секретарша внешнего офиса и вручила президенту записку. Его лицо приняло наполовину взволнованное, наполовину удивленное выражение. “Ну, что ж, похоже, информация об этой встрече уже просочилась в Конгресс”, - сказал он. “Сенатор Барбо здесь и желает поговорить со мной”, — он повернулся к Патрику и добавил, — “и генералом Макланаханом”.

Морин Хершел не могла не заметить, как генерал Гленбрук, начальник штаба Минден и госсекретарь Гарднер выпрямились на своих местах и поправили галстуки, и даже у президента было довольно глупое выражение лица влюбленного школьника. Но советник по национальной безопасности Спаркс был совсем не предвосхищающим: “Черт бы побрал утечки информации в этом городе”, - пробормотал он. “Если я когда-нибудь поймаю, кто это, я поджарю его яйца на своей батарее”.

“Господин Президент, вы хотите провести подобную встречу?” - Спросил Минден. “У нее не назначена встреча, и по этикету члену Конгресса не подобает просто появляться в Белом доме без предупреждения — Сенат поднял бы шум, если бы вы вот так просто появились на Капитолийском холме, не уведомив руководство. Кроме того, если вы позволите одному сделать это, они все захотят получить привилегию ”.

“Я не из тех, кто придерживается формальностей, Карл”, - сказал президент. “Мисс Паркс, попросите сенатора войти”. Секретарь приемной едва успела покинуть комнату, как мимо нее пронесся рыжеволосый вихрь, и мужчины в комнате засуетились, как испуганные цыплята, пытаясь подняться на ноги.

Бумер, конечно, видел Стейси Энн Барбо по телевизору, но вживую она выглядела еще более поразительно. Он отметил, что она не была ни самой высокой женщиной, которую он когда-либо встречал, ни самой худой или с самыми пышными формами. Но что бы это ни было, у Стейси Энн Барбо это было. Он не мог сказать, было ли дело в круглых зеленых глазах, струящихся вьющихся рыжих волосах, сочных красных губах, сногсшибательном теле или в том, что она излучала высочайшую уверенность и самообладание — возможно, во всем вышеперечисленном, - но она вышла с достоинством, как знаменитая актриса, выходящая из своего лимузина и идущая по красной дорожке перед тысячами обожающих поклонников. Она создала присутствие, силу, которая поставила почти всех до нее — в основном мужчин, даже очень влиятельных в этом очень влиятельном офисе — на гормональные колени.

“Господин Президент, как хорошо, что вы меня видите”, - сказал Барбо довольно громким, но в то же время приятным южным голосом — сладким, как разбавленное шампанское, а не сахар, была мысль, пришедшая в голову Бумеру. Она быстро подошла к нему. “Вы прекрасно выглядите, господин президент, лучше я вас никогда не видел. Должен сказать, ты хорошо носишь мантию ”.

“Сенатор Барбо, это неожиданный сюрприз”, - сказал Президент. Он был на голову выше нее и на восемь лет старше, и Бумеру пришлось признать, что они были красивой парой — или, может быть, он уже слышал это в любом количестве журналов о сплетнях о знаменитостях, которые постоянно рассказывали о личной жизни президента-холостяка. Бумер заметил внезапное присутствие знаменитой “мечты фотографа” президента, двух прядей густых вьющихся серебристых волос, которые автоматически падали ему на лоб, по одной над каждым глазом, всякий раз, когда президент становился взволнованным — очевидно, они также появлялись, когда он тоже был возбужден. “Добро пожаловать обратно в Белый дом. Позвольте мне представить вас некоторым людям, которых вы, вероятно, не встречали.”

Она переплела свою левую руку с правой рукой президента, соблазнительно прижимаясь к нему краем левой груди, затем повернулась к остальным в офисе и сверкнула своей самой ослепительной улыбкой, коллективно кивая остальным, когда приветствовала их. Она быстро оценила Бумера с головы до ног, затем бросила голодный взгляд, озорную улыбку и одобрительный кивок, после того как ей, очевидно, очень понравилось то, что она увидела. Президент шагнул к Патрику. “Сенатор, позвольте мне представить...”

“Генерал-лейтенант Патрик Шейн Макланахан не нуждается в представлении, господин президент, ни в чем подобном”, - прервал его Барбо. Она высвободилась из правой руки президента, подошла к Патрику и протянула руку. “Для меня честь познакомиться с вами, генерал”, - проворковала она, глядя на него своими зелеными глазами. Она протянула левую руку, положила ее ему на затылок, притянула его ближе и легко поцеловала в обе щеки. “Настоящий американский герой. Приятно познакомиться с вами, сэр. Истинное удовольствие”.

Казалось, что из комнаты был выкачан весь воздух, пока другие мужчины смотрели на это, желая, чтобы к ним относились с таким же почтением, как к южной красавице, — и то немногое, что осталось, было воспламенено пламенным взглядом Морин Хершел, устремленным на Барбо. Она тут же подавила это и нетерпеливо посмотрела на часы.

“Приятно познакомиться с вами, сенатор”, - наконец сказал Патрик.

“Спасибо, генерал”, - сказала она, ее голос все еще был низким и... хриплым, подумал Бумер. Барбо провела левой рукой по плечу Патрика, и ее глаза немного расширились, когда она нежно провела пальцами по его плечам и рукам. “Вы довольно напряжены, генерал”. Она сделала паузу, затем посмотрела на него со своей озорной улыбкой и добавила: “Или это все ты?”

“Боюсь, что это все из-за меня, мэм”.

“Что ж, вам следует почаще выходить из тренажерного зала и навещать меня на Капитолийском холме, генерал”, - проворковала она. Она взглянула на Хершел, заметила нетерпеливое выражение ее лица, спрятала улыбку и добавила: “И, может быть, перед этим примешь ванну, если мне будет позволено быть такой смелой, Патрик — могу я называть тебя Патриком?” Она не стала дожидаться ответа. Она повернулась и пожала руку Бумеру. “Капитан Ноубл, очень приятно”. Она придвинулась к нему ближе, прижалась щекой к его щеке, затем тоже поцеловала его в щеку. “Ммм, мило”, - прошептала она ему.

“Это вдвойне лучше, чем там, где я стою, сенатор”, - прошептал Бумер в ответ.

Барбо отступил назад, наградив Ноубла умопомрачительной улыбкой и подмигнув, затем повернулся к остальным в Овальном кабинете. “Боже милостивый, господин президент, от этих людей пахнет так, как будто вы приговорили их к каторжным работам”, - весело сказала она, помахав рукой у себя под носом и хлопая глазами в своей лучшей имитации Скарлетт О'Хара. “Вы обычно разрешаете летчикам входить в Белый дом в летных костюмах, пахнущих так, словно они только что вернулись с тридцатишестичасового задания?”

“А теперь оставьте этих парней в покое и перестаньте издеваться над ними, сенатор — в наши дни вербовка достаточно плоха и без того, чтобы старший сенатор прогонял хороших”, - сказал президент. Было ли это ее воображением, спросила себя Морин, или у президента внезапно появился южный акцент? “Сядь и скажи мне, что я могу для тебя сделать”.

“С вашего разрешения, сэр, мы вернемся к исполнению обязанностей”, - сказал Патрик.

Начальник штаба Карл Минден кивнул и начал подталкивать их к двери, но Барбо с тревогой сказал: “Нет, генерал, капитан, пожалуйста, останьтесь. Господин Президент?”

“Ты же сама сказала, что они воняют, Стейси”, - съязвил президент.

“Похоже, здесь назревает серьезная политическая дискуссия”, - сказал Бумер. “Я уверен, что уровень оплаты намного выше моего”.

Барбо сверкнула своими ярко-зелеными глазами на Бумера и одарила его улыбкой, которая могла быть либо удивленной, либо дьявольски злой. “Вы восхитительно прямолинейный молодой человек, Бумер. Господин Президент, я безумно влюблен в них обоих. Вы должны приказать им остаться ”.

“На это утро у нас напряженный график, сенатор”, - предупредил президент, затем кивнул Патрику и Бумеру, чтобы они остались. Рот начальника штаба раздраженно сжался, но он ничего не сказал.

“Мне очень жаль, что я навязываюсь вам, господин президент”, - сказала Барбо, занимая место в конце дивана напротив Морин — таким образом, она могла следить за всеми в комнате, пока разговаривала с Президентом, и она также могла видеть всех, кто входил в Овальный кабинет, и даже видеть кого-либо в коридоре снаружи, когда открывалась дверь. “Но, как вы знаете, мой комитет начнет слушания по новому законопроекту об ассигнованиях на оборону через пару недель, и я хотел лично спросить, могу ли я вообще что-нибудь сделать для вас или госсекретаря Гарднера, чтобы помочь вам в подготовке ваших предложений для моего комитета?”

“Госсекретарь Гарднер направил комитету письмо с указанием нашего графика представления рекомендаций, сенатор”, - сказал глава администрации Карл Минден. “Мы не опоздаем, уверяю вас”. Бумер заметил, что начальник штаба оставался на ногах во время этой встречи, стоя напротив президента, а не слева от него, как он всегда видел его на фотографиях, почти за пределами зоны неофициальных встреч. Казалось, что Минден расположился так, что Барбо пришлось бы полностью повернуть голову вправо, чтобы заговорить с ним. Неужели они целыми днями сидят без дела, обдумывая способы получить хоть малейшее преимущество над политическим противником, даже в Овальном кабинете? Бумер задумался.

“Весь ваш персонал - самый трудолюбивый и преданный делу за последнее время, мистер Минден — безжалостно”, - сказала Барбо немного более льстивым тоном, лишь мельком взглянув на него, прежде чем снова перевести взгляд на президента. “Мы действительно получили письмо из Пентагона, и благодарим вас за любезность информировать комитет. Это мой собственный неофициальный и не для протокола нанесенный визит вежливости, господин Президент — я здесь не по просьбе председателя или комитета ”.

“Я ценю это, сенатор, ” сказал Президент, “ и я ценю ваше время и внимание, но у нас все под контролем, и мы будем готовы как к закрытым, так и к открытым слушаниям, как запланировано”.

“Я абсолютно не сомневался в этом, господин президент”, - сказал Барбо. Она посмотрела на Патрика и Бумера, которые сидели дальше всех от нее. “Комитет также будет очень заинтересован в том, чтобы услышать мнение генерала Макланахана, и я, в частности, с большим нетерпением буду ожидать его показаний”.

“У генерала не запланировано дачи показаний, сенатор”, - сказал министр обороны Гарднер.

“Он не такой?” Барбо сделала вид, что совершенно удивлена, хотя, будучи высокопоставленным членом, она, безусловно, видела список правительственных свидетелей, которые должны были предстать перед комитетом, и должна была одобрить каждого из них. “Могу я спросить почему, господин Президент? Патрик Макланахан - признанный в стране эксперт по воздушным атакам на большие расстояния. Он отвечал за вашу миссию по установлению фактов, чтобы заменить активы, потерянные после американского Холокоста ...”

“Сенатор, как, я уверен, вам хорошо известно, генерал Макланахан является офицером ВВС на действительной службе, который был временно прикомандирован к Белому дому в качестве военного советника”, - сказал Президент. “Он не получает никакой компенсации от Белого дома и не располагает бюджетом. Он служит в мое удовольствие, но его служба здесь зависит от потребностей Военно-воздушных сил. Находясь здесь, он подчиняется непосредственно мне, и, насколько мне известно, его деятельность не была объявлена публично ”.

“Все это очень загадочно, господин президент”, - сказала Барбо, ее улыбка вернулась. “Я уверен, что не помню, где я слышал о том, в чем могут заключаться обязанности Патрика, но мои источники в основном хорошо расположены и точны. Я не хотел предполагать.” Президент кивнул, но ничего не сказал. “Я уверен, что мысли и мнения Патрика имели бы огромную ценность для комитета. Не могли бы вы, пожалуйста, добавить его в список свидетелей, господин Президент? Одного дня было бы более чем достаточно, с минимальными письменными последствиями ”.

“Я уважаю потребности и пожелания комитета, сенатор, и ценю ваше внимание, но, по моему мнению, это решение не генерала Макланахана — это решение Национального командования”, - сказал Президент. “Как вы правильно отметили, генерал Макланахан - эксперт, но он не принимает решений. Это его работа - отвечать на вопросы моего кабинета ”.

“У нас есть сотни экспертов, агентств, аналитиков и консультантов, консультирующих Белый дом и Пентагон по этому очень важному вопросу, сенатор”, - сказал Минден. “Мы можем рекомендовать некоторым из них предстать перед вашим комитетом ...”

“Спасибо, мистер Минден, но, как признал президент, генерал Макланахан является экспертом в этой области, а также национальным героем”, - довольно раздраженно сказал Барбо. “Его показания придали бы неограниченный авторитет и вес любому аргументу, который вы хотели бы привести в комитете, за которым наблюдали и слушали миллионы людей по всему миру. Если бы он не появился, все захотели бы знать, почему. Вы намерены включить его вместо этого в воскресное утреннее ток-шоу?”

“Сенатор, наш список свидетелей полон”, - твердо сказал Карл Минден. “Всегда возможно, что мы могли бы добавить свидетелей позже, но на данном этапе мы не планируем этого делать. Мы знаем, что дебаты будут продолжаться довольно долго — нам не нужно тратить наше время или время комитета на вереницу свидетелей, говорящих одно и то же ”.

“Если существует такая вещь, как "парад свидетелей", мистер Минден, я бы подумал, что генерал Макланахан возглавлял бы этот парад — фактически, он должен был бы находиться в лимузине великого магистра, подвергаясь бомбардировке конфетти и телеграфной лентой”, - сказал Барбо. “Говоря об этом, господин Президент, как вы помните, я представил прокламацию в Сенате после возвращения генерала из России, поздравляя его с мужеством и самоотверженностью и рекомендуя устроить парад героев в его родном городе. Прокламация была единогласно одобрена. И все же Белый дом держал его в тайне. Если кто-то и заслуживал такой чести, то это был генерал Макланахан ”.

“Как вы помните, сенатор, в те дни нация ничего не праздновала - особенно то, что имело отношение к российским атакам или огромным потерям, которые понесла нация”, - напомнил ей вице-президент Хершел. “Мы собирались на более чем дюжину похорон или поминальных служб в день в течение нескольких недель; половина правительства была рассредоточена в секретных восстановительных учреждениях; граждане были слишком заняты строительством бомбоубежищ, чтобы бросать конфетти ...”

“Я хорошо осведомлен о том ужасном времени, мисс вице-президент”, - сказал Барбо отрывистым голосом, только взглянув на Морин, когда она говорила. “Но Америка сильна, и мы еще раз доказали, что можем выдержать удар и по-прежнему побеждать с честью и гордостью. Возможно, инцидент произошел много лет назад, но Патрик по-прежнему заслуживает такой чести ”.

“Мы рассмотрим это, сенатор”, - предложил президент.

“Тогда позвольте мне предложить, господин президент, что один из способов почтить службу Патрика и его патриотизм - это позволить американскому народу услышать то, что он должен сказать относительно будущей способности Америки наносить ответные удары по нашим врагам”, - сказал Барбо, на этот раз немного более настойчиво. “Вы не могли бы выбрать лучшего куратора для этой очень важной кампании, господин Президент, уверяю вас”.

“Спасибо за ваш совет, сенатор”, - сказал Президент. “Я тоже рассмотрю это очень тщательно”.

Вошла секретарша из приемной, сопровождая кого-то еще, который сунул записку в руку Барбо и поспешил прочь. “Я чувствую, что было бы оскорблением для генерала Макланахана вызвать его повесткой в комитет”, - сказала она, небрежно взглянув на записку, “но я полагаю, что это всегда вариант — если вы не намерены воспользоваться привилегиями исполнительной власти”.

“Это всегда вариант”, - сказал президент. “Но я уверен, что мы сможем прийти к некоторому взаимопониманию, чтобы избежать любого проявления конфронтации”.

“Это всегда было нашим желанием, господин президент”, - сказал Барбо, одарив президента еще одной трогательной улыбкой. Затем она немедленно повернулась к Патрику и сказала: “Генерал, я знаю, что вы много раз выезжали в штаб Восьмой воздушной армии, но только три или четыре раза за последние шесть месяцев. Вы получаете всю необходимую информацию? Я попросил генерала Золтрейна предоставить вам все, что вам потребуется, в любое время дня и ночи.”Восьмая воздушная армия, базирующаяся на военно-воздушной базе Барксдейл близ Буассье-Сити, штат Луизиана, была командованием, ответственным за все уцелевшие бомбардировщики дальнего действия B-52, B-1B и B-2A, а северные районы Луизианы также были ее базой власти.

Патрик быстро взглянул на президента, чья улыбка начала тускнеть, но, тем не менее, кивнул в знак согласия ответить. “Я получаю выдающуюся поддержку от генерала Золтрейна и всех подразделений, сенатор”, - ответил Патрик.

“У меня не было абсолютно никаких сомнений. Но если тебе вообще что-нибудь понадобится, Патрик, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне. В любое время”.

Патрик заметил, как все в Овальном кабинете вздохнули и заерзали от удовольствия по приглашению Барбо, расстроенные тем, что это было адресовано не им. “Благодарю вас, сенатор. Я сделаю это”.

“Я был весьма удивлен, увидев вас здесь сегодня утром, генерал”, - заметил Барбо. “Если я правильно помню, мои сотрудники пытались договориться о встрече, чтобы поговорить с вами только вчера днем, и им сказали, что вы будете доступны позже сегодня днем. И все же вы здесь, в Вашингтоне. Должен сказать, ты умеешь находить общий язык.” Патрик ничего не сказал, а просто улыбнулся и кивнул. Глаза Барбо слегка вспыхнули, когда она добавила: “Почти как если бы они доставили тебя сюда из Невады на ракетном корабле”.

Патрик снова взглянул на президента и вице-президента, у обоих были каменные выражениялиц. Карл Минден подошел к Патрику. “Мне неприятно прерывать, сенатор, но если мы собираемся представить этот отчет вашему комитету вовремя, нам лучше вернуться к работе”.

“Могу я говорить откровенно, господин президент?” - Спросил Барбо. “Мы осведомлены о трех основных предложениях, обсуждаемых экспертами в отношении ударных сил дальнего действия: восстановление парка пилотируемых бомбардировщиков-невидимок, создание парка беспилотных штурмовиков и переоборудование грузовых самолетов в пусковые установки крылатых ракет. Но мы слышали намеки на другое предложение, использующее непроверенную и очень радикальную космическую технологию ”. Она шагнула немного ближе к Мартиндейлу. “Я хочу очень тесно сотрудничать с вами в этом, господин Президент, очень тесно”.

Ко всеобщему удивлению, президент ответил: “Ты права, Стейси. Мы разрабатываем четвертый вариант, гораздо более продвинутый, чем остальные ”.

“Космоплан, я полагаю?”

“Это называется Черный жеребец”, - сказал президент. “Это одноступенчатый космический корабль, выводимый на орбиту, который может взлетать и приземляться с любой обычной взлетно-посадочной полосы в мире, но при этом разгоняться до низкой околоземной орбиты, летать от побережья до побережья за считанные минуты или вокруг света менее чем за два часа”.

“Это звучит невероятно, господин президент!” - Воскликнул Барбо. Она посмотрела на Макланахана и Ноубла и сразу поняла, как и почему они сейчас оказались в Вашингтоне. “Не могу дождаться, чтобы услышать больше. Когда мой подкомитет сможет получить брифинг об этом удивительном самолете?”

“Мы все еще принимаем решение о том, представлять ее или нет в качестве альтернативы другим для следующей ударной группы дальнего действия”, - сказал президент.

“И я действительно верю, что у вас над этим работает самый квалифицированный человек — Патрик Макланахан”, - сказал Барбо. “Замечательно. Что ж, я надеюсь, что это не задержит оплату счета слишком надолго, но я полностью понимаю необходимость тщательного обдумывания — мы говорим о больших деньгах. Сотрудники подкомитета были бы рады помочь генералу в написании его отчетов и сборе данных, господин Президент ”.

“Этим занимаются Пентагон и сотрудники службы национальной безопасности Белого дома, сенатор”.

“Да, конечно. Но не могли бы мы убедить вас позволить генералу Макланахану провести презентацию за закрытыми дверями перед подкомитетом и дать нам немного почувствовать вкус этой таинственной новой технологии ”.

“Я обещаю вам, сенатор, что ваш комитет получит все наши предложения и подтверждающие данные, как только они будут доступны, в соответствующее время”, - сказал президент. “Мы, конечно же, не собираемся тратить ваше время или держать вас в неведении”. Он быстро взглянул на Миндена, что было очевидным сигналом к немедленному освобождению Макланахана и Ноубла.

Минден не пропустил свой намек — он встал позади них и похлопал их по плечам. “Генерал, мы будем с нетерпением ждать вашего отчета. Спасибо вам за ...”

“Господин Президент, могу я пригласить генерала Макланахана и капитана Ноубла на ланч?” Сладко спросил сенатор Барбо. “Это дало бы нам возможность познакомиться”.

“Боюсь, я должен извиниться, сенатор”, - сказал Патрик. Когда он поднялся на ноги, он с удивлением почувствовал, что комната, кажется, немного движется и вращается, и ему пришлось сосредоточиться, чтобы стабилизировать себя. “У меня действительно много работы, которую нужно сделать”.

“Тогда мы пообедаем прямо здесь, в столовой Белого дома — с вашего разрешения, конечно, господин Президент?”

“Я собираюсь подчиниться плотному графику генерала, сенатор. Попросите своих сотрудников позвонить Карлу, и я уверен, что он сразу же все организует в кратчайшие сроки ”.

“Я хочу, чтобы космоплан был конфискован и началось всестороннее расследование, включая полную информацию о миссии, которую он только что выполнил, кто ее санкционировал и кто за это платит”, - сказала сенатор Барбо своей помощнице Колин Морне, когда они выходили из Западного крыла Белого дома. “И я хочу полную проверку прошлого капитана Хантера Ноубла”.

“Благородный? Кто он?”

“Он может быть источником информации, который мне нужен, чтобы широко раскрыть Dreamland и HAWC”, - сказал сенатор. “Я думал, что смогу добраться до Макланахана, но этот парень - невежественный бойскаут, и я не могу тратить на него время. Узнайте все о Ноубле — откуда он родом, его семья, его подруги или бойфренды, его учеба, что он пьет и курит, с кем он трахается, как часто и как.”

“Что он курит?”

“Вы можете многое узнать о мужчине, просто понюхав его — и то, как он реагирует на ваш запах”, - сказал Барбо. “Макланахан любит время от времени выкуривать сигару, но капитан Ноубл любит сигареты - и он не боится заигрывать с женщиной, даже с сенатором США, стоящим в Овальном кабинете перед президентом и вице-президентом Соединенных Штатов. Это значит, что он тусовщик, дамский угодник, игрок. Если у него есть слабость или амбиции, я хочу знать об этом ”.

“Он заигрывал с тобой?”

“Его глаза заставили меня раздеться быстрее, чем за последние месяцы”, - сказал Барбо с довольной улыбкой. “Он не стареющий фиолетовый, это точно. Макланахан, может быть, и паинька, но Хантер Ноубл больше похож на капитана команды по плаванию, а мне очень нравятся спортсмены ”.

КАНЦЕЛЯРИЯ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА,

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ,

ТЕГЕРАН, ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА ИРАН

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Это больше, чем серьезная ошибка, Бужази — это позор для всей иранской армии и руководства”, - прогремел главнокомандующий Вооруженными силами Ирана генерал Хосейн Ясини. Моложе на восемь лет и ниже на несколько сантиметров, чем человек, стоящий перед ним по стойке смирно, — и, как заметил мужчина, гораздо мягче в области шеи и талии с тех пор, как покинул поле и отправился в штаб-квартиру в Тегеране, — Ясини явно не привык кого-либо унижать, и, похоже, ему пришлось приложить для этого некоторые усилия сейчас. Он впился взглядом в человека, стоявшего перед ним по стойке смирно. “А я думал, что приказал вам сменить форму, прежде чем вы пришли сюда”.

Человек, стоявший у ограды в центре офиса, был генералом Хесараком аль-Каном Бужази, все еще одетым в свою полевую форму, запачканную кровью и грязью и сильно пахнущий дымом, порохом и большой дозой страха. “Я подумал, что, поскольку вы не сочли нужным сами отправиться в Орумию, - сказал Бужази, - мне следует обратиться непосредственно к вам и немного рассказать о том, что там произошло”.

“Мне не нужна лекция или демонстрация от кого бы то ни было, Хесарак, даже от тебя”, - сказал Ясини. “Если вы выглядите как отвергнутый джихадист здесь, в штаб-квартире, с вами будут обращаться как с одним из них”. Он взял отчет о потерях, взглянул на него и потряс им перед лицом Бужази. “Двести тридцать семь убитых, пятьсот восемь раненых, наиболее тяжело, включая командира бригады и трех членов Меджлиса”. Меджлис был парламентом Ирана. “Что ты можешь сказать в свое оправдание?”

“Я говорю, дайте мне один ударный батальон, и я соберу и представлю вам всех террористов — или их головы — в течение двух недель”, - сказал Бужази.

“Ударных батальонов больше не существует, Хесарак, и ты это знаешь”, - сказал Ясини. “Они были расформированы в течение многих лет”.

“Я знаю, что все подразделения регулярной армии и спецназа морской пехоты были объединены с Пасдараном”, - сказал Бужази. “Вы рассредоточили их по всей чертовой планете, в каждой паршивой захолустной грязевой яме, помогая психопатам-ненормальным, которые не знают, с какого конца винтовки что делать”.

“Следи за своим языком, Бужази”, - сказал Ясини. “Возможно, вы были бывшим главнокомандующим, но сейчас я командующий вооруженными силами.” Он сделал паузу, затем добавил: “Пасдаран был создан для защиты исламской революции во всем мире...”

“Не рассказывай мне об этой ерунде с идеологической обработкой в медресе, Хосейн”, - сказал Бужази. “Пасдаран изначально был создан как частная армия факиха для выслеживания и убийства любых сторонников монархии и республики, которые все еще оставались в стране после революции. Когда выяснилось, что большинство этих сочувствующих были военными, Пасдаран был преобразован в подразделение вооруженных сил, чтобы они могли более эффективно шпионить за сослуживцами. Когда было установлено, что Ударные батальоны представляют наибольшую угрозу режиму священнослужителя, они были поглощены Пасдараном. Я был там, Хосейн — я видел это своими собственными глазами”.

Ясини не мог поспорить с оценкой Бужази, хотя он был осторожен, чтобы не сказать или не сделать ничего, что могло бы быть истолковано как согласие — у стен были уши, а возможно, и глаза. “Причина, по которой вас отправили командовать басиджем, генерал, заключается в том, что у вас есть эта привычка говорить, прежде чем подумать”, - сказал он. “Я настоятельно советую вам остановиться”.

“Ты не хуже меня знаешь, почему мне разрешили командовать басиджем вместо того, чтобы быть казненным, Хосейн — Высший совет обороны надеялся, что какой-нибудь предприимчивый молодой радикальный исламист убьет меня, чтобы муллы могли снять с себя всякую ответственность за мое устранение”, - сказал Бужази. “Было десять тысяч таких сумасшедших, готовых это сделать”.

“Вы позаботились о том, чтобы все несогласные были устранены”.

“Ты ошибаешься, Хосейн — я не имел никакого отношения к так называемым ‘чисткам’ в "Басидж”, - сказал Бужази. “То, что я сделал, было простым: я показал молодежи Ирана, что такое настоящее лидерство. Я дал направление действительно преданным детям, а остальных изолировал. Я превратил эту организацию из не более чем бродячих банд убийц и вымогателей в настоящую боевую силу ”. Он пожал плечами и добавил: “Когда настоящие солдаты поняли, как сильно радикалы и исламисты вредят их организации, они приняли меры. Никто не должен был приказывать им убираться в доме. Это не что иное, как естественный отбор и выживание наиболее приспособленных ”.

“Это была чистка, Хесарак — это то, во что все верят”, - сказал Ясини. “Возможно, вы отдавали приказ об этом, а возможно, и нет, но вы, безусловно, были вдохновителем чисток, и вы не наказали нарушителей так сурово, как того желал Высший совет обороны”. Настала очередь Ясини пожать плечами. “Но, благодаря вашему послужному списку и вашим значительным политическим связям, вы все равно выжили ...”

“Я выжил, Хосейн, потому что даже глухие, немые и слепые идиоты в Совете видели, что мои силы проделали исключительно хорошую работу”, - сказал Бужази. “В то время как Пасдаран и ВВС были заняты почесыванием промежности и перебиранием четок, мои силы национальной гвардии захватывали лазутчиков и сбивали американские беспилотники-шпионы”.

“Они оказались в нужном месте в нужное время, не более того”, — сказал Ясини, но он знал, что, опять же, Бужази был прав: "Басидж", то, что Бужази хотел назвать Силами внутренней обороны, проделали замечательную работу за последние несколько лет. Их самым большим достижением была организация засады для американского хищника - беспилотника-шпиона возле объекта ядерных исследований. Бужази устроил ловушку, рассчитал, когда и как маленький беспилотный летательный аппарат приблизится к целевому району, и привел свои силы в действие точно в нужный момент. Это был всего лишь Predator-A, низкотехнологичная версия беспилотного самолета-разведчика с дистанционным пилотированием, но "улов" дал много ценных данных о возможностях и системах самолета. Силы Бужази сбили еще один "Хищник-А", а также обнаружили десятки устройств удаленного сбора данных и ретрансляции в пустынях, уничтожив значительную часть тайной шпионской сети Америки в Иране.

Вошел помощник Ясини, вежливо поклонился Бужази и вручил Ясини служебную записку. Вот оно, сказал себе Бужази, — весь этот разговор был для Ясини не более чем способом оттянуть время, пока не будет принято решение... “Генерал, Высший совет обороны приказал поместить вас под арест до завершения расследования нападения на Орумию”, - бесцветно сказал Ясини.

“Если ты посадишь меня в тюрьму, Хосейн, расследование увязнет, и никогда ничего не произойдет, кроме обязательного ареста "обычных подозреваемых", - сказал Бужази. “Позвольте мне или членам моего штаба возглавить группу спецназа в Ираке и Турции. Это были курдские коммандос, я знаю это. Это не займет много времени, чтобы ...”

“Расследование уже ведется, генерал”.

“Кто здесь главный?”

“Я есть”.

“Нет, Хосейн - я имею в виду, действительно главный”. Лицо главнокомандующего окаменело от гнева. “Послушайте, генерал, у вас есть некоторая свобода действий здесь. Посадите меня под домашний арест — так я смогу продолжать получать отчеты и координировать действия с ...”

“Прямо сейчас это невозможно, Хесарак”, - сказал Ясини. Он нажал кнопку на своем настольном телефоне, и в кабинет вошел его помощник, сопровождаемый двумя охранниками с автоматами АК-74 на изготовку. “Кто-то должен заплатить за то, что произошло. Имело место серьезное нарушение протоколов безопасности, и Высший совет обороны считает, что это было из-за отсутствия руководства и внимания к деталям ”.

“Похоже, они уже приняли решение”, - сказал Бужази. Ясини ничего не сказал в ответ. Бужази знал, что у него остался только один шанс. “Послушай меня, Хосейн”, - сказал он, подходя ближе к главнокомандующему, чтобы тот мог понизить голос. “Не подыгрывай этому. Мое заключение в тюрьму - это просто рефлекторная реакция на гораздо более широкую проблему. Иран слишком сильно концентрируется на внешних делах и пренебрегает внутренней и пограничной безопасностью — вы знаете это так же хорошо, как и я. Они маскируют свою неумелую военную политику, обвиняя во всем меня”.

“Нет. Будет проведено расследование. Я буду...”

“Ты знаешь, чем заканчиваются эти так называемые "расследования", Хосейн — ты провел столько же, сколько и я”, - сказал Бужази. “Отчет отклоняется и уничтожается, как только он попадает в Совет. Высший совет обороны — обратите внимание, муллы в Совете — уже решили, кто виноват. Я козел отпущения, не более того ”.

“Я проведу тщательное расследование, ” настаивал Ясини, “ и если будет доказано, что вы сделали все возможное, чтобы предотвратить нападение, вы будете оправданы и восстановлены в должности со всеми привилегиями”.

“Ты когда-нибудь знал офицера, которого вернули на действительную службу после того, как посадили в тюрьму, Хосейн?”

“Да - ты”.

“Меня не отправили в тюрьму, Хосейн — меня лишили моего звания и привилегий и отправили во внутренние районы, где меня убили молодые радикальные исламисты”, - поправил его Бужази. “Некоторые из мулл думали, что я достойно защищал республику — все остальные хотели видеть меня мертвым”.

“Я думаю, ты становишься немного параноиком, Хесарак”, - сказал Ясини. “Я защищу тебя, как смогу, мой друг, но иногда я думаю, что ты сам себе злейший враг. Отбывайте наказание в тишине, примите на себя ответственность, назначьте одного из заместителей члена Совета на ваше место, попросите прощения, и я верю, что вам дадут короткий срок в трудовом лагере, а затем выпишут обычным порядком. Вы хорошо служили этой нации — они не будут сурово наказывать вас, если не обнаружат истинную халатность или преступное поведение ”.

“Депутаты, работающие в Совете, не что иное, как безмозглые, испорченные, прогнившие подхалимы ...”

“Возможно, вы заслуживаете провести немного времени в тюрьме, генерал - немного тяжелой работы могло бы улучшить ваше отношение”. Он покачал головой и написал приказы на сообщении, которое он получил от Высшего совета обороны. “Вы должны быть отправлены в следственный изолятор Бюро. Я позабочусь о том, чтобы...”

“Объект Бюро?” Возразил Бужази. Эта новость действительно напугала его. Эдарехе Хефазат ва Эттелаате Сепах, или Разведывательное бюро, было пасдаранским военным управлением и агентством внутренней разведки, которым руководил пасдаранский генерал с двумя звездами. Если Пасдаран сам по себе внушал страх, то Разведывательное бюро было в сто раз хуже, потому что именно благодаря их интенсивной шпионской и мониторинговой деятельности Пасдаран получил свою власть. Несмотря на то, что сам Пасдаран был официально объединен в единое военное командование, Разведывательное бюро все еще действовало совершенно отдельно от вооруженных сил. “Я думал, вы сказали, что ведете расследование? Почему бы вам не назначить меня в ваш штаб управления расследований? Почему они не занимаются расследованием, если вам было поручено это задание?”

“Пасдаран занимается расследованиями, связанными с возможными нарушениями безопасности внутри воинских частей ...”

“Нет, Пасдаран выполняет "мокрую работу" для мулл”, - вмешался Бужази. “С таким же успехом ты мог бы просто всадить пулю мне в мозг прямо сейчас, Хосейн. Они вынесут любой вердикт, какой захотят муллы”.

“Убедитесь, что не говорите ничего из этого при даче показаний, генерал”, - сказал Ясини, кивая охранникам, чтобы они увели его.

Штаб-квартира в Пасдаране, включая их оперативное управление и разведку, располагалась на авиабазе Дошан Таппех на восточной окраине Тегерана; сильно укрепленное сооружение было также штаб-квартирой военно-воздушных сил Ирана, командованием воздушного снабжения и несколькими центрами технического обслуживания, ремонта и модификации самолетов. Бужази был доставлен в штаб-квартиру Пасдарана, крепость площадью тридцать акров, окруженную стеной, на северо-западной стороне авиабазы, и передан очень крупному, дородному бородатому тюремщику, который выглядел так, как будто жил в подземной тюрьме. Его провели в центральное здание, спустили на два лестничных пролета и по длинному коридору привели в следственный изолятор. Его провели мимо нескольких десятков запертых тюремных камер из прочной стали в комнату для обработки, где была станция для снятия отпечатков пальцев, письменный стол, компьютер, смотровой стол из нержавеющей стали, картотечные шкафы - и, как отметил Бужази, звукопоглощающая плитка на стенах и потолке.

“Раздевайся, заключенный”, - приказал рослый тюремщик после того, как с него сняли наручники.

“Как и вы, капрал”, - сказал Бужази. “Вы разговариваете с офицером общего назначения”.

“Я сказал, раздевайся, заключенный”, - снова зарычал тюремщик.

“Меня зовут генерал Хесарак аль-Кан Бужази, главнокомандующий Силами внутренней обороны Ирана. Вы будете обращаться ко мне ‘сэр’ или ‘генерал”. Тюремщик потянулся, чтобы схватить Бужази, но генерал отвел руки тюремщика в сторону. “Вы смеете применять физическую силу против вышестоящего офицера?” Он был осторожен, чтобы не кричать или проклинать тюремщика — он хотел казаться авторитетным, а не сумасшедшим или угрожающим. “До того, как я стал начальником генерального штаба, я был командующим всеми иранскими ударными войсками”. Тюремщик был удивлен, услышав, что его заключенным был бывший начальник штаба. Бужази надеялся, что капрал приравняет расформированные “Ударные отряды” к “пасдаранцам" и немного отступит — пасдаранцы вообще не уважали регулярную армию. “Нас учили, как обездвижить самого крупного мужчину без оружия. Я не причиню тебе вреда, но я не позволю тебе издеваться надо мной, как над обычным преступником ”.

“Ты прекратишь сопротивление и подчинишься, заключенный”. Он снова потянулся к нему, глаза горели яростью. Бужази позволил тюремщику схватить себя за тунику, затем легко разжал хватку тюремщика и оттолкнул его, ткнув кончиком большого пальца в грудину мужчины. Несмотря на то, что тюремщик с легкостью превосходил генерала на тридцать килограммов, Бужази точно знал, где у человека находятся уязвимые точки давления.

Теперь тюремщик был полностью сбит с толку. Бужази увидел, как он взглянул на красную кнопку тревоги на стене, и он знал, что если он нажмет на эту кнопку, Бужази будет связан ... или, что более вероятно, застрелен за сопротивление. “Капрал”, - быстро сказал Бужази, немного более примирительным тоном, - “Я не собираюсь повторять вам снова: я генерал иранских вооруженных сил, и меня не обвиняли в преступлении. Вы будете обращаться ко мне ‘генерал’ или ‘сэр’, и вы не будете пытаться прикоснуться ко мне, это ясно? Если вы окажете мне этот обычный знак уважения, я выполню ваши инструкции ”.

Тюремщик, очевидно, теперь был обеспокоен тем, что он не мог справиться с этим худым пожилым человеком в одиночку; боялся, что его уволят с этого поста, возможно, даже накажут, за то, что он не выполнял свою работу. “Вы должны подчиняться моим приказам...”

“И вы тоже должны, капрал”, - сказал Бужази. “Каковы ваши приказы?” Тюремщик моргнул и ничего не сказал. “Вам не было отдано никаких приказов, поэтому вы предположили, что со мной будут обращаться как с любым другим заключенным и обрабатывать обычным способом, верно?” Тюремщик, очевидно, все еще мысленно боролся с этой очень нестандартной встречей. “Как тебя зовут, капрал?”

“Тахмасби...” Бужази впился взглядом в тюремщика, пока тот не добавил: “Сэр”.

“Капрал Тахмасби, как ваш старший офицер”, - сказал Бужази ровным, доверительным, взвешенным голосом, “я приказываю вам обеспечить мне безопасность в конференц-зале, с доступом к телефону и компьютеру, если таковой имеется. Принеси мне немного свежего сока из столовой. Если в этом учреждении есть другие офицеры высшего ранга, которым не были предъявлены обвинения в совершении преступления, приведите их также сюда ”. Тюремщик просто стоял там, ошарашенный. “Капрал? Вы понимаете эти инструкции?”

“Да, сэр, но...”

“Но что? Нарушают ли какие-либо из моих приказов ваши общие распоряжения или любые другие распоряжения, которые вы получили с тех пор, как заняли этот пост?”

Тюремщик на мгновение задумался, и его глаза заблестели. “Нет, сэр, они этого не делают”.

“Тогда приводи свою задницу в движение, сейчас же,” сказал Бужази. “Если у вашего сержант-майора возникнут какие-либо вопросы, попросите его прийти ко мне. Теперь отведите меня в конференц-зал ”.

“Да, сэр”. Тюремщик отвел глаза и открыл дверь в комнату обработки.

“Капрал Тахмасби”. Тюремщик остановился, как вкопанный в бетон. “Ты не можешь просто позволить мне уйти отсюда, не так ли? Предполагается, что я должен быть под вашей охраной ”. Тюремщик кротко кивнул и осторожно, почти робко, взял Бужази за руку. “И что, капрал?”

“Сэр?”

“Только потому, что вы работаете в тюрьмах и, как правило, видите только отбросы нашей гордой армии, не означает, что вы можете ходить с неопрятной бородой, грязной формой и нечищеными ботинками”, - сказал Бужази, глядя мужчине прямо в глаза, совсем не повышая голоса, но говоря твердо и авторитетно. “Если хочешь вести себя как солдат, смотри как солдат. И сходи в спортзал и замени этот жир на мышцы. Я могу научить тебя управлять мужчиной одним легким прикосновением, но сначала мне нужно кое с чем поработать. Приведи себя в форму, и я в мгновение ока сделаю из тебя ударного десантника ”.

С этого момента все пошло намного проще. Бужази позволил отвести себя за верхнюю часть левой руки — для других было бы лучше, если бы тюремщик физически держал его — через коридор в большую комнату для инструктажа, где каждая смена проходила инструктаж перед началом дежурства. Именно там они нашли пасдаранского мастер-сержанта за столом, занимающегося бумажной работой. Как только Бужази увидел в комнате унтер-офицера, он высвободился из хватки тюремщика и шагнул вперед него. Мастер-сержант увидел, как генерал вошел в комнату, вскочил на ноги и вытянулся по стойке смирно. “Комната, внимание!” - сказал он.

“Как и вы, мастер-сержант”, - сказал Бужази. “Я генерал Бужази, командующий Силами внутренней обороны Ирана. Мне нужна эта комната.” Он повернулся к тюремщику. “Благодарю вас, капрал. Продолжайте. ” Тюремщик вытянулся по стойке смирно, затем вышел оттуда так быстро, как только мог. Бужази повернулся обратно к сержанту. “Ваше имя, мастер-сержант?”

“Фаттах, сэр”.

“Вы узнаете меня, мастер-сержант?”

“Да, сэр. Вы... бывший начальник штаба. Я полагаю, что в настоящее время вы являетесь командующим басиджем ...”

“Я предпочитаю, чтобы их называли Силами внутренней безопасности”, - поправил его Бужази. Мастер-сержант кивнул, его разум, очевидно, все еще пребывал в некотором замешательстве относительно того, что происходило. “Вас уведомили о моем прибытии сюда?”

“В сообщении меня проинформировали, что вы должны содержаться здесь до дальнейшего уведомления. Вас отправят в отдельное крыло, пока...”

“Пока мой офис не будет готов, этой комнаты будет достаточно”.

Сержант колебался. “Офис, сэр?”

“Я здесь, чтобы организовать подразделение, которое будет отправлено на охоту за террористами, совершившими нападение на мои подразделения в Орумии”.

“Но я thought...er Я думал...”

“Мы здесь не думаем, мастер—сержант - у нас есть приказы, которые должны выполняться до тех пор, пока они официально не будут отменены законными приказами от проверенной высшей власти. Каковы ваши приказы относительно меня, мастер-сержант?”

“Я…В сообщении мне было сказано задержать вас и ждать инструкций ”.

“Сейчас я даю вам дополнительные инструкции, ” сказал Бужази, “ которые не нарушают никаких других приказов, и поэтому вы будете немедленно подчиняться. Вы очистите для меня две телефонные линии и дадите мне пароли для доступа к защищенным высокоскоростным компьютерным сетям. Где офицеры моего штаба?”

“Офицеры штаба’, сэр?”

“Меня заверили, что сюда были направлены другие офицеры, которые должны находиться под моим командованием, с приказом задержать их до дальнейшего уведомления. Они должны были доложить мне как можно скорее. Где они?”

“Извините, генерал, но я не знаком ни с одним офицером, которого прислали сюда, чтобы передать вам информацию”, - сказал Фаттах. Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “У нас есть несколько задержанных, ожидающих допроса или дисциплинарных мер, но я не думаю, что они подходят для каких-либо действий, подобных тому, что вы описываете”.

“Это мне решать, мастер-сержант”, - сказал Бужази. “Пусть они немедленно доложат мне”.

“Я могу привести их сюда, к вам, сэр, ” сказал Фаттах, “ но я не могу передать их вам без письменного приказа из штаба”.

“Понятно. Коды доступа?” Фаттах вручил Бужази карточку. Коды доступа на карточке, которые регулярно менялись, были объединены с личным кодом каждого солдата, чтобы обеспечить доступ к защищенной всемирной сети. “Очень хорошо. Продолжайте.” Фаттах вытянулся по стойке смирно и удалился.

Как только он уехал, Бужази поспешно составил на компьютере несколько сообщений офицерам своего штаба и командирам подразделений по всей стране — используя закодированные фразы и “виртуальные” адреса электронной почты, чтобы следователям Пасдарана или их разведывательного бюро, как мы надеемся, было труднее отследить и расшифровать сообщения или их предполагаемых получателей, — информируя их о том, что произошло в Орумии и реакции Высшего совета обороны. Он знал, что для Пасдарана было вполне возможно держать его здесь постоянно, чтобы никто другой не знал, что он здесь, или чтобы он просто исчез, и никто не смог бы расследовать или подвергнуть сомнению какие-либо действия. Все коммуникации, входящие и исходящие из всех комплексов штаб-квартиры, просматривались Разведывательным бюро в режиме реального времени, но хотелось бы надеяться, что хотя бы одно сообщение просочится наружу.

Если бы никто не сделал этого, он закончил бы хуже, чем мертв - это было бы так, как если бы он никогда не существовал.

Он едва успел нажать кнопку “ОТПРАВИТЬ” в последнем сообщении, когда Фаттах вернулся с тремя мужчинами, все они были скованы на запястьях поясными цепями. Двое мужчин были одеты в тюремные комбинезоны в серую и белую полоску; третий, к удивлению Бужази, был одет в боевую форму с неяркими звездами бригадного генерала на ней! Как и сам Бужази, оказалось, что он пришел прямо с поля, без возможности сменить форму или привести себя в порядок. “Вот люди, которых вы просили видеть, сэр”, - сказал мастер-сержант Фаттах.

Бужази поднялся на ноги и оглядел мужчин. Первый офицер в тюремной одежде встал по стойке смирно, но ответил генералу свирепым взглядом. “Ваше имя?”

“Каземи, Али-Реза, командир звена, Тринадцатая эскадрилья тактических воздушных перевозок, Бирджанд, сэр”.

“Зачем вас привели сюда, капитан?”

“Мне неизвестно о каких-либо законных обвинениях, выдвинутых против меня, сэр”.

Бужази взглянул на Фаттаха, который сказал: “Обвиняется в угоне транспортного самолета для контрабанды товаров из Афганистана и Туркменистана, а также в проведении операций на черном рынке государственной собственности, сэр”.

“Какого рода товары?”

“Еда, лекарства, оружие, топливо, одежда”.

“Это правда, капитан?”

“Я невиновен по всем этим обвинениям, сэр”.

“Конечно, ты такой”, - саркастически сказал Бужази. Он повернулся к старшему офицеру. “Я знаю вас, не так ли, генерал?”

“Я полагаю, мы встречались, сэр. Бригадный генерал Камаль Жорам, командующий Второй ракетной бригадой.”

“Пасдаран”.

“Да, сэр”.

Чем скорее он избавится от этого парня, подумал Бужази, тем лучше. “Почему вы здесь, генерал?”

“Меня допрашивают по поводу инцидента, произошедшего этим утром во время полевых испытаний в провинции Кермен, сэр”.

“Какого рода инцидент?”

“Атака, сэр”.

“Кто—то напал на вас - в провинции Кермен?” Провинция Кермен была полностью окружена другими провинциями, не имела границ ни с какими зарубежными странами и не имела трансграничных или этнических проблем — она считалась настолько безопасной, насколько это возможно в любой персидской провинции. Орумия была намного опаснее и имела долгую историю столкновений с курдами, турками и туркменами, но эта история с другим нападением действительно привлекла внимание Бужази. “Какого рода атака, генерал?”

“Воздушная атака, сэр”.

“Воздушная атака?” Бужази был потрясен. Он испытал трепет леденящего душу страха, когда вспомнил атаки американских бомбардировщиков-невидимок B-2, которые не так много лет назад нанесли сокрушительный удар по противовоздушной обороне и военно-морским силам Ирана. Готовились ли американцы к новой атаке? К сожалению, у него не было времени расспросить Жорама об этом. “Я нахожу это крайне маловероятным, генерал, но мы обсудим это позже”. Он двинулся к третьему заключенному, затем немедленно отступил назад, за пределы досягаемости запаха. У мужчины были глубоко запавшие щеки и глаза, жидкие волосы, истощенные мышцы шеи, и он слегка дрожал. “Что, черт возьми, у тебя за история, солдат?”

“Героиновый наркоман, сэр”, - сказал Фаттах.

“Что он здесь делает? Почему вы тратите на него ценные ресурсы?”

“Он офицер, которого мы подозреваем в организации операции по контрабанде наркотиков в провинции Хорсан”, - сказал Фаттах. “Мы проверяем его, чтобы мы могли допросить его о других в его сети”.

“Как долго вы его ‘сушили’, мастер-сержант?”

“Три дня, сэр”.

“Как вы думаете, мастер-сержант, что делают другие в его сети, пока он находится в Дошан-Таппе, чтобы его "высушили"?” Сердито спросил Бужази. “Вы ожидаете, что они будут сидеть сложа руки и ждать, когда их поймают? К настоящему времени их уже давно нет ”.

“Тем не менее, мы должны провести расследование, сэр”, - сказал Фаттах, “поэтому мы продолжим использовать протокол быстрой детоксикации, который включает высокие дозы седативных средств и налтрексона, чтобы облегчить симптомы отмены ...”

“Я покажу вам надлежащий протокол лечения героиновогонаркомана, мастер-сержант”, - сказал Бужази ... и вонзил правую руку в горло мужчины, рассекая трахею и ломая позвонки. Глаза мужчины вылезли из орбит, пока не показалось, что они вот-вот выскочат из его головы, затем закатились внутрь черепа, и он упал на пол, как мешок с гнилыми гранатами.

“Генерал, нет!” Старший сержант Фаттах закричал. Он оттолкнул Бужази и наклонился, чтобы осмотреть почти обезглавленное тело.

Когда его отталкивали, Бужази схватил Жорама и притянул его ближе. “Вы рассчитываете вернуть себе командование, как только Пасдаран завершит расследование нападения, генерал?” настойчиво прошептал он.

Жорам колебался, потрясенный внезапным шквалом действий вокруг него, но шок длился всего несколько мгновений. “Я буду мертв или в тюрьме, генерал”, - просто сказал он. “Если мне повезет, меня просто уволят и вернут моей семье без гроша в кармане и с позором”.

“Как и я”, - сказал Бужази. “Итак. Будете ли вы сражаться или покоритесь?” Жорам снова заколебался, отводя взгляд, но хватка и настойчивое рычание Бужази снова приковали его взгляд к Бужази. “Ответь мне, Жорам — сражаться или подчиниться?”

“Сражайся”, - сказал Жорам. “Пасдарану не нужны ответы — они хотят кого-то обвинить, и чем скорее, тем лучше. Мне нужны те, кто атаковал мои ракетные войска ”.

“Я приду за тобой”, - сказал Бужази. “Присоединяйся ко мне, и ты получишь свой бой. Перейди мне дорогу, и я вырежу тебе кишки ложкой ”.

“Освободите меня, и я буду сражаться вместе с вами, генерал”, - сказал Жорам. “Клянусь глазами Аллаха”.

Бужази схватил Жорама за промежность. “Вы будете клясться мне этим, генерал, потому что, если вы перейдете мне дорогу, я заставлю вас их съесть”.

“Я клянусь, генерал. Освободи меня, и я твой мужчина ”.

“Хорошо”. Он повернулся к Каземи, который наблюдал за двумя генералами и не обращал никакого внимания на мертвого офицера. “А как насчет тебя, Каземи? Вы пасдаранец?”

“Авиационный корпус, да, сэр”.

“Вы контрабандист?”

“Только когда припасы моей эскадрильи будут перекачаны региональным штабом в Ш īр &# 257;з, сэр”, - сказал Каземи. “Я устал терять своих людей от холода и голода и полетел на нескольких вертолетах к границе, чтобы торговать с кочевниками и торговцами черного рынка. Я считаю, что торговать с афганскими кочевниками быстрее и проще, чем противостоять коррумпированным пасдаранским офицерам снабжения. Если вы собираетесь выбираться отсюда, сэр, возьмите меня с собой ”.

“Я не доверяю ворам, какими бы благородными ни были их рассуждения”.

“Я воровал только для своих людей и их семей, сэр, не для себя”, - сказал Каземи. “Я бы сделал это снова, если потребуется”. Бужази колебался. “Если вы не возьмете меня, сэр, тогда сделайте одолжение и пристрелите меня на выходе”, - добавил Каземи, “потому что я скорее умру от ваших рук, чем буду превращен в пускающий слюни овощ этими пасдаранскими головорезами - и они это сделают, потому что я не впутываю своих людей или афганцев, которые мне помогали. Я откушу собственный язык, прежде чем заговорю ”.

“Смелые слова, капитан...”

“Вы... сэр, вы убили его!” - воскликнул мастер-сержант Фаттах. “Он мертв!”

“Именно то, что ему было нужно, чтобы излечиться от героиновой зависимости”, - с гордостью сказал Бужази. Он посмотрел на Каземи, но ничего не сказал. “Уберите этот кусок человеческого мусора с моих глаз, мастер-сержант, и позвольте мне вернуться к ...”

“К чему, генерал Бужази?” - спросил голос. Бужази поднял глаза и увидел пасдаранского трехзвездочного генерала, стоящего в дверном проеме, небрежно заложив руки за спину. “Ты думаешь, что куда-то направляешься?”

“Генерал Бади”, - сказал Бужази, подавляя дрожь паники, - “как рад вас видеть”. Генерал-лейтенант Мухаммад Бади, командующий Пасдаран-и-Энгелаб, или Стражей исламской революции, был примерно одного роста с Бужази, но на несколько килограммов тяжелее, с гладко зачесанными назад темными волосами, тонкими усиками и толстой шеей. На нем была черная парадная форма пасдаранской армии, черные сапоги для верховой езды с высокими голенищами и пояс с большим пистолетом бельгийского или австрийского производства в кобуре. На лице Бади была довольная улыбка, когда он обозревал сцену в конференц-зале, но Бужази знал, что это была улыбка крокодила — Бади был таким же опасным и непредсказуемым, какими они были в иранских вооруженных силах. “Я ожидал тебя”.

“И ты приготовил для меня подарок — заключенного со сломанной шеей? Как трогательно, Хесарак”. Бади чувствовал себя комфортно, называя Бужази по имени, потому что для него Бужази был не кем иным, как опозоренным, некомпетентным офицером, которого следовало устранить много лет назад.

В те времена, когда Бужази был начальником штаба и номинальным командующим Пасдарана, Бади был старшим офицером Пасдарана, отвечающим за развертывание ограниченного запаса российского ядерного оружия обратной разработки в Иране. Благодаря влиянию Бужази на Высший совет обороны, Бади убедил их согласиться разместить оружие на борту переоборудованного российского и китайского атомного авианосца под названием "Аятолла Рухолла Хомейни" . Бади был категорически против такого шага — американское военно-морское превосходство на Ближнем Востоке и в регионе Индийского океана не подвергалось сомнению, — но план Бужази был приведен в действие, несмотря на его резкие возражения.

Окончательное оскорбление: как старший офицер, отвечающий за все ядерное оружие Ирана, Бади был назначен вторым по старшинству и главным тактическим офицером на борту Хомейни, под командованием адмирала-майора Акбара Туфайли. Адмирал был пятым по старшинству офицером Пасдарана и самым высокопоставленным офицером пасдаранского флота, и он никогда не упускал возможности сообщить об этом всем окружающим. Он был некомпетентным болваном, который понятия не имел, какой силой он командовал. Туфайли был убит американцами при попытке покинуть авианосец; тем временем американские ВВС уничтожили противовоздушную оборону Ирана.

Удар по иранским военным и планам мулл доминировать во всем регионе Персидского залива и Аравийского моря был серьезным, особенно для побежденного и опозоренного начальника генерального штаба Бужази, но для Мухаммеда Бади этот эпизод стал его пропуском на вершину. Высший совет обороны понял, что все, о чем говорил Бади, было правдой: Тегерану понадобятся годы, возможно, десятилетия, чтобы сравняться с американской военной мощью на Ближнем Востоке, так зачем тратить ресурсы на попытки сделать это? Вместо этого создайте небольшое тактическое ядерное оружие, передайте его в руки пасдаранских сил специальных операций по всему миру и бросьте вызов американцам в той области, с которой они не были готовы справиться — в партизанской войне.

Это именно то, что решил сделать Высший совет обороны, и они передали программу в руки Мухаммеда Бади, наряду с быстрым продвижением по службе и практически неограниченными деньгами и полномочиями. В то время как Бужази надрывался в иранских глубинках, пытаясь научить молодых иранских мужчин и женщин сражаться как персидские солдаты, а не как обычные уличные головорезы, Бади был хозяином Пасдарана ... и ядерного арсенала, который тайно собирался.

“Я просто подумал, что избавлю тебя от кое-какого человеческого мусора, Мухаммад”, - сказал Бужази. “Ты ведь не сердишься, правда?”

“Если ты чувствуешь необходимость продемонстрировать свои навыки крутого коммандос перед моими людьми и этими другими заключенными, Хесарак, будь моим гостем”, - сказал Бади. “Вы уже закончили?” Он повернулся к мастер-сержанту. “Сержант, какого черта эти заключенные делают вне своих камер?”

“I...er генерал, он приказал доставить их сюда, сэр.”

“Генерал, да? Генерал Бужази здесь в плену, сержант — возможно, на один маленький шаг выше того мертвого офицера, который лежит там, но только на один.”

“Но я... сэр, я не получал никаких приказов относительно генерала, за исключением того, что его держат здесь. Я не получил ни списка обвинений, ни приказа о вынесении приговора, ни ...”

“Вы каждый день такой тупой, сержант, или сегодня что-то особенное?” - Спросил Бади. “Бужази является врагом республики и считается предателем и, возможно, шпионом, помогающим террористам проникать в страну и нападать на военные базы. Он заслуживает того, чтобы его подвесили голым за большие пальцы до конца года, но это решение будет оставлено на усмотрение Высшего совета обороны. До тех пор он будет помещен в изолятор и находиться под круглосуточным наблюдением. Понятно?”

“Да, сэр”.

“Любые другие слова, которые генерал произнесет в вашем присутствии или в присутствии ваших людей, должны быть записаны и немедленно переданы мне, чтобы быть собраны и использованы против него в его военном суде — если он все еще будет жив, когда это начнется. Ясно?”

“Да, сэр”.

“Теперь уберите отсюда этот кусок гнилого мяса, верните остальных заключенных в их клетки, затем займитесь отчетом. Я сопровожу генерала в его камеру — после того, как мы немного поболтаем. Начинайте действовать ”. Мастер-сержант выкрикнул приказ, на генерала Бужази надели наручники, и Бади взял его за руку и вывел из комнаты для совещаний. Когда они шли по коридору, Бади заметил: “Я вижу, старое заклинание Бужази все еще действует. Только не говори мне, что именно твоя превосходящая сила убеждения побудила одного из самых высокопоставленных солдат в Дошан Таппе не только выпустить тебя из твоей камеры, но и еще троих других.”

“Это называется ‘лидерство’ — относиться к солдату как к товарищу по оружию, а не как к идиоту”, - сказал Бужази. “Тебе стоит попробовать это как-нибудь”.

“На самом деле, я уверен, что это вина нашего бесстрашного лидера Ясини за то, что он не оставил конкретных инструкций относительно вашего ареста и содержания под стражей”, - предположил Бади.

“Еще один пример плохого руководства: обвинять других в собственных неудачах”, - сказал Бужази. “Фаттах и Тахмасби просто выполняли приказы”.

“Кто?”

“Еще один пример плохого руководства — вы даже не знаете имен своего ключевого персонала, даже дежурного мастер-сержанта. И это "мастер-сержант", Мухаммад, а не ‘сержант’. Называть Фаттаха ’сержантом" - оскорбление его многолетней службы ”.

“Полагаю, этим утром ты преподал мне неплохой урок лидерства, не так ли, Хесарак?” Сказал Бади. Они подошли к кабинету командира отделения безопасности, где по стойке смирно стоял другой очень крупный охранник, похожий на Тахмасби, за исключением, возможно, того, что он был крупнее и выглядел более злобно. Бади сказал начальнику службы безопасности, что ему нужен его кабинет, и тот жестом пригласил Бужази зайти внутрь после его ухода.

Бужази вышел в центр комнаты. “Так что же привело вождя Пасдарана в собачьи загоны, Мухаммад? Я бы подумал, что вы хотели бы дистанцироваться от меня настолько, насколько это возможно ”.

“У меня не было особых проблем с этим с тех пор, как я работал в вашем штабе, Хесарак”, - сказал Бади, проходя, чтобы сесть за стол начальника службы безопасности, оставив Бужази стоять перед ним. Он начал рисовать геометрические фигуры на полированном столе из сандалового дерева перед собой. “Мои следователи собрали шестнадцать тел во время катастрофы в Орумии, Хесарак. Большинство погибло при взрыве бомбы в грузовике и последовавшей за этим перестрелке; несколько других получили ожоги и другие серьезные травмы, но получили одиночный выстрел в голову в стиле расстрела ”.

“Мертвый курд - хороший курд”.

“Я не говорил, что все были мертвы, Хесарак”, - сказал Бади. “Несколько человек были все еще живы и даже в сознании”.

“Хорошо. Заставь их говорить. Мы выясним, где находится их база или родные города, и немедленно начнем карательную атаку ”. Он подозрительно посмотрел на Бади. “Знаешь, Мухаммед, я очень подозрительно отношусь к деталям этого нападения”.

“О?”

“Это было почти идеально ... слишком идеально”, - сказал Бужази. “Личный состав моих Сил внутренней обороны в Орумийе был лучшим из лучших — образцом моих новых сил”.

“Похоже, они были не так хороши, как ты думал, а, Хесарак?”

“Батальон пограничной обороны был специально обучен обнаруживать и отражать иностранных захватчиков, особенно курдских террористов, из-за их расположения так близко к территориям, контролируемым курдами ...”

“Полагаю, они облажались — результат ваших хваленых лидерских качеств, без сомнения”.

“Безопасность была безупречной”, - продолжил Бужази. “Я столкнулся с несколькими опытными и отличными курдскими солдатами, но эта атака была нетипично точной, быстрой и смертельной даже для самых хорошо обученных курдов, которых я когда-либо знал”.

“К чему ты клонишь, Хесарак?”

Бужази внимательно посмотрел на Бади, затем пожал плечами. “Я не знаю, Мухаммед. У меня ничего нет. Возможно, я все еще в шоке — я не могу сосредоточиться ни на каких деталях. Все, что я вижу, когда думаю об этом, - это части тел, разбросанные вокруг меня, как спелые фрукты, упавшие с деревьев в саду ”.

“Что ж, сосредоточься на этом на мгновение, Хесарак”, - сказал Бади. “Люди, которых мы допрашиваем, уже предоставили нам много информации, почти вся она подтверждается друг другом и разведывательной информацией, которую мы уже получили — например, численностью в их штурмовом отряде”.

“Это может быть полезно - или это может быть ложью”, - сказал Бужази. “Если это ложь, мы можем использовать это против них на последующих допросах. Однако я был бы осторожен с точными ответами, Мухаммад — их могли натаскать как группу, чтобы они давали ложную или вводящую в заблуждение информацию ”.

“Я так не думаю”, - сказал Бади. “Они сообщили нам другую интересную информацию — например, что некоторые из них были захвачены вашими людьми”.

“Мои люди? Я приехал в Орумию, чтобы руководить церемонией поднятия отряда пограничной обороны - я не привел с собой ни одного человека. Я даже не взял с собой...”

Он не слышал его приближения, пока не стало слишком поздно. Пока Бужази отвлекся, телохранитель Бади закрыл дверь офиса, достал металлическую дубинку и со всей силы ударил его в область правой почки. Видение Бужази взорвалось облаком звезд, и все, что он мог слышать, был ужасающий звук неуправляемого товарного поезда, несущегося на полной громкости в его ушах. Сначала он задыхался, пока на него не накатило цунами боли в полном объеме, и он громко закричал и упал на ковер, корчась в агонии.

“Если бы я не знал тебя лучше, Хесарак, ” сказал Бади, - я бы сказал, что ты захватил этих пленников и тайно допрашиваешь их”. Бужази не слышал его, пока Бади не повторил свои слова несколько мгновений спустя, после того, как шум в ушах утих. “Что вы можете на это сказать, генерал?”

“Я…Я бы сказал, что ты знаешь меня довольно хорошо, Мухаммед, мой старый друг ”, - сказал Бужази сквозь удушающие облака боли.

“Где они? Я хочу их”.

“Конечно, ты знаешь, ты, кусок дерьма — потому что они пасдаранцы, не так ли?”

Глаза Бади расширились от удивления, а рот приоткрылся в замешательстве, но только на мгновение, а затем крокодилья улыбка вернулась. “Очень умно, Хесарак. Ты знал, или ты только догадывался?”

“Я подозревал это, но когда ты появился здесь, я знал”, - простонал Бужази. “Это единственная логичная причина, по которой вы пришли сюда и допросили меня лично. Вы послали пасдаранский спецназ, замаскированный под курдов, чтобы напасть на коллег-иранских солдат? Почему, ради всего святого?” Бади не ответил, но его глаза рассказали всю историю. “Ты издеваешься надо мной, Бади — ты сделал это, потому что думал, что Силы внутренней обороны заменят пасдаран в качестве стражей революции?”

“Ваши подразделения были хороши... почти слишком хороши”, - сказал Бади. “Вы отстояли эту базу в Орумие за десятую часть того, во что это обошлось бы Пасдарану, и за меньшее время, чем кто-либо мог предположить. Ясини и Высший совет обороны начали обращать на это внимание. Некоторые члены Совета утверждали, что военизированные формирования не могут занять место пасдаран, что они разбегутся при первых признаках врага — я просто воспользовался его предложением и организовал небольшой рейд. Ваши люди не побежали, надо отдать им должное, но они были совершенно не готовы. Это было проще, чем я когда-либо мог надеяться ...”

“За исключением того, что некоторые из ваших людей попали в плен, вы имеете в виду?”

“Вскоре вы будете уволены, а вскоре после этого и ваш проект ”Силы внутренней обороны“, — продолжил Бади, - и бюджет Пасдарана и обязанности по охране границ будут полностью восстановлены - возможно, даже увеличены, как и должно быть”.

“Ты всего лишь больной, эгоистичный ублюдок, Бади”, - сказал Бужази. “Ты терпеть не можешь быть подчиненным кому бы то ни было, поэтому ты промолчал о некомпетентности Туфайли как капитана авианосца Хомейни, а затем, после его смерти, ты обвинил во всем поражении меня. Я никогда бы не подумал, что ты опустишься так низко, чтобы убивать собственных людей, чтобы продвинуть свою карьеру.”

“Почему нет, Хесарак? Твоя карьера определенно никуда не денется. Вы могли бы воскресить Пророка из мертвых, и вы все равно были бы известны как тот, кто уступил военное господство Ирана в регионе численно уступающим западным силам. И поскольку Ясини такой сторонник этой идиотской идеи о силах внутренней обороны, он тоже погибнет ... ”

“И ты будешь повышен в должности начальника штаба и останешься главой Пасдарана”.

“Зачем на этом останавливаться? Если я смогу подбросить достаточно фальшивых записок и директив, я мог бы вовлечь президента во всю схему Сил внутренней обороны и убрать его тоже — и я тоже могу занять это положение ”.

“Все, что мне нужно сделать, это вывести на чистую воду ваших пасдаранских агентов, захваченных во время рейда, одетых в костюмы курдских террористов, и ваша игра окончена”.

“Нет, если я смогу добраться до них первым, Хесарак”, - угрожающе сказал Бади. “Вот почему ты собираешься сказать мне, где они”.

“Пошел ты”.

“Генерал, я получу огромное удовольствие, наблюдая, как мой человек будет пытать вас здесь”, - сказал Бади, кивая очень крупному мужчине, стоящему над Бужази. “Он собирается сделать это старомодным способом — не с помощью непредсказуемых наркотиков, а с помощью старых добрых физических пыток. Ты слишком стар, чтобы сопротивляться этому. Мой человек - эксперт в том, чтобы точно знать, как далеко он может провести таких старикашек, как ты, по коридорам боли, к самым порогам комы и смерти, не переходя их. Все твои тренировки в ударных частях тридцатилетней давности тебе ни капельки не помогут.”

“Пошел ты, Бади”.

“Нам потребуется несколько минут, чтобы подготовиться, Хесарак. Мы дадим вам подумать о том, что с вами вот-вот произойдет. Если ты заговоришь, и если то, что ты говоришь, правда, и мои люди восстановлены, я убью тебя быстро и безболезненно. В противном случае вы испытаете такие уровни боли, которые вы не можете себе представить. И это не будет длительным и не приведет к потере сознания — это будет медленно, затяжно, резко и неожиданно. Вскоре ты будешь выкрикивать мне информацию и молить о пощаде. Вы можете положить конец любым подобным неприятностям, сказав мне то, что я хочу знать. Я знаю, что мой человек здесь будет разочарован тем, что не продемонстрирует вам свои трюки, но я уверен, он переживет это ”.

Бади поднялся из-за стола, схватил Бужази за волосы и сказал ему в лицо: “Тебя отведут в комнату для допросов, Хесарак, и подготовят. Вы будете ‘подключены к звуку’, как говорится — ваш язык, ваши яички, ваше сердце и вся ваша нервная система будут подключены к хорошему большому электрическому трансформатору, которым мы сможем точно управлять. Но на этом устройстве нет ‘регулятора громкости’, Хесарак — просто переключатель "вкл." и "выкл.". Каждый раз напряжение на пределе. Будет интересно посмотреть, как вы справитесь. Я настоятельно рекомендую вам рассказать мне то, что я хочу знать, сейчас, прежде чем начнется настоящее веселье ”.

“Я сказал, иди к черту, Бади”, - сказал Бужази. “К тому времени, как вы вытянете из меня хоть что-нибудь, мои люди будут менять местоположение полдюжины раз. Если я умру, мои люди разыщут захваченных пасдаранских коммандос и обнародуют их видеозаписи признаний. Ордер на ваш арест будет выдан вскоре после этого. С таким же успехом вы могли бы начать убираться из страны прямо сейчас. Могу я предложить Южную Америку?”

“По крайней мере, мы можем выяснить, что еще вам может быть известно”, - сказал Бади. “Как я уже сказал, по мере того, как мы продолжим, вы будете больше всего стремиться рассказать нам всевозможные вещи. Это я гарантирую. Прощай, Хесарак. Вероятно, это последний раз, когда я вижу тебя со всеми твоими способностями, которые все еще целы ”. Бади похлопал Бужази по лицу, затем подозвал телохранителя. “Отведите генерала в комнату для допросов и подготовьте к его ‘разбору полетов’. Пусть они немедленно сообщат мне, когда он сломается ”. Телохранитель кивнул и открыл дверь для генерала…

... и Бади увидел мужчину в светло-серой униформе, армейских ботинках для десанта и голубом берете иранских военно-воздушных сил, стоящего в дверном проеме. Позади него стояли трое солдат, одетых подобным образом, с автоматическими винтовками в руках. “Что это?” - закричал он.

“Приветствую, генерал Бади”, — сказал первый солдат - и в мгновение ока он поднял российский автоматический пистолет Макарова с глушителем звука, произвел три выстрела мимо левого уха Бади прямо в лицо мучителю, затем втолкнул Бади внутрь и закрыл дверь, оставив трех своих солдат охранять снаружи. Солдат повалил Бади на ковер ударом ноги в левую часть колена. Пасдаранский генерал громко закричал от боли и шока от внезапной атаки. “Кто ты, черт возьми, такой?” - закричал он.

“Вы не узнаете меня, генерал?” - спросил солдат. “Тебе доставляло огромное удовольствие разрушать мою карьеру около одиннадцати лет назад”. Он бросил связку ключей от наручников пасдаранскому командиру, затем прижал пистолет к его лбу. “Пока вы думаете, освободите генерала Бужази, сейчас же”.

Бади подполз к Бужази и отстегнул наручники; Бужази схватил ключи и отстегнул поясную цепь. “Теперь я вспомнил…Саттари. Мансур Саттари, начальник штаба Бужази.”

“Очень хорошо, генерал”, - сказал молодой офицер. После того, как наручники были сняты, Саттари заставил Бади надеть их на себя, затем помог Бужази подняться на ноги и подождал, пока раненый генерал не сможет самостоятельно держаться на ногах. “Если генерал ранен, Бади, ты умрешь прямо здесь и сейчас”.

“Мое убийство не поможет тебе выбраться отсюда”, - сказал Бади. “Здесь более тысячи вооруженных пасдаранских охранников”.

“Твои силы безопасности здесь, в Дошан Таппех, составляют ровно триста пятнадцать солдат в смену, Бади”, - сказал Саттари. “Я привел команду всего из сотни легковооруженных солдат Сил внутренней обороны и уже убил или захватил в плен всех охранников, находившихся на дежурстве. Твоя дневная смена стала слишком дерзкой и самоуверенной, Бади — они, очевидно, думали, что никто никогда не захочет врываться в комплекс Пасдарана, особенно в дневное время.”

“Ты не выйдешь отсюда живым, Саттари”.

“Наши подразделения контролируют восемь других пасдаранских баз в городе, и если они двинутся на нас, они также будут нейтрализованы. Мы выберемся отсюда до того, как прибудут другие силы безопасности — и ты будешь давно мертв ”. Он поднял пистолет.

“Подожди”, - сказал Бужази. Он забрал пистолет из рук Саттари. “Я думаю, было бы лучше отдать его под суд за убийства всех тех мужчин и женщин в Орумии. У нас есть убедительные доказательства того, что люди, которых мы захватили живыми, были пасдаранцами?”

“Без вопросов, сэр”, - сказал Саттари.

“Все ваши доказательства могли быть легко подделаны”, - сказал Бади. “Кроме того, Высший совет обороны не примет никаких доказательств, которые вы им предоставите. Они обвинят во всем междоусобное соперничество и войну и отправят нас обоих восвояси - за исключением того, что пасдаран будет преследовать вас и всех предателей, которые присоединились к вам, как только Совет закроется. Ты мог бы также использовать это временное преимущество, чтобы бежать из страны, Бужази, прежде чем ты будешь публично казнен за измену — мной.” Саттари и Бужази посмотрели друг на друга — очевидно, одна и та же мысль пришла им в голову. Иран был не местом для них сейчас, и было слишком поздно поворачивать назад. “У басиджей нет надежды уничтожить пасдаранцев, Хесарак. Она была создана исключительно как средство обеспечения пасдарана пушечным мясом, чтобы иракцы тратили на них свои пули и позволяли пасдаранцам атаковать во время Войны Прославления. Ваши силы Басидж всегда будут ничем иным, как пушечным мясом ”.

“Мы захватили вашу штаб-квартиру без особых проблем”, - сказал Саттори.

Бади проигнорировала его. “Получив временный контроль над этой базой, вы можете захватить самолет, который легко доставит вас в Африку, Европу или Азию. Лучше убирайся сейчас, пока можешь ”. Он улыбнулся, наблюдая, как Саттари молча умоляет Бужази согласиться, и он увидел, как глаза Бужази начали метаться взад-вперед, пока его разум снова и снова перебирал варианты…

...за миллисекунду до того, как Бужази сказал: “Нет, Мансур. Мы продолжаем, как и планировалось”, затем выпустил три пули в мозг Бади.

Саттари плюнул на почти обезглавленный труп и кивнул. “Скатертью дорога. Это следовало сделать много лет назад ”.

“Теперь мы преданы делу, мой друг”, - сказал Бужази, проверяя пистолет, принимая полный магазин от Саттари и перезаряжая его. “Давайте отомстим за смерть наших братьев из Сил внутренней обороны, а затем давайте начнем эту революцию”.

ГЛАВА 2

НАД ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЙ АЭРОКОСМИЧЕСКОЙ

ЦЕНТР ВООРУЖЕНИЙ, ВВС ЭЛЛИОТТА

БАЗА, ГРУМ-ЛЕЙК, НЕВАДА

НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Бумер всегда думал, что это похоже на падение в воду на аттракционе Splash Mountain в Диснейленде, ухабистом и шумном среди внезапного шока от торможения — за исключением того, что ощущение длилось восемь минут, а не две секунды.

С разворотом на сто восемьдесят градусов по оси x и девяностосекундным срабатыванием лазерно-импульсной ракетной системы, космоплан XR-A9 Black Stallion снизил скорость примерно до пяти тысяч миль в час и немедленно начал снижение через атмосферу. Притормозив, Хантер Ноубл использовал маневровые ракеты космоплана, чтобы снова развернуться вперед, затем слегка приподнял нос на нужную высоту, чтобы подвергнуть теплостойкую нижнюю часть Black Stallion из углеродистой стали наибольшему трению. Он следовал электронной системе наведения, отображаемой на его основном многофункциональном дисплее, аналогичной наземной системе посадки по приборам — пока перекрестие прицела было точно по центру дисплея, он находился на курсе и глиссаде для повторного вхождения в атмосферу.

“Бумер, проверь свои компьютеры управления полетом, они не задействованы”, - сказала из переднего отсека командир экипажа, первый лейтенант Доротея Беннетон, позывной “Нано”. Беннетон была энергичной личностью типа А, едва сдерживаемой инженерным дипломом и комиссией Военно-воздушных сил - она любила веселиться и ей нравилось контролировать любую ситуацию. Ей пришлось сделать глубокий вдох и выдавить слова изо рта из-за высокой перегрузки во время повторного входа. “Они отключились от сети?”

“Нет, я просто не вступал в бой — я думал, что сам управляю этим возвращением”, - ответил Бумер, его голос тоже дрожал и был хриплым.

“Не вздумай изменять параметры моего теста, Бумер, или я надеру тебе задницу”, - полушутя предупредил Беннетон. “Оставайтесь на глиссаде”.

Во время возвращения воздух вокруг космического корабля стал настолько горячим, что ионизировался и нарушил нормальную радиосвязь, поэтому команда обычно использовала лазерную радиосистему, которая передавала лазерные лучи между спутниками для связи с космопланом. Но сообщение, которое они получили, на самом деле было передано по обычному зашифрованному сверхвысокочастотному радиоканалу: “Жеребец два, это контроль, как ты слышишь?” - радировал полковник ВВС Мартин Техама, командующий Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, из своего штаба на военно-воздушной базе Эллиот.

“Трое готовы, контроль”, - ответил Бумер. Он повернулся к Нано и подмигнул ей. “Похоже, твое устройство работает, Дотти”. От кожи отводилось достаточно тепла, чтобы воздух не ионизировался, что позволяло осуществлять регулярную радиосвязь.

“Почему ты не на автоматическом управлении, Второй?” - Спросил Техама. “Я показываю систему управления полетом в режиме ожидания’. Есть проблема?”

“Теперь я слышу ворчание в стерео”, - сказал Бумер. Он неохотно включил автопилот, держа руки на пульте управления, пока не был уверен, что система реагирует должным образом. “Теперь все довольны?”

“Зачем нам утруждать себя составлением плана испытательного полета, если ты не собираешься ему следовать, Бумер?” спросил командир. Обращаясь к Беннетону, он сказал: “Отличная работа по модернизации системы защиты, лейтенант. Похоже, это работает довольно хорошо ”.

“Спасибо, сэр”, - ответил Нано, кряхтя от перегрузок. “У меня все еще температура в грузовом отсеке несколько выше, чем ожидалось, но, похоже, температура держится — Бумер еще ничего не поджарил”.

По мере того, как они продолжали снижаться, аэродинамическое управление полетом давало все больший эффект, и вскоре они выполнили несколько ленивых восьмерок и крутых S-образных разворотов по небу, что помогло еще больше замедлить и охладить космический корабль. Поскольку температура наружного слоя термозащиты теперь была ниже 3000 градусов по Фаренгейту — безопасного предела конструктивной температуры для титаново-ванадиевого каркаса космического корабля, — Бумер мог маневрировать как ему заблагорассудится, и он направился прямо к взлетно-посадочной полосе военно-воздушной базы Эллиотт длиной 23 000 футов на Грум-Лейк в юго-центральной части штата Невада.

Это была не лучшая посадка Хантера. Он поздно повернул к взлетно-посадочной полосе и приземлился, не дотянув около трехсот футов, на обгоне — к счастью, обгон, хотя и не был таким напряженным, как основная полоса, адекватно выдержал вес Черного жеребца. Он заметил пожарные и спасательные машины, мчащиеся к нему, когда он мчался по взлетно-посадочной полосе, затем ударил по тормозам и изменил направление, проносясь мимо заранее запланированной точки остановки. Он использовал почти каждый фут трехмильной взлетно-посадочной полосы, чтобы остановиться, но благополучно свернул, не доезжая до конца, и направился к ангарам.

“Мониторы грузового отсека отключились — вероятно, из-за сильного нагрева”, - сказала Нано, наблюдая за компьютеризированным процессом отключения. “Если мой эксперимент провалится, Бумер, я собираюсь дать тебе подзатыльник”. Ноубл не ответил. Как только бортовые данные были собраны, космический корабль полностью выключился, а инспекционный стенд вкатился на место, она выпрыгнула и взобралась на платформу, чтобы взглянуть на пассажирский модуль грузового отсека.

У Хантера возникло плохое предчувствие относительно исхода, когда он увидел, как из глаз Нано вылетают кинжалы, направленные прямо на него. “Что?” - спросил он.

“Черные полосы выходят из шва в дверях отсека”, - холодно сказал Беннетон.

“Весь космический корабль черный, Нано. Как ты можешь...?”

“Это накопленный жар и окисление, Бумер”, - сказала она. “Я собираюсь перерезать тебе горло, клянусь”. Несколько минут спустя пожарные и парамедики, стоявшие рядом, открыли грузовые люки — и оттуда выкатилось колеблющееся, мерцающее серое облако дыма и жара. Нано грозила кулаком в сторону пилота космоплана, заглядывая в грузовой отсек. “Бумер, подожди, пока я не доберусь до тебя ...!”

Потребовалось несколько долгих, мучительных мгновений, чтобы переместить кран в нужное положение и поднять пассажирский модуль из грузового отсека на подставку в ангаре. К счастью, подставка была покрыта термостойкими материалами, потому что модуль был определенно горячим, как жирный стейк, только что приготовленный на барбекю. Как и ожидалось, электрические механизмы открывания дверей не сработали, поэтому наземные бригады начали работать с механическими замками. К тому времени, когда замки были откручены, у люка собралась небольшая толпа, болезненно любопытствующая, как выглядят внутренности. Нано сама схватила пару изолированных перчаток и взялась за защелку ... но прежде чем Беннетон смог открыть люк, рычаги сдвинулись, и дверь распахнулась изнутри.

“Вовремя, док”, - произнес синтезированный электроникой голос бригадного генерала ВВС Хэла Бриггса. Волна тепла выкатилась через открытый люк. “Мы думали, вы, ребята, забыли о нас”.

“Ради бога, генерал... С вами все в порядке?” Спросил Беннетон, затаив дыхание.

“Я в порядке — немного заскучал, вот и все”, - сказал Бриггс. Он был внутри экзоскелета на базе "Железного дровосека”, защитного костюма из электронной брони, изготовленного из композитных материалов, в тысячи раз прочнее стали, но лишь на долю веса меньше. Костюм был изготовлен из материала под названием BERP, или баллистического электронно-чувствительного процесса, который сохранял материал гибким, но мгновенно затвердевал, превращаясь в почти непроницаемую оболочку при попадании. Материал BERP был окружен тонкими микрогидравлическими приводами в легком композитном каркасе, который придавал владельцу сверхчеловеческую силу, ловкость и скорость. В костюм были встроены различные датчики, коммуникационное оборудование и функции управления оружием, а также собственные средства контроля окружающей среды, обеспечивающие пользователю комфорт в экстремальных условиях.

Беннетон начал протягивать руку и расстегивать ремни, удерживающие Бриггса в кресле, обращенном к корме. “Давайте вытащим вас оттуда, сэр...”

Бриггс поднял большую бронированную руку. “Лучше не надо, док. Мои показания показывают, что здесь больше ста семидесяти по Фаренгейту.” Он посмотрел на своего товарища, пока тот расстегивал ремни. “Вы там в порядке, сержант-майор?”

“Подтверждаю, сэр”, - ответил второй пассажир, сержант-майор Корпуса морской пехоты США Крис Вол, также одетый в броню Железного дровосека, его обычный бесстрастный монотонный голос, четко различимый через электронную систему синтеза голоса. Большой морской пехотинец сидел в кресле лицом вперед. Он повернулся к Беннетону, пока тот отстегивал ремни безопасности. “Я полагаю, здесь не должно быть так жарко, док?” - невозмутимо спросил он.

“Сержант-майор только что израсходовал свой годовой запас острот”, - вставил Бриггс.

“Обсудите это с командиром воздушного судна”, - ответила она возмущенно. “Если бы он позволил компьютерам управлять возвращением и самолет оставался точно на запрограммированной глиссаде, все было бы в порядке”. Фигура в шлеме с выпученными глазами посмотрела на Беннетона, затем на Ноубла, но ничего не сказала в ответ.

Загрузив и проверив все записанные данные с костюмов Железного дровосека, Бриггс и Вол отключились, вышли из экзоскелета, сняли шлемы и, шаркая ногами, направились к кузову бортового грузовика сил безопасности, угощаясь сигарами и бутылками воды во время отдыха. “Это была хорошая поездка до возвращения, док”, - сказал Бриггс. “Я думаю, у нормальных людей возникли бы проблемы с таким возвращением, хотя — помимо жары, перегрузки довольно серьезные. Ты не можешь сделать так, чтобы ты тянул меньше g?”

“Мы выполнили повторный вход на двух и пяти десятых g, что составляет примерно половину нормы”, - сказал Хантер Ноубл. “Костюмы железного дровосека, возможно, заставили его чувствовать себя тяжелее обычного. Как вы себя чувствуете, сержант-майор?”

“Я чувствую себя прекрасно, сэр”, - сказал Воль. “Возможно, все сиденья должны быть обращены вперед — сиденья, обращенные к корме, испытывают толчки как при взлете, так и при заходе на посадку”.

“Вас понял”, - согласился Бриггс. “Теперь я знаю, каково это - "Спам в банке’”.

“Я бы также предложил, возможно, там тоже сделать несколько окон”, - добавил Воль. “У машины доставки коммандос, используемой воздушными боевыми силами, есть окна”.

“Держу пари, что он не переходит на суборбиту, сержант-майор”, - сказал Хантер. “Тебя не укачало там, наверху, немного от воздуха? Мы заметили, что ваши показатели растут ”. Предупреждающий взгляд большого морского пехотинца сказал Бумеру немедленно прекратить эту линию допроса. “Может быть, мы сможем установить компьютерный монитор впереди, который сможет передавать данные миссии, а также виды за горизонтом. Хорошее предложение, сержант-майор.” Воль кивнул, что мгновенно заставило Бумера почувствовать, что его жизнь только что была спасена.

“Мне жаль, что вам пришлось нелегко, генерал”, - сказала Нано, в ее голосе все еще слышалось беспокойство.

“Эй, я отлично провел время, лейтенант”, - сказал однозвездный генерал сил безопасности ВВС. Хэл Бриггс всегда был оживленным, энергичным парнем, но его лицо буквально сияло, когда он вспоминал полет, который только что совершил. “Чувак, я был в космосе. Я! Я вступил в армию, чтобы увидеть мир, но я никогда не думал, что увижу это из космоса!” Хэл Бриггс изначально служил в армии США, но перевелся в Военно-воздушные силы, когда быть рейнджером стало для него слишком неинтересным. “Я полечу с вами в любое время, мальчики и девочки, в костюме или без него. Просто позвони”.

После краткого медицинского осмотра первой остановкой был отчет по техническому обслуживанию, который обычно длился пару часов. Данные миссии, автоматически передаваемые на земные станции во время полета, сравнивались с цифровыми журналами миссий, собранными на земле, а затем изучалось и обсуждалось наименьшее отклонение от запланированных или номинальных показаний. Летный экипаж сидел вместе за столом, окруженным шестью компьютерными мониторами, каждый из которых был подключен к отдельному главному офису комплекса технического обслуживания — двигательной установки, экологического / жизнеобеспечения, электрического / гидравлического / пневматического, полезной нагрузки, связи / компьютеров и планера — и отвечал на вопросы, переданные им техниками в центре управления, самолетном ангаре и комнате записей.

Перевалило за полдень, и на улице под солнцем Невады было значительно больше ста градусов по Фаренгейту, когда Ноубл, Беннетон, Бриггс и Вол, наконец, вышли из здания для разбора технического обслуживания, где они обнаружили ожидающего их полковника Мартина Техаму. Он отдал честь Бриггсу. “Надеюсь, с вами все в порядке, генерал, сержант-майор”, - сказал он. “Я рад слышать, что медики выдали вам справку о состоянии вашего здоровья”.

“На самом деле, я чувствую себя довольно хорошо, полковник — как будто у меня была действительно энергичная тренировка”, - сказал Бриггс. “Я думаю, все, что тебя не убивает, делает тебя сильнее, а?”

“Да, сэр. А вы, старший сержант?”

“Отлично, сэр”, - сказал Вол своим типичным низким, почти рычащим голосом.

Бриггс закурил сигару, с интересом наблюдая, как глаза Техамы расширились от беспокойства. “Э-э... сэр?” - извиняющимся тоном произнес командир HAWC. “Мы не разрешаем курить здесь, в комплексе”.

Бриггс кивнул и посмотрел прямо на полного полковника ВВС. “Это так, полковник?” просто спросил он, делая еще одну глубокую затяжку своей сигарой. “Меня назначили сюда для ... чего, Крис? Почти двадцать лет, черт возьми?”

“Очень долгое время, сэр”, - прогрохотал Вол.

Бриггс продолжал пристально смотреть на Техаму. “По-моему, я никогда не слышал о запрете на курение на открытом воздухе, за исключением взлетно-посадочной полосы, зоны хранения оружия и ангаров”, - продолжил он.

“Ну, есть такое, сэр”.

Бриггс кивнул, еще раз глубоко затянулся сигарой, вынул ее изо рта и выпустил облако дыма в лицо Техаме. “Должным образом принято к сведению. Есть ли для меня что-нибудь еще, полковник?” он спросил.

“Сэр, я думаю, что это плохой пример для солдат, когда генерал-офицер пренебрегает моими правилами”, - Техама попытался еще раз.

“Вы думаете, ваши люди будут пренебрегать вашими правилами из-за меня, полковник?”

“Я не верю, что они это сделают, сэр, нет”.

“Тогда я не верю, что у нас здесь проблема, полковник”.

“Но если люди увидят, что ты нарушаешь одно из моих правил ...”

“Побудит ли это их пойти дальше и не подчиниться вашим правилам?”

“Я так не думаю, сэр. Но it...it демонстрирует отсутствие уважения к моим правилам ”.

“Несоблюдение некоторых ваших правил, полковник ... Как выкурить сигару после моего первого космического полета, вдали от линии вылета, на улице, на парковке”. Техама ничего не сказал. “Вы можете сообщить о моем вопиющем нарушении ваших инструкций генералу Эджуотеру из командования материально-технического обеспечения ВВС или генерал-майору Фернессу из Военно-воздушных сил. Хотите их номера?”

Техама ненадолго появился, как будто собирался с ним поспорить, но он передумал, нахмурившись. “Нет, сэр”, - сказал он, отдавая честь. Бриггс поднял сигару, чтобы ответить на приветствие, и Техама повернулся, чтобы уйти.

“О, полковник— зачем вы вообще сюда пришли?” - Спросил Бриггс.

Техама остановился и полуобернулся, пиная себя за забывчивость. “Мне нужно поговорить с капитаном Ноублом”. Он почувствовал еще одну струйку прекрасного сигарного дыма, направлявшуюся в его сторону, и пожалел, что у него самого сейчас нет такой.

“Очень хорошо. Продолжайте”.

Техама быстрым, но неуклюжим шагом направился туда, где Бумер и Нано грузили снаряжение в штабную машину. Они оба отдали честь своему старшему офицеру, но Техама не ответил на их приветствия. Его разговор с Бумером и Нано был очень коротким: Техама остановился перед ними и, отведя глаза и изобразив на лице маску гнева и разочарования, просто сказал: “Беннетон, я хочу, чтобы отчет о модуле был у меня на столе к тысяче шестистам часам”.

“Да, сэр”, - ответила Нано, задаваясь вопросом, достаточно ли у нее времени, а затем сразу же решив, основываясь на страдальческом и сердитом выражении лица Техамы, что ей лучше уделить время.

“Ноубл, ты вылетаешь из расписания полетов”, - сказал Техама. “Вы явитесь к летному хирургу для полной медицинской и психологической оценки”.

“Психологическая оценка...?”

“Я нахожу вас угрюмым, раздражительным, отказывающимся выполнять приказы, склонным к спорам и рассеянным, возможно, подавленным или в некотором роде неуравновешенным”, - сказал Техама. “Далее, и это гораздо серьезнее, вы добровольно нарушили главную директиву по оперативной безопасности, приземлившись во время периода пролета вражеского спутника — мне не нужно напоминать вам, что технически мы все еще находимся в состоянии войны. Вы наказаны, пока я не получу отчет от летного врача. Займитесь этим, вы оба.” Он ушел, не сказав больше ни слова, не ответив на их приветствия и даже не взглянув вверх.

У Бумера было ошеломленное выражение лица, когда они смотрели, как Техама уходит. “Ты можешь поверить в это дерьмо?” - взорвался он. Нано отвела глаза. “Отстранить меня от должности - это одно ... но психологическая оценка? Если это появится в моих записях, я вылетаю из этой программы в мгновение ока! Я больше никогда не смогу устроиться на работу по разбрызгиванию удобрений по бобовому полю, не говоря уже о полетах в космос. Он не может так поступить со мной! Может быть, это он сошел с ума, а, Нано? Интересно, о чем он говорил с генералом Бриггсом? Интересно, рассердятся ли они, если я спрошу их?Когда Нано не ответила, он посмотрел на нее и увидел, что она все еще смотрит на тротуар. “Что случилось, Нано?”

“Я должна пойти написать этот отчет”, - было все, что она сказала.

Но ей не нужно было больше ничего говорить — ее пустое выражение лица сказало ему все. “Ты согласен с Техамой?” он спросил ее. “Ты думаешь, мне нужна психологическая оценка?”

“Ты сегодня очень странно себя вел, Бумер”, - ответила она деревянным голосом. “Ты боролся со всем и вся, желая сделать это по-своему. Что с этим не так?”

“Мы делаем это на каждой миссии, Нано — ты это знаешь”, - сказал Бумер. “Это не Эдвардс, Эглин или Пакс Ривер - мы не всегда следуем установленной программе, потому что наша работа заключается в том, чтобы как можно скорее передать системы вооружения в руки летно-испытательных подразделений. До появления Техамы никто не жаловался, когда я вручную выполнял повторный заход на посадку или приземлялся немного жарковато. Почему я получаю дерьмо сейчас?”

“Ты проходишь психологическую оценку, потому что ты спорил с боссом, Бумер”.

“Техама беспокоится о своем повышении и пенсии — он не хочет, чтобы кто-то разрушал его идеальный маленький мирок. Нам нужен здесь кто-то ответственный, кто больше заботится о поставке оборудования на кон, а не о своей карьере ”.

“Когда ты поймешь, что не найдешь офицера полевого ранга, борющегося за генеральские звезды, который не боится разрушить свою карьеру?” Спросил Беннетон. “Парень на службе двадцать с лишним лет, и он хочет, чтобы все прошло гладко, чтобы он мог завершить карьеру; он не хочет черных пятен в своем послужном списке, чтобы он мог похвастаться чистой, успешной r &# 233;суммой & # 233; оборонным подрядчикам или клиентам-консультантам после увольнения. Парни вроде Техамы смотрят на конец своей карьеры в ВВС, а не на начало, и им нужна эта работа после выхода на пенсию, чтобы дополнить свои жалкие государственные пенсии. Ты и я, мы получаем предложения о работе каждую неделю, и за чертовски большие деньги, чем такие парни, как Техама, когда-либо увидят ”.

“Эй, я не идиот — я все это знаю”, - сказал Бумер с очевидным разочарованием в голосе. “Но мы можем делать удивительные вещи здесь, если нам позволят это делать. Технические и научные препятствия, с которыми я могу справиться, — это бюрократический и личностный мусор, который выводит меня из себя. Почему они не могут просто позволить нам делать свое дело?”

“Ты говоришь как законченный подросток-ботаник, Бумер”, - сказал Нано. “Сходи к психиатру и постарайся не раздражать его, иначе он наденет на тебя смирительную рубашку, и тогда у меня здесь будет вдвое больше работы”. Она направилась к своему офису внутри охраняемого комплекса летных испытаний, затем обернулась и крикнула через плечо: “И я все еще зла на тебя за то, что ты испортил мой испытательный полет. Как я уже сказал: расплата - это сука ”.

КУМ, ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА ИРАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Все ли на позициях?”

“Да, сэр”, - сказал Саттари. “Похоже, просто костяк команды на дежурстве”.

“Как мы и ожидали”, - сказал Бужази. “Давайте сделаем это”.

Обычно Бужази не стремился к символике, “завоеванию сердец и умов” или к шокирующему эффекту — было рискованно использовать драгоценных людей и оборудование для чего—либо, что не имело конкретной тактической цели, - но в данном конкретном случае миссия могла оказать огромное психологическое и моральное воздействие, если ее выполнить должным образом…

... и если бы все было выполнено неправильно, он просто вернулся бы к первоначальному плану: вошел и убил всех, кто осмелился встать у них на пути.

Юридическая библиотека Факиха Сайеда Рухоллы Хомейни, расположенная недалеко от мечети Джамкаран и рядом со святилищем Хазрат-э-Ма'суме в городе Кум, была крупнейшей и самой современной из многих библиотек шиитской исламской мысли и науки по всему миру. Библиотека, построенная через два года после смерти имама Хомейни десятками тысяч добровольцев со всего мира и изначально предназначавшаяся для последнего захоронения Хомейни, считалась домом для концепции, разработанной Хомейни велаят-и-факих, или “попечительство исламских юристов”, в котором все законы, юриспруденция и управление должны контролироваться и тщательно контролироваться священнослужителями, а не народом, учеными, юристами, членами королевской семьи, богатыми или любыми избранными представителями.

Без сомнения, велаят-и-факих был корнем всего зла в Иране. Все законы в Иране при муллах основывались на их толковании Корана, книги многовековой давности, в которой было столько же басни и мистицизма, сколько руководства о том, как вести свою жизнь в соответствии с предписаниями Бога. Обойти закон было просто: просто получите более благоприятную интерпретацию. За какой бы парламент Ирана, Меджлис ни проголосовал, он мог быть отменен или изменен в мгновение ока по прихоти факиха, имама Мостафы Шīр āземи, через авторитет Совета стражей, и выхода не было. Шīр āземи — его настоящее имя было Каземи, но по обычаю после избрания аятоллой он принял название города своего рождения — был бывшим командиром Пасдарана и близким политическим советником предыдущего факиха, прежде чем занять роль Верховного лидера Ирана, и он знал, как манипулировать системой. Он назначил шестерых из двенадцати членов Совета стражей и имел полномочия утверждать остальных шестерых членов, выбранных членами Высшего судебного совета, которые сами были назначены на свои должности факихом.

Другими словами: система была заражена паразитами; паразитов нужно было уничтожить, а гнездо сжечь - и это место, безусловно, было гнездом.

Одетые в форму пасдаранцев, силы Бужази расположились возле трех входов в библиотеку. Они были осторожны, чтобы не размещать какие-либо силы на западной стороне библиотеки — эта сторона выходила к святилищу Хазрат-э-Ма'суме, второму по значимости святилищу шиитского ислама, примерно в ста метрах от него. То, что они собирались сделать, несомненно, уже разожгло бы множество религиозных страстей — не было смысла еще больше злить верующих, оскверняя одно из их святых мест, даже если это было случайно.

У Бужази был готов план, как взломать большие двери из бетона и стали в библиотеку, но в этом не было необходимости — охранник махнул ему рукой, когда заметил, что они собираются снаружи. Бужази приказал своим людям подогнать свои машины прямо к воротам, как будто они разворачивались для защиты входов — и когда они это сделали, охранники внутри, молодые пасдаранские солдаты, только что закончившие школу, немедленно впустили их. “Статус вашей службы безопасности, специалист?” Спросил Бужази, входя в тяжелую дверь и небрежно оглядываясь по сторонам.

“Боже мой, сэр, где вы были?” спросил молодой солдат-срочник. “Нас не сменяли с тех пор, как ушли наши полки безопасности”.

“Это какая-нибудь причина отказаться от протоколов безопасности, специалист?” - Спросил Бужази. “Убери палец со спускового крючка. Никогда не клади палец на спусковую скобу, если ты не готов кого-то убить ”. Он схватил винтовку молодого солдата и щелкнул предохранителем. “То же самое касается безопасности”.

“Извините, сэр. Извините.”

“С этого момента будь внимателен, солдат. Где командир вашего взвода?”

“Пропал, сэр”.

“Кому вы отправляете свои почтовые отчеты?”

“Э-э ... мы информируем имамов, когда они спрашивают, сэр”, - сказал солдат. “Нам не сказали, перед кем еще отчитываться”.

Бужази покачал головой. “Это прекрасно, специалист. С этого момента вы и ваши товарищи будете подчиняться моему командиру роты. Я освобождаю тебя. Явитесь туда прямо сейчас и делайте, как вам сказано ”. Солдат начал торопиться к машинам, выстроенным за воротами, затем остановился, вернулся на свое место, отдал честь и сумел дождаться, пока она не была возвращена, прежде чем снова поспешить прочь. Через несколько мгновений вся охрана на этих воротах, всего дюжина человек, покинула свой пост и была взята под стражу; через несколько минут два других входа также были защищены. Заключенным будет предоставлен выбор: присягнуть на верность Бужази и присоединиться к его мятежу или умереть. Мы не потерпим ни секунды колебаний.

Бужази, Саттари и группа из шести охранников вошли в библиотеку. Место было таким же красивым внутри, как и снаружи: высокие потолки, увенчанные куполом из красивой мозаичной плитки, полированные мраморные колонны, блестящие мраморные полы, инкрустированные золотом и серебром, и длинные ряды дубовых книжных полок, окруженных столами, стульями, коврами и компьютерными станциями. Великолепный толстый топазовый ковер снаружи богато украшенной арки обозначал вход в мечеть Хомейни.

В этот час в библиотеке никого не было. Как только Бужази начал беспокоиться о том, как найти муллу, отвечающего за это место, его желание исполнилось в тот момент, когда он ступил на топазовый ковер, не снимая сапог: мужчина в белом тюрбане и длинных ниспадающих бело-серых одеждах выбежал из ниоткуда, размахивая руками, за ним последовали несколько помощников. “Ты! Ты! Я говорил вам сто раз, вы не можете входить в святилище факиха без разрешения имама! Теперь вперед!”

Бужази стоял на своем. “Я хочу немедленно поговорить с имамом, священник”, - сказал он.

“Ты что, с ума сошел? Утренняя молитва не раньше, чем через два часа — имам никого не принимает до окончания молитвы, если только это не чрезвычайная ситуация, и обычно не раньше, чем после завтрака и утренних ритуалов ”. Мулла посмотрел на Бужази. “Я не узнаю тебя, солдат. Снимите свой шлем в этом святом месте и назовите себя ”.

“У меня есть информация, что с вами здесь важные посетители из Тегерана, священник”, - сказал Бужази, не снимая шлем. “Я хочу поговорить с имамом, немедленно”.

“Вы немедленно покинете это место!” - крикнул мулла. “Я позабочусь о том, чтобы вы были отстранены от службы и выпороты за этот акт грубого неуважения!”

Бужази повернулся к одному из молодых людей, которые последовали за муллой. “Знает ли этот человек, где находится имам?”

“Мы все служим имаму этой библиотеки. Но он ничего не сделает, кроме...” Он не закончил предложение ... потому что Бужази вынул свой пистолет из кобуры и выпустил одну пулю в лоб муллы. В мгновение ока Саттари тоже выхватил пистолет, прикрывая других послушников.

Бужази держал дымящийся пистолет в руке, но ни на кого его не направлял. Он повернулся к молодому человеку, о котором только что говорил: “Хорошо, сынок, теперь я задам тебе тот же вопрос: у тебя здесь какие-то особые гости из Тегерана, и ты отведешь меня к ним?”

Молодой человек колебался, затем чуть не потерял сознание от страха, когда увидел, как Бужази нетерпеливо закатил глаза и начал поднимать пистолет. “Да! Да! У нас здесь остановились гости! Важные люди из Тегерана, члены Руководящего совета, Ассамблеи экспертов, Совета стражей и Меджлиса.”

“И что?”

“И...” Он посмотрел на мертвое тело муллы, лежащее на некогда безупречном мраморном полу, его лицо было пепельного цвета, и кивнул. “Д-да, я возьму тебя”.

“Хороший мальчик”. Бужази подал знак Саттари, который по рации вызвал дополнительные подразделения, чтобы следовать за ними внутрь и обезопасить библиотеку. “Сначала опиши, куда мы направляемся, а потом веди нас”.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Так что насчет твоих космопланов, Патрик?” Спросил президент Кевин Мартиндейл. “Где мы находимся?”

“Второй космоплан Black Stallion готов к эксплуатационным летным испытаниям, а третий будет готов через шесть месяцев, сэр”, - ответил Патрик. “Подрядчики уже подготовлены к производству запасных частей и разработке спиральной модернизации. Они могут быть готовы возобновить полномасштабное производство в течение двух месяцев после первоначального финансирования: мы могли бы подготовить еще два космических корабля в течение двенадцати месяцев; танкеры могут быть готовы через шесть месяцев. Топливо и окислитель производятся промышленным способом по всему миру, они легко доступны, их легко перевозить и хранить, и для обращения с ними не требуется специальной подготовки — нет необходимости подвергать программу испытаниям, приобретая или храня большое количество криогенных материалов. Самолеты и заправщики легко маскируются и развертываются, не требуют специальной охраны или хранения и сочетаются с тактическим военным инвентарем любой авиабазы в мире ”.

“Значит, вы можете создать еще одну воздушную боевую группу, состоящую из космопланов, и разместить их в Стране Грез - под вашим командованием?” - Спросил советник по национальной безопасности Спаркс. “Со всем этим разобрался, а, Макланахан?” Обращаясь к президенту, он добавил: “Комитеты увидят это насквозь, сэр. Барбо получит то, что хочет; затем, при первом намеке на неприятности из Страны Грез — а я могу гарантировать, что неприятности будут — она возглавит обвинение в прекращении финансирования и выставит вас к позорному столбу как главного архитектора провалившейся схемы космоплана.”Он взглянул на Макланахана и прямо сказал: “При всем должном уважении, сэр, Макланахан - поврежденный товар”.

“Возможно, он прав, Патрик”, - сказал президент. Его внимание переключилось на удивленное выражение лица начальника штаба. “Карл? Что происходит?”

“Звонок от государственного секретаря Карсона, сэр”, - ответил Минден, отпуская кнопку глушителя мертвеца на телефонной трубке, его глаза метнулись в направлении Макланахана. “Есть иранский генерал по имени Бужази ... который попросил поговорить с Макланаханом. Он говорит, что это срочно.”

“Бужази? Хесарак Бужази?” - воскликнул Макланахан. “Бывший начальник штаба иранских вооруженных сил?”

“Что, черт возьми, происходит, Карл?” - спросил президент.

“Государственный департамент подтверждает, что звонок поступил с защищенного официального правительственного телекоммуникационного объекта из Кума, Иран, переданный по спутниковому телефону через посольство Швейцарии в Вашингтоне”, - сказал Минден. “Но у нас нет способа проверить, действительно ли это Бужази”.

“Я думал, что Бужази мертв”, - сказал вице-президент Хершел. “Разве он не был казнен аятоллой или иранской революционной гвардией после нападений в Ормузском проливе? Можешь ввести нас в курс дела, Патрик?”

“Да, мэм. Хесарак аль-Кан Бужази был начальником штаба иранских вооруженных сил и главой их Корпуса стражей исламской революции, Пасдарана, несколько лет назад. Он пытался перекрыть Ормузский пролив между Персидским и Оманским заливами, установив на морских путях противокорабельные ракеты, бомбардировщики, несущие сверхзвуковые противокорабельные ракеты, и даже используя бывший российский авианосец. Мы довольно сильно ударили его, и он был отстранен от занимаемой должности — как мне показалось, навсегда. У нас не было веских доказательств того, что Бужази был казнен; мы думали, что он был загнан глубоко в подполье или бежал из Ирана в соседнюю арабскую страну. Мы были удивлены, когда он появился в качестве командира "Басидж", их добровольного федерального военизированного формирования. Командование Пасдараном было передано заместителю.”

“Почему он звонит тебе, Макланахан?” - Спросил советник по национальной безопасности Спаркс.

“Понятия не имею, сэр”. Спаркс нахмурился, не уверенный, следует ли ему верить, и решивший проверить это сам.

“Я вспомнил разговор с самоуверенным ублюдком”, - едко сказал президент. “Он может лгать и обманывать с лучшими из них. Если он думает, что говорит от имени иранского правительства, он что-то задумал. Я хочу выяснить, что.” Он повернулся к Патрику. “Поговори с ним, Патрик, но ничего ему не передавай, пока у нас не будет возможности проверить все, что он скажет”.

Джонасу Спарксу не нравилось, что младшие сотрудники вроде Макланахана берут на себя его ответственность, и он решил действовать быстро, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля “. Mr. Минден, перенаправь звонок в мой офис, и я смогу принять его там.”

“Нет, возьмите это здесь”, - сказал президент. Минден удивленно покачал головой: президент никогда не разрешал вести в Овальном кабинете какие-либо дела, кроме своих собственных — это место всегда казалось сумасшедшим домом, но хаос всегда был сосредоточен на нем. “Патрик, поговори с ним. Я хотел бы услышать, что скажет этот ублюдок ”.

Начальник штаба настороженно посмотрел на Спаркса, обеспокоенный тем, что Макланахан смещает самых старших советников президента, но прямо сейчас он бессилен что-либо сделать. Он нажал кнопку второй линии: “Сигнал, это начальник штаба, убедитесь, что голосовые переводчики функционируют и отправляют стенограммы в режиме реального времени в Овальный кабинет ... очень хорошо”. Он подошел к скрытому буфету рядом со столом президента, достал планшетный компьютер, вошел в систему, просмотрел транслируемый на нем сценарий, затем нажал кнопку громкой связи и неохотно кивнул Макланахану.

“Это генерал Макланахан из Вашингтона”, - сказал Патрик. “К кому я обращаюсь?”

С сильным ближневосточным акцентом, но на очень хорошем английском языке молодой человек ответил: “Добрый вечер, сэр. Меня зовут Камран Ардакани, и я изучаю теологию и государственное управление в Юридической библиотеке имени Факиха Сайеда Рухоллы Хомейни в Куме, Исламская Республика Иран. Я перевожу от имени генерала Хесарака аль-Кан Бужази, офицера, отвечающего за здешние вооруженные силы.”

“Откуда я знаю, что вы переводите для Бужази?”

Последовала довольно долгая пауза; затем: “Генерал просил меня передать вам, что он знает, что ваш чернокожий друг Бриггс послал убийцу убить его и что она молила о пощаде, как больная шлюха, прежде чем он казнил ее ... да смилуется Аллах над ее душой”.

“Это его здорово достало, ублюдка”, - сказал Патрик. Более десяти лет назад Патрик и оперативная группа из военно-воздушных сил, корпуса морской пехоты и иранских антиправительственных группировок атаковали иранские военные объекты по всей стране, прежде чем иранские военные во главе с Бужази смогли полностью сорвать судоходство через Персидский залив. Последней целью был сам Бужази, возглавляемый женщиной-коммандос из вооруженных сил специальных операций Совета сотрудничества стран Залива по имени Риза Бехрузи. Хэл Бриггс очень тесно сотрудничал с Бехрузи и установил личную связь во время операции — но она была убита во время покушения, а Бужази сбежала. “Так чего же он хочет?”

Еще одна пауза; затем: “Генерал приказал мне проинформировать вас о том, что здесь только что произошло, моими собственными словами”, - сказал переводчик. “Силы численностью примерно в двести вооруженных человек захватили библиотеку Хомейни здесь, в Куме. Солдаты, охраняющие этот объект, были захвачены в плен, а ответственный за это имам был убит собственной рукой генерала. До рейда генерала библиотекой пользовались многие члены правительства, как священнослужители, так и миряне, которые искали здесь убежища после рейдов повстанцев в Тегеране.”

“Рейды повстанцев в Тегеране?’ Я ничего не слышал об этом!” - воскликнул Спаркс себе под нос. Начальник штаба Минден немедленно подошел к другому телефону, чтобы получить подтверждение.

“Я не знаю статуса имамов и правительственных чиновников, которые находились здесь — генерал не разрешает персоналу ухаживать за ними”, - продолжил студент по имени Ардакани. “Он и его люди забаррикадировались в библиотеке и, похоже, готовятся к очень крупному сражению”.

Патрик несколько мгновений молчал; затем, ко всеобщему удивлению, сказал: “Спросите генерала Бужази, запрашивает ли он помощь у Соединенных Штатов Америки”.

Глаза советника по национальной безопасности Спаркса расширились от недоверия, и он выразительно провел пальцем поперек своего горла. “Пожалуйста, приготовьтесь, генерал”, - сказал Патрик, затем нажал кнопку “ОТКЛЮЧИТЬ звук” на громкой связи.

“Ты с ума сошел, Макланахан?” Прогремел Джонас Спаркс. “Вы просите Бужази, психа, который пытался развязать полномасштабную морскую войну в Персидском заливе — с применением ядерного оружия, я мог бы добавить — о нашей помощи?”

“Бужази что-то задумал”, - быстро объяснил Патрик. “Я помню, как читал о нем, когда служил в Управлении воздушной разведки. Он был предан духовным руководством и Пасдараном в конце конфликта в Оманском заливе. Руководство боялось, что простая казнь побудила бы регулярную армию объявить его мучеником и отомстить за него, поэтому они понизили его в должности и поставили во главе "Басидж", добровольческой военизированной группировки в Иране - своего рода милитаризованной американской корпорации. Ходили слухи, что священнослужители надеялись, что кто-то из басиджей сделает это грязное дело.

“Вместо этого Бужази начал очищать Басидж от всех исламистских фундаменталистов и просто старых психов, и за несколько лет превратил его в настоящую боевую силу, которую он переименовал в Силы внутренней обороны. Ходили слухи, что его Армия обороны Израиля может фактически забрать у Пасдарана некоторые обязанности, такие как охрана границ и сельская полиция. Но численность ”Басидж" сократилась с почти миллиона до менее чем пятидесяти тысяч, по-прежнему в основном очень молодых или очень старых добровольцев, поэтому их в основном игнорировали как военную силу ". Он на мгновение замолчал. “Кум является религиозным центром Ирана и вторым по значимости городом шиитского ислама в мире. Библиотека, о которой он упоминал, была построена для места захоронения аятоллы Хомейни. Когда тело Хомейни перевезли в Тегеран, это место превратилось в центр исламской правовой мысли, обучения и идеологической обработки, но его дизайн делает его больше похожим на крепость ”.

“Какое это имеет отношение к предложению помощи бузхази, Макланахан?”

“Переводчик упомянул ‘рейды повстанцев’, ” объяснил Патрик. “Что, если руководство Тегерана эвакуировало город и переехало в библиотеку Хомейни в Куме? Ни один иранец в здравом уме, религиозный или нет, не осмелился бы вторгнуться в такой священный город, как Кум, — за исключением такого чокнутого, как Бужази. Что, если Бужази - это повстанцы? Он догадывается или обнаруживает, что духовное руководство эвакуировало столицу и укрылось в Куме, и он отправился туда, чтобы...”

“К чему, Макланахан?”

“Уничтожить их всех”, - закончил Патрик, его глаза расширились. “Он мстит священнослужителям, которые лишили его звания”. Он повернулся к президенту и сказал: “Он организует военный переворот в Иране - и он просит нашей помощи”.

Глаза президента расширились от недоверия. “Боже мой, это невероятно”, - выдохнул он. “Какая возможность...”

“Вы не можете доверять Бужази, даже если бы у него были чертовы шансы на успех”, - сказал Спаркс. “Он с такой же вероятностью предаст своих друзей и союзников, как и священнослужителей в своей собственной стране!”

“Но попробовать стоит”, - сказал вице-президент Хершел. “По крайней мере, с активной и способной оппозиционной группой в Иране ситуация может быть сильно дестабилизирована на годы — даже если Бужази потерпит неудачу, у любых других доморощенных антиправительственных групп может появиться шанс”.

Президент повернулся к своему начальнику штаба и сказал: “Карл, собери Совет национальной безопасности и столько членов Кабинета, сколько сможешь созвать за час. Пусть они принесут все имеющиеся у них данные о текущем военном, антиправительственном, повстанческом и политическом статусе в Иране. Мне нужен анализ этой ситуации и предложения по американскому ответу ”. Минден мгновенно оказался на телефоне. Обращаясь к Спарксу, он спросил: “Джонас, какие ударные средства морского базирования у нас есть в наличии в районе Персидского залива прямо сейчас?”

“Не так уж много, сэр”, - сказал советник по национальной безопасности, без обиняков излагая информацию, которая была представлена ему на ежедневных брифингах о состоянии дел. После разрушительных российских атак, которые уничтожили почти весь американский ударный потенциал наземного базирования дальнего действия, наиболее распространенным вопросом из уст президента всякий раз, когда назревал кризис, был “Где авианосцы?” “В настоящее время в Персидском заливе находится одна боевая группа авианосцев, но через два дня она должна смениться другой группой”.

“Это придется пока отложить”.

“Да, сэр. Второй авианосец Седьмого флота находится в Индийском океане, в двух днях пути до Ирана, а другая авианосная группа еще на несколько дней отстает в Южно-Китайском море - сейчас во флоте всего десять авианосных боевых групп, и мы на пределе возможностей. Пятый флот отчитывается о полной боеготовности, но они уже в значительной степени задействованы в операциях в Ираке. ”Пятый флот, базирующийся в Бахрейне, был постоянным подразделением ВМС США в Персидском заливе, но обычно ему не приписывали авианосцы, за исключением военного времени.

“Так каковы шансы отправки экспедиционного подразделения морской пехоты в Иран, чтобы помочь Бужази защитить себя и сплотить народ в поддержку его переворота ...?”

“Высадка двух тысяч морских пехотинцев в центральном Иране, когда все их вооруженные силы подняты по тревоге? Шансов практически нет, сэр, ” сказал Спаркс. “Генерал Гленбрук должен был бы назвать нам точные цифры, но я бы предположил, что потребуется несколько дней планирования и минимум неделя, чтобы мобилизовать такие силы. О нападении со стороны Персидского или Оманского залива не может быть и речи — это первое место, где они ожидали бы такого шага, — поэтому мы попытались бы нанести ложный удар с этого направления и перебросить основные силы по суше из Турции, Туркменистана или Афганистана. На подготовку этого ушло бы еще больше времени ”.

“Но все это предполагает, что мы хотим поддержать военный переворот в Иране”, - сказал Минден. “Насколько я помню, Бужази был одним из самых агрессивных военных лидеров, когда-либо существовавших в Иране. Насколько нам известно, он был архитектором ядерной программы Ирана — он, безусловно, ясно дал понять, что применит то немногое ядерное оружие, которое, как мы знаем, находилось под его контролем. Нам нужно гораздо больше информации, прежде чем мы когда-либо подумаем о том, чтобы поддержать его — это было бы сродни решению, поддерживать Саддама Хусейна или Первеза Мушаррафа снова или нет ”.

“Это возможность, которую мы не должны упускать, сэр”, - сказал Макланахан президенту. “Бужази с небольшим отрядом добровольцев захватил одно из самых святых мест шиитского ислама, по-видимому, вместе с несколькими высокопоставленными членами клерикального правительства Ирана. Есть только одна причина, по которой он воспользовался шансом разыскать меня и позвонить в разгар этой операции, и это потому, что он знает, что балансирует на грани успеха или провала. Если он потерпит неудачу, клерикальное правительство очистит всю страну от любой другой оппозиции и полностью раздавит их. Иран будет загнан еще глубже в фундаменталистскую изоляцию на следующее поколение ...”

“И если он победит, мы могли бы столкнуться с другим военным диктатором в сердце Ближнего Востока, на одном из важнейших морских путей в мире, с триллионами нефтедолларов — и ядерным оружием — в его распоряжении”, - сказал Минден.

“Мы этого не знаем, Карл”, - сказал вице-президент, “но я согласен с первым: если клерикальное правительство выживет, они раздавят любую группу, которая даже намекает на противодействие правительству. Мы поддерживаем дюжину иранских оппозиционных движений: Национальный совет сопротивления, Моджахедин-и-Хальк, Национально-освободительную армию, ряд студенческих антитеократических групп и даже оставшихся в живых членов семей свергнутой монархии. Пасдаран развернется веером по всему миру, чтобы выследить любые группы, которые могут черпать вдохновение для нового переворота у Бужази ”.

В Овальном кабинете воцарилась тишина. Президент с каменным лицом скрывал свои сомнения и нерешительность; через несколько мгновений он жестом вернул громкую связь. Патрик нажал на кнопку: “Генерал Бужази, вы все еще там?” - Спросил Патрик.

Они могли слышать мужской голос, говоривший на заднем плане; затем молодой англоговорящий студент-теолог сказал: “Генерал хочет знать, кто еще слушает этот разговор”.

“Скажите генералу, что это не его собачье дело”, - отрезал Патрик. “Спроси генерала, чего он хочет от меня”.

После небольшой паузы: “Он говорит, что вы сами это сказали, сэр”.

“Я хочу, чтобы генерал сказал это своими словами”, - сказал Патрик. “Вам не нужно переводить, мистер Ардакани — мы сделаем это сами”.

На линии послышался шорох, когда трубку, по-видимому, передавали из рук в руки. Президент взял в руки планшетный компьютер, чтобы лично прочитать сгенерированный компьютером перевод. Когда голос постарше заговорил на заднем плане, текст в потоке гласил: “Этот проклятый ублюдок Макланахан...” затем: “Очень хорошо. Силы внутренней обороны под моим командованием полны решимости уничтожить Пасдаран и кровавый религиозный режим, который их породил, или умереть, пытаясь. Эта так называемая библиотека - место катастрофы, предательства и гибели иранского народа. Это станет либо местом убийств новых защитников народа, либо оно будет известно как место, где народ Ирана начал отвоевывать свои дома и правительство у религиозных тиранов. Вы можете помочь нам или сидеть в своих удобных креслах и ничего не делать ”.

“Я все еще не слышал от вас просьбы, генерал Бужази”, - сказал Макланахан. “Сделайте запрос, сэр, или этот разговор подходит к концу”.

Компьютерный перевод отметил несколько непонятных слов, перемежающихся ненормативной лексикой; затем: “Помогите мне, генерал Макланахан. Пришлите свои боевые самолеты-невидимки, свои стальные тени и помогите мне уничтожить пасдаран. Я в меньшинстве более чем пятьдесят к одному. Я убил или ранил несколько пасдаранских пехотинцев, когда они пытались устроить мне засаду в Ар āн, но я раскрыл заговор против меня и подготовил ответ. Остальные пасдараны, несомненно, на пути в Кум, чтобы закончить работу ”.

“Сколько их?”

“По моим оценкам, Пасдаран мобилизовал против нас три пехотных батальона, возможно, один бронетанковый батальон и один штурмовой вертолетный батальон”, - ответил Бужази.

“Пять батальонов?” - Воскликнул Спаркс. “Почти целая дивизия Пасдарана против нескольких повстанцев? Бужази ни за что не выживет, независимо от того, насколько он хорош или удачлив ”.

“А как насчет регулярной армии, генерал?” - Спросил Патрик.

“Регулярная армия не была мобилизована и остается в своих гарнизонах”, - ответил Бужази. “Мы перехватили сообщения между Тегераном и военными округами, приказывающие им начать мобилизацию для сражения”.

“Присоединятся ли они к Пасдарану?”

“Если мои силы будут разгромлены, все останется по-прежнему - они будут тихо находиться под пятой Пасдарана или подвергнутся чистке”, - сказал Бужази. “Но если мои силы покажутся способными одержать верх, они могут присоединиться к революции. Я пытался связаться с несколькими друзьями в регулярных вооруженных силах, но никто не ответил, поэтому я не знаю, получу ли я вообще от кого-либо помощь ”.

“Почему Соединенные Штаты должны присоединиться к вам, если регулярная армия, силы, которыми вы когда-то командовали, не присоединятся?” - Спросил Джонас Спаркс.

“Кто это? Назовите себя”.

“Это советник по национальной безопасности генерал Джонас Спаркс, генерал Бужази”, - сказал Спаркс. “Что Соединенные Штаты получают взамен за помощь вам?”

“Я думаю, генерал Спаркс, вы бы тоже хотели, чтобы клерикальный режим был сокрушен”.

“Только для того, чтобы быть замененным кем-то вроде вас, генерал?” Посыпались искры. “Вы тот, кто пытался закрыть Персидский залив для всех военных кораблей, кроме вашего. Вы были готовы уничтожить американский авианосец ядерным оружием...!”

“Все это было одиннадцать лет назад, Спаркс”, - гласил переведенный текст. “Единственное, что не изменилось, это кровожадная природа клерикального режима. Ты знаешь, что у них есть ядерное оружие, Спаркс — у них намного больше, чем когда я был начальником штаба, и Пасдаран более чем когда-либо готов его применить ”.

“Что делает вас лучше, чем священнослужители или Пасдаран? Честно говоря, я не вижу большой разницы между вами ”.

“Не позволяй своему фанатизму по отношению ко всем иранцам ослепить тебя, Спаркс”, - сказал Бужази. “Разница между нами в том, что я хочу, чтобы Иран преуспевал и процветал - нынешняя администрация и клерикалы хотят только процветания самих себя и их извращенной разновидности ислама за счет всего остального. Я хочу, чтобы Иран прекратил все иностранные интриги, прекратил спонсировать терроризм и революции в других странах во имя ислама и прекратил угрожать своим соседям. Иран может стать цветком пустыни Юго-Западной Азии и занять свое место среди великих держав мира, если удастся победить теократию”.

“Откуда нам знать, что это не какой-то трюк?” - Спросил Спаркс. “Ты бы ничего так не хотел, как сбить бомбардировщик-невидимку, самолет-разведчик или транспорт специального назначения над Кумом, не так ли, Бужази? Ты стал бы защитником священного города, героем ислама, мечом Аллаха, мстящим за то, что надрал тебе задницу одиннадцать лет назад. Ты бы вернул свои звезды и свое командование и выглядел бы очень хорошо в глазах аятоллы, если бы облапошил Соединенные Штаты, не так ли, Бужази?” Они ждали ответа, но ничего не последовало. “Этот ублюдок повесил трубку. Скажи ему правду, и он в страхе убежит. Это блеф, господин президент. У него что-то припрятано в рукаве ”.

“Мне показалось, что он был в отчаянии, генерал”, - сказал Патрик.

“Если половина из того, что он сказал, правда, я готов поспорить, что он в отчаянии”, - сказал президент. Он отложил переводчик с планшетного компьютера, устало потер глаза, затем сказал: “Отсутствие здравого смысла или плохое планирование со стороны Бужази не является чрезвычайной ситуацией с моей стороны, какими бы интересными или важными ни были возможности. Генерал Спаркс.”

“Сэр?”

“Немедленно встретьтесь с сотрудниками Совета национальной безопасности и выработайте некоторые рекомендации”, - приказал президент. “Если у вас нет разведданных, необходимых для принятия решения, получите их как можно быстрее. Я хотел бы услышать ваши мысли как можно скорее ”.

Патрик сразу понял, что президент закончил размышлять на эту тему — он намеренно расплывчато говорил о том, когда он чего-то хотел, и он не говорил о “плане действий”, как он обычно делал — он просил ”мысли" и “рекомендации”, которые были чем-то совершенно другим. Это развитие событий определенно отошло на второй план, если он ничего не предпримет. Он быстро вмешался: “Сэр, тем временем, могу я порекомендовать...”

“Патрик, обсудите это с генералом Спарксом при первой же возможности”, - рассеянно сказал президент. “Он соберет все рекомендации Объединенного комитета начальников штабов вместе с государственными и другими источниками и представит мне все возможные варианты, включая ваш. Я должен перейти к другим вопросам. Спасибо всем ”. Это был безошибочный сигнал о том, что встреча подошла к концу.

Когда они выходили из Овального кабинета, советник по национальной безопасности Спаркс протиснулся мимо Макланахана. “Извините меня, сэр”, - сказал Патрик, “но я хотел бы уделить минуту, чтобы проинформировать вас о ...”

“Запиши это на мой компьютер через час, Макланахан”, - нетерпеливо перебил Спаркс, “и я не имею в виду космопланы - я хочу от тебя план действий с использованием беспилотных и пилотируемых бомбардировщиков Air Battle Force и наземных сил в Баттл Маунтин. Если его не будет на месте через час, это не будет иметь значения ”.

“Это будет там, сэр”, - сказал Патрик. “По поводу назначения в HAWC ...”

“Господи, Макланахан, неужели мне сейчас недостаточно того, что нужно пережевывать?” Посыпались искры. Через плечо он бросил: “Пришлите мне полное письменное предложение, отчет о маршруте командования, краткое описание всех проектов, осуществляемых в HAWC, предложение по персоналу и бюджету, а также ваш полный медицинский отчет и резюме от лечащих врачей на моем компьютере относительно их мнения о вашей пригодности для назначения командованием. Когда все успокоится, я посмотрю на это ... Но я не ожидаю, что это произойдет в ближайшее время ”.

БИБЛИОТЕКА РУХОЛЛЫ ХОМЕЙНИ, КУМ, ИРАН

РАНО УТРОМ СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ ПО ИРАНСКОМУ ВРЕМЕНИ

Бригадный генерал Мансур Саттари присоединился к генерал-майору Бужази в башне-минарете, пристроенной к мечети Библиотеки Хомейни. До рассвета оставался всего час или около того, и первые отблески восхода уже начали озарять небо. “Вы когда-нибудь вернете сюда настоящих наблюдателей, сэр?” - спросил он его. “Мы не так далеко, чтобы хороший снайпер не смог выстрелить в вас при дневном свете”.

“Я никогда раньше не был ни в одной из этих башен глашатая”, - сказал Бужази. Он был занят осмотром местности вокруг них в бинокль. Его сопровождали двое солдат, один со снайперской винтовкой. “А у тебя есть?”

“Нет. Мне говорили, что у меня голос муэдзина, но я никогда не был настолько религиозен ”.

“Твой голос был создан для того, чтобы отдавать приказы, а не призывать верующих к молитве”.

“Я согласен, сэр”. Саттари указал на внешние стены комплекса библиотеки Хомейни. “Нет сомнений в том, что Библиотека Хомейни была спроектирована как крепость”, - заметил он. “Стены высотой в три метра и толщиной в метр; узкие дороги с чистыми полями обстрела и без укрытий; подъезды, слишком узкие для проезда большинства бронированных машин; ворота из толстого проката, явно предназначенные для функциональности, а не только для украшения; и еще одна свободная зона шириной в сто метров внутри стены, ведущей к главному зданию”.

“Этого будет недостаточно, Мансур”, - сказал генерал Бужази. “Я просмотрел планы этого места, будучи молодым пасдаранским офицером. Он был разработан, чтобы противостоять бунтам верных скорбящих, а не вооруженному вторжению. Вы, вероятно, не помните беспорядков в этой стране после смерти Хомейни, не так ли?”

“Конечно, знаю, сэр”, - сказал Саттари, его лицо стало жестким и побледневшим. “Я уже залег на дно — я был в Соединенных Штатах на обучении пилотирования, но когда я вернулся, я отрицал, что когда-либо бывал там, потому что офицеры, прошедшие подготовку за рубежом, были казнены пасдараном. Я целый год притворялся рядовым! Я отвечал за охрану посольств в столице, но тратил все свое время, пытаясь убедить исламистов, что я один из них.” Он принял отсутствующее выражение лица, затем добавил: “Я убил человека, чтобы доказать толпе, что я на их стороне. Я думаю, он был голландцем или бельгийцем, репортером — я не знаю, все европейцы выглядят одинаково, и мафия думала, что все белокожие голубоглазые мужчины были американцами. Мне было так стыдно за то, что я сделал, что я чуть не направил пистолет на себя ”.

Бужази долго молчал, затем сказал деревянным голосом: “Я отдавал приказы своим подразделениям в Пасдаране, которые, вероятно, привели к тысячам таких уличных казней, Мансур. Чем больше так называемых ‘повстанцев" и ‘неверных’ мы убивали, тем больше священнослужители поздравляли нас ”. Он покачал головой. “Так появилась ‘религия мира’. Я прошу прощения за то, что отдавал эти приказы. Я думал, что это то, чего от меня ожидали, чтобы поддержать мое правительство ”.

“Ты выполнял приказы”.

“Власти должны защищать слабых. Я был солдатом, командиром. Я знал, в чем заключалась моя ответственность — защищать людей, защищать слабых и конституцию, а не поддаваться кровавым толпам ”. Он сделал паузу, затем опустил бинокль, вспоминая то время, двадцать пять лет назад. “Это было сумасшедшее время, Мансур. Миллион бунтовщиков на улицах Тегерана. Один миллион. Тысяча человек в день, в основном дети, умирали просто от удушья в толпе. Бунтовщики были как дикие животные — полностью вышли из-под контроля. Пасдаран воспользовался этим рвением и убедил миллионы из них пожертвовать своими жизнями на поле боя против иракцев ”.

“Вы изменили все это, превратив Басидж в настоящую боевую силу”.

“Но это никогда не смоет кровь с моих рук, Мансур — никогда”. Бужази указал на восток. “Вокруг этих ферм вдоль реки Каре много открытой территории”.

“Да, сэр, но наши разведчики говорят, что на этих полях много ирригационного оборудования — труб, насосных станций, сельскохозяйственных орудий и тому подобного, — которое может создать несколько препятствий для бронетехники меньшего размера, пока их не расчистят. Это замедлит их ”.

“На короткое время”, - сказал Бужази. Он обошел мостки и посмотрел на север. “Горы Савех чертовски близко, Мансур — у нас будет всего несколько секунд на предупреждение, когда штурмовики преодолеют эти хребты”.

“Я все еще не думаю, что они стали бы бомбить комплекс, сэр”, - настаивал Саттари. “Нападение пехоты — определенно. Вертолетная атака — да, для прикрытия наземных войск, возможно, для прорыва стен, но не для обстрела территории библиотеки. Это даст нам преимущество — они не захотят открывать сильный огонь прикрытия ”.

“Пасдаранцам нравятся вертолеты”, - задумчиво произнес Бужази тихим голосом. “Обычный человек не может относиться к реактивному самолету, ревущему над головой со скоростью тысячи километров в час, каким бы сложным он ни был, но даже маленький вертолет — это оружие ужаса и замешательства для всех ”. Как раз в этот момент ожило радио Бужази, и он прислушался. “Наши разведчики в Куме сообщают о нескольких бронированных машинах, уничтоженных нашими минами-ловушками на мостах Али-Хани и Масума в центре Кума. Мост Али Хани сильно поврежден и может быть пройден только пешими подразделениями; мост Масума цел и проходим ”.

“Я удивлен, что они вообще решили использовать мосты — они могли просто переправиться прямо через Муса Садр”, - сказал Саттари. Город Кум был разделен пополам рекой, которая была настолько пересохшей, что большая ее часть была заасфальтирована и превращена в открытое пространство для базаров, игровых площадок, парковок и палаточных городков для паломников, посещающих святые места. “Это немного замедлит их, пока они будут искать новые мины-ловушки, но они не будут так неаккуратно обходить другие мосты”.

“Каждая маленькая рана, какой бы незначительной она ни была, ослабляет самого страшного врага”, - сказал Бужази. “Вызовите сюда наблюдателей и попросите их сообщать нам постоянные новости — у нас меньше часа, прежде чем они окажутся в зоне досягаемости атаки. Давайте пройдем в комнату с картами, создадим картину развертывания Пасдарана, и ...”

“Внимание! Вертолеты приближаются с севера!”У Бужази взревело радио.

“Надеюсь, только разведчики, использующие телевизор с низкой освещенностью или инфракрасное излучение, чтобы наблюдать за продвижением основных сил”, - сказал Бужази. Он и Саттари быстро осмотрели небо. “Два ударных вертолета Ми-35”, - объявил он. “Держусь довольно высоко. Доставайте "Стрелы" и давайте посмотрим, сможем ли мы ...” В этот момент он увидел две яркие вспышки света от одного из вертолетов. “Убирайся! Убирайтесь!” - закричал он, затем прыгнул через дверной проем, ведущий к винтовой лестнице, которая спускалась по внутренней части минарета. Он так и не позволил своим ботинкам коснуться ступеней, но наполовину соскользнул, наполовину скатился вниз по лестнице так быстро, как мог. Кто-то подталкивал его, спускаясь по ступенькам даже быстрее, чем он…

...и секундой позже темноту расколол оглушительный взрыв, волна обжигающего жара и сила тысячи каменных осколков, разлетевшихся во всех направлениях. Кто бы ни был выше Бужази, теперь он был сверху, и они вместе покатились вниз по лестнице, пока не достигли площадки примерно в семи метрах от верха.

Минарет шатался и содрогался, угрожая развалиться на части в любой момент, поэтому, как только он смог, Бужази схватил того, кто упал на него сверху, и начал стаскивать его вниз по ступенькам. Башня каким-то образом удержалась, когда они вошли в святилище, примыкающее к мечети.

“Аллах акбар! Аллах акбар!” - Воскликнул Мансур Саттари, когда Бужази наполовину вынес, наполовину потащил его наружу, подальше от шатающегося минарета. “Они выпустили по нам чертову ракету!”

“Я чертов дурак — я полагал, что пасдаран все еще использует только ручное оружие на своих вертолетах”, - сказал Бужази. “Они, очевидно, перешли на управляемые ракеты класса ”воздух-поверхность"".

“А я думал, они не посмеют напасть на мечеть”, - сказал Саттари, пытаясь избавиться от невероятно громкого звона в ушах. “Я думаю, мы оба были неправы”.

Бужази поднял рацию, пытаясь выровнять дыхание, прежде чем нажать кнопку “ГОВОРИТЬ”: “Группы "Стрела" с первого по двадцатый, приготовиться к бою, северные квадранты, но оставайтесь вне поля зрения, пока они не окажутся в пределах досягаемости”, - приказал Бужази. “Повторяю, никто не стреляет, пока мы не будем уверены, что Ми-35 находятся в пределах досягаемости. Доложите, когда будете в безопасности и готовы. Всем остальным командам ”Стрелы" удерживать свои позиции ".

Как раз в этот момент по рации раздался странный голос: “Команды с первого по двадцатый?’ Как интересно, генерал.”

Черт, подумал он, их частота не просто прослушивалась — они и сейчас на ней разговаривали! “Всем командам перейти на желтый”, - приказал Бужази.

Но он знал, что это не сработает — в конце концов, они сражались с такими же иранцами, а не с иностранцами. Через несколько мгновений после того, как он переключился на вспомогательную частоту, он услышал: “Извините, генерал, но мы знаем этот канал, и мы знаем также третий, который у вас есть, так что вы могли бы также оставаться на желтом, чтобы не сбивать с толку своих товарищей-предателей. Итак, вам понравился фейерверк на минарете? Ты двигаешься довольно быстро для старика.”

“У меня припасено для тебя множество сюрпризов”.

“Я уверен, что знаете, генерал”, - ответил звонивший. “Могу ли я предложить вам прекратить утверждать, что у вас есть двадцать или более пусковых установок "Стрела" — мы провели инвентаризацию всех ракет, которые вы или другие дезертиры, предатели и преступники могли украсть, и за вычетом тех, которые вы уже выпустили, мы думаем, что у вас осталось, возможно, с полдюжины. Однако, хорошая отвлекающая тактика. Мои поздравления по поводу вашего быстрого мышления”.

“Похоже, это Али Золкадр”, - ответил Бужази по рации, пытаясь любым доступным ему способом вернуть себе хоть какое-то преимущество в глазах тех, кто слушал. “Я думал, вы управляете центрами допроса в Пасдаране, пытаете и убиваете честных солдат только для того, чтобы доказать свою лояльность муллам”.

“Еще одна хорошая дезинформация по открытому каналу, генерал”, - сказал мужчина. На этот раз, однако, это не было полной ложью: Али Золкадр был "мокрым работником” Мухаммеда Бади, руководил поимкой — или убийством — любого, кого разыскивает государство, независимо от того, какой национальности или где в мире они могли находиться. Очевидно, он был настолько хорош в своей работе, что его повысили до заместителя командующего Пасдарана, и теперь, после смерти Бади, он отвечал за уничтожение повстанцев. “Давайте перейдем к делу, генерал. Как вы видели, у меня есть все полномочия от Высшего совета обороны предпринять любые шаги, необходимые для подавления этого жалкого мятежа ”.

“Например, запустить ракету по мечети? Ты не боишься вечно гореть в адском пламени?”

“Это от человека, который вторгся в одно из самых священных мест Кума и удерживает в заложниках нескольких священнослужителей”, - сказал Золкадр. “Ваша судьба решена, генерал, и все, что я мог бы сделать, меркнет по сравнению с вашими преступлениями. В любом разрушении святых мест или гибели кого-либо в Библиотеке Хомейни, конечно, будут обвинять вас.

“Я просто хочу, чтобы вы осознали, что у меня есть возможности, авторитет и безрассудство, чтобы просто сравнять это здание с землей, если я того пожелаю. Я хочу избежать дальнейшего кровопролития и осквернения. Смерти ваших последователей будут полностью на вашей совести, и я не думаю, что вы хотите испортить их память, приговорив их к вечному осуждению в глазах их сограждан. О ваших лидерских качествах ходят легенды, но я не думаю, что вы хотели использовать свои экстраординарные навыки, чтобы повести этих людей на публичные и унизительные казни.

“Поэтому мое требование простое: немедленно сдавайтесь, и только вы и генерал Саттари будете привлечены к уголовной ответственности за это восстание. Остальных будут судить в военных судах под юрисдикцией Министерства обороны, а не Пасдарана. Только те, кто, как было установлено, действительно поднял оружие против своего соотечественника—иранца, будут подвергнуты смертной казни - всем остальным грозит только тюремное заключение. Со всеми будут обращаться как с иранскими солдатами, а не как с обычными преступниками, со всеми правами и привилегиями ”.

“Золкадр, всем моим людям было сказано в недвусмысленных выражениях, что у них есть возможность в любое время сдать оружие и уйти”, - передал по рации Бужази. “Люди, которые вошли в этот дом лжи и коррупции, сделали это добровольно, зная, что Пасдаран, Министерство обороны, Высший совет обороны и Совет стражей сочтут их не просто преступниками, но нечистыми неверными, недостойными исламского правосудия в соответствии с Кораном. У них были все возможности уйти, снять форму и раствориться среди населения. Некоторые поступали именно так. Остальные остались, и мы будем сражаться ”.

“Смелые слова, генерал”, сказал Золкадр. “Их смерть будет на твоей совести. У вас есть еще один шанс, генерал, и тогда любой в этом месте, не носящий форму пасдарана, умрет. Я даю вам и вашим людям тридцать минут, чтобы распахнуть эти ворота и выйти с руками за головой, или мои люди войдут, перебьют всех внутри и сожгут ваши тела в яме в пустыне, как мусор. Всем людям генерала Бужази, слушающим это сообщение, я обещаю вам, что если вы сдадитесь сейчас, вам не причинят вреда. Игнорируйте манию величия Бужази и выходите мирно. Эта война подходит к концу”.

Бужази нажал кнопку микрофона: “Всем подразделениям, это генерал Бужази. Любой мужчина, который хочет сдаться, явитесь в главный офис в мечети Хомейни без оружия. Я приказываю, чтобы ни один человек, который пожелает сдаться Пасдарану, не пострадал. Да хранит вас Аллах — потому что я гарантирую, что Пасдаран не сделает этого. У вас есть пятнадцать минут, чтобы явиться в убежище. Всем остальным приготовиться к отражению захватчиков ”.

Бужази повесил рацию на плечо, и они с Саттари побежали из мечети через внутренний двор к библиотеке. Бужази был рад, что не увидел ни одного человека, направляющегося в другую сторону, к мечети. Внутри библиотеки он пробрался на крышу, лучшее место, чтобы наблюдать за развертыванием Пасдарана. Офицеры его штаба находились внизу, за передней стеной крыши, рисуя схемы приближающихся бронированных машин. Он заметил, что никто из его старшего персонала не ушел, хотя на крыше было меньше охраны, чем раньше, — и он заметил, что ни у кого из офицеров или старших рядовых не было оружия в руках. Ему пришла в голову мысль, что они могли бы спасти свои шкуры, убив или арестовав его — он был рад, что этот вариант, по-видимому, не был реализован. “Надеюсь, я достоин той преданности, которую вы демонстрируете мне сегодня утром, джентльмены”, - сказал он. “Доклад о положении дел”.

“Мы насчитали три батальона, приближающихся к нашей позиции”, - ответил офицер по операциям, “один с северо-запада, один с запада и один с юго-запада. Мы пока не можем их видеть, но мы ожидаем, что четвертый батальон займет позицию на востоке, чтобы отрезать любой путь к отступлению, а вертолетные штурмовые подразделения зайдут с севера с чистым полем обстрела на юге ”.

Бужази подполз к краю стены и выглянул поверх нее, над которой выступали только его бинокль и верхушка шлема. “Взводы, похоже, представляют собой мотострелковые подразделения на БТР-60, возглавляемые одним основным боевым танком ”Зульфикар", - заметил он. “Один или два минометных взвода отделяются от эшелона для установки. Я вижу машины штаба батальона — похоже, у них есть БМП, едущие прямо впереди, самоуверенные ублюдки. Они все еще маршируют эшелоном с пониженной скоростью, расстояние примерно четыре километра ”.

“Я думаю, что мины на мостах привлекли их внимание”, - сказал Саттари, смеясь. Смех был долгожданным перерывом в явно похоронном настроении, воцарившемся на крыше.

“Девять БТР и один танк "Зульфикар" на роту, все еще в эшелонированном строю, командирские машины все еще впереди. Чего они ждут?”

“Такое же построение на юго-западе, сэр”, - доложил Саттари. “Командирские машины впереди, никакой охраны по флангам и всего несколько разведчиков. Они окружат нас в радиусе километра от стены менее чем за тридцать минут.”

“Сотня БТР, девять танков, минометный взвод и тысяча солдат - мы должны предположить, что четвертый батальон ждет на востоке”, - сказал Бужази.

“Это всего лишь преимущество шесть к одному”, - сказал Саттари. “Обычно пасдаранцы не вступают ни в какое сражение, если они не превосходят противника десять к одному”. Он посмотрел на своего командующего генерала. “Я ожидал большего. Я разочарован ”. Он вернулся к своему сканированию, добавив вполголоса: “Нас все равно убьют, но они могли бы приложить немного больше усилий, чтобы сделать это”.

“Для пасдарана это масштабная операция — они привыкли к саботажу, похищениям, подкрадыванию и вышибанию дверей перепуганных гражданских лиц глубокой ночью”, - заметил Бужази.

“Радиосвязь между машинами штаба батальона, должно быть, очень интенсивная”, - сказал Саттари. “Они рассредоточены слишком далеко, чтобы видеть друг друга или использовать световые сигналы. Если бы мы только могли уничтожить эти командные машины, у нас мог бы быть шанс остановить это наступление ”.

Бужази на мгновение задумался — было очевидно, что он думал о том же. “Возможно, есть способ”, - сказал он.

Саттари взглянул на лицо своего командира и сразу все понял. “Я думал, вы сказали, что дух старого Басиджа мертв, сэр”, - сказал он.

“Может быть, не совсем еще, мой друг”. Он изложил свой план Саттари, который сразу же отдал приказы.

Полковник Али Золкадр вышел из своей командирской машины BMP, уперев руки в бока, и с огромным ликованием наблюдал за батальоном, расположившимся позади него. Он глубоко вдохнул уже теплый, сухой воздух пустыни. “Отличное утро для кровавой бани, а, майор?” - спросил он.

“Да, сэр”, - ответил помощник Золкадра, майор Казем Яхроми. Он нервно выглянул из-за бронетранспортера.

“Э-э... сэр, мы всего в трех километрах от стены, сэр. Возможно, вам лучше вернуться в машину.”

“Я скоро буду там, в командирской рубке, майор, но я хотел выйти на поле битвы, прежде чем мы начнем выдвигаться”, - сказал Золкадр. “Это моя первая бронетанковая полевая атака — фактически, я полагаю, что я возглавляю первую пасдаранскую бронетанковую атаку с тех пор, как американцы напали на нас более одиннадцати лет назад”. Он сделал еще один глубокий вдох. “Вот где место каждого командира, майор — во главе своих сил, возглавляющий атаку. Это определенно то, чему я принадлежу ”. Он посмотрел на свои часы. “Сколько времени до истечения их крайнего срока сдачи?”

“Осталось всего несколько минут, сэр”. Несколько мгновений спустя из глубины бронированной машины: “Сэр, разведчики сообщают о грузовиках, выезжающих из комплекса с белыми флагами”.

“Сколько их?”

“Шестеро, сэр. Крытые пятитонные грузовики для доставки. Двое приближаются к каждому батальонному строю.”

“Шестеро! С ... сколько, двадцатью людьми на машину? Может быть, тридцать? Похоже, что хороший процент повстанческих сил Бужази покидает его! Отличные новости!”

Вскоре они увидели два грузовика, медленно движущихся в их сторону, белая простыня, привязанная к радиоантенне, служила им флагом капитуляции. Впервые он почувствовал приступ паники из-за того, что находился во главе этой колонны транспортных средств, когда грузовики подъехали ближе. “Не позволяйте ублюдкам приближаться к батальонам!” - крикнул Золкадр командиру своего штабного подразделения. “Остановите их на достаточном расстоянии от батальонов и прикажите им выходить из машин один за другим. Проследи, чтобы мужчины не обращались с ними грубо. Пусть остальные, кто еще внутри, увидят, как хорошо с ними будут обращаться, и, возможно, мы вытащим еще нескольких. Пусть они все почувствуют себя желанными гостями — прежде чем мы казним их предательские задницы ”.

“Не стреляй, Золкадр”, - услышал он по рации. “Мы размахиваем флагами капитуляции. Пусть Аллах осудит вас и ваших потомков на вечное проклятие, если вы надругаетесь над флагом капитуляции ”.

“Это Бужази!” - ликующе закричал Золкадр. Он поднял бинокль и, конечно же, увидел самого генерала за рулем одного из грузовиков! “Скажи остальным в Первом батальоне, что я хочу, чтобы Бужази был жив!” - крикнул он своему помощнику. “Если он попытается что-нибудь предпринять, выведите из строя грузовик, но не убивайте Бужази!” Он взял свою портативную рацию. “Вы тоже сдаетесь, генерал? Как удивительно мудро с вашей стороны.”

“Я делаю это только для того, чтобы быть уверенным, что с моими людьми, которые пожелают сдаться, будут обращаться справедливо, как вы и обещали, как с иранскими солдатами, а не преступниками”, - радировал Бужази. “Я намерен вернуться в библиотеку после того, как высажу этих храбрых людей и продолжу свою борьбу за свободу, и если ты попытаешься схватить меня, весь мир узнает, какой ты трус”.

“Прекрасно, прекрасно. Я оставлю тебя в живых — у меня будет масса шансов убить тебя или увидеть, как тебя повесят в парке Шахр вместе с другими преступниками ”, - сказал Золкадр. Грузовики были слишком близко для биноклей. “Остановитесь прямо здесь и выпустите людей. Я обещаю, что им не причинят вреда ”.

“Я хочу быть достаточно близко, чтобы посмотреть вам в лицо, полковник”, - сказал Бужази. “Я хочу посмотреть тебе в глаза, прежде чем убью тебя, точно так же, как я сделал с Бади”.

“Я сказал, остановитесь на месте, генерал”, - ответил Золкадр по рации, “или мои люди откроют огонь!” Он развернулся и закричал: “Приведите сюда два БТРа и их экипажей и прикройте эти грузовики, сейчас же!” Его помощник передал приказ.

Грузовик Бужази замедлил ход, и в этот момент на севере раздался мощный взрыв, за которым последовал второй взрыв секундой позже. “Что это было?” - закричал Золкадр. В небо поднялись два массивных грибовидных облака черного дыма. “Что происходит?”

“Террористы-смертники!” - закричал кто-то. “Грузовики набиты взрывчаткой! Они уничтожили одну командную машину и танк!”

Золкадр в замешательстве чуть не споткнулся о собственные ноги, когда развернулся и вернулся к своему собственному бронетранспортеру. “Не подпускайте их ближе!” - крикнул он своему помощнику. “Открыть огонь! Открыть огонь!”

“Осторожно!” - крикнул кто-то. “В укрытие!”

Золкадр повернулся. Два грузовика, направляющиеся к нему, не остановились, а ускорились — теперь они были менее чем в сотне метров от него! “Всем подразделениям, открыть огонь!” - закричал он. “Остановите их!” Пулемет немедленно открыл огонь прямо над его головой, так близко, что он подумал, что в него попали, и он пригнулся и увернулся влево от БМП.

Второй грузовик вильнул и увернулся, когда несся на них, и казалось, что он собирается продолжать движение, но вскоре капот его моторного отсека распахнулся, когда его блок двигателя был разорван снарядами двадцатитрехмиллиметровой пушки. Его вильнуло еще несколько раз, затем у него лопнули передние шины, и он наполовину рухнул, наполовину завертелся на земле. “Хорошая стрельба!” Сказал Золкадр. “Сделай то же самое с грузовиком Бужази — попробуй забрать его али...”

И в этот момент взорвался второй грузовик, мощность двух тысяч фунтов мощной взрывчатки — части огромного тайника с оружием, найденного на территории Библиотеки Хомейни, привезенного Пасдараном, когда прибыли священнослужители и политики из Тегерана, — обрушившейся на пасдаранских пехотинцев, как глиняные кувшины, сбитые вихрем. Но грузовик Бужази был недалеко, и сила взрыва полностью сбила грузовик с колес и перевернула на правый бок.

“Прекратить огонь! Прекратить огонь!” - крикнул Золкадр — не только для того, чтобы передать приказ, но и потому, что он не очень хорошо слышал собственный голос из-за звона в ушах, вызванного детонацией второго грузовика. Он вытащил свой пистолет. “Я хочу, чтобы Бужази был жив!” Он повернулся к своему помощнику. “Берите винтовку и следуйте за мной, майор!” Помощник побледнел сначала от приказа, а затем от самодовольных, веселых выражений лиц пасдаранских пехотинцев вокруг него; он почти выронил предложенную ему винтовку АК-47 и схватил ее так, словно это была змея, готовая укусить его.

Золкадр вздрогнул от звука еще одного взрыва на юге, и из разговора на его портативном передатчике стало известно, что подбита еще одна командирская машина BMP. Он был единственной командной машиной, которая пережила это подлое нападение! Бужази собирался дорого заплатить за это! Он направил свой девятимиллиметровый пистолет Zoaf на дверь водителя, когда тот приблизился. “Бужази!” - крикнул он. “Выходи оттуда! Ты мой пленник!”

“Сэр, соблюдайте тишину!” его помощник кричал, не подозревая о том, что половина батальона могла слышать его так же громко. “Он может услышать тебя!”

“Мне все равно!” - крикнул Золкадр. “Я хочу, чтобы великий Хесарак Бужази знал, что я думаю, что он малодушный трус, раз отдал приказ о взрыве бомбы смертником против Пасдарана! Я надеюсь лично нажать на рычаг, чтобы отправить тебя на виселицу, ты, никчемный кусок дерьма! Ты слышишь меня, Бужази? Ваша атака провалилась, и теперь я собираюсь казнить всех без исключения выживших в этой библиотеке, и я хочу, чтобы вы наблюдали за каждой казнью. Я иду за тобой!”

Золкадр запрыгнул на грузовик и распахнул водительскую дверь. Он увидел Бужази, прижатого к двери со стороны пассажира, его голова кровоточила из полудюжины ран, его тело было покрыто сажей и битым стеклом, его руки…

... несколько раз нажимали на выключатель — и он с ужасом понял, что это был выключатель детонатора! Если бы он не вышел из строя, Золкадра и всех, кто находился в радиусе пятидесяти метров, разнесло бы на миллион кусочков! Он немедленно, но осторожно выбрался из грузовика, отошел от транспортного средства, как будто направляясь присоединиться к своему помощнику, затем по рации вызвал людей, чтобы вытащить Бужази из поврежденного грузовика.

“Ваши атаки провалились, генерал”, - торжествующе прокричал Золкадр, когда бывшего начальника штаба иранских вооруженных сил, находящегося в полубессознательном состоянии, подтащили к нему. Он убедился, что Бужази не спит, затем указал назад, на пятьдесят метров в сторону своей БМП и трех бронетранспортеров, которые выдвинулись для ее охраны. “Видишь? Мой батальон цел, и у нас более чем достаточно огневой мощи, чтобы...”

В этот момент была ослепительная вспышка света, несколько шаров дыма в небе прямо над его командной машиной ... А затем мощная серия взрывов, когда его БМП и все три БТРа разлетелись на части, как петарды. Ударные волны и неожиданность внезапного нападения снова сбили их всех с ног. Когда Золкадр поднял глаза, он увидел, что в его батальоне горит еще несколько бронированных машин ... а остальные разворачиваются и бешено мчатся в противоположном направлении! Отголоски еще большего количества взрывов прокатились по земле со стороны других батальонов. Пасдаранские пехотинцы вокруг него не знали, что делать, пока, наконец, они просто не побежали в сторону Кума. Вскоре остались только Золкадр, его помощник, напуганный до полной неподвижности, и Бужази.

“Что...в...аду...произошло?” Пробормотал Золкадр. Он повернулся к Бужази, его лицо было искажено маской страха, замешательства и ослепляющей ярости. “Что ты сделал, Бужази?” Но генерал был абсолютно не в состоянии ответить. Золкадр выхватил пистолет и прицелился в левый висок Бужази. “Отвечай мне, ты, предательский кусок грязи! Что здесь произошло? Чья это работа? С кем ты работаешь?”

“Этот... дьявол”, - простонал Бужази. “Или, может быть, ангел смерти. Давай навестим ее вместе, Золкадр”.

“Я передумал, Бужази”, - закричал Золкадр. “Я не собираюсь передавать тебя для публичного суда и казни — я собираюсь убить тебя прямо здесь, прямо сейчас, за то, что ты сделал!” Золкадр схватил Бужази за куртку, поднял его с земли, прижал дуло пистолета к его голове…

... и внезапно появилось темное пятно движения. Пистолет Zoaf был вырван у него из рук, и Золкадр был отброшен назад похожим на железо тупым предметом, как будто его сбил мчащийся автомобиль. Ошеломленный, с выбитым из легких дыханием, он с трудом принял сидячее положение и посмотрел вверх…

... и увидел две фигуры, стоящие над Бужази, одетые в темно-серую одежду. Их руки, ноги и туловища были покрыты каким-то структурным каркасом; они носили толстые ремни вокруг талии, большие обтекатели на плечах и икрах, очень крупнокалиберное длинное оружие, напоминающее крупногабаритные снайперские винтовки, и большие шлемы в форме пули, которые полностью закрывали их головы, шеи и плечи. Один человек стоял на страже, целясь из винтовки в сторону батальона, в то время как другой присматривал за Бужази.

“Кто ты?” - крикнул Золкадр. “Кто ты такой?”

Фигура с Бужази повернулась, чтобы посмотреть на полковника-пасдаранца. “Тихо”, - сказала фигура каким-то электронным голосом на фарси. “Эта битва окончена”.

Золкадр услышал скрип и бряцание тяжелого металла, посмотрел на запад и улыбнулся. “Не совсем, мой друг”, - сказал он. Фигура огляделась по сторонам. Один из основных боевых танков "Зульфикар" мчался к ним через пустыню. Золкадр начал наполовину ползти, наполовину спотыкаться назад, когда спаренный пулемет танка открыл огонь, и земля покрылась сотнями клубов дыма, когда снаряды попали в цель. “Похоже, ваша битва окончена, ублюдки!”

Но когда стрельба прекратилась, Золкадр был потрясен, увидев ... две фигуры, все еще стоящие! Они были непосредственно поражены огнем двадцатитрехмиллиметровой пушки и все еще были целы! Затем вторая фигура спокойно подняла свою большую винтовку и выстрелила. Не было отдачи и звука, только прямая, как лазер, оранжево-красная линия огня. Казалось, что пуля прошла мимо танка, потому что Золкадр мог видеть оранжево-красную линию, проходящую прямо мимо танка, как будто танк был не чем иным, как миражом в пустыне ... но танк внезапно резко остановился, как будто его водитель нажал на тормоза. Секунд спустя из резервуара начал подниматься дым, а мгновением позже из нескольких выпускных отверстий и через плавящуюся сталь вырвался огонь.

“Кто ты?” - закричал Золкадр. Но две фигуры проигнорировали его. Первый поднял Бужази так легко, как будто он был куклой, и направился к библиотеке Хомейни, в то время как второй прикрывал их отступление большим оружием, убивающим танки, вращая его во всех направлениях, как будто оно тоже было невесомым.

Крупная фигура с большой неопознанной винтовкой сказала: “Салам алейком. Хорошего дня, сэр”, - обратился на фарси к ошеломленному и сбитому с толку пасдаранскому командиру, когда тот проходил мимо.

Радостные крики внутри Библиотеки Хомейни были слышны за полкилометра, когда две странные фигуры приблизились. Люди выбежали, чтобы присоединиться к своему лидеру. Первая фигура в сером опустила его на землю сразу за стенами. “Ты жив, Бужази?” - спросил он на фарси через свои электронные динамики.

“Да, благодаря вам”, - слабо сказал Бужази, все еще ошеломленный, но способный подняться на одно колено, затем жестом приказал своим людям поднять его на ноги. Он заметил еще две фигуры в аналогичной одежде и снаряжении, входящие в комплекс. “Кажется, я тебя узнаю”.

Первая фигура проигнорировала Бужази и повернулась к остальным. “Докладывайте”, - приказал он по-английски.

“Северо-Западный батальон рассеялся”, - ответил другой человек. “Больше никаких контактов с ними. Мы сбили два ударных вертолета Ми-35 "Хинд", атаковавших с севера; еще три повернули в сторону Кума. Системы сообщают о шестидесяти трех процентах и тридцати пяти процентах боезапаса.”

“Юго-западный батальон также отбыл”, - сообщил другой. “Они вновь собрались недалеко от центра города, примерно в семи километрах отсюда, и они сообщают о ситуации в свой штаб. Я насчитал силы из шести бронетранспортеров и одного основного боевого танка размером с Т-72. У нас пятьдесят процентов мощности и тридцать процентов боеприпасов.”

“Очень хорошо. Западный батальон покинул район, но, похоже, собирается встретиться с выжившими на юго-западе ”, - сказала первая фигура. “У них было пять бронетранспортеров и несколько пеших людей. У меня все еще есть контакт с минометной группой, которая установила огонь — они все еще на месте, но я пока не обнаружил ни одного снаряда, направлявшегося в нашу сторону. Мы можем ожидать какой-то контратаки или зондирования в ближайшее время. У меня и сержант-майора осталось пятьдесят семь процентов мощности и семьдесят процентов боеприпасов. Все вы, прекратите тратить свои боеприпасы. Вы стреляете не из пулеметов”.

“Вы американцы, так называемые наземные подразделения Военно-воздушных сил, те, кто помогал сануси освобождать Ливию”, - сказал Бужази.

Первая фигура передала винтовку своему товарищу, затем быстро сняла шлем, открыв сердитое лицо довольно молодого чернокожего мужчины. Он шагнул к Бужази и, схватив его за куртку, притянул к себе, пока они не оказались лицом к лицу. Люди Бужази двинулись, как будто собирались помочь ему, но отступили, когда другие фигуры в доспехах перевели свое оружие в более угрожающее положение слева направо. “Я скажу тебе, кто я, Бужази”, - выплюнул черный человек. “Я тот парень, который поклялся, что если я когда-нибудь найду тебя живым, я оторву твою голову прямо с плеч голыми руками, независимо от того, прикажут мне это или не прикажут”.

“Бриггс”, - выдохнул Бужази. “Гарольд Бриггс, американский коммандос и лидер группы "Железные дровосеки". Я так и думал.” Лицо Хэла было маской чистой ярости. “Ты все еще оплакиваешь свою женщину, даже несмотря на то, что она погибла как шпионка, служившая своему народу, пытаясь убить меня”.

“Продолжай, Бужази. Скажи мне еще одно слово. Дай мне повод разорвать тебя на части”.

“Сэр, давайте убираться отсюда к чертовой матери”, - сказала вторая фигура.

Бриггс вырвал Бужази у него из рук и передал в руки своих людей, окруживших его. “Суть в том, генерал, ” сказал Бриггс, “ что вы просили нашей помощи, и вы ее получили. Если бы это зависело от меня, я бы засунул тебя головой вперед в песок по щиколотки и назвал это самообороной. Но генерал Макланахан, кажется, думает, что у вас есть возможность изменить эту страну к лучшему. Лично я думаю, что он сумасшедший, но он думает по-другому ”.

“Передайте ему благодарность от моих людей и от меня”.

“Он может слышать все, что вы говорите, и следил за этой битвой, и он будет продолжать следить за тем, что вы делаете с этого момента”, - сказал Бриггс. Глаза Бужази поднялись к небу, как будто он искал глаза, наблюдающие за ними. “Он убедил множество очень влиятельных людей в том, что вы собираетесь свергнуть теократический режим и помочь стабилизировать регион. Если его признают неправым, он будет крайне смущен, и я с огромным удовольствием устраню источник этого смущения — вас ”.

“Он не должен бояться — теократия умрет, или умру я”, - сказал Бужази. “Ирану надоело спонсировать смерть и разрушения во имя религии мира. Если я добьюсь успеха, я буду стремиться к миру со всем остальным миром — арабским, западным, сионистским, азиатским и европейским, а также персидским, я клянусь в этом. Еще раз, я благодарю вас за вашу помощь ”.

“Мы закончили помогать вам, генерал - мы уходим отсюда”, — сказал Бриггс. “Твои обещания ни хрена не значат для меня — важны только твои действия. Убедитесь, что никто не попытается следовать за нами к востоку от этого места, или мы вернемся и закончим работу Пасдарана ”.

“Никто не последует за тобой, я клянусь”.

“Лучше молись, чтобы это было так, генерал. Если у вас есть друзья в регулярных вооруженных силах, которые не дружат с клерикалами, я предлагаю вам позвонить им и пригласить их сюда, чтобы они помогли вам в борьбе с любыми другими силами Пасдарана, которые могут попытаться контратаковать. И у меня есть для вас еще одно обещание, генерал: в следующий раз, когда я вернусь сюда, это будет для того, чтобы закончить работу — над вами ”. С этими словами четыре фигуры убежали и в мгновение ока исчезли - последний раз их видели перепрыгивающими через стены комплекса и скачущими через сельскохозяйственные угодья на восток.

“Это были американские бронированные коммандос, которых вы вызвали, сэр?” Спросил Мансур Саттари, затаив дыхание. “Но это невозможно! Ты звонил им только прошлой ночью! Как они могли так быстро добраться сюда?”

Бужази несколько мгновений стоял ошарашенный, затем оправился от шока и улыбнулся. “Я бы предположил, что это секрет к востоку отсюда, которым они не хотят делиться”, - сказал он. “Неважно. Американцы сделали невозможное, и они преподнесли нам чудо и повернули ситуацию в нашу пользу. Теперь пришло время двигаться вперед и свергнуть клерикальный режим раз и навсегда!”

Команде потребовалось тридцать семь минут, чтобы пробежать двадцать миль к востоку от Библиотеки Хомейни — они привлекли множество недоверчивых взглядов фермеров и горожан, и Хэл Бриггс был уверен, что последует несколько отчаянных телефонных звонков в местную жандармерию, но они продолжили путь без каких-либо помех. В целях безопасности они заменили свои основные аккумуляторные батареи на новые перед перемещением в район цели — их батареи были почти разряжены, и было бы неразумно защищать район назначения с установленными отработанными батареями . В восьми милях к западу от сухого солончака Кавир-Бузург и в трех милях к северу от русла небольшого сухого озера, на самом западном краю пустошей Дашт-и-Кавир, они наткнулись на участок асфальтированной строительной магистрали в центре узкой долины. Вдоль дороги были десятки газовых скважин, и Хэл вспомнил, что несколько миль назад проезжал мимо крупного промышленного комплекса, который, должно быть, был заводом по переработке природного газа для этих скважин.

В центре шоссе, чуть восточнее поворота, находилась их цель: космоплан XR-A9 Black Stallion, “ковер-самолет”, который доставил их из Страны Грез в северо-центральный Иран менее чем за два часа.

“Я начинал беспокоиться, сэр”, - сказал капитан Хантер ”Бумер" Ноубл, когда четверо Железных Дровосеков приблизились.

“Мы радировали вам, что мы в пути”, - сказал Хэл.

“Не о вас, сэр — я волновался, что мы пропустим обед на озере”, - невозмутимо ответил Бумер. “Похоже, все прошло хорошо”.

“Нам повезло, Бумер”, - сказал Хэл.

“У этого иранского командира, несомненно, стальные яйца, а, генерал? Не один, не два, а шесть заминированных грузовиков — и он решает, что будет управлять одним из них? Смелый.”

“Этот человек - трус, капитан”, - едко сказал Хэл. “Он, вероятно, сказал, что сядет за руль, потому что предпочел бы умереть в сиянии славы, чем быть замученным или убитым теми же ублюдками, которых он обучал пытать и убивать”.

“Тем не менее, вы должны признать, что его выбор времени не мог быть лучше. Он начинает свою атаку как раз перед тем, как пасдаранцы выстраиваются для атаки, и как раз тогда, когда ты...”

“Вы хотите вернуться туда и задать ему большой мокрый треп, капитан, валяйте”, - отрезал Бриггс. “В противном случае, давайте садиться на лошадей и убираться отсюда ко всем чертям. Бриггс вызывает Макланахана ”.

“Я слушал, Хэл”, - ответил Патрик через их подкожную глобальную систему приемопередатчика. “Хорошая работа. Мы видим возможные признаки преследования — несколько небольших транспортных средств, направляющихся в вашу сторону, примерно в пятнадцати минутах езды. Общей боевой тревоги пока нет, просто много путаных радиопереговоров из вашего района, но я ожидаю, что скоро они издадут приказ о мобилизации по всей стране. Регулярные вооруженные силы должны вмешаться рано или поздно ”.

“Мы выберемся отсюда через десять минут, если только твой парень Ноубл просто закроет лицо на секунду”, - сказал Хэл.

После еще одного сканирования местности службой безопасности, чтобы убедиться в отсутствии преследования, четверо коммандос забрались внутрь пассажирского модуля в грузовом отсеке "Черного жеребца". Бумер и его второй пилот запустили двигатели, и менее чем через десять минут они мчались по шоссе, превратившемуся в взлетно-посадочную полосу, и поднялись в воздух.

“Только что поднялись в воздух, и мы уже близки к запасу топлива”, - сказал второй пилот "Черного жеребца". Космический корабль летел на восток, но достаточно долго, чтобы миновать горный хребет Альборз на побережье Каспийского моря, затем они направились на север, не более чем в шестидесяти милях к востоку от Тегерана.

“На этом рейсе нет такого понятия, как "запас топлива", доктор Пейдж — в пределах досягаемости нет дружественного места для прерывания полета”, - сказал Бумер. “Мы либо доберемся до танкера, либо выбросим пассажирский модуль за борт, а затем вылетим”.

“Эй, я подписала контракт на этот самолет — никто ничего не "пробивает" и не "выбрасывает за борт”, - сказала второй пилот Энн Пейдж.

“Я присоединяюсь к замечанию сенатора”, - сказал Хэл Бриггс.

“Я говорил вам, ребята, называть меня ”Энн", - сказал Пейдж. “Помни, это будет стоить тебе порции первоклассной текилы в "Белладжио” каждый раз, когда ты будешь называть меня как-то иначе, чем "Энн".

“Сейчас пересекаем береговую линию”, - сказал Бумер. “Компьютер автоматически запустит контрольный список предварительных контактов, когда мы окажемся в пределах пятидесяти миль от передатчика четвертого режима танкера. Вы можете следить за MFD, если хотите; процедура контрольного списка подскажет вам, когда вы перейдете к этапу проверки и ответа.”

“Компьютеры, выполняющие контрольные списки…к чему катится мир?” Энн задумалась. “Не могу поверить, что говорю это, но я чувствую себя голым без библиотеки, полной бумажных контрольных списков, в закутке вокруг меня”.

“Вы переживете это, мэм”, - сказал Бумер.

“Ты должен мне еще одну порцию текилы, когда мы вернемся домой, Бумер — это пятый раз, когда ты называешь меня ‘мэм" за этот рейс”, - сказала Энн. “К тому времени, когда мы вернемся на землю, мне не придется покупать себе еще выпивку задолго до того, как я уйду на пенсию”.

“Удвою или ничего, если я заглушу топливозаправщик с первой попытки”, - сказал Бумер.

“Ты включен - и не пользуешься никакими компьютерами”, - сказала Энн, смеясь. Ей было невероятно легко расслабиться с этой командой. Хотя Энн Пейдж говорила как новичок, на самом деле она преодолела в космосе больше миль, чем кто—либо на борту "Черного жеребца" - фактически, она преодолела в космосе в три раза больше миль, чем все мужчины и женщины, которые носили крылья астронавта в вооруженных силах США, вместе взятые.

Уроженка Спрингфилда, штат Миссури, но флотское отродье, путешествовавшее по миру со своим отцом, шкипером атомного ракетного крейсера, который более десяти лет назад погиб в бою с русскими в Персидском заливе, Энн Пейдж никогда не служила в армии, но всегда считалась такой же частью вооруженных сил, как и любой, кто носил форму. Худощавую и спортивную, с большими зелеными глазами и каштановыми волосами, которые она беззастенчиво седела, Энн можно было легко спутать с любой женщиной старшего офицерского состава — и фактически военные и гражданские лидеры, которые ее знали, регулярно обращались с ней именно так.

Получив несколько степеней в области физики, аэронавтики и электротехники, а также астронавтики, Энн стала главным инженером и руководителем проекта самой амбициозной и сверхсекретной оборонной программы, когда-либо разработанной: Skybolt, системы лазерного оружия космического базирования, установленной на космической станции Армстронг, первой американской военной космической станции. Первоначально разработан для радиолокационной системы космического базирования для США. Военно—воздушные силы, космическая станция “Армстронг”, прозванная "Серебряной башней" из—за специального серебристого покрытия для защиты от вражеских лазерных атак, с двумя большими радарами с электронным сканированием, в три раза превышающими футбольное поле, была расширена и преобразована из беспилотной радарной системы в пилотируемую военную космическую станцию.

Участие Армстронга и "Скайболт" во вторжении России в Иран более десяти лет назад имело решающее значение, и Энн Пейдж и командир станции, бригадный генерал ВВС Джейсон Сент-Майкл, мгновенно стали героями. Но политический спор, возникший по поводу наступательного применения "Скайболта" — он оказался столь же эффективным в качестве противовоздушного и противокорабельного оружия, как и в качестве оборонительного противоракетного оружия — стал слишком большой обязанностью американской администрации в области иностранных дел. Полет "Скайболт" был отменен, а космическая станция "Армстронг" была вновь преобразована в беспилотную орбитальную платформу, и лишь изредка проводились ремонтные работы.

Но конец "Скайболта" не означал конец Энн Пейдж. Она продолжала работать над различными военными, правительственными и даже частными космическими проектами, став общепризнанной как Берт Рутан космических путешествий — любая инновация, любой новый космический корабль, любая рискованная миссия, и Энн Пейдж летала на нем. В возрасте сорока восьми лет она была избрана в Сенат США от Калифорнии на провоенной платформе, выступающей за освоение космоса и сильное научное образование, даже несколько раз летала в космос в качестве действующего члена конгресса США. сенатор, выступающий с речами в Конгрессе и ведущий телевизионных ток-шоу и образовательных передач для школ из космоса.

Когда Соединенные Штаты подверглись внезапной атаке российских ВВС и более десятка авиационных и ракетных баз были уничтожены, Энн Пейдж решила не баллотироваться на переизбрание и исчезла с мировой арены. Что она на самом деле сделала, так это поступила в ВВС США в качестве гражданского конструктора космических систем и инженера, помогая создавать наступательное и оборонительное оружие космического базирования следующего поколения, чтобы помочь Соединенным Штатам лучше защищаться от очередного внезапного нападения. Она была директором секретной программы на базе ВВС Лос-Анджелеса, целью которой было восстановление и передислокация лазерной системы космического базирования "Скайболт", когда Патрик Макланахан попросил ее присоединиться к программе "Черный жеребец" в Dreamland.

Каким бы разрозненным ни был проект "Черный жеребец", она никогда не слышала о нем раньше, но когда узнала, сразу согласилась присоединиться. Много лет назад она участвовала в создании гиперзвуковой космической транспортной системы "Америка", комбинированного летательного аппарата с ГПВМ-реактивным двигателем, в три раза большего размера, чем "Черный жеребец", но с почти такой же ограниченной грузоподъемностью. Энн знала, что быстрый и гибкий доступ в космос был самой большой проблемой при работе и защите космоса, и теперь у них, казалось, был ответ: космоплан XR-A9 Black Stallion. Мало того, что два этих прекрасных маленьких самолета действительно летали, но ее попросили отвечать за постройку и обслуживание первого авиакрыла этих удивительных космопланов.

Излишне говорить, что она ухватилась за шанс поработать с Макланаханом и XR-A9, не зная, что всего через несколько дней состоится ее первое задание, на котором ей придется лететь навстречу опасности. Но она была на небесах — вернулась в космос, где ей самое место, возглавляя группу отважных летчиков в гонке за защиту Соединенных Штатов Америки, точно так же, как раньше на борту "Силвер Тауэр".

Энн услышала тихий звуковой сигнал в своем шлеме и просканировала большой многофункциональный дисплей supercockpit в поисках того, что пытался сообщить ей корабельный компьютер. “Это тот самый танкер?”

“Ага. Подтвердите оповещение ... Вот и все, нажмите кнопку F-ten ... Вы поняли, и это компьютер, выполняющий контрольный список перед контактом ”, - сказал Бумер. “Шаг двадцать один - это первый пункт реагирования экипажа. F-десять снова, чтобы вернуться к главному...” Но очередной звуковой сигнал остановил его на полуслове. “Ладно, похоже, компьютер сообщает нам, что состояние нашего топлива выходит за пределы безопасных параметров контакта”.

“Что значит...?”

“К тому времени, как мы достигнем запланированной точки соприкосновения, у нас будет пять минут до прекращения огня, а это значит, что мы по уши в дерьме, если ничего не предпримем”, - сказал Бумер. “Хорошо. Я не думаю, что есть время отправлять текстовое сообщение танкеру, поэтому давайте продолжим и нарушим радиомолчание, используем зашифрованную УВЧ-рацию и доставим танкер сюда сейчас. Нажмите F-три для панели связи ...” Но Энн уже переключилась на нужный дисплей. “Ага, хорошо, быстрая учеба. У тебя рация номер один”.

“Солнечный свет” вызывает почтальона", - передала по радио Энн.

“Проверьте переключатели”, - пришел ответ по каналу, предупреждение о том, что она вещает в открытом режиме на открытой частоте.

“Вы должны дать им кодовое слово для ...”

“К черту это, Бумер”, - сказала Энн. По радио снова она сказала: “Почтальон, просто вдави педаль в пол и убирайся отсюда, черт возьми, сейчас же, потому что мы жмем на газ. Вы слышите?”

Последовала небольшая пауза; затем: “Мы поняли, Солнышко. Набираем скорость.” В течение пяти минут предупреждение о расходе топлива исчезло, поскольку танкер набрал скорость, и точка встречи переместилась дальше на юг. Как только два самолета оказались на расстоянии двадцати пяти миль друг от друга, танкер KC-77 начал левый поворот, направляясь на север вдоль центра Каспийского моря, выкатываясь точно перед "Черным жеребцом" на высоте тысячи футов над ним в идеальной точке параллельного сближения.

“Genesis - Солнечному свету”, - услышал Бумер по своему зашифрованному спутниковому приемопередатчику.

“Это Бог на СТРАЖЕ”, - язвительно заметил он. “Продолжай, Генезис”.

“Просто напоминаю: не приближайтесь к танкеру на этом”, - сказал Патрик Макланахан. “У тебя будет один шанс прикончить его”.

“Должен ли кто-то дома впредь заглядывать мне через плечо?” он спросил.

“Это подтверждаю, Бумер”, - ответил Патрик. “Привыкай к этому”.

“Вас понял”.

Быстрое воссоединение и точный маневр были крайне необходимы, потому что, когда заправочная форсунка соприкоснулась с гнездом XR-A9, снова прозвучал сигнал “ТОПЛИВО КРИТИЧНО” — у них оставалось топлива менее чем на десять минут. “Почтальон вышел на связь”, - услышали Бумер и Энн через громкоговоритель.

“Саншайн" установил контакт и показывает расход топлива”, - подтвердила Энн. “Я очень рад видеть вас, мальчики. Выпивка дома за мой счет ”.

“Мы команда ”Каберне", мэм", - сказал пилот танкера.

“Второму пилоту не нравится, когда его называют "мэм", ” сказал Бумер. “Теперь ты должен ей шанс”.

“Деньги экипажа танкера не стоят ни в одном баре, в котором я сижу”, - сказала Энн. “Просто продолжайте подавать газ”.

"Хантер Ноубл" еще раз воссоединился с танкером для пополнения запасов, повернул на восток над Каспийским морем и взорвал "Блэк Стэллони" над Казахстаном.

“Бумер, я изменяю план твоего полета для твоего возвращения”, - радировал Патрик. “Вместо того, чтобы направляться на юго-восток и делать два витка, чтобы выстроиться для посадки обратно в Стране Грез, я собираюсь отправить вас прямо на север, домой. Я хочу, чтобы Черный жеребец развернулся и был готов к следующей миссии как можно скорее ”.

“Меня устраивает, сэр”, - ответил командир воздушного судна. Он вызвал план полета, данные которого были привязаны к его компьютерам управления полетом, и убедился, что он был должным образом получен и обработан.

“Вы уверены, что хотите это сделать, генерал?” Спросила Энн Пейдж. “Это переносит нас прямо над Россией. Мы сейчас только на высоте сорока тысяч футов. Согласно плану полета, мы все еще будем ниже ста километров и пяти махов, когда пересечем границу.”

“Я знаю — это вполне укладывается в рамки смертоносности российских ЗРК”, - сказал Патрик. “На пути нашего полета находится только одна известная бригада SA-12B, недалеко от Омска. Вы будете находиться на высоте сто шестьдесят километров, на скорости пять десятых одного Маха и ускоряетесь, когда приблизитесь к известным ракетным батареям. Время полета ракеты составляет не менее девяноста секунд. С таким запасом времени вы должны выйти за пределы досягаемости ракеты к тому времени, как она достигнет вас ”.

Бумер посмотрел на монитор заднего вида в кабине пилота и увидел, что Энн Пейдж смотрит на него через камеру, в глазах обоих было явное сомнение. “Подходите к делу слишком близко, не так ли, генерал?” - спросила она.

“Проблема заключается в начале возвращения над Казахстаном и отсутствии безопасных баз восстановления на севере”, - ответил Патрик. Многие военно-воздушные базы на Аляске, в штате Вашингтон, Монтане, Вайоминге и Северной Дакоте были разрушены российскими ВВС четырьмя годами ранее — пройдет много лет, возможно, даже десятилетий, прежде чем они снова станут пригодными для проживания. “Полет на юг над более безопасной территорией означает дополнительную орбиту, что уменьшает ваши резервы, что означает преждевременную посадку на гражданском аэродроме недалеко от Сиэтла, Ванкувера или Калгари. Я сделаю это, если необходимо, но я бы хотел, чтобы вы приземлились на военной базе, если это возможно.

“Мои расчеты показывают, что вы выйдете из зоны действия SA-12 к тому времени, когда ракета достигнет вас — это будет близко, но вы выйдете”, - продолжил Патрик. “Если они выпустят менее мощную ракету модели A или не отреагируют очень быстро, вы будете в еще большей безопасности, но вы будете в порядке, даже если будете противостоять SA-12 модели B, выпущенной в течение нескольких секунд после приближения. Как всегда, окончательное решение остается за вами, ребята. Я уже заставил тебя через многое пройти в этой миссии ”.

“Я скажу”, - пробормотал Бумер по внутренней связи.

“К сожалению, у вас есть всего несколько секунд, чтобы принять решение”, - сказал Патрик.

“Цифры”. Он включил рацию: “Приготовиться, генерал”. Он снова посмотрел на монитор задней кабины в глаза своего командира миссии. “Что ты скажешь, Энн?” - спросил он по внутренней связи.

“Я знаю Макланахана только по репутации — он нанял меня помочь с программой всего несколько дней назад, и я встречалась с ним всего дважды”, - сказала она. “Я знаю, что у него репутация человека, который делает то, что считает наилучшим, что не обязательно соответствует желаниям его вышестоящих офицеров”.

“Проверяет”.

“Но у него также репутация человека, который выполняет свою работу и присматривает за подчиненными ему мужчинами и женщинами. Я знаю, что все обвиняют его в подстрекательстве русских к нападению на нас и убийству тысяч людей, но я считаю, что это произошло потому, что Грызлов был сумасшедшим, а не из-за того, что сделал Маклэнэхан, который защищал свои войска от нового нападения ”.

“Я мало что знаю о том, что сделал Маклэнэхан, чтобы вывести из себя Грызлова, ” признался Бумер, “ но я знаю, что Маклэнэхан после этого довольно хорошо надрал русским задницу. Он знает, что делает. И он определенно не гонится за славой. Я видел кабинет этого человека в Белом доме — у уборщика более приятная рабочая обстановка ”.

“Значит, ты ему доверяешь”.

“Я доверяю ему”.

“Здесь то же самое”.

“Может быть, они напишут это на наших надгробиях, а?” Энн не ответила. “Генерал Бриггс? Что вы скажете, сэр?”

“Мы здесь просто пассажиры, капитан”, - ответил Хэл Бриггс. “Что бы вы ни делали, нас это устраивает”.

“Не на моем корабле это не так”, - сказал Бумер. “Каждый имеет право голоса”.

“Я полностью за то, чтобы вернуться домой пораньше”, - сказал Бриггс. “Большую часть своей военной карьеры я вверял свою жизнь в руки генерала Макланахана, и он еще ни разу меня не подводил. Я не думаю, что он сделает это и в этот раз ”.

“Остальные из вас, ребята, согласны?”

“Подтверждаю, сэр”, мастер-сержант Крис Вол немедленно ответил. Другие Железные дровосеки ответили тем же.

“Мы, кто вот-вот поджарится, приветствуем вас, генерал Макланахан”, - невозмутимо произнес Бумер. Он переключил канал радиосвязи: “Мы готовы активировать новый план полета, сэр”.

“Очень хорошо. Увидимся снова в амбаре. Удачи”.

“Лучше бы он не говорил этого напоследок”, - пробормотал Бумер. Он вспомнил план полета и нажал программную кнопку “АКТИВИРОВАТЬ” на своем многофункциональном дисплее. Компьютер управления полетом немедленно ввел обратный отсчет для запуска лазерно-импульсной ракетной системы детонации, и ему и Энн пришлось приложить немало усилий, чтобы завершить заранее запрограммированный обратный отсчет до того, как окно траектории полета закрылось для них. Через несколько секунд двигатели с грохотом ожили, и они быстро ускорились и взмыли ввысь с очень крутым углом набора высоты. На скорости три шестьдесят тысяч футов компьютер изменил курс, и они направились почти прямо на север, к российской границе.

“Неопознанный самолет, неопознанный самолет, в ста пятидесяти километрах к югу от Омска, это штаб российского сектора ПВО”, - услышали они мгновение спустя. “Внимание, вы входите в зону опознавания российской ПВО. Немедленно ответьте на любой аварийной частоте ”.

“Еще не поздно развернуться”, - сказала Энн.

“Через четыре секунды это будет”, - сказал Бумер. “Суборбитальный ожог, начинающийся через три ... два ... один ...” Секундой позже индикатор воздушной скорости перевалил за четыре Маха, и три оставшихся двигателя LPDRS заработали.

“Внимание, внимание, внимание, неопознанный самолет приближается к Омску, вы нарушаете суверенное воздушное пространство России”, - гласили предупреждающие сообщения по всем каналам экстренной связи. “Немедленно поверните направо и измените курс, или вы будете обстреляны без дальнейшего предупреждения. Подтвердите на любой аварийной частоте. Конец.” Сообщения продолжались на русском и китайском языках, затем повторились.

Мгновение спустя приемник предупреждения об угрозе объявил: “Внимание, внимание, поисковый радар ПВО включен, три часа, сто миль, SA-12 ... Внимание, внимание, обнаружено слежение за ракетой, SA-12, четыре часа, восемьдесят миль…внимание, тревога, запуск ракеты, SA-12, пять часов, семьдесят пять миль...”

“Вдави педаль в металл, Бумер”, - сказала Энн Пейдж.

“Съешьте мой выхлоп, русские”, — уверенно сказал Бумер, но он внимательно следил как за показаниями воздушной скорости, так и за дисплеем угрозы.

“Мы находимся на самом краю его границы”, - сказала Энн Пейдж. “Мы должны быть в состоянии улететь отсюда за секунду”.

Конечно же, несколько мгновений спустя: “Внимание, внимание, слежение за ракетой, SA-12, шесть часов, восемьдесят миль…предупреждение, слежение за ракетой, SA-12, сто миль ...” Наконец, когда Черный жеребец продолжил свой подъем и постепенное ускорение, предупреждающие сигналы исчезли.

“Никогда раньше не превосходил российский ЗРК!” - Воскликнул Бумер. “Невероятно!”

“Горячая линия уже набирает обороты”, - сообщил Патрик Макланахан по радио несколько минут спустя. “Россия уже жалуется на ваш пролет”.

“Волнует ли нас это сегодня, сэр?” - Спросил Бумер.

“Не особенно”.

Бумер поднял космоплан на высоту трехсот шестидесяти тысяч футов, над большей частью атмосферы, затем сбросил скорость и стабилизировал ее на уровне девяти махов. “Все, мы начинаем спуск через восемьдесят три минуты”, - сказал он. “Проверь свой запас кислорода, проверь своего приятеля и доложи, когда проверка станции будет завершена”.

“Здесь, сзади, все в порядке”, - сказал Хэл Бриггс из пассажирского модуля. “Нам пришлось разбудить ‘Малыша’, чтобы проверить его безопасность — парень может спать в разгар тайфуна. Парень, ”Первый лейтенант армии США Расс Марз", был новым и самым молодым членом команды наземных операций боевых сил, и Хэл взял “Парня” под свое крыло — вероятно, предположил Патрик, потому что он был очень похож на самого Хэла, когда тот был на двадцать лет моложе.

Время пролетело незаметно. Менее чем за час они пересекли всю территорию России и Северный Ледовитый океан, а несколькими минутами позже показалось побережье Северной Америки. “Компьютер запустил контрольный список перед спуском, все”, - объявил Бумер. “На этот раз мы собираемся снижаться на скорости одна точка пять G вместо трех, чтобы NORAD не подумала, что мы еще одна российская крылатая ракета, совершающая скрытную атаку, и я бы хотел, чтобы "брюхо" оставалось спокойным на случай, если нам придется быстро разворачиваться и запускать снова. Держитесь впереди самолета и на перегрузках и пойте громче на случай, если у вас возникнут какие-либо проблемы. Я бы хотел, чтобы вы все ...”

Внезапно приемник предупреждения об угрозе взревел: “Внимание, внимание, радар слежения за целью, два часа, тысяча триста пятьдесят миль”.

“Что там было написано?” Заметил Бумер. “Я никогда не слышал ни о каком радарном слежении в такой ...”

“Предупреждение, предупреждение, предупреждение, лазерный всплеск, лазерный всплеск ... Предупреждение, предупреждение, предупреждение, аварийный контур охлаждения активирован…внимание, температура корпуса в точке повышается, станция триста... внимание, температура корпуса в точке повышается, станция триста восемьдесят ... внимание, внимание, внимание, температура корпуса достигает критической, станция четыреста двадцать ...”

“Что, черт возьми, происходит?” Спросила Энн Пейдж.

“Я не знаю, но мы собираемся растаять здесь через секунду”, - сказал Бумер. Он немедленно отключил автопилот и резко развернул Черного жеребца влево, используя управляющие двигатели.

“Что ты делаешь, Бумер?”

“Мы наблюдаем внезапный неравномерный нагрев небольшой секции фюзеляжа”, - ответил он. “Я не знаю, что происходит, но мне нужно подвергнуть другую часть фюзеляжа воздействию какого бы то ни было источника тепла и дать системе аварийного охлаждения шанс снизить температуру, иначе она выйдет из строя. Генерал, вы это читаете?”

“Просто продолжай поворачивать, Бумер”, - передал по рации Патрик Макланахан. “Не прекращайте маневрировать. Сейчас мы анализируем информацию ”. И затем они услышали, как он сказал себе под нос: “Боже мой, я в это не верю. Они никак не могли этого сделать ...”

“Внимание, внимание, лазерный всплеск, лазерный всплеск ... Внимание, внимание, температура корпуса повышается, станция ... внимание, внимание, температура корпуса достигает критической, станция сто сорок ...”

“Бумер! Продолжайте действовать!” Патрик отчаянно связывался по рации. “Так сильно, как только можешь! Теперь не беспокойтесь о расходовании топлива в двигателях! Двигайтесь!” Бумер резко развернул космоплан вправо, едва не перевернувшись…

... и тогда он увидел это — яркую оранжево-синюю точку на горизонте со знакомой мерцающей трехмерной текстурой коллимированного лазерного излучения. “В нас попал лазер — большой материнский лазер, достаточно горячий, чтобы почти прожечь наши теплозащитные экраны!” - крикнул он. В этот момент он погас. “Ты видела это, Энн?”

“Нет, я был слишком занят, молясь, чтобы мы не превратились в падающую звезду”.

“Мы видели это здесь, внизу, Бумер”, - сказал Патрик. “Это то, о чем я молился, чтобы мы никогда больше не увидели ... Но это вернулось, и это работает”.

ГЛАВА 3

КУМ, ИРАН

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Группа из трех ударных вертолетов Ми-35 спикировала с запада в идеальном строю. Когда два вертолета зависли и заняли защитную позицию, третий приземлился всего в ста метрах от внешней стены Библиотеки Рухоллы Хомейни и заглушил двигатели. Через несколько мгновений оттуда вышли офицер общего назначения и трое телохранителей. Они тщательно обследовали внешние стены библиотечного комплекса; затем один из телохранителей связался по рации, и два зависших ударных вертолета улетели и скрылись из виду.

Пока генерал ждал, захваченный бронетранспортер выехал из библиотечного комплекса и направился к нему. У телохранителей генерала были штурмовые винтовки и гранатометы наготове, но генерал не пытался укрыться, стоя вызывающе, почти нетерпеливо, уперев кулаки в бедра.

Хесарак аль-Кан Бужази вышел из БТР в сопровождении Мансура Саттари и трех его собственных телохранителей, окружавших его. Он отдал честь вновь прибывшему, и генерал ответил на приветствие. Оба мужчины несколько долгих мгновений молчали; затем генерал Хосейн Ясини, начальник штаба иранских вооруженных сил, сказал: “Ну, ну, Хесарак, кажется, ты был довольно занят в последнее время”. Бужази ничего не сказал. Офицер посмотрел на людей, собравшихся позади Бужази, и кивнул Саттари. “Привет, Мансур. Довольно дерзкий рейд, который вы совершили на Дошан Таппех. Это научит пасдаранцев не быть такими самоуверенными в следующий раз, а? Думаешь, ты преподал им небольшой урок?”

“Я надеюсь на это, сэр”, - сказал Саттари, уважительно кивая.

“К сожалению, вы не воспользовались возможностью выбраться из страны целыми и невредимыми”, - сказал Ясини. “Вместо этого вы решили присоединиться к плану генерала, чтобы...” Он повернулся к Бужази: “Что, Хесарак? Каков план? Куда вы направляетесь отсюда?”

Бужази взял у Саттари толстую пачку файлов и передал их Ясини. “Копии доказательств, которые мы собрали у Орумии, - сказал он, - доказывающих, что Бади отдал приказ о заговоре с целью нападения на базу и убийства иранских солдат силами Пасдарана, замаскированными под курдских повстанцев, с целью дискредитации Сил внутренней обороны и продвижения своих собственных политических амбиций”.

Ясини взял файлы, но не стал их просматривать. Не сводя глаз с Бужази, он бросил папки на землю рядом с собой. “Ты слишком забавный, Хесарак”, - сказал он, качая головой с кривой улыбкой. “Не вешай лапшу на уши. Ты серьезно пытаешься сказать мне, что все это просто твое желание отомстить этому никчемному куску ходячего дерьма Мухаммеду Бади за то, что он состряпал этот нелепый план по дискредитации твоего драгоценного басиджа? Каждому, у кого была хоть капля мозгов в Тегеране, было очевидно, что произошло в Орумии. Вы ожидаете, что содержимое этой папки хоть немного изменит то, что вы сделали за последние несколько дней?”

Он покачал головой. “Хесарак, ты великолепный идиот, если бы ты просто остановился на убийстве Бади и побеге из Дошан Таппех, ты бы стал легендой в иранских вооруженных силах”, - сказал он. “Сотни очень могущественных и влиятельных людей молча болели бы за вас, включая тех, кто мог бы помиловать вас после короткого пребывания в тюрьме Энзали. Бади стал слишком могущественным и совал нос в слишком много личных дел — ты только что спас какого-то другого бедолагу от необходимости выполнять эту работу. Ты мог бы даже сбежать в Сирию или Йемен — черт возьми, чувак, я, вероятно, помог бы тебе выбраться из страны! Ты жил бы как принц, отвечающий за личную охрану какого-нибудь шейха.” Он посмотрел на стены комплекса библиотеки Хомейни. “Но потом ты сделал... это. Должен сказать, стратегически умно. Если бы вы хотели максимально шокировать священнослужителей в Тегеране, вы не могли бы выбрать лучшего места. Безрассудно, но умно.”

“‘Шокирующая ценность’ не имела к этому никакого отношения, Хосейн”, - сказал Бужази. “Ты слепой или просто предпочитаешь вести себя как послушный, безмозглый солдат?" Разве вы не видите, что клерикальный режим сделал с нашей страной? Пасдаран вышел из-под контроля. Войска Пасдарана размещены в десятках стран от Марокко до Малайзии, и они руководят эскадронами смерти аль-Кудса в каждом уголке земного шара. У Пасдарана есть ядерное оружие, баллистические ракеты большой дальности, подводные лодки и бомбардировщики дальнего действия. Для чего? Идея какого-то мертвого священнослужителя о глобальной персидской империи? Возвращение халифата? На дворе двадцать первый век, ради Бога.”

“Слушаю тебя, Хесарак — беспокоишься об империи, халифатах и политических интригах”. Ясини рассмеялся. “Двенадцать лет назад ты был самым жестким сторонником клерикалов. Вы были готовы сразиться с Соединенными Штатами Америки в Персидском заливе в поддержку правительства — того самого правительства, которое мы имеем сегодня!”

“Тогда я был слеп и глуп”, - сказал Бужази.

“Возможно, но когда они воспользовались возможностью заручиться поддержкой Китая, они отказались от вашего грандиозного плана. Это то, из-за чего ты злишься, не так ли? Так в чем же дело, Хесарак — ты действительно считаешь, что правительство движется в неправильном направлении, или ты просто хочешь им отомстить?” Он подождал ответа; когда такового не последовало, он продолжил: “Как ты думаешь, ты что-нибудь изменил, Хесарак? Временное правительство уже сформировано, и я гарантирую, что оно будет более жестким и кровожадным, чем нынешнее. Я уже говорил с исполняющим обязанности президента и министрами обороны, и они хотят действий ”.

“Посмотрим, какой у них дух для сражений”.

“Ты сумасшедший, Хесарак, сумасшедший”, - усмехнулся Ясини. “Послушай, мой друг, я думаю, ты высказал свою точку зрения. Лучшее, что вы можете сделать сейчас, это выбраться и выжить. Я не знаю, приведет ли то, что вы начали, к падению клерикалов, но жить и находиться в изгнании в какой-нибудь другой стране будет лучше для ваших сторонников и вашего дела, чем быть мертвым и забытым. Одержите свои впечатляющие победы и убирайтесь, пока можете ”.

“Чего ты хочешь, Хосейн?”

“Все просто: мне нужны заложники”, - сказал Ясини.

“Потому что тогда ты станешь героем, их спасителем, верно?”

“Какое, черт возьми, тебе дело, Хесарак?” Обеспокоенно спросил Ясини. Он пожал плечами, затем сказал: “Их драгоценный Пасдаран не смог их спасти — возможно, если я выведу их оттуда и верну в Тегеран, они будут больше думать о регулярных вооруженных силах и меньше о своих отрядах идеологических головорезов и вернут военным их надлежащую роль”.

“Значит, вы действительно верите, что Пасдаран введен в заблуждение и вышел из-под контроля”.

“Я верю в себя, Хесарак, и в силы под моим командованием”, - отрезал Ясини. “Отомстить пасдаранцам - это ваша битва, не моя. Я здесь, чтобы защитить мою страну и мое правительство от всех врагов, и прямо сейчас это касается и вас. Если Пасдаран не сможет остановить вас, мой долг убедиться, что работа будет выполнена ”.

Бужази кивнул, замолчав. Двое мужчин внимательно посмотрели друг на друга, оценивая слова и манеры друг друга. Затем Бужази сказал: “Давай приступим к делу, Хосейн”.

“Как скажешь, Хесарак”, - сказал Ясини. “Эта сделка между тобой и мной. Тегеран думает, что я приеду сюда завтра утром, чтобы принять личное командование силами, которые вырвут вас из Кума, живыми или мертвыми. Я здесь досрочно и без уведомления или полномочий временного Высшего совета обороны как коллега, сослуживец Ирана и тот, кто учился у вас и теперь имеет возможность отблагодарить вас за годы самоотверженной службы нашей стране.

“Давай поговорим как мужчины и воины, Хесарак”, - продолжил Ясини, указывая на свой правый глаз, символ того, что он поклялся говорить правду. “Пасдаранцев насчитывается примерно сто пятьдесят тысяч. Вы вывели из строя, возможно, три процента от этого числа — впечатляющий подвиг, но этого и близко недостаточно для успеха вашей миссии. Мы с тобой оба знаем, что это правда.

“Вы можете привлечь к себе несколько солдат регулярной армии и, возможно, даже нескольких пасдаранцев, но сколько? Пять тысяч? Самое большее - десять тысяч? Даже если к вам присоединятся пятнадцать тысяч, вас все равно превосходят численностью почти в десять раз к одному. Ты не можешь надеяться на победу, мой друг. Это простая игра с числами. Возможно, пасдаранцы не самые лучшие пехотинцы в мире, но им и не обязательно ими быть — численность против вас. Вы могли бы быть величайшим полководцем на иранской земле со времен Александра Македонского, но даже у него была огромная армия и доступ ко всем необходимым припасам, в которых нуждались его войска. У вас нет ни того, ни другого.

“Вот что я предлагаю, Хесарак, и если бы ты был умен и действительно заботился о солдатах в этом комплексе, ты бы немедленно согласился”, - продолжал Ясини. “Вы должны освободить священнослужителей и политиков, которых вы держите в заложниках. Это не подлежит обсуждению. Я верю, что вы не причинили им вреда — они политики и могут быть вашими идеологическими противниками, но они не комбатанты. Ты слишком благородный солдат, чтобы причинять вред безоружным некомбатантам ”.

“А второй шаг?”

“Второго шага сегодня не будет, Хесарак”, - сказал Ясини. “Передайте заложников мне. Как вы можете видеть, у меня за спиной нет армии — пока. Через двенадцать часов у меня будет одна бригада специального назначения, готовая к выступлению, и еще одна в пути. К рассвету я представлю свой план штурма временному Высшему совету обороны для утверждения, и вскоре после этого я начну отбивать Библиотеку Хомейни силой. Если ты или кто-либо еще, все еще находящийся в этом комплексе, попытается сопротивляться, когда я войду, я убью каждого из вас до последнего ”.

“А как насчет Пасдарана в Куме?”

“Мой план включает только регулярную армию и военно-воздушные силы, не Пасдаран”, - сказал Ясини. “Я думаю, что после их предыдущего фиаско они будут рады передать эту операцию армии. Они будут держаться подальше от этой части провинции — я могу это гарантировать ”.

“Значит, Пасдаран тебе тоже не нравится”, - заметил Бужази. “Ты думаешь, что они коррумпированы и неэффективны, как и я”.

“Пасдаран падет из-за их собственных ошибок и слепой идеологической преданности, а не потому, что я сражаюсь с ними”, - сказал Ясини. “Какими бы некомпетентными я их ни считал, я не настолько глуп, чтобы сражаться с ними напрямую, как ты”.

“Так ты просто позволишь нам сбежать?”

“Я понятия не имею, что ты делаешь и куда идешь, Хесарак, потому что официально меня здесь нет”, - сказал Ясини. “Все, что я знаю, это то, что любой из ваших солдат, все еще находящихся в этом комплексе, к завтрашнему полудню будет либо мертв, либо у меня в плену”.

Бужази несколько мгновений молчал, затем кивнул головой. “Я понимаю, Хосейн”, - сказал он. “Я благодарю вас за вашу честность”.

“Не благодарите меня, генерал - просто убирайтесь отсюда к черту. Отправляйся во Францию; отправляйся в Южную Америку; отправляйся в Индонезию, мне все равно, но просто уезжай. Никогда не возвращайся. Ты старик — позволь молодым сражаться. Станьте их вдохновляющим лидером, не выходя из безопасного укрытия где-нибудь, где пасдаранцы или их эскадроны смерти не смогут до вас добраться, или, по крайней мере, вы сможете увидеть их приближение. Просто никогда больше не ступай ногой в Иран, потому что, если я все еще буду командовать вооруженными силами — а я полностью намерен ими быть — я закопаю твое изрешеченное пулями тело так глубоко в пустыне, что ученым потребуются тысячелетия, чтобы найти твои кости ”.

“Я понимаю твое предупреждение, Хосейн”.

“Тебе лучше сделать больше, чем это, Хесарак”.

“И у меня есть для тебя предупреждение, мой друг: держи ворота своих баз запертыми и охраняемыми, и никого не впускай, особенно Пасдарана”, — сказал Бужази. “Не возвращайтесь в Тегеран или Министерство обороны — я предлагаю альтернативный командный центр в Мешхеде или еще где-нибудь, где силы Пасдарана не сосредоточены в значительной степени. Жив я или мертв, кто бы ни стоял во главе регулярной армии, он будет обвинен во всем, что я сделал. Защищайте себя в любое время. Никому не доверяй”.

“Вам не нужно беспокоиться обо мне, генерал — побеспокойтесь о себе. Убирайся, пока еще можешь. Это мое последнее предупреждение ”.

Бужази снова кивнул, затем отдал честь. Ясини покачал головой, озадаченный и позабавленный странными колебаниями шизофренической личности старшего офицера между кажущейся социопатической манией и обязательной военной выправкой, но он отдал честь в ответ. Когда Бужази повернулся и направился к своей бронированной машине, он добавил: “А Хесарак? Помните, не троньте ни единого волоска на головах этих стариков, или все ставки отменяются ”. Его голос становился все громче и резче по мере того, как Бужази продолжал уходить. “Понял меня, Хесарак? Ни один волос не взъерошен, иначе они будут охотиться за нашими шкурами.” Но Бужази и Саттари вернулись к своей машине со своими телохранителями и ушли, не сказав больше ни слова.

“Жалкий сукин сын”, - задумчиво произнес Ясини. “Будет слишком плохо видеть, как эта гордая старая шея растягивается на конце веревки, но это то, для чего он предназначен”. Он махнул своим телохранителям, чтобы они возвращались к вертолету. Он выгнал пилота из его кресла и пристегнулся сам, предпочитая не думать о встрече с Бужази, а сосредоточиться на чем—то другом на некоторое время - достаточно времени, чтобы подумать о том, как он собирается вытащить тех священнослужителей и политиков из Библиотеки Хомейни живыми, как только вернется в Мехрабад. Полет всегда был хорошим способом помочь ему очистить разум перед принятием трудных решений.

“Вы думаете, он вам поверил, сэр?” Спросил помощник Яссини по внутренней связи вертолета.

“Я не знаю, но думаю, что да”, - сказал начальник штаба, готовясь запустить двигатели. “Это не имеет значения. Если он уйдет или останется и будет сражаться, статус этих заложников является важным фактором. Если он причинил им вред, сменяющие его священнослужители и выжившие пасдаранцы устроят самую кровавую чистку в истории всей страны. Вот почему сегодняшний рейд важен — нам нужен элемент неожиданности, если у нас есть хоть какая-то надежда спасти этих людей. Ради нас самих, а также ради страны, мы должны победить в этом ”.

“Бужази дал какие-либо указания на то, что он причинил им вред, сэр?”

“Он слишком благороден, чтобы убивать безоружных гражданских лиц”, - сказал Ясини. “Он может использовать их как приманку или разменную монету для своих людей, но он не убьет их. Каков статус развертывания?”

“С опережением графика, согласно последнему докладу, примерно полчаса назад”, - ответил помощник. “Воздушно-десантный пехотный полк "Авенджер" дислоцируется в Мехрабаде в соответствии с инструкциями. Они высадят три волны десантников по три роты в каждой внутри и снаружи комплекса с помощью высотных низкораскрывающихся парашютов. Пятьдесят первый батальон специальных операций через несколько минут прибудет на вертолете из Хамадана, за ним последует остальная часть Пятнадцатой бригады на бронетранспортере и грузовике. Они должны быть в движении из Исфахана сейчас и будут на позиции через три часа за пределами Кума ”.

“Я хочу поговорить с каждым командиром бригады лично и получить гарантии, что они и близко не подойдут к комплексу, если он не будет вовремя задействован”, - сказал Ясини. “Время имеет решающее значение. Я хочу, чтобы пятьсот солдат внезапно появились внутри этого комплекса в той же комнате, где находятся эти заложники, как будто они появились из воздуха. Пятнадцатый особенно провалит всю операцию, если разведчики Бужази заметят их до того, как остальная часть ударной группы окажется на позициях.”

“Понял, сэр. Я уведомлю командиров бригад, чтобы они были готовы к совещанию ”.

Ясини запустил двигатели, выполнил контрольный список перед взлетом и только что оторвался от земли и повернул вертолет на юг, чтобы немного набрать скорость, когда услышал голос на аварийной частоте иранских ВВС, которую постоянно прослушивали все самолеты: “Генерал Ясини”.

“Это Бужази?” Сердито спросил Ясини. “Какого черта ему нужно?” Он переключился на аварийный канал. “Это ты, Бужази? Я закончил с тобой разговаривать. У вас есть мои последние слова. Выполняй мои инструкции или столкнешься с последствиями ”.

“Вы говорили так страстно и так разумно, генерал - я просто хотел еще раз сказать вам, какое впечатление на меня произвели ваши слова”, - сказал Бужази. “Никто другой никогда бы не догадался, что ты все это время врал сквозь зубы”.

На лбу Ясини выступили капли пота, во рту мгновенно пересохло, а палец слегка дрожал, когда он нажимал кнопку микрофона на ручке управления: “О чем ты говоришь, Бужази?” - ответил он по радио.

“Полк "Мститель", воздушно-десантный пехотный полк, который вы тайно перебросили в Мехрабад? Они не присоединятся к вам в Куме сегодня вечером. Как и Пятьдесят первая.”

Ясини посадил большой вертолет Ми-35 обратно на землю с такой силой, что членов экипажа отбросило на несколько дюймов от их сидений. “Скажи еще раз, Хесарак?” - спросил он по радио.

“Мы набрали всего около трех тысяч человек — как ты и сказал, Хосейн, пасдаранцы все еще значительно превосходят нас численностью”, - продолжал Бужази, - “но новобранцы везут с собой несколько транспортных машин "Антонов", около двенадцати вертолетов, кучу бронетехники и кое-какие припасы. Путешествие в тысячу миль начинается с одного шага, как однажды сказал один китайский философ.”

Ясини поспешно переключился на интерком. “Позвони в Тегеран и выясни, что, черт возьми, происходит в Мехрабаде!” - приказал он. Он заставил свой голос звучать спокойно. “Я предупреждаю тебя, Хесарак, ” сказал он, “ что если ты попытаешься использовать этих предателей, чтобы они помогли тебе сбежать из Библиотеки Хомейни, погибнет много иранских солдат”.

“Не волнуйся, Хосейн — я уже вышел из библиотеки”, - сказал Бужази. “Я ушел, пока ты пытался управлять своим большим плохим вертолетом — раньше ты был хорошим стрелком, но я вижу, что твои навыки поблекли. Я рекомендую вам не пытаться следовать за мной — у нас все еще было несколько зенитных ракет, выпущенных с плеча ”.

“Ты...выбыл?” Ясини ахнул. Его разум бешено вращался; затем он повернулся к своему помощнику и крикнул: “Соберите всех, кого сможете найти — местную полицию, строителей, фермеров…Мне все равно, кто угодно, кроме пасдарана, и отведите их в тот библиотечный комплекс!” он приказал. “Затем вызовите по отдельному командному каналу и немедленно вызовите сюда все доступные воздушные или пехотные подразделения. Делайте это быстро, но делайте это тихо. Эти подразделения пасдарана не должны знать, что происходит.” Он понимал, что вполне возможно, что радиопередачи Бужази также могли быть перехвачены пасдаранцами, но он надеялся, что у остатков бригады Золкадра еще не было времени или они не думали об организации группы по сбору разведданных. Он снова повернулся к радио: “Хесарак, что ты сделал с заложниками? Где они? Конец.”

“Хосейн, они были ничем иным, как отбросами, извращенными, развращенными отбросами мусульманского экстремизма”, - передал по радио Бужази. “Не утруждайте себя попытками организовать для них спасательную операцию — они не стоят таких усилий. Я бы рекомендовал вам связаться по радио с вашими оставшимися силами и посоветовать им запереться в своих гарнизонах в полной защитной позе, потому что Пасдаран и их головорезы из аль-Кудса будут искать возможности отомстить за священнослужителей любому, кого они сочтут угрозой своему дальнейшему существованию. Они выследят и перебьют регулярную армию прежде, чем у вас появится шанс остановить их, и они заявят, что привлекают виновных к ответственности ”.

“Hesarak...my Боже, что ты наделал?”

“А еще лучше, Хосейн, присоединяйся к нам”, - сказал Бужази. “Не ждите, пока пасдаранцы начнут охотиться за вами — присоединяйтесь к моим борцам за свободу и помогите мне стереть с лица планеты этих продажных кровожадных поджигателей войны. Это единственный способ гарантировать не только ваше выживание, но и выживание нашей страны и нашей расы. В противном случае, ты знаешь так же хорошо, как и я, что пасдаранцы не остановятся, пока они снова не получат абсолютную власть для себя.”

Ясини выглянул из вертолета и увидел несколько машин, мчащихся в его направлении — слава Богу, они не были из Пасдарана. “Послушай меня, Хесарак, ” передал он по радио, “ что бы ты ни делал, не впадай в ярость и не начинай массовые убийства в этой стране. Единственный способ удержать это под контролем - принять командование ... ты и я. Давайте сделаем это вместе. Мы возьмем то, что осталось от правительства, выгоним радикалов и начнем все сначала. Давай встретимся, Хесарак. Конец.”

Последовала долгая пауза. Ясини помахал новоприбывшим, отчаянно указывая в сторону лагеря. “Заходите туда!” - крикнул он. “Найдите тех, кого там держат в плену, и вытащите их! Поторопись!”

“Хосейн?”

“Хесарак, встретимся”, — яростно подумал он, — “на Эспланаде”, - сказал Ясини. “Нам нужно отвести несколько человек. Подтвердите, если вы понимаете. Конец.”

Последовала еще одна пауза; затем: “Вот моя благодарность, Хосейн. Выходим”.

“Черт!” - выругался Ясини. Он еще более решительно жестикулировал помощникам, чтобы они быстрее входили внутрь…

... но он инстинктивно пригнулся и прикрылся, когда четыре массивных, сверкающих шара света вырвались из библиотеки Хомейни, за которыми последовали мгновения спустя четыре ужасных взрыва, которые сбили Ясини с ног и заставили вертолет так сильно раскачиваться на колесах, что он подумал, что он может перевернуться вверх дном. За взрывами последовали серии взрывов поменьше. Когда он поднял глаза, он увидел несколько больших грибовидных облаков дыма и огня, вздымающихся из библиотеки, с массивными столбами пламени, поднимающимися к небу. Потребовалось несколько минут, чтобы облака дыма и огня переместились вертикально , а не во всех направлениях — и когда они это сделали, он увидел, что весь комплекс был сровнен с землей, остались только почерневшие и смятые очертания мечети и зданий библиотеки.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЭЛЛИОТТ,

ГРУМ-ЛЕЙК, НЕВАДА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Дэйв, мне нужен полный анализ региона Кавазня — военная дислокация, инфраструктура, строительные проекты, работы”, - приказал Патрик. В этот момент полковник Мартин Техама, командующий Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, вошел в зону боевого штаба и чопорно встал перед пультом Патрика, почти как на параде. Он был одет в свою служебную синюю форму, а не в служебную униформу общего назначения или с короткими рукавами, как это было принято в Стране Грез. “Проклятый лазер Кавазни только что выстрелил по Черному Жеребцу”.

“Я уже этим занимаюсь, Мук”, - задыхаясь, сказал Дейв Люгер, сидящий рядом с Патриком. “Боже мой ... Как они могли перестроить это сооружение так, чтобы мы об этом не знали?”

“Мы думали, что русские получили по заднице после наших бомбардировочных атак”, - сказал Патрик. “Мы стали слишком самоуверенными. Плюс мы были слишком озабочены восстановлением наших собственных стратегических вооруженных сил, чтобы следить за ними. Мы никогда не думали о том, чтобы обратить внимание на российский Дальний Восток — мы думали, что они сосредоточатся на укреплении своих вооруженных сил на Западе ”.

“Вы забыли одну вещь, сэр — вы были просто слишком чертовски самоуверенны, чтобы обращать внимание на что-либо еще, кроме своих собственных любимых проектов”, - едко вставил Техама.

Глаза Дейва Люгера выпучились сначала от удивления, затем от явного гнева. “Как и вы, полковник!” - рявкнул он.

Патрик почти не отреагировал на комментарии Техамы. “Я слышал, вы получили задание, полковник”, - прокомментировал он.

“Я только что закончил внешнюю обработку”, - сказал Техама. “С тех пор, как ты появился, у меня было не так уж много дел, поэтому я подумал, что сделаю несколько телефонных звонков и окажу пару услуг. Я приступаю к своему новому назначению на следующей неделе ”.

“Я уверен, у тебя все получится ... куда бы ты ни направлялся”, - сказал Патрик. Он на мгновение оторвал взгляд от своей консоли, увидел выражение лица Техамы и покачал головой. “Но ты просто умираешь от желания рассказать мне кое-что первым, не так ли?”

Техама быстро взглянул на Макланахана, затем снова отвел глаза. “Я приберегу это для своего доклада генералу Эджуотеру в командовании материально-технического обеспечения. Но я хотел бы посоветовать вам, что я разъясню, что вы изменили направление полета ”Черного жеребца" вопреки всем установленным директивам HAWC о пролетах над враждебной территорией, и что вы сделали это вопреки моему совету и без моего разрешения ".

“Принято к сведению”.

Техама недоверчиво взглянул на Макланахана. “Генерал, что с вами?” - спросил он наконец. “Вы рисковали жизнями этих людей без всякой причины. Я этого не понимаю ”.

“Причина, по которой вы не "понимаете", полковник, заключается в том, что вы уезжаете отсюда сегодня”.

“Я этого не понимаю…Я не понимаю вас ... никого из вас, ” пробормотал Техама. “Неужели жизни этих людей так мало значат для вас?”

“Я не думаю, что сейчас время обсуждать это ...”

“Нет, продолжайте, генерал - у меня есть время”, - сказал Техама. “Объясни это мне. Это могло бы помочь мне разобраться в той извращенной, ошеломляющей атмосфере дерьма, которую вы создали в этом месте и среди этих людей ”. Он обвел рукой комнату. “Что все это значит? В Стране Грез у вас есть зона боевого штаба. Что с этим не так? Ради Бога, мы исследовательская база, за исключением того, что самолеты никогда не находятся здесь достаточно долго, чтобы провести с ними какие-либо исследования, потому что вы или кто-то под вашим началом продолжает их реквизировать. Наш бюджет летит ко всем чертям из-за ваших секретных операций. Теперь один из наших самых засекреченных, самых приоритетных, самых дорогих самолетов был поражен российским лазером, и на то есть веская причина — вы разрешили им пролететь над воздушным пространством противника! Вы хотите, чтобы этих людей убили?”

“Полковник, если вы не поняли этого, пробыв здесь три года, вы никогда этого не поймете”, - сказал Патрик. “Вы свободны”. Было очевидно, что Техама действительно, действительно хотел отчитать Патрика, но он вытянулся по стойке смирно, затем развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

“Ты можешь поверить, какие у этого парня яйца, раз он так говорит?” - Спросил Дейв Люгер.

“Есть только одна причина, по которой у него хватило смелости сделать это — у его нового босса больше трех звезд”, - сказал Патрик.

“Хэл может выяснить, кто это, в кратчайшие сроки”.

“Будет проще просто предположить, что он докладывал о нашей деятельности нашим крупнейшим противникам ...”

“Министр обороны и сенатор Барбо, среди многих других”.

“Возможно, этого недостаточно, чтобы вызвать у него проблемы с законом, ” сказал Патрик, - но достаточно, чтобы сообщить подробности любому бюрократу или политику, у которых нет полной картины того, чем мы занимаемся в Dreamland”. Он на мгновение задумался, затем кивнул Дейву. “Пусть Хэл все равно узнает”.

“С удовольствием, сэр”, - сказал Дейв с улыбкой.

ПРЕСС-ЦЕНТР БЕЛОГО ДОМА,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Доброе утро”, - коротко сказал пресс-секретарь Белого дома Энтони Льюарс, стоя перед членами пресс-службы Белого дома в недавно отремонтированном зале для брифингов для прессы. В отличие от многих недавних пресс-секретарей Белого дома, которые пришли из средств массовой информации или по связям с общественностью, Льюарс, высокий, лысый, широкоплечий, зловещего вида боевой офицер-ветеран, был бывшим командиром авиакрыла морской пехоты, и он руководил пресс-службами Белого дома так же жестко, как и своими боевыми авиационными подразделениями. Хотя на нем был костюм, а не униформа, он все еще выглядел таким же закаленным ветераном боевых действий, каким и был . “У президента запланирована встреча с делегацией Ассоциации государств Юго-Восточной Азии в Овальном кабинете, чтобы обсудить нефтяную и торговую политику, а затем он отправится в Уилмингтон, штат Делавэр, чтобы выступить на ланче на съезде Американской ассоциации юристов. Он вернется в Белый дом где-то во второй половине дня и встретится с политическими делегациями нескольких штатов, чтобы обсудить графики поездок в ходе предвыборной кампании. Позже днем он встретится с сотрудниками национальной безопасности для подробного брифинга о событиях на Ближнем Востоке. Он постоянно поддерживает тесный контакт со своими сотрудниками по национальной безопасности и получает постоянные обновления.

“Президент был полностью проинформирован об инциденте в Куме, Иран, но большая часть информации, полученной Белым домом, поступила из непроверенных ближневосточных новостных источников”, - резко продолжил Льюарс. “Президент подтверждает, что его главным желанием является мир, стабильность и демократия во всем регионе и, по сути, во всем мире, и Соединенные Штаты готовы оказать помощь любой группе, которая выступает за то же самое”. Он сделал несколько кратких замечаний по нескольким другим вопросам, затем закрыл свою папку с инструкциями и предложил: “Вопросы”.

Вопросы сыпались молниеносно, но Льюарс привык иметь дело с множеством паникующих, бормочущих людей, и он отвечал на вопросы и ответы с рассеянным, почти отстраненным безразличием — в большинстве случаев он даже не смотрел на спрашивающего, а тасовал свои заметки без выражения или жестов. Это было очень похоже на наблюдение за ростом травы. “В Иране происходит переворот, генерал?” - выпалил один репортер. “Мы собираемся на войну?”

“Никто не собирается воевать. Мы пока не знаем подробностей. Это могут быть курдские повстанцы, антиклерикальные повстанцы или ответный удар мусульман-суннитов по теократическому режиму, в котором доминируют шииты ”.

“Хочет ли президент видеть падение правительства Ахмадада или клерикального режима?”

“Я отсылаю вас к моим предыдущим замечаниям”, - сказал Льюарс, почти выплевывая слова. Затем, решив, что ему лучше рассказать им, а не оставлять это на усмотрение их отзывчивости: “Президент хочет мира, стабильности и демократии. Президент не согласен с иранским способом отбора кандидатов на должность и не одобряет его — по сути, аятолла Ш & # 299; р & # 257; земи выбирает того кандидата, которого хочет, а Совет стражей штампует свое одобрение и снимает любых других кандидатов с голосования. У народа нет права голоса. Тем не менее, факт остается фактом: Ахмадад был приведен к власти мирным и конституционным путем, каким бы ущербным ни был их избирательный процесс.

“Что касается военного восстания, бунта или чего бы то ни было, что может произойти в Иране: опять же, любые подобные действия обычно не способствуют миру, стабильности и демократии, и поэтому президент Мартиндейл рассматривает такие насильственные действия как нежелательные для народа Ирана, их соседей, клиентов и других заинтересованных лиц и держав на Ближнем Востоке. Президент считает, что военные перевороты отбирают власть у народа силой оружия”.

“Но если клерикальный режим будет свергнут, пусть даже силой оружия, и заменен режимом, более дружественным Западу...?”

“Это предположение. У нас нет фактов ”. Он бросил на этого репортера мрачный взгляд и взглянул на другого, затем продолжил делать заметки, опустив голову и ни с кем не встречаясь взглядом. “Ты. Вопрос.”

“Есть сообщения, что Соединенные Штаты направили группу специальных операций в Иран для оказания помощи восстанию. Прокомментируете, генерал?”

“Этот отчет исходил не от этой администрации, поэтому я не могу его комментировать”.

“Так ты отрицаешь это?”

“Я сказал, что не могу это комментировать”.

“Генерал, ‘без комментариев’ - это не ответ”, - настаивал репортер. “Я понимаю, если вы не хотите подтверждать или опровергать это, но у вас должны быть какие-то комментарии. Либо ты не знаешь, либо отказываешься говорить, но ты не можешь просто...”

“Извини me...Mr . Богатая страна Солнца, правильно?” - сказал Льюарс, отрываясь от своих заметок и пронзая репортера смертоносным взглядом, от которого плавился асфальт. “Позвольте мне выразиться предельно ясно для вас: у меня нет времени или склонности комментировать слухи, намеки, догадки или что-либо еще, кроме официальных заявлений Администрации. Если вы хотите пофантазировать, вернитесь к написанию о находящихся под угрозой исчезновения улитках и аляскинском карибу. ” Он ждал, что репортер скажет что-нибудь в ответ, но репортер попытался сделать вид, что занят написанием заметок, и не ответил на свирепый взгляд Льюарса, поэтому он повернулся к другой стороне зала брифингов для прессы. “Ты. Иди”.

“Послал бы когда-нибудь президент Мартиндейл какие-либо вооруженные силы в Иран, чтобы помочь какой-либо оппозиционной или повстанческой группе захватить власть над клерикальным режимом?”

“Опять же, я не могу комментировать каждую гипотетическую ситуацию, с которой мне сталкиваются. Однако я могу сказать, что в моих беседах с Президентом он никогда не указывал на какую-либо готовность или стремление поддерживать какую-либо военную оппозицию или повстанческие группы в Иране. Он выразил свое стремление к миру, стабильности и демократии во всех странах мира, которые угнетают своих граждан, и он хочет сделать все, что в его силах, чтобы помочь этим странам бороться со своими угнетателями и построить лучшее общество и правительство для своего народа. Но это должно быть сделано в соответствии с неотъемлемыми правами на жизнь, свободу и стремление к счастью, в контексте мирных, демократических рамок, установленных народом, его представителями и верховенством закона. Следующий.”

“Генерал, российское посольство позвонило в несколько средств массовой информации и пожаловалось, что Соединенные Штаты незаконно осуществляют полеты пилотируемых космопланов над своим суверенным воздушным пространством без разрешения. Есть ли правда в этой жалобе?”

“Каждый день мы получаем сотни жалоб от русских, начиная от незаконной рыбалки и заканчивая слишком громким включением музыки на вечеринках в нашем посольстве”, — сказал Льюарс, снова не поднимая глаз и без каких-либо изменений или интонаций в голосе, но незаметно было, как пот выступил у него за воротником. “Независимо от того, сколько тривиальных или просто фальшивых жалоб мы получаем, Государственный департамент полностью расследует каждую из них”.

“Но вы не отрицаете, что имел место незаконный пролет?”

“Каждая жалоба, поданная любым лицом или нацией, расследуется. Когда расследование закончится, мы обнародуем результаты. До тех пор мы будем молчать об этом. Благодаря вам, добрые люди из средств массовой информации, иногда простые обвинения несут в себе тяжесть прямой вины, если их чрезмерно обнародовать. Ты не согласен?”

“Это новый гиперзвуковой бомбардировщик ВВС, генерал? Пентагон совершает облет России с новым бомбардировщиком?”

“Мы не комментируем передвижение каких-либо военных или правительственных транспортных средств. Самолеты, космические корабли и надводные суда всех видов постоянно пересекают суверенное воздушное пространство. Русские посылают дюжину спутников-шпионов в день над Соединенными...”

“Это вторая подобная жалоба со стороны русских за этот месяц”, - настаивал репортер. “Они утверждают, что у них есть доказательства того, что мы осуществляем незаконный шпионаж и домогательства на территории их страны”.

“Я не видел их доказательств или каких-либо официальных дипломатических протестов. Пока я этого не сделаю, это предположения. Следующий.”

“Генерал, уже несколько месяцев ходят слухи о ...”

“Подождите, ребята”, - прервал Льюарс, сохраняя свою жесткую позу и манеры и изо всех сил стараясь не выглядеть слишком раздраженным. “Я знаю, что я на этой работе не очень долго, но вы все уже должны были понять, что я не буду отвечать на вопросы, основанные на домыслах, слухах, гипотезах или предположениях. Есть ли какие-либо вопросы, на которые я могу ответить от имени Президента, вице-президента, Кабинета министров или исполнительной ветви власти по любой из тем, которые я уже проинформировал?” Он подождал пару ударов сердца; затем: “Благодарю вас, леди и джентльмены. Я буду рад ответить на вопросы, отправленные по электронной почте, и буду доступен в комнате для прессы в обычные часы ”. Он быстро сошел с помоста, когда телевизионные репортеры выдвинулись вперед, готовые дать репортаж в прямом эфире и записать его на камеру.

Льюарс зашел в свой кабинет, ответил на несколько телефонных звонков, затем отправился в Овальный кабинет, где президент уже встречался с членами своего штаба по национальной безопасности: вице-президентом Хершелом, министром обороны Гарднером, госсекретарем Карсоном, советником по национальной безопасности Спарксом, председателем Объединенного комитета начальников штабов Гленбруком и директором Центральной разведки Джеральдом Виста. Начальник штаба Карл Минден оторвал взгляд от своего планшетного компьютера, когда вошел Льюарс. “На мгновение я подумал, что ты потеряешь самообладание, Тони”, - прокомментировал он.

“Я никогда не ‘теряю самообладание’, мистер Минден”, - строго сказал Льюарс. “Если пресс-служба хочет услышать, как я говорю ‘Я не буду спекулировать’ дюжину раз во время этих брифингов, меня это устраивает. Я пытался сэкономить им немного времени, вот и все ”. Он повернулся к президенту и добавил: “Они определенно хорошо разнюхали о пролете космоплана, сэр, и пройдет совсем немного времени, прежде чем заявление русских будет подтверждено данными слежения из какой-нибудь другой страны. Мне нужна обложка, не конкретная, но достаточно подробная, чтобы порадовать их редакторов на несколько дней. Я предлагаю сообщить прессе, что это был невооруженный засекреченный военный космический корабль, один из многих, которые регулярно пересекают воздушное пространство России в соответствии с международными авиационными законами, и оставить все как есть ”.

“Нам нужно решение юрисконсульта Белого дома о том, что именно говорится в законе о пролетах космических аппаратов”, - сказал Карл Минден.

“Официальное постановление - это прекрасно, но я могу сказать вам, что гласит Договор по космосу: никто не может регулировать космические путешествия или доступ на околоземную орбиту”, - заявил советник по национальной безопасности генерал Джонас Спаркс. “Так было со времен "Спутника". Кроме того, у нас есть десятки российских спутников-шпионов, пролетающих над нами каждый чертов день ”.

“Верно”, - сказала госсекретарь Мэри Карсон. Она повернулась к президенту Мартиндейлу и продолжила: “Но, сэр, это относится только к космическим аппаратам на орбите Земли . Если люди генерала Макланахана провели космоплан через атмосферу над Россией, это нарушение ”.

“Черт возьми, док, мы десятилетиями летали на самолетах-разведчиках через границы друг друга”, - сказал Спаркс. “Это было настолько обычным делом, что превратилось в игру”.

“И мы на пути к возвращению к менталитету времен холодной войны, который существовал тогда”, - парировал Карсон. “Сэр, если мы продолжим позволять генералу Макланахану и его космопланетам вот так просто носиться по планете, никого не предупредив, рано или поздно кто-нибудь примет это за межконтинентальную баллистическую ракету и запустит настоящую ракету. Облет России со спутником на в основном фиксированной и предсказуемой орбите — это одно, но внезапное появление вооруженного космоплана на экране российского радара из ниоткуда может вызвать враждебный ответ. Простого вежливого сообщения по ‘горячей линии" в Москву или даже в российское посольство в Вашингтоне было бы достаточно ”.

“Честно говоря, Мэри, я чувствую себя не очень вежливым, когда речь заходит о русских”, - сказал Президент.

“Я имею в виду, сэр, что простая рекомендация может предотвратить международный дипломатический скандал, ответный полет или, что еще хуже, кто-то занервничает и нажмет кнопку, чтобы начать новую атаку”.

“Хорошо, Мэри, я понял сообщение”, - сказал президент. Он повернулся к министру обороны: “Джо, соберись с Мэри и подготовь директиву для генерала Макланахана и любого другого, кто использует космопланы, чтобы уведомить Государственный департамент о своевременном предоставлении рекомендации российскому министерству иностранных дел. Это должно быть достаточно двусмысленно, чтобы дать нам некоторую свободу действий в том, когда сообщать ”.

“Да, господин президент”. Гарднер взглянул на раздраженное выражение лица Карсона, но ничего не прокомментировал.

Он всегда мог рассчитывать на то, что Мэри Карсон поднимет все негативные вопросы о каждой ситуации, попадающей к нему на стол, думал Мартиндейл — ее комментарии всегда помогали предотвратить возможные трудности, даже если он обычно думал, что она нажимала кнопку тревоги слишком часто и слишком рано, чтобы его устраивать. “Меня сейчас беспокоят не русские, ребята, а иранцы”, - сказал Президент. “Джеральд, что у тебя есть?”

“Пока немного, сэр”, - ответил директор Центральной разведки Джеральд Виста. “Никто ничего не слышал ни от одного из священнослужителей или большинства представителей исполнительной власти иранского правительства в течение нескольких дней”.

“Мой офис неоднократно пытался получить заявление от иранского посла в ООН, но его нигде нет, ” добавил госсекретарь Карсон, - и некоторые министерства иностранных дел НАТО, которые все еще имеют дипломатические связи с Ираном, сообщают нам, что иранские послы и консулы пропали из поля зрения”.

“Похоже, они залегли на дно”, - заметил Президент. “Но является ли причиной Бужази, и если он достаточно силен, чтобы напугать правительственных чиновников вплоть до Нью-Йорка, есть ли у него шанс преуспеть в организации военного переворота?” Он повернулся к председателю Объединенного комитета начальников штабов Гленбруку. “Что насчет иранской армии, генерал?”

“Последнее, что у нас есть, это то, что регулярные вооруженные силы все еще находятся в своих гарнизонах, сэр”, - сказал Гленбрук. “Мы не знаем, остаются ли они просто на оборонительных позициях, ожидая приказов, или игнорируют приказы и не выходят на охоту за Бужази и его повстанцами. Мобилизовано несколько специализированных подразделений — мы думаем, что эти подразделения попытаются напасть на библиотеку Хомейни в Куме в течение сорока восьми часов ”.

“До сих пор это был пасдаранский бой”, - сказал Виста. “Мы не видели, чтобы в этом участвовала какая-либо регулярная армия. Возможно, пасдаран был ослаблен до такой степени, что они не могут выполнять свою работу ”.

“Возможно ли, что мы ничего не слышали от священнослужителей или президента Ирана, которые, по-видимому, были в Куме ... потому что они мертвы?” Спросила вице-президент Морин Хершел. Она повернулась к устройству видеоконференцсвязи на буфете рядом с ней. “Генерал Макланахан?”

“К сожалению, генерал Бриггс не задал этот вопрос, когда он встречался с генералом Бужази в библиотеке Хомейни в Куме, мэм”, - сказал Патрик Макланахан из командного центра на военно-воздушной базе Эллиот в Неваде. Вместо делового костюма и галстука на нем был его фирменный черный летный костюм Dreamland, в левом ухе у него был беспроводной наушник, окруженный офицерами его боевого штаба. Он еще официально не возглавил Центр высокотехнологичного аэрокосмического оружия, но он явно был главным. Морин не смогла удержаться от улыбки. Патрик никогда не выглядел комфортно в деловом костюме или на встречах в Белом доме. Он вернулся в свою стихию, к которой принадлежал. “Целью генерала Бриггса было ослабить пасдаранские подразделения, окружившие библиотеку, и, по возможности, установить контакт с Бужази, и все это без ущерба для его людей или космоплана ”Черный жеребец"".

“Бужази все еще в Куме?”

“Это неясно, мэм”, - ответил Патрик. “Скоро мы должны получить обновленное изображение со спутника. Генерал Бриггс оценил силы Бузхази в библиотеке примерно в тысячу человек, хорошо оснащенных — по-видимому, в мечети и библиотеке был большой склад оружия. Если бы они ушли, это не заняло бы у них много времени.”

“Вы действительно думаете, что Хесарак Бужази убил бы кучу священнослужителей и правительственных чиновников внутри одного из самых священных мест в Иране?” - недоверчиво спросил президент.

“Раньше, когда он был начальником штаба и командующим "Пасдарана", я бы сказала ‘никогда’ — пять тысяч американцев на авианосце, да, но кучка властолюбивых мусульманских священнослужителей, никогда”, - ответила Морин. “Но этого человека бросили, опозорили, чуть не убили и отправили тренировать полусумасшедших бойцов-добровольцев. Он превратился из лидера борьбы за клерикальный режим в ничто почти за одну ночь. Если у кого-то и есть корысть против нынешнего режима, так это у него”.

“Допустим, ему это удастся”, - спросил Президент. “Был бы он хуже, чем клерикальный режим, или он работал бы с нами, чтобы помочь стабилизировать регион - и, возможно, даже помог Западу остановить нынешнюю волну радикальных исламистов-фундаменталистов, действующих по всему миру?”

Морин повернулась к громкой связи и сказала: “Единственные два американца, которые разговаривали с ним с начала его мятежа, - это генералы Бриггс и Макланахан. Патрик? О чем ты думаешь?”

“Он клялся вдоль и поперек, что собирается свергнуть теократию или умереть, пытаясь это сделать, мэм”, - сказал Патрик. “Моя первоначальная внутренняя реакция - я ему не доверяю, но все, что он сделал до сих пор, указывает на одно: его цель - уничтожение Пасдарана и ликвидация теократии. Я не знаю, хочет ли он стать вооруженным диктатором Ирана, но если он получит поддержку регулярной армии, он, безусловно, сможет захватить власть ”.

“Но каковы шансы на это?”

“Он опозоренный начальник штаба вооруженных сил, которого обвинили в величайшем военном поражении Ирана в истории”, - сказал директор ЦРУ Виста. “Он выбросил треть военно-морского флота Ирана всего за несколько дней, включая первый на Ближнем Востоке авианосец. И не только это, но он был командующим Пасдарана — он отдавал приказы, которые привели к казням тысяч солдат регулярной армии, правительственных чиновников и обычных граждан, обычно на основании скудных доказательств или вообще без них, по обвинениям в заговоре против клерикального режима. Регулярная армия никогда бы не последовала за ним ”.

“Я не согласен, директор Виста”, - передал по радио Патрик. “Потому что он отказался быть изгнанным — ему дали дерьмовую работу, которая должна была убить его, и он преуспел в этом. Он очистил "Басидж", военизированную группу добровольцев, от всех радикалов и фундаменталистов, и он превратил ее в настоящую боевую силу — и он сделал это с чистым лидерством, убедив преданных мужчин и женщин в "Басидж" избавиться от маньяков. Он перевернул организацию, не прибегая к запугиванию или насилию. Пехотинцы уважают это. Я думаю, что у него очень хорошая репутация в регулярной армии. Соедините все это с ненавистью регулярной армии к пасдаранцам, и я думаю, что Бужази очень хорошо готовит себя для государственного переворота ”.

“Моя информация говорит об обратном”, - настаивал Виста. “Бужази - аутсайдер. Кроме того, регулярные войска слишком боятся пасдарана, чтобы поддержать восстание, особенно без какой-либо другой поддержки, кроме нескольких тысяч добровольцев.”

“Хорошо, ребята, мне нужны кое-какие идеи”, - сказал президент, едва скрывая свое нетерпение. “Давайте предположим, что Бужази выживет в Куме. Что происходит дальше? Джеральд?”

“В целом я бы сказал, что его шансы ужасны, сэр”, - ответил глава ЦРУ. “Ему нужна регулярная армия — его маленькая группа бойцов "Басидж" не сможет выстоять против пасдарана. ”Пасдаран" похож на корпус морской пехоты США, за исключением того, что он намного больше по сравнению с регулярной армией: в то время как наш корпус морской пехоты на одну десятую меньше армии, "Пасдаран" на треть больше всех их вооруженных сил и так же хорошо оснащен; я бы сравнил бойцов "Басидж" Бужази с хорошо обученным пехотным батальоном Национальной гвардии ".

“Я согласен с DCI, господин президент”, - сказал госсекретарь Карсон. “И даже если Бужази преуспеет в уничтожении Пасдарана с помощью регулярной армии, используя какие-то магические лидерские способности, как описывает генерал Макланахан, ему придется сражаться и с другими силами. Все тайные операции и повстанческие силы, созданные Пасдараном за эти годы, вернутся в Иран, чтобы попытаться свергнуть хунту или, по крайней мере, причинить ей много неприятностей: аль-Кудс в регионе Персидского залива; Хизб Аллах в Ливане; ХАМАС, Исламский джихад и Народный фронт освобождения Палестина - Главное командование в секторе Газа и на Западном берегу; "Ансар-аль-Ислам" в Ираке; и "Хизб'Ислами" в Афганистане, и это лишь некоторые из них. Все эти группы контролируются и финансируются Ираном через Пасдаран, и они, несомненно, будут возвращены для оказания помощи в широкомасштабном мятеже против Бужази. Мы могли бы даже увидеть проиранские военные или террористические группы из Чечни, Пакистана или Северной Кореи, сражающиеся против Бужази. Тогда, конечно, есть треть граждан Ирана, около двадцати миллионов взрослых, которые активно поддерживают теократию и которые могли бы поддержать исламистский мятеж против светского военного режима ”.

“Для меня это не звучит как победа”, - сказал президент. “Кто-нибудь не согласен с этим анализом?”

В комнате было тихо ... до тех пор, пока: “Я не согласен с анализом доктора Карсона или директора Vista, сэр, ” сказал Патрик Макланахан по видеоконференцсвязи, “ но если Бужази выживет и активно пытается устроить переворот в Иране с помощью регулярной армии, мы должны сделать все возможное, чтобы поддержать его”.

“Поддержать его?” Недоверчиво спросил Карсон. “Если я правильно помню, он несколько раз пытался убить тебя и твоих людей. Теперь ты хочешь рисковать своей жизнью, чтобы помочь ему?”

“У нас может не быть другого шанса в течение многих лет”, - сказал Патрик. “Иран не скрывает того факта, что он активно поддерживает повстанческие группировки по всему миру, которые пытаются свергнуть светские или недружественные правительства в пользу фундаменталистской теократии — мы не должны бояться поддерживать любое движение, даже военный переворот, который пытается установить демократию”.

Президент покачал головой с сардонической улыбкой. “Как обычно, твердый консенсус относительно курса действий”, - невозмутимо заявил он. Он откинулся на спинку стула, устало потер виски, достал бутылку воды из ящика стола и сделал большой глоток. “Я был бы так же счастлив увидеть, как две группировки разрывают друг друга на части”, - сказал он. Наконец он повернулся к генералу Спарксу: “Джонас, я просил тебя разработать план действий для борьбы с Ираном. Есть что-нибудь еще?”

“Нет, сэр”, - ответил Спаркс. “Нет реального согласия со стороны разведывательного и оперативного штабов. Мятеж Бужази с каждым днем все больше и больше усложняет проблему. Мы должны просто продолжать наблюдение, тщательно отслеживать ситуацию и обязательно предупредить иранцев, что мы не потерпим никаких иностранных наступательных операций после мятежа в Бужази ”.

Президент кивнул. “Схема удержания — не совсем то, что я имел в виду”, - сказал он. “Кто-нибудь еще?”

“Господин Президент, по мнению моего штаба, проблема не в Бужази, а в иранской революционной гвардии и их контроле над иранским оружием массового уничтожения и системами его доставки”, - сказал Патрик Макланахан по линии видеоконференции. “Если регулярная иранская армия продолжит сидеть в стороне, Пасдаран только еще больше накалит обстановку. В конечном итоге армия будет полностью маргинализирована, возможно, даже расформирована. Как только Пасдаран захватит власть, они разнесут страну на части. Затем они начнут атаку на любые другие соседние страны, которые, по их мнению, представляют угрозу исламистскому режиму ”.

“Итак, что ты предлагаешь, Патрик?”

“Я хотел бы получить разрешение на запуск специальной группировки разведывательных спутников над Ираном для поиска их ракетных площадок”, - ответил Патрик. “Я хотел бы направить воздушные и наземные группы Военно-воздушных сил в Афганистан и Узбекистан, готовые скрытно проникнуть в Иран и уничтожить наиболее опасные ракетные батареи. И я хотел бы получить разрешение разместить на орбите два из нашего флота из трех космопланов Black Stallion, вооруженных высокоточным оружием, чтобы отреагировать на случай, если Иран начнет какие-либо атаки, до которых мы не сможем дотянуться. Я отправил это предложение мистеру Миндену и генералу Спарксу для их рассмотрения ”.

“Вы рекомендуете разместить крупные ударные силы над Ираном в разгар их внутреннего кризиса?” Министр штата недоверчиво спросил Карсон. “Как вы думаете, как иранцы воспримут такое действие?”

“Я не хочу, чтобы иранцы узнали, госпожа госсекретарь, ” сказал Патрик, “ но если они узнают, они поймут, что мы настроены серьезно”.

“Опять дипломатия канонерок”, - раздраженно сказал Карсон. “Делает мою работу еще более сложной”.

“Военно-воздушные силы будут держаться подальше от Ирана, если они не нанесут удар по Соединенным Штатам или нашим союзникам в регионе”, - сказал Патрик. “Но как только они начинают действовать, они движутся быстро и бесшумно, и даже после того, как вступают в бой, они оставляют очень маленький след. Если иранцы никогда не будут угрожать нашим интересам — если они ограничат свою реакцию на мятеж Бужази своими собственными границами — мы никогда туда не войдем. Но если они попытаются запустить ракеты или мобилизоваться для крупномасштабных операций, мы можем нанести им удар по жизненно важным точкам, пока наши основные силы начинают готовиться ”.

“Нам не нужны штуковины Макланахана, сэр”, - сказал министр обороны Гарднер. “У нас есть одна авианосная боевая группа в Персидском заливе, одна в Аравийском море и еще одна в западной части Тихого океана на пути к Индийскому океану. В Афганистане находится двадцать пять тысяч военнослужащих НАТО, тысяча военнослужащих США в Узбекистане, пятьдесят тысяч в Ираке, и еще пятьдесят тысяч на суше и на плаву разбросаны между Турцией и Диего-Гарсией. Воздушно-боевые силы не интегрируются и никогда не интегрировались с общими силами. Они будут только мешать”.

“Но факт в том, Джо, что они могут направить туда огромные силы в реальной спешке”, - сказал Президент. “Командование специальных операций может быстро направить небольшие силы; армия может медленно направить большие силы. Парни Макланахана могут быстро нанести мощный удар куда угодно ”.

“Мы забегаем вперед, дамы и господа”, - сказал вице-президент Хершел. “Мне кажется, что сейчас мы позволяем Бужази дергать нас за ниточки — он атакует, затем мы вынуждены действовать, когда Революционная гвардия контратакует. Мятеж Бужази - это внутреннее дело Ирана. Мы спровоцируем серьезную и непредсказуемую реакцию Ирана, если кто-нибудь поймает нас на отправке тайных военных сил в Иран или над ним. Иран по-прежнему контролирует жизненно важный узел в Персидском заливе и является самой мощной исламской военной силой во всем регионе. Давайте не будем втягиваться в драку, которой мы не хотим, из-за недовольного и опозоренного иранского генерала ”.

“Господин Президент, я буду рад ознакомиться с планом Макланахана и поделиться с персоналом своими соображениями, ” сказал генерал Спаркс, “ но прямо сейчас я бы не советовал выводить на орбиту вооруженные космические корабли, какими бы быстрыми или крутыми они ни были”.

“Я согласен”, - вмешался Карсон. “И вдвойне рад за отправку бомбардировщиков-невидимок Макланахана куда угодно вблизи Ирана. Мы не хотим, чтобы нас считали нагнетающими напряженность. Если Иран нападет, они могут заявить, что это наши действия побудили их нанести ответный удар ”.

Президент Мартиндейл переводил взгляд с экрана видеоконференции на своих советников в Овальном кабинете и обратно. “Я согласен, что нашей главной заботой должны быть ракеты Ирана и то, намерен ли Масуд Ахмадад их использовать”, - сказал Президент после короткого молчания. “У генерала Макланахана есть план, как справиться с ними, поэтому я хочу, чтобы план был проверен немедленно. Патрик, будь готов проинформировать сотрудников национальной безопасности, как только позволит график. Генерал Спаркс и госсекретарь Гарднер рассмотрят это и также подготовят свои комментарии ”.

“Да, сэр”.

“Карл найдет место в расписании завтрашнего дня — будь готов к тому времени. Спасибо, Патрик”. Он собирался жестом приказать Миндену отключить видеофонную связь, но Минден принимал сообщение от помощника из офиса Белого дома. Выражение лица Миндена после того, как он прочитал сообщение, привлекло все внимание президента. “Что теперь, Карл?”

“Сообщение от службы связи, сэр”, - ответил Минден. “Телеграфные службы сообщают, что Россия намерена подать протест в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций с требованием прекратить незаконный пролет американских космических самолетов над своей территорией”.

“О, черт...”

“Несколько членов Конгресса призвали к проведению пресс-конференций в течение часа, включая сенатора Барбо. Генерал Льюарс был прав — пресса уже пронюхала об этом ”.

“Генерал Льюарс, подготовьте ответ, чтобы мы могли проинформировать персонал и немедленно опубликовать заявление”, - приказал президент.

“Да, господин президент”.

“Это начинает попахивать большой канализационной утечкой прямо здесь, в Белом доме, и я лично надеру ему или ей задницу, когда узнаю, кто это ”. Он повернулся к видеофону: “Ладно, Патрик, выкладывай. Ваши ребята пролетали над Россией? Есть ли у русских законные претензии?”

“Наш экипаж действительно пролетал над Россией, сэр, но я не думаю, что у русских есть законная причина для протеста”, - ответил Патрик.

“Объясни — и лучше бы это было хорошо”.

“Во время своего подъема космоплан находился ниже ста километров — около шестидесяти миль - над землей, когда он вошел в воздушное пространство России. Сто километров - это высота, упомянутая в Договоре по космосу относительно того, где начинается "космос" и, следовательно, положения договора. Российские военные операторы ПВО передали предупреждение на международных аварийных частотах, которое мы получили. Когда космоплан не изменил курс, он был обстрелян российскими ракетами класса "земля-воздух". Но космоплан разгонялся до суборбитальной скорости — примерно в девять раз превышающей скорость звука - и он обогнал ЗРК.”

“Таким образом, экипаж действительно нарушил воздушное пространство России. Почему?”

“Я отдал приказ сделать это, сэр”, - сказал Патрик. И президент, и глава администрации кивнули — они уже догадались об этом. “На борту "Черного жеребца" было четыре пассажира — четыре "жестяных человечка" из Военно-воздушных сил - и я хотел, чтобы космоплан как можно скорее оказался на земле, чтобы подготовить его к следующей миссии. Первоначальный план полета предусматривал полет космоплана по юго-восточной орбите, что уводило бы его от воздушного пространства противника, но означало бы удержание их в воздухе в течение дополнительных трех часов или дольше и не предоставило бы экипажу запасных военных аэродромов для посадки. Основываясь на этих факторах, я загрузил план суборбитального полета экипажу, который доставил их прямо обратно в Страну Грез ... ”

“Над Россией”.

“Да, сэр. Но космоплан все время ускорялся и набирал высоту — он не снижался и не замедлялся, как это было бы с боеголовкой или ракетой. Космоплан не был вооружен ничем, кроме ручного пехотного вооружения - у него не было оружия массового поражения или любого другого вида штурмового оружия любого рода ”.

“Ничто из этого не имеет ни малейшего значения, генерал”, - огрызнулся Минден. “Пресса собирается поднять шумиху по этому поводу, и Конгресс собирается вмешаться обеими ногами”.

“Вы снова это сделали, генерал Макланахан”, - с горечью сказал министр обороны Гарднер. “Ты начинаешь выглядеть так же плохо, как Оливер Норт во времена "Иран-Контрас", руководящий собственным агентством тайных операций прямо из подвала Белого дома”.

“Я санкционировал миссию над Ираном, Джо…с вашего благословения, как бы неохотно это ни было”, - напомнил ему Президент.

“Я считаю миссию по оказанию помощи Бужази успешной, сэр”, - сказал Гарднер. “К сожалению, решение генерала Макланахана отправить космоплан обратно над Россией, вполне возможно, перечеркнет все хорошее, что сделал его экипаж. Это точно убьет проект ”Черный жеребец "." Он повернулся к президенту и добавил: “Я рекомендую приостановить проект "Черный жеребец" до проведения расследования относительно того, было ли необходимо незаконно отправлять его через территорию России без разрешения. Вам будет необходимо отстранить Макланахана от его должности в Белом доме и определенно не рассматривать его кандидатуру на пост командующего HAWC до окончания расследования. Мы также должны объявить о приостановке всех полетов на космоплане "Черный жеребец". Мы можем называть это "проверкой безопасности ’ или ‘пересмотром политики’, как угодно, что звучит уместно, но они остаются на местах на неопределенный срок ”.

“Это типичная нервная реакция на что-то подобное, Джо - нам тоже не нужно этому потакать”, — сказал вице-президент Хершел. “Все, что сделал экипаж, это пролетел над Россией — они не атаковали и не предприняли ничего враждебного”.

“Это будет не так, как это воспринимается”.

“Мы не знаем, как это будет воспринято, Джо”, - возразила Морин. “Все, что я говорю, это то, что мы не должны бросать Патрика — генерала Макланахана - или ... или экипаж космоплана на произвол судьбы, пока не узнаем факты”.

“Я понимаю ваши чувства и восхищаюсь вашей преданностью Макланахану, мисс вице-президент, но...”

“Но ничего, господин министр”, - отрезала она. “Мои чувства к генералу не имеют к этому никакого отношения. Я...”

“Хватит, все вы”, - вмешался Президент. “Морин, в этом случае у меня нет выбора. Мы знаем, что пресса и противники программы создания космоплана ”Черный жеребец" собираются использовать этот инцидент против этой администрации и против проекта, и я не хочу давать им больше поводов для использования против нас ". Он на мгновение задумался; затем: “Я сажаю космопланы на землю, пока не уляжется шумиха из-за пролета и Сенат не завершит свою полуночную охоту на бекасов. Это ясно, генерал Макланахан?”

“Да, сэр”.

“Патрик, ты вернешься на свой пост в Белом доме”, - продолжил президент. “Я не хочу, чтобы ты приближался к Стране Грез. Вы все еще специальный советник президента и на вас распространяются привилегии исполнительной власти. Вы позволяете нам принимать любые комментарии по инциденту с космопланом. И вы не ступите ногой на боевой самолет, даже если он просто доставит вас в Вашингтон. Какое-то время ты летаешь за письменным столом, прямо здесь, в костюме и галстуке. Понятно?”

“Да, сэр”.

“Доктор Карсон, я бы хотел, чтобы ты отправил сообщение в российское посольство с извинениями за пролет, пообещав им, что это больше не повторится, заверив их, что космический корабль не был вооружен, не шпионил за Россией или любой другой страной и не представлял никакой угрозы для России ”, - продолжил Президент. “Вы даже можете предложить заплатить за ракеты, которые они выпустили по космоплану ... Те, которые космоплан обогнал. Мы не будем предоставлять никаких других подробностей. Тони упомянет об этом коммюнике é для прессы ”.

“Да, господин президент”.

“У кого-нибудь есть для меня что-нибудь еще?” - спросил Президент.

“Да, сэр”, - ответил Патрик. “Я смотрю на снимки библиотеки Рухоллы Хомейни в Куме, сделанные всего несколько минут назад, и кажется, что библиотека была уничтожена”.

“Что?” - воскликнул министр обороны. “Уничтожен кем? Макланахан, клянусь, если бы ты имел к этому какое-то отношение...!”

“Скорее всего, это сделал генерал Бужази”, - сказал Патрик. “Он выполняет свое обещание уничтожить теократию. Я никогда бы не ожидал, что он убьет их, но я верю, что это то, что он сделал ”.

“Я не слышал, чтобы Макланахан отрицал, что он имел к этому какое-либо отношение!”

“Патрик? Давайте послушаем это”, - сказал Президент.

Если Патрика и задело обвинение или просьба президента, он этого не показал. “У нас нет космопланов или какого-либо оружия на орбите, сэр”, - ответил Патрик.

“Что насчет спутников, которые передали вам эти снимки сверху?” - Спросил Гарднер. “Сколько еще спутников у вас на орбите?”

“У нас есть группировка из четырех спутников NIRTSAT на круговой орбите, первоначально обеспечивающая наблюдение и коммуникационную поддержку миссии "Черный жеребец", а теперь обеспечивающая наблюдение за северным и центральным Ираном”, - ответил Патрик. “Эти спутники прекратят работу примерно через шесть дней. Мы находимся в процессе запуска другой группировки более стойких разведывательных спутников на эллиптическую орбиту над восточной Россией, поддерживая долгосрочное наблюдение за наземным противоспутниковым лазерным объектом Кавазня. У нас нет другого космического корабля на орбите ”.

“Кавазня? Какого черта ты смотришь ”Кавазню"?" Вице-президент Хершел заметил. “Это место было разрушено десятилетиями ago...by ты.”

“Мы считаем, что космоплан "Черный жеребец" был поражен мощным лазером из окрестностей Кавазни”, - сказал Патрик.

“Что...?”

“У тебя есть доказательства этого, Патрик?”

“Нет, мэм. Вот почему мы собираемся запустить спутники наблюдения как можно скорее ”.

“Если русские хотят пожаловаться на пролеты космопланов, может быть, нам следует пожаловаться на то, что по нашему самолету стреляют из их лазера!”

“Я бы предпочел не делать этого, мэм”, - сказал Патрик. “Сначала мне нужно время, чтобы сделать несколько фотографий и собрать больше информации”.

“Почему — чтобы вы могли спланировать и осуществить еще одно скрытое нападение на Россию?” Насмешливо спросил министр обороны Гарднер. “Это твой стиль, не так ли, Макланахан — хранить всю информацию, которую ты собираешь, для себя и нападать, не получая разрешения? Вы следуете старой поговорке: лучше просить прощения, чем спрашивать разрешения. Верно, генерал?”

“Хватит, Джо”, - сказал Президент. “Я был в Белом доме, когда русские впервые выпустили эту штуку, и это было самое страшное оружие, с которым мы когда-либо сталкивались, за исключением их ядерных ракет. Мы полагаемся на космические корабли намного больше, чем двадцать лет назад. Если это была Кавазня, русские должны немедленно закрыть ее, или мы уничтожим ее снова ”.

“Ты уверен, что хочешь ограничить парк космопланов сейчас, в свете этого нового события, Кевин?” - Спросила Морин Хершел вполголоса. “Если бы нам пришлось действовать против этого лазера, космопланы могли бы быть единственной системой вооружения, не считая баллистической ракеты с подводным пуском, которая может справиться с ним”.

“Полеты космопланов остаются ограниченными”, - сказал президент достаточно громко, чтобы все в комнате услышали. “Мы разберемся с Кавазней дипломатично. Понял это, Патрик?”

“Да, сэр”.

“Джонас, я хочу знать все об этом лазерном объекте как можно скорее”, - сказал президент. “Генерал Макланахан, отмените ваши планы по вводу новой группировки спутников для наблюдения за Кавазней. Пусть генерал Спаркс координирует разведывательную работу с Национальным разведывательным управлением и АНБ — у Военно-воздушных сил есть привычка выдавать информацию только постфактум.”

“Это не входит в наши намерения, сэр”, - возразил Патрик более оборонительным тоном, чем намеревался. “Мы своевременно делимся всей нашей информацией ...”

“Генерал”.

“Да, господин президент, мы немедленно отменяем настройку нашего созвездия”.

“Спасибо”. Президент кивнул своему начальнику штаба, который немедленно нажал кнопку “ВЫКЛ.” на видеофоне.

“Я согласен с тем, что вы возвращаете Макланахана в Белый дом, сэр”, - прокомментировал советник по национальной безопасности Спаркс после того, как терминал видеофона отключился, “но я больше не буду принимать от него никаких отчетов или запросов любого рода, если я не попрошу их сначала. Он может сидеть в подвале и весь день крутить своими большими пальцами, мне все равно ”.

“У меня будет для него масса дел”, - сказал президент.

“Это будет важно, если мы намерены защищать его в соответствии с привилегиями руководства”, - отметил начальник штаба Минден. Он взял папку у помощника, который поспешил в Овальный кабинет. “Различные юридические консультанты любого комитета Конгресса, которые захотят вызвать его в суд, наверняка выяснят, просто ли он занимает место в офисе в подвале. Если они поверят, что мы просто прячем его здесь, они легко преодолеют завесу привилегий исполнительной власти.”Он сделал паузу, затем сказал: “И вот первая повестка: Сенатский комитет по вооруженным силам, называет всех обычных игроков в Белом доме, включая Макланахана. Запрошено сенатором Барбо как высокопоставленным членом, но подписано председателем ”.

“Передайте это в офис адвоката и просейте список вниз”.

“Да, сэр”, - сказал Минден.

“Было бы полезно, если бы вы сами поговорили с сенатором Барбо, господин президент”, - предложил министр обороны Гарднер. “Наедине”.

Президент взглянул на Миндена, заметил заговорщическую улыбку на его лице и хмуро посмотрел на них обоих. “Ты теперь сводничаешь для меня, Джо?”

“Мы точно знаем, чего хочет женщина, что ее мотивирует и что ее мучает”, - серьезно сказал Минден, но улыбка осталась. “Ее так же трудно прочесть, как на развороте Playboy”.

“Придерживайся проблем, Карл”.

“Чего она хочет, помимо постоянно возрастающих доз власти и влияния, так это сильных ударных сил дальнего действия, основанных на пилотируемых и беспилотных бомбардировщиках — построенных и базирующихся в Луизиане, разумеется”, - сказал Гарднер. “Пентагону нужны сбалансированные, мощные, гибкие, эффективные силы, состоящие из бомбардировщиков наземного базирования, штурмовиков морского базирования и подводных лодок с баллистическими ракетами. Космические самолеты могут быть добавлены в смесь, но на их разработку уйдет по меньшей мере десять, а возможно, и двадцать лет. Если мы отложим их в долгий ящик и пересчитаем деньги, то через пять лет у нас на вооружении будут надежные бомбардировщики и штурмовики — это меньше половины времени, которое потребуется для создания гаджетов Макланахана ”.

“Макланахан утверждает, что бомбардировщики и палубные самолеты представляют собой устаревшую технологию двадцатого века”, - сказал вице-президент Хершел. “Космопланы представляют двадцать первый век. Они доказали, что могут выполнять свою работу, даже на этом начальном этапе эксплуатационных испытаний ”.

“Нанятая должным образом, может быть, это и так, мисс вице-президент”, - сказал Гарднер. “Но прямо сейчас только один человек знает, как пользоваться этими проклятыми штуковинами”.

“Вы имеете в виду, что из-за того, что этот человек - Патрик Макланахан, вы хотите отложить всю программу в долгий ящик?”

“Я просто не доверяю этому парню, вот и все, мисс вице-президент”, - сказал Гарднер, покорно разводя руками. “Любой другой генерал запросил бы разрешение на полеты этих космопланов над Россией или, по крайней мере, уведомил бы нас заранее. Не Макланахан. И это не первый раз, когда он преподносит сюрприз Белому дому или Пентагону ”.

“Он выполняет свою работу...”

“Он не такой гуру, каким все его считают”, - утверждал Гарднер. “Не так давно Макланахан требовал больше денег на свои роботы-бомбардировщики, гиперзвуковые ракеты и модные бортовые лазеры ...”

“Это было до американского Холокоста, Джо”.

“Именно. Теперь у нас нет бомбардировщиков в инвентаре, за исключением горстки этих самолетов-роботов. Это та сила, которую нужно перестроить заново, а не космические самолеты. Макланахан бредит. У него раздутое эго, которое заставляет его думать, что у него есть ответы на все вопросы ... ”

“Речь идет не о человеке, а о системе вооружения...”

“К сожалению, сейчас они кажутся одним и тем же, мэм”, - сказал генерал Спаркс. Он повернулся к президенту и добавил: “Я согласен с министром обороны, сэр: если мы вложим все наше доверие и финансирование в эти космопланы, мы можем не увидеть отдачи от наших инвестиций в течение двадцати лет — если вообще увидим”.

“Но альтернатива - бомбардировщики, которым требуется двенадцать часов и полдюжины самолетов поддержки, чтобы достичь цели, или корабли, которые можно потопить одной торпедой или крылатой ракетой?” - спросил Президент. “Это лучшее, что могут сделать Соединенные Штаты?”

“Мы не говорим о винтовых бомбардировщиках и деревянных парусниках”, - утверждал Гарднер. “Мы говорим о нескольких эшелонах беспилотных бомбардировщиков-невидимок, несущих оружие дальнего действия, современных авианосцах и новейших палубных самолетах и вооружениях, собранных и развернутых в течение пяти лет. Возможно, это не самая последняя и совершенная технология, но она на много лет лучше, чем у противника ”.

“И мы бы поставили это на кон скорее раньше, чем позже, и имели бы рабочую силу, образование и инфраструктуру для поддержки всего этого”, - добавил Спаркс. “Я действительно считаю, что это лучший выбор, чем вкладывать большую часть бюджета в непроверенные технологии”.

“И это позволило бы избежать множества политических споров в Конгрессе, ” вмешался начальник штаба Минден, “ которым из-за Макланахана мы не можем позволить сейчас предаваться”.

“Это называется ‘умиротворением’, Карл — попытка прекратить жалобы или уменьшить трудности путем уступок или отказа от желаний или целей”, - сказала Морин. “Нет причин избегать конфронтации, ни в Конгрессе, ни где-либо еще. Президент знает, чего он хочет. Мы должны поддержать его ”.

“Держитесь, держитесь”, - сказал президент. “Речь идет не о принуждении к соглашению или запугивании друг друга, чтобы добиться своего. Мы все хотим одного и того же: безопасности для Соединенных Штатов Америки. Даже в ее самых откровенных партизанских политических интригах, я полагаю, даже такие зажигательные оперативники, как Стейси Энн Барбо, хотят того же самого ”.

Кевин Мартиндейл наградил каждого из них прямым, строгим выражением лица, затем сказал: “Вот как это будет работать, ребята: вы дадите мне все свои комментарии, "за" или "против", как бы вы это ни рассматривали, без колебаний или личных нападок; я приму все это во внимание и приму решение. Я ожидаю, что вы поддержите любой план, который я предложу. Если вы не можете поддержать меня, подайте заявление об отставке, и оно будет неохотно, но быстро принято ”.

Он еще раз обвел взглядом лица своих сотрудников национальной безопасности, затем добавил: “Нет причин, по которым это решение должно быть проверкой политической воли, но каким-то образом оно стало таковым. Я уверен, что это из—за денег - двести, триста миллиардов долларов в течение следующих десяти лет трудно игнорировать. Я не хочу ссориться, и я не думаю, что нам нужно ссориться из-за этого. Но я пробыл в Белом доме шестнадцать лет, а в Вашингтоне вдвое больше — я знаю, что политические войны за территорию начинаются гораздо реже. Если это битва, которую они хотят, они получат хорошую.

“Но я не хочу никаких баталий в Белом доме или публично между людьми в этом зале или кем-либо еще, кто мне подчиняется, включая Макланахана”, — продолжил президент. “Моя дверь открыта для всех вас в любое время. Скажи мне, что ты думаешь; скажи мне, чего ты боишься. Я буду слушать. В противном случае, вы держите свои ловушки на замке, если это не то, что вы были проинформированы, что вы можете сказать. Если ты не можешь соблюдать это простое правило, я укажу тебе на дверь. Понял?” По всему Овальному кабинету пронесся шепот “Да, господин президент”. “Хорошо. А теперь убирайся к черту, чтобы я мог что-нибудь сделать с этой головной болью ”.

ГЛАВА 4

ОФИС ДИРЕКТОРА ПО

ВЕРХОВНЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПО НАЦИОНАЛЬНОЙ безопасности,

ТЕГЕРАН, ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА ИРАН

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Это абсолютная мерзость!” - кричал аятолла Хасан Мохтаз, директор Высшего управления национальной безопасности, конгломерата военных, гражданских и религиозных лидеров, которые консультировали Верховного лидера Ирана по военным вопросам. “То, что это должно произойти в самом священном месте Исламской Республики, является ничем иным, как преступным скотством!”

“Генерал Ясини должен быть арестован и обвинен в государственной измене за его несанкционированную встречу с Бужази и за преступный сговор при нападении на Кум”, - сказал полковник Золкадр. “Я лично привлеку его к ответственности. Он и все его исходящие сообщения из Министерства обороны будут тщательно отслеживаться на случай, если он попытается связаться с Бужази. Он должен быть отстранен от должности и помещен в одиночную камеру, чтобы помешать ему использовать свой персонал или служебные привилегии для действий против нас ”.

“Я думаю, что это мудрая предосторожность, но нам понадобится разрешение Высшего руководящего совета или самого факиха, чтобы санкционировать такой шаг против начальника штаба”, - сказал Мохтаз. “Хотя я не верю, что Ясини предал бы правительство и народ, как это сделал Бужази, их дружба сильно запутывает уравнение. Если Ясини действительно встречался в Куме с Бужази, когда была уничтожена библиотека, и у него был малейший намек на то, что должно было произойти, это, безусловно, случай заговора с целью совершения государственной измены, и с ним нужно поступить соответствующим образом ”.

“Да, ваше превосходительство”, - ответил Золкадр.

“Каков ваш план борьбы с Бужази и его кровожадными преступниками, полковник?”

“Конечно, не тактика "подождать, а затем объявить амнистию", ваше превосходительство, как отстаивает Ясини”, - сказал командир Пасдарана. “У Бужази гораздо больше людей, которых нужно накормить, экипировать и переместить, и поэтому он будет отчаянно нуждаться в пополнении запасов — вопреки тому, что считает Ясини, Бужази не может укомплектовать силы размером с батальон, находясь на суше или попрошайничая у гражданских лиц. Он, безусловно, будет нацелен на базы снабжения — у него нет выбора. Вот как я предлагаю его уничтожить”.

Он разложил карту на столе для совещаний, чтобы аятолла мог изучить ее. “Склады снабжения Пасдарана в Арāн были эвакуированы и брошены из-за химической газовой атаки, устроенной Бужази”, - продолжил Золкадр, - “но с тех пор газ рассеялся. Если окажется, что мы этого не знаем, и Бужази вернется, чтобы разграбить остальные склады, мы можем окружить его ”.

Аятолла Мохтаз смотрел на карту, но он думал не о плане — он думал о том, кого поддержать в этом конфликте — это был гораздо более насущный вопрос для его собственной безопасности и будущего благополучия, чем то, что имел в виду Бужази.

Обычно считалось, что регулярные вооруженные силы были более светскими, чем пасдаранские, и поэтому с меньшей вероятностью поддерживали клерикальный режим. Но пока пасдаранцам не удалось захватить Бужази — фактически, повстанцы неуклонно превращались в серьезную боевую силу, несмотря на преследование Пасдарана. План Ясини состоял в том, чтобы разобраться с Бужази логично и рационально, взывая к чувству чести и долга своего солдата перед своей страной и своими людьми. Золкадр просто хотел заманить его в ловушку, а Бужази, похоже, был хорошо подготовлен, чтобы вывернуться из любой ловушки, особенно из той, что расставил Золкадр. Какая из них с наибольшей вероятностью увенчалась успехом?

Что ж, подумал он, выбора действительно не оставалось. Если бы Мохтаз хотя бы намекнул на поддержку регулярной армии в Пасдаране, он был бы немедленно арестован, заключен в тюрьму и, вероятно, казнен. Бужази представлял регулярную армию, и он уже убил очень многих политиков и лидеров — любой, кто хотя бы отдаленно напоминал, что поддерживает его, был обречен…

... как у Ясини, если бы было показано, что он на самом деле встречался в Куме с Бужази до того, как библиотека была уничтожена.

“Я представлю ваше предложение всему действующему Совету Безопасности, полковник”, - сказал Мохтаз, “но вы должны ожидать одобрения в очень скором порядке, поэтому вы должны быть готовы действовать”.

“Да, ваше превосходительство. Все будет готово”.

“Очень хорошо”. Мохтаз на мгновение задумался; затем: “Еще кое-что”.

“Да, ваше превосходительство?”

Священнослужитель отвернулся от Золкадра, как бы дистанцируясь от своих собственных слов, затем сказал: “Вы уверены, что Ясини был в Куме, встречался с Бужази, без тени сомнения ...”

“У меня есть много свидетелей, которые подтвердят это, ваше превосходительство, а также дадут показания о перехваченных радиопередачах между ними непосредственно перед уничтожением библиотеки”. Золкадр надеялся, что все это правда — его фактическая информация была получена из сплетен и слухов о том, что Ясини, возможно, направляется в Кум, чтобы проверить ситуацию в библиотеке Хомейни и лично возглавить спасательную миссию.

Мохтаз кивнул, все еще отвернувшись от Золкадра, затем сказал: “Тогда его вина не вызывает сомнений. Поступайте с этим так, как считаете нужным ... генерал Золкадр”.

ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЕ АЭРОКОСМИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ

ЦЕНТР, авиабаза ЭЛЛИОТТ, НЕВАДА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Вы сказали им, что мы еще не были на орбите, когда пролетали над Россией, сэр?” Недоверчиво спросил капитан Хантер Ноубл. Он встречался с Патриком Макланаханом, Дейвом Люгером, Энн Пейдж, Хэлом Бриггсом и Крисом Волем в зоне инструктажа боевого состава на военно-воздушной базе Эллиот.

“Что ты ожидал услышать от генерала, Бумер?” Спросил Дейв.

“Ложь, конечно”, - ответил Хантер как ни в чем не бывало. “Единственными парнями, которые могли нас выследить, были русские, и никто больше не верит тому, что они говорят”.

“Тебе нужно немного больше опыта общения с президентом Соединенных Штатов, прежде чем ты начнешь давать советы о том, как лгать сотрудникам национальной безопасности, Бумер”, - предложил Патрик. “Если я правильно помню, тебе было трудно что-либо сказать, когда мы посетили Овальный кабинет”.

“Прикоснисьé. Теперь я буду молчать, сэр ”.

“Благодарю вас”.

“Значит, мы теперь наказаны?” Спросила Энн Пейдж. “Я только что добрался сюда! Я люблю эти маленькие шпильки! Разве мы не можем что-нибудь сделать? Вы специальный советник президента и трехзвездочный генерал, генерал — потяните за кое-какие ниточки, наберите вес ”.

Патрик несколько мгновений молчал, используя свой печально известный “взгляд в тысячу ярдов”, пока его разум перебирал возможности. “Всем внимание — ”Кубик Рубика" пришел в движение", - прокомментировал Дейв Люгер.

Патрик подмигнул Дейву. “Космические самолеты приземлены, мы больше не можем запускать NIRTSats, а те, которые у нас есть для наблюдения за Ираном, упадут с неба менее чем через шесть дней”, - резюмировал он. “Что еще у нас есть?”

“Приседай”, - сказал Бумер. “Мы закрыты”.

“Может быть, и нет”, - сказал Патрик. “У нас все еще есть один актив, который мы можем подключить к интернету, чтобы помочь нам — нам просто нужен кто-то, кто сможет доставить эту штуковину туда, где она нам нужна”.

Энн Пейдж заметила Патрика и Дейва Люгеров looking...at она. “Что?” - спросила она. “Я наказан, как и вы, ребята. Добудь мне разрешение снова полетать на Жеребце, и я отвезу ее куда захочешь”.

“Я не думаю о Жеребце”, - сказал Патрик. “Я подумываю о том, чтобы снова запустить космическую станцию Армстронга”.

“Серебряная башня!” - Воскликнула Энн. “Ты серьезно?”

“Это величайшая платформа для наблюдения из всех существующих”, - сказал Патрик. “Он может просканировать каждый квадратный фут всего Ближнего Востока или Сибири за один проход, включая подводный и подземный. Если мы хотим выяснить, что происходит в Иране — или Кавазинье, если нам снова придется столкнуться с этим — это то, что нам нужно ”.

“По-моему, звучит неплохо, Патрик — мне нравится подходить к этой штуке и включать ее”, - счастливо сказала Энн, настолько взволнованная, что едва могла удержаться на месте. “Но у нас есть единственный способ подняться туда - на шаттле, и требуется по меньшей мере два месяца, скорее шесть, чтобы подготовить его к полету”.

“У нас есть доступ к Ares”, - сказал Дейв Люгер. “Мы были вовлечены в тестирование с самого начала, и мы можем организовать запуск в кратчайшие сроки”.

“Новая ракета-носитель для экипажа?” Заметила Энн. Ares был следующим поколением недорогих, высоконадежных многоразовых тяжелых ракетных установок. Его первой ступенью был твердотопливный ускоритель из пяти сегментов, аналогичный твердотопливным ракетным ускорителям Шаттла; его второй ступенью был ускоритель на жидком топливе, усовершенствованный по сравнению с двигателем J-2 Saturn-V. “Круто. Но что насчет Ориона?”

Дейв покачал головой. “Нам так и не удалось поиграть с Crew Exploration Vehicle, только с ускорителем”, - сказал он. "Орион" - название новой серии пилотируемых космических аппаратов, предназначенных для замены транспортной системы "Шаттл". Напоминающий космический корабль "Аполлон", "Орион" мог перевозить до шести астронавтов и был спроектирован так, чтобы его можно было настроить для любой космической миссии - от низкой околоземной орбиты до полета на Марс. “Но у нас действительно есть грузовая платформа, которую мы использовали для тестирования дозатора метеоритного оружия”.

Энн покачала головой. “Арес" не поможет, если грузовой этап не сможет перевозить пассажиров”, - сказала Энн. “Нам нужны по крайней мере два человека на борту "Серебряной башни", чтобы снова подключить ее к сети и управлять системами наблюдения”. Она сделала паузу, улыбнулась и добавила: “И я, чтобы командовать им, конечно. Нам нужна миссия шаттла. Мы садимся на следующий рейс шаттла, поднимаемся на борт, перезапускаем экологические системы и повторно активируем датчики станции и каналы передачи данных ”, - сказала Энн Пейдж. “Когда следующий рейс?”

Дэйв обратился с запросом к “Дежурному офицеру”, электронному виртуальному помощнику в Dreamland, и получил ответ мгновением позже. “Четыре месяца”, - ответил Дейв Люгер. “Слишком долго. Что бы ни случилось в Иране, это произойдет через четыре дня ”.

“Что ж, давайте составим более раннюю версию”.

“Мы говорим о том же Национальном управлении по аэронавтике и исследованию космического пространства, что и я?” - Спросил Патрик. “НАСА настолько сверхосторожно, что, если мы внесем простое изменение в полезную нагрузку на пять фунтов, они либо отменят полет, либо отложат его на шесть месяцев для изучения всех возможных последствий. Если бы это была программа ВВС, как ”Черный жеребец ", у нас мог бы быть шанс ".

“Что насчет американского космоплана?”

“Отменен много лет назад”.

“Жеребец может это сделать”, - сказал Бумер.

“Ни за что”, - сказала Энн. “Последнее, что я знал, Серебряная башня была на орбите в двести с лишним миль. Как высоко ты можешь поднять шпильку? Я не думал, что это может подняться выше, чем на сотню миль или около того ”.

“Он может легко преодолеть двести миль — если бы это была миссия в один конец”, - как ни в чем не бывало сказал Бумер.

“Миссия в один конец?” - Спросил Патрик.

“Я не рассчитал точную потребность в топливе, сэр, но я бы предположил, что "Стад" израсходует почти все свое топливо, чтобы проехать до двухсот миль”, - сказал Бумер. “Поскольку я предполагаю, что мы будем использовать грузовой отсек для пассажиров, некоторых припасов и стыковочной системы, там нет места для дополнительного топлива для возвращения, даже для повторного входа в атмосферу, подобного баллистическому шаттлу. Для возвращения его пришлось бы заправить на станции.”

“Что означает, что если вы не сможете добраться до станции или не сможете состыковаться ...”

“Мы застряли бы на орбите, пока нас не спасли”, - сказал Бумер. “Но нам просто нужно убедиться, что мы все сделали правильно с первого раза”.

“Пассажирский модуль готов к полету?”

“Конечно. Мы можем установить стыковочный адаптер и воздушный шлюз на пассажирский модуль. Мы можем перевезти двух пассажиров плюс команду Жеребца и все равно доставить всех на станцию. Нам пришлось бы взять с собой реактивное топливо и взлететь на шаттле или на ракете-носителе "Арес" с грузовой ступенью. Это можно сделать?”

“На станции есть грузовой док, совместимый с Союзами и Agena, и универсальный стыковочный адаптер для экипажа, так что мы можем стыковаться и пополнять запасы одновременно”, - сказала Энн. Беспилотные российские модули "Союз" обеспечивали снабжение российской и Международной космических станций, в то время как модули Agena обеспечивали снабжение американской станции "Скайлэб". “Мы несколько раз заправляли Америку на станции”.

“Мы можем использовать грузовую ступень Ares, чтобы доставить авиатопливо и BOHM на станцию для дозаправки XR-A9”, - сказал Дейв. “В нем достаточно места, чтобы нести это, и материал достаточно стабилен, чтобы выдержать запуск. Нам просто нужно убедиться, что в ”Серебряной башне" есть все необходимое для обслуживания Жеребца ".

“У вас точно такое же оборудование, которое использовалось для обслуживания американского космоплана”, - сказала Энн. “Это сработает. Доставь жеребца и грузовой этап ”Ареса" в Серебряную башню, и мы сможем заправить его."

“Я никогда раньше не ставил Черного жеребца в док”, - сказал Бумер. “Я имею в виду, я знаю, что могу это сделать — я могу управлять этой штукой, куда ты захочешь, — но ...”

“Если он не сможет этого сделать, команда окажется в затруднительном положении”, - сказал Дейв.

“Разве вы не можете просто припарковать космоплан рядом со станцией, а затем просто выйти в открытый космос с космоплана на станцию?” - Спросил Патрик.

“Вы можете, но выход в открытый космос - безусловно, самое опасное занятие во всех космических полетах”, - сказала Энн. “Требуются тренировки, чтобы добиться правильных движений. Нажимайте, когда не должны, пропустите прыжок или захват, активируйте неправильный переключатель, и вы можете в мгновение ока улететь в Неверленд — или упасть на Землю и сгореть, как метеорит. Запутай веревку или пуповину, и ты можешь быть как капитан Ахав, заарканившийся в Моби Дике на всю вечность. Чем больше расстояние между космическими кораблями, тем больше опасность. Двадцать футов покажутся двадцатью милями вверх там.” Она посмотрела на Хантера. “Я даже не думаю, что мы сможем надеть костюм ЕВЫ в стиле шаттла на Черного жеребца. Нам придется использовать скафандры в стиле "Джемини" или "Скайлэб" — только скафандры высокого давления и баллоны с запасным кислородом, с простыми привязными устройствами. Я даже не думаю, что Черный жеребец создан для пуповин, не так ли?”

“Мы никогда не собирались совершать выходы в открытый космос со Стада”, - сказал Бумер. “Черт возьми, нам придется модифицировать переключатели безопасности приседания, чтобы мы могли открывать козырьки при убранном шасси”.

“Но это можно сделать?” - Спросил Патрик. “Мы можем доставить "Черного жеребца" на космическую станцию Армстронга, пристыковаться или вылезти и отправиться в космос пешком до станции?”

“Конечно”, - сказала Энн. “Есть миллион вещей, которые могут пойти не так, но это типично для любой космической миссии. Я не понимаю, почему мы не можем этого сделать ”.

“Астронавты шаттла довольно часто выходили в открытый космос с привязью”, - сказал Дейв. “Даже астронавты "Джемини" и "Аполлона" все время совершали небольшие выходы в открытый космос. Каждая миссия ”Скайлэб" предусматривала несколько выходов в открытый космос для обслуживания проводимых экспериментов."

“Но каждому выходу в открытый космос предшествовали месяцы тренировок и годы изучения конструкции и испытаний”, - сказала Энн. “Мы пытаемся собрать все это воедино за несколько часов. Нам нужно отправить туда несколько опытных членов экипажа. Я доброволец. Есть какие-нибудь идеи для другого?”

Патрик улыбнулся и кивнул. “Дэйв, соедини меня с Каем Рейдоном по телефону”, - сказал он. Дэйв улыбнулся, кивнул, затем поднял телефонную трубку.

“Рейдон, пилот шаттла?” Спросила Энн. “Давненько не видел его в баре — уверен, он задолжал мне несколько раундов. Он все еще работает в НАСА?”

“Был”, - сказал Патрик. “Его перевели на базу ВВС Лос-Анджелеса и назначили ответственным за программу, которую только что отменили, и недавно он пришел ко мне в поисках летной работы. Возможно, ты слышала об этой программе, Энн: Гермес ”.

“Проект космоплана Европейского космического агентства? Это было отменено много лет назад. Рейдон не такой уж старый.”

“Название было намеренно использовано, чтобы сбить людей с толку”, - сказал Патрик. “Кай был вовлечен в другой проект с таким названием. Вы знали это как ”Скайболт"."

“Скайболт!” - Воскликнула Энн Пейдж. “Это мой проект! Что, черт возьми, происходит, сэр?”

“Скайболт", лазер космического базирования?” - Спросил Бумер. “Он все еще там, наверху?”

“Энн, ты действительно верила, что США потратят два миллиарда долларов и пять лет на запуск огромной космической станции на орбиту, а затем просто оставят ее там?” - Спросил Дейв Люгер. “Когда Рейдон получал докторскую степень в Технологическом институте ВВС, его диссертация была посвящена реактивации ”Скайболта"."

“Я знаю, я знаю, генерал — я была в его докторской комиссии”, - сказала Энн. “Этот парень великолепен. Но предложение так никуда и не ушло. Я был в сенатском комитете, контролирующем финансирование военно-космических программ, и я несколько раз откладывал бюджетные циклы, чтобы получить деньги для их возобновления. Этого никогда не было ”.

“Скайболт" перешел на финансирование жизнеобеспечения в рамках бюджета HAWC на исследования в области передовых технологий”, - объяснил Патрик. “Официально деньги пошли на дозаправку и обслуживание космической станции "Армстронг", чтобы поддерживать ее в воздухе, и на использование систем станции в качестве средства снижения рисков для программ космического радара и космической инфракрасной системы. Неофициально, мы перевели немного денег в Skybolt. Деньги заканчиваются в конце этого финансового года. После этого у нас будет достаточно денег максимум на три полета шаттлов в течение следующих двенадцати месяцев, чтобы забрать со станции все, что мы сможем, полезное , прежде чем она снова войдет в атмосферу.”

“Они не хотят тратить несколько жалких миллионов в год, чтобы спасти космическую станцию стоимостью более трех миллиардов?” Спросила Энн. “Персонажи в Конгрессе иногда могут быть настоящими придурками — я должен знать. Так Рейдон был в Серебряной башне?”

“Несколько раз. Это засекречено”.

“Это хорошо”, - сказала Энн. “И он опытный пилот шаттла, так что он может справиться со стыковочными работами. Итак, мы заставили меня и Рейдона включить станцию — все, что нам нужно, это чтобы молодой Хантер Ноубл подвез нас туда.”

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛЕС СТЕРДЖЕН-РИВЕР,

НЕДАЛЕКО От озера ВЕРМИЛЛИОН, МИННЕСОТА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

“Итак, кадеты, слушайте”, - сказал капитан гражданского воздушного патруля Эд Харлоу, командир сводной эскадрильи Гражданского воздушного патруля Гранд-Рапидс. Он и группа из тридцати шести кадетов, окружавших его, находились на поросшей травой поляне посреди большого леса в государственном лесу Стерджен-Ривер, примерно в пятидесяти милях к северо-востоку от Гранд-Рапидс в северо-восточной Миннесоте. Кадеты, одетые в камуфлированную форму, бейсбольные кепки и армейские ботинки, были в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет. “Это наше последнее упражнение в этом лагере, но оно также и самое важное, так что будьте внимательны.

“Мы сосредоточились на выполнении многих функций поиска, спасения, оказания первой помощи, связи и критической поддержки в рамках миссии гражданского воздушного патрулирования. Но все наши процедуры касаются использования нашего оборудования, технологий и навыков для оказания помощи другим, попавшим в беду. Но что, если мы попадем в беду во время выполнения задания? Что, если вы заблудитесь или совершите аварийную посадку во время полета? Как мы вообще понимаем, каково это - находиться в ситуации поиска, выживания или побега и уклонения? Наше заключительное упражнение будет заключаться в том, чтобы увидеть, насколько хорошо вы можете помочь себе, если окажетесь в трудной ситуации.

“Это упражнение скорее для укрепления доверия, чем процедурная эволюция”, - продолжил командир CAP. “Ваша цель проста: собрать как можно больше различных маркеров целей за четыре часа и вернуть весь полет в исходную точку в центре тренировочной зоны. Выигрывает полет, собравший наибольшее количество маркеров за наименьшее время.

“Мы находимся в лесистой местности площадью около десяти квадратных километров, ограниченной озером Вермиллион на севере и востоке, шоссе стейт-парк на востоке и шоссе Двадцать четыре на юге и западе — если вы встретите какой-либо из этих основных ориентиров, вы будете знать, в какую сторону двигаться, чтобы сориентироваться и вернуться к цели. Мы отвезем вас к исходным точкам на разных участках тренировочной площадки и одновременно освободим вас. Маркеры расположены в замаскированных металлических ящиках с боеприпасами, отмеченных на ваших картах. Когда вы найдете банку, каждый рейс забирает из нее только один маркер, а остальные оставляет.

“Чтобы сделать это более интересным, у вас есть возможность фиксировать отметки другого рейса”, - продолжил командир CAP. “У всех вас лазерные мишени и безопасные для глаз лазерные пистолеты. Если вы столкнетесь с другим рейсом, и если вы сможете поразить лидера полета до того, как он ударит вас, вы захватите его метки. Дальнобойность орудий составляет всего тридцать футов или меньше, поэтому вам нужно находиться довольно близко к вашей цели, чтобы поразить ее. Вы можете вернуться к ранее обнаруженной банке, чтобы получить другой маркер, но помните, что только по одному маркеру из каждой банки за полет.” Он ответил на несколько вопросов, убедился, что его четыре рейса по девять курсантов в каждом были экипированы и готовы, затем разделил их по фургонам, которые доставили их к исходным точкам.

Учения продолжались в течение всей второй половины дня. Местность была плоской и холмистой, с многочисленными пешеходными тропами, пристройками, указателями и другими ориентирами, чтобы сделать испытание сложным и не дать никому заблудиться. Сотрудники Харлоу выступали в роли судей и помогали любым курсантам, у которых возникали реальные трудности с полетами, но большинство этих курсантов, все из северной Миннесоты и Верхнего полуострова Мичиган, были опытными любителями активного отдыха, и Харлоу не ожидала никаких чрезвычайных ситуаций.

Фактически, полеты были настолько равномерно распределены, что по мере приближения к четырехчасовому сроку, три из четырех полетов одновременно приближались к целевой точке в центре района учений. Харлоу выставила на поляне руководство каждого полета, и когда кадеты подошли ближе, они побежали через лес к своему флагу. “Как только вы выйдете на поляну, больше никаких лазерных пушек”, - объявил Харлоу в мегафон, увидев, что три группы сходятся к цели. “Заходите, и давайте их пересчитаем”.

Это было странно, подумал он, когда три группы вбежали внутрь — четвертого рейса, рейса “Дельта”, по прозвищу "Красные псы", нигде не было видно. Все полеты были равномерно распределены; Полет Delta, возможно, был немного менее "походным” и более интеллектуальным, чем другие, но это было довольно удивительно — до вылета оставалось всего несколько минут, а Red Dogs все еще нигде не было видно. Обычно они были в состоянии справиться со всем, что делала остальная часть кадетской эскадрильи, но, похоже, сегодня это было не так. Харлоу поднял свою портативную рацию и нажал кнопку микрофона: “Кто-нибудь видел Дельту?” - спросил он. Все ответы были отрицательными.

Что ж, подумала Харлоу, возможно, это немного выпустит пар из пылкого командира звена "Дельта", пятнадцатилетней кадетки-лейтенанта Кейтлин Ванви. В ней была эта раздражающая аура. Она была дерзкой, но не хвастуньей; она была умной, но не всезнайкой; тихой, но не застенчивой; уверенной в себе, но не претенциозной. Это было так, как будто она знала, что она лучше всех остальных, но просто решила не доказывать это. Она вселила в остальных восьмерых членов звена "Дельта" такую же уверенность до такой степени, что команда приобрела ту же индивидуальность, что и ее командир, что не совсем расположило их к остальной части эскадрильи.

Честно говоря, подумала Харлоу, Кейтлин не была надоедливым ребенком — но она была другой. Он мог чувствовать это. Как будто у нее было какое-то магнетическое притяжение, которое каким-то образом привлекало людей на ее сторону. Такой тип личности отталкивал некоторых людей. Более того, она знала, что она другая, что у нее есть эта сила, но она решила не использовать ее по какой—то причине - даже при том, что она использовала ее. Часто.

Харлоу еще раз осмотрел линию деревьев, в замешательстве покачал головой, затем нажал кнопку микрофона: “Давайте вызовем остальных участников полета, затем мы организуем поиск”, - передал он по радио. “Мы сосредоточим наши поиски на двадцать четвертом шоссе и дороге лесной службы. Если они каким-то образом пересекли служебную дорогу, не осознавая этого, они могли быть за пределами парка в ... ”

В этот момент он услышал какофонию пронзительных гудков. Курсанты, направлявшиеся из леса, закрыли ладонями лазерные сенсоры, пытаясь блокировать входящие лазерные лучи, но было слишком поздно — через несколько секунд прозвучал сигнал тревоги командиров каждого полета о цели. “Эй, я сказал, больше никаких лазеров!” - крикнул он. “Кто это делает?”

Пока он наблюдал, члены "Дельта Флайт" появлялись из ниоткуда — с деревьев, из-за кустов, даже из-под земли. Они постучали по командирам полетов и протянули свои руки. Каждый командир звена умоляюще посмотрел на Харлоу, спрашивая, было ли это на самом деле. Он ничего не мог сделать, кроме как пожать плечами, и командиры полетов передали свои маркерные кнопки. Члены "Дельта Флайт" триумфально прошли маршем со своими призами. “Красный пес Дельта” докладывает по указанию, сэр", - сказал старший сержант-кадет младшего звена, мастер-сержант-кадет Даг Ленц, отдавая честь. Он протянул свою руку. “Вот наши данные, сэр”.

“Каждый член вашего отряда должен присутствовать к истечению срока, чтобы заявить о победе, кадет мастер-сержант”, - взволнованно сказала Харлоу, сбитая с толку тем, что именно здесь только что произошло. Он посмотрел на свои часы. “У лейтенанта Ванви есть пятнадцать секунд, чтобы доложить здесь, прежде чем я ...”

“Весь "Красный пес Дельта" докладывает, как было приказано, сэр”, - раздался женский голос. Харлоу развернулся — и увидел Кейтлин Ванви, стоящую прямо за ним, отдающую честь, появившуюся словно из ниоткуда. Она была ниже большинства других своих товарищей по команде, худощавая, с более темным цветом лица, чем у большинства миннесотцев скандинавского происхождения. Ее рыжие волосы были заправлены под кепку, а карие глаза сверкали, выдавая ее радость от того, что она шокировала командира своей эскадрильи…

... и его взгляд был прикован к руке, поднятой к козырьку ее кепки. Он знал, что не должен отвлекаться на это, знал, что это действительно не имеет большого значения. Но каждый раз, когда он видел это, это было так, как будто это было в первый раз. Могло ли это быть частью всепроникающего беспокойства, которое он всегда испытывал рядом с ней?

Харлоу пришлось моргнуть и сделать глубокий вдох, чтобы смыть удивление, прежде чем ответить на приветствие. “Господи, Ванви, как долго ты там находишься?”

“В этом конкретном месте, сэр? Около двух часов.”

“Два часа? Что здесь происходит?” он сорвался.

“Красный пес Дельта" докладывает, как было приказано, сэр”, - сказала Кейтлин, опуская руку. “Мы заявляем о победе”.

“Где ты был? Никто не видел тебя в зоне учений весь день!”

“Мы не ходили в район учений, сэр”, - призналась Кейтлин.

“Что? Куда ты пошел потом?”

“Мы прибыли прямо сюда, сэр”.

“Здесь? Где это ‘здесь’?”

“Сюда, к цели, сэр”.

“Ты что, не понял инструкции, Ванви?”

“Я полагаю, мы прекрасно поняли указания, сэр”.

“Но вы не ходили в зону учений? Сколько маркеров ты собрал?”

Кейтлин быстро сосчитала отметки, которые ей дал сержант. “Мы собрали двадцать пять, сэр”.

“Нет, я имею в виду, сколько ты собрал?” Он мог видеть, что Кейтлин собиралась дать тот же ответ, поэтому он вмешался: “Я имею в виду, сколько ящиков с боеприпасами обнаружил ваш рейс из десяти на курсе?”

“Мы не нашли никого из них, сэр”.

“Ни один из них?”

“Нет, сэр”. Кейтлин начала выглядеть смущенной — Харлоу не могла сказать, было ли это притворством или искренним.

“Тогда как ты можешь претендовать на звание победителя, если не нашел ни одного из маркеров, которые намеревался найти?”

“Мы не собирались ничего искать, сэр”.

“Ты это сказал. Но целью учений было использовать навыки навигации на суше, чтобы найти канистры с боеприпасами, извлечь из этих канистр как можно больше маркеров, а затем вернуться сюда как можно быстрее до окончания периода учений. Я прав, лейтенант?”

“Нет, сэр”.

“Нет?”

“Вы сказали, что целью было встретиться в заданной точке с как можно большим количеством маркеров до окончания учения”, - сказала Кейтлин. “Выигрывает полет с наибольшим количеством маркеров. У нас двадцать пять маркеров. Я считаю, что это делает нас победителями, сэр ”.

До Харлоу, наконец, начало доходить, что происходит, и он почувствовал, как гнев поднимается в его висках. “Вы хотите сказать мне, что на самом деле вы не отправлялись на поиски маркеров, но вы потратили четыре часа, отведенные на это упражнение, на то, чтобы устроить засаду на своих товарищей-кадетов, чтобы забрать их маркеры после того, как они вернутся сюда, к месту встречи?”

“Сэр, целью было собрать маркеры и...”

“Целью учений, лейтенант, было для вас и членов вашего экипажа отработать технику навигации на суше и принять участие в дружеском соревновании в последний день нашего пребывания в лагере, а не устроить засаду своим товарищам по эскадрилье!”

Кейтлин вытянулась по стойке смирно. “Возможно, я действительно неправильно поняла цели учений, сэр”, - сказала она. “Я приношу извинения”. Она подождала несколько мгновений; затем, как раз когда Харлоу подумала, что спор окончен, спросила: “Простите меня, сэр, но…кто выиграл учения, если ”Ред Дог Дельта флайт" - нет?"

Он задавался тем же вопросом — и у него не было ответа. “Речь шла не о "победе" в чем-либо, лейтенант — речь шла о том, чтобы попрактиковаться в навигации по суше, уклонении и методах командной работы, плюс немного повеселиться на свежем воздухе в последний день нашего лагеря”.

“Да, сэр”.

Это был расплывчатый ответ — он знал это, она знала это, и он знал, что она знала, что он тоже это знал. Он посмотрел на нетерпеливые, измученные и счастливые лица Красного Пса Дельты вокруг него, а затем на разочарованные, злые и растерянные лица других членов эскадрильи и понял, что ему лучше оставить все как есть. “Хорошая работа, все вы”, - сказал он. Он посмотрел на часы. “Национальная гвардия Миннесоты будет на стоянке примерно через два часа, чтобы доставить нас на "Чинуке". Оцепите территорию и принесите немного воды. Мы выступаем обратно через пятнадцать минут.” Харлоу отошел от кадетов, чувствуя разочарование от бегства Ванви на затылке.

“Сержант, организуйте зачистку территории”, - сказала Кейтлин Дугу Ленцу, своему сержанту-кадету. Она выбрала два ориентира к северу и западу от центра поляны, на которой они находились. “Мы возьмем этот сектор и оцепим территорию до линии деревьев и на сто метров дальше. Дай мне знать, когда будешь готов, и я присоединюсь к тебе ”.

“Но как насчет учений?” - Спросил Ленц. “Получаем ли мы какое-либо признание за победу в учениях?”

“Вы слышали капитана — призом было успешное завершение упражнения”, - ответила она. Она подошла к нему ближе, улыбнулась и добавила: “Кроме того, мы все знаем, кто победил”.

“Да, мэм!”

“Теперь начинайте. Будьте готовы выступить через одну минуту ”. Ленц отдал честь и затрусил прочь.

“Я полагаю, ты считаешь себя умным, не так ли, Ванви?” - сказал один из других руководителей полета, семнадцатилетний юноша по имени Йоханссон, который выглядел ближе к двадцати семи. Другие руководители полетов разговаривали между собой и, защищаясь, повернулись к Кейтлин, когда она подошла к ним. “Ты чертовски хорошо знал, что мы должны были сами найти эти метки, а не устраивать засады друг на друга и красть их!”

“Конечно, я знала это”, - сказала Кейтлин, “но капитан ясно дал понять, какова была цель, и я составила свой план, основываясь на целях учения, а не на том, что, как я предполагала, мы должны были делать”.

“Ты не победил, и ты только что снова показал всем, какой ты маленький рыжий чудак”.

“Я собираюсь взять этот сектор поляны для зачистки”, - сказала Кейтлин, игнорируя замечание. К ней подбежал сержант-курсант и сказал, что самолет готов к вылету. “Вы, ребята, сами решаете, какие районы вы собираетесь занять”.

“Почему бы тебе просто не увести себя и свои инопланетные руки в лес и не остаться там, урод”, - сказал Йоханссон.

Кейтлин проигнорировала замечание — она привыкла к этому, — но ее друг и курсант сержантского состава, Дуг Ленц, этого не сделал. Прежде чем она смогла остановить его, Ленц — который был не намного крупнее Кейтлин, хотя и был на год старше — крикнул: “Заткнись, придурок!” Затем бросился на другого командира звена. Он получил один хороший удар в грудь командира звена сбоку, а голова Ленца боднула другого парня в подбородок и оставила небольшой порез, но это было все.

Йоханссон оттолкнул голову Ленца вниз и в сторону, затем вытер кровь с его подбородка. “Ублюдок ...!” - пробормотал он, затем сильно ударил Ленца один раз по задней части шеи, и младший парень упал. Руководитель полета повернулся, встал коленом на спину Ленца и занес кулак. “Я собираюсь уничтожить тебя, ты, кусок ...!”

Внезапно он почувствовал, как ботинок ударил его в грудь, и он отшатнулся от молодого кадета. Невредимый, но сбитый с толку, он огляделся, чтобы определить, откуда был нанесен удар ... и он обнаружил Кейтлин Ванви, стоящую между ним и Ленцем, слегка переминающуюся с ноги на ногу, ее руки подняты в защитном жесте ... ее руки, эти руки, показывающие всего по четыре пальца на каждой руке. “Эй!” - крикнул он, поднимаясь на ноги. “Ты отвали, урод!”

“Все кончено”, - сказала Кейтлин. “Я приношу извинения за Дага, и это больше не повторится”.

“Я собираюсь надрать ему задницу!” Сказал Йоханссон. Он взял одного из других руководителей полетов за руку и подтолкнул его к Кейтлин. “Держите этого урода подальше от меня, пока я учу этого придурка не вмешиваться в полет ”Браво"".

Было очевидно, что второй курсант, младший парень по имени Свенсон, не хотел иметь с этим ничего общего, но он поднял руки и встал перед Кейтлин, решив держать ее подальше от своего руководителя полета, пока командир эскадрильи не вернется. Однако, когда он приблизился к Кейтлин, все, на что он мог смотреть, были эти руки и странность того, что выглядело как палец вместо ее больших пальцев…

... и он не видел, как ее левая нога взметнулась и подставила ему подножку. Свенсон тяжело приземлился на спину и решил, что останется на месте — с него уже было достаточно девушки с инопланетными пальцами…

“Что здесь происходит?” Капитан Харлоу прогремел с расстояния в несколько ярдов.

“Группа, десять человек!” - крикнула Кейтлин. Она вытянулась по стойке смирно, но не сводила глаз с командира звена, следя за тем, чтобы он не сделал движения в ее сторону.

“Я спросил, что здесь происходит?” Харлоу снова закричала. “Ванви, я видел, ты только что подставил подножку тому кадету?”

“Да, сэр”.

“Почему?”

“Кадеты Свенсон и Йоханссон хотели продемонстрировать муай-тай, сэр”.

“‘Муай тай?’ Что это?”

“Кикбоксинг, сэр”.

“Это правда, Свенсон?”

Второй кадет только что поднялся на ноги, пытаясь привлечь внимание, потирая затылок. “Э-э, я... Да, сэр…Я имею в виду...”

“Йоханссон, что здесь происходит?” - Потребовала Харлоу. Он заметил пыль и грязь на форме Ленца и порез на подбородке Йоханссона — единственным человеком здесь, который не был грязным или окровавленным, был Ванви, безусловно, самый маленький ребенок в этой группе. “Ну?”

“Мы просто... дурачимся, сэр”, - сказал Йоханссон. “Мы демонстрировали некоторые приемы боевых искусств”.

“Я думал, что сказал вам, ребята, охранять этот район и быть готовыми выдвигаться”, - сказал Харлоу. “Я вижу там только Дельту. А теперь займись делом”. Кадеты отдали честь и убежали. “Ванви”. Кейтлин отбежала назад и встала по стойке смирно. “Хорошо, лейтенант, расскажите мне, что произошло на самом деле”.

“Все именно так, как сказал лейтенант Йоханссон, сэр”.

“Вы думаете, я не видел, что произошло, лейтенант? Ты думаешь, я слепой? Кадет Ленц атаковал и ударил Йоханссона, он защищался и готовился нанести ответный удар, вы вмешались и пнули его, затем встали между ним и Ленцем и сбили Свенсона с ног. Это делает вас и Ленца зачинщиками и влечет за собой дисциплинарные меры. Теперь ты не против рассказать мне, что произошло?”

“Это было недоразумение, сэр, вот и все”.

“Недоразумение?’ Объясни.”

“Кадет Ленц неправильно понял сделанное замечание и слишком остро отреагировал. Это была ошибка руководства с моей стороны, так что я несу ответственность. Если есть какие-либо дисциплинарные меры, они должны быть направлены на меня ”.

“Я буду судить об этом, лейтенант. Какой комментарий был сделан?” Кейтлин продолжала молчать. “Я задал вам вопрос, лейтенант”.

“Я бы предпочел не говорить, сэр”.

Харлоу отступил назад, скрестил руки на груди и перевел дыхание. Это был не первый раз, когда он слышал о подобных комментариях, но это был первый раз, когда он видел, как Ванви реагирует на это.

Реагируй, черт возьми…Кейтлин надрала ему задницу. Йоханссон легко весила на двадцать пять фунтов больше, и на ее фоне это выглядело легко. Несмотря на то, что Йоханссон, вероятно, заслуживал этого, применение физической силы вместо того, чтобы игнорировать подобные комментарии или сообщать о них, было опасным изменением, которое нужно было немедленно пресечь в зародыше.

“Лейтенант…Кейтлин, послушай: я настоятельно советую тебе не прибегать к насилию для решения проблем, даже если друг или коллега в опасности”, - сказала Харлоу. “Нанесение ударов коллеге-офицеру недопустимо, и вы можете столкнуться с серьезными последствиями независимо от обстоятельств; но что более важно, насилие в состоянии аффекта является наиболее опасным и непродуктивным видом. Это делает тебя слабее, а не сильнее. Ты меня понимаешь?”

“Да, сэр”.

“Я говорю это как твой друг, Кейтлин, а не просто как твой командир”, - продолжила Харлоу. “У тебя, очевидно, есть некоторые навыки в боевых искусствах, о которых я не знал, что у тебя есть. В этом нет ничего плохого, пока это используется для самообороны — в противном случае, вы должны быть умными, избегать конфронтации и сначала уведомить соответствующие органы, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля, будь то я, учитель, ваши родители или полиция, если вы попали в ситуацию, когда пострадали ваши друзья или семья ”. Харлоу мог видеть, как глаза Кейтлин ненадолго отвели взгляд, когда он упомянул ее родителей, но они быстро вернулись к нему. “Если ты начинаешь действовать как силовик, ты превращаешься ни в кого иного, как в хулигана. Я ясно выражаюсь?”

“Да, сэр”.

“Это были комментарии Йоханссона о твоих руках, Кейтлин?”

Он мог видеть, как ее брови немного опустились под полями ее кепки, но она ответила: “Я бы предпочла не говорить, сэр”.

“Вы знаете, что гипоплазия большого пальца является одним из наиболее распространенных врожденных дефектов конечностей, не так ли?” Спросила Харлоу. Кейтлин получила специальное разрешение от Военно-воздушных сил присоединиться к гражданскому воздушному патрулю, потому что она родилась с двусторонней гипопластией большого пальца — отсутствующими большими пальцами обеих рук. В возрасте одного года ей сделали операцию по опросам, чтобы расположить указательные пальцы вместо отсутствующих больших пальцев, так что у нее было только по четыре пальца на каждой руке. Но результаты были превосходными: несмотря на свой недостаток, Кейтлин была способной ученицей, пианисткой, машинисткой, любителем активного отдыха, стрелком - и, по-видимому, мастером боевых искусств, особенно ногами, что имело смысл для человека с деформированными руками. В гражданском воздушном патрулировании не было такого навыка или задачи, которыми она не могла бы овладеть.

Но ее величайшее мастерство заключалось не в том, что она могла делать всего четырьмя пальцами на каждой руке, а в сфере лидерства. Возможно, из-за того, что большинство других ожидали меньшего от миниатюрной рыжеволосой девушки с "инопланетными руками”, она вдохновляла других своими действиями и проявила себя как прирожденный лидер. Ее рейс “Red Dog Delta” неизменно был лучшим по результатам обязательных экзаменов, одежде и внешнему виду, а также по результатам полевых учений в эскадрилье, и она часто побеждала рейсы по всему штату, в которых были гораздо более физически способные участники.

И все же она никогда не оставалась в центре внимания надолго, раздражающе стеснялась камеры и не имела других увлечений за пределами своей маленькой школы в северной Миннесоте, кроме гражданского воздушного патрулирования. Она была выдающимся исполнителем — особенно в организации, состоящей в основном из мальчиков, — но предпочитала вообще не выделяться. То же самое было и с ее родителями: пожилые, довольно официальные, банкиры или что-то вроде финансовых консультантов, всегда хорошо одетые, но скромно, не особенно демонстративные или ласковые. Как и Кейтлин, родители выглядели так, как будто им нравился вызов и они жаждали немного действий, но предпочитали вести себя тихо и держаться подальше от внимания.

“Я немного навел справки по этому вопросу, когда ты присоединился к эскадрилье”, - продолжил Харлоу. “Хотя двойная гипоплазия большого пальца встречается редко, состояние такое ...”

“Могу я вернуться и проконтролировать свой полет, сэр?” Вмешалась Кейтлин.

Харлоу пнул себя за свою бестактную болтовню и кивнул. “Просто помни, о чем мы говорили, хорошо, Кейтлин? Не пытайся быть героем. Быть хорошим лидером не значит надирать задницу ”.

“Да, сэр. Могу я идти, сэр?”

Харлоу не была уверена, как много он сказал, но его неуклюжий способ проявить сочувствие к ней и ее несчастью, вероятно, разрушил любой шанс, который у него был, достучаться до нее сегодня. “Конечно, лейтенант. Продолжайте”.

“Спасибо, сэр”, - немедленно ответила она, затем отдала честь и направилась к поляне.

Кейтлин сделала всего несколько шагов, когда Харлоу услышала звук приближающихся винтов вертолета. Он был бывшим офицером по финансам армии и не очень много знал о вертолетах до того, как присоединился к гражданскому воздушному патрулю, но он знал, что это не "Чинук" - кроме того, он прибыл слишком рано для запланированной отправки и оказался не в том месте.

Затем он увидел это — это был военный вертолет UH-60 Black Hawk с опознавательными знаками Национальной гвардии армии Миннесоты — и, похоже, он маневрировал, чтобы приземлиться на поляне! “Командиры полетов, порядок действий в зоне посадки вертолетов, немедленно!” - крикнул он. “Очистить зону для вертолета!” Его войска были очень привычны к работе с вертолетами, поэтому расчистка была подготовлена в очень короткие сроки. Через несколько мгновений после приземления из вертолета вышли двое мужчин — один в гражданской одежде, а другой в зеленой парадной форме.

Харлоу отдал честь человеку в БДУ, подполковнику, который ответил на его приветствие. “Капитан Харлоу? Гранд-Рапидс КЭП?” - спросил мужчина, перекрикивая рев работающих на холостом ходу турбин "Блэк Хоук".

“Да, сэр, это я”.

“Я подполковник Клей Лоусон, командир второй сорок седьмой гвардейской авиационной бригады из Сент-Пола”, - сказал мужчина. “Мое подразделение попросили оказать поддержку Государственному департаменту США. Поскольку эта просьба была ... довольно необычной, я решил сделать это сам ”.

“Государственный департамент, сэр?”

Лоусон повернулся к мужчине в гражданской одежде. “Это специальный агент Брюс Гамильтон из Отдела по связям с охраной Бюро дипломатической безопасности Госдепартамента США”, - сказал Лоусон. “Он здесь, чтобы забрать одного из ваших кадетов”.

“Забрать одного из моих кадетов, сэр?”

“Сынок, тебе придется взять себя в руки и работать со мной, иначе мы проведем здесь весь день”, - терпеливо сказал Лоусон. “Этот человек хочет взять с собой одного из ваших кадетов. Теперь я не знаю ваших процедур, поэтому мне нужно, чтобы вы точно сказали мне, что вам нужно сделать или кому вам нужно позвонить, чтобы выполнить это.”

“Д-да, сэр. Какой кадет?” Но он думал, что уже знает, кто…

“VanWie. Кейтлин Ванви.”

Харлоу открыл рот, затем закрыл его, отвел взгляд, затем начал собираться с мыслями. “Я... я могу передать кадета только его или ее родителям, сэр”.

“Мы так и думали”. Лоусон повернулся обратно к офицеру Национальной гвардии. Член экипажа открыл правую боковую дверь, показав двух человек, пристегнутых к сетчатым сиденьям и носящих наушники. “Это родители Ванви?" Ты узнаешь их?”

Харлоу подошел к вертолету и внимательно посмотрел на них, затем помахал им рукой. Они не помахали в ответ. Он повернулся обратно к офицеру Национальной гвардии. “Я хочу, чтобы они вышли из вертолета, чтобы я мог поговорить с ними напрямую”.

“Я ценю вашу заботу, капитан, но мы должны сделать это быстро”, - сказал Лоусон. Он махнул рукой, и бортинженер помог им обоим освободиться от ремней безопасности и выйти из вертолета. Харлоу проводила их от вертолета. Гамильтон начал преследовать их, но Лоусон удержал его. “Он делает свою работу, Хэмилтон — позволь ему”, - сказал он.

Теперь, в нескольких десятках ярдов от всех остальных, Харлоу подтянул Ванви ближе к себе. “Ричард? Линда? Что происходит? Вы двое в порядке?”

“Где Кейтлин?” Спросила Линда.

“Я спросил, вы двое в порядке?”

“У нас все в порядке, Эд”, - сказал Ричард. “Но нам нужно уходить прямо сейчас. Где Кейтлин?”

Харлоу обернулась и увидела эскадрилью вместе по периметру поляны, перед вертолетом, на виду у пилота, как их учили. Как обычно, Кейтлин была в основном спрятана сзади, почти вне поля зрения. “Она прямо там. С ней все в порядке ”. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Я думал, вы, ребята, были у своей матери в Дулуте во время лагеря”.

“Это Дюкетт, а не Дулут, и это дом брата Ричарда, а не его матери”, - сказала Линда. “Мы приглашали вас туда прошлой весной, но вы слегли с гриппом”.

“Я ценю твою осторожность, Эд, за то, что ты так испытываешь нас”, - сказал Ричард, - “но это срочно. Нам нужно уходить прямо сейчас ”.

“Что здесь происходит?”

“Мы... нам нужно взять ее с собой”, - сказал Ричард.

“На военном вертолете?” Он указал на офицера Национальной гвардии и гражданского. “Кто эти парни? Ты их знаешь?”

“Мы знаем Гамильтона, но не военного офицера”.

“Гамильтон из Министерства обороны?”

“Государственный департамент. Подразделение связи по охране”.

Еще одно испытание пройдено — Харлоу начинала убеждаться. “В чем дело? У тебя какие-то неприятности?” Они ответили не сразу. “Послушай, если ты находишься под каким-то давлением - если эти парни не те, за кого себя выдают — я могу попытаться вытащить тебя и Кейтлин отсюда. У меня есть спутниковый телефон, а Кейтлин и ее группа знакомы с этими лесами, и у них хорошие навыки побега и уклонения. Я могу позвать на помощь...”

“Нет”, - сказал Ричард. “Эти люди те, за кого они себя выдают”. Он сделал паузу, затем добавил: “Но мы не те, за кого себя выдаем”.

“Что? О чем ты говоришь?”

“Мы не родители Кейтлин — мы ее хатари, ее телохранители”, - сказал Ричард. Он нервно огляделся по сторонам. “Что-то случилось, и мы чувствуем, что жизнь шахдохт в опасности, поэтому ее необходимо немедленно эвакуировать”.

“Тот, кто?”

“Пожалуйста, Эд, мы можем выбраться отсюда?” Сказала Линда с отчаянной мольбой в голосе. “Может быть, мы сможем поговорить на вертолете...”

“У меня здесь целая эскадрилья — я не могу уйти!” Сказал Харлоу. “И я не могу позволить Кейтлин уйти, пока не буду уверен, что она в безопасности. Если вы не Ванви, то кто вы, черт возьми?”

“Я майор Парвиз Наджар, а это лейтенант Мара Саиди”, - сказал Ричард. “Мы офицеры безопасности, прикомандированные к Его Высочеству королю Мухаммеду Хасану Кагеву, претенденту на Павлиний трон Ирана”.

“Что?”

“Это правда, Эд”, - сказал тот, кто называл себя Наджаром. “Настоящее имя Кейтлин - принцесса Азар Асия Кагев, старший выживший ребенок истинного короля Ирана, да благословит его Господь и всех истинно верующих”.

Рот Харлоу открылся от шока. “Ты... ты издеваешься надо мной? Это на самом деле? Это что, какая-то хрень с скрытой камерой?”

“Я знаю, в это трудно поверить, Эд, но мы говорим тебе правду”, - сказала Линда. “Семья принцессы находится под защитой Государственного департамента США с тех пор, как в 1925 году к власти в Иране пришел Реза Хан Пехлеви, унаследовавший власть от прадеда принцессы. Принцесса - последняя из ее братьев и сестер, оставшихся в живых — остальные были выслежены и убиты иранской революционной гвардией, Пасдаран.”

“Но если она здесь в безопасности, зачем ее забирать?”

“Потому что мы потеряли контакт с королем, отцом принцессы и его двором”, - сказал Наджар. “Пока мы не сможем связаться с ними, принцесса Азар является очевидной наследницей Павлиньего трона — Маликой, королевой Ирана”.

“Кейтлин... чертова королева?”

“Она должна как можно скорее установить контакт со своими соотечественниками, чтобы заверить своих последователей в том, что династия цела и готова прийти к власти, если Бог и события в Иране позволят это”, - сказал Наджар.

Харлоу приложил руку к виску и покачал головой, пытаясь разобраться во всем этом. “Мне нужна своего рода проверка”, - сказал Харлоу. “Я не знаю этих двоих, и теперь я не знаю тебя. Я не собираюсь выпускать Кейтлин или кого-либо из моих кадетов из поля зрения, пока не удостоверюсь, что все в порядке ”.

“Эд, это мы — это все еще мы, люди, которых ты знаешь, даже несмотря на то, что наши имена изменились”, - сказал лейтенант Саиди. “Мы по-прежнему любим Кейтлин и заботимся о ней, как будто она действительно наш ребенок. Будучи подростком, она научилась не ожидать, что с ней будут обращаться как с принцессой, находясь в Соединенных Штатах, и она никогда этого не делала. Но теперь мы должны снова стать ее опекунами. Ее безопасность сейчас важнее всего ”.

“Мы ценим все, что ты сделал с Кейтлин за эти годы, Эд”, - продолжил майор Наджар, “но фарс окончен. Мы должны переместиться в новое место для безопасности принцессы ”.

“Что, если я не позволю тебе забрать ее?” Спросила Харлоу.

Наджар посмотрел на Саиди, затем мрачно на командира гражданского воздушного патруля. “У нас на борту вертолета двое мужчин, Эд”, - мрачно сказал он. “Мы сдали наше основное оружие подполковнику, прежде чем он согласился доставить нас к вам, но у всех нас есть спрятанное запасное оружие, которое они не обнаружили. Мы готовы убить каждого из вас и захватить вертолет, если вы будете сопротивляться ”. Харлоу боялся, что таким будет его ответ. У него был пистолет Beretta — заряженный, но без патронника — и он заметил, что и Наджар, и Саиди посмотрели на его бедро и, вероятно, уже решили, как они собираются отобрать его у него. Он не сомневался, что они тоже могли это сделать.

“Если это какая-то шутка, вы двое, вы только что угрожали мне и всем этим детям, которые находятся на обязательных тренировочных занятиях для вспомогательного подразделения ВВС США”, - серьезно сказала Харлоу. “Я позабочусь о том, чтобы тебя посадили в тюрьму на двадцать лет, если это окажется розыгрышем”.

“Эд, позвони всем, кому тебе нужно позвонить, но, пожалуйста, сделай это быстро”, - взмолился Саиди. “Мы взяли с собой нашего представителя Госдепартамента и командира подразделения Национальной гвардии - мы бы пригласили еще один вертолет с официальными лицами, если бы у нас было время”.

“Эд, послушай меня — нам нужно уходить, поэтому ты должен принять решение”, - сказал Наджар. “Единственный другой факт, который я могу вам сообщить, это то, что если мы хотели причинить принцессе какой-либо вред ...”

“Прекрати называть ее так”, - запротестовала Харлоу. “Она Кейтлин, мой друг, моя подчиненная, и здесь моя ответственность”.

“... Я гарантирую вам, мы бы без колебаний убили вас и всех этих детей, чтобы выполнить нашу миссию. Мы находимся у черта на куличках — мы могли бы убить всех вас прямо сейчас, и мы были бы в Канаде и на полпути к безопасности, прежде чем кто-нибудь обнаружил ваши тела. Это то, что сделали бы пасдаранцы, если бы они нашли принцессу первыми.”

“Я сказал, прекрати называть ее так!”

“Это то, кто она есть, Эд”, - сказал Наджар. “Я думаю, ты и сам уже давно это знаешь, не так ли?” Харлоу ничего не сказал, но он был совершенно прав — он заметил, что она другая, и теперь он знал почему. “Вы видели, что в ней есть что-то особенное. У нее смелость, интеллект и сострадание принцессы — вы видели это, как и мы, и горстка проницательных американских учителей, с которыми мы сталкивались с тех пор, как жили под охраной в Соединенных Штатах ”.

Харлоу на мгновение задумалась. Он посмотрел в сторону вертолета "Блэк Хоук" и увидел, что один из двух мужчин внутри смотрит на него в ответ, и он знал, что должен придумать что-нибудь, чтобы подтвердить все это. Через мгновение он достал из кармана спутниковый телефон и набрал свой домашний номер — испытав огромное облегчение, когда понял, что Наджар и Саиди, иранские телохранители, разрешили ему воспользоваться телефоном. Если бы они были здесь, чтобы причинить вред кому-либо из них, это последнее, чего бы они хотели.

“Алло?” Ответила жена Харлоу.

“Привет, дорогая, это я”.

“Привет. Как там дела снаружи? Какие-нибудь проблемы?”

“Ничего слишком необычного”, - ответил он, надеясь, что его жена не уловит напряжения в его голосе — и опять же, надеясь, что она уловит. “Ты можешь сделать мне одолжение, милая?”

“Это будет стоить тебе сегодняшней ночи, жеребец”. Когда он не ответил, она посерьезнела. “Конечно, детка. Продолжайте”.

“Зайди в Интернет и погугли что-нибудь для меня, будь добр”.

“Подожди секунду”. Мгновение спустя: “Хорошо, стреляй”.

“Мы обсуждаем недавние события в Иране, вы знаете, о военном мятеже, о котором они говорили?”

“Да”.

“Мы поговорили о том, кто был главным в Иране до прихода священнослужителей. Ты можешь посмотреть это?”

“Конечно. Одну секунду”. Это совсем не заняло много времени: “Вы имеете в виду шаха? Реза Хан Пехлеви.”

Наджар что-то записывал в блокнот еще до того, как Харлоу спросила: “А как насчет того, чтобы до него?”

“Подожди”. Мгновение спустя: “Понял. До династии Пехлеви это была династия Кагев, с тысяча семьсот восьмидесятого по тысяча девятьсот двадцать пятый. До них это была династия Занд, тысяча семьсот пятьдесят-тысяча семьсот шестьдесят четвертый. До этого...”

“Это то, что я искал, дорогая, династия Кагев”, - перебил Харлоу. “Мы обсуждали любого, кто еще жив из династии Кагев. Что-нибудь по этому поводу?”

Наджар поднял свой блокнот. Надпись гласила: “Мохаммед Хассан Кагев II, Даллас, Техас, 3 сына, 4 дочери”.

“Подожди”, - сказала жена Харлоу. “Это весело. Ты все еще на поле боя?”

“Да”.

“По спутниковому телефону? Должно быть, это стоит целое состояние ”.

“Детка...”

“Я понял это прямо здесь, мистер Нетерпеливый. Да, есть парень, который все еще жив из этой династии. Его зовут Мохаммед Хассан Кагев. А как насчет этого? Он живет в Соединенных Штатах — в Аддисоне, штат Техас. У него есть веб-сайт, где он ведет блог о том, что происходит в Иране ”.

“Что-нибудь еще о нем?”

“Много. Его жена похожа на Анджелину Джоли, большие губы, большие сиськи — она бы тебе понравилась. У него семь kids...no подождите, здесь говорится, что все они были убиты иранскими секретными агентами в Европе и Азии. Как печально”.

“Здесь указано, когда?”

“Нет”.

“Что-нибудь еще?”

“Подождите, я reading...no, больше ничего особенного ... Эй, это интересно ”.

“Что?”

“Есть фотография его и его жены, сделанная несколько лет назад, и угадайте, что? У него всего по четыре пальца на каждой руке!”

“Он что? Ты уверен?”

“Вот как это выглядит ... Да, определенно, всего четыре пальца. Он даже не пытается это скрыть. Я думаю, это храбро с его стороны. Эй, разве у одной из ваших кадет, у рыжеволосой девушки, нет только четырех пальцев на каждой руке?”

“Кейтлин. ДА. Это называется двусторонней гипопластией большого пальца.”

“Что ж, я поверю вам на слово — здесь об этом не упоминается. Это как ... Эй, у них есть фотография отца Мохаммеда в британской форме времен Второй мировой войны, и угадай, что?”

“У него тоже всего четыре пальца”.

“На этой фотографии немного сложно быть уверенным, но похоже, что его большой палец правой руки действительно короткий и сросся с указательным. Так это, должно быть, передается по наследству, как королевское родимое пятно, да?”

“Я полагаю”.

“Эй, разве не было бы забавно, если бы ваш курсант, Кейтлин, была тайной родственницей этого Мохаммеда и жила в изгнании в Соединенных Штатах, скрываясь от иранской тайной полиции?" Она была бы, как...”

“Иранская принцесса”, - пробормотала Харлоу.

“Именно. Насколько круто это было бы?” Ответа нет. “Дорогая, ты все еще там?”

“Спасибо за информацию”. Он на мгновение задумался; затем: “Оставайся на линии минуту или две, милая, на случай, если у кого-нибудь еще возникнут вопросы”.

“Конечно, детка. До тех пор, пока мы не оплатим этот счет за спутниковый телефон ”.

“Об этом позаботятся, не волнуйся. Держись. Не вешай трубку, пока я тебе не скажу, хорошо?”

“Что происходит, Эд?” спросила его жена, но он уже опустил трубку. Наджар и Саиди посмотрели на его ошеломленное выражение лица, затем посмотрели на телефон, но не сделали ни малейшего движения, чтобы забрать его у него.

Это безумие, подумал Харлоу, совершенно невероятно — но он начинал в это верить. Он повернулся к ожидавшим его кадетам и крикнул: “Ванви! Сюда.”

Подбежала Кейтлин, улыбнулась Наджару и Саиди, вытянулась по стойке смирно, затем отдала честь. “Докладываю, как приказано, сэр”, - сказала она.

“Вольно, лейтенант. Со мной.” Харлоу отошла на несколько шагов от остальных.

“Почему мои родители здесь, сэр?”

“Сейчас вопросов нет, Кейтлин”, - сказала Харлоу. Он повернулся к вертолету и указал на Гамильтона. “Ты знаешь того человека вон там?”

“Он друг моего отца. Я думаю, они работают вместе в финансовой компании.”

“Его имя?”

“Мистер Гамильтон. Я не уверен в его имени.”

“Как насчет парня, выглядывающего из двери вертолета?”

Кейтлин посмотрела, тяжело сглотнула, затем посмотрела на Харлоу. “Он тоже друг моего отца”, - нервно сказала она.

“Друг’?”

Кейтлин выглядела немного расстроенной. “Что происходит, сэр? Почему мои родители здесь?”

“Кейтлин, это очень важно”, - сказала Харлоу, внимательно изучая ее глаза. “То, что ты скажешь мне дальше, определит, что я собираюсь делать в следующие несколько секунд, но ты должен быть абсолютно честен со мной, иначе я могу поступить неправильно и ... и подвергнуть тебя очень большой опасности”.

“Опасность?” Опасение на ее лице растаяло, сменившись озабоченностью и стальной решимостью. “Что случилось, сэр?” Ее голос изменился — очень заметно.

“Кейтлин, да или нет, и будь честна со мной: эти двое действительно твои родители?”

“Что случилось, сэр?” - повторила она, теперь почти требовательно.

“Отвечай мне, Кейтлин, или я собираюсь схватить тебя и отвести тебя и остальную часть эскадрильи обратно в лес и позвать на помощь”.

“Что-то случилось с моими родителями”, - выдохнула Кейтлин. “Не так ли, сэр?”

“Это твои родители, Кейтлин? Да или нет. Скажи мне.”

Кейтлин поняла, что не получит желаемых ответов, пока не изменит свою тактику. “Нет, это не так”, - ответила она. “Это майор Наджар и лейтенант Саиди”.

“Что они делают?”

“Это специально отобранные члены королевской дворцовой стражи, назначенные защищать меня”, - сказала Кейтлин. У Харлоу отвисла челюсть, и в ушах зазвучал рев, не имеющий отношения к работающим на холостом ходу турбинам "Черного Ястреба". “Теперь расскажите мне, что произошло, сэр. Мой отец...?”

“Отсутствует. Они сказали, что пришли забрать тебя отсюда. Они...”

“На бабу!” - крикнула Кейтлин голосом, который Харлоу никогда не слышала от нее раньше, за исключением случаев крайнего возбуждения или напряжения. “Эй, вперед! Я должен что-то сделать!” Она бросилась к Наджару и Саиди, которые вытянулись по стойке смирно, когда она приблизилась.

“Кейтлин!”

Девушка повернулась, затем встала по стойке смирно и отдала честь. “Простите меня, сэр, но я должен уйти. Благодарю вас за все меры предосторожности, которые вы приняли от моего имени, и благодарю вас за ваше руководство и преданность делу. Я этого не забуду.” Она отсалютовала, затем побежала к вертолету, Наджар и Саиди последовали за ней. Двое мужчин внутри вертолета выбрались наружу и вытянулись по стойке смирно по обе стороны от правой двери "Черного ястреба". Последнее, что Харлоу видела ее, это то, что она натягивала наушники поверх своей защитной кепки, жестом приглашала Гамильтона и Лоусона садиться внутрь и сама закрывала дверь вертолета Black Hawk.

После того, как вертолет взлетел, Харлоу подняла спутниковую связь. “Все в порядке, детка”, - сказал он. “Сейчас я направляюсь домой”.

“Эд, я кое-что об этом слышала”, - с тревогой сказала его жена. “Что там происходит?”

“Я все объясню, когда вернусь домой — или кто-нибудь объяснит”.

“Что ты имеешь в виду? Эд...?”

“Я буду дома через несколько часов, детка. Увидимся”, затем неохотно нажал красную кнопку на телефоне.

Он никогда не был уверен, подумал он, поворачиваясь и направляясь к другим совершенно ошеломленным кадетам, где именно место Кейтлин Ванви ... до сих пор.

“Что вы можете рассказать мне о моих родителях, агент Гамильтон?” Спросил Азар Кагев, как только она надела наушники.

“Агенты Отдела по связям с охраной, приставленные к вашим матери и отцу, обнаружили дом ваших родителей пустым сегодня рано утром, ваше высочество”, - сказал Гамильтон. “Ни по одной из наших линий сообщений не было ни слова. Мы задействовали сеть восстановления, созданную для них, но они не вступили в контакт ни с кем в системе.” У каждого иностранного высокопоставленного лица в Соединенных Штатах был разработан план, согласно которому они должны были отправиться в определенный город и установить контакт с определенным человеком, обычно в отеле, аэропорту, ресторане или другом подобном общественном месте в большом мегаполисе, в случае опасности. Тем временем район будет наводнен агентами служб дипломатической безопасности, Федерального бюро расследований, Секретной службы США, маршалами США и другими федеральными правоохранительными органами. К сожалению, иностранные высокопоставленные лица, которые оставались в Соединенных Штатах в течение длительных периодов времени, редко обновляли или осуществляли свои планы до тех пор, пока не становилось слишком поздно реагировать на нападение. “Еще очень рано, но мы решили установить с вами контакт и доставить вас в безопасное место”.

“Спасибо вам, агент Гамильтон”, - сказал Азар.

“К сожалению, поскольку ваш отец ведет свой интернет-блог и часто комментирует события в Иране, средства массовой информации постоянно следят за этим развитием событий”, - продолжил Гамильтон. “Это был только вопрос времени, когда они выследят тебя в Гранд-Рапидс. И теперь, когда твои родители исчезли, ты будешь в центре их внимания. В телеграфные службы уже произошла утечка информации о том, что иранская королевская семья находится под защитой в Соединенных Штатах, и ФБР и Государственный департамент уже получили запросы. Я надеюсь, вы понимаете, насколько напряженным это будет. Государственный департамент сделает все возможное, чтобы скрыть ваши передвижения от средств массовой информации, но они очень настойчивы ”.

“Я понимаю, агент Гамильтон”. Она на мгновение задумалась, затем сказала майору Наджару на безупречном фарси: “Майор, мне нужно немедленно связаться с Судом”.

“Конечно, Малика”, - сказал Наджар. “Я буду...”

“Не называйте меня так пока, майор”, - сказал Азар. “Для всех я Шахдохт, пока местонахождение короля и Королевы не будет окончательно определено”.

“Я приношу извинения, Шахдохт”, - сказал Наджар. “Агент Гамильтон, когда у нас появится первый шанс получить доступ к защищенному телефонному или интернет-соединению?”

“Мы вернемся в Гранд-Рапидс, затем вылетим чартерным рейсом в Миннеаполис”, - сказал Гамильтон. “Офис ФБР одолжил нам бронетехнику, которая доставит вас на конспиративную квартиру за городом. У них должны быть средства защищенной связи в транспортных средствах. Мы организуем безопасный спутниковый доступ в Интернет на конспиративной квартире, если там его еще нет ”.

“Очень хорошо. Спасибо вам”, - сказал Азар. Обращаясь к Наджар, она спросила на фарси: “Что нового о мятеже на родине?”

“Путаная и отрывочная информация, Шахдохт”, - ответил Наджар, “но похоже, что генерал Хесарак аль-Кан Бужази предпринял крупную атаку на мечеть в Куме, которая, возможно, была убежищем для большого числа священнослужителей и правительственных чиновников. Предполагается, что он уничтожил библиотеку Хомейни со своими пленниками внутри ”.

“Бавар накардани!” - воскликнул Азар. “Бужази либо совершенно безумен, либо совершенно безжалостен — нам нужно выяснить, кто это. Майор, мне нужна последняя информация о Бужази, развертывании войск в Пасдаране, а также о нашем сопротивлении и разведывательных сетях внутри страны.”

“Да, Шахдохт”.

“Бужази ослеп от ярости и жажды власти, Шахдохт”, - сказал лейтенант Саиди. “Ему и его последователям едва удалось избежать полного уничтожения ценой собственных зубов. Они превосходят нас численностью по меньшей мере в десять раз к одному. Пасдаранцы сокрушат их достаточно скоро.”

“Ни одно восстание любого рода не имело такого большого успеха - и Бужази захватил Пасдаран напрямую”, - сказал Азар. “Если он добьется успеха, или даже если он зажжет в людях страсть к свободе, мы сможем использовать это в наших интересах. Мы должны узнать все, что можем, о целях и планах Бужази и посмотреть, сможем ли мы объединить с ним силы ”.

“Объединить силы?” - Спросил Наджар. “Принцесса, Бужази не так давно был главным палачом факиха - он и его приспешники убили большую часть вашей семьи и изгнали нас из Европы и Ближнего Востока. Ему нельзя доверять. Было бы лучше выждать время и посмотреть, что произойдет с этим мятежом ”.

“Если Бужази будет сокрушен, Пасдаран будет только расти в силе и статусе, возможно, затмив армию”, - сказал Азар. “Если регулярная армия или народ последуют за Бужази в уничтожении священнослужителей, мы должны быть уверены, что у нас есть место за столом переговоров, что бы еще ни случилось. Но мы должны знать, что происходит, вплоть до секунды ”. Она на мгновение замолчала, затем сказала: “Я хочу, чтобы ты немедленно активировал руд-кхане”.

Глаза Наджара расширились от удивления. “Ты уверена, принцесса?” он спросил. “Подземная сеть безопасна и росла в течение десятилетия. Если мы активируем сеть и Революционная гвардия уничтожит Бужази и обнаружит это ...”

“Мы должны знать”, - сказал Азар. “Это должно быть сделано. Нашим людям просто нужно будет принять чрезвычайные меры предосторожности и быть готовыми вернуться на землю, если мятеж потерпит неудачу и пасдаранцы начнут новую чистку ”.

Наджар внимательно посмотрел на принцессу, затем сказал тихим голосом: “Разве вы не должны дождаться известий от короля, принцесса?”

Азар посмотрела на своего давнего телохранителя, обдумывая не только его слова, но и тон. “Они живы, майор. Я бы почувствовал их уход ”.

“Тогда подожди еще немного, Шахдохт, прежде чем приступить к активации разведывательной сети”, - сказал Наджар. Он улыбнулся ей. “Я рад видеть, что ты так готова взять на себя ответственность, принцесса — уроки, которые мы тебе преподали, не затерялись в густой грязи западного декаданса, которому ты подвергала себя все эти годы. Но будь осторожен. Ситуация опасна для вас, но для наших друзей и сторонников дома она смертельна. Когда мы поднимемся, мы должны сделать это согласованно ”.

“Мы сделаем это, майор”, - сказал Азар. “Но для того, чтобы решить, когда подниматься, нам нужна информация. Если мои родители живы, я обязан помочь им в принятии решений, которые влияют на наше будущее ”. Она сморгнула слезы, затем сказала: “Если они мертвы, мне понадобится совет канала, чтобы оценить ситуацию и решить, как действовать — будем ли мы поддерживать Бужази, вести наше собственное восстание вместе с ним или вернемся в подполье и будем ждать воли Бога”.

“Инш Аллах”, - хором сказали Наджар и Саиди.

“Инш Аллах”, - эхом повторил Азар. Она на мгновение задумалась, затем достала блокнот из своей парадной формы гражданского воздушного патруля, написала записку и передала ее Наджару. Он глубоко вздохнул, прочитав это, затем передал его Саиди, выражение лица которого было еще более недоверчивым. “Вы можете это сделать, майор?” - спросила она.

Наджар передал записку людям на заднем сиденье "Черного ястреба", которые удивленно переглянулись, затем осторожно кивнули. Наджар сделал несколько собственных заметок, показал их Азару и Саиди, затем остальным мужчинам. Все они кивнули в знак согласия. “Это будет сделано, Шахдохт... во имя Аллаха”, - сказал Наджар. “Если на то будет воля Божья”.

Всего через несколько минут они приближались к аэропорту Гранд-Рапидс — Каунти Итаска и припарковались рядом с "ЭйрУэйз Авиэйшн", единственным оператором стационарной базы на поле. Всего в нескольких ярдах от нас находился бизнес-джет Falcon, от которого как раз отъезжал грузовик-заправщик Jet-A. Члены экипажа самолета наблюдали за приземлением вертолета, затем направились к выходу на посадку, чтобы помочь пассажирам подняться на борт. Кейтлин пожала руку Лоусону. “Спасибо вам за все, что вы сделали, полковник”, - сказала она.

“Удачи вам, лейтенант - или кто бы вы ни были”, - ответил Лоусон.

“Салам алейком, ага”, - сказала Кейтлин, затем толкнула дверь и выбралась наружу.

“Самолет заправлен и готов”, - сказал специальный агент Гамильтон после разговора с пилотом и сопровождения Кейтлин к выходу на посадку. “Погода в Миннеаполисе благоприятная, но движение интенсивное, поэтому мы воспользуемся аэропортом Flying Cloud вместо международного аэропорта. ФБР наготове ”.

“Разве поездка в аэропорт побольше не выглядела бы менее заметной, агент Гамильтон?”

“Flying Cloud - довольно загруженный аэропорт — большинство бизнесджетов летают туда”, - ответил Гамильтон. “ФБР считает, что так будет безопаснее, и у вас должно быть меньше помех со стороны СМИ”. Через несколько мгновений они были на борту, дверь закрылась, и они выруливали к концу взлетно-посадочной полосы 16 для взлета. При отсутствии движения по схеме самолет был в воздухе в течение нескольких минут. “До "Летящего облака" меньше ста пятидесяти миль, ваше высочество — не более двадцати минут”, - сказал Гамильтон. “С тобой все в порядке?”

“Да, агент Гамильтон”, - сказал Азар. “И я хотел бы еще раз поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Мы высоко ценим ваши услуги ”.

“С удовольствием, Ваше высочество”.

“Так что я надеюсь, вы не обидитесь на то, что мы собираемся сделать”. Азар сделала движение руками, и четверо ее телохранителей вскочили на ноги, выхватив оружие. Двое сразу направились в кабину пилотов, в то время как Наджар и Саиди остались с Азаром, их пистолеты были наготове.

“Что, черт возьми, это такое?” - Воскликнул Гамильтон. “Что ты делаешь?”

“Без обид для вас или американского Госдепартамента, агент Гамильтон, ” сказал Азар, “ но помещение нас под охрану в Миннеаполисе - это не то, что нам нужно делать прямо сейчас для народа Ирана”. Она отобрала у Гамильтона пистолет и запасное оружие, затем повернулась к Наджару и сказала на фарси: “Убедитесь, что пилоты не делают никаких радиосвязей или не меняют коды передатчиков, чтобы сообщить об угоне, майор. Можем ли мы подать план международного полета?”

“Нет, ваше высочество”, - сказал Наджар. “Нам придется пролететь низко над границей и попытаться выйти из зоны действия радаров. Мы рискуем начать военное преследование, но они не смогут отреагировать достаточно быстро, чтобы найти нас. Мы свяжемся с нашими агентами в Канаде и договоримся, чтобы они встретили нас на альтернативном месте посадки ”.

“Очень хорошо”. Самолет начал разворачиваться, и вскоре два пилота чартерной авиакомпании направлялись обратно в кабину, держа руки над головами.

“Если вы хотели убраться из Соединенных Штатов, ваше высочество, почему бы просто не попросить об этом?” Сердито спросил Гамильтон. “Мы бы подчинились”.

“Мы хотим максимально избегать СМИ и оградить наши передвижения от всех”, - сказал Азар. “Заключение под стражу в Миннеаполисе, когда вокруг нас СМИ, привело бы к потере времени и подвергло бы моих родителей еще большей опасности”.

“Куда мы направляемся?”

“Канада”, - ответил Азар. “У нас есть агенты по всей Канаде, которые ждут именно этого момента. После того, как мы будем в безопасности, мы освободим вас и ваш самолет ”.

“В этом нет никакой необходимости, ваше высочество...”

“Еще раз, агент Гамильтон, я благодарю вас за вашу заботу и преданность”, - искренне сказал Азар. “Но мы слишком долго были гостями американского правительства. Пришло время королевской семье вернуться в Иран и снова занять свое место среди нашего народа ”. Гамильтон покачал головой и откинулся на спинку стула. Азар посмотрел на Наджара и Саиди и спросил на фарси: “Я сумасшедший, что делаю это, майор? Лейтенант?”

“Как только мы отдадим себя в руки американцев и их вышедших из-под контроля СМИ, ваше высочество, мы окажемся в их власти”, - сказал Наджар. “Мы бы доверили наши жизни чьей-то другой политической программе”.

“Что, если Бужази заключил сделку о сотрудничестве с Вашингтоном в формировании благоприятного для них правительства — в обмен на передачу ему вас и вашей семьи или помещение нас под постоянную "охрану"?’ ” спросил Саиди. “Дело в том, ваше высочество, что, когда мы в руках американцев, наша судьба не принадлежит нам — она принадлежит им и независимо от того, какие планы у них могут быть. Нам будет трудно, но, по крайней мере, наша судьба в наших руках и руках ваших верных подданных ”.

“Мы гордимся вами, ваше высочество”, - сказал Наджар. “Для этого потребовалось необычайное мужество. Для вас было бы гораздо проще, комфортнее и, возможно, безопаснее просто согласиться с американцами, но вместо этого вы решили проявить инициативу и спланировать свой собственный побег. Теперь, что бы ни случилось, зависит от Бога и нас самих. Так и должно быть ”.

Азар улыбнулась, кивнула и откинулась на спинку своего места. Она посмотрела в окно на плоский, усеянный озерами пейзаж северной Миннесоты. Это было единственное место, которое она когда-либо помнила, единственный дом, который она когда—либо знала - и теперь она покидала его, возможно, навсегда.

“Тебе грустно уезжать отсюда, Шахдохт?” Мягко спросил Саиди. “Это действительно прекрасная земля”.

“Ты стала сильной и мудрой здесь, принцесса”, - добавил Наджар. “В тебе всегда будет частичка этой земли”.

Азар бросила последний взгляд, затем решительно задернула штору на окне и покачала головой. “Как только мы сможем”, - сказала она в качестве ответа, снимая свою шапочку для усталости, дотрагиваясь до волос и протягивая ее им, чтобы они увидели, “я хочу немного покрасить волосы, чтобы я могла вернуться к своему естественному цвету волос. Мне нравилось быть рыжеволосой, лейтенант, но я готова снова стать темноволосой персидкой — сейчас и навсегда ”.

ГЛАВА 5

АРĀН, ИРАН

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР

Как говорилось в старой реплике: Было тихо ... слишком тихо.

Генерал Мансур Саттари и его оперативная группа захватили или уничтожили почти три полных взвода охраны по пути к складам в Пасдаране за пределами Арāн.э. До сих пор операция проходила точно по плану…

... что заставило генерала действительно очень, очень нервничать. Несмотря на то, что цель была в поле зрения и пока они не понесли потерь и встретили многочисленное, но слабое сопротивление, Саттари не мог подавить чувство, что должно произойти что-то плохое.

“Мне это не нравится, Бабак”, - сказал Саттари своему помощнику, мастер-сержанту Бабаку Хордаду, когда они получили окончательный отчет от разведчиков. Хордад был старым сварливым ветераном, когда Саттари более пятнадцати лет назад выбрал его руководить своим штабом, и он не сильно изменился — именно так, как предпочитал генерал. Даже его имя, которое на фарси означало “маленький отец”, все еще точно описывало его. “Отчеты были абсолютно точными: склады практически не охраняются. Это меня беспокоит — слухи и непроверенные отчеты с мест никогда не бывают настолько точными, если только они не подброшены врагом ”.

“У них большое количество охранников, сэр”, - сказал Хордад, “но они кажутся мне детьми. Это как если бы они опустошили центры подготовки призывников еще до того, как они едва начались, выдали им оружие и форму и заставили их работать на охране этих складов ”.

“Я согласен”, - сказал Саттари. “Где передовые силы Пасдарана, Бабак?”

“У нас есть сообщения, в которых говорится, что Пасдаран концентрирует силы в столице”, - сказал Хордад. “Возможно, новое правительство стягивает все хорошо обученные войска, чтобы защитить их дома”.

“Возможно”, - задумчиво произнес Саттари.

“Если вы не чувствуете себя в порядке из-за этого, сэр, давайте выведем всех”, - сказал Хордад. “Если это пахнет ловушкой, то, вероятно, так оно и есть”.

“Но у нас двести человек, окружающих этот район, проверяющих каждые три минуты, и никто не заметил никаких признаков передовых сил Пасдарана”, - сказал Саттари. “За последний час не было ни одного вертолета. С того места, где мы сейчас находимся, мы могли бы полностью опустошить три склада и оказаться на железнодорожной линии, направляющейся в систему, прежде чем разведчики внешнего периметра что-либо заметят.”

“Я не знаю, сэр”, - сказал Хордад. “Я все еще говорю, давайте отступим и продолжим наблюдение”.

“Наша разведка говорит, что Пасдаран собирается начать опустошать эти склады в ближайшие два дня”, - сказал Саттари. “У них есть грузовики и локомотивы, ожидающие — это скоро произойдет. До сих пор наша информация была точной. Кроме того, у нас на базе все на исходе. Мы должны сделать это сегодня вечером, иначе будет слишком поздно ”.

“Это когда самое неподходящее время что-либо предпринимать, сэр”, - сказал Хордад.

Саттари снова вгляделся в свой бинокль с низким освещением, выискивая любые признаки ловушки, но он абсолютно ничего не увидел и не услышал. Он должен был продолжать. С дюжиной заполненных грузовиков у них было достаточно припасов, чтобы поддерживать повстанческое движение еще месяц. Это может означать разницу между успехом и неудачей.

Но “маленький отец” был обеспокоен — здесь была опасность. Почему он не мог этого видеть? “Может быть, Пасдаран понес так много потерь, захвачен в плен и дезертировал, что такие уязвимые цели, как эти склады, слабо охранялись?” предложил он. “Может быть, они действительно боятся затяжных последствий химического оружия ...”

“Они не хуже нас знают, каково время стойкости этих химических веществ, сэр”, - сказал Хордад. “И их оборудование для обнаружения лучше нашего. Если бы это было безопасно, они были бы здесь. Происходит что-то, о чем мы не знаем ”.

“Могут ли склады быть заминированы?”

“Весьма вероятно, сэр, хотя мы видели, как многие из этих охранников довольно свободно входили и выходили”, - сказал Хордад. “Обычно опасно включать и выключать инициаторы всякий раз, когда кто-то вот так входит и выходит — вы скоро забудете, отключали вы их или нет”.

Саттари выругался про себя, затем поднял рацию. “Паук -волку”.

“Вперед”, - ответил генерал Хесарак аль-Кан Бужази.

“Мы прибыли в точку ‘Кенгуру’. ‘Спальня’ в поле зрения, но я рекомендую нам вернуться в ‘детскую’. Наш ‘альбом’ не завершен. Конец.”

“Понятно. Возвращай это назад. Позже мы сделаем снимки получше. Выходи волком”.

“Хорошо, мастер-сержант”, - сказал Саттари, убирая командную рацию, “давайте расставим патрули и позиции для эвакуации, прежде чем...”

“Черт, что он делает?” Хордад выругался. Саттари поднял свой бинокль ночного видения. Отделение мужчин вырвалось из укрытия и устремилось к назначенному им складу, в то время как другое отделение реквизировало грузовики.

“Отзовите их, черт возьми!”

Хордад уже подносил рацию к губам: “Акула, Акула, это Паук, вернись! Мы возвращаемся в ‘питомник’. Подтвердите это прямо сейчас ”.

“Паук, мы внутри, мы внутри!” - последовал ответ. “Все здесь, Паук, выстроено в линию и готово к погрузке. Мы можем загрузить грузовик за две минуты ”.

“Я сказал, убирайся оттуда!” Хордад зарычал сквозь стиснутые зубы, пытаясь передать срочность, не повышая голоса. “Подтверждаю!”

“Паук, это Медведь”, - радировал другой командир отделения. “Мы тоже в деле. Мы уже начали загружать два вагона, а остальные перемещаются внутрь. Мы уже наполнили наши детские бутылочки до краев. Рекомендую нам продолжать. Конец.”

“Сэр?” Спросил Хордад.

“Давай выбираться отсюда, Бабак”, - сказал Саттари. “Будут и другие цели. Этот выглядит ядовитым. Выводите их немедленно”.

“Отрицательно! Отрицательно! Отступать!” Хордад радировал. “Приказ Паука. Все отделения, подтвердите!”

“Паук, это Пони, мы тоже в деле”, - радировал еще один командир отделения. “Давайте поиграем еще всего несколько минут. Это настоящая вечеринка, и мы хотим остаться на торт ”.

Саттари схватил рацию Хордада и нажал кнопку микрофона: “Всем отделениям, это Паук, я приказал вам отступать, и это означает, что прямо сейчас! Шевелите своими задницами и явитесь в пункт приема. Не подтверждайте, просто уходите!” Он бросил рацию обратно Хордаду и начал выбираться из их укрытия к забору по периметру. “Черт бы их побрал! Что за время для нарушения дисциплины! Я знаю, что они голодны и у них все на исходе, но они должны знать лучше, чем ... ”

“Сэр, подождите!” Перебил Хордад, прижимая рацию к уху. “Мне показалось, я слышал еще один звонок”.

Саттари поднес к уху свое собственное радио и внимательно прислушался. “Еще одно отделение?”

“Я думаю, это был один из разведчиков, сэр...”

И в этот момент они услышали по своим рациям: “Спайдер, Спайдер, это Спэрроу, докладывает вслепую, я повторяю, предупреждение, предупреждение, гроза, гроза с молнией, вызовите детей, повторяю, вызовите детей!”

“Ридан!” Саттари выругался. По его рации он и Хордад оба отчаянно кричали: “Всем подразделениям пауков, всем подразделениям пауков, гроза молний, гроза молний, в укрытие!” Затем Саттари вскочил на ноги, поднимая Хордада и их охранника на ноги и подталкивая их к дыре во внешнем ограждении примерно в пятидесяти метрах от них. “Шевелись, шевелись!” - кричал он. “Стреляйте в любого, кто попадется вам на...!”

Саттари не слышал продолжения ... потому что секундой позже весь складской комплекс взорвался ослепительной волной огня.

С дюжины стартовых площадок — некоторые из которых находились на расстоянии до пятнадцати километров - множественные залпы артиллерии, ракет и управляемых снарядов одновременно обрушились на складской комплекс. Не только каждое складское здание подверглось индивидуальной атаке и было полностью уничтожено, но и весь комплекс — автостоянки, бункеры, погрузочные пандусы, ограждения, казармы, офисы и служебные здания — были взяты в квадратные скобки. В течение двух минут каждый квадратный сантиметр всего двадцатиакрового комплекса был поражен несколько раз.

Через несколько мгновений все было кончено — и ни одна вещь не осталась стоять в комплексе или вокруг него.

ВОЕННАЯ АКАДЕМИЯ ИМАМА АЛИ,

ТЕГЕРАН, ИРАН

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

После телефонного разговора со своим руководством главнокомандующий вооруженными силами Ирана генерал Хосейн Ясини вышел из своих апартаментов в кампусе Военной академии Имама Али в Тегеране и начал свою раннюю вечернюю прогулку по территории. Он сразу же опознал по крайней мере одну тень, молодого человека, одетого как кадет-первокурсник. Он был слишком молод, чтобы быть Пасдараном. Более вероятно, что он был офицером комитета, религиозно-политическим функционером, в чьи обязанности входило наблюдать и сообщать о любой деятельности, которая могла рассматриваться как угроза клерикальному режиму. Подобно политическим офицерам-замполитам в старом Советском Союзе, офицеры комитета проникали на все уровни иранской жизни, наблюдая за всеми, начиная от обычных граждан на улицах и заканчивая высшими эшелонами власти, и докладывая обо всем. Они были мерзостью в таком месте, как эта военная академия, но при теократическом режиме их присутствие было столь же деморализующим, сколь и повсеместным.

Обычная вечерняя прогулка Ясини во время ограничения заключалась в том, чтобы спуститься по широким тротуарам главного скопления зданий на плац-парад, пару километров по большей части хорошо освещенным открытым площадкам. Ранее известная как Военная академия имени Шаха Резы Пехлеви, когда здесь учился Ясини, после революции она была переименована в Академию имама Али. Несколько курсантов все еще были на улицах. Ясини с удовольствием остановил их и, после того как прошел первоначальный шок от встречи с начальником штаба, поговорил с ними и узнал об их учебе во время посещения школы. По большей части кадеты были нетерпеливы, уважительны, гордились тем, что носят форму, и полны решимости провести следующие двадцать-тридцать лет на службе факиху и своей стране. К счастью, никто из них, казалось, не знал, что он был здесь под домашним арестом или почему, а если и знали, то не выказывали никаких признаков неудовольствия.

Миновав основное скопление учебных корпусов, Ясини наткнулся на большой квадратный двор, окруженный зданиями казарм кадетов. Это была Эспланада, или зона сбора бригады, где кадетские подразделения собирались и выстраивались перед маршем на занятия, функции, учения или парады. В других случаях место сбора использовалось по старинному обычаю, знакомому кадетам со всего мира на протяжении тысячелетий, - для снятия штрафных баллов. Прежде чем любой кадет мог окончить Академию, он должен был потратить один час, маршируя взад и вперед по месту сбора за каждое набранное им очко, одетый в полную форму и со штурмовой винтовкой. Во время марша любой старшеклассник мог допросить его о Коране, любом предмете знаний или подвергнуть критике за состояние его формы, и ему могли быть начислены дополнительные штрафные баллы. Курсанты маршировали вне пунктов в любое время дня и ночи, в любую погоду, иногда на все выходные, если это было необходимо, чтобы устранить недостатки перед выпуском.

Хосейн Ясини был хорошим учеником и лидером, но он был ужасным курсантом, и он провел много, много часов на этой площади из темного мрамора, либо снимая недостатки, либо вычищая ее дочиста, что было еще одним приемлемым способом отработки недостатков. Пребывание здесь в качестве молодого офицера дало ему более четкое чувство долга и чести, а также обострило его разум при подготовке к допросу, который, как он знал, его ждет.

Но он был здесь не из-за какого-то ностальгического желания побывать, или приход сюда восстановил в его душе утраченное смирение или дисциплину.

В зоне сбора была небольшая будка, где офицеру-кадету было поручено записывать имя и подразделение любого кадета, который прибыл, чтобы снять взыскания и убедиться, что кадеты проявили себя должным образом, находясь здесь, и Ясини подошел к будке, чтобы поболтать с дежурным офицером-кадетом. Кадет вскочил на ноги и отдал честь, как только увидел приближение генерала. “Сержант-кадет Бехеши, командир роты Joqd, сэр”.

Ясини ответил на его приветствие. “Добрый вечер, сержант-кадет”, - сказал он. “Как у тебя дела сегодня вечером?”

“Очень хорошо, сэр, спасибо”, - ответил кадет. “Я надеюсь, что вы хорошо себя чувствуете сегодня вечером, сэр”.

“Да, благодарю вас”.

“Могу я чем-нибудь быть вам полезен, генерал?”

“Я хотел спросить, кадет-сержант: вы счастливы здесь, в Академии?”

Вопрос застал курсанта врасплох, но, как и ожидалось, он очень быстро оправился: “Я горжусь и для меня большая честь служить Верховному Лидеру и народу Исламской Республики, сэр”, - ответил он, повторяя типичную мантру Академии, которой обучают каждого курсанта с того момента, как они ступили на территорию кампуса.

“Я вижу, что да, сержант-кадет, но я спрашиваю тебя: ты счастлив здесь?”

Очевидно, кадету не понравился вопрос или его последствия, потому что он нехарактерно для себя заикнулся: “Я... я... да, сэр, я здесь очень счастлив”.

“В какой области вы хотели бы служить по окончании учебы?”

“Я буду служить в угоду Верховному Лидеру и народу ...”

“Нет, кадет, я имею в виду, какую службу ты хочешь? Наверняка у вас есть особое желание? Особая специальность?”

Кадет все еще выглядел взволнованным, но он улыбнулся и кивнул. “Да, сэр. Я хочу быть спецназовцем, возможно, даже командиром бригады Корпуса стражей исламской революции”.

“О? Почему?”

“Потому что я считаю жизненно важным преследовать врага за пределами наших собственных границ”, - ответил кадет. “Я не желаю ждать, пока враг нападет на нас, прежде чем мы дадим отпор - я хочу уничтожить врага еще до того, как он покинет свою базу. Еще лучше, уничтожьте его до того, как он покинет свой дом — уничтожьте его, пока он в своем доме!”

Ясини был ошеломлен этим проявлением абсолютной безжалостности. “Значит, вы хотите убивать мирных жителей, даже если война не будет объявлена?”

В глазах кадета была легкая паника. “Надеюсь, я не обидел вас, сэр”, - сказал он.

“Нет, вовсе нет. Все, что мы здесь скажем, останется между нами, солдатами ”. Он мог видеть облегчение в глазах кадета даже при тусклом освещении. “Значит, убивать семьи врага в их домах - это то, как вы хотите сражаться?”

“Да, сэр. Я хочу видеть ужас на их лицах, когда я буду расправляться с ними. Я хочу видеть лица их соседей, семей и друзей, когда они найдут свои изрезанные трупы, лежащие в их постелях. Ужас такого нападения тысячекратно умножает мощь государства”.

“Это то, чему тебя здесь учат, кадет?”

“Абсолютно, сэр. Концепции асимметричной войны, операции коммандос, партизанская война, психологическая combat...it это моя любимая область изучения. Мы извлекаем уроки из всех партизанских армий по всему миру на протяжении недавней истории — ”Хизб Аллах", "Исламский джихад", "Фатх", ХАМАС, "Армия Мехди", "Аль-Каида", "Вьетконг", "Тамильские тигры" — изучаем их и адаптируем к современным сценариям и оборудованию ".

“Интересно. Но как насчет таких областей, как противовоздушная оборона, пограничная безопасность, служба на подводных лодках или ведение сухопутной войны?”

“Это прекрасные области обучения, сэр — для женщин”, - ответил кадет. “Страх - великий множитель, сэр. Вы можете обнаружить и преследовать подводную лодку, танк или самолет - но никто еще не разработал сенсор или защиту от страха. Вселите страх в разум и сердце врага, и вам почти не понадобится пуля или бомба, чтобы убить его ”.

“Но нападать на мирных жителей...?”

“Тем лучше, сэр. Солдат не будет думать о своем подразделении или долге, если он чувствует, что его семья в опасности. Это дает нам преимущество ”.

Боже мой, подумала Ясини, неужели это действительно то, чему Академия учит своих студентов в эти дни? В его время в Академии преподавали лидерство, историю и тактику, а не убийство.

“Я должен совершить обход и доложить своему вышестоящему офицеру, сэр”, - сказал кадет. “Пожалуйста, оставайтесь здесь, если хотите. Я распоряжусь, чтобы из столовой принесли немного чая.”

“Спасибо тебе, кадет. Я думаю, что останусь еще ненадолго. Было приятно поговорить с вами, кадет-сержант.”

“Мне было очень приятно, сэр. Добрый вечер”. Он отдал честь и удалился.

Несколько минут спустя, как раз когда Ясини подумывал о том, чтобы вернуться в свою каюту на вечер, прибыл санитар с большим медным чайником чая и корзинкой чашек, сахара и палочек корицы. “Благодарю вас, сэр”, - сказал Ясини, когда санитар налил.

“Итак, ты, старый пердун, новое поколение немного сбило тебя с толку и взволновало, да?” - спросил санитар. Ясини удивленно посмотрел на него ... и увидел, что никто иной, как генерал Хесарак Бужази улыбается ему в ответ. Он был одет в мантию и брюки слуги, но под мантией были видны его боевые ботинки и, возможно, выпуклость оружия под ними. “Разочарован, что никто больше не хочет летать на вертолетах или сражаться с бомбардировщиками-невидимками и умными ракетами?”

“Какого черта ты здесь делаешь, сумасшедший идиот?" Вся страна ищет тебя”.

“Академия - последнее место, где они стали бы искать, Хосейн”, - сказал Бужази. Он серьезно посмотрел на Ясини. “Я говорил тебе, что они собираются нанести тебе ответный удар, Хосейн, и теперь ты здесь, под домашним арестом. Почему вы просто стоите вокруг, как какая-то овца с гороховыми мозгами, ожидающая заклания? Тебе следует убираться отсюда сейчас же, пока на твою задницу не наступил еще один безмозглый сопливый головорез из комитета ”.

“Ты его тоже убил?”

“Мне не нужно было. Он ушел отбиваться или что—то в этом роде - он подумал, что ты просто выходишь на вечернюю конституцию и ушел. Вот такие идиоты работают на Золкадра. Какого черта ты не убираешься отсюда, Хосейн? Они думают, что ты просто напуганный, пошатывающийся старик. Спасайся, пока можешь ”.

“Я должен принять совет по управлению карьерой от тебя, самого разыскиваемого человека во всей чертовой стране? Это было бы смешно, если бы не было так трагично. Что, черт возьми, ты здесь делаешь?”

“Ты пригласил меня, помнишь? ‘Давайте отправим несколько человек маршем’ — это то, что вы сказали. С тех пор я ждал тебя ”.

“Нет, я имею в виду, что вы все еще делаете в Иране?” - Спросил Ясини. “Разве вы не нанесли достаточно ущерба стране?”

“Я не закончил, Хосейн”, - сказал Бужази. “Пасдаран подобен тайфуну — пока ему не противостоит даже самый маленький холм или дерево, он будет набирать силу, его путь станет более непредсказуемым, и он будет уничтожать все больше и больше жизней. Я планирую остановить это ”.

“У вас примерно столько же шансов сделать это, сколько остановить настоящий тайфун”, - сказал Ясини. “Разве ты этого не видишь?”

“За некоторые вещи стоит умереть, Хосейн: свобода от предательства, свобода от преследований, свобода жить с достоинством и честью. Я что-то с этим делаю. Чего я не понимаю, так это как ты вообще можешь выносить вонь от нахождения рядом с пасдаранскими мясниками после того, что произошло прошлой ночью.”

“Я слышал”, - мрачно сказал Ясини. “Типичная пасдаранская тактика — не обращать внимания на дружественные силы в районе цели, не брать пленных и убивать всех в этом районе. Чудовищная.”

“‘Чудовищная?’ Это все, что ты можешь сказать? В том складском комплексе была целая рота охранников, несколько подростков-призывников, почти не прошедших никакой подготовки! Они все мертвы! Они были уничтожены в результате массированного артиллерийского обстрела, целью которого было убить все живое во всем районе!”

“Я не имел никакого отношения к планированию, санкционированию или выполнению этой атаки”.

“Я никогда не думал, что ты это сделаешь, Хосейн, но вопрос в том, что ты собираешься делать сейчас?”

“Что я могу с этим поделать?”

“Ты чертов начальник штаба, Хосейн!” Возразил Бужази. “Вызовите армию, рассредоточьте ее по оперативным районам за пределами городов и скажите Золкадру и всем, кто еще за это отвечает, что вы пошлете их в города и сокрушите пасдаранцев, если они не сложат оружие и не прекратят это безумие!”

“Они никогда не сложат оружие”, - сказал Ясини. “Факт в том, Хесарак, что ты заставил их выполнять такие экстремальные операции! Они бы никогда этого не сделали, если бы вы и ваши повстанческие силы просто убрались из страны вместо того, чтобы участвовать в этом безумном заговоре ”.

“Хосейн, это только начало”, - сказал Бужази. “Теперь они не остановятся ни перед чем. Они будут преследовать не только меня — они будут преследовать каждого солдата, а вскоре и каждого гражданского, который не придерживается фундаменталистской линии просто так. Вы приговорили миллионы иранцев к смерти из-за вашего бездействия. И когда они закончат в Иране, они распространятся по всему региону, возможно, по всей планете ”.

“Не вини в этом меня, Бужази! Это ты начал это, не я! Смерти невинных будут на вашей совести, не на моей!”

“По крайней мере, я что-то с этим делаю, Хосейн. Моя смерть не будет такой ужасной, как та, на которую вы обрекаете Иран и весь мир своим молчанием и бездействием ”. Ясини не ответил — не мог — на это ответить. “Сделай это, Хосейн — сейчас, сегодня вечером, пока не стало слишком поздно. Вызовите армию и рассредоточьте ее по сельской местности. Пасдаран слишком увлечен охотой на меня, чтобы охранять каждую базу по всей стране. У тебя будет только один шанс на это. Сделай это сегодня вечером ”.

“Это измена, Хесарак”, - сказал Ясини. “Это преступление, наказуемое публичным обезглавливанием”.

“Народ и вооруженные силы пострадают гораздо сильнее, если аятоллы обрушат Пасдаран на города”, - сказал Бужази. “Сделай это, сейчас”.

Ясини сделал паузу... Затем покачал головой, и плечи Бужази разочарованно опустились. “Ты понимаешь, что я должен сообщить об этом контакте, не так ли?” Вместо этого сказал Ясини. “У меня нет выбора. Меня могли бы казнить только за саму мысль о том, что меня увидят с тобой ”.

“Тогда почему ты хотел встретиться здесь, Хосейн?” - Спросил Бужази. “Я знаю причину — ты не уверен в том, что делать. Я скажу тебе, что ты должен сделать, мой друг — убирайся и пойдем со мной, сейчас же. Рядом со мной находится отделение, которое может безопасно вывести нас всех. У меня есть еще люди, готовые также вывезти твою семью из столицы.”

Ясини повернулся и посмотрел в сторону, на место сбора. “Ты знаешь, что я не могу этого сделать, Хесарак”, - сказал он после долгого молчания.

“Ты дурак, Хосейн”.

“Я не такой, как ты, Хесарак. Я верю в свою страну и ее лидеров, правых или нет. Они могут быть не идеальными — возможно, они даже не правы. Но я солдат, и я поклялся следовать своей клятве и защищать эту нацию. Вы можете подумать, что я сумасшедший или склонен к самоубийству, но это то, что я должен сделать.” Он глубоко вздохнул, повернулся, затем сказал: “И часть моего долга - позвать охрану и ...”

Но было слишком поздно — когда он повернулся, чтобы взглянуть на своего старого друга, тот ушел — наверняка в последний раз.

Генерал Ясини не торопился возвращаться в свою квартиру, но по прибытии он сразу же поднял телефонную трубку. Ему не нужно было набирать никаких номеров — он знал, что кто-то подслушивает, и сразу же сообщил бы Золкадру. Ему, вероятно, даже не нужно было поднимать трубку — вся квартира, вероятно, была прослушиваемой, как и телефон.

“Это генерал Ясини”, - произнес он. “Я хотел бы сообщить о контакте с известным разыскиваемым преступником, генералом Хесараком аль-Каном Бужази, всего несколько минут назад, возле поста дежурного офицера во дворе собраний в кампусе Военной академии Имама Али. Он сказал, что был здесь с отрядом мужчин. Он был одет как санитар или кухонный рабочий. Он не выглядел вооруженным, но его следует считать вооруженным и опасным ”.

Генерал Ясини покачал головой, вешая трубку. Бедный ублюдок, подумал он, у Бужази нет шансов, и он до сих пор этого не осознает.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЭЛЛИОТТ,

ГРУМ-ЛЕЙК, НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Я надеюсь, все понимают, что мы не собираемся делать это обычным делом”, - сказал Хантер Ноубл, неловко ерзая на своем месте. Он уже дюжину раз стукнулся шлемом о фонарь кабины и боялся прикасаться к любому переключателю в кабине. Он не только натыкался на предметы, но даже не был на своем месте — его во второй раз опустили на место командира миссии, страшного “Парня сзади".

“Прекрати ныть, Бумер — я думаю, это очень круто”, - сказал “Нано” Беннетон, пристегнутый ремнями к пассажирскому модулю космоплана XR-A9 Black Stallion. “Я думаю, что, заставляя тебя время от времени ездить на сучке, ты становишься скромнее”.

“Я позволил генералу выполнять его миссию на переднем сиденье”, - сказал Бумер. “Я все еще пытаюсь забыть и это тоже”. Кроме того, это был первый раз, когда он надевал скафандр в кабине космоплана XR-A9 Black Stallion, поэтому он чувствовал себя вдвойне некомфортно. Это был скафандр старого образца типа "Скайлэб", конструкции по меньшей мере тридцатилетней давности, первая серия скафандров, не подогнанных под конкретного астронавта, и это тоже было похоже на то. Под костюмом была тонкая сетчатая ткань с жидкостями, циркулирующими по трубкам, чтобы владельцу было комфортно, а под шлемом он носил классические наушники в стиле кепки “Микки Маус”. В скафандре еще не было давления, и Бумер все еще был в нем полностью подвижен, но он все еще ворчал. Ему пришлось надеть его несколькими часами раньше и запечатать, чтобы он мог предварительно подышать чистым кислородом, а затем ему пришлось испытать негодование от того, что Нано и улыбающийся, хохочущий наземный экипаж помогли ему забраться в кабину. “Я ничего не вижу и не чувствую, здесь шумно, я не слышу радио, и от этого воняет. Система повышения давления в кабине просто великолепна ”.

“Бумер, если я еще раз услышу от тебя жалобы на скафандр, ты остаешься на земле”, - радировал генерал-лейтенант Патрик Макланахан из командного центра "Страны Грез".

“Я знаю, сэр, я знаю”, - ответил Бумер.

“Бедняжке приходится надевать скафандр”, - сказала Энн Пейдж, посмеиваясь. Она сидела с Нано в пассажирском модуле. “Смирись с этим, Бумер”.

“Эй, вы, старые пердуны, должны были носить их все время”, - возразил Бумер. “На дворе двадцать первый век. Наши штучки работают”.

“Капитан, вы собираетесь испытать острые ощущения всей жизни — наслаждайтесь этим”, - сказал полковник Кай Райдон. Он был на переднем сиденье в качестве пилота XR-A9. Рейдон был немного выше среднего роста — что означало высокий для астронавта - с короткими светлыми волосами и быстрыми, пронзительными голубыми глазами. Всех забавляло, что пальцы Рейдона всегда были в движении, как будто ему не терпелось начать щелкать переключателями или вводить инструкции в компьютер. “Мы собираемся сбить вас с ног этим утром, я гарантирую это”.

Несмотря на то, что пассажирский модуль "Черного жеребца" был рассчитан на шестерых пассажиров, он был под завязку загружен припасами и оборудованием, так что Беннетону и Пейджу было абсолютно негде передвигаться, даже если бы они захотели. В задней части модуля находились все их припасы, и они сидели в среднем ряду. Передняя часть модуля была в основном занята большой гибкой трубой, прикрепленной к верхней части модуля. Это был стыковочный адаптер и переходный туннель. Как и многие системы и процедуры, которые они будут использовать в этом полете, адаптер также никогда не проходил эксплуатационных испытаний. Это определенно должен был быть день, полный открытий.

“Я не могу ждать, сэр”, - угрюмо сказал Бумер. “На самом деле, я не могу”. Он проверил свои показания, когда прозвучал сигнал тревоги. “Компьютер запустил контрольный список перед запуском двигателя, экипаж”, - объявил он. После этого все произошло быстро, и вскоре Черный Жеребец был в воздухе.

Поскольку это должна была быть миссия другого рода, вывод на орбиту был каким угодно, но не типичным. После дозаправки над Тихим океаном, как обычно, Бумер провел Black Stallion на крутом подъеме и снижении через Северный полюс, затем над Норвежским морем и Северным морем недалеко от побережья Шотландии, где они встретились с другим модифицированным танкером KC-77 и снова заправились. Затем они повернули на север и курсировали у берегов Норвегии в соответствии с указаниями бортовых компьютеров, ожидая подходящего времени для выхода на орбиту. В нужный момент сработали двигатели лазерно-импульсной детонационной ракетной системы, и "Черный жеребец" снова устремился в космос.

Вскоре стало очевидно, что это не очередная типичная миссия по выведению на орбиту — разгон продолжался на несколько минут дольше обычного, и вид из кабины был совершенно другим. Разница в высоте была поразительной. “Ну, это выглядит странно”, - вот и все, что смог сказать Бумер. Ощущение высоты и вид гораздо большей части Земли нервировали, как будто смотришь вниз с очень высокого моста, стоя на краю очень узкого помоста.

“Приближаемся к последней нормальной точке выхода на орбиту”, - сказал Дейв Люгер.

“Все в порядке?” - Спросил Бумер, в сотый раз забыв, что заполнять контрольные списки требовал командир воздушного судна, а не “Парень сзади". Проверьте станцию и дайте мне зеленый свет для продолжения.” На данный момент, если бы возникла какая-то проблема, они могли бы выполнить сход с орбиты, сойти с орбиты и при этом иметь достаточно топлива, чтобы совершить нормальную посадку в самых разных аэропортах. Если они проходили мимо этой точки с основными двигателями, все еще разгоняющими их выше, их возможности быстро уменьшались. Но все сообщили, что все системы в норме, поэтому они продолжили.

Это произошло с поразительной скоростью: через пять минут после обычного периода горения Бумер получил мигающее предупреждающее сообщение на своем дисплее supercockpit. “Блин, всего пятнадцать минут до заправки”, - пробормотал он. “Обычно мы бы уже готовились к посадке — мы еще даже не завершили нашу посадочную запись”.

“Это будет нелегкий бой, команда”, - сказал Дэйв Люгер. “Мы внимательно следим за кривой выгорания, и пока что мы всего на несколько процентов ниже ее. Примерно десять минут до точки аварийного прерывания.”

“Слишком много информации, генерал”, - сказал Рейдон. “Мы готовы — аварийного прерывания не будет”. Все знали, что он был прав: они могли вернуться на Землю целыми и невредимыми, но точно, на какую взлетно—посадочную полосу они приземлятся - или даже если бы поблизости была взлетно—посадочная полоса - было неизвестно. Их лучшей — и вскоре единственной — надеждой было совершить поездку, как планировалось.

Казалось, прошла вечность, но вскоре двигатели “леопардов” отключились, и корабль перешел от продолжительного, громкого рева к полной тишине в течение миллисекунд. “Двести пятнадцать миль вверх”, - выдохнул Бумер. “Я не думал, что это будет иметь такое большое значение, но это имеет”. Он посмотрел на показания расхода топлива, затем сказал себе больше не утруждать себя поиском — они были мрачными. Их топливо было почти исчерпано, и им все еще предстояло сжечь один большой LPDRS, чтобы замедлить Black Stallion с его текущей скорости “преследования” до скорости, достаточной для того, чтобы экипаж мог использовать маневровые двигатели для позиционирования космоплана.

Показания телеметрии точно показывали им, как далеко им пришлось зайти и сколько времени потребуется, чтобы добраться туда, так что не было абсолютно никаких сюрпризов, но Бумер обнаружил, что смотрит в боковые ветровые стекла в поисках их цели. Яркий свет Земли на фоне темноты космоса затруднял сканирование горизонта. “Чувак, станцию легко разглядеть ночью — я даже видел ее ближе к вечеру, - сказал он, - но сейчас я ее не вижу”.

“Будь терпелив, Бумер”, - сказал Рейдон. “Не предвосхищай. Если мы начнем преследовать его, даже подсознательно, у нас закончится топливо. Расслабься ”. Это было легче сказать, чем сделать, но Бумер заставил себя закрыть глаза и процитировать свою мантру для трансцендентальной медитации, чтобы успокоиться.

Это, очевидно, помогло, потому что Бумер обнаружил, что его разбудил предупреждающий сигнал о том, что компьютер запускает контрольный список перед рандеву. Несколько мгновений спустя включились двигатели, развернув "Черного жеребца" так, что он летел хвостом вперед, и вскоре после этого двигатели LPDRS ненадолго ожили. Вскоре скорости станции и космоплана отличались всего на несколько миль в час. “Хорошо, полковник, она в вашем распоряжении”, - передал Патрик по рации.

“Вас понял”, - сказал Рейдон. Используя противоположный набор двигателей, чтобы не расходовать слишком много топлива из одного набора маневровых двигателей, Рейдон осторожно подтолкнул "Черного жеребца" вверх и по кругу, пока они снова не оказались лицом к направлению полета…

... и Бумер почувствовал, что делает глубокий, взволнованный вдох, когда их цель появилась в поле зрения. Боже мой, выдохнул он, это прекрасно...!

При магнитуде минус 6 космическая станция Армстронга была на пятьдесят процентов ярче планеты Венера в ночном небе — ярче были только солнце и луна. Он был настолько ярким, что довольно часто свет, отражающийся от его солнечных панелей, радарных решеток, антенн и отражающей антилазерной внешней оболочки, отбрасывал тени на Землю. Бумер знал все это и в детстве изучал и даже сфотографировал “Серебряную башню” в телескоп. Но видеть это так близко было захватывающе.

Основной кластер из четырех больших поселений был расположен перпендикулярно земному горизонту, что дало ему прозвище “Башня”, с коротким обслуживанием, хранилищем и механическим лонжероном по горизонтали. В верхней половине было четыре ряда панелей, вырабатывающих солнечную энергию, каждая длиной более четырехсот футов и шириной сорок футов. Были видны два больших дистанционных манипулятора, готовых помочь при погрузке и разгрузке груза и осмотре всех модулей.

Нижняя половина станции под килем имела два ряда радиолокационных антенн с фазированной антенной решеткой электронного сканирования, каждая длиной более тысячи футов и шириной пятьдесят футов, напоминающих тонкую ленту, парящую в воздухе. Этот радар, самый большой из когда-либо созданных, мог обнаруживать и отслеживать тысячи неподвижных и движущихся целей размером с автомобиль на земле, в небе, в космосе и даже на расстоянии сотен футов под водой и десятков футов под землей. Несколько антенн меньшего размера для сбора сигналов, каналов передачи данных и наблюдения за станцией самообороны были установлены на кронштейнах, соединенных с килем. На башне находилось другое устройство, которое, как знал Бумер, было системой самообороны станции по прозвищу “Тор”, но оно было разрушено и в основном вывезено.

“Ты видишь это, Бумер?” Спросила Энн Пейдж. “Как это выглядит?”

“Это выглядит…одинокий”, - ответил Бумер. Он точно знал, о чем спрашивала Энн - и это была не космическая станция.

В самом “низу” станции, под килем и радарными решетками, находился единственный модуль, почти такой же длины, как верхняя “башня” самой станции. На самом деле это были четыре отдельных модуля, которые были доставлены на станцию транспортной системой шаттла в течение трех лет. Это был "Скайболт", первый в мире противоракетный лазер космического базирования, спроектированный Энн Пейдж и командой из более чем ста ученых.

Skybolt был большим лазером на свободных электронах, работающим на небольшом генераторе на ядерном топливе, называемом магнитогидродинамическим генератором, или МГД, который вырабатывал огромное количество энергии в течение коротких периодов времени. Генератор запустил электростатическую турбину, которая выпустила электронный луч — сфокусированный, интенсивный разряд молнии — в лазерную камеру. Внутри лазерной камеры блок мощных электромагнитов “шевелил” электронный луч, тем самым создавая эффект генерации. Полученный лазерный луч был в миллионы раз мощнее энергии, генерируемой МГД, создавая настраиваемый и чрезвычайно мощный луч в мегаваттном диапазоне, который мог легко уничтожать объекты в космосе на расстоянии тысяч миль и, как вскоре обнаружили Энн и ее команда, даже повреждать цели размером с военный корабль на поверхности Земли или самолет, летящий в атмосфере Земли.

“Хорошо. Это хорошо”, - проворковала Энн. “Чего мы ждем, Кай? Давайте подключимся и поднимемся на борт ”.

“Придержите язык, сенатор”, - сказал Рейдон. “Я не люблю отвлекаться во время полета, так что все заткнитесь. Это приказ.” Он еще раз согнул пальцы, затем открутил рычаги управления двигателем и осторожно положил на них руки. Напоминающие маленькие ручки смесителя для ванны, элементы управления можно было крутить, нажимать, дергать и поворачивать вбок или вверх-вниз, чтобы активировать небольшие гидразиновые двигатели, расположенные вокруг черного жеребца. Органы управления были “стандартизированы”, что означало, что одно и то же ручное управление использовалось на пилотируемых космических кораблях начиная с Меркурия и вплоть до "Черного жеребца".

Поскольку расстояние между космопланом и станцией теперь составляло менее пяти миль в час, Рейдон активировал внешние камеры и начал сближение. Станция Армстронг имела две стыковочные точки, одна из которых предназначалась для пилотируемых космических кораблей, таких как Шаттл и космоплан USS America, а другая - для беспилотных грузовых модулей, таких как Agena. Стыковочный узел для пилотируемого космического корабля находился сбоку от верхней “башни”, примерно на полпути между верхушкой башни и килем.

Рейдон начал с того, что пролетел на "Черном жеребце" рядом с башней, прямо напротив стыковочного порта, затем мягко остановил космоплан так, чтобы иллюминатор находился немного позади его левого плеча, но был хорошо виден через боковое ветровое стекло. Прямо по курсу находилось электронное устройство определения местоположения, но нескольких деталей не хватало, а индикаторы были темными. “Похоже, что цель позиционирования была повреждена”, - сказал Рейдон.

“Спасибо русским за это”, - сказала Энн. “Их космопланы "Электрон" многое сделали...”

“Я сказал, помолчи”, - прервал Рейдон. “Я не хотел болтать, сенатор. Нажми на кнопку.” Энн покачала головой и фыркнула от разочарования так сильно, что ее шлем на мгновение запотел изнутри. “Мне просто нужно будет выстроить это на ощупь и ввести после того, как я переведу”. Рейдон сделал еще несколько едва заметных настроек с помощью элементов управления. Единственным звуком, который кто-либо услышал, был коротчайший звук двигателей. Затем медленно, очень медленно, Черный Жеребец начал крен влево, так что верхняя часть космоплана была направлена на станцию.

Как раз в этот момент они услышали странный жужжащий звук. Бумер проверил свои показания — все было в норме. “Экипаж, проверка станции”, - приказал он.

“Тихо, капитан”.

“Я слышу странный звук”.

“Это я, Ноубл. А теперь помолчи”. Конечно же, мгновение спустя жужжащий звук вернулся, становясь все громче и громче, когда Рейдон очень медленно направил Черного жеребца к башне. “Очистите стыковочный туннель, сенатор”, - сказал он.

“Туннель свободен”.

“Я просил тебя прояснить это, а не говорить!” Рейдон огрызнулся. “Какую часть ‘молчи’ вы, шутники, не понимаете?” Энн пришлось прикусить язык, чтобы промолчать. “Хорошо, капитан, расширяйте туннель... медленно”. Бумер нажал на выключатель, и стыковочный туннель расширился до верхней части космоплана. “Остановись”. Рейдон внес еще несколько незаметных изменений. “Хорошо, продолжайте... остановитесь”. Еще одно нажатие на рычаги управления; затем они услышали глубокое “КЛАЦ!” и четыре резких щелчка. “Контакт, замки задействованы”, - сказал Рейдон. “Сенатор, дважды проверьте индикаторы состояния вашего скафандра и скажите мне, что они говорят”. Тишина. Рейдон подождал еще мгновение, затем раздраженно сказал: “Теперь вы можете говорить, все вы”.

“Четыре зеленых, ни одного красного”, - сказала Энн Пейдж. “Боже, полковник, какой же ты пердун”.

“Благодарю вас, сенатор. Я просто делаю свою работу. Лейтенант?”

“Четыре зеленых, ни одного красного. Я дважды проверил управление Энн — она готова.”

“Я проверила управление ”Нано"", - сказала Энн. “Она готова идти”.

“Принято. Капитан?”

“У меня четыре зеленых, ни одного красного”, - ответил Бумер. “Я готов”.

“Принято. Я показываю четыре зеленых, красного нет. Летный экипаж готов к разгерметизации салона, а пассажирский модуль готов к выравниванию с пересадочным модулем. Сенатор, лейтенант, готовы к выступлению?”

“Мы готовы, полковник”.

“Готовы”.

“Очень хорошо. Капитан?”

Бумер проверил показания состояния, передаваемые по закодированному каналу передачи данных со станции. “В передаточном модуле давление достигает девяти десятых девяти фунтов на квадратный дюйм”, - доложил он.

“Хорошо. Очистить, чтобы соответствовать давлению в кабине ”.

“Принято. Снижаю давление в пассажирском модуле до девяти десятых девятого.” Бумер ударил по элементу управления. “Превышение четырнадцати фунтов на квадратный дюйм ... двенадцать ... десять... девять десятых девятого перепада давления в обоих пересадочных модулях станции и пассажирском модуле ”.

“Очень хорошо. Итак, сенатор, лейтенант, вам разрешено отстегнуться, войти в туннель и открыть люк. Не забудьте сначала проверить визуальные индикаторы. Удачи”.

“Мы в пути”, - сказала Энн. “И ты все еще должен мне выпивку за каждый раз, когда называл меня "Сенатором", Кай.” Она и Нано осторожно сняли с себя ремни безопасности и выплыли на свободу. Энн первой добралась до туннеля и забралась внутрь. В верхней части туннеля она открыла маленькую шторку над смотровым окном, которое в точности совпадало с аналогичным окном на пересадочном модуле станции. Она щелкнула выключателем, и крошечный светодиодный индикатор осветил манометр внутри передаточного модуля. “Передаточный модуль показывает девять целых пять десятых на индикаторе”, - сказала она. “Достаточно близко для правительственной работы. Поехали.” Энн повернула два утопленных рычага в люке туннеля, и люк открылся. Она подплыла обратно и захлопнула люк, затем зафиксировала его на месте. Затем она протянула руку к люку, видневшемуся всего в нескольких дюймах от нее, еще раз дважды проверила датчик перепада давления, затем повернула две ручки и распахнула люк. “Люки открыты. Я иду внутрь. Увидимся, когда я увижу тебя”.

“Мы сделали это”, - выдохнул Бумер.

“Нам еще предстоит пройти долгий путь, капитан”, - сказал Рейдон. “Но мы преодолели одно невероятное препятствие”.

Нано начал с того, что отстегнул несколько ящиков с оборудованием внутри пассажирского модуля, перенес их через туннель к Энн, затем последовал за ними внутрь. Через несколько минут она была внутри пересадочного модуля станции и закрыла за собой люки. “Люки закрыты и защелкнуты”, - доложила она из транспортного модуля. “Туннель и модуль герметичны и безопасны. Это так круто. Не могу поверить, сколько места в этой штуке!”

“Модуль перемещения самый маленький на Серебряной башне”, - сказала Энн. “Подожди, пока не увидишь остальное место. Возможно, ты захочешь переехать сюда насовсем.”

“Потрясающе!”

Внутри станции Энн вплыла в соседний туннель, по пути включая свет, затем вошла в соседние спальные помещения для экипажа. За последние несколько лет она несколько раз останавливалась на станции, и ей было приятно видеть, что многие из ее “женственных” штрихов все еще на месте — несколько цветов из искусственного шелка, несколько фотографий и даже магнитная шахматная доска, плавающая в середине модуля.

“Вау, это грандиозно!” Заметил Нано. “В этой штуковине может разместиться дюжина человек, при этом остается свободное место! И там есть душ, шкафы, телевизоры и столы — как здорово! Я думал, что здесь будет тесно, как на орбитальном шаттле ”.

“Я говорила тебе, что тебе понравится”, - сказала Энн. Она проплыла “вниз” к другому соединительному туннелю и проверила датчики давления. “Грузовой модуль разгерметизирован и проверен, ребята. Подходи ко мне”.

“Готовы, капитан?” - Спросил Рейдон.

“Я думаю, готов настолько, насколько когда-либо буду готов”, - сказал Бумер.

“Я пойду первым”, - сказал Рейдон. “Следуйте за мной и делайте то, что я делаю. В этом нет ничего особенного”.

“Тебе легко говорить”.

“Ваши показания выглядят нормально?”

“Четыре зеленых, красного нет, показания девять целых восемь десятых пси”.

“Я тоже. Проверь свою привязь.”

Бумер открыл лючок со своей стороны сиденья и вытащил кусок экранированного нейлонового кабеля. “Все готово”.

“Моя тоже. Поехали.” Рейдон нажал на рычаг управления, и в передней кабине пилота началась разгерметизация. “Четырнадцать пси... двенадцать... десять...” Но на этот раз она не остановилась на десяти фунтов на квадратный дюйм, а дошла до нуля. “Разгерметизирована передняя кабина. Навес открывается.” Бумер с изумлением наблюдал, как открылся передний моторный фонарь, и мгновение спустя Рейдон выплыл из своего кресла и оказался снаружи космоплана. Боже мой, подумал Бумер, он гуляет в космосе! “Как у вас там дела, капитан? Ты выглядишь так, словно увидел привидение ”.

“Я…Я в порядке”.

“Это мой пятый выход в открытый космос, и я все еще нервничаю и возбуждаюсь каждый раз, когда выхожу”, - признался Рейдон. “Но у нас нет всего дня. Поехали ”. Не делая вид, что толкает или даже прикасается к чему-либо, Рейдон осторожно отошел от космоплана, так что он парил в космосе в нескольких ярдах от него. Пока Бумер наблюдал, дистанционный манипулятор начал двигаться к нему. Рейдон протянул руку, и Энн направила захват на конце рычага точно в его положение и отбуксировала его к грузовому модулю на станции. Мгновение спустя он был внутри модуля и жестом пригласил Бумера следовать за ним.

В животе у него запорхали стаи бабочек, но он выдерживал шоу, и рука с дистанционным манипулятором ждала его. Он коснулся рычагов управления и медленно разгерметизировал заднюю кабину кабины ... готово. Пальцем, который, как он заметил, слегка дрожал, он нажал на выключатель фонаря ... и машина завелась. Святой Иисус…он был в космосе! Не просто полет в космосе, а в космосе!

“Давайте выдвигаться, капитан”.

Бумер расстегнул ремни безопасности, соблюдая осторожность, чтобы держать металлические пряжки под контролем, когда они обвились вокруг него, затем оттолкнулся от своего сиденья ... слишком сильно, и его шлем ударился о внутреннюю часть фонаря над головой.

“Полегче с этим, капитан”, - сказал Рейдон. “Используй ровно столько силы, чтобы преодолеть инерцию, и все, и помни, что ты должен противодействовать инерции с другой стороны — здесь ничто не останавливается само по себе. Помни об этом. В противном случае ты будешь весь день лепить, как пинбол. Даже не думайте о движении, и вы обнаружите, что можете двигаться просто отлично. Следите за своими привязями и этими сцепляющимися зубцами на краю фонаря — разорвите свой костюм, и ваша кровь выкипит за считанные секунды ”.

Медленно, осторожно Бумер оторвался от навеса и переплыл через подоконник. Бессознательно он высунул ноги из кабины и почти преуспел в том, чтобы крутануться как волчок. Но прежде чем он осознал это, он оказался снаружи космоплана, паря между ним и космической станцией. Боже, он был в открытом космосе! Он вспомнил, как смотрел видео с астронавтами "Джемини", совершающими выход в открытый космос, выходящими из своих крошечных капсул, чтобы плавать на конце пуповины, в то время как миллионы людей на Земле смотрели по телевизору, и теперь он делал это! Он огляделся и почувствовал легкое головокружение , когда увидел Землю более чем в двухстах милях под собой, и только тогда понял, что не парит — он падает вокруг Земли со скоростью более семнадцати тысяч миль в час! Это было абсолютно невероятное чувство.

“Время осмотра достопримечательностей закончилось, капитан”, - подсказал ему Рейдон. “Давайте начнем. Энн, опусти руку.”

Но у Бумера были другие идеи. Не дожидаясь дистанционного манипулятора, Бумер мягко оттолкнулся от Черного жеребца и преодолел расстояние между космопланом и открытым грузовым модулем. Каким-то образом он точно рассчитал этот толчок, потому что он мягко проплыл сквозь пространство и скользнул, как падающий лист, прямо в открытый люк модуля. Рейдону едва пришлось остановить его, прежде чем магниты на ботинках Бумера сработали, и он гордо и взволнованно встал на палубе грузового модуля.

“Ну, ну, посмотри на новичка”, - сказал Рейдон. “Ни с того ни с сего возомнил себя Баззом Олдрином. Очень впечатляет, новичок ”.

“Как будто он всю свою жизнь ходил по космосу”, - сказала Энн.

“Хватит выпендриваться перед дамами, капитан”, - сказал Рейдон с улыбкой. “Давайте подготовим этот грузовой модуль к стыковке с грузовой платформой "Ареса" и к заправке "Черного жеребца", и мы сможем отправить вас в путь. После этого нам нужно управлять космической станцией!”

АШХАБАД, ТУРКМЕНИСТАН

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Она была почти дома. Она чувствовала, как ее сила возрастает с каждым шагом, который она делала в направлении своей настоящей родины.

Азар Асия Кагев терпеливо ждала на своем месте в "Боинге-737" Туркменских авиалиний, пока другие пассажиры сойдут с самолета. Майор Наджар сидела через проход от нее, наблюдая за уходящими пассажирами; лейтенант Саиди сидела рядом с Азаром, делая вид, что роется в своей ручной клади, но на самом деле сканировала пассажиров и экипаж на предмет любых признаков неприятностей. Хотя, конечно, это не требуется в этой авиакомпании, но во избежание каких-либо осложнений или излишнего внимания, Азар и Саиди носили толстые шарфы среднего цвета и простые коричневые платья , которые закрывали все части их тела, за исключением лица и рук.

Хотя в Туркменистане преобладали мусульмане-сунниты, и в последние годы при новом президенте Джалалуддине Тураби, бывшем боевике афганского движения "Талибан", который помогал защищать Туркменистан от российского вторжения, ислам переживал возрождение в попытке правительства утихомирить религиозные волнения, религиозное самовыражение по-прежнему в целом не поощрялось, и на любого, кто выставлял напоказ свои религиозные убеждения или обычаи, смотрели с подозрением, а иногда и с внешней агрессией. Это было тактическое решение - одеваться консервативно на этом рейсе из Стамбула, Турция, в столицу Туркменистана. Согласно строгим мусульманским обычаям, мужчине не разрешалось на людях пялиться на женщину, которая не была его женой, и Азар и ее телохранители надеялись, что этой практике будут следовать даже в этой бывшей сталинской стране.

Это было долгое, мучительное путешествие с момента угона самолета, зафрахтованного Государственным департаментом США. Американские и канадские радары вдоль границы заметно улучшились со времен Холокоста в АМЕРИКЕ, и после захвата самолета и пересечения границы с Канадой к ним немедленно приблизились патрульные самолеты Королевских ВВС Канады. К счастью, самолеты не атаковали, а вместо этого сопровождали их, когда они летели на север. План майора Наджара состоял в том, чтобы приземлиться, заставить аэропорт выдать им топливо, затем попытаться долететь до изолированного американского аэропорта, снова заправиться и попытаться долететь до Карибского моря или Багамских островов. Но, застряв почти прямо в центре Северной Америки, их шансы благополучно выбраться с боем быстро уменьшались.

Наконец, Азар сама подошла к телефону самолета и связалась с офисом министерства иностранных дел Канады в Виннипеге, объявила, что они политические беженцы, и пообещала посадить самолет там. После приземления они были немедленно помещены под арест. К счастью, Госдепартамент США хотел вернуть только самолет и экипаж и не хотел выдвигать обвинения, поэтому канадские официальные лица пообещали, что не будут преследовать в судебном порядке, если они немедленно покинут страну.

У троих было два комплекта паспортов, американский и турецкий. Канадские официальные лица конфисковали американские паспорта от имени Соединенных Штатов — еще одно условие освобождения — но разрешили группе использовать свои турецкие паспорта для выезда из страны. Они приобрели авиабилеты Lufthansa из Виннипега в Стамбул. Находясь в Стамбуле, они получили требуемое рекомендательное письмо от бывшего сотрудника консульства Туркменистана — цена - одна тысяча долларов США на троих, — затем приобрели билеты на "Туркменских авиалиниях" до Ашхабада.

Тридцать изнурительных часов спустя после вылета из Миннесоты они, наконец, были всего в нескольких милях от Ирана. Все, что им нужно было сделать, это безопасно миновать туркменскую таможню и иммиграционную службу, и сеть безопасности Кагева проведет их через границу. К сожалению, у них не было виз для въезда в Туркменистан, а туркменскому правительству не нравились иностранцы, которые не утруждали себя получением виз перед попыткой въезда в страну.

Наджар попытался направить их к таможеннику, который выглядел так, будто он мог быть мусульманином, но вскоре они больше не могли колебаться и выстроились в очередь перед агентом, который, к сожалению, выглядел кем угодно, но только не мусульманином. “Ваши документы, пожалуйста”, - приказал таможенник по-туркменски, протягивая руку, не поднимая глаз. Наджар передал их паспорта и рекомендательное письмо. Азар и Саиди низко натянули шарфы, скрывая лица, и держали головы опущенными.

Таможенник внимательно просмотрел паспорта, подозрительно глядя на Наджара. “У вас нет визы для въезда в Туркменистан”, - сказал он. Когда прищуренные глаза Наджара сказали ему, что он не понимает, офицер перешел на арабский и повторил свое заявление.

“Меня заверили, что я смогу получить краткосрочную визу здесь, в аэропорту”, - сказал Наджар.

“Только при очень необычных обстоятельствах — очень необычных обстоятельствах”, - сказал таможенник. “Это срочная поездка или какое-то семейное чп?”

“Нет. Просто бизнес”.

“Я понимаю”. Он нахмурился, посмотрел мимо Наджара на двух женщин, затем открыл страницы с их фотографиями в паспортах и сделал жест. “Снимите шарфы”.

“Это не разрешено”, - строго сказал Наджар.

“В вашем обществе это запрещено — здесь, по моему приказу, это разрешено”, - возмущенно сказал таможенник. Наджар снова заколебался. Таможенник закрыл паспорта и перетасовал какие-то бумаги, как будто готовился писать отчет. “Очень хорошо, сэр. Со всем уважением к вашим религиозным предпочтениям и хрупкости и неприступной женственности ваших женщин, мы отправим вашу жену и маленькую дочь в изолированную зону, где женщина-офицер продолжит процесс. Это займет не больше ... о, я бы сказал, несколько часов, возможно, завтра утром, в зависимости от наличия подходящего персонала. Всем вам придется спать здесь, в камере предварительного заключения службы безопасности аэропорта - вместе со всеми пьяницами, карманниками и другими негодяями, которых мы ловим, охотясь на честных посетителей и жителей Туркменистана. Теперь скажите мне, сэр, что бы вы предпочли сделать?”

Наджар оценивающе посмотрел на офицера, размышляя, должен ли он оспорить это оскорбление, затем решил смягчиться. Он повернулся и сказал женщинам снять свои шарфы, что они и сделали.

“Я испытываю облегчение, видя, что Бог никого не превратил на моих глазах в куски соли”, - сухо сказал таможенник. Он внимательно изучил фотографии, не торопясь, затем покачал головой, показывая женщинам, что они могут снова прикрыться. “Итак. Вы из Турции, но приехали из Виннипега, Канада. Чем вы занимаетесь, мистер Наджар?”

“Инженер-программист по телекоммуникациям”.

“Чем занимается ваш бизнес в Туркменистане?”

“Я должен вступить в переговоры по модернизации системы беспроводной телефонной связи в вашей стране и обеспечению обслуживания во всех частях вашей страны”.

“Я понимаю. Очень впечатляет, очень впечатляет”. Он взглянул на рекомендательное письмо. “Я полагаю, вы имеете дело с правительственным министерством энергетики и промышленности по этому проекту?”

“Нет, я бы имел дело с его честью Маткаримом Ашировым, министром связи”, - поправил его Наджар, благодарный за то, что он нашел время внимательно изучить историю своей собственной обложки. “Но мы ведем переговоры с RuTel об аренде части их инфраструктуры и земли — это цель моего визита. Надеюсь, вскоре после этого мы встретимся с его честью Ашировым ”.

“Понятно”, - сказал таможенник. Но он пронзил Наджара ледяным взглядом, с презрением поднял рекомендательное письмо, затем сказал: “Но что меня смущает, сэр, так это то, зачем вам понадобилось обращаться к этому конкретному человеку в Стамбуле за рекомендательным письмом, когда вы могли бы так же легко получить визу в министерстве связи или рекомендательное письмо от RuTel — если вы действительно работаете с этими агентствами?". Этот человек в Стамбуле хорошо известен нам как халтурщик, пишущий письма - он дал бы самому сатане рекомендательное письмо за тысячу долларов. Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить мне это, сэр?”

“Конечно”, - сказал Наджар. “Если бы я запросил письмо у г-на Сапарова в RuTel, я был бы ему обязан, а это не способ начать какие-либо деловые переговоры. И я не говорил с министром о моей сделке, потому что она не была оформлена к удовлетворению моих акционеров. Мы хотим обратиться к Его чести Аширову, по крайней мере, как к равным партнерам с RuTel в этом предприятии, предпочтительно как к мажоритарным партнерам. Таким образом, министерство не было обязано предоставлять нам визу, поскольку мы пока вообще не имели с ними дела ”.

“Понятно”, - сказал таможенник. “Я не понимаю всей этой деловой психологии и маневров, но то, что вы говорите, имеет для меня определенный смысл”. Он поставил какую-то печать на рекомендательном письме. “Значит, вы скоро встретитесь с этим мистером Сапаровым в RuTel?”

“После того, как я завершу свою юридическую проверку и подготовлю деловое предложение, я это сделаю”, - сказал Наджар. “Но я хочу быть полностью готовым, прежде чем просить о встрече. Это может занять несколько дней. Вот почему я запросил только десятидневную деловую визу без права повторного въезда ”. Он отошел и открыл свой бумажник, позволив таможеннику заглянуть внутрь бумажника, обнажив его, набитого американскими долларами и турецкими новыми лирами. “Я готов оплатить ускоренный визовый сбор наличными — это в четыре раза больше обычного сбора, не так ли?” Наджар знал, что ускоренный гонорар всего в два раза превышает обычный гонорар — он надеялся, что дополнительный “стимул” заставит этого парня отступить. У него, несомненно, сейчас в кошельке была большая часть всей годовой зарплаты этого парня.

“Я понимаю”, - нараспев произнес таможенник. Он снова просмотрел паспорта, незаметно кивая головой. “Именно так”. Он встал со своего стула и приказал: “Следуйте за мной”. Сердце Наджара упало.

Их отвели в очень маленький кабинет сразу за стойкой обслуживания. Наджар и Саиди не могли видеть камер наблюдения — это было хорошо. В центре комнаты стоял длинный стальной стол, а также телефон на шатком деревянном столе и смотровые устройства, такие как фонарики и резиновые перчатки. “Что ж”, - сказал агент после того, как запер за ними дверь, “я думаю, нам придется встретиться с моим начальником для получения некоторой дополнительной информации. Нам, несомненно, придется поговорить с г-ном Сапаровым и кем-нибудь в офисе министерства, чтобы подтвердить вашу историю ”.

“Это не история, сэр - это правда”, - сказал Наджар, пытаясь сохранять спокойствие. “Но я буду рад встретиться с руководителем подразделения здесь, и я также хотел бы проинформировать консула по торговле в посольстве Турции об этом обмене. Я думаю, он должен быть проинформирован о том, как несправедливо с одним из его граждан обращаются на таможне Туркменистана ”.

Глаза таможенника вспыхнули. “Вы угрожаете мне, сэр? Уверяю вас, это в высшей степени неразумно”.

“Пожалуйста, сэр”, - сказала Азар на грубом, но сносном туркменском, снимая шарф и бросая на таможенника умоляющий, отчаянный взгляд, “пожалуйста, позвольте моим отцу, матери и мне приехать в вашу страну”.

“Азар, нет...!”

“Смотрите, фарфоровая кукла говорит!” таможенник засмеялся.

Рот Наджара сжался, а кулаки сжались, но Азар коснулся его руки под стойкой, приказывая ему успокоиться. “Пожалуйста, сэр. Мой отец ... он продал все, чтобы приехать сюда и заключить эту сделку — наш дом, нашу ферму, свое наследство, все ”, - сказал Азар. “Мой отец очень умен и знает много способов помочь народу вашей страны, но никто в российской телефонной компании или в офисе вашего правительственного министра не будет разговаривать с ним, пока он в Турции, поэтому мы приехали сюда вместе. Мой отец привез нас всех сюда, в Туркменистан, в знак своей приверженности этому проекту — это будет наш дом на долгие годы, если эта сделка будет заключена. Нам больше некуда идти и нет денег, кроме тех, что носит с собой мой отец. Это наша последняя надежда. Не могли бы вы, пожалуйста, помочь нам, сэр?”

Таможенник хмуро посмотрел на Наджара. “Итак, вы позволяете своему ребенку женского пола просить за вас, а, мистер инженер по телекоммуникациям?” он усмехнулся. “Для вас это настоящий турецкий бизнесмен. И почему она учит туркменский, когда ее отец этого не делает?” Наджар заставил себя покаянно опустить глаза. Таможенник усмехнулся. “Вы уже задекларировали эту иностранную валюту, сэр?” Наджар покачал головой и передал ему все деньги из своего кошелька — он заметил, как быстро таможенник спрятал их с глаз долой руками и рекомендательным письмом. “Есть еще что заявить?” Наджар повернулся, и Саиди достала еще одну пачку банкнот из внутреннего кармана своей мантии.

“Ах, именно так. Как я и думал. Не настолько деликатна и женственна, чтобы помешать ей спрятать иностранную валюту от таможенного агента, а?” Таможенник все пересчитал, отделил все американские доллары от остальных, сунул зеленые бумажки в карман брюк, отсчитал турецких новых лир на тысячу долларов для оплаты визовых сборов, зарегистрировал остаток, передал его Наджару и поставил печать на паспорта. “Туристическая виза на пять дней, без повторного въезда”, - сказал он. “Вы должны подать заявление на деловую визу, прежде чем обращаться в министерство связи или к кому—либо в RuTel - если вы этого не сделаете , вы можете провести шесть месяцев в тюрьме за нарушение, если, конечно, ваша милая дочь не отговорит их от вашего ареста. Вы должны зарегистрироваться в столичном отеле и сдать свой паспорт менеджеру в течение четырех часов, иначе нарушите условия вашей туристической визы ”.

Он вернул паспорта, затем посмотрел на Азар, злобно улыбнулся Наджар, поджал губы, как будто целуя ее, и добавил: “Какие у нее красивые глаза. Держу пари, она сводит с ума всех парней ”. Он усмехнулся над подавляемым гневом Наджара, рассмеялся, затем покачал головой в сторону выхода. “Добро пожаловать в Туркменистан”. Наджар снова заставил себя сдержать свой гнев, когда брал свои паспорта, вежливо поклонился смеющемуся таможеннику и повернулся, чтобы уйти.

Они забрали свои сумки на пункте досмотра. Снаружи никто не произнес ни слова. Они попытались остановить такси, но частное лицо остановилось первым и предложило их подвезти. После нескольких минут торгов они договорились о цене и забрались в раздолбанный российский седан.

Водитель отвез их на базар Толкучка на окраине Ашхабада, который выглядел как самая безвкусная сцена базара из голливудских фильмов категории "Б", которые они когда-либо видели - тысячи покупателей кружили вокруг сотен торговцев, некоторые в разноцветных палатках, но большинство просто сидели на разноцветных коврах с разложенными перед ними товарами. Зрелища и звуки были богатыми и разнообразными, и Азар поймала себя на том, что ее взгляд блуждает по прекрасным шелкам, серебру, ювелирным изделиям и коврам, выставленным на всеобщее обозрение.

Но у них была работа, которую нужно было выполнять. Задание первое: убедиться, что за ними не следили. В машине они не осмеливались оглядываться назад или разговаривать только на разговорном турецком, опасаясь, что водитель - агент Национального комитета безопасности Туркменистана, поэтому они не знали, есть ли за ними хвост, и поэтому предположили, что есть. Они сделали несколько переключений, быстрых уклонений и разворотов, чтобы попытаться обнаружить какие-либо тени, но не заметили никаких хвостов. Все еще не удовлетворенные тем, что они в безопасности, они купили шашлыки из баранины и чай и посидели с другими посетителями возле загона для верблюдов, отдыхая от толкотни людей на базаре, в безопасности от всех, кроме случайного пастуха или продавца, торгующего чем-нибудь вразнос.

“Спасибо, что помогла мне в аэропорту, Шахдохт”, - тихо сказал Наджар.

“Извините, если это вас смутило, но мы не хотели сталкиваться с вышестоящим офицером — чем больше глаз вокруг, тем меньше у нас шансов пробиться в страну подкупом”, - сказал Азар. “К счастью, вы показали ему свои деньги — он просто искал подходящую возможность забрать их у вас. Какова наша ситуация, майор?”

“У нас есть всего два часа до того, как на нас подадут рапорт за то, что мы не сдали наши паспорта”, - сказал Наджар. “Надеюсь, этот таможенник не будет таким эффективным ...”

“Мы должны предположить, что он будет более эффективным”, - сказал Азар.

“Согласен, Шахдохт. Наш сетевой контакт должен встретиться с нами здесь, на базаре, но я не знаю, как он или она выглядит или кто это, поэтому им придется вступить с нами в контакт ”.

“Мы подождем здесь и доедим наш замечательный ужин, а затем снова затеряемся в толпе до наступления темноты”, - сказал Азар. Она серьезно относилась к еде — она боялась, что острое, пережевываемое мясо будет слишком для ее желудка, но она наслаждалась каждым кусочком. Она посмотрела на юг. “Это, должно быть, горы Копетдага. Я читал о них и видел фотографии. Они прекрасны”.

“Вон там гора Шахшах”, - сказал Саиди, указывая немного на запад. “Туркмены утверждают, что это по их сторону границы — на основании заявлений советских геодезистов, естественно, — но на самом деле это в Иране. Но подождите, пока не увидите горы Альборз к северу от Тегерана и вулкан Дамаванд. Он почти в два раза выше Шахшаха, и это самый большой вулкан в Евразии к западу от Гиндукуша.”

“Не могу дождаться, чтобы увидеть это, лейтенант”, - сказал Азар. “Я не могу дождаться, когда увижу Каспийское море — я лишь мельком увидел его с воздуха — и Персидский залив, и даже Великую Соляную пустыню. Миннесота совсем не похожа на мой Иран ”.

Подошел другой продавец в разноцветных одеждах и кушаках, красном тюрбане и белой ермолке, неся тележку, полную пакетов с горячими фисташками, и у Азара снова потекли слюнки. Продавец сразу это заметил и улыбнулся кривой, желтозубой улыбкой. “Мира и счастья тебе, дитя мое”, - сказал он по-туркменски, кланяясь Наджар, как бы спрашивая разрешения обратиться к девочке. “Не хотите ли немного теплых, сытных фисташек? Всего шесть тысяч манатов, свежесобранный сегодня утром и зажаренный прямо здесь всего несколько минут назад, лучшая сделка на всем базаре!”

“Спасибо вам, сэр, и мир вам и вашей семье”, - сказала Азар на своем лучшем туркменском. Она посмотрела на Наджара, и он кивнул, внимательно следя за руками продавца и мужчинами позади него. Несколько других лоточников начали собираться поблизости, ожидая увидеть, сколько денег эти паломники вытянут. “Все, что у меня есть, это турецкая новая лира, сэр”.

“Турецкая лира! Еще лучше, дитя мое! Но поскольку это не официальная валюта здесь, в Туркменистане, я должен попросить восемь тысяч манатов, что по-прежнему является очень выгодной сделкой для вас, сущие гроши, если учесть обменный курс между нашими валютами. Я обязательно дам вам более чем достаточно моих сочных фисташек для всех вас троих ”.

“Это великодушно с вашей стороны, сэр, но мой отец говорит, что я потратил достаточно и могу дать вам только тысячу манатов - пятьдесят куру”.

“Твой отец мудр, и его нужно уважать, дитя, но у меня есть свои дети, которых нужно кормить”, - сказал продавец. “Но из уважения к твоим отцу и матери я продам тебе очень большую сумку по первоначальной цене — шесть тысяч”.

“Я боюсь, что мой благословенный отец не одобрит ничего дороже двух тысяч манатов”.

Продавец склонил голову перед Наджаром, который только нахмурился в ответ. “Я бы не хотел быть причиной каких бы то ни было неприязненных чувств между таким властно выглядящим джентльменом и таким милым ребенком, - сказал продавец фисташек, - но у меня есть отец, мать, шесть братьев, жена и четверо детей, перед которыми я также должен отчитываться — и, конечно, пара подружек, но не говорите моей жене, пожалуйста!” Его смешок утих, когда он увидел, как нахмурился Наджар еще сильнее. “Вот что я скажу тебе, дитя мое, в награду за то, что ты так хорошо обращаешься со мной и так хорошо говоришь на нашем родном языке.” Он свел руки вместе, как будто ожидая немедленного заключения этой сделки. “Вам четыре тысячи манатов, и ни на теннеси больше. Остальное я получу, когда увижу удовольствие на ваших лицах, когда вы наслаждаетесь моими фисташками ”.

“Вы великодушны и терпеливы, сэр”. Она пересчитала монеты в своей руке. “У меня здесь семьдесят куру, и я не смею просить моего отца о большем — я и так был для него слишком большим бременем в этой поездке. Ты станешь самым щедрым человеком, которого мы встречали в Туркменистане, если согласишься ”.

Продавец улыбнулся, прикусил указательный палец, затем поклонился. “Готово, дитя, и пусть Бог улыбнется тебе”. Азар отдал монеты Наджару, который передал их продавцу. Он действительно достал очень большой пакет дымящихся фисташек и передал их Наджару, который отдал их Азару, не сводя глаз с продавца. “Спасибо вам, спасибо вам, тысячу раз спасибо вам, и пусть Бог продолжает улыбаться вам. Есть ли какой-нибудь другой способ, которым я могу служить тебе, дитя?”

“Например, каким образом?” Наджар зарычал на фарси.

“Например, отвезти Шахдохт и ее королевских телохранителей к ней домой”, - ответил мужчина на фарси. Он слегка поклонился, бросив взгляд через плечо на медленно растущее число продавцов, которые начали подходить ближе. “Мне жаль, Шахдохт, но не каждый день приходится торговаться из-за пакета фисташек с членом персидской королевской семьи. А теперь позвольте мне отвести вас в ожидающие вас объятия ваших верных последователей на вашей родине. Хвала Господу, наше спасение близко! Благословенный и могущественный Кагев вернулся!”

“Вы потратили впустую много времени”, - сказал Саиди.

“Я решил, что просто обратиться к вам без хотя бы попытки совершить продажу будет выглядеть плохо”, - сказал он. “Я был здесь, на базаре, три года, ожидая этого благословенного дня возвращения истинных правителей Персии, слава Богу. Я хорошо знаю базар.”

“Сделка привлекла слишком много внимания”, - возмущенно сказал Наджар. “Где мы можем встретиться?”

“Мой грузовик припаркован на дальней северо-западной стоянке поставщиков, рядом с велосипедами”, - ответил мужчина. “Я предлагаю...”

Но внезапно позади него возникла суматоха, и мгновением позже две легкие машины пехоты советских времен и седан ворвались в загон. Трое туркменских солдат выпрыгнули из автомобиля, а из седана вышел мужчина в простом темном деловом костюме. Наджар и Саиди вскочили на ноги быстрее, чем Азар когда-либо видел, чтобы они двигались раньше.

“Никому не двигаться!” - крикнул по-русски сержант, командующий вооруженными силами. “Руки так, чтобы я мог их видеть!” У других солдат были ржавые АК-47 и пистолеты в потертых, гниющих кожаных кобурах. Азар не сомневался, что Наджар и Саиди могли бы расправиться с ними за считанные секунды ... если бы у них было оружие или они были в пределах досягаемости от них. Наджар, Саиди, Азар и продавец разводят руки в стороны у всех на виду.

Мужчина в костюме подошел к ним, улыбаясь, а затем, ко всеобщему удивлению, поклонился. “Салам алейком, мисс Кагев”, - сказал он на фарси. “Добро пожаловать в Туркменистан. Я полковник Джамаль Фаттах, заместитель главы миссии и главный сотрудник по политическим вопросам посольства Ирана в Ашхабаде.” Он посмотрел на Наджара и Саиди. “Вы, должно быть, телохранители мисс Кагев ... Ричард и Линда Ванви, или теперь майор Наджар и лейтенант Саиди?”

“Салам алейком, сэр”, - ответил Азар, слегка поклонившись в ответ. Фаттах был явно доволен таким ответом, хотя он внимательно следил за Наджаром и Саиди. “Что привело сюда заместителя консула Ирана?”

“Что ж, член королевской семьи Кагев, здесь, в Туркменистане, это практически повод для еще одной национальной недели празднования, точно так же, как туркмены награждают себя почти каждую вторую неделю в году по той или иной причине”, - сказал Фаттах.

“Как вы узнали, что мы здесь?”

“Я бы раскрыл важные государственные секреты, если бы я...”

“Посольство России перехватило сообщения между Канадой и Соединенными Штатами об аресте и поведении трех человек, которые находились под защитой Государственного департамента США, Шахдохт”, - сказал Саиди. “Они, очевидно, передали информацию своим друзьям иранцам”.

Фаттах кивнул и улыбнулся. “Лейтенант Саиди так же умна, как и красива”, - сказал он. “Ходили слухи, что вы на самом деле украли самолет, отправленный для эвакуации вас в безопасное место? Экстраординарная. В любом случае, в отчете говорилось, что трио очень спешило и направлялось в Стамбул через Франкфурт. Во все посольства было направлено сообщение с просьбой следить за вами. После того, как вы покинули Стамбул, очень находчивый исследователь из Федеральной службы безопасности в Москве догадался, кем вы могли бы быть, основываясь на недавних событиях в Иране, и был распространен слух, что вас ищут и ваших родителей ...”

“Что с моими родителями?” Вмешался Азар.

“Боюсь, я не могу вам этого сказать, мисс Кагев”, - сказал иранец. “Как только об этом стало известно, было нетрудно выследить двух взрослых и девушку-подростка, путешествующих вместе по Восточной и Центральной Азии. Вскоре после этого мы провели положительную идентификацию, подняли ваши файлы, а затем установили наблюдение за всеми известными сторонниками монархии и иранскими эмигрантами в Туркменистане, зная, что вы вступите в контакт со своей подпольной сетью ”.

“У нас нет никаких разногласий с правительством Туркменистана, ” сказал Азар, “ и мы здесь не нарушали никаких законов ...”

“Я уверен, что вы въехали в страну по фальшивым документам...”

“Мы были законно допущены в эту страну, и у нас есть действующие визы ...”

“Это будет тщательно расследовано”, - сказал Фаттах. “Пока идет это расследование, Иран подаст документы об экстрадиции в туркменские суды, и я не сомневаюсь, что вы будете переданы нам в очень короткое время”.

“По каким обвинениям?”

“Подстрекательство к мятежу, заговор, терроризм, убийство — список очень длинный и ужасный”, - сказал Фаттах. “Я уверен, что правительство Туркменистана будет стремиться к сотрудничеству. Эти солдаты возьмут вас под стражу и доставят в тюрьму имени Ниязова в Ашхабаде, где вы будете оставаться в ожидании экстрадиции в Иран. Колеса правосудия медленно вращаются в Туркменистане, но вы в конечном итоге вернетесь home...as гость аятоллы.” Он понизил голос, повернувшись спиной к туркменским солдатам, и продолжил: “Итак, вы же не хотите погибнуть под градом выстрелов возле грязного загон для верблюдов в Ашхабаде в руках этих в основном скучающих на вид, недостаточно обученных и низкооплачиваемых солдат вон там, поэтому я прошу вас пройти спокойно. Я знаю, что ваши телохранители хорошо обучены и, вероятно, могли бы свернуть головы этим солдатам прямо с плеч, и моим тоже, но я бы не хотел, чтобы кто-то умер здесь, как обычные преступники, особенно принцесса королевской крови. Если вы будете сопротивляться, я не могу нести ответственность за то, что произойдет дальше.” Он указал на свой седан. “Должны ли мы, мисс Кагев?”

Наджар шагнул вперед, угроза ясно читалась в его глазах и теле — она была настолько ощутимой, что туркменские солдаты немедленно почувствовали это и напряглись. Азар оглядела растущую толпу вокруг них, но не увидела ни одного сочувствующего лица. Они могли бы рассеять и запутать толпу, если бы ее телохранители смогли достать эти винтовки, и они, вероятно, могли бы легко затеряться на базаре…

...но затем Азар заметил в толпе других мужчин ... и они не были похожи на туркменских продавцов или покупателей. Они выглядели военными, но были одеты в гражданскую одежду, они были менее похожи на представителей Центральной Азии, их взгляды были уверенными и устойчивыми, а их руки были свободны и лежали возле расстегнутых пальто. Они были иранцами, подумала Азар, наверняка Пасдаран — она была уверена в этом. Она повернулась к Саиди и указала на мужчин, которых заметила, и Саиди тоже сразу его увидела.

“Майор, нет”, - тихо сказала она. “Пасдаран”.

Глаза Наджара метались по толпе и вскоре заметили те же самые предметы. Он обвиняюще посмотрел на Фаттаха, затем позволил своему телу расслабиться и раскрыл ладони. “Интересно, что бы подумало туркменское правительство о том, что Иран ввез в их страну наемных убийц из Революционной гвардии”, - сказал Наджар.

“Им, вероятно, это не очень понравилось бы, ” признал Фаттах, “ но к тому времени, когда они узнали бы о нем, их бы уже давно не было, а ты все равно был бы мертв. А теперь, пожалуйста, проходите тихо”.

ГЛАВА 6

ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОЕ АЭРОКОСМИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ

ЦЕНТР, авиабаза ЭЛЛИОТТ, НЕВАДА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Вот последние новости, дамы и господа”, - сказал бригадный генерал Дэвид Люгер в штабной комнате Dreamland battle. Он стоял перед Патриком Макланаханом; бригадным генералом Ребеккой Фернесс, командующим боевыми воздушными силами, базирующимися на резервной авиабазе Баттл Маунтин, и бригадным генералом Хэлом Бриггсом, командующим сухопутными войсками боевых воздушных сил; и капитаном Хантером Ноублом и первым лейтенантом Доротеей Беннетон, представляющими экипажи космопланов XR-A9 Black Stallion.

“Космической станции "Армстронг" потребуется еще полтора дня, чтобы освоиться на новой орбите и начать детальную разведку и наблюдение за Ираном”, - продолжил Люгер. “Мы получаем несколько косвенных изображений, но пока ничего тактически полезного. Мы увеличили количество полетов NIRTSat и сузили область поиска иранских мобильных ракет средней и большой дальности до дюжины различных объектов ”.

“Одна дюжина? Для меня это не звучит слишком узко, Дейв”, - прокомментировал Хэл.

“Как только станция будет установлена, она сможет отличать настоящие ракеты от ложных целей и даже заглядывать внутрь бункеров и складских помещений”, - сказал Дейв. “Сейчас у нас самые лучшие взгляды на это”.

“Есть что-нибудь о местонахождении Бужази?” - Спросил Патрик.

“Отрицательно”, - ответил Дейв. “Он глубоко прячется. В последнее время никаких нападений, за исключением действий повстанцев на очень низком уровне. Возможно, он готовится к какой-то крупной операции — нападения в последнее время были небольшими рейдами, в ходе которых не собиралось ничего, кроме униформы и боеприпасов к стрелковому оружию, но это может быть прелюдией к чему-то гораздо большему ”.

“Белый дом даже не будет рассматривать наш план по нанесению ударов по иранским ракетным объектам, пока мы не сузим область применения, - сказал Патрик, - так что до тех пор мы откладываем”. Он повернулся к командующему воздушными боевыми силами. “Ребекка, состояние твоих сил?”

“То же самое — три мегафортрессы EB-52, все с экипажами; четыре EB-1C "Вампиры", два беспилотных; и один противоракетный самолет AL-52 ”Дракон", - ответил Фернесс. Одна из первых женщин-боевых пилотов в ВВС США, Фернесс была также первой женщиной, возглавлявшей авиакрыло тактической бомбардировки. Ее резервное бомбардировочное крыло B-1B Lancer ВВС было выбрано Патриком Макланаханом для переоборудования в стратегические летающие линкоры, способные нести широкий спектр вооружения. Большая часть ее самолетов была уничтожена русскими под Якутском — ее небольшой отряд бомбардировщиков представлял собой практически всю американскую воздушно-десантную авиацию дальнего действия. “Я думаю, у нас есть доступ к одному или двум бомбардировщикам B-2A и шести заправщикам KC-10”.

Бомбардировщики Ребекки EB-1C Vampire, линкоры EB-52 Megafortress и противоракетные самолеты AL-52 Dragon были самыми совершенными штурмовиками в мире. EB-1C Vampire был модифицированной версией B-1B Lancer ВВС, с добавлением технологии stealth, передовых компьютеров, авионики, авиационных систем и средств управления полетом. Но настоящей силой бомбардировщика-вампира было его оружие. Любое оружие воздушного базирования в американском военном арсенале могло быть использовано против Вампира, и большинство видов оружия, о которых другие в американской армии никогда не слышали.

EB-52 Megafortress был сильно модифицированной версией почтенного бомбардировщика B-52 Stratofortress, настолько сильно, что его вообще вряд ли можно было назвать B-52. Вместо пяти или шести членов экипажа на нем было всего два пилота — все остальные функции и должности экипажа были автоматизированы. Обшивка и структура оригинального B-52 были изменены с использованием композитной волокнистой стали, радиопоглощающих материалов и нетрадиционных систем управления, адаптированных к полетам, чтобы превратить его в настоящий бомбардировщик-невидимку. Авионика и системы на борту были изменены, чтобы сделать самолет более точным, более подключенным, легким, быстрым и более эффективным. Лишь горстка EB-52 и других его еще более модифицированных братьев и сестер все еще существовала после американского Холокоста, но оставшиеся несколько самолетов были передовыми в области воздушного нападения на большие расстояния.

“Последние данные по обороноспособности Ирана?”

“Революционная гвардия" и силы противовоздушной обороны Ирана приведены в полную боевую готовность, ” ответила Ребекка, - и мы видим, что там действуют все виды русского, французского, китайского и даже некоторые американские средства ПВО с семидесятых годов по настоящее время. Тегеран, граница с Турцией и береговые линии Персидского залива, Оманского залива и Аравийского моря являются наиболее защищенными, с несколькими уровнями очень сложных ракетных комплексов класса "земля-воздух" - многие из них мобильны и их труднее точно определить. Они, очевидно, извлекли некоторые уроки из своей последней встречи с вами, ребята. Очень мало патрулей истребителей. Мы рассматриваем возможные места запуска ракет, но пока что вокруг всех них установлено одинаковое количество оборонительных батарей. Пока мы не можем сказать, какие из них являются приманками, поэтому трудно сказать, какие из них настоящие.

“Нам пришлось изменить наш первоначальный план, чтобы отразить более плотный и сложный боевой порядок”, - продолжила она. “Нам нужно будет использовать много ресурсов, чтобы пробить как их внешнюю, так и терминальную оборону. Как только наши бомбардировщики преодолевают внешнюю оборону, они могут довольно свободно перемещаться над сельской местностью, пока не окажутся в пределах пятидесяти миль от района цели, а затем они снова бросают вызов. К тому времени, когда они доберутся до цели, у каждого самолета может остаться всего пара мощных высокоточных боеприпасов для атаки ”. Она посмотрела на Хэла. “Наши атаки должны быть точно скоординированы как при входе, так и при выходе, и даже если все сработает идеально, нашим парням в лучшем случае придется очень нелегко”.

“Но это все еще выполнимо?”

Ребекка колебалась достаточно долго, чтобы у многих пересохло в горле, затем ответила: “Да, мы можем это сделать. Нам понадобится столько информации, сколько мы сможем наскрести, надежность самолетов и оружия выше среднего, идеальное время, идеальное прицеливание и много удачи ... но да, сэр, мы можем это сделать ”.

“Спасибо, Ребекка”. Патрик знал, что оценка Ребекки Фернесс была максимально жестокой и честной — она без колебаний сказала бы им, если бы считала, что ее бомбардировщики не справятся. “Бумер”?"

“У нас есть два космоплана Black Stallion, готовых к вылету”, - ответил Хантер Ноубл. “Оба могут быть настроены для атаки, запуска спутника или перевозки пассажиров. Третий космоплан не вышел на орбиту и не перевозил никакого груза, но мы можем использовать его при необходимости — мы будем тестировать по ходу дела. Нано?”

“Я хотел рассказать о новом снаряжении, о котором упоминал генерал Бриггс, которое мы, возможно, привезем с собой, Нано”, - сказала Беннетон, соблазнительно улыбаясь Хэлу, как и после возвращения из Лас-Вегаса. “Я взглянул на кое-что из того нового снаряжения, которое мы приобрели. Проблема не в весе, а в объеме. Само устройство складывается довольно компактно, но нам нужно убрать два сиденья для экипажа, чтобы разместить его. Это означает, что мы можем перевозить один модуль, два или три рюкзака для миссий, два запасных элемента питания и трех пассажиров в модуле. Это впечатляющая технология, но мой вопрос к вам таков: стоит ли из-за этого терять двух коммандос ”Железный дровосек"?"

“Можем ли мы разместить два модуля в пассажирском модуле, лейтенант?” - Спросил Дейв Люгер.

“Да, сэр, но только с запасными элементами питания, а не с какими-либо из этих рюкзаков для миссий”, - ответил Нано. “Опять же, это объем, а не вес. Очевидно, что эти устройства могут нести большой груз, и они были разработаны для перевозки в бой на борту больших грузовых самолетов или тех крутых Хамви, которые у нас есть, поэтому никогда не предпринималось никаких попыток миниатюризировать рюкзаки для миссий. Как только они будут переработаны, они станут намного полезнее ”.

“Мы скорректируем состав в зависимости от миссии и тактической ситуации, ” сказал Патрик, “ но сейчас я хочу иметь возможность взять с собой одно подразделение с как можно большим количеством рюкзаков для миссий вместе с двумя Железными дровосеками”.

“Да, сэр. Мы можем это сделать ”.

“Хорошо”, - сказал Патрик. “Ладно, ребята: план остается в силе, и мы просто ожидаем одобрения и приказа о предупреждении. Основная цель - обнаружить, отследить и уничтожить иранские тактические и стратегические ракеты, чтобы, кто бы там ни был главным, он снова не уничтожил половину города, как это было с Ar & # 257;n. Энн и Рейдону потребуется еще день или около того, чтобы переместить Серебряную башню, чтобы мы могли провести подробный поиск ISAR в местах, которые мы определили на данный момент с помощью NIRTSats. Имея тридцать шесть предполагаемых складов, гарнизонов и стартовых площадок, нам понадобится, чтобы каждый человек и каждая система вооружения объединились, чтобы все заработало.”

“Я надеюсь, что по крайней мере половина из них — приманки, которые "Серебряная башня" сможет идентифицировать, иначе нам понадобится гораздо больше сапог на земле”, - сказал Дейв.

“Нам нужно начать доставлять туда ботинки прямо сейчас”, - сказал Патрик. “Как только мы обнаружим эти ракетные установки, нам нужно их уничтожить”. Он поднял глаза и заговорил: “Дежурный офицер, переговорите со мной с полковником Рейдоном”. Компьютеризированный “Дежурный офицер” установил соединение всего несколько мгновений спустя. “Как там дела наверху, полковник?” - Спросил Патрик Макланахан по защищенному каналу видеосвязи из своего командного центра в Стране Грез. “Уже готова вернуться домой?”

“Ни за что в жизни, сэр”, - ответил Кай Райдон. “Я снова чувствую себя ребенком. Я мог бы просто уйти на пенсию здесь, наверху. Рад, что ты позвонил. У меня есть кое-что для тебя. Есть минутка?”

“Конечно, Кай”, - ответил Патрик. “Что у вас есть?”

“Как вы знаете, сэр, мы переназначаем станцию, чтобы лучше прикрывать Иран”, - сказал Рейдон. “Потребуется еще день или два, чтобы завершить изменение орбиты. Но пока мы движемся, я решил пошарить по восточному Ирану и его соседям с помощью датчиков и электромагнитных анализаторов, которые Энн установила здесь, чтобы посмотреть, не беспокоится ли кто-нибудь еще из-за этого мятежа так же, как иранцы. Я улавливаю ужасно много некодированных разговоров между туркменскими пограничными патрулями и подразделениями иранской революционной гвардии прямо вокруг Ашхабада, Туркменистан. Это не похоже на рутину — что-то происходит ”.

Желудок Патрика сжался при двойном упоминании иранцев и Туркменистана — его опыт общения с обоими странами в основном был очень неприятным. Более того, он считал президента Туркменистана Джалалуддина Тураби своим другом, и если иранцы снова активизировались в этой стране, его жизнь определенно была в опасности. “Перемещение подразделений пограничной безопасности в ответ на то, что произошло в Куме?”

“Возможно, но есть кое-что еще”, - сказал Рейдон. “Мы пропустили большую часть некодированной болтовни через наши переводчики, и мы продолжаем улавливать слово ‘принцесса’. Нас здесь всего двое, и Энн в значительной степени работает над настройкой станции и выводом нас на нашу новую орбиту, поэтому у нас нет времени проверять разведданные о чем-либо, имеющем отношение к ‘принцессе’.

“Сначала я подумал, что это сбой в декодере, а потом я подумал, что это кодовое название оружия или транспортного средства, но я думаю, что они говорят о человеке. Ты можешь осмотреться и посмотреть, что ты сможешь найти?”

“Конечно. Ты отправил мне перехваченные сообщения, на которые ссылаешься?”

“Должно быть, уже лежит в вашем почтовом ящике, сэр”.

“Я перезвоню тебе, как только что-нибудь найду”.

“Я готов”. Патрик передал имеющуюся у него информацию в отдел планирования и разведки, который имел доступ ко всем секретным отчетам, представленным различным агентствам правительства США, включая Государственный департамент и Пентагон.

Менее чем через час Дейв Люгер перечитал отчет. “Насколько мы можем судить, это не кодовое название, Мук”, - сказал он. “Мы не можем обнаружить никаких попыток использовать кодовые слова ни в одной из передач, которые записал Рейдон — иранцы и туркмены оба ведут переговоры в чистом поле. Мы думаем, что они говорят о настоящей принцессе, которую они, возможно, захватили. В чем ты там подозреваешь, Кай? Что вы видите там, в Ашхабаде?”

“Ничего конкретного”, - ответил Рейдон. “Но мы можем отслеживать и триангулировать передачи, закодированные и некодированные, и мы проследили активность на большом базаре за пределами Ашхабада”.

“Толкучий базар. Я был там”, - сказал Патрик. “Одна из крупнейших в Центральной Азии”.

“Мы не можем различить лица или что-то в этом роде, но мы получили сверхширокополосные снимки с синтезированной апертурой столкновения между некоторыми туркменскими военными подразделениями и источником некоторых некодированных передач, а именно, автомобилем, в котором отправлялись и принимались радиопередачи на фарси”.

“Ничего необычного. Пограничный район довольно часто посещаем, и иранцы имеют там значительное присутствие ”.

Патрик действительно был очень хорошо знаком со страной. После вторжения США в Афганистан часть сил Талибана, спасаясь бегством, пересекла границу с Туркменистаном. Силы повстанцев выросли по мере продвижения на запад, превратившись в боевую силу, достаточно большую, чтобы угрожать пророссийскому правительству Туркменистана, и русские двинулись, чтобы подавить восстание. Неоперившемуся воздушному соединению Патрика Макланахана было приказано прибыть в Туркменистан для скрытного наблюдения за ситуацией, и между американскими и российскими воздушными и наземными силами разгорелся мелкомасштабный, но ожесточенный перестрелочный конфликт, направленный на предотвращение резни в этой богатой нефтью, но слаборазвитой стране.

Патрик получил строгий выговор за свои действия против русских, но наземным командам его военно-воздушных сил удалось спасти от русских бывшего боевика "Талибана", ставшего командующим вооруженными силами Туркменистана Джалалуддина Тураби. Тураби вернулся в свою приемную страну и позже стал президентом Туркменистана. Несмотря на то, что Туркменистан находился под защитой Организации Объединенных Наций и медленно превращался в исламскую республику, подобную Турции, большинство образованных людей, элиты, представителей нефтяной промышленности, городских районов и правительства были в значительной степени русскими или симпатизировали России, и Тураби находился под постоянным давлением с целью возвращения Туркменистана в российскую сферу влияния.

“Ну, может быть, и так, ” ответил Рейдон, - но похоже, что военные и те, кто был в иранской машине, противостояли группе из трех человек, сидевших возле загона для лошадей”.

“Три человека, вы говорите?” - Спросил Дейв Люгер.

“У тебя есть что-нибудь на этот счет?”

“Несколько дней назад Государственный департамент опубликовал бюллетень, в котором говорилось, что группа из трех политических беженцев, находящихся под их защитой, покинула страну, угнав самолет и улетев на нем в Канаду, предположительно направляясь в Иран”, - сказал Дейв. “Их сопровождали двое охранников, очевидно, назначенных для оказания помощи, но трое находились под охраной. Не могли бы вы прислать мне некоторые из этих изображений?”

Рейдон уже держал палец на кнопке. “Сделано”, - сказал он. “Время выбрано правильно, если они путешествовали из Канады в Центральную Азию по воздуху”. Ответа не последовало. “Генезис, как ты копируешь Армстронга?”

“Извини, Кай, я тут читал”, - сказал Патрик, просматривая другие депеши, представленные в его поиске. “Есть еще один отчет, загруженный Гражданским воздушным патрулем Миннесоты в ВВС и скопированный в штаб Национальной гвардии ВВС и Государственный департамент США. Кажется, командир подразделения сообщает, что один из его курсантов был захвачен подразделением Национальной гвардии ВВС, утверждая, что он поддерживал миссию Государственного департамента по возвращению курсанта, который предположительно является женщиной-потомком иранской королевской семьи ... ”

“Другими словами, ”принцесса"", - вставил Рейдон.

“В экипаже Национальной гвардии ВВС было два человека, в которых командир подразделения признал родителей курсанта, но, по-видимому, на самом деле они были телохранителями курсанта, а также еще два человека, которые были сотрудниками сил безопасности, сопровождавшими телохранителей”.

“Ни хрена себе!” - Воскликнул Рейдон. “Ты же не думаешь...?”

“Это довольно долгий путь отсюда, Кай”, - сказал Патрик. “Государственный департамент может предоставить нам больше информации”.

“Теперь, когда вы упомянули их, это намного выше моего уровня оплаты”, - сказал Рейдон. “С этого момента я оставляю это на ваше усмотрение, сэр. Дай мне знать, если я могу еще что-нибудь сделать ”.

“Один вопрос: можете ли вы отследить трех субъектов?”

“Конечно — на данный момент”, - ответил Рейдон. “Армстронг " связан с несколькими другими спутниками наблюдения, и мы можем получать информацию с них. Теперь, если они переведут их в другую машину или если они не выйдут в эфир, я, вероятно, потеряю их, но они вообще не практикуют никакой COMSEC или OPSEC. Я думаю, что смогу выследить их без проблем ”.

“Отлично, Кай. Держите меня в курсе ”.

“Вас понял. Армстронг свободен”.

Патрик отпустил всех с собрания, кроме Дейва Люгера, затем откинулся на спинку стула, чтобы подумать. Это была не просто натяжка, чтобы связать лиц, по-видимому, задержанных в Ашхабаде, с тремя политическими беженцами из Minnesota...it это было почти научной фантастикой. Но что, если это было правдой? Он не собирался просто сидеть на информации.

Патрик позвонил в офис государственного секретаря. С ним никто не мог поговорить — в этом нет ничего удивительного, — пока он не прошел весь путь вниз по иерархии до помощника заместителя госсекретаря по делам Центральной Азии Нормана Меллера. “Mr. Меллер, доброе утро, это генерал Макланахан, звонит с военно-воздушной базы Эллиот в Неваде, безопасность.”

“Норман Моллер, помощник заместителя госсекретаря по делам Центральной Азии, безопасность”, - продекламировал Моллер в интересах десятков открытых и скрытых систем прослушивания и записи, отслеживающих все правительственные звонки в эти дни.

“Как у вас сегодня дела, сэр?”

“Тот Патрик Макланахан? Парень, который бомбил Россию после Холокоста?”

“Да, сэр. У меня есть вопрос, на который, я надеюсь, вы сможете ответить ”.

“Я попытаюсь”.

“Я получил информацию из своих разведывательных источников, которые указывают на то, что три иностранных лица, находящихся под защитой Государственного департамента, которые недавно покинули Миннесоту, были замечены в Ашхабаде, Туркменистан, и, возможно, были схвачены иранцами. Можете ли вы подтвердить это для меня?”

В трубке повисло продолжительное молчание, достаточно долгое, чтобы подтвердить в сознании Патрика, что его и Рейдона догадки были правильными. Наконец: “Мне придется перезвонить вам, чтобы подтвердить вашу личность, генерал”, - сказал Меллер. “Я скоро свяжусь с вами. До свидания. Моллер свободен”.

Патрик знал, что в Вашингтоне слово “в ближайшее время” может означать пять минут или пять дней. Он выдохнул…достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание. “Ты опять мутишь дерьмо, Мук?” он спросил. “О чем ты думаешь?”

“Я хочу выяснить, кого иранцы и туркмены захватили в плен на том базаре в Туркменистане”, - сказал Патрик.

“Сенсоры этой станции действительно невероятны, а технологии двадцать лет”, - сказал Дейв. “Просто подождите, пока мы не начнем модернизировать процессоры. Но я отвлекся. Почему тебя волнует этот конкретный контакт - ты неравнодушен к принцессам? Возможно, войска захватили симпатичную женщину-кочевницу, и это их любимое прозвище для нее ”.

“Дело не только в принцессе — дело в том, что делать с Ираном”, - сказал Патрик. “Бужази понадобится гораздо больше помощи, если он надеется сразиться с Пасдараном за контроль над иранским правительством. Помните все то, что недавно было в новостях о бывших персидских монархах и их семьях, живущих в Соединенных Штатах?”

“Да— я думал, это просто кусочки пуха”, - сказал Дэйв. “Какая-то королевская семья, желающая вернуться в случае свержения фундаменталистского правительства — не самая последняя королевская семья, но та, что была до шаха. Я не могу вспомнить его имя. У парня есть блог в Интернете. Я думаю, он использует это, чтобы посылать секретные инструкции своим сторонникам в Иране или что-то в этомроде ”. Он вошел в свой компьютер на консоли рядом с Патриком и ввел инструкции.

“Ну, Ашхабад находится очень близко к иранской границе”, - сказал Патрик. “Если бы кто-то собирался переправиться тайком, это было бы хорошим местом для этого”.

“Здесь говорится, что все дети предполагаемого наследника династии Кагев, последней настоящей монархии, находившейся у власти в Иране до революции, были убиты иранской революционной гвардией после прихода к власти Хомейни”, - сказал Дейв. “Значит, история с ‘принцессой’, возможно, ни к чему не приведет”. Он просмотрел еще несколько сайтов. “В Америке все еще есть дети из династии Пехлеви”.

“В Миннесоте?”

“Не сказано. Наследник предыдущей династии живет недалеко от Далласа. Хотите, чтобы я позвонил в Государственный департамент и спросил?”

“Уже сделал — они повесили трубку. Я оставил сообщение для Карсона и CCed Спаркса — они не могут игнорировать меня вечно ”.

“Звучит так, будто вы попали в точку, или действительно очень горячо, и это застает врасплох остальной Белый дом и Госдепартамент”, - сказал Дейв.

“Что, если бы были живы не просто несколько старых монархов, но у них были последователи, может быть, даже армия?” Сказал Патрик. “Что, если бы все они ждали такого же момента, как сейчас, чтобы восстать и попытаться свергнуть исламистское правительство?”

“Спящая армия, находящаяся в подполье еще до падения шаха, достаточно большая и сильная, чтобы противостоять иранской революционной гвардии?” Спросил Дейв. “Ну и что, что если есть?”

“Тогда, если принцесса является частью этой армии спящих, может быть, даже лидером, ее нужно спасти, чтобы она могла повести свою армию против пасдарана”.

Дэйв рассмеялся. “Похоже, что ваш космический полет ограничил приток крови к вашему мозгу, сэр”, - сказал он. “Так ты думаешь о том, чтобы послать отряд боевых сил, чтобы похитить эту принцессу — если она действительно принцесса, а не просто ласкательное прозвище, используемое солдатами для обозначения проститутки, которую они нашли на базаре, — и направить ее на путь революции?”

“Мы планируем отправить боевую группу для поиска иранских ракет — это было бы хорошей причиной отправиться и прощупать северо-восточную границу Ирана”, - сказал Патрик. “Если есть иранская принцесса, и у нее есть последователи, они могут помочь нашим парням попасть в страну”.

“Я не думаю, что нам нужна помощь, чтобы попасть в страну, Мук”, - сказал Дэйв. Но теперь его разум тоже начал путаться. “Мы, безусловно, можем использовать всю местную поддержку, которую сможем получить. Но мы не воюем с Туркменистаном. Если мы отправим туда отряд, не создадим ли мы больше проблем вместо того, чтобы пытаться сдержать их? Мы должны попытаться добиться какого-то сотрудничества от туркмен — если это вообще возможно ”.

Патрик подумал еще мгновение; затем: “Тогда почему бы не спросить парня, который отвечает?” он заметил. Он поднял трубку и заговорил: “Дежурный офицер, позвоните президенту Джалалуддину Тураби в Ашхабад, Туркменистан. Частная линия.”

“Да, генерал Макланахан”, - ответил компьютеризированный вездесущий голос виртуальной службы информации и доступа Dreamland. “Пожалуйста, приготовьтесь”. Патрик повесил трубку.

“Предполагая, что он что-нибудь знает”, - сказал Дейв. “Может быть, он и президент, но русские все еще довольно крепко держатся за его шею”.

“Мы это выясним”. Через несколько минут зазвонил телефон, и Патрик поднял трубку. “Генерал Макланахан”.

“Это Реджеп Айдогдижев, помощник заместителя главы администрации президента Туркменистана Тураби”, - произнес голос с сильным акцентом на ломающемся английском. “Все сообщения с президентом из-за рубежа должны исходить из нашего посольства в Вашингтоне. Спокойной ночи”. И вызов был внезапно прерван.

“Тебе когда-нибудь надоедало, что на тебе зацикливаются, Мук?” Дейв невозмутим.

“Да, но, надеюсь, это будет не один из них”, - спокойно сказал Патрик. Он немного полазил по Интернету, в основном по сайтам, касающимся иранской династии Кагев и ее выживших членов. “Где Хэл?” - спросил я.

Дейв вызвал Хэла Бриггса в командный центр через “Дежурного офицера. Что ты имеешь в виду, Мук?” спросил он после того, как Хэл подтвердил приказ.

“Это зависит от того, что скажет Джалалуддин”.

“Вы собираетесь позвонить в Государственный департамент и спросить ...?”

Как раз в этот момент зазвонил телефон. Патрик улыбнулся, покачал головой, поднял палец и произнес: “Макланахан слушает”. Он отметил, что линия была защищена — должно быть, он допоздна работал в офисе.

“Мой старый друг нарушитель спокойствия”, - приветствовал его Джалалуддин Тураби. “Я надеюсь, что у вас и вашего сына все хорошо”.

“У нас все очень хорошо, Джала”, - ответил Патрик. “Как поживает твоя новая жена?”

“Она пьет, как русская, тратит деньги, как саудовка, но, к счастью, занимается любовью, как калифорнийка. Она уже наградила меня двумя здоровыми сыновьями ”.

“Поздравляю”.

“Зачем ты звонишь, мой друг?”

“Я хочу спросить о вчерашнем инциденте на Толкучкинском базаре. Я спрошу прямо — иранцы захватили иранскую принцессу и ее семью?”

Патрик услышал громкий шум на заднем плане — это был Тураби, очевидно, отчитывающий кого-то, громко пытающийся выгнать их за пределы слышимости. Несколько мгновений спустя: “Итак. Ваши глаза устремлены на землю или все еще в небо?”

“В небе — пока”.

“Теперь мы видим вашу большую космическую станцию над нами почти каждую ночь, и я говорю своим людям, что американцы будут критиковать навыки каждого в занятиях любовью, так что будьте усердны”, - сказал Тураби со смехом. “Что ж, мой друг, у всех вас очень хорошее зрение — как я хорошо знаю. Да, это правда: Шахдохт Азар Асия Кагев, младшая дочь выжившего наследника королевской династии Кагев, была захвачена на базаре вскоре после того, как она прибыла рейсом из Канады через Стамбул.”

“Я думал, что все дети короля были убиты иранской революционной гвардией”.

“По-видимому, нет, мой друг”.

“Она у иранцев?”

“Один из моих командиров батальона военной полиции, более лояльный иранцам, чем своему собственному народу — или получивший больше откупа - помог заместителю главы миссии Фаттаху установить наблюдение за несколькими сторонниками монархии и захватить их, как только они будут найдены”, - сказал Тураби. “Но это была всего лишь дочь, Азар, а не мать и отец. Дочь сопровождали два телохранителя. Я полагаю, что они были доставлены в федеральную тюрьму здесь, в столице ”.

“Я бы предпочел не нападать на твою тюрьму, Джала”, - сказал Патрик, “поэтому, если возможно увести ее оттуда, я могу ее похитить. Ты можешь это сделать?”

“Конечно”, - сказал Тураби. “Я могу дать вам совет, когда она будет у нас, и тогда вы сможете, как вы выразились, ‘вырвать’ ее”.

“Спасибо тебе, Джала. Вы можете громко и публично протестовать против любых действий, которые могут произойти в вашей стране в ближайшие несколько дней”, - сказал Патрик.

“Это я могу сделать очень легко, мой друг — ты можешь быть уверен в этом”, - сказал Тураби. “Мы говорили достаточно долго, и я в любом случае больше ничего не хочу слышать. Да пребудет с тобой мир, мой друг”. И связь была прервана.

Хэл Бриггс и Крис Вол вернулись в командный центр, когда Патрик повесил трубку, и с Хэлом был кто-то, кого Патрик не узнал. “Сэр, я хотел бы представить вам капитана Чарли Терлока”, - сказал Хэл.

Патрик поднялся на ноги, на его лице отразилось замешательство. “Чарли Терлок?” Чем более растерянным он выглядел, тем шире становилась улыбка на лице Хэла.

“Проблема, сэр?” - Спросил Терлок.

Патрик взглянул на улыбку Хэла, понимающе кивнул и пожал Терлоку руку. “Извините, капитан”, - сказал Патрик. “Генерал Бриггс не сообщил мне, что Чарли Терлок была женщиной. Это ваше настоящее имя, прозвище или позывной?”

“К сожалению, "Чарли" - это мое настоящее имя, сэр”, - ответил новоприбывший. “Мой отец хотел сына и думал, что мне понадобится мужское имя, чтобы добиться успеха в мире, и из уважения к нему я никогда его не менял”.

“И я полагаю, тебе нравится видеть растерянные лица мужчин, которые делают неверные предположения о тебе и не выполняют свою домашнюю работу”.

Терлок улыбнулся. “Что-то вроде этого, сэр”.

“Я разберусь с генералом Бриггсом позже. Добро пожаловать в Страну Грез”.

“Спасибо, сэр”, - сказал Чарли. Она была немного выше среднего роста, с волосами цвета земляники, собранными наверх и спускающимися с плеч, открывая длинную, изящную, атлетически загорелую шею. Кроме ее танцующих зеленых глаз, было трудно разглядеть в ней какие-либо отличительные черты, поскольку она была одета в свою армейскую боевую форму, но единственное, что Патрик заметил, это ее абсолютную уверенность. Большинство младших офицеров и рядового состава увядали в присутствии такого количества звезд и нашивок в одной комнате, но Терлок определенно не был одним из них. “Я слышал все истории и сплетни об этом месте, и я всегда хотел посетить. Я предполагаю, что в этом месте гораздо больше того, что ты видишь, когда едешь на посту?”

“Конечно, есть, капитан”, - сказал Патрик. “Генерал Бриггс покажет вам окрестности. Я с нетерпением жду демонстрации ваших кибернетических устройств для пехоты. Я, конечно, видел их последствия по телевизору, но я хотел бы поближе познакомиться с ними лично ”.

“Подразделения уголовного розыска, сэр?” - Спросил Чарли, сбитый с толку. “Я предполагал, что вас интересуют дирижабли следующего поколения Национальной гвардии — это то, что я готов продемонстрировать для вас”.

“Да, Чарли, но сейчас меня больше всего интересуют подразделения уголовного розыска”, - сказал Патрик.

“У меня больше нет доступа ни к одному из подразделений уголовного розыска”, - признался Чарли. “Программа была отменена, и с тех пор я потерял связь с CIDS. Я даже не знаю, назначила ли Лаборатория трансформационного боя пехоты в Форт Полк кого—либо еще для проекта - я бы даже не знал, к кому вас направить.”

“Мы знаем все о программе CID — фактически, мы купили ее”, - сказал Патрик.

“Вы купили программу "Кибернетическое устройство пехоты"? Все это?”

“Похоже, армии не терпелось избавиться от четырех подразделений уголовного розыска, которые у них были. Они не отпустили их дешево, но они отдали нам все - почти всю вашу лабораторию в Форт Полк. Подразделения, ваши компьютеры, файлы и оборудование находятся на вашем новом объекте. У нас нет ничего подключенного или настроенного, но у нас есть ребята, готовые помочь вам, и мы можем получить дополнительную техническую или специализированную помощь довольно быстро ”.

“‘Поможешь мне?’ Помогите мне сделать что, сэр?”

“Помогу вам создать вашу лабораторию здесь, в Dreamland, и разработать их для сухопутных войск Военно-воздушных сил под моим командованием”, - сказал Хэл Бриггс.

“Чего хотят Военно-воздушные силы от пилотируемых роботов?”

“Воздушно-боевые силы объединяют как воздушные, так и наземные ударные силы в одно интегрированное подразделение, Чарли”, - сказал Хэл. “Наша специализация - отправка небольших, высокотехнологичных, высокомобильных сил в любую точку мира менее чем за день, и мы работаем над технологией, которая доставит их туда еще быстрее”.

“Что-то вроде разведывательных сил морской пехоты?” Спросил Чарли, глядя на Криса Вола.

“Подумай о вдвое меньшем размере, втрое большей скорости и вчетверо большей огневой мощи”, - сказал Хэл. “Но ваши подразделения уголовного розыска обладают возможностями, которых нет даже у наших железных дровосеков”.

“Железные дровосеки”?"

“Наша версия уголовного розыска”, - сказал Дейв. “Не такая бронированная или сильная, как CID, но в десять раз более боеспособная, чем солдат пехоты в полевых условиях”.

“Ты предлагаешь мне работу здесь?”

“Вашей официальной базой операций будет резервная база ВВС Баттл Маунтин в северной Неваде, - сказал Патрик, - но вы будете тестировать и оценивать свои системы здесь, в Стране Грез. Вы будете довольно часто задействованы в составе Военно-воздушных сил и других ведомств. Если вы не возражаете переехать в высокогорную пустыню и работать в месте, где все, что вы делаете, контролируется круглосуточно, мы были бы рады заполучить вас ”.

“Переезд в Вегас звучит круто, сэр, но мониторинг не так уж и крут”, — признал Чарли. “Это необходимо?”

“К сожалению, да”, - сказал Патрик. “К этому привыкаешь. Дэйв, Хэл и я - все мы были подключены к звуку почти двадцать лет ”.

“Подключено для звука...?”

“Я пока не могу вдаваться в подробности”, - сказал Патрик. “Хэл сможет объяснить больше после того, как будут подписаны необходимые отказы и раскрытия. Если вы не согласны, что это место для вас, мы отправим вас обратно в центр подготовки охранников в Лос-Аламитосе, и мы сами займемся CIDS ”.

Это, казалось, изменило отношение Чарли. “Честно говоря, сэр, я бы предпочла, чтобы CID оставались на складе, чем чтобы кто-то еще возился с ними”, - сказала она. “Я послушаю генерала Бриггса…Я не могу обещать тебе ничего другого ”.

“Я скажу тебе прямо сейчас, это не та должность, от которой ты можешь просто уйти через год или два”, - предупредил ее Патрик. “Это одно из тех обязательств на всю жизнь, которые выходят далеко за рамки простого получения допуска к секретной информации и специального доступа. Это напряженно. Это повлияет на вас и всех, с кем вы вступите в контакт, до конца вашей жизни ”.

Чарли улыбнулся мальчишеской, озорной усмешкой на это последнее заявление. “Если это было сделано для того, чтобы отговорить меня от этого, сэр, то это не удалось”, - сказала она. “Я приму решение после разговора с генералом Бриггсом, но я думаю, что я прекрасно справлюсь здесь”.

“Хорошо”, - сказал Патрик. “Мне нужно, чтобы ваши CIDS были запущены как можно скорее”.

“Что значит...?”

“Завтра”.

“Завтра?Я еще даже не согласился приехать сюда!”

“Вы увидите, что все, что мы делаем здесь, в Dreamland, должно быть сделано к завтрашнему дню ... или, лучше, позже в тот же день, капитан”, - серьезно сказал Дейв Люгер. “Но у нас есть множество собственных инструментов и приспособлений, которые помогают облегчить это”.

Это, казалось, еще больше возбудило интерес Терлока. “Да, сэр”, - было все, что она смогла сказать.

“Мы здесь довольно неформальны, Чарли”, - сказал Патрик. “Форма дня - это всегда служебная форма; ваше рабочее время - это ваше личное дело; мы сводим обязательные формирования, инспекции и функции к абсолютному минимуму, за исключением целей безопасности. Прежде всего, мы поощряем нестандартное мышление и делаем все возможное, чтобы дать вам то, что вам нужно или чего вы хотите. Ни один запрос или идея не являются слишком диковинными — скажите нам, что вы хотите сделать, и мы свернем горы, чтобы получить это для вас. Буквально.”

Чарли посмотрела на каждого из окружавших ее мужчин — от хмурого, нетерпеливого, сдерживаемого энергией мастер-сержанта Корпуса морской пехоты до улыбающегося, оживленного однозвездочного генерала, который привел его сюда, до печально известного трехзвездочного генерала, возглавляющего эту группу, — и ей понравилось то, что она увидела. Армия всегда была такой серьезной и упорядоченной, а эти ребята были явным отклонением от этого. “Позвольте мне взглянуть на подразделения уголовного розыска, сэр”, - сказала она, “и я скажу вам, как скоро я смогу подготовить их к действию”.

“Отлично”, - сказал Патрик. Он снова пожал Чарли руку. “Добро пожаловать на борт”.

“Благодарю вас, сэр. Мне понадобятся добровольцы для пилотирования CIDS ”.

“На меня не рассчитывай”, - прорычал Крис Вол.

“Ты все равно слишком высокий, мастер-сержант”, - сказал Чарли. Воль едва заметно кивнул — казалось, это его вполне устраивало.

“Я буду первым добровольцем”, - сказал Хэл. “Я хотел проверить один из них с тех пор, как увидел их по телевизору. Я думаю, у нас будет достаточно добровольцев для других подразделений. БЕРП хорош, но я думаю, что СИД намного круче ”.

“В путь, капитан”, - сказал Патрик. “Хэл, доложи о результатах через час и дай мне знать, на что мы смотрим. Дай Дэйву знать, если у тебя возникнут какие-либо проблемы с отделением Чарли от охраны.”

“Ты понял”.

Патрик мог видеть, как Чарли качает головой в изумлении и волнении от вихря активности и тесного личного товарищества, которое существовало в этом месте — он знал, что она знала, что подписывается на что-то действительно экстраординарное. “Это выражение, которое мне нравится видеть на лицах новичков здесь”, - сказал он Дейву Люгеру, когда ее уводили.

“Извини, что я не проинформировал тебя о ней, Мук”, - сказал Дэйв. “Я должен был знать, что Хэл не сказал бы тебе — он захотел бы увидеть выражение твоего лица”. Он заметил, что Патрик смотрит в том направлении, куда ушли она и Хэл. “Что ты думаешь, Мук?”

“Думаешь’? О чем? О Терлоке? Она еще ничего не сделала. Ее послужной список впечатляет, и если эта штука с роботом - это хотя бы половина того, что о ней говорят ... ”

“Нет, я имею в виду...”

“Что это значит, Дэйв?” Патрик сделал замечание своему другу, возможно, немного более резко, чем ему хотелось. Он нахмурился сначала на Дэйва, затем на себя, когда понял, что все еще стоит и все еще поворачивается в том направлении, куда она ушла. “Нам нужно подготовить эти роботы к запуску как можно скорее”, - хрипло сказал он, когда снова занял свое место. “Из того, что сказал Хэл, эти роботы занимают много места, даже в сложенном виде, и они слишком большие, чтобы их можно было носить внутри пассажирского модуля "Черного жеребца ". Нам понадобятся скафандры для тех, кто полетит в пассажирских модулях, которые будут пилотировать CIDS. Они нам понадобятся прямо сейчас ”.

“Без проблем”, - сказал Дейв. “Но мы можем не получить разрешения на поиск ракет в течение нескольких дней”.

“Я хочу отправиться туда завтра, как только мы установим тепловое покрытие в модулях”.

“Завтра?”

“Я думал, ты только что сказал капитану, что мы всегда хотим, чтобы все было сделано завтра!” Сказал Патрик с улыбкой. “Что ж, ты был абсолютно прав”.

“Куда ты хочешь отвести Черных жеребцов, Мук?”

“Я хочу, чтобы наземные войска отправились в Туркменистан, спасли эту принцессу, передали ее последователям, затем отправились с ней в Иран и были готовы нанести удар по иранским ракетным установкам”.

“Зачем тратить время на эту принцессу, Мук?” Спросил Дэйв, его голова качалась в замешательстве. “Если наша миссия состоит в том, чтобы найти и нейтрализовать иранские ракеты, давайте отправим туда все наземные силы”.

“Я не могу объяснить это дальше, Дэйв, но я думаю, что принцесса...”

“Если она та, за кого себя выдает Тураби!”

“... является важным ключом ко всему, что происходит в Иране — даже в такой степени, как Бужази. Если мы сможем выследить ее, я хочу попытаться спасти ее. Если мы потеряем контакт по какой-либо причине, мы отправим все силы за иранскими ракетами ”.

“Я думаю, что посылать отряд за этим неизвестным человеком чертовски рискованно, Мук”, - серьезно сказал Дейв. “Я был бы очень удивлен, если президент санкционирует это”.

“Пока мы не найдем эти иранские ракеты и не разработаем способ их нейтрализации, ” сказал Патрик, - я думаю, что единственный способ перебросить наземные подразделения боевых сил в регион - это через Туркменистан. Как только Джалалуддин сообщит нам местоположение, мы нападаем, хватаем девушку и убираемся ”.

“По правде говоря, Мук, я не доверяю твоему другу Тураби”, - сказал Дэйв. “Он может быть дерзким героем для туркмен, но для меня он просто оппортунистичный боевик Талибана, который делает все, что ему нужно, чтобы выжить. Я нахожу немного подозрительным, когда парень, который столько раз устраивал засады и разрушал действия русских, сколько он сделал за последние несколько лет, все еще выживает в этой стране, буквально окруженный плечом к плечу русскими и иранцами ”.

“Он наш лучший контакт внутри страны, Дэйв”, - сказал Патрик. “Сейчас у нас довольно хорошие наблюдения за Туркменистаном, так что, если он прорвется, мы сможем быть начеку, когда будем наступать. Кроме того, он в долгу перед нами за то, что мы спасли его шею — дважды.”

Беспокойство на лице Дейва Люгера обеспокоило его, но Патрик держался твердо. “Мне нужно, чтобы Хэл разработал план проникновения в Туркменистан с Черным жеребцом и объединенным отрядом уголовного розыска и железного дровосека, - сказал он, - напасть везде, куда Джалалуддину удастся перевезти эту принцессу из Кагева, освободить ее, доставить туда, куда она собиралась, связаться со своей подпольной сетью, наставить ее на путь истинный и следовать за ней в Иран”.

“Ты делаешь здесь ужасно много предположений, Мук”, - сказал Дэйв, пытаясь еще раз отговорить своего старого друга от этого плана. “Моя рекомендация заключалась бы в том, чтобы обратиться к Совету национальной безопасности и президенту с планом нападения на наиболее вероятные места расположения иранских ракет средней и большой дальности, способных нести оружие массового уничтожения. Список будет уточняться по мере продвижения. Как только мы определимся с местами, мы атакуем всем, что у нас есть — орбитальным оружием, наземными силами и оружием воздушного базирования с Мегафортрессов. Мы уничтожим ракетную угрозу Ирана за одну ночь. Революционной гвардии теперь приходится иметь дело с угрозами на нескольких фронтах — мятежом Бужази, нами и возможными действиями регулярной армии. Мы снова наступим им на пятки”.

Патрик на мгновение задумался. “Дэйв, у тебя хороший план”, - сказал Патрик, “но моя интуиция все еще подсказывает мне, что эта принцесса важна. Я не знаю, откуда я знаю, но я думаю, что она - ключ к неисламистскому будущему Ирана. Но я также изложу ваш план. В любом случае, мы направим наши силы в правильном направлении. Я думаю, они купятся на мой план только потому, что он не предусматривает немедленного высадки боевых сил в Иране ”.

“Но ты должен доверять Тураби”.

Патрик снова заколебался, но покачал головой. “Я знаю, но я думаю, что награда стоит риска”, - сказал он. “Помоги Хэлу и Крису составить оба плана и подготовь их для меня как можно скорее”.

“Вас понял”, - сказал Дейв. “Что насчет Бужази? Мы закончили попытки помочь ему?”

“Мы проведем переоценку, как только он всплывет на поверхность или вступит с нами в контакт, - сказал Патрик, - но Бужази должен утонуть или выплыть самостоятельно. Он должен заручиться помощью регулярной армии, если у них есть хоть какая-то надежда остановить Пасдаран — в противном случае сотня отрядов железных дровосеков или СИДОВ не принесут много пользы против ста тысяч стражей исламской революции ”.

Дэйв сел за свою консоль в командном центре и начал излагать свои соображения относительно миссии в Туркменистане. Они были хорошо знакомы с военной ситуацией в Туркменистане. Большинство небольших полицейских сил страны и сил самообороны использовались только для одной цели: поддержания сильного присутствия правительства в столице Ашхабаде для контроля за распространением и ростом радикальных исламистских групп. Российские военные и частные охранные фирмы обеспечивали безопасность своих собственных руководителей нефтяных компаний, нефтеперерабатывающих заводов, хранилищ и трубопроводов — и они делали это с такой крайней жестокостью, что нападения были редкостью. Пограничная безопасность практически отсутствовала — фактически, страна обычно поощряла иностранных рабочих приезжать на работу в засушливую, бесплодную страну, документально подтвержденную или нет.

Примерно час спустя Хэл Бриггс присоединился к ним в районе боевого штаба. “Я думаю, Терлок в деле”, - сказал он Патрику и Дэйву. “Мы произвели на нее чертовски сильное впечатление тем, что все ее оборудование для уголовного розыска было готово для нее в лаборатории. Она даже активировала одного из роботов и заставила меня войти внутрь ”.

“На что это похоже?” - Спросил Патрик.

“Потрясающе!” - Воскликнул Хэл. “Эта штука разворачивается менее чем за тридцать секунд, и ее высота составляет около девяти футов, она похожа на робота—монтажника, обтянутого кожей. Он как бы приседает, и ты взбираешься по ножкам и проскальзываешь внутрь, и ты завернут в этот плотный, колючий материал, похожий на неопрен. Задняя часть закрывается, и на несколько секунд кажется, что ты задыхаешься ... а потом тебе кажется, что ты стоишь голый посреди комнаты. У вас абсолютно нет ощущения, что вы находитесь внутри машины. Гидравлика срабатывает в сто раз быстрее, чем экзоскелет Железного дровосека, и они намного прочнее ”.

“Недостатки?”

“Кроме размера, не так уж много”, - сказал Хэл. “Терлок говорит, что CIDS эквивалентны по скорости и огневой мощи отделению по производству ракет "Хамви" или пулеметов, и я бы согласился. Это не система подкрадывания, как у The Tin Men - это определенно система взлома дверей и надирания задниц. Он не такой тяжелый, но громоздкий. Эти штуковины отнимают много энергии, и я бы сказал, что для любых миссий продолжительностью более часа или около того необходимо брать с собой запасные элементы питания. Хорошо то, что эти вещи могут нести много вещей на миссии — легко взять запасной рюкзак и запасной элемент питания вместе с рюкзаком миссии, который он носит. У него определенно очень высокий коэффициент крутизны ”.

“Они готовы к выступлению?”

“Похоже, что двое из них. Один, похоже, поврежден; насчет четвертого не уверен. Турлок говорит, что у нас определенно есть два CID, два рюкзака для двадцатимиллиметровых пулеметов, два рюкзака для сорокамиллиметровых ракет, один рюкзак для запуска мини-беспилотников "Гусь" - еще одно очень крутое устройство, которое запускает эти беспилотники размером с кеглю для боулинга и отправляет снимки обратно в CID — и пять запасных элементов питания. Я думаю, мы готовы к выступлению ”.

“Хорошо, потому что мы планируем миссию в Туркменистан на завтрашнюю ночь”, - сказал Дейв.

“Туркменистан? Jala Turabi? У него проблемы? Меня бы это не удивило ”.

“Генерал хочет спасти иранскую принцессу, прежде чем ее отправят обратно в Иран, вероятно, на казнь”.

“Принцесса? Она симпатичная?”

“Ей пятнадцать лет, ты развратник”.

“Все еще круто. Однако это не дает нам много времени на подготовку в CIDS ”.

“Тебе нужно больше времени?”

“Я, конечно, мог бы использовать это”, - признал Хэл. “Я рекомендую нам отправить Криса и трех железных дровосеков в Туркменистан на Черном жеребце — так я смогу проводить больше времени в CIDS. Чтобы освоиться с ними, не потребуется много времени, но одного дня недостаточно. Я и так всю ночь буду изучать руководство по графике электронного визора и элементам управления ”.

“Хорошо, я расскажу об этом генералу Спарксу и посмотрю, как им это понравится”, - сказал Патрик. “Подготовьте это к отправке как можно скорее”.

БАНКЕТНЫЙ ЗАЛ, ВОЕННЫЙ ИМАМ АЛИ

АКАДЕМИЯ, ТЕГЕРАН, ИРАН

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР

“Для меня большая честь говорить с вами сегодня вечером накануне церемонии ввода в эксплуатацию”, - сказал начальник штаба Вооруженных сил генерал Хосейн Ясини. Он стоял перед аудиторией из трехсот старших курсантов Военной академии Имама Али после того, как устроил для них пусконаладочный ужин. Хотя он все еще был фактически заключенным в своей резиденции в Академии, ему было разрешено выполнять церемониальные и VIP-функции, и он делал это с энтузиазмом. Как всегда, если студенты знали, что он был там под домашним арестом, как они, безусловно, должны были знать к настоящему времени, они не выказали никаких признаков какого-либо неудовольствия. “Это одна из моих многочисленных официальных задач, которую я с удовольствием и неподдельной радостью выполняю.

“Вот уже два года вы были погружены в выполнение важных задач по тренировке и дисциплинированию своего разума и тела для предстоящих испытаний. Возможно, вы действительно верите, что вашей наградой за два года ада на его месте будет целая жизнь в аду на поле боя. Что ж, мои будущие коллеги-офицеры, это не просто милая поговорка — это правда. Но как ваш начальник штаба, я хочу быть первым, кто поблагодарит вас за ваше мужество и преданность такой жизни. Я благодарю вас, и ваша страна благодарит вас. Я призываю вас использовать знания и навыки, которым вы здесь научились, чтобы расширить свое представление о мире и стоящих перед ним задачах. Не уклоняйтесь от этих вызовов, но примите их ”.

Ясини поднял большую богато украшенную золотую флягу с головой и плечами крылатого льва спереди и чашей в форме воронки сзади. “Позвольте мне оказать честь поднять тост за новых офицеров республики в соответствии с древними традициями. Это ритон, фляга бату, датируемая империей Ахеменидов пятисот лет до н.э., которой пользовались цари древней Персии, чтобы произнести тост за победу перед отправкой своих генералов в бой. Когда бы ни использовался ритон, генералы Персии никогда не терпели поражения в битве.” Он поднял сверкающую золотую флягу. “Джентльмены, будущим военным лидерам нашей республики, молитвы и благодарности благодарной и гордой нации. Желаю вам продолжать расти в знаниях, мужестве и силе ”.

Он сделал глоток из чашки, затем передал ее командиру курсантов, который немедленно передал ее своему заместителю командира, не отпив. Помощник шерифа поднес ободок к губам, но пить не стал. Он передал его офицеру-кадету по операциям, который также прикоснулся к нему губами, затем передал его командиру батальона чести. Большинство кадетов не пили из чаши; некоторые сделали это, получив предупреждающие взгляды и суровые выражения от других.

“А теперь, мои будущие коллеги-офицеры, стол и вечер в вашем распоряжении — я и так уже слишком много сказал”, - сказал Ясини. “Веселитесь сегодня вечером, но будьте готовы к параду на рассвете. Еще раз поздравляю. Аллах акбар. Кадет-командир, примите командование своим корпусом.” Командир курсантов призвал курсантов к вниманию, и Ясини покинул помост.

Заместитель командира кадетского корпуса вывел Ясини из зала и подождал, пока подадут его машину, но Ясини махнул рукой, чтобы машина отъезжала, предпочитая возвращаться к себе пешком. Когда он повернулся и направился прочь, несколько человек вышли из машины и быстро догнали начальника штаба. “Ну, ну, генерал, это было довольно неожиданно”, - сказал командующий корпусом стражей Исламской революции бригадный генерал Али Золкадр, шагая рядом с Ясини. “Это что, новая традиция, которую ты начинаешь сегодня вечером? Где ты достал ритон?”

“Я запросил это в Музее древних культур. Не волнуйтесь — музей позаботится о том, чтобы его вернули в целости и сохранности сегодня вечером ”.

“Я беспокоюсь не о фляжке, генерал, а о том, в каком виде она была использована сегодня вечером”, - сказал Золкадр. “Выпить за кадетский корпус с алкоголем? Такие вещи строго запрещены Пророком, да будет благословенно его имя, и факих однозначно запретил алкоголь любого вида и для любых целей на всей официальной правительственной или религиозной собственности ”.

“Произносить тосты за успех и мужество с ритоном - персидская традиция, насчитывающая более двух тысяч лет, Золкадр”, - сказал Ясини. “Единственный раз, когда это не использовалось, это за последние тридцать лет, со времен революции. Я не начинаю ничего нового, Золкадр, просто восстанавливаю давно отработанную честь. Кадеты никогда не забудут эту ночь, поверьте мне, даже те, кто не пил”.

“Я с облегчением увидел, что большинство отказались пить, в отличие от вас”, - сказал Золкадр. “Они знают, что алкоголь - это развращающий и нечестивый порок, который пятнает и извращает тело, разум и душу. Жаль, что вы не в состоянии осознать ту же истину ”.

“Это не правда, Золкадр — это убеждение”, - сказал Ясини.

“Нет, генерал, это закон, основанный на учениях и командах, переданных нам от Бога через Пророка и кодифицированных факихом”, - сказал Золкадр. “Это должно быть достаточно просто, чтобы ты понял”.

Ясини знал, что ему никогда не выиграть ни одного спора с фанатиком — нет, пусть это будет фанатик - вроде Золкадра, даже если его убеждения основывались исключительно на жажде власти, а не на истинной личной вере. “Вы пришли сюда не для того, чтобы читать мне лекции, генерал. Чего ты хочешь?”

“Нет, генерал, я этого не делал. Я здесь для того, чтобы посадить вас под арест за преступления против Исламской Республики и за заговор с целью оказания помощи врагам республики ”.

Ясини остановился и только тогда заметил трех вооруженных солдат, идущих позади него. “Ты не можешь арестовать меня, Золкадр”, - сказал Ясини. “Я отчитываюсь только перед министром обороны или Высшим заместителем по национальной безопасности, не перед Пасдараном”.

“Снова ошибаешься, Ясини”, - радостно сказал Золкадр. “С сегодняшнего вечера "Пасдаран" в очередной раз был отстранен от своего подчиненного положения в Министерстве обороны и передан непосредственно в руки директора Высшего управления национальной безопасности, куда благословенный аятолла Хомейни впервые назначил его и где ему по праву принадлежит место в качестве инструмента божественного возмездия. Мои приказы исходят непосредственно от аятоллы Мохтаза. Высший заместитель по национальной безопасности обвинил вас в государственной измене и заговоре с целью совершения государственной измены, и настоящим вам приказано быть помещенным под арест и заключение в ожидании суда военного трибунала без суда и следствия ”.

ЦЕНТР САПАМУРАДА НИЯЗОВА

За ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЗАКОН И ПОРЯДОК,

АШХАБАД, ТУРКМЕНИСТАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Колонна из трех автомобилей, двух седанов и одного бронетранспортера для военнослужащих, подъехала к фасаду здания Центра общественного правопорядка и уголовного правосудия имени Сапамурада Ниязова в центре туркменской столицы. Отделение солдат выбежало из здания и заняло оборонительные позиции вокруг транспортных средств, осматривая улицы и окружающие здания в поисках любых признаков опасности. Несколько мгновений спустя дверь бронированного автомобиля распахнулась, за ней последовали двери в здание, и трех человек в наручниках и наручниках для ног вывели из здания в бронированные машины. Как только они оказались внутри, охрана была отозвана, и бронированный автомобиль и сопровождающие их лица уехали.

Невидимый никому, кто мог наблюдать за операцией — маловероятно, поскольку полиция ввела строгий комендантский час с рассвета до заката в столичном районе города, караемый избиением палками, — был второй бронированный автомобиль, который проскользнул на огороженную официальную парковку в задней части здания. Единственный охранник открыл ворота с колючей проволокой и пропустил бронированный автомобиль. Автомобиль заехал в темный задний угол стоянки и припарковался рядом с несколькими другими подобными транспортными средствами, а мгновение спустя водитель вышел и пошел прочь, покинув стоянку, не оборачиваясь. За исключением редких криков павлина, используемого в Туркменистане в качестве сторожевой собаки, в помещении снова быстро воцарилась тишина.

Несколько минут спустя через ворота пропустили седан, который припарковался в нескольких ярдах от бронированной машины. Двое охранников с автоматами АКС-74 наизготовку вышли из седана и заняли позиции охраны. Несколько мгновений спустя появился мужчина в длинном пальто, обошел седан с другой стороны и открыл дверцу для президента Туркменистана Джалалуддина Тураби.

“Все чисто, сэр”, - сказал начальник службы безопасности Тураби. “Никаких признаков их присутствия”.

Тураби посмотрел в темноту за освещенными стенами и усмехнулся. “Они здесь, не волнуйся”, - сказал он. “Они, вероятно, были здесь какое-то время”. Он подошел к бронированному автомобилю и постучал в боковую дверь, и охранник внутри открыл ее. “Как ты себя чувствуешь сегодня вечером, принцесса?”

Азар Асия Кагев наклонилась вперед на своем сиденье, прищурившись в темноте. “Очень хорошо, спасибо”, - сказала она на сносном туркменском, ее тон был подозрительным, но приятным. “Полагаю, я имею честь обращаться к президенту Джалалуддину Тураби?”

“Мои сотрудники сообщили мне, что вы наблюдательны и умны — я вижу, они не преувеличивали”, - сказал Тураби, оправившись от удивления.

“Вы намерены передать меня иранскому правительству без участия юридического процесса?” - Спросил Азар.

“Что касается Туркменистана, то вы являетесь гражданином Соединенных Штатов и Турции, и вы не нарушили никаких законов в Туркменистане”, - сказал Тураби. “Если Иран обвинил вас в серьезных преступлениях, согласно договору, вы должны предстать перед судьей, который выслушает их аргументы. Но у нас есть основания полагать, что ваша жизнь в опасности, поэтому вас доставят в безопасное место до слушания дела об экстрадиции ”.

“Я навеки у вас в долгу, господин президент”, - сказал Азар.

“Почему ты в Туркменистане, принцесса?” - Спросил Тураби. “Конечно, не для того, чтобы модернизировать нашу систему сотовой связи”.

“Надеюсь, я не покажусь неблагодарным, сэр”, - сказал Азар, “но я не желаю обсуждать это без помощи адвоката. Я уверен, вы понимаете.”

“Конечно”, - сказал Тураби, взглянув на часы. “Я надеялся, что есть какой-то другой способ, которым я мог бы помочь, вот и все”.

На ОКРАИНЕ АШХАБАДА,

ТУРКМЕНИСТАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Здесь все выглядит спокойно, первый”, - сообщил мастер-сержант Крис Вол по рации через встроенный спутниковый приемопередатчик боевой брони "Железный дровосек". Вол спрятался в точке встречи, предложенной Джалалуддином Тураби, наблюдая за районом в поисках любых признаков опасности. “Только что появился Тураби. Ты слышишь, Генезис?”

“Вас понял”, - радировал Дейв Люгер из зоны управления боем в Стране Грез. “Извините, но похоже, что запущенный вами беспилотник не отправляет никакого видео, только кадры каждые несколько минут. Ты слышишь нас, пятый жеребец?”

“Вас понял”, - ответил Хантер Ноубл. Он патрулировал южную часть места их высадки за пределами столицы, имея при себе пистолет-пулемет Heckler & Koch MP-5. “Мы тоже потеряли видео, так что мы все патрулируем район”. Он посмотрел туда, где нервно расхаживал его второй пилот и командир миссии, капитан Уил Леффертс, другой пистолет-пулемет H & K MP-5 неловко покачивался в его руках. “Я думаю, шестой уже почти готов завести корову”.

“Что случилось, Пятый?”

“Ничего — просто здесь тихо, как в аду”, - ответил Бумер. “Уил- э-э, я имею в виду, шесть — подпрыгивает при каждом малейшем звуке”. Он вгляделся в темноту. Его глаза, наконец, адаптировались к ночи, и он мог видеть все больше и больше деталей их окружения. “Это отличное место для посадки, ребята — дорога достаточно длинная, чтобы мы могли приземлиться, много укрытий, вдали от любых крупных магистралей, и открытое пространство для четвертого жеребца, чтобы побегать”. Бумер посадил космоплан XR-A9 Black Stallion за пределами большой стоянки для грузовиков в нескольких милях от столицы Ашхабада. Объект казался заброшенным — его было легко найти с воздуха, легко приблизиться и легко приземлиться. К западу от комплекса была длинная, широкая подъездная дорога, и именно там Бумер приземлил XR-A9.

“Просто держите ухо востро, ребята”, - сказал Дэйв. Он снова не озвучил свои главные опасения — тот факт, что Джалалуддин Тураби рекомендовал это место для вставки — потому что Дэйв уже несколько раз выражал свои сомнения. Он настоял, и Патрик одобрил несколько методов, гарантирующих, что их команды не попадут в ловушку:

Мощные датчики на космической станции Армстронг дважды за три часа до приземления прочесали местность и разрешили "Черному жеребцу" приземлиться, что заставило всех почувствовать себя лучше. Была группа небольших спутников NIRTSAT, поддерживающих операции наблюдения над Ираном, и один из этих спутников пролетал над районом каждые несколько часов, чтобы обновить стратегическую картину целевого района.

Кроме того, второй космический самолет XR-A9, запущенный вскоре после Boomer's, выпустил модуль возврата полезной нагрузки Meteor, который запустил четыре беспилотных летательных аппарата наблюдения над районом и передал потоковое видеоизображение коммандос Военно-воздушных сил на земле и обратно в Страну Грез. Беспилотники были размещены над зоной приземления и тремя другими ключевыми местами в этом районе: центром Ашхабада, включая правительственный центр, Зал правосудия и российское посольство; казармами туркменской армии к югу от города; и военным аэродромом Ашхабад-Берзиен к западу от города.

К сожалению, два дрона вышли из строя — один разбился где-то в пустыне вскоре после выпуска, а второй все еще находился в воздухе, но не отправлял никакого видео. Дэйв тщательно обдумал запрос о том, чтобы они прервали миссию из-за отсутствия своевременных разведданных о цели и средствах обороны района. Но он знал, что Патрик хотел, чтобы эта миссия состоялась. Итак, после сканирования Туркменской авиабазы на предмет любых признаков движения, которые могли бы свидетельствовать о том, что наземная группа была обнаружена, Дейв приказал, чтобы беспилотник переместился на посадочную площадку Black Stallion. Беспилотнику пришлось лететь на юг вокруг города, подальше от международного аэропорта имени Ниязова, чтобы избежать обнаружения, поэтому он не был на станции в течение нескольких минут — это означало, что Black Stallion и его команда были предоставлены сами себе, пока не прибыл беспилотник.

“Четвертый жеребец смещается на юг — мне показалось, я увидел фары”, - сообщил по радио армейский сержант Максвелл Долан в боевой броне "Железный дровосек" и экзоскелете с электроприводом. “Генезис, ты получаешь мое видео?”

“Подтверждаю, четыре”, - ответил Дейв Люгер. Видео и изображения с датчиков, полученные любым из жестяных человечков наземной группы ВВС, передавались через спутник обратно в зону управления боем в Dreamland, где ими мог поделиться любой другой участник практически в режиме реального времени. “Мы не видели огней, но действуйте”, — затем он добавил, - “с осторожностью”.

Такого рода болтовня очень нервировала Бумера - и в этот момент он обнаружил, что бессознательно щелкает переключателем режимов на своем MP-5 вверх и вниз. Черт, подумал он, он забыл, в какую сторону переводится переключатель в “БЕЗОПАСНОЕ” положение, и он не хотел связываться с остальными, чтобы напомнить ему - снова — что было правильно. Он проектировал высокоэффективные реактивные двигатели и ракетные установки, увещевал он себя, но по какой-то чертовой причине он никогда не мог вспомнить, было ли переключение переключателя “БЕЗОПАСНЫМ”, или наоборот.

Бумер направился к небольшому зданию бетононасоса в нескольких десятках ярдов от "Черного жеребца", присел на корточки с дальней стороны здания, достал из кармана летного комбинезона маленький светодиодный фонарик, прикрыл лампочку, насколько мог, рукой, чтобы не испортить ночное зрение и не напугать Уилла Леффертса, затем посветил на левую сторону маленького пистолета-пулемета. О черт, он выругался про себя, он переключил его в режим серийной стрельбы из трех патронов. По соображениям безопасности на этом оружии не было полностью автоматического режима, только БЕЗОПАСНЫЙ полуавтоматический режим с тремя патронами.

Ладно, ладно, заорал он на себя, опускать переключатель — плохо, поднимать - хорошо. Нажимай вниз, чтобы спуститься ... вот что сказал инструктор по оружию из Battle Mountain, когда он…

Внезапно произошла мощная вспышка красного и оранжевого света, за которой мгновением позже последовало оглушительное “БУУМ!”, такое мощное, что Бумер шлепнулся на задницу. “Шпилька четыре, шпилька четыре... Макс, как слышишь?” Дэйв Люгер отчаянно связывался по рации. “Войдите!”

“Ублюдки!” Долан передал ответ по рации. “В меня только что попал проклятый снаряд из РПГ!” Кожа и пальцы Бумера мгновенно похолодели. Подверглись ли они нападению ...?

“Ты в порядке?” Люгер радировал.

“Я собираюсь взорвать этих ублюдков в следующем столетии!” - Крикнул Долан. Бумер услышал два или три резких возгласа “КРААК!” и понял, что Долан стреляет из своей электромагнитной рельсовой пушки. “Я вижу четыре бронетранспортера и, возможно, один легкий танк, приближающиеся к району. Я хочу...” Внезапно его аудиоотчет прервался.

“Четвертый жеребец, как вас понял?” Люгер радировал. “Четвертый жеребец?” По-прежнему никакого ответа. “Шпильки пять и шесть, Четвертый все еще в движении, но я потерял его звук. Мне нужно, чтобы ты...” В этот момент аудиоканал был полностью заблокирован громким визгом, шипением и хлопками, настолько громкими, что Бумеру было трудно сосредоточиться.

Внезапно в поле зрения появился Уил Леффертс, пробегающий между Бумером и Черным жеребцом, его пистолет-пулемет MP-5 был поднят. “Бумер! Где ты?” - крикнул он.

“Сюда, сюда!” Леффертс резко обернулся на звук, направляя пистолет на голос. “Не стреляй, идиот!” Бумер подбежал к нему, затем повалил его на землю и отвел дуло пистолета-пулемета в безопасном направлении. “С тобой все в порядке?" Ты ранен?”

“Что происходит?” Леффертс закричал. Его голос, да и все его тело, дрожало.

“На нас напали! Давайте готовить ”Шпильку" к взлету!"

“Разве мы не должны подождать наземные силы?”

“Я не собираюсь проигрывать Жеребца тому, кто на нас нападает”, - сказал Бумер. “Наше самое безопасное место - в воздухе. Мы вернемся за наземными войсками, как только атака закончится. Вперед!” Низко пригнувшись, Бумер подбежал к космоплану и забрался на борт, надеясь, что Уил идет прямо за ним. Он надел шлем и ремни безопасности на коленях, щелкнул выключателем аккумулятора и закрыл фонарь кабины. Как только он почувствовал, что Уил на борту, он скомандовал: “Процедуры запуска двигателя”.

“Приготовиться к процедурам запуска двигателя”, - ответил компьютер. “Начало до включения контрольного списка”.

“Отменить”, - приказал Бумер. “Приступить к процедурам запуска двигателя”.

“Переопределите контрольный список перед запуском двигателя. Начинаю включение питания...”

“Отменить. Приступайте к процедурам запуска двигателя”. Бумеру приходилось повторять команду переопределения для каждого из контрольных списков, которые он хотел пропустить, каждый раз ожидая предупреждающих и подтверждающих сообщений компьютера. Казалось, прошла вечность, но, наконец, компьютер был на нужной странице.

До первого шага взаимодействия с людьми оставалось еще почти двадцать секунд, поэтому Бумер надежно пристегнулся к своему креслу и убедился, что Уил делает то же самое, — а затем он посмотрел направо, и у него отвисла челюсть. Сержант Макс — Бумер не был уверен в его фамилии — стоял менее чем в пятидесяти ярдах от кончика правого крыла "Черного жеребца", держа в руке электромагнитный рельсовый пистолет и стреляя в темноту. Каждые несколько секунд он менял позицию, бросаясь взад и вперед с поразительной скоростью, иногда пропадая из поля зрения, когда удалялся от XR-A9 или возвращался к нему, чтобы блокировать выпущенный в него снаряд. Через несколько секунд после того, как он стрелял, вдалеке раздавался мощный взрыв, а часто и несколько вторичных взрывов. Бумер не мог поверить, что он так двигается после того, как уже был ранен снарядом из реактивной гранаты!

Сержант повернулся к Жеребцу и отчаянно махнул рукой вдоль дороги, призывая их трогаться с места. Контрольный список выполнялся нормально — до первого удержания оставалось еще десять секунд. Наконец Бумер произнес команду “Подтвердить”, подтверждая, что экипаж готов к запуску двигателя, и вспомогательный силовой агрегат заработал и начал подавать сжатый воздух во второй двигатель. Большому двигателю потребовалось много времени, чтобы раскрутиться, но, наконец, он достиг двадцати пяти процентов оборотов в минуту, и топливо начало впрыскиваться…

Бумер случайно поднял взгляд прямо перед выключением света ... как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжелая разрывная пуля попала сержанту прямо в грудь, а затем мгновенно исчезла в ослепительном шаре огня. “О, черт”, - воскликнул Уил. “Боже мой...!”

“Приготовьтесь к взлету — мы отправляемся, как только получим мощность”, - сказал Бумер. Он уже предварительно загрузил команды “Переопределить” в компьютер — он мог не принять ни одну из них, кроме первой, но он должен был что-то сделать, пока он ждал, пока компьютер догонит. Наконец-то был запущен первый двигатель. Первый приказ Бумера одновременно запустить контрольные списки “Перед подруливанием” и “Перед взлетом”, пока запускались остальные три двигателя, был принят, и Бумер немедленно взял на себя ручное управление переключателем рулевого управления и…

В этот момент из темноты вырвалась полоса огня, и они почувствовали мощную дрожь и услышали оглушительный “БУМ!” Небольшой разрывной снаряд, вероятно, из РПГ, попал в правую основную стойку шасси "Черного жеребца". Правое крыло немедленно взлетело вверх на несколько футов, а затем рухнуло до самой земли. “Эвакуируйтесь! Немедленно!” Бумер плакал. Он приказал компьютеру выполнить контрольный список "Аварийное выключение”, но это уже было сделано. Он знал, что Шпилька не сможет летать в ближайшее время — если вообще когда—либо - поэтому вместо того, чтобы поднять фонарь кабины, он нажал на желто-черную полосатую кнопку “АВАРИЙНЫЙ ФОНАРЬ”, чтобы сорвать фонарь кабины с самолета. Он поспешно отстегнул ремни и подождал, пока задернется купол позади него, прежде чем встать со своего места.

К своему удивлению, Бумер обнаружил, что кормовой фонарь исчез, но Вила нигде не было видно. Бумер спрыгнул с космоплана и обнаружил, что его второй пилот и командир миссии лежат лицом вниз на твердой песчаной земле. “Давай, Уил, нам нужно выбираться отсюда”, - сказал он.

“Я ранен”, - пробормотал Уил, едва слышимый из-за стрельбы с другой стороны самолета, которая приближалась с каждой секундой. Бумер не мог видеть ни одной из своих ран, но он чувствовал, что кровь покрывает его везде, к чему бы он ни прикасался. “Боже, Бумер, я ранен...”

“Мы выбираемся отсюда”. Бумер начал оттаскивать Леффертса прочь ...... как раз в тот момент, когда еще один взрыв разорвался на Черном жеребце, отправляя куски композитной кожи в воздух поверх столба огня. Бумер, подстегиваемый ощущением, что вся передняя часть его тела охвачена огнем, продолжал двигаться так быстро, как только мог. Он знал, что бетононасосная станция была единственным укрытием поблизости, поэтому он тянул и тянул так быстро, как только мог…

В этот момент показалось, что весь фюзеляж XR-A9 Black Stallion вспыхнул и разорвался на части, как детский воздушный шарик. У Бумера было короткое ощущение парения в воздухе, прежде чем он ударился обо что-то позади себя. Облако огня и дыма окутало его, как и несколько частей его любимого космоплана, а затем все погрузилось во тьму…

ЮРИДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ИМЕНИ САПАМУРАДА НИЯЗОВА

И ПОРЯДОК, АШХАБАД, ТУРКМЕНИСТАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Надеюсь, я не оскорбил вас, господин президент”, - сказал Азар. “Я благодарен и более чем немного удивлен, что нахожусь под наблюдением самого президента Туркменистана”. Она сделала паузу, затем спросила: “Кого мы ждем, господин Президент?”

“Твои благодетели, принцесса”, - сказал Тураби. “Я хотел бы присвоить себе все заслуги за это событие, но я делаю это как одолжение старому другу”.

“Я по-прежнему благодарен за любую помощь, которую вы могли бы нам оказать, господин Президент”.

“Вовсе нет”. Тураби нетерпеливо посмотрел на часы. “Но если ваши благодетели не появятся в ближайшее время, могут возникнуть…как бы это сказать... неожиданные осложнения.”

“Например, что, Тураби?” - произнес электронно-синтезированный голос на туркменском. Бывший афганский боец резко обернулся. На вершине ближайшего фонарного столба, полностью скрытая в тени и ярком свете, сидела фигура в темной одежде. “Что ты здесь делаешь?”

Те, кто был на земле, не могли разглядеть других деталей — но, несмотря на это, Тураби улыбнулся. “Судя по вашему росту и грубому тону голоса, я бы сказал, что разговариваю с печально известным мастер-сержантом Кристофером Волем”, - сказал он. Азар напрягся, пытаясь разглядеть, с кем разговаривал Тураби, но это было невозможно. “Я здесь, чтобы убедиться, что этот перевод пройдет гладко”.

“Это было неразумно, Тураби”, - произнес голос Криса Вола. “Тебе следует убираться отсюда, сейчас же”.

“Где ваш товарищ генерал Бриггс?”

“Не обращай внимания на болтовню, Тураби”, - сказал Вол. “Разворачивайте этот бронированный автомобиль и направляйтесь в аэропорт, как и планировалось”.

“Очень хорошо, очень хорошо”, - сказал Тураби. “Остальное я оставляю в ваших очень умелых руках, мастер-сержант”. Он выкрикивал приказы водителям и охране, которые закрыли двери и сели в бронированный автомобиль, затем сделал знак своим охранникам. “Откройте ворота и дайте машинам проехать”. Он сел в свой седан, и, окруженный охраной по бокам автомобиля, тот задним ходом поехал к воротам.

Крис выпрыгнул из своего укрытия и подошел к бронированному автомобилю. Охранники в страхе отступили от угрожающей фигуры, подняв оружие. Парвиз Наджар и Мара Саиди, защищаясь, подтолкнули Азара к себе, когда увидели фигуру в сером шлеме в дверях автомобиля. “Стой, где стоишь!” Наджар крикнул на фарси.

“Я здесь, чтобы забрать принцессу и тебя отсюда”, - Крис говорил на синтезированном электроникой фарси. “Садись на водительское сиденье”.

“Кто ты такой?”

“Имеет ли это значение?” Крис ответил через свой электронный переводчик. “Используй автомобильную рацию или телефон, чтобы связаться со своей сетью, и давай выбираться отсюда”.

“Какая сеть? Какая принцесса? О чем ты говоришь?”

“Слушайте внимательно”, - сердито сказал неземной призрак, угрожающе наклоняясь к машине, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. “Я вас не знаю, и мне на вас наплевать, но мне приказали вывезти вас из города и передать в руки вашей сети побега в Иран. Если вы отрицаете, что вы иранская принцесса и ее телохранители, которые сбежали из-под стражи в Соединенных Штатах и пытаются вернуться в Иран, тогда я совершил ошибку. В таком случае, я буду счастлив оставить вас здесь на попечение туркмен и иранцев. Итак, что это будет?”

Азар протиснулась локтем между Наджаром и Саиди. “Я Азар Кагев, сэр, наследник Павлиньего трона Персии”, - сказала она на безупречном английском, - “и я благодарна вам за помощь. Майор, садитесь за штурвал. Лейтенант, заберите это оружие у охранников, затем позвоните по второму номеру для отвода глаз, как только мы отправимся в путь. Мы проследуем к вспомогательной точке соприкосновения, как и планировалось ”.

“Рад видеть, что кто-то берет на себя ответственность, а не играет в игры”, - сказал Крис. “Выдвигаемся”.

“Где вы будете, сэр?”

“Недалеко. Двигайтесь.” И в мгновение ока он исчез.

Но как только они развернулись и начали выезжать со стоянки, несколько военных машин пронеслись по улице снаружи. Внезапно все прожекторы на стоянке включились, залив их всех резким, неотвратимым светом. Выход был быстро заблокирован тремя бронированными машинами с автоматчиками наготове в своих орудийных башнях. “Никому не двигаться!” - проревел по-английски голос из громкоговорителя. “По приказу Федеральной полиции столичного округа Туркменистана, вы все арестованы!” Но вскоре стало очевидно, что эти солдаты не были теми же обычными, плохо экипированными солдатами с базара: они носили гражданскую одежду, как местные жители, но они не были похожи на туркмен. Через несколько мгновений около двух десятков человек, вооруженных автоматами АК-74, окружили бронированный автомобиль Азара. Один из них рывком открыл дверь, разоружил Наджара и Саиди и вытащил всех троих из машины.

Джалалуддин Тураби вышел из своего седана. “Мне жаль, что приходится это делать, мастер-сержант Вол,” - прокричал он на ломаном английском, внимательно оглядываясь вокруг в поисках любых признаков неприятностей, зная, что американец может его услышать, “но иранцы очень настаивали на сохранении опеки над принцессой и на том, чтобы она раскрыла свою сеть. Но что им действительно понравилось бы, так это ты. Очевидно, они были впечатлены вашим выступлением в Куме не так давно, и они хотят поближе ознакомиться с вашей технологией брони. Если вы не хотите видеть, как девушку и ее телохранителей убьют у вас на глазах, выходите сюда, сейчас же.” Никакого ответа, только звуки еще большего количества иранских революционных гвардейцев, наводняющих район. “У вас нет шансов спастись, мастер-сержант. Вы проделали ужасно долгий путь только для того, чтобы увидеть, как умирает принцесса, а ваши миссии проваливаются. Иранцам нужны не вы — им нужны ваши доспехи, оружие и авиационные технологии. Вы будете спасать жизни, если будете сотрудничать. Я получил их заверения, что они позволят вам и вашим людям, здесь и на автохозяйстве, покинуть страну невредимыми, если вы бросите оружие и снимете броню. Сдавайтесь сейчас и...”

В этот момент раздались три одновременных взрыва прямо перед Тураби, когда три иранские бронированные машины, блокирующие въезд на парковку, исчезли в массивных облаках огня и дыма. Тураби был сбит с ног тройными взрывами. Обнаружив себя ошеломленным, но невредимым на земле, он поднялся и укрылся за своим седаном, подальше от горящих машин.

Сквозь звуки горящего и лопающегося металла Тураби услышал другую серию звуков, которые он слышал давным-давно, но помнил так же ясно, как вчера — короткие крики, случайные выстрелы, сопровождаемые тошнотворным, кровавым хрустом и громким СТУКОМ! где-то вдалеке. Он не колебался, но сразу же развернулся и побежал вниз по улице…

... только для того, чтобы быть остановленным всего через несколько шагов тем, что ощущалось и выглядело как стальная стена, которая внезапно возникла прямо перед ним. Тураби сломя голову врезался в препятствие и упал навзничь, в полубессознательном состоянии.

Когда он снова смог нормально видеть, он уставился на Кагева, Наджара и Саиди, смотревших на него сверху вниз - а рядом с ними стоял один из американских жестяных человечков, его лицо в шлеме, гладкая броня и массивное оружие, убивающее танки, делало его еще более похожим на призрачного мстителя, каким он его знал. Фигура в доспехах опустилась на колени рядом с ним. “Убей меня, Вол”, - сказал Тураби, кашляя кровью из разбитого носа. “Покончи с этим”.

“Почему, Тураби?” - Спросил Крис Вол. “Почему вы сотрудничали с проклятыми иранцами? Макланахан был твоим другом ”.

“Друг?"-спросиля. Он бросил меня в этой адской дыре, в окружении тысяч проклятых иранцев”, - слабо сказал Тураби. “Я едва избежал одной попытки убийства от этих ублюдков каждую неделю. Половина моего правительства была подкуплена Ираном, и пригороды за пределами столицы кишат обученными в Иране повстанцами, которые только и ждут возможности ворваться и захватить власть. Единственный способ, которым я мог выжить после того, как стал частью этого проклятого правительства, - это сотрудничать с ними ”.

“Ты рассказал им о нас, о Военно-воздушных силах?”

“Я сказал им, что вы будете спасать принцессу, и они подумали, что смогут захватить вас и ваш космический корабль”, - сказал Тураби.

“Черт”, - выругался Крис, поднимаясь на ноги. Он заговорил через встроенный в боевой костюм железного дровосека спутниковый приемопередатчик: “Шпилька четыре”. Ответа нет. “Четвертый жеребец, как вас понял?” По-прежнему никакого ответа. Он проклинал себя за то, что не проверял чаще экипаж XR-A9 Black Stallion. “Всем подразделениям жеребцов, доложите в зону высадки о двойном и помогите Четвертому Жеребцу. Приготовьтесь вступить в бой с враждебными силами ”. Он получил две благодарности. Он снова опустился на колени и приблизил свое закрытое шлемом лицо к лицу пораженного президента Туркменистана. “Почему ты не попросил нашей помощи, Тураби? Генерал послал бы целую армию, чтобы помочь вам. Он бы забрал тебя отсюда, если бы ты этого хотела.”

“Я афганец и солдат, Вол, а не занимаюсь благотворительностью”, - сказал Тураби. “Иранцы предложили мне жизнь в Афганистане — деньги, оружие и помощь в восстановлении армии на моей собственной родине. Все, что мне нужно было сделать, это помочь им захватить тебя, а затем передать контроль над правительством их подобранной исламистской марионетке. Макланахан предложил мне погладить по голове и ничего больше, кроме виртуального плена здесь, в этом жалком мусорном ведре ”. Он выплюнул еще один глоток крови. “Что вы собираетесь предложить мне сейчас, мастер-сержант?”

“Только это, ты, гребаный трус”, - мрачно сказал Крис Вол…затем нанес афганцу единственный удар в лицо, который прошел до самого низа с достаточной силой, чтобы расколоть тротуар у него под головой. Азар и ее телохранители наблюдали, как голова Тураби взорвалась, как спелый помидор под ударом кувалды. Воль вытер свой левый кулак о одежду Тураби, затем встал и повернулся лицом к трем иранцам. “Я провожу вас до окраин города”, - сказал он, - “затем я должен позаботиться о своих войсках”.

“Нет”, - сказал Азар. “Скажите нам, где находятся ваши силы, и я пошлю своих людей на помощь”.

Крис на мгновение задумался об этом, затем кивнул. “За пределами заброшенной фермы для грузовых автомобилей в четырнадцати километрах к востоку от аэропорта Ниязова”, - сказал он.

“Как скоро вы сможете туда добраться?” - Спросил Азар.

“Быстрее тебя”, - сказал Крис.

“Тогда уходите — не беспокойтесь о нас”, - сказал Азар. “Мы установим контакт с нашей сетью, затем отправим кого-нибудь на помощь”.

“Моей миссией было убедиться, что вы благополучно покинули страну”.

“Ваша миссия изменилась, мастер-сержант”, - сказал Азар. “Вперед”. Криса не нужно было больше убеждать. В мгновение ока он взмыл в ночное небо и пропал из виду. “Экстраординарно”, - сказал Азар Наджару и Саиди. “Кто бы ни нейтрализовал системы оружия, подобные этой, он должен быть чрезвычайно мощным”.

“Ты очень нужен пасдаранцам, Шахдохт”, - сказал Наджар. “Мы должны убраться из этого города как можно быстрее”.

“Не раньше, чем мы поможем американцам”, - сказал Азар. “Немедленно свяжитесь с сетью”.

Азар и ее телохранители взяли седан Тураби, и у них не возникло абсолютно никаких трудностей при передвижении по городу — транспортное средство было мгновенно опознано патрульной полицией, которая ничего не сделала, кроме как отдала честь автомобилю, когда он проезжал мимо. Десять минут спустя, легко преодолев почти пустынные улицы Ашхабада, они прибыли на ипподром, посвященный Тридцатой годовщине Ниязова, в восточной части столицы, и направились к конюшням, где встретились с десятками членов подпольной сети поддержки монархии Кагев.

“Есть какие-нибудь новости о моих родителях?” - Спросил Азар.

“Никаких, Шахдохт”, - ответил лидер сети. “В некоторых сообщениях говорилось, что они были перехвачены в Париже "Пасдараном". У нас просто нет никакой информации из первых рук ”.

“Мы должны действовать самостоятельно, собрать Суд и военный совет, организовать ополчение и подготовиться к действиям, если представится такая возможность”, - сказал Азар. “Но сначала нам нужно вернуть долг”.

Они обнаружили ферму грузовиков примерно в десяти километрах к востоку от ипподрома. Весь район был безлюден, но Азар и ее окружению не потребовалось много времени, чтобы почувствовать запах горящего авиатоплива, металла ... и человеческих тел. Их машины натыкались на воронки, образовавшиеся от взрывов фугасов, и повсюду все еще горели небольшие пожары. Подпольные бойцы вытащили свое оружие, когда они приблизились к худшей части разрушенного боем района. “Нет”, - приказал Азар, чувствуя опасность поблизости. “Опустите оружие. Враг уже ушел ... или был отправлен.” Она вышла из седана и подошла к центру разгромленной стоянки для грузовиков. “Мастер-сержант? Ты здесь?”

“Да”, - ответил электронный голос. Крис Вол вышел из своего укрытия на крыше сорокафутового трейлера и опустил электромагнитную рельсовую пушку. “Ты все-таки пришел”.

“Я сказал, что сделаю”, - тихо сказал Азар. “Я бы не бросил вас после того, как вы спасли нас от иранцев. Со мной два отделения бойцов и транспорт. Что здесь произошло?”

“Тураби сказал иранцам, где мы приземлимся”, - сказал Крис. “Они подождали, пока моя передовая группа покинет район, затем атаковали. Они захватили одного из моих коммандос и несколько частей нашего самолета. Мой человек уничтожил несколько их машин и по меньшей мере взвод пасдаранцев, но сейчас он пропал без вести. Экипаж воздушного судна пропал без вести”.

“Шахдохт, инжа, инжа!” - тихим голосом выкрикнул один из монархистов. “Сюда! Сюда!” Крис Вол переместился в мгновение ока. Иранский партизан вытащил куски пылающих обломков и сильно обгоревшие и почерневшие тела из неглубокой воронки рядом с бетононасосной станцией, обнаружив двух мужчин, лежащих вместе, от их тел все еще вился дым. “Баз-манде! Нафас-и рахат!”

“Выживший!” Сказал Азар. Она бросилась за высокую фигуру в сером. Это был молодой человек, держащий другого молодого человека в защитных объятиях. Тело второго мужчины было изрешечено пулевыми отверстиями.

Высокий бронированный коммандос снял шлем, обнажив худое, морщинистое лицо, полное беспокойства. “Капитан! Ты меня слышишь?” Спросил Крис.

Молодой человек открыл глаза, моргая от грязи и крови, покрывавших его зрение. Мужчина начал отталкивать Криса в панике с широко раскрытыми глазами, и Азар опустился перед ним на колени, подхватил его и крепко прижал к себе. “Все в порядке, капитан, все в порядке”, - прошептала она. “Теперь ты в безопасности”. Она посмотрела на Криса. “Как его зовут?”

“Охотник”, - ответил он. “Все называют его ‘Бумер”."

“Бумер. Мне нравится это название”, - сказал Азар. Она держала его крепче, пока он не перестал сопротивляться, затем начала прощупывать раны. “Все в порядке, Бумер. Старший сержант здесь. Мы собираемся доставить вас в безопасное место ”.

“Ч-Крис?” - Спросил Бумер. Его разум быстро возвращался. “Ты в порядке?”

“Я в порядке, сэр. Можете ли вы рассказать нам, что произошло?”

“Они разгромили нас прежде, чем мы смогли что-либо предпринять”, - сказал Бумер. “Как раз в тот момент, когда вы доложили о позиции в точке сбора, они налетели. Твой парень, сержант Макс — извини, я не знаю его полного имени — сражался как берсеркер, чувак. Он двигался так быстро, я думал, их было трое. Он подбил большую часть атакующих машин, затем начал косить наземные войска, но…Господи, их было слишком много.” Он посмотрел на свои руки и увидел труп, который все еще баюкал. “Кем бы они ни были, они разнесли Шпильку на части. Я вовремя вытащил Уила, но они добрались и до него тоже ”.

“Достаточно, капитан”, - сказал Крис. “Теперь ты в безопасности”.

“Но я думаю, что они получили Шпильку — или что там они не разнесли на части ...”

“Не беспокойся об этом, Бумер”, - сказал Азар. “Мы позаботимся о том, чтобы ваш товарищ и вы были в безопасности”.

Бумер посмотрел на девушку, державшую его. “Принцесса, я полагаю?” он спросил. “По крайней мере, ваша миссия была успешной, мастер-сержант. Мне нравится твой акцент, принцесса. Висконсин?”

“Миннесота”, - сказал Азар. Она махнула партизанам, которые забрали мертвого члена экипажа из рук Бумера. “Ты можешь идти, Бумер?”

“Я думаю, да”. Он с трудом поднялся на ноги, на мгновение успокоился, затем кивнул. “Я в порядке”.

“Тогда давайте выбираться отсюда”, - сказал Азар. “Пасдаранцы будут преследовать нас”.

“Куда мы направляемся?”

“Иран”, - сказал Азар. “Мы установим контакт с нашими борцами за свободу и Судом. Как только мы снова окажемся внутри сети, мы сразу же вернем вас в Соединенные Штаты ”.

“Капитан вернется”, - сказал Крис Вол. “Я и мои люди остаемся с вами”.

“Вам не нужно этого делать, мастер-сержант...”

“Таковы мои приказы, мэм”, - сказал Крис. “Пока меня не сменят или не отдадут дальнейших приказов, я остаюсь с вами”.

“Вы бы бросили своего старшего офицера ...?”

“Он пилот, мэм”, - категорично сказал Крис Вол. “Он может быть очень хорошим пилотом, но он все еще просто пилот. В мои приказы не входило нянчиться с пилотом...”

“Боже, спасибо, мастер-сержант”, - простонал Бумер.

“... но сопровождать вас и ваших людей в Иран, собирать разведывательные данные, сообщать в мой штаб и ждать дальнейших приказов”.

“Ваши люди ранены и взяты в плен, мастер-сержант”, - сказал Азар, сбитый с толку. “Почему ты хочешь остаться со мной?”

“Мой командир считает, что вы - ключ к будущему Ирана, принцесса”, - сказал Крис. “Он не поддерживает военный мятеж генерала Бужази, и он хочет больше информации о вас и вашем монархическом движении. Моя миссия - предоставить ему информацию, которую он хочет, и быть рядом с вами на случай, если у него будут дальнейшие приказы ”.

“Кто ваш командующий офицер?”

“Я бы предпочел не сообщать тебе эту информацию, принцесса”, - сказал Крис. “Он могущественный человек, но никто больше не верит, что военный мятеж или подпольная монархия переживут буйства Пасдарана. Моя миссия - предоставить ему информацию, которая ему нужна, чтобы убедить мое правительство поддержать вас ... или нет ”.

Азар улыбнулся и кивнул. “Я думаю, это справедливо”, - сказала она. “Моя миссия состоит в том, чтобы доставить нас в безопасное место внутри Ирана, созвать Суд и военный совет, собрать армию и выступить на Тегеран. Надеюсь, мы сможем установить контакт с генералом Бужази и выяснить, что у него на уме. Возможно, наши силы смогут работать вместе ... возможно, нет. Мы выясним это вместе, не так ли?”

ГЛАВА 7

СИТУАЦИОННЫЙ ЗАЛ БЕЛОГО ДОМА,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Итак, ты засунул свой член в ящик стола, а, Макланахан?” Сказал министр обороны Джозеф Гарднер, заняв свое место в ситуационной комнате Белого дома. Патрик Макланахан находился на защищенной видеоконференцсвязи из комнаты управления боем на резервной авиабазе Баттл Маунтин, штат Невада. “Полагаю, ваши железные дровосеки не такие крутые, как мы все думали, если кучка оборванцев с РПГ может их одолеть”.

“Сержант Долан сразился с четырьмя отделениями механизированной пехоты и уничтожил три из них, прежде чем они, наконец, добрались до него, сэр”, - сказал Патрик. “Он погиб, спасая двух наших членов экипажа”.

“Конечно, конечно — никакого неуважения к сержанту или второму пилоту, который погиб”, - быстро сказал Гарднер. “Что я пытался сказать, Макланахан, так это то, что ты должен был знать, что твои железные дровосеки не супермены. Вы должны были понимать, что оставить только одного для охраны самолета стоимостью в три миллиарда долларов - это не значит взломать его, и вам следовало призвать на помощь больше сил специального назначения ”.

“Не было времени, сэр”.

“Это становится очень заезженным старым альбомом, Макланахан, ” устало вздохнул Гарднер, “ и я, например, начинаю уставать его слушать. Никогда не хватает времени, когда дело касается вас и ваших операций, не так ли?”

В этот момент сотрудник, находившийся в комнате, заметил какое-то движение за пределами комнаты. Советник по национальной безопасности Спаркс вошел в оперативную комнату, за ним последовали начальник штаба Минден, вице-президент Хершел, а затем президент Мартиндейл. Сотрудник призвал присутствующих к вниманию. “Места”, - немедленно сказал президент. Он повернулся к экрану видеоконференции. “Сожалею о твоей потере, Патрик. Как вы думаете, что есть у иранцев?”

“Они захватили сержанта Долана, одну боевую броню "Железный дровосек" с экзоскелетом, вероятно, в основном неповрежденным, плюс множество фотографий, возможно, несколько образцов композитных материалов, а также некоторое электронное оборудование и компьютерные модули, сэр”, - ответил Патрик. “Средства связи, транспондеры и компьютеры запрограммированы на автоматическое стирание всякий раз, когда выдается или инициируется компьютером приказ об аварийном отключении в случае аварии или атаки, но это не является надежной защитой”.

“Существует ли какой-либо механизм самоуничтожения?”

“Нет, сэр, это слишком опасно на космическом корабле, обычно подверженном очень высокой температуре и нагрузкам. Мастер-сержант Вол вручную уничтожил все электронные компоненты, которые смог найти или на которые указал ему капитан Ноубл; в костюме Железного дровосека это было бы сделано очень быстро и эффективно. Но иранцы все еще могут быть в состоянии восстановить любые данные или программы, хранящиеся в захваченных ими компонентах ”.

“Что насчет сержанта Долана и костюма, в который он был одет?”

Патрик выглядел смущенным, почти огорченным, но он держал голову и плечи прямо, когда ответил: “Мы надеемся, что пули из РПГ и 105-миллиметровый танковый снаряд, которые убили сержанта Долана, уничтожили большую часть брони и электроники в костюме. Но иранцы забрали очень ценное оборудование вместе с телом американского солдата. Они должны немедленно все это вернуть или столкнуться с самыми серьезными последствиями ”.

“Это не тебе решать, Макланахан!” Джонас Спаркс громко возразил. “Мы попали в эту переделку, потому что вы не спланировали должным образом, и вы даже не собираетесь думать о том, чтобы сделать что-либо, чтобы вернуть то, что было украдено без полной президентской власти!” Он устало потер глаза. “Господи, это может быть худшей компрометацией строго засекреченной технологии со времен Джона Уокера или Роберта Ханссена”.

“Эти парни были шпионами и предателями — Черный жеребец подвергся нападению иранцев в Туркменистане”, - сказала вице-президент Морин Хершел. “Это большая разница”.

“Я имел в виду, что ущерб, нанесенный из-за потери нашей самой чувствительной и передовой технологии, намного хуже, мисс вице-президент”, - сказал Спаркс. Морин хмуро посмотрела на советника по национальной безопасности, но ничего не сказала.

“Сэр, я хотел бы проинформировать вас и сотрудников национальной безопасности о событиях в Иране”, - сказал Патрик. “Нам придется иметь дело с потерей технологии Черного жеребца и Железного дровосека позже”. Президент выглядел встревоженным и мрачным, но кивнул.

“Во-первых, мы обнаружили около дюжины передовых пусковых площадок или мест укрытия для сотни иранских ракет средней и большой дальности”, - сказал Патрик. “Иранцы развернули большое количество ложных целей, но мы смогли обезвредить большинство из них. Мы считаем, что у них может быть еще от шести до десяти стартовых площадок в других местах. Мы открываем по крайней мере один новый сайт в день, поэтому я уверен, что скоро мы сможем найти остальные.

“Воздушно-боевые силы имеют возможность нейтрализовать иранские ракеты тремя способами: уничтожая как можно больше пусковых установок воздушными и наземными ударами; поражая ракеты на этапе разгона нашим бортовым лазером AL-52 Dragon; и поражая больше на крейсерской фазе полета противоракетами воздушного базирования”, - продолжил Патрик. “Хотя мы можем быстро разместить наземные подразделения, потребуется по меньшей мере два дня, чтобы все силы были развернуты над Ираном и готовы нанести удар”.

“Как ты думаешь, Макланахан, сколько из дюжины объектов ты сможешь уничтожить?” - Спросил советник по национальной безопасности Спаркс.

“Консервативно, с учетом всех наших сил: пятьдесят процентов”, - ответил Патрик. “Мы координируем космические, воздушные и наземные атаки и следим за тем, чтобы наши самолеты с противоракетами находились над районами вероятного запуска и целями, когда начнутся атаки”.

“Пятьдесят процентов? Я не думаю, что этого достаточно, чтобы рисковать более масштабной войной в Персидском заливе, Патрик”, - сказал вице-президент Хершел.

“Мы бы ограничили наши атаки самыми тяжелыми ракетами, которые мы можем найти, теми, которые могут угрожать нашим силам или нашим союзникам в Ираке, на Ближнем Востоке или в Центральной Азии”, - сказал Макланахан. “Благодаря полковнику Рейдону с космической станции Армстронга и созвездию NIRTSat, которое мы запустили в поддержку наших наземных операций, мы обнаружили полдюжины возможных мест запуска ракет в западной и южной частях страны, содержащих примерно сотню ракет средней и большой дальности, включая ракеты "Шахаб-2", "Шахаб-3" и, возможно, ракеты большой дальности "Шахаб-4" и "-5".

“Однако, хотя данные разведки обновляются регулярно, мы можем не узнать вовремя, была ли перемещена ракета с мобильной пусковой установки”, - продолжил Патрик, - “поэтому нам нужно было бы установить наблюдение в небе, чтобы вести постоянное наблюдение за известными или предполагаемыми местами запуска. Мы бы использовали космопланы Black Stallion и бомбардировщики Megafortress для запуска небольших беспилотных летательных аппаратов над пусковыми площадками. Эти беспилотники могут находиться в воздухе почти два дня и отправлять видео с мест запуска в режиме реального времени. Если они двинутся, мы узнаем об этом. Как только Черные жеребцы и Мегафортрессы окажутся на станции, они смогут уничтожить любые иранские ракеты в течение нескольких минут ”.

“Итак, теперь мы посылаем пилотируемые и беспилотные летательные аппараты и вооруженные космопланы над Ираном, ” резюмировала Морин Хершел, “ и атакуем иранские ракеты, и все это без объявления войны или даже определенной угрозы каким-либо американским или союзническим силам? Мы уверены, что хотим этим заниматься?”

“Мисс вице-президент, это решение для сотрудников национальной безопасности”, - сказал Патрик, его глаза немного сузились в ответ на вопрос Морин. “Но все разведданные и информация, которые мы получаем, говорят мне, что иранское руководство прикажет Революционной гвардии снова использовать свои ракеты, если Бужази предпримет еще одну атаку, что, если он выжил после нападения на Ар & # 257;н, он, несомненно, сделает ...”

“Вот что я хочу сказать, Патрик: должны ли мы атаковать Революционную гвардию или даже разместить ударную авиацию над Ираном в первую очередь, если мы думаем, что Тегеран просто атакует силы повстанцев внутри своих собственных границ?” Спросила Морин. “Мое мнение таково, что мы не должны. Иранцы, убивающие иранцев, трагичны и подлы, но это не повод для нас начинать войну. Их действия не являются актом войны ... Наши, безусловно, были бы таковыми ”.

“Maureen...er мэм, я информирую сотрудников службы национальной безопасности, что у меня есть силы, которые, как я думаю, имеют очень хорошие шансы уничтожить иранские ракетные войска дальнего радиуса действия ”, - сказал Патрик, с болью осознавая, что он говорил с Морин гораздо резче, чем ему хотелось. “Я не гарантирую, что смогу нейтрализовать Корпус стражей исламской революции Ирана или даже все их ракеты — все, что я говорю, это то, что я могу ввести свои силы в действие в считанные часы и уменьшить способность Ирана угрожать своим соседям или нападать на собственный народ. Все, что мне нужно, это решение этой группы, посылать меня туда или нет и сделать это ”.

Президент Мартиндейл посмотрел на своего вице-президента, затем вопросительно на Патрика. “Я думал, у вас двоих будет более тесная встреча разумов”, - сказал он тихим голосом. Он повернулся к государственному секретарю. “Мэри, свяжись с кем-нибудь из ответственных в Тегеране. Я хочу донести до них серьезность сложившейся здесь ситуации. И подготовьте заявление для союзников, информирующее их о захвате одного из наших коммандос и о том, что мы рассматриваем военный ответ ”.

“Да, сэр”, - сказала государственный секретарь Мэри Карсон. Она взяла свой телефон со стола для совещаний, дала инструкции офицеру связи, а затем своим сотрудникам в Государственном департаменте, затем повесила трубку, ожидая обратного звонка. “Отдел по связям с США при посольстве Швейцарии в Тегеране проинформировал нас, что они имели дело с аятоллой Хасаном Мохтазом, который является главным военным советником президента Ахмадада, похожим на нашего советника по национальной безопасности — он, по-видимому, старший руководитель в правительстве, или тот, кого выбрали, чтобы оставаться на виду у общественности. Я попросил поговорить с ним напрямую. Мои сотрудники готовят срочное срочное электронное письмо НАТО и государствам-членам Совета сотрудничества стран Персидского залива”.

“Патрик, кто у тебя сейчас работает в Иране?” Спросила Морин.

“Мастер-сержант Вол все еще в Иране, путешествует с принцессой Кагев”, - сказал Патрик. “Капитан Ноубл и тело капитана Леффертса находятся где-то в провинции Хор вместе с партизанами Кагева, ожидая эвакуации”.

“Что? Ты покинул Нобл с группой неизвестных иранских революционеров?” Гарднер парировал. “Почему мастер-сержант не пошел с ним?”

“Это было решение мастер-сержанта Вола, и я неохотно санкционировал его”, - сказал Патрик. “Миссия Вола состояла в том, чтобы спасти руководство Кагева от иранцев, вернуть их в их подпольную сеть, оставаться с ними и отчитываться об их возможностях, организации и прогрессе. Капитан Хантер нужен в Стране Грез, чтобы пилотировать космопланы Black Stallion — они направляются в противоположных направлениях. Мы решили, что лучшим вариантом действий будет доверить Бумера партизанам ”.

“Ты настолько доверяешь Кагевам, что готов рисковать жизнью Ноубла с этими иранцами?” Спросила Морин. “Ноубл получил бы солидную награду, если бы они решили передать его Ахмододу”.

“Это был риск, на который нам пришлось пойти, мэм”, - объяснил Патрик. “Мы поддерживаем постоянную связь с капитаном Ноублом, и мы точно знаем, где он находится, через его подкожный передатчик. Группа специальных операций ВВС находится в пути из Афганистана, чтобы встретиться с ними — они должны встретиться менее чем через два часа. Он будет доставлен из Герата, Афганистан, обратно в Соединенные Штаты на борту космоплана Black Stallion. Он будет дома примерно через шесть часов с этого момента.”Президент и большинство его советников в Овальном кабинете покачали головами при этих новостях, с трудом веря, что кого-то можно так быстро вывезти из глухомани в Западной Азии обратно в Соединенные Штаты.

Министр обороны Гарднер, однако, не был впечатлен. “Есть еще какие-нибудь силы в Иране?” спросил он обвиняющим тоном. “А как насчет региона? Кого еще вы отправили таким образом, кроме космической станции стоимостью в десять миллиардов долларов и нескольких десятков мини-спутников?”

“Я применил именно то, о чем ранее проинформировал сотрудников национальной безопасности, господин госсекретарь”, - сказал Патрик. “Я приказал разместить два летающих линкора-вампира EB-1C в Диего-Гарсии. Они должны прибыть примерно через четырнадцать часов. На их борту транспортные самолеты специального назначения "Кондор", в каждом из которых по два наземных подразделения "Железный дровосек" и CID. Они могут быть вооружены для подавления противовоздушной обороны противника, наземных атак или противовоздушных миссий после развертывания транспортов Condor. У меня также есть один противоракетный лазерный самолет AL-52 Dragon, развернутый в Диего-Гарсии ”.

“Итак, вы предлагаете обнаружить и уничтожить все иранские объекты по производству баллистических ракет с помощью четырех коммандос, трех бомбардировщиков и двух космопланов?” Недоверчиво спросил Гарднер. “Это невозможно. И вы рассчитываете сделать все это так, чтобы иранцы не узнали об этом и не закричали о кровавом убийстве? Что, если они обнаружат ваших парней или ваши бомбардировщики-невидимки, испугаются, что мы проводим тотальную атаку, запаникуют, и решат запустить все имеющиеся у них биохимии и ядерные боеголовки по Израилю, Бахрейну, Катару, Объединенным Арабским Эмиратам, Саудовской Аравии или Кувейту? Остановят ли их твои игрушки? Если одна ядерная бомба прорвется и поразит только один город, такой как Тель-Авив или Доха, целая нация перестанет существовать. Дюжина супертанкеров ежедневно проходит в пределах досягаемости иранских противокорабельных ракет. Вы собираетесь также убрать все эти ракетные площадки?”

“Меня беспокоят иранские баллистические ракеты ...”

“Почему они важнее иранских противокорабельных ракет или оружия массового уничтожения, генерал?” Гарднер парировал. “Вы потеряли перспективу здесь, генерал”. Он повернулся к президенту и продолжил: “Господин Президент, план Макланахана впечатляет и очень высокотехнологичен, и мы все видели эффективность его оружия на протяжении многих лет, но если мы не потратим время на мобилизацию сил поддержки и обороны, мы оставим себя широко открытыми для катастрофы. Иранская контратака может быть разрушительной ”.

“Но если мы ничего не предпримем, а иранская революционная гвардия нанесет удар...”

“Тогда у них на руках будет кровь их собственного народа”, - сказала Морин. “Но если мы нанесем удар, а иранцы нанесут ответный удар, мы, возможно, можем потерять миллионы дружественных войск и союзников. Это слишком большая авантюра, Патрик ”.

“Но если мы ничего не предпримем, мы можем упустить наш лучший шанс помочь народной революции в Иране”, - сказал Патрик. “Мастер-сержант Вол путешествует с принцессой Кагев, и согласно его отчетам, у кагев есть значительная политическая, гражданская и военная инфраструктура на месте ...”

“Достаточно, чтобы победить революционную гвардию? Я так не думаю”, - сказал директор Центральной разведки Джеральд Виста.

“Это еще один важный фактор в составе сил, противостоящих Пасдарану и теократическому режиму ...” - сказал Макланахан.

“И это может быть еще одним осложняющим фактором, Макланахан”, - отметила Виста. “Нет абсолютно никаких признаков того, что военные примут другую монархию — особенно кагевскую, династию, которая была бескровно свергнута почти восемьдесят лет назад. Недавние опросы показывают, что только 30 процентов населения могли бы принять другую монархию ”.

“Я знаком с этими опросами — они проводились либо тайно при нынешнем режиме, либо респондентами были иранские эмигранты”, - сказал Патрик. “Это не репрезентативно...”

“Мы не собираемся основывать нашу внешнюю политику или военный ответ на опросах, Патрик”, - прокомментировала Морин.

“Я согласен, мэм”, - сказал Патрик. “Тем не менее, монархисты жизнеспособны, организованы, хорошо финансируются и находятся в движении, а регулярная армия все еще не поддержала усилия Пасдарана по подавлению мятежа Бужази. Мы должны приложить все усилия для поддержки любых восстаний в Иране”.

“Теперь вы хотите поддержать этого Азара Кагева вместо Бужази?” - спросил президент. “Что это, Патрик?”

“И то, и другое, сэр”, - ответил Патрик. “Мы поддерживаем оба мятежа и пытаемся изменить исход в нашу пользу”.

“Которая из них что?” Вмешался Гарднер. “Военная хунта во главе с Бужази, который в свое время был одним из крупнейших исламистских силовиков из всех? Еще одна монархия, которая расточает себя дворцами и золотом, одновременно подавляя свой народ?”

“Ни то, ни другое, господин госсекретарь”, - сказал Патрик. “Каким бы ущербным мы это ни считали, Иран - это демократия, и подавляющее большинство людей хотят демократии. Честно говоря, я не думаю, что имеет значение, сплотится ли народ вокруг генерала, который использует свою власть, чтобы уничтожить Пасдаран и лишить теократов власти над правительством, или исторической монархии, которая привела эту страну в двадцатый век и сделала ее важным западным союзником. О чем мы заботимся, так это о том, чтобы Иран стал стабильным, открытым, представительным обществом, способным защитить себя и свое правительство от враждебных и репрессивных сил ”. Он посмотрел на каждого из советников президента, затем сказал: “Или мы можем просто отозвать наших парней, затем сидеть сложа руки и просто наблюдать, что произойдет дальше”.

Большинство советников и должностных лиц Кабинета покачали головами в ответ на выступление Патрика, но замолчали и посмотрели на Президента, не предлагая больше никаких аргументов. Президент понимающе посмотрел на них. Он знал, что аргументы Макланахана имели для них смысл — они просто были раздражены тем, что Макланахан их выдвигал.

Компьютерный терминал госсекретаря Карсон издал звуковой сигнал, и она пролистала сообщения. “Ответ от иранского правительства через посольство Швейцарии, сэр”, - сказала она, прочитав. “Похоже, это тоже скоро может попасть в новостные каналы и ближневосточные новостные агентства”.

Президент мог видеть растущий ужас на ее лице. “Что они сказали, Мэри?”

“Они говорят: "Иранская революционная гвардия захватила шпиона, который убил нескольких сотрудников их посольства недалеко от Ашхабада, Туркменистан, которые участвовали в совместных маневрах по обеспечению безопасности со своими туркменскими коллегами”, - прочитал Карсон. “Американцы взяли на себя ответственность за нападения, возлагая на президента Мартиндейла полную и личную ответственность за убийства. Захваченный шпион и другие улики, найденные на месте убийств, хранятся и анализируются для предстоящего судебного разбирательства ”.

“Ублюдки”, - пробормотал президент.

“В сообщении далее говорится: "Иранское правительство считает, что американский военный шпион помогал антииранским террористическим и повстанческим силам незаконно проникать в Иран, вербовать и обучать антиправительственные повстанческие силы, атаковать иранские военные, гражданские и правительственные объекты, сотрудничать с повстанцами, чтобы подорвать или уничтожить демократически избранное правительство, и нападать на мусульманские святыни и центры снабжения, которые помогают бедным и обездоленным, как это произошло в Куме и Ар āн’, ” продолжил Карсон. “‘Иранское правительство осуждает это иррациональное и неспровоцированное враждебное действие и призывает мирные законопослушные нации мира присоединиться к Исламской Республике в предъявлении обвинений Соединенным Штатам и президенту Мартиндейлу в совершении этих зверских актов.

“‘Если Соединенные Штаты продолжат свою незаконную тайную войну, направят вооруженные силы в пределах досягаемости удара по Ирану, пошлют самолеты-шпионы, космические корабли, космическое оружие, военные космические платформы и спутники над нашей территорией для выбора целей для нанесения ударов или продолжат разжигать и поддерживать террористические и сепаратистские действия, у Исламской Республики Иран не останется иного выбора, кроме как нанести массированный ответный удар всеми доступными средствами в выбранное нами время и в выбранном месте против Соединенных Штатов и всех их союзников, сторонников, государств-клиентов и интересов по всему миру." Есть куча религиозных цитат и обычный призыв ко всем набожным и лояльным мусульманам к священной войне против Америки, Израиля и всех, кто связан с нами. Конец сообщения”.

“Карл, вызови сюда генерала Льюарса, и давайте подготовим заявление для немедленного опубликования в прессе”, - сказал президент. Начальник штаба Минден уже разговаривал по телефону с остальными своими людьми. “Давайте назначим встречу с руководством, и мы также введем их в курс дела. Мэри и я будем отвечать на звонки из-за рубежа, которые, как я ожидаю, начнут поступать ... ”

Компьютер на столе президента издал звуковой сигнал, и он взглянул на дисплей. “Первый, президент России Зевитин”, - сказал он покорно. Со времен Холокоста в АМЕРИКЕ президент Мартиндейл придерживался политики всегда отвечать на звонки, которые исходили непосредственно от нескольких мировых лидеров, и президент России Леонид Зевитин был одним из них. Мартиндейл ладил с Зевитиным и обычно вел с ним продуктивные и открытые переговоры, но он боялся этого звонка.

Зевитин, один из самых молодых президентов России в возрасте сорока девяти лет, был вторым президентом России после американского Холокоста всего четыре года назад. Он пришел не из партийного аппарата, правительства или вооруженных сил, а из быстро развивающейся нефтяной, газовой и атомной энергетики России. Он получил образование в Америке и Великобритании и возглавлял несколько крупных транснациональных энергетических компаний на должностях по всему миру, прежде чем его выбрали главой министерства энергетики России. Его богатство, приятная внешность, обаяние и международное присутствие сделали его популярным в России, а также во всем мире, и когда временный военный президент России внезапно скончался в удивительно молодом возрасте шестидесяти одного года, Зевитин был избран президентом с большим перевесом.

Президент Мартиндейл бегло просмотрел дисплей своего компьютера. Каждый телефонный звонок автоматически вызывал страницу на компьютере, которая предлагала интересную, а иногда чрезвычайно полезную и содержательную информацию, относящуюся к звонящему: помимо подтверждения личности и происхождения звонящего, сообщались местное время, погода, некоторые заголовки, факты о семье звонящего — Зевитин никогда не был женат — последние решения и законодательные акты, поддерживаемые или отклоненные звонящим, недавние решения, принятые президентом в отношении звонящего, и имена ключевых советников звонящего и их недавние действия. Он поднял трубку, и другие советники в комнате подняли свои, чтобы они могли слушать. “Господин Президент, это президент Мартиндейл, как у вас сегодня дела, сэр?”

“Очень хорошо, очень хорошо, господин президент”, - ответил Зевитин на очень хорошем английском с любопытной смесью русского, американского и английского акцентов. “Спасибо, что ответили на мой звонок”.

“Вовсе нет, Леонид”, - ответил Мартиндейл, надеясь, что использование имени российского президента послужит сигналом к прекращению использования ими титулов. “Мои советники по национальной безопасности тоже слушают; я надеюсь, что с вами все в порядке”.

“Это так, сэр, и спасибо вам за то, что дали мне такой совет”, - сказал Зевитин. “К сожалению для меня, сегодня со мной только моя собака Саши”.

Это противоречило обычным слухам о выходках российского президента в стиле плейбоя, но Мартиндейлу не хотелось обвинять его в этом. “Чем я могу быть полезен сегодня?”

“Я звоню по поводу инцидента в Ашхабаде, господин президент”, - сказал Зевитин. Черт возьми, подумал президент, он придерживается титулов — это был нехороший знак. “Я был проинформирован об этом через наше посольство там. Прежде всего, я хочу сказать, что сожалею о потере ваших людей ”.

“Спасибо тебе, Леонид. Какое посольство сообщило вам об этом инциденте — туркменское или иранское посольство?”

Последовала очень небольшая пауза; затем: “Вообще-то, и то, и другое”, - ответил он. “Мы также получили общее уведомление из Ирана некоторое время назад. Я ожидаю, что иранцы немедленно освободят вашего человека, и если вы обратитесь по этому поводу в Организацию Объединенных Наций, Россия присоединится к вам в призыве к немедленному освобождению тела. Инцидент произошел на туркменской земле, а не на иранской. Они не имеют права делать то, что они сделали ”.

“Мы обратимся в Организацию Объединенных Наций в соответствии с рутиной и дипломатическим протоколом, Леонид, ” сказал Президент, - но мы отправим сообщение непосредственно иранскому правительству через посольство Швейцарии, информируя их о том, что они создали серьезный и опасный международный инцидент, граничащий с актом войны, и что мы требуем немедленного возвращения нашего человека и всего его оборудования и припасов, захваченных в Туркменистане. Если мы не получим их в течение двадцати четырех часов с момента уведомления, мы предпримем все необходимые шаги, чтобы вернуть их ”.

“Господин Президент, я настоятельно призываю вас сыграть в эту игру осторожно и тихо”, - сказал Зевитин. “Прямо сейчас в Иране происходят серьезные социальные потрясения. Большая часть правительства была уничтожена — убита — этим психом Бужази. Революционную гвардию подстегивают выжившие ультраконсервативные теократы, которые должны подавить мятеж или окажутся либо взорванными повстанцами, либо раздавленными армией, либо отвергнутыми народом. Они выбросят закон, гражданские права и элементарную человеческую порядочность в окно, чтобы спасти свои собственные шкуры ”.

“Леонид, мне не было бы грустно видеть конец теократии, если бы это означало более умеренный Иран”, - сказал Президент. “То, что они делают со своим собственным народом, меня не касается. Если они будут сотрудничать с нами и отдадут нам имущество, которое они награбили, находясь в Туркменистане, мы были бы счастливы отойти в сторону и позволить событиям в Иране идти своим чередом ”.

“Значит, вы не стали бы вмешиваться в дальнейшие события в Иране, если бы получили обратно своего человека и свою собственность?”

“Леонид, я не собираюсь связывать будущие события с текущим кризисом. Иран должен вернуть нашего человека, которого они убили, и имущество, которое они украли ... Точка. В настоящее время у меня нет других разногласий с Ираном ”.

“Тогда почему недавно была атака на иранские ракеты, господин Президент?” Спросил Зевитин. “Мы знаем, что вы посылали свои секретные космические самолеты Dreamland над Ираном по меньшей мере дважды, а возможно, и больше; мы обнаружили объект, запускаемый первым космопланом, который легко мог быть орбитальным или суборбитальным оружием, которое могло нанести удар внутри Ирана. На втором космоплане вы пролетели прямо над Россией, не спросив разрешения и даже не уведомив нас заранее.”

“Это была ошибка, Леонид, и мы признали это и извинились...”

“Я знаю, я знаю, господин Президент, и я не собираюсь зацикливаться на этом”, - сказал Зевитин на удивление примирительным тоном. “Я хотел бы, чтобы вы наказали офицера, который направил этот корабль над нашей страной ... генерала Патрика Макланахана, без сомнения”. Президент ничего не сказал, только взглянул на Патрика. “Но это может подождать до другого дня.

“Мы также знаем, что вы отправили несколько микроспутников на орбиты для прикрытия Ирана и даже перевели вашу космическую станцию "Армстронг" на солнечно-синхронную орбиту, чтобы тщательно вести наблюдение за Ираном в определенное время суток”, - продолжил Зевитин. “И мы недавно получили сообщения о том, что несколько ваших боевых самолетов-невидимок были переброшены в Диего-Гарсию, всего в нескольких часах полета от Ирана. По-моему, это похоже на подготовку к вторжению, господин президент ”.

“Нам приходится перебрасывать многие наши стратегические воздушные силы, потому что наша численность практически уничтожена”, - отметил Мартиндейл.

“Мне больно, что ты об этом заговариваешь, Кевин”, - сказал Зевитин, и его слова действительно прозвучали так, как будто он тоже это имел в виду. Пятью годами ранее генерал Анатолий Грызлов, бывший начальник штаба российских вооруженных сил, успешно сверг избранное российское правительство и начал крупномасштабное наращивание российской армии. Когда Патрик Макланахан и Военно-воздушные силы предотвратили российское вторжение на обширные нефтяные и газовые месторождения Туркменистана, Грызлов ответил, атаковав ядерными крылатыми ракетами американские объекты межконтинентальных баллистических ракет воздушного и наземного базирования и базы бомбардировщиков. Более тридцати тысяч американцев погибли и еще семьдесят тысяч получили ранения в результате того, что стало известно как "американский холокост”.

“Президент Грызлов действовал безответственно и глупо, и я осуждал его действия в каждом месте, где предоставлялась возможность”, - продолжил Зевитин. “Но вы можете хорошо понять нашу озабоченность, когда мы наблюдаем за этими действиями, сэр: они, похоже, направлены на вторжение в Иран, чтобы поддержать захват законно избранного правительства силой оружия.

“И мы также знаем, что большинством ваших оставшихся боевых самолетов-невидимок командует генерал Макланахан”, - продолжил Зевитин. “Откровенно говоря, господин Президент, Россия считает Маклэнэхана довольно опасным, и каждый раз, когда мы думаем, что он может быть вовлечен в какой-то конфликт или действие, мы ожидаем и должны готовиться к худшему. Мы удивлены, что он все еще является неотъемлемой частью вашего пула военных советников, и его считают крайне дестабилизирующим элементом — наравне с самим Грызловым”.

“Давайте вернемся к вопросу об Иране, Леонид”, - сказал Мартиндейл. “Я признаю вам, что Соединенные Штаты внимательно следят за событиями в Иране не потому, что мы хотим или поддерживаем насильственное свержение правительства, а потому, что действия Бужази или реакция Революционной гвардии могут вызвать волновой эффект насилия во всем регионе. Мы, безусловно, сохраняем за собой право установить наблюдение за любой страной, которая, по нашему опасению, может нанести ущерб интересам Америки, и направить все необходимые средства, чтобы попытаться остановить любое распространение насилия ”.

“Это справедливо, господин президент”, - сказал Зевитин. “Но я знаю, вы понимаете, что у России также есть интересы в регионе, и американские военные действия, направленные против Ирана, могут помешать интересам России. Вот почему я призываю к сдержанности и осторожности, господин Президент: ваши силы могут нанести ущерб России так же легко, как космические самолеты Макланахана нарушили российское воздушное пространство ”.

“Я обещаю вам, что Америка не будет намеренно делать ничего, что нарушает суверенитет или национальные интересы России”, - продолжил Мартиндейл. “Но Америка считает действия Ирана в Туркменистане серьезным нарушением международного права и суверенного права Америки действовать на неприсоединившихся территориях. Мы уважаем и ценим призыв России к сдержанности и осторожности, но мы не будем терпеливо сидеть сложа руки, пока Иран убивает и захватывает в плен американцев и крадет нашу собственность. Россию предупреждают, что, если они окажутся в опасности, когда Америка ответит, мы не несем ответственности за то, что произойдет ”.

“Кевин, это звучит как подготовленное сообщение — я подумал, мы могли бы поговорить друг с другом как мужчина с мужчиной”, - сказал Зевитин.

“Это не подготовленная речь, Леонид. Вот что я чувствую, и это моя позиция. Наша проблема прямо сейчас связана с Ираном. Мы знаем, что у вас экономические и военные связи с Ираном. Мы знаем...”

“Наши единственные связи с Ираном экономические, Кевин, а также дипломатические”, - сказал Зевитин. “Но Иран - друг и признанный стратегический партнер России. Любая военная акция против Ирана вызвала бы у нас очень большую озабоченность ”.

“Леонид, Россия продала Ирану новейшую военную технику на сумму более пяти миллиардов долларов только за последние несколько лет”, - сказал Мартиндейл. “Мы знаем, что у вас есть советники и инструкторы на местах по всему Ирану. Вы можете считать это чисто экономической, но Соединенные Штаты рассматривают эту военную поддержку. Россия в прошлом пыталась утвердить российско-иранский договор о взаимной обороне 1987 года...”

“Этот договор был подписан только из-за американской поддержки Ирака во время ирано-иракской войны”, - сказал Зевитин. “Россия не размещает никаких войск в Иране, как вы делаете в Ираке. Мы время от времени проводили совместные учения и участвовали в программах подготовки и обмена офицерами, как это делают Соединенные Штаты со многими своими друзьями и союзниками ”. Он сделал паузу на мгновение, а когда заговорил снова, его голос был значительно легче. “Ну, ну, Кевин, мы можем спорить подобным образом до скончания веков. Зачем беспокоиться? Давайте позволим дипломатам с их розовыми формулировками препираться из-за этого и того. Мы можем решить эту проблему как лидеры.

“Я позвонил, чтобы предложить сочувствие России и помощь в возвращении вашего человека и вашей собственности”, - продолжил Зевитин. “Как я уже сказал, Кевин, если ты пойдешь в Совет Безопасности, подашь протест и подготовишь резолюцию, осуждающую Иран и требующую немедленного возвращения всей американской собственности, Россия поддержит тебя. Мы используем все наше влияние, чтобы добиться единогласного принятия резолюции, и мы будем поддерживать любые действия, за исключением войны, по обеспечению выполнения резолюции. Но если вы решите не идти по этому пути, Россия не поддержит вас и будет энергично защищать наши собственные интересы в регионе”.

“Теперь кто звучит так, как будто он зачитывает заранее подготовленное заявление, Леонид?” Спросил Мартиндейл, пытаясь сохранить свой собственный легкий тон.

“Как ты знаешь, Кевин, мы, русские, не любим завтракать каждое утро, если это не было запланировано на пять лет вперед”, - сказал Зевитин таким же легким тоном, - “но на этот раз это не подготовленное заявление — это от меня”. Его тон значительно потемнел, и его русский акцент резко затмил западный. “Действуйте осторожно в Иране, господин президент. Используйте Организацию Объединенных Наций, своих союзников и Россию и наберитесь терпения. С Америкой здесь поступили несправедливо, но Америка также не является невинной стороной в Иране — мы оба знаем, что это правда. Попросите поддержки, и вы получите ее, особенно из России. Напрашивайся на неприятности и насилие, и ты тоже это получишь ”.

“Особенно из России, Леонид?” - Спросил Мартиндейл.

На линии повисла долгая, зловещая пауза; затем: “До свидания, господин президент”, - сказал Зевитин. “Пусть у тебя все будет хорошо. Спокойной ночи всем вашим советникам, которые также слушают ”.

“До свидания, господин президент. Берегите себя”. Он повесил трубку, и остальные сделали то же самое. “Все прошло лучше, чем я ожидал”, - саркастически сказал он.

“Я бы не стал доверять ему настолько, насколько я мог бы его бросить, господин президент”, - сказал советник по национальной безопасности Спаркс.

“Он рассказывает нам то, что знает, сэр”, - предложила госсекретарь Мэри Карсон, “а он знает многое. Иранцы, должно быть, передают русским всю свою информацию ”.

“Мы знаем, что у Русских были военные советники в Иране в течение многих лет, как президент сказал Зевитину”, - сказал Патрик Макланахан. “Но такой уровень сотрудничества является серьезным достижением. Зевитин делал нам предупреждение ”.

“Предупреждение? Какое предупреждение?”

“Я думаю, что Россия вмешается, если мы войдем в Иран”, - ответил Патрик. “Он дает нам возможность сохранить лицо, обратившись в Организацию Объединенных Наций; поступая так, он также может дать иранцам больше времени для борьбы с повстанцами, не прибегая к более жесткой тактике. Какова бы ни была причина, нет сомнений в том, что Россия и Иран сейчас помогают друг другу ”.

“Зачем России помогать Ирану?” - Спросил вице-президент Хершел. “Только для того, чтобы продать им больше военной техники?”

“Не только это, мэм, но и мощный Иран, который отвлекает внимание и направляет ресурсы на Ближний Восток, отвлекает внимание и давление от России, что позволяет ей продолжать наращивание собственной военной мощи и вновь заявить о себе в Европе и Азии”, - сказал Патрик. “Иран предпримет более смелые шаги в направлении региональной гегемонии, если они будут знать, что за ними стоит Россия. И даже несколько российских так называемых ‘советников" и ‘инструкторов’ в Иране - это хорошая растяжка на случай, если мы начнем действовать. Если мы убьем русских, это будет расценено как открытый акт агрессии ”.

“Именно поэтому мы не можем обострять этот кризис, планируя новые действия в Иране, господин Президент”, - многозначительно сказал Карсон. “Как бы мы вообще узнали, были ли русские на земле, если бы мы нанесли удар по иранской цели? Мы должны были бы предположить, что на каждом иранском ракетном полигоне поблизости был русский. Они могли бы даже надеть российскую форму на кого-нибудь из своих и назвать это актом войны ”.

“Хватит уже”, - сказал президент с раздражением в голосе. “Вы все слышали, что я сказал Зевитину: я буду рад приступить к деэскалации напряженности с Ираном, но только после того, как нам вернут нашего человека и наше оборудование. До тех пор Иран остается под прицелом. Я думаю, Зевитин достаточно ясно сообщит об этом иранцам, но в случае, если он этого не сделает, я хочу начать переходить к прямым действиям ”.

Он поднялся, и его советники тоже поднялись на ноги. Мартиндейл похлопал Патрика по плечу, когда тот уходил. “Патрик, как обычно, ты острие копья — снова. Держите меня и генерала Спаркса в курсе прогресса вашей команды и будьте готовы выступить как можно скорее ”.

“Да, сэр”.

“Мэри, когда мы поговорим с союзниками, мы должны будем уведомить их, что мы уже начали планировать прямые действия против Ирана”.

“Им это не понравится, сэр”, - сказал Карсон. “Должен ли я сообщить им подробности?”

“Конечно, нет... И мне наплевать, если им это не нравится”, - сказал президент. “Если они хотят поговорить со мной об этом, прекрасно, но я скажу им то же самое”.

“Да, господин президент”.

“Джо, мне нужно, чтобы ты разработал план, который защитит все упомянутые тобой активы, по которым Иран может нанести удар — судоходство в Персидском заливе, союзные государства и наши силы, размещенные в регионе. Давайте уведомим командующих театрами военных действий и главных комов о том, что происходит и что мы намерены с этим делать ”.

“Но эти планы не могут сработать вместе с планами Макланахана, сэр, если у него уже есть бомбардировщики, космопланы и эти бронированные штуковины коммандос”, - запротестовал Гарднер. “Нам потребуются дни, возможно, недели, чтобы перебросить достаточное количество сил в регион Персидского залива для защиты наших союзников, которые могут оказаться в опасности от ответного удара Ирана. У иранцев большая фора. Парням Макланахана придется отступить ”.

“Никто не отступает”, - настаивал президент. “Возможно, если иранцы увидят, что в этом районе находится больше американских кораблей и самолетов, они отступят”.

“Или они могут действовать быстрее и агрессивнее, сэр”, - предупредил Гарднер.

“Тогда они перейдут к обороне и должны будут решить, хотят ли они начать войну со стрельбой или отступить”, - сказал президент. “До сих пор они отдавали приказы, и я хочу, чтобы это прекратилось. Направьте все силы, какие сможете, в Персидский залив, Оманский залив и Ирак. Пусть все держат пальцы подальше от спусковых крючков, если иранцы не откроют огонь первыми, но пусть они будут готовы сражаться, если в них возникнет необходимость ”.

“Да, господин президент”, - сказал Гарднер. Он покачал головой Патрику, когда главнокомандующий удалился. “Я надеюсь, что на этот раз твои ребята справятся лучше, Макланахан. Слава Богу, я не знаю, какого черта ты делаешь ”.

Морин Хершел подошла к Патрику после того, как все ушли. “Не слушай Гарднера”, - тихо сказала она. “Все, что он делал здесь в последнее время, это ругал тебя. Я не видел никаких планов из его офиса о том, как бороться с мятежом или что может предпринять иранская революционная гвардия. Я даже не думаю, что он верит, что это реально или представляет какую-либо озабоченность для Соединенных Штатов. Теперь, когда у Ирана есть ваши ребята, он думает, что все придут к нему за ответами. Берегитесь его — он все еще прислушивается к мнению президента, даже больше, чем вы или я.”

АВИАБАЗА ДОШАН ТАППЕ,

ТЕГЕРАН, ИРАН

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ

“Аллах акбар, аллах акбар!” - раздалось объявление по громкоговорителю. “Нет Бога, кроме Аллаха, да будет благословенно его имя, и Мухаммед - его пророк! Пусть Бог хранит верующих в безопасности, и пусть он обрушит невыразимый гнев на всех неверных! Все истинно верующие собираются передо мной и внимают повелениям факиха, гласу Божьему на Земле”.

Большая толпа из примерно тысячи человек, в основном пожилых мужчин и подростков, начала двигаться к громкоговорителям, неся простые строительные инструменты, ящики с инструментами и пакеты с едой и водой. “По приказу факиха, да встанет он одесную Бога, для всех верующих, Министерство строительных крестовых походов Джихад-и-Сазандеги объявляет в этот день строительный джихад от имени Корпуса стражей Исламской революции Исламской Республики Иран. Наша миссия - восстановить ворота и внешние стены этого сооружения. Наградой для верных и трудолюбивых граждан, которые помогают, будет благодарность Аллаха, вашего правительства и Корпуса стражей исламской революции, в котором вы будете служить.

“Наряду с благословениями Всевышнего, любой мужчина, который служит в Джихад-и-Сазандеги, получит освобождение от уплаты десятины в течение одного года для себя, а также освобождение для себя, одного сына или одного внука от обязательной военной службы, как только проект будет завершен. Сделайте шаг вперед, внесите свое имя в реестр, принесите клятву усердно работать на благо факиха и государства, и давайте начнем под бдительным оком Аллаха щедрого ”.

Как было приказано, мужчины выстроились в несколько рядов, чтобы записаться на работу. Строительный джихад был популярным способом привлечь рабочих для проекта. Хотя там не платили, рабочих кормили и размещали, по крайней мере, не хуже солдат, с ними в целом обращались хорошо, и они получали не только упомянутые льготы, но и компенсацию за другие проступки или пожелания: студент, желающий поступить в хороший колледж или медресе, мог получить вторую помощь после того, как он или его отец участвовали в строительном джихаде, или человек, не выплачивающий арендную плату или коммунальные услуги, мог получить часть своих долгов, вызвавшись добровольцем.

Вещи рабочих проверялись, когда они проходили через вход на базу, и их личности подвергались тщательному досмотру, но вскоре стало очевидно, что важнее занять рабочих, чем проводить тщательные обыски. Каждый работник подписал свое имя и заполнил короткую анкету с подробным описанием того, откуда он родом, его навыков и подготовки. Имена были перепроверены на компьютере для поиска осужденных преступников или разыскиваемых лиц. Но строительный джихад был способом для осужденных сократить свой условно-досрочный срок , поэтому компьютер обычно выдавал много обращений к осужденным. Эти люди обычно выполняли обязанности за пределами базы, на стене или поблизости.

“Это все старики и дети — мы никогда не доведем этот проект до конца”, - сказал командир рабочей группы, майор из Пасдарана Абдул Камаил, своему ответственному унтер-офицеру. “Мне нужны рабочие, сержант, а не пьяницы, дети и инвалиды”.

“Лучшее, что мы смогли раздобыть, сэр”, - сказал сержант КОИК, Кулам Лошато. “Распространение информации о деталях работы без предварительного отбора сотрудников обычно приводит к такому типу явки. Кроме того, они работают на объекте в Пасдаране — кто в здравом уме захочет добровольно приблизиться к Пасдарану на расстояние вытянутой руки?”

“Если люди невиновны, им не о чем беспокоиться из-за Пасдарана”, - пренебрежительно сказал Камаил. Лошато подавил смешок — он знал, что никто никогда не хотел пересекать Пасдаран, невиновный или виновный. “В любом случае, меня не волнует паранойя людей — приоритетом по-прежнему является возведение внешнего ограждения. Это не должно занять больше одного-двух дней. Работайте с ними всю ночь, если понадобится, но я хочу, чтобы внешнее ограждение было поднято ”.

“Сэр, могу я предложить привлечь некоторых джихадистов, у которых нет судимостей, для начала работ в учебном центре и ремонта здания службы безопасности?” Сказал Лошато. “Если нас попросят довести численность пасдаранских вооруженных сил до двухсот тысяч за шесть месяцев, нам понадобится отремонтировать эти здания, подключить провода и подготовить их к приему новобранцев и кадров”.

“Я не беспокоюсь о офисах для персонала или казармах для обучения новых рекрутов, сержант — я беспокоюсь о проникновении повстанцев на эту базу”, - сказал Камаил.

“Нашим приказом было подготовить базу любой ценой...”

“А как насчет безопасности, пока мы ремонтируем и оснащаем эту базу, сержант?” - Спросил Камаил. “Согласно сообщениям, в Ар āн. Э. было убито более двухсот повстанцев. Двести! Они могли бы причинить много хаоса, если бы вместо этого атаковали здесь ”.

“Общая численность Бужази оценивается менее чем в две тысячи человек, сэр”, - сказал Лошато. “Если отчеты верны, мы уничтожили более десяти процентов всех их сил за один удар. Не только это, но и их цель украсть припасы, чтобы поддерживать себя, провалилась. Они понесли тяжелые потери, и у них меньше ресурсов, чем было. Это была великая победа”.

“Сержант, мы все еще потеряли несколько десятков человек, и мы взорвали наши собственные склады, которые были заполнены настоящими припасами”, - сказал Камаил. “Что это был за идиотский план? Почему мы не устроили для них ловушку за пределами Ar & # 257;n вместо того, чтобы прямо внутри самого проклятого складского комплекса?” Он покачал головой. “Нет. Я хочу обезопасить периметр, прежде чем мы введем еще людей и припасы. И я хочу, чтобы проверили как можно больше этих джихадистов, особенно всех, назначенных на саму базу. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из людей Бужази беспрепятственно проник на мою базу.”

“Бужази не посмел бы снова напасть на Дошан Таппех”, - сказал Лошато. “Здесь более пяти тысяч человек. Он был бы сумасшедшим, если бы отправил остаток своих войск на самую сильную базу Пасдаран в стране.”

“Если бы этот человек был умен, он бы прямо сейчас рванул в Туркменистан или Турцию”, - сказал Камаил. Он на мгновение задумался; затем: “Очень хорошо, сержант. Выберите лучших из тех, кто не был осужден ни за какие уголовные преступления, и назначьте их работать внутри базы в казармах и здании штаба. Все остальные остаются по периметру, работают над деталями. Сообщите дежурному офицеру безопасности, что я привожу людей на базу. Скажи ему, чтобы он позвонил мне, если у него возникнут какие-либо вопросы ”.

“Да, сэр”, - сказал Лошато. Он отдал честь, затем повернулся к своему радио, чтобы отдать новые приказы.

Вскоре после этого клерки, отвечающие за проверку биографий добровольцев, составили список примерно из тридцати человек, которые не были судимы за тяжкие преступления, были в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет и не были инвалидами, и Лошато отвел этих людей к бригадиру, отвечающему за восстановление здания штаб-квартиры, подвергшегося нападению Саттари, когда он и сотня других вооруженных повстанцев спасали Бужази из-под стражи.

“Это лучшие из этой группы, сержант?” - спросил старшина, когда люди собрались перед ним. Лошато пришлось согласиться, что они выглядели неряшливо — в грязной, кишащей вшами одежде, ветхой обуви, у большинства были какие-то травмы, у многих отсутствовали уши и были забинтованы конечности.

“Все они смогли добраться сюда своим ходом”, - сказал сержант Лошато, “и, насколько мы можем судить после беглой проверки, все они, похоже, не привлекались к уголовной ответственности. Что ты видишь, то и получаешь ”.

“И кто берет на себя вину за некачественную работу, украденное оборудование и инструменты или неработоспособные системы? Я верю, вот кто! Как я должен работать в подобных условиях?”

“У вас контракт с Корпусом стражей Иранской революции на завершение восстановления базы в срок и в рамках бюджета”, - строго напомнил ему Лошато. “Это не наша вина, что вы не наняли достаточно квалифицированных рабочих для этой работы. КСИР возмещает правительству расходы на объявление джихада, чтобы помочь вашей компании — если это не будет сделано вовремя и в рамках бюджета, вы можете оказаться ответственными за эти расходы, а также за любые штрафы по контракту и за все остальное, что верховный главнокомандующий захочет вам навязать. Так что перестань жаловаться и займись делом ”.

Бригадир пробормотал ругательство после ухода сержанта, затем повернулся к собравшимся перед ним людям, подавляя презрительную усмешку. “Ладно, ребята, слушайте внимательно”, - сказал он, говоря медленно и обдуманно на случай, если у них возникнут проблемы с его пониманием. “Наша задача - сама простота. Мы прокладываем волоконно-оптический, телефонный, аудиовизуальный, электрический и сетевой кабель категории 5 через новые стены. Это не операция на мозге, но вы должны быть внимательны и выполнять приказ, иначе мы потратим драгоценное время и еще более ценное оборудование. Волоконно-оптический кабель особенно хрупкий — его нельзя согнуть, как обычный кабель, и он должен быть точно таким образом уложен в кабелепровод. Ты понимаешь?” Послышался одобрительный ропот мужчин — было невозможно сказать, поняли ли они хоть слово из того, что он сказал. “Очень хорошо. Если вы больше ничего не помните, запомните это: ни к чему не прикасайтесь, пока я вам не скажу, и если вы не уверены в какой-либо из наших инструкций, прекратите то, что вы делаете, и спросите. Давайте приступим к работе”.

Это должно было происходить медленно. После того, как охранники провели еще один обыск у мужчин и их вещей и выдали им удостоверения личности, мужчины зашаркали к новому зданию штаб-квартиры, как в тумане. Бригадир знал, что у него будут большие неприятности, если он не найдет способ организовать этих парней. Он заметил пожилого мужчину, который, казалось, был бывшим лидером этой группы. “Ты. Сюда.” Старик подошел к нему. У него было несколько порезов и ушибов на лице, голове и шее, как будто его избили — вероятно, на улице или в тюрьме. “Как тебя зовут?”

“Орум, сэр”, - сказал старик. Он болезненно выпрямился, затем добавил: “Орум, Абдул, лидер группы добровольцев, прибыл по приказу, сэр”.

“Volunt…?” И тогда бригадир понял, кто он такой: бывший доброволец “Басидж”, участвовавший в ирано-иракской войне в начале 1980-х, один из сотен тысяч мужчин, женщин и детей, которых использовали в качестве "живого щита", чтобы тратить иракские боеприпасы перед отправкой в бой основных сил. “Ты был басиджем...?”

“Я был командиром группы Корпуса Мухаммеда, сэр, и горжусь этим”, - сказал человек по имени Орум, в его голосе появились стальные нотки. “У меня была лучшая группа добровольцев на всем фронте Рыбного озера”.

“Мухаммед... Ты участвовал в битве при Фиш-Лейк?” Кампания, известная как операция "Кербела-5", операция по захвату иракского портового города Басра, которая началась в январе 1987 года, была одной из самых кровопролитных в ирано-иракской войне — более шестидесяти пяти тысяч иранцев, в основном добровольцев-басиджей, были убиты за шесть недель интенсивных боев, артиллерийских и ракетных обстрелов. Самое страшное сражение при Кербеле-5 было известно как Рыбное озеро, имея в виду искусственную реку длиной более тридцати километров и шириной два километра, которую иракцы построили, чтобы удержать иранские силы от прорыва в Багдад. Иранцы превосходили иракцев численностью в десять раз к одному. Большинство иранских бойцов были призывниками и добровольцами "Басидж", такими как этот старик, — обычными гражданами, которые практически не проходили военной подготовки. Рыбное озеро было защищено минными полями, колючей проволокой, траншеями и пересекающимися полями пулеметного и артиллерийского огня — некоторые даже думали, что Саддам наэлектризовал саму воду.

Когда артиллерийским обстрелам не удалось разрушить оборону вокруг Рыбного озера, пасдаран решил послать туда басидж. Более четверти миллиона мужчин, женщин и детей были брошены на защиту Фиш-Лейк, имея при себе немногим более винтовки и одной обоймы патронов, и иракцы безжалостно вырезали их. Потери были настолько ошеломляюще высоки, что считалось, что сама масса трупов в Фиш-Лейк позволит иранским революционным гвардейцам просто перейти ее, не замочив ног.

Битва при Фиш-Лейк до сих пор каждый год разыгрывалась в Иране, и участников чествовали как героев, но бригадир никогда не мог понять, что могло заставить человека вот так маршировать против пулеметов, артиллерии и заборов из колючей проволоки. “Да, сэр, и я сражался гордо и, могу я сказать, сэр, как лев”, - сказал старик. “Я твердо верю, что отступнику Саддаму помогали американцы и сионисты уничтожить Исламскую республику, и было совершенно необходимо отправить туда граждан Ирана в массовом порядке, чтобы одержать великую победу.”Фактически, операция "Кербела-5" была огромным провалом — Иран вывел войска из Ирака и запросил мира всего несколько месяцев спустя. “Таким образом, вы можете полностью доверять мне и обращаться ко мне в любое время с любой целью, сэр”.

“Я вижу, что некоторые из мужчин следуют за вами”, - сказал бригадир. “Ты их лидер?”

“Полагаю, что да, сэр”, - сказал старик, - “поскольку я кажусь старшим офицером этой конкретной группы гордых и способных ветеранов, но я уверяю вас, сэр, что у меня не было намерения принимать командование или контроль над этими людьми от вас, сэр”.

“Конечно, нет — я предположил, что вы все, возможно, ветераны или служили вместе, и вполне естественно, что старые связи сохраняются”, - сказал бригадир. Он поморщился при слове “способный”, чтобы описать их — никто из них не выглядел способным нести что-либо тяжелее молотка. “Вы можете оказать мне большую помощь, разделив своих людей на три группы для трех секций стены, где мы должны установить кабели, затем дополнительно разделив их на тройки для каждого сегмента стены. Ты понимаешь?”

Старик выглядел так, как будто бригадир только что сказал ему, что он собирается встретиться со своими семьюдесятью девственницами, обещанными ему на Небесах. “Ну, я... я польщен, сэр!” - взвизгнул старик. “Я немедленно сделаю так, как вы пожелаете, сэр! Кому следует отчитываться о деталях, когда они будут сформированы, сэр?” Бригадир указал на руководителей бригад, которые наблюдали за тем, как большие катушки кабеля разгружались и доставлялись на стройплощадку, и старик заковылял прочь на разбитых тонких ногах, отдавая приказы голосом, пропитанным боями и сигаретами. Остальные, некоторые в еще худшей форме, чем он, сначала, казалось, не поверили, что старик был их новым руководителем, но после того, как он указал на бригадира и отдал приказы, он быстро заставил остальных выстроиться в неровную линию и начал разделять их.

К удивлению бригадира, три небольших подразделения пожилых и потрепанных на вид мужчин в короткие сроки выстроились в грубый, но презентабельный строй, и старик приказал им маршировать, чтобы отчитаться перед руководителями своих групп. Затем они начали перетаскивать большие мотки проводки и кабелей в здание штаб-квартиры. Неплохо, подумал бригадир. Они выглядели так, как будто, в конце концов, у них могло бы хорошо получиться. Он мог бы даже рассмотреть возможность найма старика для…

“Прошу прощения, сэр”. Бригадир подпрыгнул. Старик был рядом с ним, стоя почти по стойке смирно на нетвердых ногах.

“Что это?” - нетерпеливо спросил бригадир. Боже, подумал он, старик двигался как кошка, несмотря на свой рахитичный вид.

“Похоже, возникла проблема с допуском службы безопасности подразделения. Охрана не разрешает мужчинам входить в центр безопасности здания без вашего разрешения ”.

“Все они были должным образом очищены”, - проворчал бригадир. “Вы все носите свои новые значки? Я с этим разберусь ”. Бригадир шагнул во временный дверной проем, ведущий в здание штаба. Несмотря на то, что центр безопасности был самым секретным перестраиваемым помещением, иногда охранникам доставалось слишком…

... и тогда бригадир понял, что старик был прямо рядом с ним, подстраиваясь под его походку шаг в шаг. Сначала он ничего об этом не подумал ... Пока не задался вопросом, откуда старик узнал, что они работают над новым центром безопасности? Охранники не сказали бы ему, в каком помещении они работают — они просто запретили бы им заходить внутрь. И почему старик шел прямо за ним, как ...?

Внезапно бригадира втолкнули в комнату, и у него отобрали его радиоприемник. “Что происходит, черт возьми?” Его толкнули к нескольким мужчинам, сидящим на полу, с кляпами во рту, со связанными руками и ногами - и только тогда он понял, что это были пасдаранские охранники здания. “Как ты думаешь, что ты здесь делаешь?”

“Усиливаешь свой строительный джихад", ” сказал старик Орум. Все его поведение полностью изменилось — он вообще не казался инвалидом или сбитым с толку, как и никто из джихадистов в комнате. “Поверьте мне, ремонт внешней стены теперь пойдет намного быстрее”.

“Кто вы?” - спросил бригадир. Орум проигнорировал вопрос, но бригадир вскоре понял, кто это был: пасдаранские солдаты могли говорить только о нем. “Генерал Бужази? Здесь?Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь? Это задание Пасдарана! Вы будете обезглавлены за вмешательство в ...!”

“Я предлагаю тебе сделать это последним замечанием о моем будущем, которое ты произносишь вслух, если хочешь придержать язык за зубами, друг”, - сказал генерал Хесарак аль-Кан Бужази. “Мне нужно, чтобы вы собрали как можно больше грузовиков и перегнали их на склады снабжения в Пасдаране рядом с линией вылета. Мои люди будут ждать, чтобы погрузить их ”.

“Я не могу сотрудничать с вами — меня казнят в ту же минуту, как они узнают ...”

“Сотрудничайте со мной, и, по крайней мере, у вас будет шанс выжить”, - сказал Бужази. “Если вы поможете нам, я обещаю, что мои люди или я сам не причиним вам вреда. В противном случае я убью тебя и найду другой способ достать припасы, не затевая перестрелки.”

“Я всего лишь простой рабочий, выполняющий свою работу. У меня нет с тобой никаких аргументов ...”

“Твои владельцы выбрали неподходящее время для перехода в "Пасдаран", друг — нравится тебе это или нет, но ты со мной споришь”, - сказал Бужази. “По крайней мере, теперь у тебя есть шанс сделать что-то для правильной стороны, для разнообразия. Что ты скажешь?” У бригадира не было выбора, кроме как подчиниться, и он позвонил по телефону и приказал перевезти грузовики на склады. “Далее, я хочу, чтобы вы отключили электричество, природный газ и связь на всей базе, когда я дам вам команду. Вы можете сказать дежурным офицерам батальона Пасдаран, что рабочие случайно перерезали провода, и все будет немедленно восстановлено, и нет, вам не нужна никакая помощь ”.

“Их резервные генераторы включатся автоматически...”

“Большинство резервных генераторов работают на природном газе, поэтому, если вы отключите газ, генераторы не будут работать”, - сказал Бужази. “Для генераторов, которые работают на собственных запасах дизельного топлива, потребуется несколько минут, чтобы перезагрузить их оборудование наблюдения, и к тому времени мы будем настроены и будем ждать их ответа.

“Наконец, вы переместите всю имеющуюся у вас тяжелую технику в места, которые укажет генерал Жорам — большую часть по периметру, но несколько на некоторых ключевых перекрестках и входах в батальон. Как только они будут установлены, попросите водителей перерезать кабели аккумулятора, чтобы отключить их. После того, как это будет сделано, ты и твои люди можете убираться ”.

Бригадный генерал Камаль Жорам, бывший командир ракетной бригады "Пасдаран", сбежавший из тюрьмы одновременно с Бужази, вернул бригадиру его портативную рацию и дал ему точные указания, что говорить и куда перемещать тяжелое оборудование, затем обнаружил, что Бужази наблюдает за размещением своих людей на стене периметра. Подрядчиков нигде не было видно; некоторые из его людей теперь были одеты как подрядчики, приказывая солдатам Бужази занять ключевые оборонительные позиции на стене, но делая вид, что они все еще работают. “Пятнадцать минут, и мы должны быть готовы отключить питание, сэр”, - доложил Жорам. “Грузовики на позициях и готовы к штурму складов”.

“Очень хорошо, Камаль. Заставьте их двигаться и убедитесь, что они работают быстро ”.

“Да, сэр”. Жорам отдал приказ, и почти пятьсот человек начали открывать склады снабжения в Пасдаране и загружать украденные транспортные средства боеприпасами, продовольствием и другими припасами. “Сопротивления пока нет”, - сказал Жорам несколько минут спустя, - “но это был очень рискованный шаг, сэр, нападение на штаб-квартиру Пасдарана средь бела дня”.

“Я полагаю, что да”.

“Вы много раз говорили о том факте, что у каждого мятежа бывают моменты величайшего отчаяния”, - сказал Жорам. “Это ваше, генерал?”

Бужази глубоко вздохнул, затем ответил: “Я думаю, это был момент, когда я узнал, что Мансур и каждый человек из его отряда были мертвы в Ар āн. Я знал тогда, что мы не сможем убежать, и что битва вернет нас в это место ”. Он посмотрел на бывшего командира ракетной бригады. “Но я здесь не для того, чтобы устроить свою последнюю смертельную битву с пасдаранами — я здесь, чтобы собрать припасы, чтобы мы могли сражаться в другой раз. Если это окажется нашим наступлением на Тет или на Эль-Фаллуджу, то так тому и быть. Возможно, сегодняшний день станет началом конца Пасдарана...”

“Даже если это наш конец?”

“Даже так”, - сказал Бужази.

Жорам тяжело сглотнул, затем поднял рацию, когда почувствовал, что она вибрирует, беззвучно оповещая его о вызове. Он прислушался на мгновение, затем доложил: “Проблема, сэр. Офицер из Пасдарана находился за одной из землеройных машин, когда она остановилась на перекрестке. Когда офицер приблизился, водитель убежал. Штаб Пасдаранской бригады, вероятно, был поднят по тревоге ”.

“Немедленно отключите электричество и природный газ, передислоцируйте складские бригады, как планировалось, и прикажите всем подразделениям подготовиться к отражению атак”, - приказал Бужази. “Похоже, у нас уже закончилось время”.

Бужази и несколько его людей поспешили через центр безопасности, направляясь вниз по двум лестничным пролетам к частоколу. Его люди уже захватили охрану и персонал и окружили самого важного заключенного центра безопасности, бывшего начальника штаба генерала Хосейна Ясини. Генерал стоял, одетый в простую бело-черную рубашку заключенного, брюки и сандалии. Удивительно, но свет уже был выключен, и коридоры освещались только аварийными лампами на батарейках. “Ну, что ж, сэр, похоже, ваш новый офис не такой роскошный, как ваш старый”, - сказал он.

“Хесарак! Я должен был догадаться, что это твоих рук дело!” Заметил Ясини, когда увидел перед собой Бужази. Бужази сделал знак охраннику, который открыл дверь камеры. “Что, черт возьми, здесь происходит?”

“Заткнись и послушай минутку, хорошо, Хосейн?” Сказал Бужази. “В любую минуту к нам устремится весь корпус стражей исламской революции. Мы берем столько припасов, сколько можем, и уходим, но я пришел сюда, чтобы освободить вас, так что ...”

“Освободишь меня? По чьему приказу?”

“Это забавный способ сказать ‘спасибо’, Хосейн”, - фыркнул Бужази. Он бросил Ясини рацию. “Взамен я хочу от вас только одного, генерал: прикажите армии развернуться в городах и противостоять пасдаранцам”.

“Вы имеете в виду, начать войну между иранскими армиями в столице?” - Недоверчиво спросил Ясини. “Какого черта я вообще должен об этом думать? Корпус стражей Исламской революции привержен защите нации так же, как и регулярная армия. Зачем мне приказывать армии сражаться с пасдаранами? Мы все иранцы...”

“Будь прокляты твои глаза, Хосейн, я говорю тебе, клерикалы и пасдаран уничтожат армию — начиная с тебя, — потому что они представляют угрозу их режиму и их цели регионального теократического исламистского государства”, - сказал Бужази. “После этого они окружат и казнят любого мужчину, женщину или ребенка, которых хотя бы заподозрят в противостоянии режиму. Если им понадобится начать полномасштабную атаку с использованием своих ракет, бомбардировщиков, биохимического оружия или даже ядерного оружия, они это сделают. И когда они покончат с оппозицией здесь, в Иране, они займутся любыми оппонентами в любом другом месте региона. Им все равно, означает ли это мировую войну — они используют израильскую или западную контратаку как доказательство того, что остальной мир просто хочет убивать мусульман, и они станут сильнее, чем когда-либо. Им будет все равно, что в процессе погибнут сотни тысяч граждан. Разве ты не видишь всего этого?”

Ясини посмотрел на рацию в своих руках так, словно это была змея, готовая ударить, — но он не отдал ее обратно. “Вы хотите, чтобы я развязал гражданскую войну только для того, чтобы спасти вашу собственную шкуру”, - сказал Ясини. “Вы в отчаянии, у вас закончились припасы, и вы загнаны в угол перед лицом полного уничтожения. Ваш лучший способ сбежать - надеяться, что регулярная армия вступит в бой с Пасдараном. Почему я должен слушать тебя, Хесарак? Руководство осудило вас за тяжкие преступления и измену вере, государству и народу Ирана. Вам грозит смерть через публичное повешение. Ты сделаешь или скажешь что угодно, чтобы спасти себя ”.

В этот момент где-то над ними прогремел мощный взрыв, и собственное радио Бужази пронзительно заверещало. Он покачал головой начальнику штаба. “Рад видеть, что ты жив, Хосейн”, - едко сказал он. “Теперь ты можешь идти к черту. Я уверен, что скоро увидимся там ”. Он махнул своим солдатам, и они последовали за ним по коридору и наверх, оставив растерянного и напуганного генерала-офицера одного в темной камере позади них.

Бужази и его люди подъехали к линии вылета и поднялись на крышу самого большого авиационного ангара, который они выбрали для своей наблюдательной позиции. Он нашел Камаля Жорама, ожидающего его. “Я боялся, что мне придется взять на себя руководство нашим наступлением Tet здесь, сэр”, - сказал он со слабой улыбкой. “Рад видеть, что ты все еще жив. Где Ясини?”

“Ползет по канализационной трубе, чтобы спастись, или сообщает Золкадру о нашем присутствии”, - сказал Бужази. “Забудь о нем — он сам по себе. Ситуация?”

“Пасдаранские охранники наткнулись на одну команду со склада и подорвали мину-ловушку, сэр”, - сказал Жорам. “Выжившие подавляются нашими силами, но мы получили общую тревогу на частоте экстренного вызова базы. Разведчики сообщают, что, возможно, один батальон все еще в своих казармах ”. Он указал им за спину в сторону линии вылета. “Авиационные подразделения по-прежнему ведут себя тихо — ни патрульных, ни ударных вертолетов не появляется. Наверняка они уже объявили тревогу. Чего они ждут?”

“Возможно, Золкадр не хочет разносить свою собственную базу в пух и прах своими ракетами — по крайней мере, пока”, - сказал Бужази. “Давайте не будем ждать, чтобы выяснить. А как насчет наших попрошаек?”

“Они все еще загружают грузовики так быстро, как только могут”, - сказал Жорам. “Я сказал им быть готовыми выступить в любой момент”.

“Момент настал”, - сказал Бужази. “Всем выйти. Если людям придется бросить их, чтобы сбежать, так тому и быть ”.

“Да, сэр”. Когда он отдавал приказы об эвакуации, они услышали звуки набирающих обороты турбинных двигателей. Они повернулись к линии вылета и увидели пилотов и начальников экипажей, бегущих к боевым вертолетам, припаркованным внизу. “Огонь в яме!” - сказал Жорам и активировал дистанционно управляемые детонаторы взрывчатки, которую они установили на вертолеты. Но сработали только два из шести детонаторов. После нескольких мгновений замешательства члены экипажа "Пасдарана" начали возвращаться к неповрежденным вертолетам, в то время как силы безопасности лихорадочно осматривали местность со штурмовыми винтовками, выискивая источник нападения.

“Черт возьми, четыре детонатора не сработали”, - выругался Жорам. “Мои люди выбрали неподходящее время, чтобы облажаться”. Бужази удивился этому: его диверсанты до сих пор проявляли не что иное, как чудеса, устанавливая устройства в самых недоступных, но жизненно важных местах с очень небольшими видимыми трудностями. Теперь, при выполнении этой, их самой важной миссии, четыре критически важных взрывчатых вещества не срабатывают ...? “Вам лучше убираться отсюда, сэр”. Жорам подал знак своему охраннику, который поднял гранатомет, зарядил 30-миллиметровый противопехотный снаряд и выпустил один по ближайшему вертолету. Ему удалось рассредоточить членов экипажа только для этого вертолета, но остальные три вертолета все еще готовились к взлету.

“Не оставайся здесь слишком долго, Камаль”, - сказал Бужази, карабкаясь к лестнице.

“Не волнуйся, Хесарак — я буду прямо за тобой”, - сказал Жорам.

Силы безопасности на линии отлета уже открыли ответный огонь, вынудив охрану Жорама броситься в укрытие. Жорам поднял свой собственный гранатомет и выстрелил в охранников Пасдарана, но еще больше защитников были на подходе и открыли ответный огонь, а вертолеты были почти готовы к взлету. Он настроил прицел гранатомета на максимальную дальность, целясь в вертолет, который казался наиболее готовым к взлету, и выстрелил. Но он был ракетчиком, а не пехотинцем. Прошли годы — нет, десятилетия — с тех пор, как он стрелял из гранатомета, и он никогда не стрелял из такого, как этот, и его пуля пролетела далеко от цели. Несколько мгновений спустя вертолет, российский ударный вертолет Ми-24, поднялся в воздух.

Черт, выругал он себя, они опоздали. Жорам мог видеть, как счетверенный 12,7-миллиметровый пулемет в его турели с дистанционным управлением поворачивается взад и вперед, активный и ищущий цели, а именно, того, кто бросал гранаты на линию полета. Жорам не мог сказать, что за оружие было на его коротких крыльях оружейных отсеков, но он предположил, что оно было еще более отвратительным, чем этот пулемет. Пора убираться с этой крыши и из этого района. Он крикнул: “Вперед! Слезайте с крыши! Сейчас!” Его охрана не теряла времени даром — он оказался на крыше и в мгновение ока соскользнул вниз по лестнице. Жорам перекинул свой гранатомет через одно плечо, перекинул патронташ с гранатами через другое и побежал так быстро, как только мог, к…

С расстояния менее километра пули пулемета долетали до цели раньше звука, а благодаря чрезвычайно точному оптическому прицелу, встроенному в шлем пилота, он не мог промахнуться. Более четырех десятков пуль пронзили тело Жорама менее чем за полсекунды, убив его до того, как его тело упало на крышу ангара. Затем пуля попала в одну из гранат, которые нес Жорам, уничтожив все, что осталось от его тела.

Бужази понял, что он, вероятно, потерял Жорама, в ту секунду, когда услышал ровное, глубокое горловое “БРРРРРР!” звук пушки ударного вертолета позади него и последовавший за этим взрыв. Он обернулся и увидел, как большой ударный вертолет завис над ангаром, крутя педали в поисках новых целей, а затем выровнялся прямо на него. Не было времени бежать, негде спрятаться…

Но секундой позже из ниоткуда вылетел гранатный снаряд, взорвавшийся прямо на хвостовом винте вертолета. Из трансмиссии вертолета начал подниматься дым, и он развернулся, шатаясь, возвращаясь к линии вылета для аварийной посадки. Бужази обернулся и увидел офицера безопасности Жорама, бегущего к линии вылета с дымящимся гранатометом в руках. Они помахали друг другу, и офицер службы безопасности укрылся за бетонной будкой охраны и показал генералу, что нет никаких признаков преследования.

Бужази кивнул и поднес рацию к губам: “Крысиные подразделения, докладывайте”.

От голоса на канале по спине Бужази пробежал холодок: “Р... Крыса Один, Крыса Один ... сэр, они ушли, они все ушли ... сэр”, - кто-то из первой группы захвата склада отчаянно радировал: “Сэр, помогите мне, помогите мне, я потерял правую ногу, ее больше нет, сэр, помогите мне ...”

“Держись, сынок, держись”, - сказал Бужази. “Помощь уже в пути. Крыса два, докладываю.” Ответа нет. “Третья крыса”.

“Третий почти вышел, направляется к точке рандеву Бета”, - ответил кто-то. Бужази услышал звуки стрельбы и мужские крики на заднем плане.

“Принято, Крыса номер три”, - ответил Бужази. “Пойте, если вам понадобится какая-либо помощь. Защитите себя любой ценой. Сбрасывайте припасы и пробивайтесь к безопасности, если потребуется.” Ответа нет. Он получил отчеты всего лишь от еще одной из семи команд попрошаек, которых он отправил туда. Только две команды из семи были в пути; он не узнал ни одного из голосов, которые отвечали, что означало, что лидеры команд были мертвы или захвачены в плен; и никто не сказал, сколько человек в каждой команде осталось. Он, вероятно, не узнает, пока они все не встретятся в точке рандеву ... если тогда.

Бужази собирался направиться обратно в здание службы безопасности, но остановился и упал на землю, когда услышал выстрел. Следуя направлению выстрела, он обернулся и увидел одного из командиров своей роты, капитана авиации Али-Резу Каземи, тащившего тело одного из офицеров службы безопасности — он понял, что это был офицер службы безопасности, который только что спас его от того, чтобы его не скосил тот самый штурмовой вертолет! — сбоку от небольшой будки охраны из бетонных блоков за забором линии вылета. Он быстро осмотрел местность, ища любые признаки нападения. Офицер службы безопасности только что просигналил, что район свободен — откуда был произведен этот выстрел?

Ему было жаль видеть офицера Жорама мертвым, но он испытал облегчение от того, что Каземи все еще функционирует. Каземи — бывший пилот транспортного корпуса Стражей Исламской революции, которого он забрал с собой с этого самого объекта, когда Мансур Саттари спас его, казалось, десятилетия назад, но на самом деле было всего несколько дней, — оказался очень ценным человеком. Он мог управлять чем угодно с крыльями, винтокрылыми или неподвижными, и никакая ситуация не была для него непосильной — ему было так же комфортно летать на тяжелом вертолете над горами ночью и в песчаную бурю, как и в идеальных условиях дневного света. Каземи умудрялся доставлять припасы и вывозить раненых даже в катастрофических ситуациях, когда пасдаран, казалось, прижимал их к земле. “Каземи...!”

“Пригнитесь, сэр, пригнитесь!” Каземи кричал, отчаянно размахивая руками. “Где-то здесь поблизости есть снайпер!”

Бужази низко пригнулся и бросился к Каземи, прижимаясь к бетонной будке охранника. “Есть идеи, где он может быть?”

“Нет, сэр”. Каземи выхватил свой пистолет. “Где-то внутри ограждения линии полета стрелял, но я не мог его видеть”. На линии полета было несколько больших буксируемых тележек с электроприводом и огнетушителями — множество мест, где могли спрятаться снайперы, — и большая часть пандуса парковки все еще была скрыта дымом от двух горящих вертолетов. “Генерал Жорам с вами?” - Спросил Каземи.

“Я думаю, он мертв”. Бужази указал на мертвого офицера безопасности. Он был убит выстрелом в затылок, удивительно точным выстрелом — снайпер должен обладать невероятными навыками. “Жорам приказал этому человеку спуститься с крыши как раз перед тем, как Ми-24 открыл по нему огонь. Он сбил тот ударный вертолет как раз перед тем, как он взял меня на прицел.” Он посмотрел на Каземи. “Ты можешь доложить мне о ситуации, Али?” - спросил он.

“По радио много путаницы, сэр, но я думаю, что составил разумную картину”, - ответил Каземи. Он достал довольно подробную самодельную карту авиабазы Дошан Таппех с обозначенными на ней позициями их повстанческих сил и текущим положением с живой силой и боеприпасами. “Похоже, что прямо сейчас мы столкнулись с тремя скоплениями пасдаранских солдат: казармы на западе, район главных ворот на юго-западе и штаб северо-восточного авиационного командования. Мы насчитали два вертолета в воздухе и еще два готовых к вылету на аэродроме. Хорошая новость, сэр, заключается в том, что наши вороватые группы безопасности вступили в бой с подразделениями, посланными в район складов на севере, и, хотя мы понесли тяжелые потери, похоже, что сосредоточение пасдаранцев там было разбито.”

“Ваши рекомендации?”

Каземи внимательно посмотрел на Бужази. “Двум нашим группам попрошаек удалось вырваться, сэр — мы потеряли остальных, за исключением нескольких отставших”, - ответил он. “Вы установили контакт с генералом Ясини, и он нам не помогает. Две из трех задач миссии были выполнены. Третья цель - безопасно выбраться и отступить. Это то, что мы должны сделать ”.

Бужази кивнул. “Хорошо продумано, Али”.

“Я рекомендую нам разъединиться и убраться отсюда до того, как пасдаранцы организуются и хлынут сюда”, - продолжил Каземи. Он указал в сторону склада. “Защитники отступили и покинули территорию склада, но я думаю, что они вскоре пошлют силы контратаки, так что северные и северо-западные пути отступления скоро будут отрезаны. Единственная альтернатива - на юго-восток, между основной частью базы и районом летных операций. Оказавшись за пределами базы, нам осталось пройти всего два километра, пока мы не окажемся за пределами столичной провинции, а затем мы окажемся на открытой местности и сможем выдвигаться быстрее. Мы будем двигаться в направлении, противоположном подразделениям попрошаек, что даст им больше шансов спастись, и мы будем двигаться прочь от жилых районов к северу от базы, так что будет меньше опасности попадания гражданских лиц под перекрестный огонь ”.

“Но нам придется пересечь взлетно-посадочную полосу и рулежные дорожки”, - сказал Бужази. “Нас могут застать на открытом месте”.

“Это риск, сэр”, - честно сказал Каземи. “Но они не будут ожидать, что мы пойдем в этом направлении”. Он указал на две пунктирные линии, которые пересекали взлетно-посадочный комплекс примерно посередине поля. “Люди пешком и на небольших транспортных средствах могут пересечь этот туннель, который проходит под взлетно-посадочной полосой; остальные должны пересечь взлетно-посадочную полосу. Но мы будем отклоняться от вектора контратаки. Мы можем поручить взводу установить мины-ловушки и места для засад, чтобы создать видимость, что именно туда мы направляемся, и замедлить продвижение Пасдарана, в то время как остальные силы направятся на юг.”

Бужази на мгновение задумался, затем кивнул. “Очень хорошо, Али. Я согласен с вашим планом ”. Он положил руку ему на плечо. “Мне неприятно это делать, Али, но ты самый старший из выживших офицеров, поэтому я поручаю тебе организовать и возглавить диверсионную группу”. Он указал на карту Каземи. “Я прикажу вам устроить засады здесь, у входных ворот центра безопасности. Вы устанавливаете мины-ловушки вдоль главной дороги, которые будут направлять спасателей в зону вашей засады. Ты сделаешь это, Эли?”

Глаза Каземи расширились, но через мгновение он опустил голову и торжественно кивнул. “Конечно, генерал. Кого я должен взять с собой?”

“Рота генерала Жорама разбросана по северной территории склада на сторожевых позициях”, - сказал Бужази. “Вам придется найти их и организовать”. Он передал Каземи рацию с пояса убитого офицера безопасности. “Они должны следить за каналом Жорама. Я проверю тебя, прежде чем мы отправимся.”

“Я соберу столько, сколько смогу, но я не буду тратить время — я могу расставить мины-ловушки так же хорошо, как и любой другой парень”.

“Хорошо”, - сказал Бужази. “Помните, вы всего лишь отвлекающий маневр, а не отряд самоубийц. Как только атакующие отступят из зоны засады, чтобы перегруппироваться и переоценить, ваша работа завершена. Отправляйся немедленно, и мы встретимся в точке рандеву Дельта на юге. Никакого героизма, понятно?”

“Да, сэр. Ты меня знаешь: я не герой ”.

“Если ты сегодня не один, Али, я не знаю, как еще тебя называть”. Двое мужчин пожали друг другу руки. “Спасибо тебе, Али. Вы хорошо поработали ”.

“Благодарю вас, генерал. Я не позволю им пройти мимо меня, не волнуйся ”. Он поспешил прочь.

В течение следующих пятнадцати минут радио было очень тихим, и только отдельные выстрелы доносились по всей базе. Бужази нашел Каземи на втором этаже административного здания, всего в нескольких десятках метров от входа в центр безопасности. “С тобой все в порядке, Эли?” - спросил он.

“Я в порядке, сэр”, - сказал Каземи. Он посмотрел через плечо Бужази — генерал был один. “Разве вы не должны уводить батальон с базы, сэр?”

“Я хотел сначала проверить тебя. Остальная часть батальона готова к выступлению. Докладывайте.”

“Я смог определить местонахождение только пары людей генерала Жорама — остальные были захвачены, убиты или бежали”, - сказал Каземи. “Но мы установили придорожные бомбы в нескольких местах вдоль дороги”. Он указал на улицу. “У нас есть два отделения пулеметчиков, установленных по обе стороны от ворот, и два человека с гранатометом "ляп", который может подавлять ответный огонь примерно на расстоянии ста метров. Лучшее, что я мог сделать за короткий срок. Какова наша ситуация, сэр? Я ничего не слышал по радио ”.

“Нас довольно сильно избили”, - прямо сказал Бужази. “Мы собираемся попытаться выдвинуться по трем маршрутам”. Он указал им на карту Каземи, которая уже была значительно обновлена за очень короткое время. “Я хочу еще раз поблагодарить тебя за все, что ты сделала, Эли”.

“Это был мой долг, а также мое удовольствие, сэр. Я буду готов встретить их, если они попытаются напасть на нас, и тогда мы рванем следом сразу за вами.” Он посмотрел на карту. “Как вы думаете, сколько человек вы сможете провести через туннель под взлетно-посадочной полосой, сэр? Я бы подумал, что большая часть батальона сможет перебраться на другую сторону таким образом, прежде чем пасдаранцы даже будут подняты по тревоге.”

“Ах да, туннель”, - сказал Бужази. “Мы решили не брать туннель, Али”.

“Почему, сэр?”

“Потому что, честно говоря, мы не знали о его существовании”, - сказал Бужази. Он быстро выхватил свой пистолет и направил его в лицо Каземи. “Мы нашли это, конечно - и мы обнаружили, что пасдаранские засадные взводы тоже прикрывали это”.

Глаза Каземи расширились от удивления. “Что вы делаете, сэр...?”

“Как только я увидел размер пулевого отверстия в голове человека Жорама, Али, я понял, что оно было не от снайперской винтовки — оно должно было быть от твоего пистолета”, - сказал Бужази, забирая у Каземи винтовку. Вошли двое пехотинцев и подняли Каземи на ноги. “И я не мог понять, почему вы рисовали такую подробную карту нашей дислокации и так тщательно каталогизировали ситуацию с поставками ... если только я не подумал, что вы передавали всю эту информацию Пасдарану. И когда вы, казалось, не испытывали никакого беспокойства по поводу охраны северной части базы, я понял, что пасдаранцы должны были ждать нас на юге — в том направлении, куда вы призывали нас идти.” Каземи не пытался опровергнуть ни один из этих аргументов. “Почему, Каземи?”

“Потому что эта ваша революция обречена, Бужази”, - сказал Каземи. “Вы не можете помешать Революционной гвардии сокрушить вас — вы даже не можете помешать людям Золкадра по своему желанию проникать в ваши ряды и подстрекать к дезертирству и саботажу. Генерал Золкадр пообещал, что все обвинения против меня будут сняты навсегда, и я получу повышение, если подставлю вас ”.

“И ты ему поверил? Это последняя и самая большая ошибка, которую ты когда-либо совершишь ”. Бужази приставил свой пистолет к животу Каземи, нащупывая дулом бронежилет под его одеждой, затем трижды нажал на спусковой крючок. Охранники позволяют трупу упасть лицом в лужу крови. Он вытащил рацию из кармана на поясе-паутине. “Всем подразделениям ”Льва", джангал, джангал".

Когда Бужази и его охрана покидали здание, они услышали несколько взрывов позади себя, когда повстанцы бросали гранаты и вели огонь по автомобилям, бензовозам, самолетам и всему остальному, что могло загореться, и несколько более мощных взрывов, которые разрушили оставшиеся жизненно важные части здания службы безопасности. Когда они вышли из административного здания, Бужази увидел несколько столбов дыма, поднимающихся с юга. Это было немного, но должно было сойти.

Из полудюжины точек вдоль северной стены, окружающей базу, люди Бужази вышли с базы на проспект Сетам-Гари. Большая часть транспорта на этой оживленной магистрали остановилась или замедлила ход, чтобы посмотреть, что за дым на базе, и люди Бужази использовали эту возможность в своих интересах. Они остановили несколько больших грузовиков, подняли оружие, показывая водителю, чтобы он выходил, затем обстреляли его из гранатометов и винтовок. Вскоре бульвар превратился в месиво, перекрытое в обоих направлениях, забитое убегающими водителями, спасающимися от дыма и стрельбы.

Но дым и взрывы привлекли внимание экипажей двух ударных вертолетов Ми-24, которые кружили над взлетно-посадочной полосой и южной частью базы, ожидая, когда повстанцы убегут в этом направлении. Они немедленно спикировали над проспектом и начали стрелять во всех, у кого было оружие в руках, а когда людей было больше, офицеры вертолетного вооружения открывали огонь из пятидесятимиллиметровых ракетных установок, поливая перепуганную толпу осколочно-фугасными снарядами с наконечниками "флешетт".

Бойня была невообразимой, и полностью беспорядочная резня привела в ярость Хесарака Бужази. Но он знал, что не может стоять здесь, на открытом месте, и сражаться. Ему претила мысль о том, чтобы броситься через проспект в густо застроенные магазины и жилые дома к северу от авиабазы, но у него не было выбора — вскоре войска, устроившие им засаду в южной части базы, устремятся на север, чтобы вступить в бой. Ударные вертолеты вышли на медленную орбиту над проспектом, их замедленная скорострельность показывала, что они, наконец, решили, что им лучше начать экономить боеприпасы, пока остальная часть Революционной гвардии не вступит в бой. Если он собирался совершить побег, то сейчас самое время.

“Всем подразделениям, укрыться в самых прочных зданиях, какие сможете найти!” Бужази связался по рации. “Скажи всем, кого найдешь внутри, чтобы убирались как можно быстрее! Как только они уйдут, убирайтесь из этого района и встретьтесь в пойнт Газель, как и планировалось. Выходим”. Он повернулся к дюжине мужчин, окружавших его. “Сюда. Пригнитесь и держите оружие вне поля зрения — эти вертолетчики стреляют во всех, у кого, похоже, есть оружие ”. Затем он бросился в самое современно выглядящее здание, которое он увидел перед собой, филиал банка Сепах.

Это было хорошее место для обороны — к сожалению, это было также хорошее место, чтобы попасть в ловушку, поскольку доступ был ограничен в любом другом направлении, кроме как через парадную дверь. Бужази немедленно передал по рации другим взводам приказ рассредоточиться вокруг здания банка, чтобы помочь защитить его с разных направлений и обеспечить огневое прикрытие на случай, если им понадобится бежать. Проспект Сетам-Гари был забит машинами и затянут дымом, люди разбегались во всех направлениях, пытаясь прикрыть рты вещами, шарфами или носовыми платками. Каждые несколько мгновений он видел очередное ужасающее зрелище: женщину с сумкой продуктов или ребенка, держащего футбольный мяч, расстреливали из пушек ударного вертолета. Он громко выругался, отчаянно пытаясь выдавить образы из своего сознания. Он поднял рацию: “Всем подразделениям "Льва", "Лев Один", докладывайте! Лев...”

Внезапно весь фасад банковского офиса был разнесен на части ракетным огнем, отправив внутрь тучи кирпича, камня и стекла. Один солдат, стоявший рядом с Бужази, принял на себя всю тяжесть взрыва, его безжизненное тело врезалось в иранского генерала. Зрение Бужази исчезло — единственное, что говорило ему о том, что он все еще жив, был ужасный звон в ушах от взрыва и ощущение крови и тканей молодого солдата, покрывающих его лицо. Кто-то вытащил его из-под обломков и частей тела. Солдат что-то спросил, но Бужази не мог его слышать , поэтому он просто кивнул и похлопал его по руке, чтобы сказать, что с ним все в порядке.

Несколько минут спустя, когда радио включили на полную громкость, Бужази смог услышать доклады, поступающие из его батальона: “Лев два находится примерно в полуквартале отсюда. С тобой все в порядке, Первый? Здесь есть кто-нибудь?”

“Я в порядке, Второй”, - передал по рации Бужази. “Пока одна жертва. Третий лев, докладывайте.”

“Третий лев не держит тебя в поле зрения, но ... будь наготове...” Неподалеку раздался еще один громкий взрыв, и еще больше кричащих и охваченных паникой граждан бросились врассыпную.

“Лев три, каков ваш статус?” Ответа нет.

“Это два. Похоже, трое получили довольно серьезные ранения ”.

“Принято. Четвертый лев”. Ответа нет. “Четвертый лев, докладывайте”. По-прежнему нет ответа. “Пятый лев”. Снова никакого ответа. “Четвертый и пятый львы, включите микрофоны, если вы меня слышите”. Бужази показалось, что он услышал кодированные щелчки в своем радио, но он не был уверен, было ли это правдой или он просто выдавал желаемое за действительное.

“Первый, это Второй, бронетранспортеры наступают с запада”, - доложил командир Второй роты. “Я вижу one...no их двое, целых два. Движение сейчас замедляет их…Первый, я вижу, спешивается! Шесть ... восемь... десять спешиваются, приближаются к каждой стороне улицы.”

“Принято, два”. Бужази повернулся к людям позади него. “Слушайте, ребята. Кто стоит у меня за спиной?”

“Лейтенант аль-Табас, сэр”, - ответил испуганный, высокий голос. “Со мной сержант Ардакан и большинство членов взвода Куша”.

“Состояние оружия, лейтенант? У кого-нибудь есть гранатомет и в кого ОН стреляет?”

Наступило долгое, неловкое молчание; затем Табас и Ардакан двинулись рядом с ним, низко пригибаясь. У сержанта была штурмовая винтовка АК-47 вместе с “блупером”, тридцатимиллиметровым гранатометом, и он носил патронташ с гранатами. У лейтенанта была штурмовая винтовка АК-74. “Что вам нужно, сэр?” - Спросил Табас.

“Мне нужна эта пусковая установка и ваши гранаты, сержант”, - сказал Бужази. Ардакан выглядел смущенным, но дал генералу его “ляп” и гранаты. Бужази зарядил дымовой снаряд в пусковую установку.

“Сержант, мне нужно какое-нибудь огневое прикрытие”.

“С вами все в порядке, сэр?”

Зрение Бужази все еще было немного размытым, но больше не было времени ждать. “Я в порядке, сержант. Лейтенант, справа по улице стоят два бронетранспортера, по обе стороны улицы в нашу сторону по тротуару движутся спешившиеся люди. Я собираюсь выпустить немного дыма, а затем мы с тобой пойдем по улице между легковушками и грузовиками и посмотрим, сможем ли мы подобраться поближе к этим бронированным машинам. Они могут быть нашим выходом отсюда ”.

“Я пойду, генерал”, - сказал Ардакан. “Когда вы в последний раз руководили такой атакой?”

“Отрицательно, сержант, я делаю это”, - настаивал Бужази. “Когда мы выпустим дым, мне нужно, чтобы ты и твои люди занялись демонтажем и захватили их до того, как они доберутся до нас, затем следуйте за нами по улице, чтобы мы могли захватить эти машины. Если у нас ничего не получится, мне нужно, чтобы ты соединился со Львом Два — я думаю, он в полуквартале к востоку.” Он передал сержанту свою рацию. “После этого попытайтесь соединиться с как можно большим количеством бойцов батальона и уходите. Понимаешь?”

“Да, сэр”.

“Хорошо. Лейтенант, оставайтесь на земле и в укрытии между поврежденными машинами столько, сколько сможете. Я буду стрелять из гранатомета, так что прикрывай меня как можно лучше. Когда мы доберемся до бронетехники, следите за стрелками службы безопасности в башне или со стороны пассажира. Я закидаю их дымом и осколками, а затем мы попытаемся их захватить. Готовы?” Лейтенант булькнул что-то, что смутно прозвучало как “да”.

Нужно было подумать о сотне других вещей, тысячу других соображений, и он ни у кого не спрашивал совета — на это просто не было времени. Лейтенант выглядел достаточно молодо, чтобы быть его внуком. Он знал, что не должен думать об этом, но все равно сказал: “Пошли, сынок”, - поднял свой гранатомет и направился к выходу.

Он почти сразу пожалел, что не получил больше советов по плану. В ту секунду, когда Бужази высунул голову, чтобы посмотреть, спешивается ли Пасдаран, его встретил град выстрелов, который заставил его вскрикнуть от неожиданности и чуть не упасть спиной в вестибюль банка, радуясь, что в него не попали. Они были намного ближе, чем он ожидал! Он услышал еще больше выстрелов и увидел нескольких своих людей, вероятно, из Второй роты, наступающих через проспект, пытаясь отвлечь пасдаранских пехотинцев.

Бужази подал знак Ардакану, и сержант, не целясь, выставил свой АК-74 из дверного проема и выстрелил вдоль улицы в приближающихся стражей исламской революции. Ответная стрельба резко прекратилась. “Сейчас!” Бужази закричал, и они с Табасом выбежали из здания банка на улицу, прячась за поврежденными и брошенными автомобилями. Бужази прицелился и выстрелил в первое попавшееся отделение, едва не попав дымовой шашкой в лоб командиру отделения. Разрывная граната разорвалась прямо посреди пасдаранских пехотинцев, лишив одного сознания и разбросав остальных. Бужази быстро зарядил еще один дымовой патрон, отследил направление, в котором стрелял Табас, и нашел второе отделение. Его вторая граната пролетела над их головами и взорвалась позади них, но это напугало и сбило их с толку на достаточно долгое время, чтобы Табас, Ардакан и солдаты из Второй роты расправились с ними.

Бужази зарядил осколочно-фугасную гранату в свой “ляп” и выстрелил в первую попавшуюся бронетехнику, боевую машину пехоты БМП российского производства — водитель и командир машины сидели на своих местах, высунув головы из люков, наблюдая за перестрелкой, как пара зрителей! Бужази выстрелил из своего гранатомета. Снаряд попал в круто наклоненную переднюю палубу БТР, отклонился вверх от выхлопных решеток моторного отсека и взорвался в стволе 73-миллиметровой гладкоствольной пушки, мгновенно убив экипаж и вызвав небольшой пожар в моторном отсеке. Мгновение спустя на втором бронетранспортере открылись люки, экипаж выпрыгнул и убежал.

Хвала Аллаху, порадовался про себя Бужази, заряжая еще один снаряд в свой гранатомет, этот чертов план действительно может сработать! “Первая рота, выдвигайтесь и забирайте эти БМП!” Бужази крикнул через плечо своим людям в банке. “Вперед, давайте...!”

Он услышал рев лопастей несущего винта позади себя и обернулся, поднимая шум ... но было слишком поздно. Прежде чем он смог открыть огонь, ударный вертолет Ми-24 подлетел с юга, остановился чуть южнее проспекта в нескольких сотнях метров от него, затем выпустил весь свой заряд из ста двадцати восьми 57-миллиметровых ракет в упор по зданию банка, прежде чем кто-либо из его людей смог выбраться. Все здание и оба здания по обе стороны от него исчезли в ужасающем облаке огня, дыма и обломков. Бужази нырнул за машины, запрудившие проспект, как раз перед тем, как ударная волна, обжигающий жар и ураганный поток летящих камней, стали и стекла врезались в него.

“Не двигаться!” - услышал он над собой. Солдат Революционной гвардии целился в него из винтовки. Воздух был насыщен пылью, обломками и дымом, и Бужази было трудно отдышаться. Он едва мог слышать, потому что рев Ми-24, зависшего менее чем в ста метрах от него, был оглушительным. Бужази поднял левую руку, пытаясь скрыть “ляп” в правой, и другой солдат дернул его за нее, чуть не сломав пальцы в процессе. “Аллах акбар, это он! Это Бужази!” - радостно закричал первый солдат. “Старик сам возглавил этот рейд! Генерал будет очень доволен ”. У него отобрали оружие, боеприпасы и гранатомет. “Отведите его к...”

Выступление солдата было прервано ударом какого-то небольшого предмета о лобовое стекло ближайшей машины. Бужази едва ли заметил это во всей прочей путанице звуков и запахов вокруг них, но пасдаранские солдаты внезапно отвлеклись. Когда Бужази смог ясно видеть, он увидел очень шумную толпу граждан, марширующих по проспекту Сетам-Гари в их сторону, теперь менее чем в квартале от них. Он не мог слышать, что они кричали, но они не выглядели ни капельки счастливыми.

“Взять его!” - крикнул первый солдат-пасдаранец, а второй солдат заломил руки Бужази за спину. Первый солдат поднял свою винтовку АК-74 и произвел два выстрела поверх голов толпы, махнув им, чтобы они отошли. Никаких сомнений — толпа, по крайней мере, в пару сотен человек, увеличивающаяся с каждой секундой, продолжала прибывать. На них посыпалось еще больше камней, бутылок и обломков взорванных зданий. Страх наполнил его глаза, первый солдат нащупал свою портативную рацию. “Подразделение ВВС Сусмара, подразделение ВВС Сусмара, это Гавасн Семь-Один, я нахожусь на вашей десятичасовой позиции, примерно в ста метрах. Генерал Бужази у меня под стражей. Запрашиваю огневую поддержку у этой толпы, направляющейся ко мне! Мы в меньшинстве! Подтверждаю!”

“Принято, Гавасн”, - пришел ответ. “Мы держим вас в поле зрения. Оставайтесь на месте ”. Большой боевой вертолет крутанул педаль влево, зависнув всего в нескольких десятках метров в воздухе возле пограничного забора авиабазы через проспект. 12,7-миллиметровая пушка повернулась вниз, нацеливаясь на наступающую толпу, а затем…

... прямая, как лазер, полоса оранжево-желтого огня пронеслась по небу прямо на, затем прямо через двигательный отсек боевого корабля. Бужази сначала подумал, что ему это померещилось, потому что боевой корабль, казалось, вообще не пострадал, хотя он думал, что огонь попал в вертолет. Но секундой позже весь моторный отсек разлетелся на части, как переполненный воздушный шар, и взорвался в облаке огня, а подбитый вертолет — без всего моторного отсека, несущего винта и большей части верхней части фюзеляжа — просто упал прямо с неба и взорвался ослепительной вспышкой пламени, обдав их еще большим количеством дыма и горящих обломков.

Бужази вспомнил, что видел точно такие же полосы света в Куме, и понял, кто были его невидимые благодетели. “Ангел смерти пришел в Дошан Таппех, друзья мои”, - сказал он перепуганным пасдаранским солдатам, удерживающим его. “Лучше убирайся, пока еще можешь”. Он обнаружил, что ему не нужно было разжимать хватку пасдаранского солдата — он и его товарищ уже бежали к авиабазе Дошан Таппех так быстро, как только могли, преодолевая застрявшие машины и горящие обломки вокруг них. Толпа приветствовала солдат, когда они убежали.

Около сотни нетерпеливых рук поддерживали его, когда толпа окружила его, радостно хлопая по спине. “Кто вы такие, люди?” Бужази закричал. “Откуда ты пришел?” Но он не мог заставить себя понять из-за приветствий и празднования. “Все, убирайтесь отсюда, сейчас же!” - заорал он. “На подходе еще пасдаранские войска! Они перережут всех, если ты сейчас же не уйдешь!”

И как только он выкрикнул это предупреждение, он посмотрел на юг, в сторону авиабазы, и увидел именно то, чего боялся — все революционные гвардейцы, которые ждали, когда его батальон попытается убежать на юг, теперь устремлялись на север через двойные взлетно-посадочные полосы авиабазы Дошан Таппех прямо к ним! В его сторону направлялись по меньшей мере четыре роты пехоты, которые сейчас находились, вероятно, менее чем в двух километрах, вместе с десятками бронированных машин. Дальше на востоке он мог видеть еще три боевых вертолета Ми-24, летящих эшелонированным строем, которые также медленно приближались к ним . Они посылали более тысячи солдат, чтобы уничтожить то, что осталось от повстанцев Бужази, и они, несомненно, уничтожили бы и этих протестующих, потому что они помогли ему. Должна была начаться еще одна кровавая баня…

... или что похуже. Осматривая местность дальше на восток, он увидел на горизонте три крошечные быстро движущиеся точки, которые приближались и выстраивались в линию прямо посередине проспекта Сетам-Гари — штурмовики Пасдарана! Они выглядели как бомбардировщики российского производства Sukhoi-24 ближней воздушной поддержки, нагруженные бомбами на обоих крыльях. Ублюдок Золкадр на самом деле собирался бомбить город с быстроходов! От всего этого проспекта ничего не осталось бы для зачистки пасдаранской пехоты после окончания этой атаки! Он посмотрел на запад и увидел другое ударное построение, на этот раз еще двух бомбардировщиков Су-24. “Беги! - Крикнул Бужази. “Убирайся! Убирайтесь отсюда! Пасдаранцы могут напасть в любой момент ...!”

Секундой позже реактивные самолеты атаковали…но не на проспекте Сетам-Гари. В последнюю секунду реактивные самолеты оторвались, резко накренились ... и нацелились на наступающие силы Пасдарана.

Самолеты на востоке атаковали первыми, выпустив по вертолетам ракеты класса "воздух-воздух" с радиолокационным наведением и сбив их почти одновременно, прежде чем оторваться. В ходе точно скоординированной атаки, которая почти не оставила времени людям на земле для реакции, секундой позже реактивные самолеты на западе пронеслись над формированиями пехоты Пасдарана, сбрасывая противопехотные кассетные бомбы. Казалось, что вся авиабаза была освещена тысячами фотовспышек, но Бужази знал, что каждая “фотовспышка” представляла собой полукилограммовый заряд взрывчатки, который разлетался металлическими осколками во всех направлениях, убивая или калеча любого в радиусе десяти метров.

“Хосейн, ты ублюдок”, - сказал Бужази вслух, с облегчением зачарованно наблюдая за сценой разрушения прямо перед ним, “ты наконец оторвал свою задницу и решил что-то сделать”.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Авиабаза была окутана густым дымом от взрывов кассетных бомб, разорвавшихся транспортных средств и горящих обломков штурмовых вертолетов. Вскоре ужасающие звуки раненых и умирающих солдат достигли ушей толпы, и они отвернулись и начали быстро покидать этот район.

“Кто вы такие, люди?” Бужази спрашивал всех, кто находился в пределах слышимости. “Откуда ты пришел?” Но ликующие массы сказали мало того, что он мог понять.

Бужази вернулся в здание банка Сепах, чтобы поискать выживших, где он обнаружил членов Второй роты, уже обыскивающих обломки. “Осталось немного, сэр”, - доложил сержант, отвечающий за второго Льва. “Полагаю, военно-воздушные силы все-таки решили ввязаться в бой, сэр?”

“Похоже на то”, - сказал Бужази. “Генерал Ясини, наконец, пришел в себя — или это сделали командиры его службы. Я думаю, они обратят Пасдарана в бегство. Я надеюсь, что они уничтожили ракеты "Пасдарана", хотя, иначе на нас могут напасть снова в любой момент.”

“Те люди, которые маршировали по улице? Они сказали, что были организованы членом королевской семьи Кагева, девушкой не меньше, чтобы восстать и изгнать Пасдаран. Вы верите в это, сэр?”

“Кагев? Я не слышал этого названия со времен урока истории в начальной школе — древней истории. Я не знал, что они еще остались поблизости ”. Бужази недоверчиво покачал головой. “Теперь мы должны бороться с проклятой монархией? Что ж, это не может быть хуже, чем теократы и исламисты. Если это так, мы возьмем оружие и начнем сражаться снова ”.

“Что сбило первый боевой корабль, сэр? Это не было похоже на ракету ”.

“Просто назови это ударом молнии с небес”, - сказал Бужази, оглядываясь вокруг в поисках своего невидимого, но очень мощного бронированного спасителя. “Давайте закончим обыскивать этот район в поисках выживших, затем отправимся к месту встречи, чтобы присоединиться к остальной части батальона. Тогда мы узнаем, что, черт возьми, здесь происходит ”.

ГЛАВА 8

ШТАБ-КВАРТИРА ПАСДАРАН-И-ЭНГЕЛАБ,

АВИАБАЗА ДОШАН ТАППЕХ, ТЕГЕРАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Золкадр? Ты здесь?” голос аятоллы Хассана Мохтаза прогремел по радиотелефону. “Отвечай мне, будь ты проклят! Что там происходит?”

Генерал Али Золкадр, командующий Корпусом стражей Иранской революции, стоял с открытым ртом на крыше штаб-квартиры Пасдаран-и-Энгелаб на западной стороне авиабазы Дошан-Таппех. Он опустил свой полевой бинокль, как будто взгляд на ужасающую сцену своими глазами мог как-то изменить ситуацию. Всего несколько секунд назад он с ликованием наблюдал, как его план сокрушить Бужази и его мятеж разворачиваются точно по плану — он был настолько уверен в победе, что решил позвонить Мохтазу и сам сообщить ему хорошие новости. Затем, так же внезапно, все полностью рухнуло. Он только что наблюдал за полным уничтожением целого батальона элитных ударных войск и роты ударных вертолетов!

“Э-э... я... Ваше превосходительство, мне придется вам перезвонить”, - запинаясь, пробормотал Золкадр. “Я... я...должен...”

“Ты сейчас объяснишь, что там происходит!” Мохтаз приказал. “Я смотрю телевизионные новости, и они сообщают о нескольких сбитых вертолетах и крупных множественных взрывах на базе! Что происходит?”

“Я…Ваше превосходительство, только что несколько штурмовиков и перехватчиков атаковали мои войска, когда они собирались начать операции по зачистке”, - объяснил Золкадр.

“Истребители? Чьи истребители?”

“Это были наши истребители, сэр!” - воскликнул Золкадр. “Я не знаю, откуда они взялись!”

“Кто отдал приказ о запуске истребителей? Ясини? Где Ясини?”

“Он в моей тюрьме, сэр”, - сказал Золкадр. Он направил свой бинокль на здание службы безопасности и допросов ... и увидел, что оно в огне. “Существует…Я вижу дым, идущий из здания службы безопасности ...”

“Не обращай на это внимания! Ты поймал Бужази? Ваши люди атаковали? Черт бы тебя побрал, ответь мне! Что происходит?”

“Мои люди ... Да, они действительно атаковали, но... но реактивные истребители, они появились из ниоткуда…у нас не было предупреждения ... Они все... все...”

“Все ваши силы ... мертвы?” Недоверчиво спросил Мохтаз. “Я думал, вы послали целый батальон, почти половину всех сил, базирующихся в Дошан-Таппе! Ты говоришь мне, что они все были убиты?”

“Ваше превосходительство, мне нужно получить отчет от моего штаба”, - сказал Золкадр. Он, наконец, заметил своего начальника штаба, стоящего перед ним с листом бумаги в руках. “Подождите, у меня уже есть отчет. Приготовьтесь, пожалуйста ”. Он взял полевой отчет, у него пересохло во рту и в горле, когда он читал в полном изумлении и страхе. “Мы... мы эвакуируем базу, сэр”, - пробормотал он.

“Что ты сказал, Золкадр?” Мохтадж кричал по радио.

“Повстанцы захватывают базу, собирают оружие и припасы и освобождают заключенных”, - сказал Золкадр дрожащим голосом. “С ними тысячи военнослужащих регулярной армии и гражданских лиц. Силы безопасности вступают в бой, но они в меньшинстве, и некоторые присоединяются к ним. У меня пока нет всех подробностей. Я нахожусь по меньшей мере в километре от места боя и...”

“Уничтожьте Бужази любой ценой”, - сердито сказал Мохтаз. “Не дайте ему сбежать”.

“Я соберу целую бригаду, если потребуется, ваше превосходительство, но я...”

“Нет, Золкадр”, - сказал Мохтаз. “После того, как Бужази покончит с убийством пасдарана, он придет за министрами правительства и священнослужителями. Вы должны остановить его, прежде чем он сможет напасть на исполнительную власть, Меджлис, Ассамблею экспертов или Совет стражей. И если военные в сговоре с Бужази, чтобы свергнуть правительство, они также должны быть уничтожены ”.

“Я получу отчет о состоянии моих сил и немедленно отправлю их сделать все, что в моих силах, чтобы ...”

“Ты не слышишь, что я говорю, Золкадр”, - сказал Мохтаз. “Я хочу, чтобы ты уничтожил Бужази, прежде чем он сбежит от Дошана Таппеха снова”.

“Но, ваше превосходительство, у нас здесь нет сил, чтобы противостоять ему”, - сказал Золкадр. “Нам потребуется несколько часов, возможно, дней, чтобы собрать достаточно большие силы, чтобы сокрушить его. И если регулярная армия поддержит его мятеж, как утверждается в отчете, его может быть не остановить. Я буду...”

“Я скажу вам, что вы будете делать, генерал”, - сказал Мохтадж. “Уничтожьте Бужази, немедленно. Немедленно начинайте атаку и охватите всю базу ”.

“Но, сэр, я только что сказал вам, на сборку уйдет несколько часов...”

“Я не имею в виду сухопутные войска, Золкадр. Используйте те же силы, которые вы использовали против повстанцев в Арāн.Э.”.

“Арāн? Но мы не...” И тогда Золкадр, наконец, понял, что Мохтадж советовал ему делать. “Ты имеешь в виду...?”

“Это единственный способ, Золкадр”, - сказал Мохтадж. “Я не хочу, чтобы этот мятеж продолжался еще один час. Уничтожьте их всех ”.

“Но, ваше превосходительство, гражданские лица ... Мы будем действовать против нашего собственного народа!”

“Если они не ожидали столкнуться с сопротивлением пасдарана до участия в этом восстании, они не заслуживают того, чтобы жить — фактически, мы делаем одолжение нашей стране, не позволяя таким глупым людям больше размножаться”, - сказал Мохтадж. “Отдавайте приказ, генерал. Уничтожьте их, пока они не ушли. Сделай это, сейчас”.

“Но, сэр, что, если израильтяне и западники засекут наши ракетные пуски с помощью своих спутников-шпионов?” - Спросил Золкадр. “Что, если они нанесут по нам упреждающий удар?”

На несколько мгновений на линии воцарилась тишина; затем: “Вы верно подметили, генерал”, - сказал Мохтадж. Золкадр тихо вздохнул с облегчением — у Мохтаджа не было бы другого выбора, кроме как отменить свой безумный приказ сейчас. Все знали, что американцы использовали сложные спутники с тепловым наведением, которые могли обнаружить даже запуск небольшой ракеты в любой точке планеты Земля, как они это сделали при ракетной атаке на Ар āн.э. Если бы они обнаружили другой, еще более мощный ракетный обстрел, они, вероятно, отдали бы приказ о контратаке. Мохтадж, конечно, не мог рисковать…

“Вы правы, генерал — атака на повстанцев в Дошан-Таппех, несомненно, насторожила бы американцев, которые, в свою очередь, насторожили бы израильтян и другие прозападные арабские страны”, - спокойно сказал Мохтадж. “Следовательно, вы спланируете упреждающий ракетный удар по западным объектам командования и управления в Ираке, Персидском заливе и Израиле, который должен быть осуществлен одновременно с нападением на Дошан Таппех. Вы немедленно отдадите приказ атаковать ”.

“Что?” - воскликнул Золкадр. “Вы хотите, чтобы я напал на Израиль и все другие страны в регионе Персидского залива?”

“Вы подвергаете сомнению мои приказы, генерал?”

“I’m…Я ищу разъяснений, вот и все, - пробормотал Золкадр, запинаясь. “Массированный удар баллистическими ракетами по Западу? Мы не готовы к нападению, которое обязательно последует...”

“Американцы тоже”, - уверенно сказал Мохтадж. “Через несколько дней они могут организовать своего рода ответную воздушную атаку, но к тому времени ущерб им будет нанесен, наши вооруженные силы и резервы будут мобилизованы, и мы вступим с ними в переговоры о прекращении огня. Наши цели будут достигнуты, пока Запад страдает.

“Американцы слабы, и они не хотят войны. Это прекрасная возможность нанести удар. Они никогда не будут ожидать, что мы нападем, если не обнаружат всеобщей мобилизации. Кроме того, мы можем утверждать, что нападение Бужази на Дошана Таппеха и американца, захваченного в плен в Туркменистане, побудили нас действовать. Мы расскажем миру, что это их вина!”

Последовала небольшая пауза; затем: “Я вспоминаю брифинг, который нам провели наши друзья по наращиванию американских бомбардировщиков на острове Диего-Гарсия”, - продолжил Мохтадж. “Наши друзья, похоже, думают, что американцы попытаются нанести против нас еще один удар бомбардировщиков-невидимок. На этот раз у них не будет такой возможности. Я хочу, чтобы вы также начали атаку против базы американских бомбардировщиков на Диего-Гарсия, используя баллистические ракеты большей дальности в Кермене.”

“Диего Гарсия!” - воскликнул Золкадр. “Это одна из самых важных американских авиабаз во всем мире! Это ... это будет сродни нападению на американскую территорию, как это сделали русские! Я... Ваше превосходительство, я думаю, вам следует пересмотреть ...”

“Я ничего не буду пересматривать, генерал!” Прогремел Мохтадж. “Пока мы разговариваем, мой боевой штаб готовит закодированные приказы о казни. Вы без промедления передадите эти приказы соответствующим ракетным бригадам и убедитесь, что приказы выполняются в точности, или я лично вонзу нож в ваше слабое трусливое сердце и найду другого офицера, который не настолько глуп, чтобы подвергать приказы сомнению. Я ясно выражаюсь, Золкадр? Атакуйте немедленно!”

К СЕВЕРУ От ГОРОДА ХАМАДАН,

В 180 МИЛЯХ К юго-ЗАПАДУ ОТ ТЕГЕРАНА, ИРАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Северные пределы горного хребта Загрос в западно-центральном Иране - это суровый, продуваемый ветрами регион, приятный большую часть года, но ужасно холодный и снежный зимой. Река Кезель-Овзан берет начало в крутых горах недалеко от столицы провинции Хамадан и, протекая на север к Каспийскому морю, прорезает крутые скалы, пещеры и скальные шпили. Некоторые из самых высоких вершин в этом районе возвышаются более чем на десять тысяч футов над уровнем моря.

Во время ирано-иракской войны сотни тысяч курдов бежали из Ирака Саддама Хусейна в западный Иран, и Революционная гвардия была послана туда, чтобы попытаться не пустить их. Те, кому повезло, спаслись в горах Загрос - остальных перебили и оставили гнить в ущельях и ручьях. Семьи, которые пережили зимы в горах, остались, выросли и в конечном итоге процветали, вне досягаемости преследований Пасдарана. Это не было комфортной или идиллической обстановкой, но жить в основном без помех в суровых горах было лучше, чем быть перерезанным как собаки республиканской гвардией Саддама или иранской революционной гвардией. Как писал Джон Милтон, “Лучше царствовать в аду, чем служить на Небесах”.

Несмотря на то, что город известен обильными урожаями изюма и впечатляющими пещерами Али-Садр к северу от Хамадана, негостеприимная местность, сильное присутствие пасдаранцев и подозрительное, в основном скрытное курдское население сводят количество посетителей и туристов к минимуму — именно то, чего хотели курды, а в конечном итоге и пасдаранцы.

Пещеры Али-Садр, одна из немногих популярных природных достопримечательностей западного Ирана, были впервые обнаружены в шестом веке и использовались как источник питьевой воды, но когда вода иссякла, пещеры были заброшены. Но они были заново открыты в середине 1960-х годов совершенно случайно маленьким мальчиком, который искал потерявшуюся козу. Хотя пещеры и прилегающая территория были превращены шахом Пехлеви в хорошо известное туристическое направление, только после ирано-иракской войны были предприняты дополнительные исследования в этом районе. Было быстро установлено, что пещеры Али-Садр были не единственными длинными, уходящими ввысь пещерами в этом районе. Пока правительство разрабатывало и строило пещеры Али-Садра, тайно Пасдаран начал перестраивать многие другие пещеры по своим собственным спецификациям.

Результатом стал "Гав-Сандок Хамейни", или сейф Хамейни, названный в честь Верховного лидера, который заказал строительство военного комплекса в начале двадцать первого века. Сейф тянулся почти на четыре мили по восточной и северо-восточной стороне гор Загрос недалеко от города Гол-Таппех, примерно в десяти милях к юго-западу от пещер Али-Садр, с шестью входами и десятками туннелей, соединяющих сорок три пещеры, разбросанные по всей горе. В то время как большинство пещер были размером с дом, некоторые были размером со здание, и некоторые из них представляли собой огромные залы размером со склад , которые требовали тысяч ламп, массивных генераторов и вентиляционной системы, достаточно большой, чтобы кондиционировать пятидесятиэтажный небоскреб, чтобы поддерживать его пригодным для жилья.

Первоначально построенный как убежище для оружия массового уничтожения и склад военного оружия и снаряжения для защиты, а затем для нанесения ответного удара при очередном вторжении Ирака, сейф был идеально расположен для нанесения удара по Ираку иранскими баллистическими ракетами средней дальности. Большинство из трехсот ракет, хранившихся в сейфе, были дорожно-мобильными баллистическими ракетами серии “Шахаб-2” (по-английски "Метеор"), которые представляли собой локально модифицированные версии российской ракеты "СКАД-С" с дальностью полета около трехсот миль.

Точность ракеты была не очень хорошей — возможно, ошибка в четверть мили по окружности, — но с ядерной, химической или биологической боеголовкой весом в полторы тысячи фунтов точность была не так важна. Ракеты можно было достать из сейфа, отогнать всего на несколько миль к заранее обследованным точкам запуска, заправить топливом, установить, выровнять, запрограммировать и запустить всего за несколько часов. У них было достаточно дальнобойности, чтобы нанести удар по Багдаду и большинству крупных городов Ирака к востоку от реки Евфрат. Запущенные из сейфа, ракеты могли с легкостью уничтожать иракские цели, практически без предупреждения.

Но по мере того, как ракетный флот Ирана становился все более совершенным, а цели менялись с Ирака на Израиль, а западные вооруженные силы размещались на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, состав ракет, размещенных в Сейфе, менялся. Новым оружием выбора стал "Шахаб-3". Построенная в Северной Корее при финансовой помощи Ирана и известная миру как баллистическая ракета средней дальности "Нодонг-1", примерно дюжина ракет "Шахаб-3" была отправлена в Иран начиная с 1996 года, и были проведены три успешных испытательных пуска.

Из-за давления Китая и Соединенных Штатов на Северную Корею с требованием прекратить поставки ракет “государствам-изгоям”, Иран объявил в 2000 году, что он начнет производство самой ракеты на своем новом промышленном объекте "Шахид Хемат" к югу от Тегерана. Первая ракета была испытана в 2001 году, а система вооружения была объявлена действующей в 2002 году. К 2006 году тридцать ракет местного производства были завершены и тайно размещены в сейфе, откуда их можно было запускать быстро и точно и они могли легко достигать целей в Израиле и западных военных базах в Ираке, Турции, Кувейте, Бахрейне и Катаре. Как и "Шахаб-2", он был мобильным и мог быть развернут и настроен для запуска в течение нескольких часов.

Дежурный офицер, отвечающий за Седьмую ракетную бригаду Корпуса стражей исламской революции, получил радиограмму из штаба. Поскольку вызов поступил по прямому каналу, предназначенному только для экстренных случаев, он немедленно нажал кнопку тревоги, которая разослала сигнал “Станции действия” по всему комплексу. Каждый из трех ракетных полков внутри сейфа — два полка "Шахаб-2" и один полк "Шахаб-3", плюс роты охраны и поддержки — немедленно начали готовить свои подразделения к развертыванию в заранее назначенных точках запуска, все в радиусе тридцати миль.

Кодированное сообщение, скопированное офицером связи и проверенное дежурным офицером, содержало фактический приказ - и это был приказ “приготовиться к атаке”. Дежурный офицер немедленно связался по рации с командиром бригады генерал-майором Мухаммедом Сардаком. Командир уже спешил на командный пункт к тому времени, когда сообщение было расшифровано и проверено. “Мы получили фактический приказ ‘приготовиться к атаке”, сэр", - доложил дежурный офицер.

“Фактическое’ сообщение, вы говорите?” - Поинтересовался Сардак. Бригада проводила многочисленные учения каждую неделю, поэтому сообщения об “учениях” были обычными, а не “фактическими". Проверь это еще раз ”. Генерал наблюдал, как два офицера расшифровывали сообщение — и снова оно было аутентифицировано как “реальное” сообщение. Он выругался про себя, затем поднял трубку прямой защищенной телефонной линии, соединяющей штаб-квартиру Pasdaran на авиабазе Дошан Таппех в Тегеране.

“Это не предусмотрено процедурой, сэр...”

“Я не иду против процедуры, майор”, - сказал Сардак дежурному офицеру. “Продолжайте выполнять контрольный список и прикажите бригаде подготовиться к атаке. Неважно, что я делаю ”.

Ожидая, пока кто-нибудь в штабе ответит на телефонный звонок, генерал внимательно наблюдал, как команда командного пункта начала отслеживать продвижение каждого полка по мере его подготовки к развертыванию ракет. После отправки своего собственного закодированного сообщения, подтверждающего получение их приказов, штаб-квартира затем отправляла другое короткое закодированное сообщение либо с заранее запланированным пакетом ударов для каждого подразделения, либо с очень длинным сообщением с координатами цели и матрицей времени запуска сил. Более длинное сообщение должно было быть проверено, расшифровано, проверено снова и сравнено с каталогом возможных целей, заранее выбранных Управлением национальной безопасности, затем передано в виде закодированного документа в полк. После получения экипажи запуска должны были бы проверить, расшифровать и перепроверить координаты цели еще раз, затем ввести координаты и матрицу времени запуска в свои стартовые компьютеры. Матрица времени запуска имела решающее значение для обеспечения того, чтобы каждая из ракет бригады не мешала друг другу при запуске, полете или столкновении.

Командир и дежурный офицер ахнули от изумления, когда прочитали расшифрованные приказы об атаке. Первым подтвержденным набором целей было короткое “законсервированное” сообщение для полка "Шахаб-3" с приказом нанести удары по военно-воздушным базам в Израиле, Кувейте, Бахрейне, Турции и Катаре, предназначенное для уничтожения известных объектов командования и управления и приведения в боевую готовность баз ударной авиации с помощью фугасных боеголовок, прежде чем они смогут подать сигнал тревоги или запустить свои самолеты и контратаковать. Эти ракеты будут запущены вторыми. Цель, поставленная перед первым полком "Шахаб-2" и двумя эскадрильями второго полка "Шахаб-2", также содержала короткое сообщение, в котором отдавался приказ нанести удары по западным командно-диспетчерским пунктам, противовоздушной обороне, авиабазам, бронетанковым войскам, пехоте и базам снабжения внутри Ирака, которые планировалось начать первыми, чтобы у них был шанс уничтожить некоторые из объектов американской системы противоракетной обороны Patriot, установленных в Ираке.

“Наконец-то мы наносим удар по израильтянам и американцам!” - радостно воскликнул дежурный офицер. “Они угрожали нам достаточно долго — я рад, что мы наносим удары первыми!”

“Заткнись, идиот”, - сказал генерал. “Это сработает только в том случае, если проклятые политики каким-то образом убедят американцев не бомбить нас до полного забвения после падения наших ракет. Как ты думаешь, каковы шансы на это?”

В последнем сообщении третьей эскадрилье второго полка "Шахаб-2" был предоставлен длинный список целей ... с уведомлением о том, что ни одна из координат целей не будет найдена в каталоге Управления национальной безопасности. Это было необычно - фактически, это было серьезное нарушение политики командования и контроля. Приказ был надлежащим образом подтвержден, но он по-прежнему противоречил политике безопасной эксплуатации.

Потребовалось несколько минут, чтобы установить соединение, и еще несколько минут, чтобы кто-то из начальства вышел на связь, но, наконец, Сардака соединили со старшим диспетчером, полковником, которого Сардак не знал, в штабе Корпуса стражей исламской революции. “Что означает этот звонок, генерал?” - прогремел старший диспетчер, как только он подошел к линии. “Вы не должны звонить, если только это не чрезвычайная ситуация, и вы не в состоянии выполнить свои приказы. Вы звоните, чтобы сказать мне, что не можете выполнять наши приказы?”

“Я звоню, потому что вы отдали мне неподобающий приказ, полковник, и я звоню, чтобы подтвердить это”, - сказал Сардак.

“Приказ недействителен? Это не было должным образом аутентифицировано?”

“Это произошло, но координаты цели не найдены в каталоге целей”, - сказал Сардак. “Предполагается, что наборы целей длинной формы сверяются с каталогом целей для проверки”.

“Целей нет в каталоге, генерал. Я объяснил это в сообщении. Приказ об атаке остается в силе. У вас есть действительный код выполнения — начинайте атаку ”.

Дежурный офицер подбежал к Сардаку с расшифрованным сообщением в дрожащей руке и уставился на своего командующего широко раскрытыми, неверящими глазами. “Координаты цели для Третьей эскадрильи — они на авиабазе Дошан Таппех!” - крикнул он. “Они хотят, чтобы мы атаковали нашу собственную штаб-квартиру!”

“Что, черт возьми, происходит, полковник?” Сардак закричал. “Вы дали нам неправильные координаты!”

“Координаты верны, генерал”, - сказал старший диспетчер. “Разве ты не читал трафик ФЛЭШ-сообщений? Дошан Таппех захвачен повстанцами и регулярной армией ...”

“В последнем сообщении, которое я прочитал, говорилось, что Революционная гвардия собирается начать рейд на повстанцев в Тегеране недалеко от авиабазы”.

“Что ж, вытащите голову из задницы и продолжайте читать, генерал”, - сказал диспетчер.

“Следите за своими выражениями, полковник! Поддерживайте дисциплину!” Но он щелкнул пальцами дежурному офицеру, настойчиво показывая ему, чтобы тот забрал стопку явно непрочитанных отчетов о трафике сообщений на его столе.

“Пошел ты и дисциплина, генерал!” - крикнул диспетчер. “Они разбомбили один из наших пехотных батальонов, убили тысячи и сбили почти дюжину боевых вертолетов ...”

“Кто? Кто все это делает?”

“Это Бужази, генерал ... Он здесь, и с ним и его повстанцами армия, военно-воздушные силы и большое количество гражданских лиц”, - ответил диспетчер. “Более пятидесяти тысяч повстанцев, регулярной армии и гражданских лиц прямо сейчас находятся на базе, хватая все, что могут унести, и круша все, что не могут. Мы эвакуируем штаб-квартиру...”

“Эвакуируемся...!”

“Моя последняя задача перед попыткой выбраться отсюда - отправить вам сообщение об атаке, и я все еще здесь, с разъяренной толпой менее чем в пятистах метрах от меня, готовой открутить мне голову, споря с вами! Возможно, уже слишком поздно убираться отсюда.”

Дежурный офицер быстро прочитал депеши, и шок и страх в его глазах сказали Сардаку, что то, что говорил ему обезумевший от ужаса старший диспетчер пасдаранского командного центра, было правдой. “Армия? Армия помогает повстанцам?”

“Не тратьте время на глупые вопросы, генерал”, - сказал старший диспетчер, теперь страх дрожал в его голосе. “База скоро попадет в руки повстанцев, а затем столица и правительство падут вместе с ней, если их не остановить. Приказ атаковать исходит от самого командующего генерала Пасдарана, и он получил приказы от начальника управления национальной безопасности. Если вы мне не верите, обсудите это с ними. Я ухожу отсюда. Вы получили приказ. Убейте ублюдков, пока они не захватили всю эту проклятую страну ”. И связь прервалась.

Сардак был совершенно ошарашен, когда бросил телефон на стол. “Я не могу в это поверить”, - наконец пробормотал он после долгого, ошеломленного молчания. “Повстанцы захватывают Дошан Таппех ... и гребаная армия помогает им!” Он повернулся к дежурному офицеру. “Я хочу, чтобы боевой штаб был здесь через пять минут с полным инструктажем о состоянии наших приготовлений к атаке”. Прежде чем дежурный офицер смог поднять трубку телефона, чтобы отдать приказ, генерал Сардак схватил его за тунику. “И я хочу, чтобы вы предупредили командиров полков, что если я узнаю, что хотя бы один член их организации тянет время, я лично выстрелю ему в голову. Теперь двигайтесь!”

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Контакт, сэр!” - прокричал один из новых операторов сенсоров на борту космической станции Армстронг. Техник был одет в простой синий комбинезон, на нем были кроссовки на липучках и нашивки на липучках на коленях и предплечьях, помогающие ему оставаться прикрепленным к различным местам в главном операционном отсеке станции. Трое других операторов датчиков и компьютеров, все недавно прибывшие в Серебряную башню для работы с ее повторно активированными датчиками, были так же одеты и так же прикреплены к различным частям модуля, изучая многофункциональные сенсорные дисплеи спутниковых снимков по всему Ирану. “Во второй целевой зоне наблюдается активность!”

“Чертовски вовремя”, - фыркнул полковник Кай Райдон. “Ладно, банда, давайте приготовимся к драке”. Он переключил дисплей своей консоли на экран этого оператора. Он показал изображение сверхширокополосного радара NIRTSat в режиме реального времени, на котором, по-видимому, были буровые установки с прицепом, внезапно появляющиеся из ниоткуда посреди гор на западе Ирана. Изображение с радара было точно настроено компьютером, чтобы уменьшить рельеф местности и лесные заросли и показывать только движущиеся металлические заросли. “Да, у нас наверняка тараканы лезут из кожи вон”. Он включил защищенный канал спутниковой связи. “Генезис, это Один, у тебя есть копия на нашем полароидном снимке?”

“Вас понял, Один”, - ответил Патрик Макланахан из ситуационной комнаты Белого дома. Телевизионные мониторы высокой четкости в конференц-зале Белого дома были настроены на отображение изображений не только с датчиков "Силвер Тауэр", но и с сотен других датчиков самолетов, спутников и надводных кораблей, или мозаики всех данных датчиков, собранных вместе.

“Именно там, где вы сказали, они будут, генерал”, - отметил Рейдон. Он наблюдал, как компьютеры станции, объединенные в сеть с компьютерами на земле в операционном центре Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, начали вычислять правильную орбитальную механику для перехвата мобильных ракетных установок. “Один вызывает Жеребца Один-Три, как у вас там дела внизу?”

“Рад вернуться и готов действовать, Один”, - ответил капитан Хантер "Бумер” Ноубл. Он был на земле в Центре аэрокосмических вооружений высоких технологий в Неваде, вызывая ”боевую готовность кабины" во втором из двух оставшихся космических аппаратов XR-A9 Black Stallion. Ноубл вернулся в Соединенные Штаты менее чем на день, прежде чем ему поручили другую миссию, но он без колебаний согласился на это задание. “Еще раз спасибо, что не наказал меня, Генезис”.

“Без проблем, Один-три”, - ответил Патрик. “Рад, что ты чувствуешь себя на высоте”.

“Нам нужны все качающиеся члены, на которые мы способны, чтобы летать, парень”, - сказал Рейдон. “Вы получаете снимки и данные о выводе на орбиту?”

“Понял”, - ответил Хантер. Волоконно-оптический кабель передачи данных, подключенный к космоплану, был занят подачей информации об орбите, данных о баллистике оружия и точных обновлениях местоположения на бортовые компьютеры "Черного жеребца" и компьютеры полезной нагрузки. Пока он читал, компьютер подал звуковой сигнал, предупреждая его о том, что выполняется контрольный список “ПЕРЕД ВКЛЮЧЕНИЕМ ПИТАНИЯ”. Он подтвердил приостановку встроенного обратного отсчета. “Похоже, я начинаю обратный отсчет, ребята”, - сказал он. “Я поговорю с тобой, как только буду в воздухе”.

“Контакт, сэр!” - крикнул другой оператор сенсора. “Целевой район пять!”

“Похоже, мы поймали еще одну рыбку, Genesis”, - сказал Рейдон. Он переключился на новую цель. Это была самая маловероятная область, за которой они наблюдали, но если бы они обнаружили активность, это было бы одной из самых важных проблем, требующих решения. “У меня для тебя плохие новости, Генезис: твой старый друг, космодром Шахаб-5, активен”. Он изучил последние изображения с космодрома. “Я не вижу никаких ракет на стартовой площадке — вы очень хорошо позаботились о последней, — но последние снимки сверхширокополосным радаром, которые мы получили с башни, говорят нам, что у них там три занятых бункера. Справедливо будет сказать, что все они - ”Шахаб-5 ", и у некоторых могут быть ядерные боеголовки ".

“Есть ли шанс, что они могут быть приманками, Один?” - Спросил Патрик.

“Вы бывший гуру разведки, сэр”, - сказал Рейдон, еще внимательнее вглядываясь в изображения с радара. “Сверхширокополосная радиолокационная система, установленная на космической станции Армстронг, способна видеть под землей, но условия атмосферы, угла обзора и состава цели должны быть идеальными, а с нашими компьютерами эпохи восьмидесятых мы не всегда можем получить хорошее детализированное изображение, даже если нам повезет получить идеальный снимок. Подземные ракетные шахты в Кермене, очевидно, спроектированы русскими как закаленные присоски. Я просто не могу с уверенностью назвать это Genesis. Иранцы утверждают, что Shahab-5 - это просто спутниковые ускорители, а бункеры - это просто безопасные хранилища. Я ни на секунду не куплюсь на это ”.

“Я тоже, Кай”, - сказал Патрик. “Но у нас не так много сил на театре военных действий, и мне нужна оценка угрозы”.

“Сэр, если Иран объявил это предупреждение из-за того, что происходит в Тегеране прямо сейчас”, - сказал Рейдон, “я не вижу причин, по которым они могли бы разогревать космическую ракету-носитель. Я думаю, они собираются запустить своих больших парней. И мы знаем, какой будет цель ”.

“Диего Гарсия”, - сказал Патрик.

“Это единственная логичная цель, сэр”, - сказал Рейдон. “Они могут поразить Израиль, Египет, Турцию и все наши базы на Ближнем Востоке своими ракетами "Шахаб-3". Большинство бомбардировщиков, которые нанесли удар по Ирану в 97-м, прибыли из Диего — иранцы знают это, а если и не знают, то они не так умны, как мы о них думаем. И если наши ‘хорошие друзья’ русские делятся с ними разведданными, а мы определенно думаем, что это так, иранцы должны знать, что у нас есть бомбардировщики-невидимки. Они охотятся за Диего, сэр — я уверен. Почти.”

“Почти?”

“Настолько уверен, насколько я когда-либо буду, генерал”, - сказал Рейдон. “Если бы я думал, что у иранцев есть ноу-хау или они получили его от русских, единственной другой логичной целью для Shahab-5 была бы Серебряная башня”.

“И, к сожалению, у нас еще не запущены системы защиты ”Тор", - вмешалась Энн Пейдж со своей консоли в модуле управления противоракетным лазером станции, “ поэтому мы не можем защитить себя отсюда”.

На канале возникла пауза; затем: “Бумер, я собираюсь изменить задание вашему полету. Приготовиться”.

Несколько мгновений спустя: “Загружаются обновления, сэр”, - доложил Ноубл. “Генезис, ты уверен, что не хотел бы отправить Стада Один на Один с этим делом и позволить мне забрать сейф?”

“Я посылал вас в достаточно горячие точки, Один-три”, - ответил Патрик. “Ты собираешься уничтожить Шахаб-5. Я отдам Один-Одному сейф.” Оба космоплана XR-A9 были оснащены оружием класса "воздух-земля" — спускаемым аппаратом BDU-58 Meteor, несущим три 1500-фунтовые ракеты AGM-170D “SPAW” ВВС США, или сверхзвуковое высокоточное ударное оружие. SPAW представляла собой двухступенчатую ракету с твердотопливным двигателем и ГПВРД с дальностью полета более ста миль и максимальной устойчивой крейсерской скоростью, в пять раз превышающей скорость звука. Он использовал GPS и инерциальную навигацию по маршруту, что придавало ему почти абсолютную точность, но тогда его курс на столкновение мог быть точно скорректирован с помощью каналов передачи данных со спутников, указателей целей на земле или с помощью других самолетов. Эти ракеты модели D были специально модифицированы Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений с использованием фугасных боеголовок с нитратом термия, что придало им эффективную мощность взрыва в десять тысяч фунтов в тротиловом эквиваленте.

“Вероятно, там будет довольно жарко вблизи этой стартовой площадки”, - сказал Бумер. “Может быть, мне следует взять это вместо ‘новичка”. “Новым парнем” был подполковник Джек Олрей, который был новичком в Dreamland и проекте XR-A9, имея на своем счету всего два полета на орбиту Black Stallion, но был ветераном боевых действий и опытным летчиком-испытателем.

“‘Новичок’ отлично подойдет, Один-три”, - сказал Патрик.

“Мы справимся с этим, Один-Три”, - передал по рации Беннетон со второго черного жеребца, затем добавил: “Спасибо за ваш вотум доверия”. Бумер знал достаточно, чтобы не пытаться ответить на ее ехидное замечание по командному каналу — это только подтолкнуло бы ее продолжать доставлять ему огорчения.

Кроме того, его обратный отсчет, казалось, продвигался все быстрее и быстрее, и скоро они начнутся. Командир миссии его экипажа, лейтенант ВМС США Лизетт “Френчи” Мулен, еще одна новичок в подразделении, нетерпеливо подсказывала ему подтверждать каждое удержание обратного отсчета в течение нескольких секунд после того, как оно появлялось на их экранах. Благодаря почти постоянным настояниям Френчи, казалось, прошло всего несколько секунд, когда они закрыли кабину и начали выходить. Бумер заметил, что Олрей и Беннетон закрывают козырьки своих кабин, когда выруливали из ангара — вскоре после этого они должны были подняться в воздух.

Бумер и Френчи совершили свою первую дозаправку над северной Аризоной, затем запросили и получили разрешение на сверхзвуковой крейсерский набор высоты над южной частью Нью-Мексико. Они летели на высоте восемьдесят пять тысяч футов и трех махов всего час, затем снизились к востоку от Пуэрто-Рико для второй дозаправки. Теперь, благополучно пролетев над Атлантическим океаном к северо-востоку от Венесуэлы, они разогнались до десяти махов, слегка повернули на северо-восток, затем начали восьмиминутное выведение на орбиту. К тому времени, когда они пересекли Атлантический океан и достигли побережья Африки близ Сьерра-Леоне, они находились на высоте семидесяти семи миль и двигались со скоростью, в двадцать пять раз превышающей скорость звука.

“Там, сзади, все в порядке, Френчи?” Спросил Бумер после того, как они закрепились на орбите.

“Конечно. Если бы это было не так, я бы тебе сказал. Почему ты спросил?”

“Это мой способ вызвать проверку станции”, - объяснил Бумер.

“Тогда почему ты этого не сказал?” Бумер хмуро посмотрел на монитор задней кабины, но ничего не сказал. “Все в порядке, кислород и давление в норме, полезная нагрузка в безопасности, полная связь и непрерывность. Контрольный список ‘До выпуска’ находится в стадии разработки. Восемьдесят три секунды до начала первого обратного отсчета приостановлены.”

“Спасибо”, - сказал Бумер. Блин, подумал он, почему Страна Грез привлекает таких женщин? Разве нет никаких ...?

Внезапно раздался устойчивый предупреждающий сигнал “ДИДЛ-ДИДЛ-ДИДЛ!”, и на экране вспыхнуло сообщение “ОБНАРУЖЕН РАДАР РАННЕГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ”. “Один-три, я фиксирую очень мощный радар дальнего обнаружения на вашей двенадцатичасовой позиции”, - радировал Рейдон. “Это неопознанный объект — это не радар противовоздушной обороны Ирана”.

“Мы будем следить за этим для вас и проанализируем это как можно скорее”, - сказал Патрик. “Мы показываем вам примерно три минуты до освобождения”.

“Это проверяется”, - сказал Бумер. Он проверил свою позицию: недалеко от юго-западной границы Судана и Египта в восточной Африке, в пределах видимости Красного моря. Он мало что мог сделать с этой новой угрозой, разве что повернуть направо и уйти с суши, но в равной степени возможно, что этот радар был на военном корабле. Что ж, радары раннего предупреждения должны были быть большими и мощными. Он заставил себя расслабиться.

“Жеребец Один-Один благополучно на орбите и на ходу”, - доложил Рейдон. “Три минуты до точки выброски, докладываю обо всем зеленым цветом”. Бумер знал, что миссия Олрея привела его на трассу с гораздо более высоким уклоном, пролетев над странами Балтии и Беларусью перед запуском их полезной нагрузки Meteor. Трасса была спроектирована так, чтобы держать их как можно дальше от российского воздушного пространства. К счастью, желаемая орбита была идеально выровнена с оптимальной траекторией для спускаемого аппарата Meteor, поэтому он не тратил слишком много энергии на маневрирование, чтобы занять позицию перед выпуском ракет JSOW.

“Последний отсчет приостановлен”, - объявил Мулен. “Согласие ведущего на выпуск переключиться на ‘СОГЛАСИЕ’”.

“Вас понял”. Бумер потянулся к красному щитку выключателя, переломил тонкий предохранительный провод, поднял щиток и нажал на выключатель. “Согласие AC переключается на ”СОГЛАСИЕ"". Это был один из высокотехнологичных намеков ВВС на старую концепцию экипажа из двух человек, предусматривающую наличие двух механических переключателей, физически отделенных друг от друга, которые должны были приводиться в действие вручную, прежде чем можно было использовать какое-либо оружие.

“Принято. Получено согласие экипажа, все в зеленом цвете, обратный отсчет идет...”

“Это лазерный радар управления огнем!” Патрик радировал. “Русские установили лазер Кавазня на юге Ирана?”

“Генезис, мы уже несколько дней держим этот район под спутниковым наблюдением”, - сказал Рейдон, - “и мы ничего не видели. Было обычное движение грузовиков, въезжающих на ракетную площадку в Керми и выезжающих с нее. Они никак не могли установить там лазер за такое короткое время!”

Приемник предупреждения об угрозе на радаре зазвучал снова, на этот раз с предупреждением: “ДАТЧИК ВЫСОТЫ АКТИВЕН. У них довольно хороший контроль над Один-Три ”, - сказал Рейдон. “У него сорок секунд до точки запуска. Что ты хочешь сделать, Генезис? Если он выпустит Метеор, я думаю, именно тогда они пустят в ход лазер. Ты хочешь, чтобы он воздержался?”

“Это блеф, Genesis”, - сказал Бумер. “Как сказал Один, они не смогли бы доставить сюда большой лазер достаточно быстро. Они хотят, чтобы мы воздержались ”.

“Зевитин предупредил нас, что Россия начнет действовать, если мы нападем на Иран”, - сказал Патрик. “Это могло быть тем, о чем он говорил”.

“Я готов отозвать согласие, Кэп...” Сказал Мулен.

“Держите руки подальше от этого выключателя, пока я не скажу вам иначе, лейтенант!” Бумер прокричал по внутренней связи. “Это блеф, Генезис”, - повторил Бумер по командному каналу. “Давайте сделаем это”.

На канале возникла долгая пауза, длившаяся почти до конца обратного отсчета; затем Патрик передал по радио: “Продолжайте, Один-три”.

“Хороший выбор, сэр”, - пробормотал Бумер. “Окончательная проверка выпуска, МС”.

Мулен устно пробежался по восьми шагам контрольного списка, затем убедился, что компьютер уже настроил систему для выпуска. “Контрольный список завершен. Приготовиться к дверям отсека ... Двери открываются ... Груз уходит ... двери приближаются ... ” В этот момент приемник предупреждения об угрозе снова заревел, на этот раз быстрым тоном “ДИДЛДИДЛДИДЛДИДЛ!”, а на мониторе появилось предупреждение “ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О РАКЕТАХ” и “ЛАЗЕРНЫЙ прицел”, означающее, что они были поражены лазером. “Они добрались до нас!” Мулен вскрикнул. “Они стреляют из лазера!”

“Расслабься, Френчи, расслабься”, - сказал Бумер. Он был зациклен только на одном показании — внешней температуре кожи. “Это, должно быть, лазер наведения или дальномера — температура корпуса не изменилась”. Он проверил монитор задней кабины и увидел, что Мулен лихорадочно просматривает свои собственные показания, ища подтверждения. “Просто держи свой защитный козырек опущенным. Мы будем над их горизонтом через минуту или две ”.

Спускаемый аппарат "Метеор" запустил свою маленькую ретро-ракету, чтобы замедлиться, затем принял задранное положение, когда начал снижаться через атмосферу. Когда он замедлился ниже десяти махов, бортовые системы, адаптирующиеся к миссии, активировались, и корабль начал выполнять серию S-образных разворотов, чтобы еще больше замедлиться. По мере того, как атмосфера становилась плотнее, адаптивное к миссии управление полетом становилось все более активным, и "Метеор" смог полностью маневрировать.

“Метеорит, проходящий на высоте ста тысяч футов, дальность двести”, - доложил Мулен. “Все еще в плюсе. Приемник предупреждения об угрозе идентифицировал осветитель цели как секторный сканер ‘высокого экрана’ SA-12 ... проходит через семьдесят пять тысяч, дальность сто пятьдесят ... приближается к смертельному радиусу действия SA-12 ... сейчас.” Зенитный ракетный комплекс SA-12 “Гигант” был одной из самых совершенных зенитных систем в мире. Приобретенный у России и получивший широкую огласку, SA-12 был разработан для защиты наиболее ценных объектов Ирана по производству ядерного оружия от пусков бомбардировщиков-невидимок и крылатых ракет, а также от штурмовиков.

Прозвучал еще один сигнал предупреждения об угрозе, на этот раз с текстовым предупреждением “ЗАПУСК РАКЕТЫ. SA-12 в воздухе”, - сообщила она. “Запуск ракет SPAW и передача данных продолжаются ... тридцать секунд до отделения ... второй SA-12 запущен ... еще один SA-12 в воздухе ... Передача данных по ракетам SPAW завершена, ракеты готовы к запуску ... теперь у нас включен радар обнаружения цели SA-10 ... приближается к точке отделения ... сейчас”.

Аппарат "Метеор" разделился на части и выбросил три своих орудия. Ракеты AGM-170D SPAW стабилизировались в потоке скольжения, зафиксировали свое первоначальное положение со спутника GPS и обновили скорость, выполнили быструю самопроверку, затем запустили твердотопливный ракетный двигатель первой ступени. Менее чем за двадцать секунд ракеты SPAW разогнались до трех махов и понеслись по небу к назначенным целям. Несколько секунд спустя первые две ракеты SA-12 врезались в пустой автомобиль Meteor, разнеся его на куски.

Когда кожухи двигателей ракет SPAW опустели, небольшие воздухозаборники на корпусах ракет SPAW расширились. Внутренняя форма корпуса двигателя сжимала поступающий сверхзвуковой воздух. Были введены топливо и искра, и реактивный двигатель ракеты ожил. Секундой позже ракеты разогнались до пяти махов. Зенитные ракеты SA-10 имели максимальную скорость шесть махов, но их твердотопливные ракетные двигатели уже сгорели, поэтому они просто двигались накатом к точке в космосе, где, по прогнозам компьютеров наведения, должна была находиться их цель. Чем больше они разворачивались, чтобы преследовать ракеты SPAW, тем медленнее они летели, пока за несколько секунд до перехвата они больше не могли поддерживать высоту и просто падали на Землю.

Батарея SA-12 выпустила еще две ракеты по приближающимся ударным ракетам AGM-170D, а батарея SA-10 выпустила еще две. SA-12 уничтожили первую приближающуюся ракету SPAW. Но к этому времени "СПАВ" находились всего в нескольких секундах от столкновения, и их скорость возросла при снижении до шести махов, и SA-10 промахнулись мимо двух других приближающихся атакующих. Микроспутники Патрика “Это нужно сию секунду”, вращающиеся на орбите над районом цели, обеспечивали окончательные сигналы точного наведения ракет SPAW, и обе уцелевшие ракеты совершили прямые попадания в назначенные им пусковые шахты Shahab-5. Последовавшие за этим взрывы нитрата термия и мощные вторичные взрывы, вызванные взрывом тысяч галлонов ракетного топлива и окислителя в их бункерах, были достаточно яркими, чтобы их можно было увидеть за сотню миль.

“Прямые попадания, парни и девчонки!” Объявил Патрик. “Отличная работа!”

“Но у нас все еще остается один бункер”, - сказал Кай Райдон. “Они запустят третью, сэр, я знаю это — теперь, когда мы атаковали других их детенышей, они знают, что мы стреляем по ним”.

“Тогда мы с ними разберемся”, - сказал Патрик. “Прямо сейчас у нас есть Stud One-One, готовый к выпуску”.

“Метеор" на курсе и на глиссаде”, - сказал Беннетон, объявляя вслух данные о своей полезной нагрузке. “Температура авианосца нормальная. Тридцать секунд до выпуска оружия.”

Цели Олрея и Беннетона отличались от целей Ноубла и Мулена: на их вооружении было всего три ракеты AGM-170D SPAW, такие как Stud One-Three, но они знали, что на поле боя будет намного больше ракет Shahab-2 и -3, чем шахтных установок Shahab-5, и только три ракеты SPAW не уничтожат их всех. Кто-то другой собирался выполнить эту работу. Они также знали, как и Заранд, что Сейф будет защищен самым современным иранским высотным оружием противовоздушной обороны, способным противостоять ракетам.

Но вместо того, чтобы уклоняться от ракетных комплексов класса "земля-воздух" SA-10 и SA-12, задачей Stud One-One было атаковать и уничтожить их.

Каждая бригада SA-10 и SA-12 состояла из шести транспортно-монтажных пусковых установок (TELs), расположенных вокруг предварительно обследованных точек запуска в районе Сейфа. Каждый TEL имел четыре ракеты вертикального запуска, соединенные с командным пунктом микроволновыми каналами передачи данных, подкрепленными бронированными волоконно-оптическими кабелями. Радары наблюдения, слежения за целью и наведения ракет также были аналогичным образом связаны с транспортными средствами командного пункта, и командные пункты каждой бригады были связаны друг с другом, чтобы они могли обмениваться данными радара. Как и в случае со стартовыми шахтами Шахаб-5 близ Заранда, в районе хранилища находились две бригады SA-10 и одна бригада SA-12, в общей сложности семьдесят две зенитные ракеты, готовые к стрельбе, плюс еще девяносто шесть перезарядок, которые можно было подготовить к запуску менее чем за тридцать минут.

Не было никакого способа, которым один атакующий "Черный жеребец" мог уничтожить все сто шестьдесят восемь ракет - для этого потребовалась бы целая эскадрилья тяжелых бомбардировщиков, снаряженных высокоточными боеприпасами, которых больше не существовало в ВВС Соединенных Штатов. Но было всего три командных пункта, координирующих противоракетную оборону "Сейфа" класса "земля-воздух"... и именно столько ракет AGM-170D SPAW Олрей и Беннетон только что запустили.

“Хорошее отделение ракеты от метеора”, - доложил Беннетон. “SA-10 и SA-12 дальнего наблюдения ... переключаемся в режим слежения за целью ... Теперь я получил новое предупреждение радара слежения! Ты видишь это, Генезис?”

“Понял, один-один”, - ответил Патрик. “Это был идентифицированный как чрезвычайно мощный радар с фазированной антенной решеткой в гольф-диапазоне, который в последний раз видели на лазере наземного базирования российской системы противоракетной обороны”.

“Противоракетный лазер!”

“Шпилька Один-Три получила те же показания на юге, но больше ничего не произошло — SA-10 и -12 подошли и вступили в бой в штатном режиме”, - доложил Патрик. “Лазерная система, с которой я знаком, использовала небольшой электронный диодный лазер для улучшения слежения и снятия показаний атмосферного ослабления, и в Сто третьего он тоже попал, но больше ничего не произошло”.

“Что все это значит, Генезис?” Обеспокоенно спросил Беннетон.

“Мы думаем, что это просто радар слежения за целью или излучатель-приманка, Один-Один”.

“Будем надеяться на это”.

“В любом случае, мы мало что можем сделать, кроме, возможно, попытки разогнаться и выйти на более высокую орбиту”, - сказал Олрей. “Мы продвигаемся вперед”.

“SPAWs на курсе, хорошее ускорение, все еще сообщают о хорошей связи”, - сказал Беннетон. В этот момент прозвучал предупреждающий сигнал, и на их многофункциональных экранах появилось сообщение “LASER ILLUM”. “Есть лазерное предупреждение, Генезис”.

“Вас понял, мы это видим. Продолжайте”.

“Хорошо”. Она перепроверила профиль полета ракет SPAW, но не смогла удержаться от нервного взгляда на предупреждение “LASER ILLUM”. “Что это за лазер, ты сказал, это был, Genesis?”

“Попробуй проигнорировать это, МС”, - сказал Олрей. “Мы будем над их горизонтом через четыре минуты”.

“Это продлится всего минуту — возможно, они пытаются перехватить спавов”, - сказал Патрик. “Продолжайте”.

“Принято. Хороший трек…похоже, что Odin использует точное наведение на курс.”

“Подтверждаю, один-один”, - сказал Рейдон. “Последнее изображение со спутника NIRTSat было всего четыре минуты назад. Мы взяли их на прицел. Спутниковая линия передачи данных надежна, и отродья катаются по рельсам ”.

“Может быть, нам следует рвануть отсюда, AC, теперь, когда у руля ”Силвер Тауэр"", - сказал Беннетон. “Это лазерное предупреждение заставляет меня нервничать”.

“Один-Три ничего не получил”, - напомнил ей Олрей. “Меньше трех минут, и затем мы скроемся из виду. Просто попытайся...”

За исключением криков, это было последнее, что кто-либо из них произнес. В этот момент кабина наполнилась ярким сине-оранжевым светом, который быстро становился все ярче и жарче, а через несколько секунд XR-A9 Black Stallion взорвался огромным огненным шаром, прочертив по небу яркую линию огня, хорошо видимую любому на земле даже при дневном свете.

На БОРТУ ХЭДБЭНГЕРА СЕМЬ-НОЛЬ,

В СЕМИДЕСЯТИ МИЛЯХ К ВОСТОКУ ОТ СЕЙФА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Полоса огня была видна не только людям на земле, но и некоторым людям в небе. “Посмотрите на это!” - воскликнул капитан запаса ВВС США Марк Уорс. “Кто-то в огне. Это выглядит не очень хорошо ”.

“Слишком высока, чтобы повлиять на нас…Я надеюсь”, - сказал командир воздушного судна EB-52 Megafortress, майор запаса ВВС США Уайатт Кросс. Он указал на свой дисплей с суперкокпитом на борту сильно модифицированного линкора B-52. “Но у нас есть хорошие новости: SA-10 и -12 выведены из строя. Вы слышите это, ребята?”

“Мы поняли”, - ответил бригадный генерал Хэл Бриггс. “Определенно хорошие новости”. Он и один из его товарищей по команде наземных операций Военно-воздушных сил находились внутри транспортного самолета специального назначения MQ-35 Condor, запущенного по воздуху, расположенного в бомбоотсеке EB-52. "Кондор" был небольшим самолетом-невидимкой, оснащенным турбореактивным двигателем, предназначенным для переброски коммандос в тыл врага, а затем их повторного вылета на небольшое расстояние после завершения миссии. Обычно "Кондор" мог перевозить четырех полностью вооруженных коммандос, но экипировка Бриггса и его партнера, американского Первый лейтенант армии Чарли Брейкман, которого несли, занимал много места. В то время как Бриггс летел на самолете Condor в своей стандартной черной боевой форме, Брейкман носил боевые доспехи железного дровосека. “Давайте уйдем и приступим к делу”.

“Сейчас координируем действия с остальной частью пакета. Приготовиться”.

Хоурс уже проверял свой широкоэкранный дисплей supercockpit. На движущейся карте, отображающей план сражения, были видны два других самолета. Он использовал свою систему наведения на глаз, чтобы выбрать статус ближайшего из двух. “Ведущий показывает тридцать секунд до выхода, ребята. Приготовиться”.

Брейкман надел шлем, закрепил его на месте, включил свою боевую броню, туго затянул нагрудные и поясные ремни и показал Бриггсу поднятый большой палец. Бриггс надел стандартный летный шлем, закрепил кислородную маску на месте, туго затянул ремни и снова поднял вверх большие пальцы. “Мы будем готовы, когда будете готовы вы”.

“Поехали, ребята”, - объявил Кросс. “Желаю удачи”. Бриггс услышал громкий грохот и увидел, как двери бомбоотсека втягиваются внутрь стен бомбоотсека. “Двери открываются ... готовы...готовы... освободить ... двери закрываются”.

Самолет Condor оторвался от EB-52 — поскольку был дневной свет, а они редко летали на дневные задания, им действительно довелось наблюдать потрясающий рев EB-52 над головой, когда они оторвались от земли. Это была та часть, которую Бриггс ненавидел больше всего, потому что внезапная невесомость и, казалось бы, неконтролируемое раскачивание, когда самолет стабилизировался в сильном скользящем потоке "Мегафортресс", были тяжелыми для его желудка, но как только маленькие крылья "Кондора" раскрылись и адаптивные к полетам приводы по всему аппарату выровняли его, он почувствовал себя лучше.

“Все в порядке, тормоз?” - Спросил Бриггс.

“Без проблем, сэр”, - ответил Брейкман. “Вы в порядке, сэр?”

“Поначалу меня всегда немного подташнивает. Я в порядке”.

“Добро пожаловать на поле боя, Кондор”, - радировал бригадный генерал Дэвид Люгер из Центра боевого управления Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений на военно-воздушной базе Эллиот в Неваде. “Это "Бытие два". У нас есть примерно одиннадцать минут до приземления. У всех все в порядке?”

“Кондор-Один” готов к отправке, - сказал Бриггс. “Кондоры, отключите звук”.

“Кондор-два”, можно начинать, - ответил Брейкман.

“Кондор-три”, зеленый, - ответил первый коммандос с головного линкора EB-52, капитан Национальной гвардии Чарли Терлок. Ее напарница, специалист армии США Мария Рикардо, ответила несколько мгновений спустя. “Извините, четвертому ”Кондору" пришлось лишиться части своего завтрака", - сказал Турлок. “Мы оба в выигрыше — Четверка просто немного более зеленая”.

“Добро пожаловать в клуб, Четыре”, - сказал Бриггс.

“Вот ситуация, ребята: Иранская революционная гвардия отдала приказ о развертывании, и мы подозреваем запуск, их баллистических ракет после нападений повстанцев и регулярной армии на их штаб-квартиру в Тегеране”, - сказал Дейв. “Шпилька один-Три атаковала и уничтожила две из трех ракет средней дальности "Шахаб-5" на юге. Мы не знаем, что произойдет с третьей известной ракетой -5, но мы думаем, что они собираются запустить ее, как только смогут.

“На севере ситуация более динамичная”, - продолжил Дейв. “Сначала плохие новости: мы потеряли жеребца один-один. Мы думаем, что российский наземный лазер попал в цель ”.

“О, черт”, - пробормотал Бриггс. Он знал, что “Нано” Беннетон была на борту того рейса, и знал, что она умерла бы быстро и безболезненно. “Это должен быть один здоровенный лазер, чтобы сбить маленький космоплан на околоземной орбите”.

“Вам что-нибудь говорит название "Кавазня”, Первый?" Спросил Дейв.

“Ты издеваешься надо мной?” - Воскликнул Хэл. Хэл хорошо знал это имя: он был офицером службы безопасности, отвечавшим за первоначальный проект EB-52 Megafortress около двадцати лет назад, которому было поручено уничтожить первый российский противоспутниковый и противоракетный лазер наземного базирования в Кавазне в Восточной Сибири.

“Я тебя не обсираю, Первый”, - сказал Дэйв. “Характеристики радара и лазера слежения одинаковы. Мы еще не определили местоположение лазера.”

“Я на это согласен”, - сказал Хэл.

“Ты понял, Первый. "Шпилька Один-Один" запустила свое оружие до того, как в нее попали, и все три ракеты SPAW нанесли прямые попадания в командные машины SA-10 и SA-12, стоявшие вокруг сейфа. Мы знаем, что у них есть тактические оптико-электронные и инфракрасные датчики на поле боя, но мы не думаем, что они увидят, как вы приземляетесь. Пока зона высадки свободна, но они знают, что мы приближаемся, так что будьте готовы ко всему ”.

“Они не будут готовы к нам,” - сказал Чарли Терлок.

“Мы обновили ваши тактические карты по текущим местоположениям Шахаб-2 и ТЕЛЬ-3, и мы будем держать вас в курсе каждый раз, когда получим новый пропуск NIRTSat”, - сказал Дейв. “У них там развернуто значительное количество сил безопасности. Когда их командные машины ЗРК взлетели на воздух, похоже, что большинство их охранников разбежались — были ли они переведены обратно в сейф, обратно в подразделения по производству баллистических ракет или просто сбежали, мы не знаем, но мы должны предположить, что охрана вокруг Шахабов будет более строгой, чем было сообщено вначале. Это последнее. Есть вопросы?”

“Есть шанс, что кто-нибудь на "Шпильке Один-Один" катапультировался?” - Спросил Хэл.

“Извини, Первый”, - сказал Дейв. “Никаких катапультных кресел”.

“Черт”, - пробормотал Хэл. “Найди тот лазер, Генезис два. Я хочу этого”.

“Мы дадим тебе знать, Первый. Шесть минут до посадки. Зона приземления по-прежнему выглядит чистой, приемники предупреждения об угрозе чисты. Удачи, кондоры”.

Местом приземления была небольшая бетонная посадочная полоса, построенная во время строительства Сейфа, но с тех пор в основном не используемая и безлюдная, примерно в пяти милях от юго-западной стороны пещерного комплекса. Хэл был готов принять командование самолетом Condor, но он знал, что тот летал в основном на автопилоте, даже при взлете и посадке. Самолет пролетел по широкой дуге к юго-западу от комплекса "Сейф" и между двумя известными стартовыми площадками "Шахаб". Небольшой турбореактивный двигатель "Кондора" был включен, но все еще на холостом ходу, поскольку их скользящий спуск был достаточно крутым , чтобы у них была достаточная скорость. Хэл знал, что другой "Кондор" приближается с другой стороны, но приземляется в том же направлении на взлетно-посадочной полосе. Электронный тактический дисплей на приборной панели "Кондора’ показывал местоположение обоих самолетов — и они были близки, заходя на посадку с разницей всего в несколько секунд.

Как обычно, приземление было жестким. Хэл использовал педали руля направления, чтобы удерживать самолет прямо на взлетно-посадочной полосе, отклоняясь к левой стороне посадочной полосы, чтобы освободить как можно больше места для Condor Терлока. Технология адаптации к полетам на маленьком самолете немедленно превратила весь фюзеляж и поверхности управления полетом в скоростные тормоза, и самолет быстро замедлился, заставив обоих членов экипажа напрячься в своих ремнях безопасности.

Как только они остановились, Хэл отстегнул ремни и открыл люк. “Немедленно установите охрану”, - приказал он и выпрыгнул наружу, за ним последовал Брейкмен. Хэл вручил Брейкмену его электромагнитный рельсовый пистолет, затем начал распаковывать остальное их снаряжение с задней части "Кондора".

Как раз в этот момент Брейкмен услышал по спутниковому приемопередатчику своего боевого доспеха: “Кондор, Кондор, машина направляется в вашу сторону, северная сторона поля!”

Брейкман немедленно подключил рельсовую пушку к источнику питания брони Железного дровосека, активировал ее и немедленно использовал бортовой радар и инфракрасные датчики боевой брони, чтобы прочесать местность в поисках угроз. Он увидел, что второй "Кондор" уже выкатывается со своей площадки…

... и посреди поля, все еще на краю взлетно-посадочной полосы, но только сейчас выезжающая на тротуар, стояла зенитная самоходная установка российского производства ЗСУ-23/4! “Контакт!” - передал он по рации. “Зевс-23-четыре!” Он немедленно навел свою рельсовую пушку, навел и выстрелил, как раз в тот момент, когда счетверенные 23-миллиметровые пулеметы на иранской зенитной машине открыли огонь по второму "Кондору". Стрельба прекратилась менее чем через секунду, но Брейкмен мог слышать грохот, когда второй "Кондор" отклонился от правой стороны взлетно-посадочной полосы. Секундой позже ZSU-23/4 взорвалась огромным шаром огня, внутри которого взорвались тысячи боеприпасов, усилив разрушения.

Брейкмен подбежал ко второму "Кондору" и увидел, как Терлок и Рикардо вылезают из него. Хэл Бриггс присоединился к ним мгновением позже. “Ребята, вы в порядке?” он спросил.

“Мы в порядке, но кабина наполнилась дымом”, - сказал Турлок. “Я потянул за ручки управления огнем, но дым все еще выходит. Помогите нам вывезти наши вещи, пока эта штука не взорвалась ”. За считанные секунды все четверо опустошили второй "Кондор" и отступили обратно к первому самолету.

“У нас скоро будет компания, так что давайте выдвигаться как можно быстрее”, - сказал Хэл. “Мы забудем об охране "Кондоров" — это место будет переполнено охраной, и один человек не сможет их сдержать. Мы все четверо отправимся выслеживать шахабов ”. Он повернулся к большому квадратному объекту со своего самолета. “Второй уголовный розыск, развертывание”. Устройство немедленно начало разворачиваться ... пока не выросло в робота высотой девять футов, с бронированной кожей, окружающей гидравлические “мышцы. СИД-два, пилот, - произнес Хэл, и робот принял стойку с наклоном вперед, отведя руки назад, его правая нога вытянута назад, образуя дорожку. На спине робота открылся небольшой люк. Хэл взобрался по опоре и скользнул внутрь из плотной ткани, похожей на металл, просунул руки в “рукава” робота и закрепил голову внутри забрала и герметичной дыхательной маски в сборе.

“СИД два, активировать”, - произнес он в темную, удушающую маску. Секундой позже он почувствовал, что стоит в своем БДУ в конце взлетно-посадочной полосы. Он посмотрел на свои руки и ноги и увидел, что механические пальцы и ступни робота двигаются, но это были его пальцы и ступни! “Чувак, о, чувак, мне нравится эта штука!” - сказал он.

Чарли Терлок уже поднялась на борт и активировала свое кибернетическое пехотное устройство, и теперь она отнесла один из рюкзаков с оружием Хэлу и прикрепила его к его спине. Хэл ни капельки не ощущал веса, но электронный дисплей показывал состояние его оружия: двадцать пять патронов к каждому из сорокамиллиметровых бронебойных и осколочно-фугасных гранат.

Тем временем Брейкман облачился в экзоскелет с питанием от своей боевой брони, который представлял собой решетку из бронированных микрогидравлических приводов, которые крепились к его боевой броне и придавали ему дополнительную силу, подвижность и скорость. Он накинул на плечи Хэла два ремня с запасными батареями, прикрепил сумки с боеприпасами и запасные батарейные блоки к его спине и проверил его электромагнитную рельсовую пушку. Хэл взял еще два рюкзака с оружием — и снова у него не было ощущения, что он что-то несет. “Готовы выдвигаться?”

“Готовы”, - сказал Чарли. Она тоже несла в руках два рюкзака с оружием и запасные батарейные блоки на плечах. Рикардо уже облачилась в свой экзоскелет, зарядила себя запасными батарейками и боеприпасами, а ее рельсовое ружье было наготове.

“Удачи, ребята”, - сказал Хэл. Он вытянул бронированный кулак, и остальные соприкоснулись своими кулаками с его. “Я увижу вас всех на сборном пункте, браво”. Он отдал команду в упор. Ствол его гранатомета выдвинулся и выровнялся в боевое положение, и он вложил в патронник осколочно-фугасный патрон. “Давайте надерем задницу какому-нибудь иранцу и уберемся отсюда ко всем чертям”.

Их план атаки был прост: у каждого коммандос был круг протяженностью около двадцати-двадцати пяти миль, в пределах которого они могли искать цели и атаковать их. Последнее известное местоположение пусковых установок "Шахаб транспортер-эректор" было указано на их электронных картах, и команда следовала подсказкам наземной навигации на своих визорах к каждой пусковой установке. Было выставлено только около половины из примерно пятидесяти-шестидесяти ракетных установок — они надеялись, что наткнутся на остальные по ходу дела. Поскольку у одного из коммандос "Железный дровосек" не было заранее спланированного маршрута, Рикардо и Брейкман путешествовали вместе.

Используя радиолокационные изображения на миллиметровых волнах, визуальное улучшение и привязанные к данным изображения, загруженные через спутник и переданные между другими коммандос, каждое подразделение смогло “увидеть” все цели вокруг них задолго до того, как они приблизились к ним, и как только они обнаружили новые угрозы, остальная часть команды - а также мужчины и женщины на борту космической станции Армстронг, Мегафортрессы, находящиеся на орбите поблизости, их штаб—квартира в Баттл Маунтин и люди, наблюдающие за миссией в ситуационной комнате Белого дома - тоже знали о них. Коммандос проигнорировали спешенные патрули безопасности и большинство легких патрульных машин, потому что их оружие не могло пробить их броню — они просто пронеслись мимо них прямо по пусковым установкам "Шахаб".

Мария Рикардо обнаружила первые цели, группу из четырех пусковых установок "Шахаб-2", расположенных примерно в двухстах ярдах друг от друга в небольшом овраге, с их ракетами, уже поднятыми на стартовую позицию. “Джекпот”, - торжествующе воскликнула она. “Четыре шахаба готовы к стрельбе”. Она знала, что около дюжины солдат и, по крайней мере, одна легкая машина преследовали ее, но ей было все равно. Рикардо просто опустила свое электромагнитное рельсовое ружье к бедру, зафиксировала излучатель миллиметрового диапазона на прицеле ее шлема и выпустила по одному снаряду в каждого ТЕЛ. Она не стала ждать, чтобы увидеть, возымели ли ее выстрелы какой-нибудь эффект, потому что знала, что за короткий промежуток времени было много чего атаковать, но ей и не нужно было ждать — вскоре после прыжка она услышала четыре удовлетворительно громких взрыва позади себя, когда каждый ТЕЛ сдетонировал, разорванный на части двухфунтовыми вольфрамовыми пулями со сверхскоростной скоростью, которые она закачала в них.

“У меня тоже есть кое-что”, - доложил Чарли. “Два шахаба-3 теля. Похоже, они заправлены, но еще не подняты ”. Она выпустила по одной бронебойной гранате в каждую пусковую установку, затем осколочно-фугасный снаряд по машинам технического обслуживания и заправки, все еще находившимся поблизости. Она могла чувствовать, как пули из пулемета отскакивают от бронированной оболочки CID, но она игнорировала их. “Двигаемся дальше. Первый, как дела?”

“Я чувствую себя каким-то гребаным мифическим ангелом мщения, вот как это происходит, Три”, - ответил Хэл Бриггс. Он наткнулся на другую группу из трех "Шахаб-2", также на огневой позиции. Он выпустил бронебойные гранаты по двум пусковым установкам, в результате чего их ракеты опрокинулись и взорвались на земле. “Я покажу им, как это делается сейчас!” - выкрикнул он сквозь пылающие обломки вокруг него. Хэл подбежал к третьему ТЕЛУ, положил свои запасные рюкзаки рядом с ними, затем наклонился, схватил ТЕЛ и поднял. Вся пусковая установка и ракета опрокинулись на бок, смялись, как будто были сделаны из картона, разорвались и загорелись. Хэл подобрал свои запасные рюкзаки и убежал, пока они не взорвались. “Придите и схватите меня, ублюдки!” - прокричал он по радио. Он остановился, повернулся к солдатам иранской революционной гвардии, преследовавшим его, и торжествующе поднял рюкзаки. “Придите и схватите меня, придурки, потому что я иду за вами!”

“Кондор", выводите точку "Браво” из строя, как будто она скомпрометирована", - радировал Кай Райдон с космической станции "Армстронг". “Мы посылаем Дэшера в пойнт Фокстрот. ”Дэшер" - это наклонно-реактивный транспортный самолет MV-32 PAVE DASHER, который должен был прилететь, чтобы забрать четырех коммандос "Кондор". Реактивный вариант транспортника MV-22 Osprey с наклонным винтом, MV-32 был крупнее, быстрее, тяжелее вооружен и мог перевозить больше войск или оборудования. Он был тайно переброшен в Ирак для оказания помощи группе наземных операций Военно-воздушных сил, но теперь, когда самолеты Condor собирались оставить, MV-32 теперь было поручено забрать коммандос после их миссии.

Все четверо коммандос сообщили об успешных рейдах и чистых убийствах на данный момент ... но примерно на трех четвертях пути через свои цепи они увидели ракеты "Шахаб", поднимающиеся в небо. “Быстрее, ребята”, - приказал Хэл. “Мы позволяем некоторым уйти!”

“Вы не можете собрать их всех, одного”, - радировал Патрик из ситуационной комнаты Белого дома. “Делайте все, что в ваших силах. Я хочу, чтобы вы все вернулись целыми и невредимыми. Помните, что вам нужно пройти еще три мили, чтобы добраться до Фокстрота. Следите за своими боеприпасами и батареями ”.

На БОРТУ "ХЭДБЭНГЕРА" ПЯТЬ-НОЛЬ,

Над ВОСТОЧНЫМ ИРАКОМ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Прозвучал звуковой сигнал, и на дисплее суперкокпита командира миссии появился мигающий значок. “Ракеты в воздухе”, - объявил бригадный генерал резерва ВВС Дарен Мейс. Мейс был офицером по оперативным вопросам и заместителем командующего воздушными силами на резервной авиабазе Баттл Маунтин. Штурман-бомбардир с двадцатичетырехлетним стажем Военно-воздушных сил взволнованно наклонился вперед в своем катапультном кресле. “Похоже, Четыре-Ноль засек несколько запусков ракет”. Он быстро обозначил ракеты, идентифицированные как баллистические ракеты "Шахаб-3", на экране. “Вот тебе и штурвал, Маргарет. Идите и достаньте их!”

“Понял, генерал”, - ответила капитан запаса ВВС Маргарет “Магз” Льюис. Она была более чем на двадцать лет моложе своего командира миссии, выполняя свое первое оперативное задание в составе Военно-воздушных сил, но она была опытным командиром самолета B-1B Lancer и знала, как заставить танцевать большой сверхзвуковой бомбардировщик. Но каждая минута на борту этого варианта ее любимого B-1, известного как EB-1C Vampire, была для нее наслаждением.

Три бомбовых отсека изящного сверхзвукового бомбардировщика "Вампир" были полностью загружены для этой миссии прикрытия. Передний и средний бомбовые отсеки были объединены в один и содержали поворотную пусковую установку с восемью противоракетами воздушного базирования ABM-3 Lancelot. Напоминающая зенитную ракету Patriot, "Ланселот" была разработана для уничтожения баллистических ракет на разгоне, на полпути или в конечной фазе. У него была дальность действия почти в сто миль, максимальная скорость шесть махов и высокоточный радар самонаведения, а также наведение с помощью мощного атакующего радара бомбардировщика "Вампир".

Кормовой бомбоотсек "Вампира" был загружен четырьмя крылатыми ракетами AGM-177 "Росомаха". 2000-фунтовое оружие имело небольшой турбореактивный двигатель, максимальную скорость всего 300 узлов и максимальную дальность действия всего 50 миль. Но крылатая ракета была особенной из-за ее трех оружейных отсеков, каждый из которых содержал различные типы суббоеприпасов — противобронирующие, противопехотные и кассетные бомбы, поражающие зону поражения, — а также ее излучатели миллиметрового диапазона и инфракрасного излучения, которые могли определять местоположение, идентифицировать, отслеживать, атаковать, оценивать и даже повторно атаковать свои собственные цели. Наконец, крылатая ракета "Маленькая Росомаха" смогла поразить последнюю цель, прежде чем у нее закончится топливо, врезавшись в нее камикадзе и взорвав 50-фунтовую боеголовку.

На дисплее лазерной проекции перед Льюис была изображена последовательность квадратов, отклоняющихся вправо, и поэтому она управляла EB-1C Vampire до тех пор, пока значок самолета не оказался прямо внутри квадратов. Квадраты представляли собой маршрут “шоссе в небе”, рассчитанный штурмовыми компьютерами, чтобы вывести бомбардировщик в идеальную позицию для атаки, а графическая столбчатая диаграмма подсказывала ей, какую мощность установить, чтобы достичь оптимальной точки пуска вовремя, поэтому она нажимала на дроссели до тех пор, пока полосы не совпали. “Превосходно, капитан”, - сказал Дарен. “Около десяти секунд на исправление запуска ”Ладара"."

В нужное время автоматически активируется ЛАДАР вампира, или лазерный радар. “ЛАДАР” использовал высокоскоростные лазерные лучи электронного сканирования, чтобы быстро и с очень высокой точностью "нарисовать" изображение всего, что находится в небе, на земле или даже в космосе на расстоянии двухсот миль, представляя его на своих дисплеях supercockpit в невероятных деталях. “ЛАДАР повержен”, - сказал Дарен. “Ракеты "Ланселот" отсчитывают время ... десять секунд ... Двери открываются ... Ракета один уходит ... ракета два уходит ... двери закрыты. Хорошо, мы переносим цели на пусковые установки.”

Экран оповещения изменился, и Льюис развернул бомбардировщик, чтобы следовать за ним. Она могла бы легко позволить компьютеру управлять атакующими запусками, но это был настоящий бой, а не испытательный полет, и она действительно наслаждалась собой. “Приближаюсь к точке выброса ... пятнадцать секунд ... десять секунд, двери открываются ... Ракета номер один уходит ... ракета номер два уходит, двери закрываются. Ладно, Маги, поворачивайте налево, возвращайтесь на орбиту патрулирования, а я посмотрю на район цели "Росомахи". Мы проверим состояние нашего топлива, как только выберемся из Ирана ”.

Ракеты “Ланселот”, похожие на зенитные ракеты Patriot PAC-3 наземного базирования, направились к "корзине" перехвата, используя информацию о курсе и высоте, загруженную с бомбардировщика "Вампир" за мгновение до запуска. Ракета получала обновления курса во время полета от коротких очередей "ЛАДАРА" Вампира и по каналам передачи данных, полученным со спутников и других атакующих, отслеживающих ракеты "Шахаб-3". За две секунды до достижения “корзины” перехвата импульсно-доплеровский радар Ка-диапазона в носовой части ракеты "Ланселот" активировался, немедленно обнаружил Shahab-3 и перешел к точному уничтожению.

Крылатые ракеты "Росомаха" аналогичным образом направились в район своего патрулирования по навигационной информации с бомбардировщика "Вампир". Выйдя на орбиту патрулирования, ракета активировала свои радары миллиметрового диапазона и инфракрасные датчики визуализации и начала передавать подробные изображения района цели. Радары миллиметрового диапазона обнаруживали, оценивали, а затем точно измеряли любые твердые металлические объекты в районе цели и сравнивали объекты с каталогом объектов во внутренней памяти.

Когда он обнаружил предмет, который, как он думал, был ракетной установкой "Шахаб", он сообщил об этом команде "Вампир". “У нас есть пара пусковых установок”, - объявил Дарен. Он переключил дисплей своего суперкоккита на инфракрасное изображение. Конечно же, это была транспортно-пусковая установка с только что опущенной подставкой для установки ракет и маневрирующим рядом с ней транспортным средством перезарядки, готовым загрузить другую ракету. С другой стороны пусковой установки находился бензовоз, готовый заправить ее. “Готовлю Росомаху к атаке”.

Дарен ввел команды в компьютеры управления ракетой, и ракета "Росомаха" покинула орбиту патрулирования и направилась к пусковой установке. Ракете потребовалось около шести минут, чтобы достичь места. При пролете над местом запуска он выбросил несколько небольших канистр из одного из своих бомбовых отсеков, стабилизированных парашютом. В каждом контейнере был инфракрасный датчик, который определял и фиксировал тепло, исходящее от пусковой установки и служебных машин. На заранее определенной высоте над землей канистры сдетонировали, выпустив раскаленные добела куски расплавленной меди, летящие со скоростью звука, которые легко пробили моторные отсеки каждого транспортного средства, вызвав взрывы и пожары, которые быстро уничтожили их. Затем ракета "Росомаха" развернулась и направилась обратно на орбиту патрулирования, чтобы дождаться дальнейших инструкций по атаке.

Вернувшись на орбиту патрулирования над Ираком к востоку от Киркука, Мейс и Льюис проверили свои системы и состояние топлива. “Кондиционер включен”, - сказала Маргарет. Она все еще управляла самолетом вручную, и Дарен должен был признать, что она была хороша — она могла проверять свои переключатели, запас кислорода и все свои приборы и по-прежнему поддерживать полет "Вампира" на плаву.

“Здесь все в зеленых тонах”, - сказал Дарен. “Один из "Росомах" был сбит, но другой все еще находится на орбите патрулирования и имеет около половины своих суббоеприпасов. У нас все еще есть две Росомахи и шесть Ланселотов. Ты молодец, Магс. Ты хорошо управляешься с самолетом ”.

“В реальной жизни это проще, чем миссии, которые у нас есть в симуляторе”, - прокомментировал Льюис, делая глоток апельсинового сока. “Это похоже на большую видеоигру, за исключением того, что я управляю сверхзвуковым реактивным самолетом весом более четырехсот тысяч фунтов стоимостью в миллиарды долларов вместо маленького игрового контроллера. Иногда я забываю, что мы в зоне боевых действий ”.

“О, это достаточно реально — никогда не забывай, где ты находишься и что делаешь”, - предостерег ее Дарен. “В ту минуту, когда ты успокоишься, что-нибудь подскочит и укусит тебя за задницу”. В его шлеме прозвучал сигнал тревоги, и он немедленно переключил свой многофункциональный дисплей на более широкий обзор северного Ирана, а затем снова увеличил изображение Тегерана.

“Еще "Шахаб-3" направляются на запад?”

“У нас в полете ракеты, но они направляются на восток-северо-восток в сторону Тегерана. Ублюдки стреляют в свой собственный народ! Похоже, что Нэнси тоже сегодня получит несколько уколов ”.

Над КАСПИЙСКИМ МОРЕМ ДВЕСТИ

В МИЛЯХ К СЕВЕРУ ОТ ТЕГЕРАНА, ИРАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Ракетный контакт, Хамадан, курс на северо-восток... Вторая ракета в полете, тот же курс!” Первый лейтенант резерва ВВС Грег “Хак” Дэннон взволнованно закричал. Дэннон был опытным вторым пилотом B-52, но, как и у многих экипажей на Баттл-Маунтин, это была его первая оперативная миссия. Он получил свое прозвище, потому что был похож на все рисунки Гекльберри Финна, которые кто-либо когда-либо видел, и выглядел таким же молодым. “Я... мы должны…Я имею в виду...”

“Расслабься, Хак, расслабься”, - сказала командир воздушного судна AL-52 Dragon бригадный генерал ВВС Нэнси Чешир, выпрямляясь в своем кресле, как будто только что пробудившись от дремоты. Пилот-ветеран была своего рода бионической собакой экипажа: несмотря на то, что членам экипажа разрешалось носить наушники во время полета на большой высоте, она всегда надевала летный шлем, перчатки и куртку для холодной погоды; всегда надевала кислородную маску, за исключением тех случаев, когда пила воду (и только воду), и всегда опускала прозрачное забрало; никогда ничего не ела на борту, и никогда в этом не была необходимости; и никогда не дремала на борту самолета, и никогда в этом не была необходимости. “Позвольте системам выполнять свою работу — вам нужно сохранять спокойствие и тщательно за всем следить”.

Чешир был командующим всем парком модифицированных бомбардировщиков B-52 Военно-воздушных сил на резервной авиабазе Баттл Маунтин, насчитывавшим в общей сложности шесть самолетов — все они были задействованы в операциях вблизи Ирана — плюс постоянно растущий парк из восьми беспилотных бомбардировщиков-невидимок QA-45C “Хантер”, проходивших заключительные летные испытания в Dreamland, прежде чем вступить в полную боевую готовность. Чешир, тихий и очень непринужденный летчик-испытатель, ставший командиром крыла, была первой женщиной-летчиком-испытателем в Dreamland, прежде чем ее выбрали командовать бомбардировщиками B-52 Военно-воздушных сил в Баттл-Маунтин.

Хотя она была проверена на каждом самолете под ее командованием в Баттл-Маунтин, плюс на каждом самолете, который летал в Dreamland за последние десять лет, ее любимым самолетом, безусловно, был AL-52 Dragon. Этот Dragon — единственный, кто пережил американскую катастрофу и контратаку Военно-воздушных сил над Россией — был последним вариантом бомбардировщика B-52, испытанного в Dreamland и развернутого в Battle Mountain. Первоначально Dragon использовался только как испытательный самолет, на борту которого было только одно оружие, но это было одно из самых мощных орудий, когда-либо использовавшихся с самолета: электронный лазер мощностью три мегаватта с плазменной накачкой. Управляемый зеркальной системой с адаптивной оптикой в носу, лазерный луч, выпущенный с "Дракона", имел максимальную дальность около трехсот миль и мог атаковать и уничтожать или выводить из строя цели в космосе, в небе и даже на земле.

“Убедитесь, что компьютер обозначил цели ... Вот, что означает этот символ, помните?” Нэнси подсказала своему командиру миссии. “Выполните быстрое сканирование на наличие любых других угроз — не думайте, что компьютер всегда будет выбирать правильные цели. Истребитель в сотне миль от нас всегда имеет приоритет ...”

“Истребитель? Где?”

“Просто пример, Гек”, - терпеливо сказала Нэнси. Блин, этот парень был пугливым — ему нужно было либо совершить еще несколько боевых вылетов, либо поваляться в сене. “Компьютер наведения запрограммирован на то, чтобы сначала атаковать баллистические ракеты, но если истребитель находится поблизости, даже если он далеко, в моей книге это более серьезная угроза. Вы также хотите убедиться, что она не обозначила никаких дружественных самолетов или ракет. Система хороша, но она не надежна. Понимаешь?”

“Да, мэм”.

“Простое "да" - это хорошо, Гек”, - сказала Нэнси. Ей было чуть за сорок, но эти молодые ребята в полиции сегодня иногда заставляли ее чувствовать себя намного старше. “Ладно, похоже, что путь свободен, и у Дракона есть две цели высшего приоритета. Эта индикация, — она указала на верхний левый угол дисплея с суперкокпитом Дэннона, — сообщает вам, что лазер наведения уже зафиксировался на обеих ракетах и измерил их и окружающую атмосферу для компенсации ослабления. Дракон делает это автоматически, но не постоянно , если вы не прикажете ему. Будет ли он автоматически запускать основной лазер?”

“Нет ... Я имею в виду, да, потому что мы дали согласие and...no подожди...”

“Ты был прав в первый раз, Гек: нет, обычно основной лазер не срабатывает автоматически”, - сказала Нэнси, начиная понемногу терять терпение. Она всегда настаивала на том, чтобы летать с самыми неопытными членами экипажа, но иногда их неопытность и вызванная нервозностью немота раздражали ее. “Человек в курсе событий, помнишь? У вас должно быть согласие, контрольный список перед атакой, заполненный обоими членами экипажа, блокировка наведения вручную или автоматически, и вы должны отдать приказ открыть огонь. Единственным исключением является отказ обоих дисплеев supercockpit или другие серьезные неисправности, когда Дракон переходит в режим самообороны. Система будет...”

“Э-э, мэм, разве... разве мы не должны атаковать сейчас?”

“Сколько времени полета ракеты осталось до столкновения, Гек?”

Дэннон проверил свой дисплей. “Э-э... одна минута сорок одна секунда”.

“Правильно. И какова наша дальность поражения цели?”

“Сто девяносто три морские мили”.

“Хорошо. И какова скорость света?”

“Сто восемьдесят шесть тысяч миль в секунду”.

“Правильно. И как долго длится типичное лазерное воздействие?”

“Шесть секунд по цели размером с межконтинентальную баллистическую ракету - немного меньше для тактической баллистической ракеты - плюс время поворота башни и наведения зеркала. Всего около десяти секунд.”

“Хорошо. Итак, сколько времени потребуется нашему лазерному лучу, чтобы поразить и уничтожить ”Шахаб-2", если предположить, что это была цель класса МБР?"

Дэннон сделал паузу, но лишь на мгновение: Нэнси была очарована феноменальной способностью парня производить сложные вычисления в его голове. “Десять целых ноль десятых-ноль один-ноль пять секунд”.

“Так куда ты спешишь, Гек?” Спросила Нэнси. “Ты должен расслабиться, МС”. Она игриво похлопала его по плечу, чувствуя напряжение в его мышцах. Он был безнадежен. “Ладно, Гек, убивай лохов”.

Дэннон глубоко вздохнул и коснулся зеленой программной клавиши “АТАКА” на своем дисплее supercockpit. “Атака начинается, остановить атаку”, - произнес компьютер, и программная клавиша превратилась в красную кнопку “ОСТАНОВИТЬ АТАКУ”. Секундой позже они почувствовали легкое урчание под ногами, когда зеркальная турель в носовой части АЛ-52 открутилась, нарушив воздушный поток вокруг самолета. Не было никаких других признаков того, что атака началась — ни крутых научно-фантастических лазерных звуков, ни луча света, рассекающего небо, только маленький мигающий индикатор “L” на их дисплеях supercockpit. Секундой позже буква “L” перестала мигать, когда компьютер переориентировался на вторую ракету, а затем “L” начала мигать еще раз. Наконец они услышали, как турбулентность загрохотала у них под ногами, когда турель убралась сама.

“Ракеты уничтожены”, - сказала Нэнси так спокойно и самоуверенно, что Дэннон посмотрел на нее, чтобы убедиться, что у нее гипоксия или она в полубессознательном состоянии. “Хорошая работа, Гек”. Она расширила диапазон на их дисплеях supercockpit, чтобы проверить наличие каких-либо дополнительных запусков. Ничего не было обнаружено, поэтому она откинулась на спинку своего места. “Чувак, я люблю эту работу”.

На ТЕРРИТОРИИ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ От

ХАМАДАН, ИРАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Это были самые волнующие двадцать минут в его жизни, подумал Хэл Бриггс, продолжая пробежку по назначенному кругу. Еще одна стартовая площадка "Шахаб-2", примерно в трех милях впереди, и он мог бы направиться к точке эвакуации. Он уничтожил около шестнадцати пусковых установок и десятки других транспортных средств с помощью оружейных рюкзаков невероятного кибернетического пехотного устройства, а несколько просто благодаря силе и скорости самого подразделения CID — и он был уверен, что убил нескольких солдат Революционной гвардии, с которыми столкнулся на стартовых площадках или по пути, просто напугав их до смерти.

“Кондор Один”, Один", - вызвал полковник Кай Райдон с борта космической станции Армстронг по защищенной спутниковой связи.

“Продолжай, Один”, - ответил Хэл.

“Ты выглядишь так, будто веселишься больше, чем можно позволить человеку, сынок”.

“Я должен был купить себе одну из этих штуковин много лет назад!” Хэл радостно воскликнул.

“Ну, у меня есть для тебя подарок, Один, так что не трать все свои боеприпасы или энергию — я думаю, мы нашли лазер”.

“Отлично! Загружайте меня, и я займусь этим ”. Несколько секунд спустя Хэл изучил маршрут к новой цели. Это было на военном аэродроме примерно в двадцати милях к востоку от Сейфа, в двадцати милях к северо-востоку от Хамадана, к западу от города Кабудар Аханг. Это был очень большой комплекс с двумя параллельными взлетно-посадочными полосами длиной в три мили и одной взлетно-посадочной полосой длиной в две мили, примерно перпендикулярной первой. Спутниковые снимки показали зону оповещения “Рождественская елка” на северной стороне с ангарами для восьми истребителей; большую зону хранения оружия на северо-восточной стороне; и основную часть базы на восточной стороне с казармами и жильем для нескольких тысяч личного состава и рампой для примерно сотни самолетов.

“Посмотри на большую облицовку с юго-западной стороны, Первый”, - сказал Рейдон. На юго-западной стороне базы, на полпути вдоль самой южной параллельной взлетно-посадочной полосы, находилась большая стоянка для самолетов, окруженная земляными и песчаными стенами высотой двадцать футов. “Они допустили ошибку и включили радар как раз в тот момент, когда один из наших разведывательных спутников пролетел над головой и получил прямой пеленг на него — радар установлен на парковке возле этого здания к юго-западу от фасадов. Мы получили несколько отличных фотографий транспортных средств на облицовке, и я думаю, что это лазер. Похоже, они сделали бездельную дорогу мобильной. Генезис, ты смотришь на эти фотографии?”

“Подтверждаю”, - ответил Патрик Макланахан из ситуационной комнаты Белого дома. “Я загружаю фотографии на монитор с более высоким разрешением, чтобы увеличить изображение и изучить его поближе. Но ты мог бы быть на что-то похож, Один. Если бы они сделали лазер Кавазня мобильным, они могли бы установить его в любом месте на земле и угрожать им любому самолету и любому спутнику, и его было бы невозможно обнаружить. Но я также обеспокоен тем, что они ‘по ошибке’ включают радар — это может быть уловкой, чтобы заманить нас в ловушку ”.

“Мы будем на позиции примерно через девяносто минут, чтобы сделать снимок ISAR с умеренным наклоном”, - сказал Рейдон. “Через три часа я смогу нанести идеальный удар сверху. NIRTSats хороши, но нам нужно лучшее разрешение, чтобы быть уверенными ”.

“Мы не собираемся ждать три часа, ребята — я могу быть там через сорок минут или меньше”, - сказал Хэл. “Кондор-два, если ты готов к этому, я хочу, чтобы ты закончил мой круг. Осталась всего одна цель ”.

“Понял, один”, - подтвердил Брейкман. “Я переключаю свой канал на "Кондор-Один" ... Понял, я в пути”.

“Первый, это Третий, подождите”, - радировал Чарли Терлок. “Я прикрою тебя. Мне нужно осмотреть еще одну стартовую площадку, а затем я встречусь с вами. Второй и четвертый могут закончить свои круги, их заберут в Фокстроте, а затем встретимся в пойнт-Майке для exfil ”.

“Третий, я направляюсь к аэродрому, но я не собираюсь ждать”, - сказал Бриггс. “У меня есть один неполный и один полный рюкзак и батарейный блок. Похоже, что вся южная сторона аэродрома представляет собой широкое открытое пространство. Я иду внутрь”.

“Для меня это пахнет ловушкой, ребята”, - сказал Патрик Макланахан. “Я вижу всевозможные здания, овраги и ограждения к югу от ограждения по периметру — там может спрятаться целый бронетанковый батальон. Помните, что русские все это время помогали иранцам — с таким же успехом мы могли бы снова бороться с Холокостом в Иране ”.

“Кондор-один", это Жеребец Один-три, ” радировал Хантер Ноубл. “Я начинаю процедуры схода с орбиты и буду на земле через пятнадцать минут. Я буду перевооружен и снова поднимусь в воздух менее чем через час, а через тридцать минут после этого я размещу на этом месте группу спавов. Тебе не нужно рисковать — я справлюсь с этим за тебя ”.

“Отрицательно, один-один”, - сказал Хэл. “Я могу быть на месте к моменту вашего запуска. Я все утро надирал ирану задницу — я достану этот лазерный станок на завтрак и присоединюсь к вам вечером на озере на праздничном ужине со стейками ”.

“Кондор-один”, не стройте из себя героя", - передал Бумер по радио. “Я могу это вынести. Собирай свои войска и убирайся оттуда ко всем чертям”.

“Эй, жеребец, следи за своими манерами”, - сказал Хэл. Как только он увидел Брейкмана на своем электронном тактическом дисплее, направляющегося к последнему месту запуска Шахаб, он побежал к военному аэродрому Хамадан. “Я уничтожаю эту лазерную установку. Если я промахнулся или не все понял, ты можешь исправить это за меня — но я не промахнусь. Вместо этого побеспокойся о том последнем сайте Shahab-5, который ты пропустил. Договорились? ”Кондор-один" выбыл."

Хэлу Бриггсу потребовалось менее тридцати минут, чтобы добраться до авиабазы Хамадан. Вся южная сторона базы была покрыта полями люцерны, оливковыми и финиковыми садами, с несколькими каменистыми холмами, разбросанными повсюду — Хэл мог видеть забор по периметру базы с расстояния в пять миль. Сканеры на борту кибернетического робота-устройства пехоты обнаружили все хозяйственные постройки, ирригационные трубы и насосные станции, будки охраны, ограждение по периметру, мобильный радар и большое здание рядом с облицовкой, где был установлен мобильный лазер. Хэл смог сравнить последние снимки со спутника NIRTSat со своим телескопическим обзором фактического района и смог все сопоставить. “У меня хороший прицел в районе цели”, - радировал Хэл. “Я пока не вижу лазер, но я вижу радар и несколько солдат, которые охраняют это место. Проще простого, ребята. Вы, ребята, все это понимаете?”

“Мы получаем это, Первый”, - ответил Патрик. Данные датчиков из отдела уголовного розыска Хэла Бриггса передавались в сеть военно-воздушных сил и в "Силвер Тауэр", так что ими могли пользоваться практически все американские военные. “Я вижу несколько патрулей поблизости, и эти здания выглядят так, как будто в них могут разместиться несколько взводов и бронированных машин. Остальные подразделения "Кондора" завершили свой обход и ожидают прибытия в Фокстрот. Продержитесь двадцать минут, и они смогут присоединиться к вам, чтобы вместе атаковать этот район ”.

“За двадцать минут я разделаюсь с этими индюшками и буду в пойнт-Майке к тому времени, когда вы, ребята, прибудете”, - сказал Хэл. “Я иду внутрь. Встретимся у Майка. ”Кондор-один" выдвигается." Он в последний раз осмотрел местность, убедился, что его гранатометы заряжены и готовы к стрельбе, и бросился прочь.

Хэл мчался по полям и фруктовым садам со скоростью тридцать миль в час и через минуту был в пределах видимости ограждения по периметру. Его сенсоры засекли движение справа от него — легкая машина поддержки пехоты БМД российского производства, стреляющая в него из своих миниатюрных 7,62-миллиметровых спаренных пулеметов. Хэл выпустил один осколочно-фугасный снаряд и заставил его замолчать быстро и чисто…

... и он немедленно обнаружил и поразил еще две БМД слева от себя, причем один 70-миллиметровый танковый снаряд промахнулся в нескольких ярдах от него, а противотанковая ракета AT-3 просвистела всего в нескольких ярдах от его головы. Он набрал скорость, достигнув почти пятидесяти миль в час. Казалось, что БМД и их оружие стоят на месте. Он подбил другую БМД еще до того, как старый легкий танк советских времен смог выстрелить в него.

“На вас было направлено три российских бронетранспортера, один!” Патрик радировал. “Я думаю, это ловушка! Возвращайтесь оттуда и ждите остальных ”.

“Вертолеты!” - Крикнул Рейдон по командному каналу. “Два... три…четыре вертолета взлетают с базы, направляются в вашу сторону, Один!”

“Проваливай, Хэл!” - Крикнул Патрик по спутниковой связи. “Это ловушка! Убирайтесь оттуда!” Хэл мог бы начать собирать массы бронетехники и самолетов, приближающихся к нему, но он был полон решимости не допустить, чтобы лазерная установка осталась нетронутой. Еще две мили, менее трех минут при его текущей скорости, и он мог бы уничтожить каждое стоящее здание, транспортное средство или человека в пределах досягаемости от него…

Град высокоскоростных снарядов большой массы ударил в него с правой стороны, неожиданно опрокинув его. Это был первый раз за его короткое пребывание в качестве пилота CID, когда он когда-либо был на земле. Он не пострадал, и его системы казались полностью функциональными, но он был отключен — это было то, к чему он не привык. Он немедленно поднялся на ноги, заметил систему вооружения, которая поразила его — древнюю ZSU-23/4, счетверенную 23-миллиметровую мобильную зенитную установку, низко опущенную, чтобы поразить его, — и он выпустил в нее два осколочно-фугасных снаряда, начисто сбив ее с гусениц.

“Хэл, убирайся оттуда, сейчас же!” - Крикнул Патрик. “Мы можем захватить объект с воздуха! Убирайтесь!”

Хэл сделал еще одно сканирование и подумал, что обнаружил сам лазер внутри облицовки. Он напоминал мобильную ракетную установку "Шахаб-3", но был по меньшей мере в два раза больше, рядом стояли четыре служебных автомобиля с прикрепленными к ним кабелями. “Я держу лазер на прицеле, Генезис!” - Крикнул Хэл. “Дистанция менее одной мили! Я иду внутрь!”

“Хэл, я сказал, уходи!” - Крикнул Патрик. “У вас заканчиваются боеприпасы! Немедленно отступайте и меняйте рюкзаки! Сделай это, сейчас же!”

Хэл выпустил две осколочные, а затем две осколочно-фугасные гранаты по лазерному устройству ... что истощило запасы гранат в рюкзаке. Он приказал израсходованному рюкзаку упасть. Когда он бежал почти на максимальной скорости, он сбросил свой последний оставшийся рюкзак с гранатометом с руки на спину ... но бежал так быстро, что не смог застегнуть его на место. Он одним легким прыжком перепрыгнул ограждение по периметру базы и приземлился, низко пригнувшись, менее чем в трехстах ярдах от лазерной установки. Он поправил рюкзак, почувствовал, как он защелкнулся на месте, и получил хорошую индикацию “ГОТОВ” на своем электронном визоре. Он быстро прицелился в лазерный грузовик…

... и в этот момент он был сбит ракетой SA-19 “Grison” с российской самоходной машины ПВО 2С6М "Тунгуска". SA-19 была зенитной ракетой с радиолокационным наведением, выполнявшей второстепенную противотанковую роль. У него была двухступенчатая твердотопливная ракета с максимальной скоростью полмили в секунду и десятифунтовая осколочно-фугасная боеголовка с контактным неконтактным взрывателем лазерного срабатывания. Огромной силы удар сбил Хэла с ног и подбросил на двадцать футов в воздух.

“Хэл!” - Крикнул Патрик. “Ты меня слышишь? Хэл!”

“I’m…Я в порядке”, - сказал Хэл. Он видел и слышал несколько предупреждающих сообщений и звуковых сигналов, но его ошеломленный разум не мог разобраться в них всех. Он неуверенно поднялся на ноги. Он чувствовал, как пушечные снаряды осыпают его тело, но они не наносили и доли урона, поскольку…

... и в этот момент в него попала вторая ракета SA-19, выпущенная с расстояния менее полумили. Его унесло вверх тормашками в облаке огня и дыма. Он был все еще жив, но его электронное забрало было затемнено, и он едва мог слышать, не говоря уже о том, чтобы расшифровывать, все предупреждающие сигналы, пищащие и жужжащие в его шлеме. Он с трудом поднялся на четвереньки, пытаясь приказать системе CID устранить неисправности и позволить ему снова видеть. Еще один пушечный залп ударил ему в спину, и он почувствовал сотрясение, когда рюкзак с гранатометом разлетелся на части.

“Хэл, держись!” - Крикнул Патрик. “РАЗРУШИТЕЛЬ ПРОКЛАДОК уже в пути, через пять минут. Держись!”

“No...no не подходите сюда близко, ” выдохнул Хэл. Он не мог заставить ни одну из своих конечностей пошевелиться. Впервые с момента обучения и использования кибернетического пехотного устройства он почувствовал, что все это время действительно был человеком, сидящим внутри машины с гидравлическим приводом, а не бегущим, убивающим, разрушающим, мстящим суперменом. “В меня попала какая-то здоровенная пушка и ракета, я думаю, "Тунгуска". Это наверняка разорвет PAVE DASHER на мелкие кусочки. Не позволяй этому приблизиться сюда, Мук ”.

“Нет! Мы привлекаем вампиров! Они уничтожат всю систему противовоздушной обороны с помощью "Росомах", и "ПЭЙВ ДЭШЕР" сможет подлететь и забрать вас. Держись там, Хэл. Они всего в нескольких минутах ходьбы ”.

“Привет, Мук”, - слабо сказал Хэл. “У нас была адская поездка, не так ли?” Он мог слышать, как Патрик что-то кричит по спутниковой связи, но это тоже затихало, становясь темнее и слабее с каждым мгновением. “Мы вместе надрали кое-кому задницу, не так ли, босс? Я помню…Я помню, когда мы впервые встретились, Мук. Ты был невежественным капитаном, понятия не имевшим, что происходит и для чего тебя вызвали добровольцем. Я сжалился над тобой, чувак ”.

“Хэл! Ты меня слышишь?” он едва слышал крики Патрика. “Росомахи " отстают на шестьдесят секунд, а Дэшер - на три минуты! Держись там, приятель! Мы идем за тобой!”

“А теперь посмотри на себя, ты, жалкий миковский гений. Ты босс, Мук, гребаный гуру, которого боятся и ненавидят даже больше, чем самого старика Эллиота ”. Хэл заметил, что его электронный визор снова заработал, и он также обнаружил, что может приподняться на руках. Он посмотрел в сторону облицовки ... и увидел, что объект, который они приняли за лазер, уничтоживший Nano Benneton и XR-A9 Black Stallion, на самом деле был просто прицепом, загруженным стальными трубами. Они переместили лазер давным-давно, вероятно, сразу после того, как начали свои атаки на развернутые ракеты "Шахаб" "Сейфа", и установили на его место эту хитроумную приманку.

Руки Хэла потеряли всю свою силу, и он перевернулся на спину на твердой песчаной почве. Зенитная установка 2С6М "Тунгуска" находилась примерно в пятидесяти ярдах от него, ее спаренные 30-миллиметровые пушки и две заряженные ракетные установки SA-19 были нацелены прямо на него. Хэл использовал оставшиеся несколько ватт мощности, оставшиеся в роботе CID, чтобы поднять одну руку и показать "Тунгуске" средний палец правой руки ... за несколько секунд до того, как пушки открыли огонь и навсегда выключили его фары.

Спустя несколько секунд крылатая ракета "Росомаха" быстро уничтожила "Тунгуску" и всех других иранских защитников в радиусе пяти миль от места, а через несколько минут налетел наклонно-реактивный самолет MV-32 PAVE DASHER. Чарли Терлок сама выбежала из задней грузовой рампы самолета, быстро нашла измельченные останки и отнесла его на борт. С двумя крылатыми ракетами "Росомаха", обеспечивающими прикрытие от оставшихся защитников базы, MV-32 поднялся в воздух и направился на запад, к иракской границе.

ГЛАВА 9

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

“Ситуация в Иране намного сложнее и опаснее, чем изображают средства массовой информации, господин президент”, - сказал директор Центральной разведки Джеральд Виста. Он информировал президента и его команду национальной безопасности о недавних событиях в Иране, последовавших за операцией Макланахана накануне. “Кажется, что все СМИ показывают счастливых иранцев, празднующих разгром революционной гвардии. Но это не совсем так просто.

“Армия патрулирует улицы крупных городов, и с заката до рассвета действует комендантский час, нарушителей которого расстреливают на месте. Комендантский час был введен из-за сообщений о солдатах Революционной гвардии в штатском, а также о перемещениях из Аль-Кудса и нерегулярных формированиях комитета — религиозных и правительственных силовиках среди населения — бродящих по улицам, стреляющих в празднующих гражданских лиц и устраивающих засады на армейские патрули и контрольно-пропускные пункты. Уже поступают сообщения о террористах, джихадистах и исламских солдатах удачи, направляющихся в Иран со всего мира, чтобы помочь восстановить теократию.

“Генерал Бужази ввел военное положение в Иране, но сомнительно, что он контролирует более чем несколько кварталов в Тегеране, не говоря уже о контроле над всей страной”, - продолжала Виста. “Поступают сообщения о ссорах между Бужази, начальником военного штаба Ясини и членами различных бывших монархий Ирана”.

“Итак, у нас в Иране назревает мятеж и, возможно, гражданская война с участием трех сторон, - резюмировал президент, - при отсутствии консенсуса относительно того, кто должен управлять. Тем временем теократы, исламисты и старое правительство скрываются и могут появиться в любой момент. Это снова Ирак ”. Ни у кого не было никаких комментариев после этого последнего замечания — это было слишком ужасно, чтобы думать об этом. “Есть какие-нибудь идеи, где Мохтадж и высшее командование Революционной гвардии могут скрываться?”

“Тегеран был базой поддержки для всех ветвей власти, конечно, а Кум был выбран священнослужителями”, - объяснил Виста. “Мы проверим все крупные города, но я бы поставил свои деньги на Мешхед, на востоке, недалеко от туркменской границы. Мешхед - второй по величине город; это важный религиозный город из-за святилища Эмама Резы; и он обладает обширной военной инфраструктурой, потому что это был город, наиболее удаленный от боевых действий во время ирано-иракской войны. Население увеличивается в шесть раз во время ежегодного паломничества к святилищу, и это было бы простым способом набрать рекрутов и провезти контрабандой припасы.”

“Я не думаю, что мы в любом случае должны преследовать старое правительство, господин президент”, - сказал вице-президент Хершел. “Пусть Организация Объединенных Наций и иранский народ разбираются с этим”.

В Овальном кабинете закивали в знак согласия. “Меня это устраивает”, - сказал президент с явным облегчением. “Мы заверяем в нашей полной поддержке мирного урегулирования конфликта и полного восстановления демократических институтов и верховенства закона, бла-бла-бла”. Он потер глаза. “Я просто хочу, чтобы с этим иранским делом было покончено, и я, конечно, не хочу увязнуть в очередной ‘миротворческой’ миссии на Ближнем Востоке. Патрик? Всех твоих парней уже оттуда вытащили?”

“Как мы говорим, сэр”, - ответил Патрик. “Последний патрульный самолет должен дозаправляться над Персидским заливом на обратном пути в Диего-Гарсию. Но мы все еще не нашли тело капитана Леффертса или наше пропавшее оборудование ...”

“Как только мы установим контакт с Бужази или кем бы там ни был главный, мы будем уверены, что ожидаем, что они обнаружат Леффертса и наше оборудование и немедленно передадут их нам — это наименьшее, что они могут сделать за всю кровь и сокровища, которые мы потратили, помогая им”, - сказал президент. Патрик кивнул, но ничего не сказал. “Извини, если это не тот ответ, который ты ищешь, Патрик, но я думаю, нам нужно отступить, так что, надеюсь, там все успокоится”. Президент повернулся к министру обороны. “Джо, я думаю, что Военно-воздушные силы и флот могут следить за происходящим там — издалека, с большого расстояния. Я хочу отправить мальчиков Макланахана обратно в их песочницу ”.

“Мы, безусловно, можем, господин президент”, - сказал министр обороны Гарднер. “Я проинформирую вас и генерала Спаркса о моем плане позже этим утром”.

“Благодарю вас”. Президент снова повернулся к Патрику. “Сожалею о твоей потере, Патрик. Бриггс был с вами почти с самого начала, не так ли?”

“Да, сэр, он был. Он был хорошим другом и настоящим активом для всех в Dreamland и Battle Mountain ”.

“Я тоже сожалею о потере второго космоплана”, - сказал Президент. “Но ваши потери ничего не отменяют в той работе, которую ваши люди проделали над Ираном. Я хочу, чтобы вы передали мои поздравления и самую искреннюю благодарность всем там, в Неваде. Они взялись за тяжелую работу и справились блестяще”.

“Я сделаю это, господин президент, спасибо”, - сказал Патрик. “Но я все еще хочу затронуть будущую миссию по нанесению ударов на большие расстояния. Я все еще верю, что космос - это ответ, и я хотел бы ...”

“Держись, Патрик, держись”, - сказал президент. “Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя после боя, и я хочу услышать мысли и отчеты от всех, прежде чем я верну тему флота дальнего удара на передний план. Твои космопланы действовали хорошо, Патрик, но мы все равно потеряли две трети флота в бою. Мы должны быть готовы объяснить, почему, прежде чем Конгресс разрешит нам построить еще больше таких машин ”.

“Честно говоря, генерал, я бы сказал, что ваши модифицированные бомбардировщики B-1 и B-52 и эти роботы CID показали себя там исключительно хорошо”, - прокомментировал председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Уильям Гленбрук. “Может быть, вместо этого вам следует подумать о создании силы из этих штуковин”.

“Небольшой флот спутников и эта возрожденная космическая станция тоже преуспели”, - добавил советник по национальной безопасности Джонас Спаркс. “Мне нравилось сидеть в своем офисе, слушать и наблюдать за битвой, происходящей на экране моего компьютера. Ваши космопланы хороши, генерал, но, на мой вкус, они слишком высокотехнологичны.”

“Может быть, когда мы, старые пердуны, уйдем с дороги, ты сможешь продать их, Патрик, ” сказал президент, “ но пока у власти наше поколение, я думаю, нам придется найти что-то другое для полетов. Но сначала мне нужны отчеты всех, а затем мы возобновим это обсуждение. Что-нибудь еще?” Он не стал дожидаться ответа, а поднялся на ноги, побуждая всех остальных подняться. “Большое вам всем спасибо”.

Как обычно, вице-президент и начальник штаба задержались, пока все остальные выстраивались в очередь, чтобы уйти. Президент пожал руки всем, когда они уходили; Патрик, будучи самым молодым сотрудником самого низкого ранга, ушел последним. После того, как он пожал ему руку, президент сказал: “Я отправляю тебя обратно в Страну Грез, Патрик. Я поговорил с персоналом, и суть в том, что вы выставили слишком многих людей в плохом свете и, мягко говоря, наступили на пятки слишком многим, чтобы здесь была подходящая рабочая обстановка, даже если вы находитесь в подвале. Я не ожидаю, что ты будешь держаться подальше от неприятностей, но до двадцатого января постарайся держать меня в курсе событий, прежде чем начнешь поджигать мир, хорошо?”

“Конечно, господин Президент. Благодарю вас”.

“Я надеюсь, что у вашего сына и телетранслятора все в порядке. Позаботься о них обоих ”.

“Я так и сделаю, сэр”. Президент повернулся к Карлу Миндену, показывая, что закончил с Патриком; он намеренно также не повернулся к вице-президенту, предоставив ей также возможность удалиться, что она и сделала.

Вице-президент и Патрик шли вместе, не говоря ни слова, пока не достигли ее кабинета и не закрыли дверь. Она подошла к своему креслу в зоне совещаний в центре офиса, но Патрик не последовал за ней туда. “Патрик, я сожалею о Хэле”, - сказала она. “Он мне нравился. Он был хорошим парнем. Я хочу быть там, чтобы служить ему ”.

“Конечно. Спасибо. Он состоится в HAWC ”.

“С Эллиотом и всеми другими героями из того места. Хорошо. Это уместно ”. Наступила неловкая тишина. “Итак, вы направляетесь обратно в Страну Грез. Когда ты вернешься?”

“Я не вернусь, Морин”.

Она выглядела несчастной и немного смущенной, но не удивленной. Она опустила голову. “Как ты узнал?”

“О тебе и Джо Гарднере? Хэл обнаружил это”, - сказал Патрик. “Он расследовал все возможные утечки из Белого дома и Пентагона в офис сенатора Барбо. Я думал, это Минден, но Хэл знал, что это ты. Я думаю, он сказал мне, но я не — не мог — ему поверить.” Он повернулся к двери. “До свидания, мисс вице-президент. Хорошего дня”.

“Ты даже не собираешься спросить меня почему, не так ли?” Морин Хершел взорвалась. “Ты собираешься уйти и вернуться в пустыню Невада, даже не оглядываясь назад, несмотря на все годы, что мы были вместе. Это в значительной степени подводит итог нашим отношениям ”.

“Думаю, я знаю почему, Морин”, - сказал Патрик, по-прежнему не оглядываясь на нее. “Я думаю, я знал это с тех пор, как ты понял, что я не хотел бросать свою карьеру из-за моего больного сердца. Ты хотел, чтобы я был с тобой. Тебя не волновало, что уход с военной или государственной службы сделает меня несчастным ”.

“Ты ошибаешься, Макланахан”, - парировала Морин. “Это было задолго до твоей истории с сердцем, задолго до того, как ты придумал свою собственную систему самоконтроля, на которую все купились. Это был полет на космоплане, тусовка в Стране Грез, пребывание там со своими мальчиками и девочками вместо того, чтобы хотеть быть со мной. Я хотел чего-то большего, чем отношения на полставки ”.

“Так ты выбрал Гарднера? Гарднер - ваш постоянный партнер…когда он не трахает Барбо, или свою жену, или десятки других женщин, которых он имеет на стороне ”.

“Но он был там ради меня”, - сказал Хершел почти умоляюще. “Это то, чего ты никогда не мог сделать — даже когда ты был со мной, ты всегда был где-то в другом месте. По крайней мере, Джо уделял мне внимание и обращался со мной так, как я нуждался в том, чтобы со мной обращались ...”

“И мы оба знаем, что это такое, теперь, не так ли?”

“Эй, бастер, не давай мне советов о том, как жить хорошей и пристойной жизнью!” Хершел сплюнул. “Мы оба знаем, как близко ты подошел к тому, чтобы оказаться в тюрьме до конца своей жизни! Даже президент Соединенных Штатов не может держать вас под контролем — но это не проблема президента, это ваша. Даже твой сын не может удержать тебя от ненужного риска своей жизнью или нарушения правил по твоим собственным эгоистичным, нигилистическим причинам ”. Это замечание, казалось, подействовало на Патрика как физический удар, и он открыл дверь офиса.

“Я с вами еще не закончил, мистер!” Хершел огрызнулся у него за спиной. “Ты жалок! Ты позор! Единственный, кроме вас, кто мог бы гордиться тем, что вы делаете, был Брэд Эллиот, и посмотрите, где он сейчас! ” Он все еще слышал, как она что-то кричала, когда он выходил из ее офиса и направлялся к выходу.

“Папа!” - услышал он мгновение спустя. Он даже не заметил своего десятилетнего сына Брэдли, сидящего в приемной. Он подбежал к нему и крепко обнял, затем попытался поднять его, как он всегда делал, когда они обнимались — Патрик знал, что еще немного, и он тоже сможет это сделать. “Мисс Паркс сказала, что вы были на встрече с президентом и вице-президентом. Можем ли мы их увидеть? Я хочу поздороваться ”.

“Не сейчас, Брэд. Они все заняты ”. Он выглядел немного удрученным, но кивнул. Они начали спускаться по лестнице к выходу. “Тебе уже довольно поздно вставать, здоровяк. Ты уже поужинал?”

“Да. Но у меня не было десерта. Можем ли мы пойти в "Эндрюс" на десерт? У них там самое лучшее мороженое”.

“Я думаю, слишком поздно для мороженого, Брэд. Но завтра утром мы отправимся в Эндрюс на завтрак. Как насчет этого?”

“Хорошо. Мы собираемся летать?”

“Да”.

“Где?” - спросил я.

“Назад в Лас-Вегас”. Он искал любой намек на волнение или разочарование, но на самом деле не увидел ни того, ни другого.

“А как насчет школы?”

“У тебя будет немного свободного времени, пока я не запишу тебя в школу в Лас-Вегасе”.

И снова, слабая реакция. Возможно, он привык к тому, что его переселили, у него было мало времени, чтобы попрощаться с друзьями, и ему приходилось сталкиваться с проблемой поиска новых друзей, точно так же, как миллионам других детей, родители которых были военными, приходилось сталкиваться с большей частью своей юности.

Они вышли из Западного крыла и направились к гаражу, не сказав больше ничего, кроме “спокойной ночи” офицерам секретной службы в форме. У Патрика не было причин бояться ходить по улицам округа Колумбия поздно ночью: со времен Холокоста в АМЕРИКЕ на улицах все еще было много федеральной и окружной полиции и даже немного Национальной гвардии, днем и ночью. Патрик почувствовал, что Брэд немного отстает. “Понеси меня, папа?” - спросил сонный голос.

Он не спрашивал об этом годами, а если и спрашивал, Патрику приходилось говорить “нет”. Брэдли не был тяжелым, но он был высоким, доставал Патрику до подбородка и почти доставал ему до рта, когда стоял рядом. По крайней мере, нести его было бы громоздко. Но он наклонился, поднял его и укачивал на руках. “Спасибо, папа”, - сказал Брэдли и сразу же заснул.

Возможно, впервые за долгое время Патрику было легко сосредоточиться на этой важной задаче, а не на десятках ожидающих его не менее важных.

ЭПИЛОГ

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА,

Над ВОСТОЧНО-ЦЕНТРАЛЬНОЙ ТУРЦИЕЙ

ТРИ ЧАСА СПУСТЯ

“Пересекаем иранский горизонт ... сейчас”, - сказал полковник Кай Райдон. Почти весь экипаж космической станции "Армстронг" парил рядом с техническими специалистами по радарам и дисплеями, когда мощные датчики станции начали прочесывать Иран своими сверхточными, мощными лучами высокого разрешения.

Иранская революционная гвардия в основном избежала разрушений в Тегеране. Были поражены только две ракеты "Шахаб-2", обе на авиабазе Дошан Таппех, что привело к относительно небольшим жертвам. Воздушно-боевыми силами было уничтожено или перехвачено в общей сложности восемнадцать ракет "Шахаб-2", плюс еще двадцать четыре ракеты "Шахаб-2" и двадцать ракет "Шахаб-3", нацеленных на цели на западе.

Но нужно было уничтожить еще одну ракету. Они получили указания от своих группировок NIRTSats, что третья оставшаяся ракета "Шахаб-5", базирующаяся вблизи Кермена на юге Ирана, готовится к запуску. Для военно-воздушных сил было слишком опасно посылать свои бомбардировщики, чтобы попытаться уничтожить бункер, и в этом районе не было доступных кораблей с обычными крылатыми ракетами. Была доступна только одна система вооружения, чтобы справиться с большой иранской ракетой.

“Экипаж, начинаем получать изображения стартовой площадки в Заранде”, - доложил Рейдон. “Генезис", ты принимаешь?”

“Подтверждаю, Один”, - ответил Дейв Люгер из командного центра в Стране Грез. “Мститель" уже одобрил казнь — без оружия”.

“Принято, Генезис”, - ответил Рейдон. “Тридцать секунд”. По мере приближения станции к целевому району и уменьшения угла обзора радара они могли различать больше деталей. “Похоже, дверь бункера открыта, банда”, - доложил Рейдон. “Экипаж, у нас есть разрешение. Оружие освобождено, батареи разряжены. Энн, разожги их”.

“Вас понял, полковник”, - ответила Энн Пейдж из модуля управления "Скайболтом". “Экипаж, внимание на станции, магнитные поля МГД оживают”. Свет ненадолго потускнел, а затем они услышали ритмичную вибрацию, распространяющуюся по всей станции.

В этот момент Рейдон увидел, как большой столб тепла вырвался вверх из иранской ракетной шахты, полностью закрыв им обзор. Оператор сенсора уменьшил изображение ... как раз вовремя, чтобы увидеть, как ракета "Шахаб-5" вылетает из бункера! “Запуск ракеты, запуск ракеты!” - крикнул техник. “Подтвержден запуск ракеты "Шахаб-5"... Сейчас отклоняюсь на юг, высота двадцать пять тысяч, дальность поражения пятнадцать миль ... Сенсоры подтверждают, что цель находится в северо-центральной части Индийского океана”.

“Ублюдки, они действительно запустили ракету по Диего—Гарсии”, - сердито сказал Рейдон. Он подплыл к пульту управления "Скайболта", чтобы убедиться, что радар и лазеры наведения зафиксированы на ракете "Шахаб-5", поднимающейся в атмосферу. “Энн, сделай мне большое одолжение и уничтожь этого сосунка для меня?”

“Ты понял, Кай”, - сказала Энн. “Экипаж, приготовиться к выпуску оружия”. Она нажала кнопку на своей консоли, которая привела в действие систему "Скайболт":

В лазерном модуле Skybolt два небольших ядерных реактора начали пропускать кусок расплавленного металла по непроводящей трубе, в середине которой было сильное электромагнитное поле. Когда металл достигал днищ реактора, он превращался в газ, который выбрасывал его обратно в другую сторону по трубе. Когда он отошел от головы, он снова превратился в твердое вещество, как только прошел магнитное поле, создав массивный заряд электричества, который был сохранен в конденсаторе. Когда пуля прошла по трубе и достигла другой головки реактора, она снова превратилась в газ и была перемещена в противоположном направлении, чтобы начать процесс заново. Генератор мог бы работать столетиями таким образом, абсолютно без движущихся частей.

МГД-генератор быстро набрал скорость, посылая мощные импульсы электричества через конденсаторы, пока они не заполнились, а затем сразу же выпустил энергию электронов в лазерную камеру. Эта последовательность происходила несколько тысяч раз в секунду, создавая мощные импульсы энергии электронного лазера, которые отражались вверх и вниз от магнитного лазерного усилителя, увеличивая его мощность еще больше, пока лазерный луч не достиг своей максимальной мощности, затем вылетел из усилителя в коллимационную камеру, чтобы сфокусировать луч, затем из модуля через направленное адаптивное зеркало и в космос.

Чем выше Шахаб-5 поднимался в атмосферу, тем более уязвимым он был для электронного лазерного луча. Сильный жар, сфокусированный точно на задней трети ракеты, где хранилось жидкое топливо первой ступени, прожег обшивку ракеты в течение трех секунд, после чего ракетное топливо взорвалось. Столб огня путешествовал по небу в течение нескольких секунд, разрастаясь по мере подъема, пока топливо полностью не сгорело.

“Цель уничтожена”, - доложил оператор радарного датчика. “Подтвержденное убийство”.

“Хорошая работа, Энн”, - сказал Рейдон. “Я очень впечатлен. Ты точно знаешь, как готовить ”.

“Я чертовски права, Кай”, - сказала Энн. “Чертовски верно, я понимаю”.

МЕШХЕД, ИРАН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Ракета уничтожена — менее чем через минуту после запуска”, - прокомментировал российский генерал Кузьма Фурзиенко, начальник штаба Военно-воздушных сил Российской Федерации, качая головой в ответ на сообщение, поступившее посредством защищенного текстового сообщения с российского корабля-разведчика в Аравийском море. “Потрясающе. Довольно удивительно”.

“Я рад, что вы впечатлены, генерал!” - парировал аятолла Хасан Мохтадж, исполняющий обязанности президента и Верховного лидера Ирана. “Это была баллистическая ракета стоимостью в полмиллиарда долларов, которая была только что уничтожена ... и по вашей просьбе! Я надеюсь, вы понимаете, что ваше правительство собирается полностью компенсировать нам затраты!”

“Ты получишь справедливую компенсацию, Мохтадж ... Тебе просто ничего не заплатят”, - сказал Фурзиенко.

“О? Как же тогда?”

“Помогая сохранить ваши задницы в живых”, - сказал генерал.

“Сначала мы бесплатно передаем вам тело их коммандос, робота-машину и оборудование с их космоплана, а затем мы тратим нашу самую совершенную ракету на испытательный полет для вас, и нам не заплатят? Это просто нечестно, генерал.”

“Мы можем просто отвести наши войска обратно в Россию и оставить вас на произвол судьбы”, - сказал Фурзиенко. “Это достаточно справедливо для тебя?” Мохтадж открыл рот, но ничего не сказал. “Кто уничтожит тебя первым, если мы уйдем, священник? Бужази? Принцесса Кагева и ее последователи? Американцы? Израильтяне? Ваши коллеги-иранцы? Так много врагов, так мало защиты. Подумай об этом, прежде чем снова заговоришь со мной таким тоном, священник.” Мохтадж возмущенно сглотнул, но ничего не сказал. Русский пристально посмотрел на него, затем поднял трубку своего защищенного телефона и стал ждать зашифрованного соединения. “Генерал Фурзиенко слушает, сэр”.

“Как все прошло, генерал?” Спросил президент России Леонид Зевитин.

“Американцы заглотили наживку, как вы и предсказывали, сэр”, - сказал Фурзиенко. “Мы просто ждали, пока не убедились, что космическая станция Армстронг окажется в хорошей позиции для атаки, затем Мохтадж дал команду "Пасдарану" запустить ракету "Шахаб-5” над Индийским океаном".

“На самом деле вы не нацеливали его на Диего Гарсию, не так ли, генерал?”

“Это произошло бы в Индийском океане, но далеко от острова, вскоре после запуска второй ступени — это выглядело бы как неудачный запуск”.

“Есть ли шанс, что ракета была сбита одним из их бортовых лазеров?”

“Их единственный известный самолет AL-52 прекратил патрулирование к северу от Тегерана и дозаправляется где-то над Персидским заливом”, - сказал Фурзенко. “Мы знаем, что у них есть один или два летающих самолета 747 AL-1 airborne laser, но мы считаем, что если они в рабочем состоянии, то их оставили охранять родину и они не были частью операции Макланахана в Иране. Наши корабли пикетирования не обнаружили никаких других самолетов в этом районе, хотя их бомбардировщики-невидимки могли проскользнуть мимо нас. Мы получим телескопические инфракрасные фотографии космической станции, которые должны подтвердить, что лазер ”Скайболт" выстрелил, но я уверен, что именно "Скайболт" уничтожил "Шахаб-5 ".

“Итак, Мартиндейл снова воскресил космический лазер”, - сказал Зевитин. “Это серьезное нарушение Договора по космосу и явная и серьезная эскалация военных действий по всему миру. Соединенные Штаты снова милитаризировали космос ”.

“Согласен, сэр. Это требует быстрого реагирования ”.

“И она будет одна, генерал”, - сказал Зевитин. “Я гарантирую это. Что с нашим подразделением ”фанар"?"

“Фанар был изъят из сейфа сразу после того, как мы уничтожили космоплан”, - сказал Фурзиенко. “Мы оставили ее радар наблюдения на месте и поставили трейлер-приманку на месте, оба из которых американцы уничтожили. Но лазер находится на пути сюда, в Мешхед, под усиленной охраной. Мы отправим его обратно в Россию прямо сейчас ”.

“Очень хорошо, генерал, очень хорошо”, - сказал Зевитин. “Соберите свои анализы и отчеты после удара и доложите мне как можно скорее, и мы спланируем следующий шаг России против нового агрессивного президента Мартиндейла и его ручного бульдога, генерала Патрика Шейна Макланахана”.

“Наканец!” Радостно сказал Фурзиенко. “Наконец-то!”

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Джанет и Брайану Рейдон, Линде и Ричарду Оффердал за их щедрость.

Спасибо астронавту Майку Маллейну, автору книги "Верхом на ракетах": Возмутительные истории астронавта шаттла (Нью-Йорк: Скрибнер, 2006), Томас Д. Джонс, космонавт и автор полный идиот руководство НАСА (Нью-Йорк: Альфа, 2002) и небо доступности: астронавта мемуары (Нью-Йорк: Харпер Коллинз, 2006), за помощь в понимании чудеса и опасности космического полета и за свои мысли и мнения по военному использованию космоса.

Спасибо организаторам, спонсорам, участникам и докладчикам, с которыми я познакомился в 2006 году на Международном симпозиуме по персональным космическим полетам, проходившем в Лас-Крусесе, Нью-Мексико, в рамках уикенда X-Prize Cup, демонстрирующего и награждающего новейшие достижения в технологии частных космических полетов. Я особенно хочу поблагодарить Патрисию К. Хайнсу, Лоуэллу Кэтлетту и Томасу Бертону за их гостеприимство и помощь.

Я также хотел бы поблагодарить Энди Тернейджа, исполнительного директора Ассоциации исследователей космоса, за его поддержку, а также членов ASE (всем которым пришлось совершить хотя бы один оборот вокруг Земли) Джея К. Баки-младшего, Томаса Джонса и доктора Джона-Дэвида Ф. Бартоу, с которыми мне посчастливилось пообщаться на симпозиуме и получить некоторое “закулисное” представление о жизни и работе в космосе.

Ваши комментарии приветствуются! Посещение www.AirBattleForce.com или напишите мне по электронной почте на readermail@airbattleforce.com . Возможно, у меня нет времени отвечать, но я читаю каждое электронное письмо.

Об авторе

Бывший капитан ВВС США ДЕЙЛ БРАУН родился в Буффало, штат Нью-Йорк, и сейчас живет недалеко от озера Тахо. Ударная сила - его девятнадцатый роман. Он окончил Пенсильванский государственный университет по специальности "История Западной Европы" и получил комиссию ВВС США в 1978 году. Он все еще служил в ВВС, когда написал свой нашумевший первый роман "Полет старого пса". С тех пор он написал ряд бестселлеров New York Times, в том числе, совсем недавно, План атаки, Акт войны и Острие битвы .

Дейл Браун

Цена долга

Преданность

"Цена долга" посвящена людям, которые действительно находятся на грани, как географически, так и эмоционально: гражданам бывших советских прибалтийских и восточноевропейских государств, которые находятся на западной периферии России. Им не привыкать находиться под контролем возрождающегося и агрессивного русского медведя, и они, естественно, обращаются за помощью к Западу, чтобы избежать повторного поглощения. Но если Запад неспособен, нерешителен или просто отказывается помогать, у них мало выбора, кроме как объединиться и сражаться, пока не придет помощь.

Эта история также посвящена тем, кто сражается на новейшем, самом важном и наименее понятном поле битвы в мире : мире компьютеров и сетей. Потребуется новое поколение кибервоинов, чтобы сражаться на этом поле битвы, и нам как нации нужно сделать гораздо больше, чтобы подготовить нашу молодежь к борьбе и победе в киберпространстве.

Состав персонажей

АМЕРИКАНЦЫ

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, президент Соединенных Штатов Америки

ЭДВАРД РАУХ, советник президента по национальной безопасности

КАРЕН ГРЕЙСОН, государственный секретарь

ЛЮК КОЭН, глава администрации Белого дома

ДЖЕЙМС БЬЮКЕНЕН НЭШ, директор ЦРУ

СКОТТ ФАЙЕРСТОУН, адмирал ВМС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

РЭЙМОНД САТТЛЕР, специальный агент Федерального бюро расследований

КРИСТИН ВУРХИЗ, аналитик разведки, Национальное агентство геопространственной разведки

ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ И ОТПРЫСК

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент Scion, бывший президент Соединенных Штатов Америки

БРЭД МАКЛАНАХАН, пилот кибернетического пехотного устройства (CID) и пилот XCV-62 "Рейнджер", эскадрилья "Железный волк"

ПАТРИК МАКЛАНАХАН, пилот кибернетического пехотного устройства (CID), подразделение наземных операций эскадрильи "Железный волк", бывший генерал-лейтенант ВВС США (в отставке).

УЭЙН “ВЖИК” МАКОМБЕР, командир подразделения уголовного розыска эскадрильи "Железный волк", бывший майор Командования специальных операций ВВС США (в отставке).

ИЭН ШОФИЛД, командир подразделения глубокого проникновения "Железный волк", бывший капитан Канадского полка специальных операций

САМАНТА КЕРР, оперативник, разведывательный отдел Scion

МАРКУС КАРТРАЙТ, оперативник, Разведка потомков

ДЭВИД ДЖОНС, оперативник, разведка потомков

ЭНДРЮ ДЭВИС, подразделение глубокого проникновения "Железный волк", бывший сержант Сил специального назначения армии США

МАЙК КНАПП, подразделение глубокого проникновения "Железный волк", бывший сержант Сил специального назначения армии США

КРИС УОКЕР, подразделение глубокого проникновения "Железный волк", бывший сержант Сил специального назначения армии США

SKY MASTERS AEROSPACE INC.

ХАНТЕР “БУМЕР” НОУБЛ, доктор философии, руководитель отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters Aerospace Inc.

ЧАРЛИ ТЕРЛОК, специалист по кибернетическим устройствам пехоты (CID), бывший капитан Национальной гвардии армии США

ДЖЕЙСОН РИХТЕР, полковник армии США (в отставке), доктор философии, главный исполнительный директор

ТОМ РОДЖЕРС, специалист по дистанционному пилотированию

РОССИЯНЕ

ГЕННАДИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ ГРЫЗЛОВ, президент Российской Федерации

СЕРГЕЙ ТАРЗАРОВ, глава администрации президента

ГРЕГОР СОКОЛОВ, министр обороны

ВИКТОР КАЗЬЯНОВ, министр государственной безопасности

ДАРЬЯ ТИТЕНЕВА, министр иностранных дел

ИВАН УЛАНОВ, личный секретарь президента

ГЕНЕРАЛ-полковник ВАЛЕНТИН МАКСИМОВ, командующий Войсками воздушно-космической обороны

ИГОРЬ ТРУЗНЕВ, бывший президент Российской Федерации и бывший глава Федеральной службы безопасности (ФСБ), в настоящее время руководитель консалтинговой группы “Затмение”, частной шпионской фирмы

ГЕНЕРАЛ-майор АРКАДИЙ КОШКИН, начальник Управления Q ФСБ

ПОЛКОВНИК ВЛАДИМИР БАЛАКИН, начальник службы безопасности кибервойны Aerie компании Perun

МАЙОР ЛЕОНИД УСЕНКО, Специальное подразделение наблюдения Главного разведывательного управления (ГРУ)

КАПИТАН КОНСТАНТИН РУСАНОВ, Специальное подразделение наблюдения ГРУ

КАПИТАН АРТЕМ МИХЕЕВ, специальный технический офицер ГРУ

Полковник ЕВГЕНИЙ ПЕРМИНОВ, офицер связи ГРУ

АХМАД УСМАЕВ, полевой командир, Чеченская Республика

МАЙОР ПАВЕЛ БЕРЕЗИН, командир отделения, подразделение спецназа “Вымпел”

КАПИТАН АНДРЕЙ ЧИРКАШ, заместитель командира отделения, подразделение спецназа "Вымпел"

ТИМУР САЙТИЕВ, чеченский боевик

ЮРИЙ АКУЛОВ, бывший офицер ФСБ, в настоящее время оперативник консалтинговой группы "Затмение"

ИВАН БУДАНОВ, старший ядерный инспектор, Атомфлот

ДОКТОР НИКОЛАЙ ОБОЛЕНСКИЙ, справочник лаборатории программного обеспечения, Нижегородский научно-исследовательский институт радиотехники (ННИИРТ)

ГЕНЕРАЛ-майор ВИКТОР ПОЛИЧЕВ, Воздушно-космические силы обороны, старший военный помощник генерал-полковника Максимова

ТАРАС ИВЧЕНКО, бывший офицер ФСБ, в настоящее время оперативник консалтинговой группы "Затмение"

ГЕНЕРАЛ-майор КИРИЛЛ ГЛАЗКОВ, командующий V управлением ФСБ

ЛЕЙТЕНАНТ МИХАИЛ КУРИЦЫН, подразделение спецназа "Вымпел"

МАЙОР АЛЕКСЕЙ РЫКОВ, пилот истребителя Су-27

СЕРЖАНТ ИВАН АНАНКО, подразделение спецназа "Вымпел"

СЕРЖАНТ ДМИТРИЙ САВИЧЕВ, подразделение спецназа "Вымпел"

ЛЕОНИД ПЕРОВ, бывший офицер ФСБ, телохранитель Игоря Трузнева

КАПИТАН ФЕДОР ГОЛОВКИН, командир радиолокационного поста Кипиево

ПОЛКОВНИК РУСЛАН БАРЫШЕВ, пилот истребителя Су-50

КАПИТАН ОЛЕГ ИМРЕКОВ, пилот истребителя Су-50

ГЕНЕРАЛ-майор АНАТОЛИЙ КАВЕРИН, командующий 2-й бригадой воздушно-космической обороны

СТОЛБЫ

ПЕТР ВИЛЬК, президент Польши; бывший генерал польских ВВС и командующий 1-м крылом противовоздушной обороны

КЛАУДИЯ РЫБАК, премьер-министр

ЯНУШ ГЕРЕК, министр национальной обороны и заместитель премьер-министра

МАЙОР НАДЯ РОЗЕК, военный помощник президента Петра Уилка, прикреплена к эскадрилье "Железный волк" в качестве второго пилота и системного оператора XCV-62 Ranger

ГЕНЕРАЛ-майор МИЛОШ ДОМАНСКИЙ, сухопутные войска Польши

ПОЛКОВНИК ПАВЕЛ КАСПЕРЕК, пилот истребителя F-16 и командир 3-й тактической эскадрильи ВВС Польши

МАЙОР ДАРИУШ СТЕПНЯК, глава службы безопасности президента, Бюро правительственной охраны (BOR)

ЯРОШ ŁАВ РОГОСКИ, старший вице-президент, PKO Bank Polski

МАРТА СТАХОВСКАЯ, технический директор PKO Bank Polski

КАПИТАН ТОМАШ ЯГЕЛЬСКИ, пилот истребителя F-16, 3-я тактическая эскадрилья

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ИНСПЕКТОР МАРЕК БЖЕЗИ ŃСКИ, командующий силами национальной полиции Польши

ГЕНЕРАЛ-майор Чеслав МАДЕЙСКИ, заместитель командования Северного центра воздушных операций Альянса свободных наций (AFN)

КАПИТАН ЕЖИ КОНАРСКИ, Северный центр воздушных операций

МАРИУШ БРОДСКИ, старший следователь PKBWL, польского агентства по расследованию авиационных происшествий

КАРОЛЬ СИКОРА, сержант польского спецназа, прикреплен к подразделению глубокого проникновения эскадрильи "Железный волк"

РУМЫНЫ

АЛЕКСЕ ДУМИТРУ, президент Румынии

МАРКУ ПРОКА, начальник диспетчерской, Черноводская атомная электростанция, Второй энергоблок

НИКОЛАЕ ДЬЯКОНУ, старший оператор установки, Чернаводă Второй энергоблок

ИОН МОРАРЬ, старший оператор установки, Чернаводă Второй энергоблок

ВАСИЛЕ ЭНЕСКУ, координатор по чрезвычайным ситуациям, Чернавод ă Второе подразделение

СТРАНЫ БАЛТИИ

СЕРЖАНТ ЭДВАРДАС НОРЕЙКА, Государственная пограничная охрана Литвы

ПОЛКОВНИК РАЙНИС ЗАРИН Š, офицер разведки ВВС Латвии, прикрепленный к Северному центру воздушных операций AFN

СВЕН КАЛДА, премьер-министр Эстонии

ПОДПОЛКОВНИК ИНАР ТАММ, Военно-воздушные силы Эстонии

KALMAR AIRLINES

КААРЛЕ МАРККУЛА, капитан рейса 851

ТУОМАС СААРЕЛА, первый помощник, рейс 851

ПРОЛОГ

КОМПЛЕКС КИБЕРВОЙНЫ "ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА", РАСПОЛОЖЕННЫЙ В УРАЛЬСКИХ ГОРАХ, К востоку От ПЕЧОРЫ, РОССИЯ

КОНЕЦ ЛЕТА 2018

Более трехсот миллионов лет окруженные тишиной обширные внутренние ниши горы теперь наполнены размеренным топотом сапог и гулкими голосами. Строительные бригады, месяцами работавшие круглосуточно в жестоких условиях, вырезали сложную сеть туннелей и соединенных камер, пронизывая слои твердой породы, которые были древними еще в те времена, когда по земле бродили динозавры.

Окруженный вооруженными до зубов телохранителями, Геннадий Грызлов бодро шагал по ярко освещенному проходу, направляясь вглубь лабиринта, который его создатели назвали Гнездом Перуна. Он нашел выбор слова вполне уместным. Перун был древнеславянским богом войны, огня и гор, прославившимся тем, что метал молнии из облаков, подобных тем, которые так часто окутывали зазубренный ледяной пик, возвышающийся на две тысячи метров над их головами.

Часовые в толстых пальто и меховых шапках вытянулись по стойке смирно, когда Грызлов проходил мимо, с размахом выставляя оружие и стуча начищенными до блеска ботинками. С плохо скрываемым весельем сорокадвухлетний президент Российской Федерации взглянул на невысокого мужчину, невозмутимо шагавшего в ногу с ним. “Солдаты полковника Балакина кажутся дисциплинированными и бдительными, Кошкин. Я надеюсь, вы можете сказать то же самое о своих сотрудниках из Директората Q?”

Генерал-майор Аркадий Кошкин кивнул. “Да, господин президент, я могу”, - уверенно сказал он. Его рот скривился в легкой улыбке. “Хотя я признаю, что одежда и манеры моих компьютерщиков, моих технических фанатов, иногда немного эксцентричны, их опыт и изобретательность замечательны. Оружие, которое они ковали для нас, доказывает это вне всяких сомнений ”.

Как и большинство старших офицеров Федеральной службы безопасности России (ФСБ), Кошкин носил гражданскую одежду, а не служебную форму. За толстыми стеклами очков блестели глаза, полные интеллекта и амбиций. Давным-давно он пришел к выводу, что кибервойна — использование компьютерных технологий как средства для атаки и разрушения жизненно важной инфраструктуры вражеской державы — была следующей настоящей революцией в военном деле. Сталкиваясь со скептицизмом и враждебностью со стороны недалеких и более традиционно мыслящих начальников, он годами работал, чтобы привлечь новообращенных в ряды растущих политических лидеров своей страны.

Теперь эти неустанные усилия приносили плоды. Ему было поручено командование новым и сверхсекретным подразделением в составе ФСБ. Организованное по личному приказу Грызлова Управление Q отвечало за все тайные кибервойны, проводимые за пределами границ России.

Они доехали до перекрестка и повернули направо, оказавшись у прочной стальной двери. Кошкин прижал ладонь к биометрической панели. Дверь распахнулась, открывая взору огромную комнату, заставленную стеллажами с компьютерами и другим электронным оборудованием.

На стенах зала преобладали плоские дисплеи. Силовые трубопроводы и волоконно-оптические кабели змеились к большому голому участку посреди выложенного плиткой пола.

Грызлов развернулся, оценивая все это. Он кивнул в сторону открытого пространства. “Это то, куда отправится ваш суперкомпьютер?”

“Да, господин президент”, - сказал Кошкин. “Это новая машина на Т-образных платформах, более быстрая и мощная, чем любая из их предыдущих разработок. Устройство будет установлено, протестировано и полностью заработает в течение нескольких недель ”.

“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. “А как насчет остальной части вашей инфраструктуры?”

“В основном завершена”, - заверил его Кошкин. Он достал планшетный компьютер и постучал по его маленькому экрану. Один из больших настенных дисплеев ожил, показывая подробную трехмерную схему комплекса "Обитель Перуна". Камера глубоко в сердце объекта светилась зеленым. “Все внутренние и внешние потребности в электроэнергии удовлетворяются компактным морским ядерным реактором KLT-40M мощностью 171 мегаватт. В результате этот комплекс фактически полностью отключен от сети, соединен с внешним миром только глубоко скрытыми и высокозащищенными линиями связи ”.

Российский президент кивнул. Он придвинулся ближе к дисплею, внимательно изучая его. “А ваши основные средства защиты?”

“Практически неприступен”, - ответил Кошкин. Он снова постучал по своему планшету, вызывая новую карту, на этой изображены узкие долины и крутые склоны, окружающие Обитель Перуна. “Взаимосвязанная сеть датчиков — ИК-камер, радаров, детекторов движения и тому подобного — гарантирует, что ни один враг не сможет приблизиться незамеченным ни по воздуху, ни по земле”. На большом дисплее загорелись красным другие области. “За сетью датчиков инженеры полковника Балакина установили плотные, тщательно замаскированные минные поля. Эти барьеры направят любых нападающих в зоны поражения, прикрытые противотанковым, пулеметным и минометным огнем из скрытых бункеров ”.

“А если враг атакует с воздуха?” - Спросил Грызлов с обманчивой мягкостью. До того, как возглавить высокорентабельные нефтяные, газовые и нефтехимические компании своей семьи, а затем заняться политикой, он был офицером военно-воздушных сил России. И по горькому личному опыту он знал, какой ужасающий ущерб могут нанести высокоточные бомбы и ракеты.

“Наши средства ПВО ближнего действия включают скрытые ЗРК и зенитные батареи во всплывающих огневых точках, расположенных высоко на горе над нами”, - ответил Кошкин. “Кроме того, генерал-полковник Максимов выполнил ваш приказ разместить перехватчики в Сыктывкаре, включая его первые действующие истребители-невидимки Су-50. У нас есть прямая защищенная связь с этими авиационными подразделениями, и истребители могут оказаться над головой через двадцать минут.”

Грызлов отступил от дисплея. Он похлопал низкорослого мужчину по плечу. “Отличная работа!Отличная работа!”

“Спасибо вам, господин президент”, - сказал Кошкин, пытаясь скрыть свое чувство облегчения. Во время публичных выступлений молодой, симпатичный российский лидер излучал обаяние, уверенность и спокойствие. Самые близкие к нему люди знали свирепый нрав и маниакальную, часто неконтролируемую ярость, которые скрывались за законом. Провал Геннадия Грызлова всегда влек за собой высокую и болезненную цену.

“А другие защитные меры, которые я предписал?” - Спросил Грызлов. “Они уже функционируют?” Кошкин колебался, и глаза Грызлова подозрительно сузились — ему не нравилось вытягивать плохие новости из своих подчиненных. “Ну?” - требовательно спросил мужчина повыше.

“Полковник Балакин информирует меня, что работа над ними идет с некоторым отставанием от графика”, - признал Кошкин. “Но поскольку необходимость в такой резервной обороне казалась столь отдаленной, ни один из нас не счел разумным отвлекать необходимую рабочую силу и ресурсы прямо сейчас”.

Рот Грызлова сжался, а его взгляд стал холодным. “Это было решение, намного превышающее ваш уровень оплаты, генерал”. Он наблюдал, как круглое лицо офицера ФСБ побледнело, а затем продолжил. “Считаете ли вы мои приказы мудрыми или нет, не имеет значения. Понимаешь?”

Кошкин кивнул.

“Тогда вы будете подчиняться мне”, - отрезал Грызлов. “Я хочу, чтобы эти войска, оружие и взрывчатка были доставлены на место как можно скорее. Больше никаких задержек! Больше никакого нытья по поводу денег и ресурсов. Вы с Балакиным - солдаты на службе матушки России, а не жалкие младшие бухгалтеры! Это понятно?”

“Да, сэр”.

“Хорошо”. Сердитое выражение лица российского президента немного смягчилось. “До сих пор ты справлялся достаточно хорошо, Аркадий. Не облажайся в конце, а?” Его улыбка стала теплее и искреннее. “В конце концов, ты хочешь получить шанс протестировать это твое блестящее новое кибероружие, да?”

Кошкин вытянулся по стойке смирно. “Да, господин президент”.

“Тогда держите меня в курсе ваших успехов”, - сказал Грызлов. “И скажите полковнику Балакину, чтобы он вытащил свой большой палец из задницы и выполнял мои приказы… все мои приказы.”

НА БОРТУ ПРЕЗИДЕНТСКОГО САМОЛЕТА SUKHOI SUPERJET 100 Над РОССИЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Оснащенный двумя мощными турбовентиляторными реактивными двигателями, элегантный современный пассажирский авиалайнер плавно поднимался в чистом голубом небе над северной частью России, направляясь на запад, в сторону Москвы, со скоростью чуть менее пятисот узлов. В то время как большинство самолетов Superjet 100 перевозили около сотни пассажиров, этот был другим. Самолет был приобретен как транспортный самолет для российского лидера, поэтому его основной салон был почти пуст, занят лишь несколькими роскошными кожаными креслами, предназначенными для особо важных персон, парой рядов кресел бизнес-класса для военных и гражданских помощников и телохранителей президента, а также хорошо укомплектованным баром и камбузом.

Геннадий Грызлов развернул свое кресло лицом к Сергею Тарзарову, своему начальнику штаба. “Итак, что вы думаете о новой игровой площадке Кошкина в Q Directorate?”

Тарзаров, худой, невзрачный мужчина, был осторожен. “Объект достаточно впечатляющий”, - признал он. Его губы опустились. “Как и должно быть ценой в несколько сотен миллиардов рублей”.

Грызлов усмехнулся про себя. Тарзаров был известен своей проницательностью и хитростью. На протяжении десятилетий безжалостный старик выживал и процветал как главный кремлевский инсайдер - как человек, который назначал и смещал глав государств, кабинетных министров, генералов и начальников разведки. Один за другим его соперники исчезали. Если им повезло, их просто загнали в политическое забвение. Те, кому не так повезло или кто, возможно, был более опасен, закончили свои дни в ГУЛАГе или в безымянной могиле.

Но при всем своем уме Тарзаров был динозавром. Как и многие, убежденные в старых традициях, он измерял мощь государства главным образом его военной мощью — количеством бомбардировщиков, танков, артиллерийских орудий и ракет с ядерными боеголовками, которые оно могло выставить. Он был слеп к подавляющим стратегическим преимуществам, ожидающим тех, кто впервые освоил новое цифровое поле боя.

“Вы считаете, что мы впустую тратим ресурсы России?” Грызлов настаивал.

“Я не сомневаюсь, что обещанное Кошкиным новое оружие будет полезно по-своему и в нужное время”, - медленно произнес Тарзаров. Он пожал плечами. “Но я не уверен, что они нужны нам сейчас, Геннадий. И за такие деньги. Наше положение в мире прочно, и оно укрепляется с каждым днем”.

“О?” Грызлов поднял бровь. Его голос стал холоднее, пронизанный едким сарказмом. “Вы забыли, как поляки и их высокотехнологичные американские наемники подставили нам задницы в прошлом году?”

“Были определенные тактические неудачи”, - признал мужчина постарше. “Но мы добились стратегической победы. Сейчас мы удерживаем всю восточную Украину, а альянс НАТО лежит в руинах”.

“Прибереги эту чушь для доверчивых масс”, - парировал Грызлов, его терпение иссякло. “Макланахан и его бомбардировщики и боевые машины эскадрильи "Железный волк" вышибли дух из двух наших танковых армий, уничтожили десятки наших самых современных боевых самолетов, а затем уничтожили лучшую часть бригады тактических ракет”.

“Но теперь Патрик Макланахан мертв”, - тихо напомнил ему Тарзаров. “Сбит одним из своих соотечественников — как вы и требовали. И этот акт трусости американского президента Барбо ознаменовал фактический конец НАТО. Американцам больше никто не доверяет”.

“Макланахан, возможно, не более чем сожженный пепел, разбросанный по всей Польше”, - прорычал Грызлов. “Но его наемники Железного Волка и их польские казначеи все еще очень даже живы. И их дальнейшее существование угрожает нашей власти в Европе и во всем мире. Вы видели отчеты разведки. Так называемый Альянс свободных наций Польши быстро становится объединяющим центром для всех тех, кто должен бояться нас и повиноваться нам ”.

Тарзаров замолчал. Как бы ему ни было неприятно признавать точку зрения молодого человека, он не мог отрицать, что поляки с их внештатными американскими военными и техническими экспертами оставались занозой в боку Москвы. Несмотря на годичную кампанию черной пропаганды, тайных взяток и плохо замаскированного бряцания оружием, России не удалось вернуть лояльность ни одного из бывших советских марионеточных государств в Восточной и центральной Европе. Участники нового оборонительного пакта Варшавы проявили гораздо больше стойкости и сплоченности, чем он ожидал.

Грызлов прочитал его мысли. Он кивнул. “Теперь ты видишь это, Сергей. Слишком часто мы были свидетелями побед, одержанных оружием и технологиями, превосходящими наши возможности. Это должно прекратиться. Настало время заставить наших врагов плясать под мелодию по нашему выбору, а не по их.”

Тарзаров неохотно кивнул. “Возможно, ты прав, Геннадий”. Он вздохнул. “Но я боюсь последствий, если слух о твоем плане просочится наружу. Ущерб нашему международному положению может быть серьезным”.

“Достаточно верно”, - согласился Грызлов с быстрой, хищной усмешкой. “Но нужно быть готовым рисковать в любой игре с высокими ставками. Империи завоевываются не боязливыми людьми”.

Он отвел взгляд, уставившись в бескрайнее и пустое небо. “Тем не менее, я согласен, что секретность жизненно важна. По крайней мере, на данный момент. ” Он повернулся обратно к Тарзарову. “Скажи мне, Сергей. Может ли ФСБ успешно скрыть существование Обители Перуна от иностранных шпионов?”

Пожилой мужчина нахмурился. “Охрана Кошкина и его маскировка, его планы обмана хороши. Очень хорошая. Но достаточно хорошая, чтобы скрыть такое большое сооружение от Запада?” Он пожал своими узкими плечами. “Бабушка гадала да надвое сказала: "к ли дождику, к ли снегу". Моя бабушка погадала и сказала: "Будет либо дождь, либо снег”.

Это была старая русская пословица, означающая в основном: “Кто может сказать? Может быть, да, а может быть, и нет ”.

“Тогда будем надеяться, что пойдет снег”, - загадочно сказал Грызлов.

С этими словами президент России замолчал, глядя в небо, пока Superjet 100 уносился на запад.

ОДИН

НЕДАЛЕКО От СИЛИ ŞЧАЙНЫЙ ГУМЕ ŞТИ, ЮЖНАЯ РУМЫНИЯ

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ 2018

Ночное небо затянули тучи, скрыв звезды и бледный отблеск молодой луны. Глубоко в лесу к востоку от старого румынского военного аэродрома двенадцатифутовая человекоподобная машина кралась в темноте — двигаясь с кошачьей грацией и бесшумно, несмотря на свои размеры. Внезапно он остановился, низко пригнувшись под раскидистыми ветвями массивного дуба.

Шестигранная головка машины поворачивалась из стороны в сторону на своих широких плечах, тщательно исследуя окружающий лес. В состоянии покоя он исчезал из поля зрения, становясь почти невидимым как невооруженным глазом, так и с помощью тепловизоров.

Внутри кабины кибернетического пехотного устройства — боевого робота, пилотируемого человеком, — Брэд Макланахан открыл защищенный канал. “Волк один - волку два. Я нахожусь на позиции и готов ”.

“Два экземпляра”, - ответил веселый женский голос. “Я примерно в трехстах метрах справа от вас. Итак, как ты оцениваешь тактическую ситуацию, юный джедай?”

Брэд ухмыльнулся. Пять лет назад Чарли Терлок научил его пилотировать эти невероятные боевые машины. Бесстрашный и опытный в боях, бывший капитан национальной гвардии США Amy и нынешний специалист отдела уголовного розыска Sky Masters в глубине души оставался преподавателем и энтузиастом робототехники. Ей нравилось все в боевых роботах, которых она помогала проектировать, создавать и постоянно улучшать. Вот почему она была здесь сейчас, служа тайным советником Железного Волка и других сил Сциона, помогающих Польше и ее союзникам.

Энтузиазм Чарли легко понять, подумал он. Каждый раз, когда он пристегивал себя к сиду, он испытывал внезапный прилив силы, восприятия и просто долбаной скорости, настолько невероятно интенсивный, что это было почти сексуально.

А почему бы и нет? он подумал. Покрытый высокопрочной композитной броней экзоскелет робота с микрогидравлическим приводом был сильнее, быстрее и маневреннее любых десяти человек, вместе взятых. Обратная связь от специального тактильного интерфейса переводила жесты пилота в движения экзоскелета, позволяя машине двигаться со сверхъестественной ловкостью и точностью. Датчики всех видов в сочетании с высокоразвитым компьютерным интерфейсом дали пилоту CID поразительную осведомленность о ситуации и способность прицеливаться и стрелять из замечательного набора видов оружия со скоростью и предельной точностью. В общих чертах, одно кибернетическое пехотное устройство было более мобильным, несло большую огневую мощь и обладало значительно большими разведывательными возможностями, чем целый пехотный взвод, оснащенный обычным оружием.

Сосредоточься, строго сказал себе Брэд. Пилотирование одного из этих младенцев позволило слишком легко увлечься захватывающей поездкой, потеряв представление о текущей миссии. Он сконцентрировался более полно, позволив нейроинтерфейсу своего отдела уголовного розыска показать ему составные изображения, полученные с широкого спектра пассивных датчиков. На его дисплее мигнуло несколько медленно пульсирующих желтых точек.

“Я насчитал по меньшей мере десять боевых позиций, занятых вражеской пехотой, развернутой вдоль нашей линии подхода, примерно в двухстах метрах”, - сказал он Чарли. “Они окопались действительно хорошо, полностью прикрыты антитепловыми ИК-камуфляжными костюмами или сеткой. Но я слышу многократные удары сердца через свои аудиоприемники и вижу несколько тепловых следов выдыхаемого CO 2 ”. Он улыбнулся. “Я мог бы осветить их своим радаром, чтобы увидеть, каким тяжелым вооружением они укомплектованы, но это, вероятно, выдало бы нас”.

“Действительно, так и было бы, Волк-один”, - ответил Чарли. Ее тон был веселым. “Но я предлагаю вам немного доработать свои снимки. Я думаю, вы видите червяка, а не крючок.”

Слегка уязвленный, Брэд сделал, как она предложила, мысленно приказав системам уголовного розыска скорректировать показания датчиков, ненадолго сосредоточившись на одном секторе. Его изображение окружения в целом стало немного размытым по мере того, как компьютер оттачивал фокус. Все больше данных проносились через его сознание со скоростью мысли.

“Skurwysyn . Сукин сын, ” пробормотал он по-польски, поняв, к чему она клонит. Прожив более года в Польше, он комментировал и даже начал думать по-польски. Те удары сердца, которые он улавливал, были слишком регулярными, как и следы CO2 . “Они - приманки”.

“Ага”, - согласился Чарли. “Вероятно, какие-то манекены, подключенные для имитации сердечной и дыхательной систем человека”. Теперь в ее голосе звучало восхищение, но в то же время чуть-чуть самодовольство. “Наши друзья там становятся умнее. Просто недостаточно умен, чтобы превзойти программные и аппаратные настройки, которые мои ребята и я встроили в тот Mod IV CID, на котором вы ездите. ”

“Это милая машина”, - рассеянно согласился Брэд, снова расширяя поля своих сенсоров. Если враг разместил свои приманки спереди, то, по логике вещей, его реальная ударная сила должна быть размещена на фланге, готовая сразить любого, кто клюнет на приманку.

“Попался”, - пробормотал он. Несколько огромных дубов слева от него были очень неуловимо неправильными, просто слишком симметричными, чтобы быть естественными. Это были выдолбленные подделки, достаточно большие, чтобы скрыть гнездо для крупнокалиберного пулемета или противотанковую ракетную установку, понял он. Человеческим глазом этот камуфляж был почти идеальным, но не в сравнении с боевым компьютером уголовного розыска с его молниеносной способностью различать и анализировать закономерности. Рядом с деревьями также было несколько участков земли, которые не совсем соответствовали прогнозируемому естественному подъему и опусканию ландшафта. Вероятно, это были окопы, прикрытые камуфляжной тканью, решил он.

Брэд быстро выделил обнаруженные им вражеские позиции и отправил снимки в отдел уголовного розыска Чарли. Их компьютерные системы одновременно сжимали и шифровали сигналы, прежде чем передавать их короткими, длительностью в миллисекунду, очередями. В совокупности эта комбинация сжатия, скачкообразной смены частоты и шифрования позволила CIDS, работающим совместно, свободно обмениваться данными без риска перехвата противником.

“Вольф, два экземпляра”, - ответила она. “Каков твой план, Первый Волк? Обойти фланкеров? Если ты проедешь примерно полкилометра прямо на запад, ты мог бы ...

“Отрицательно”, - сказал он, отступая назад, двигаясь достаточно неторопливо, чтобы оставаться скрытым из виду. Как и в предыдущей версии Mod III, бронированный “скин” его сида был покрыт сотнями маленьких шестиугольных термоадаптивных плиток. Изготовленные из специального материала, эти плитки могут менять температуру с удивительной быстротой. Используя данные, собранные датчиками, компьютеры CID отрегулировали температуру каждой плитки, чтобы имитировать окружающую среду, отображая тепловые характеристики деревьев, кустарников, зданий и даже других транспортных средств. При медленном движении или в состоянии покоя робота было практически невозможно обнаружить с помощью инфракрасных или других тепловизоров. На высоких скоростях система маскировки вышла из строя, поскольку CID слишком быстро проходил через слишком много различных тепловых текстур и истощил свои источники питания.

“Давай, Брэд”, - убедительно сказал Чарли. “Благодаря тепловой системе и новым камуфляжным пластинам "хамелеон ", которые мы добавили, вы можете подкрасться прямо к этим парням и выбить из них все дерьмо. Это будет отличное испытание системы. Все, что вам нужно сделать, это принять это спокойно. Без суеты. Никакой путаницы. Никаких сгоревших батареек. Верно?”

Брэд знал, что она была права насчет этого. На этом новом CID также были установлены тысячи электрохроматических пластин толщиной с бумагу, наложенных поверх термоадаптивных плиток. Созданные на основе высокоразвитой технологии, с которой поляки экспериментировали для основного боевого танка, который они проектировали, они представляли собой самое значительное обновление, которое Чарли и ее команда Sky Masters создали для новой модификации IV CID. Проще говоря, они наделили робота способностью, подобной хамелеону, сливаться с окружающей средой. Его бортовые компьютеры непрерывно отслеживали местность, по которой он двигался, используя небольшие изменения напряжения для изменения сочетания цветов, отображаемых каждой электрохроматической пластиной.

Но был другой способ справиться с этой запланированной засадой, тот, который мог быть намного веселее. Поэтому он продолжал отступать, отойдя примерно на пятьсот метров в тишине, сливаясь с тенями. Наконец, удовлетворенный своим положением, он вытащил 25-миллиметровую автопушку из одного из своих оружейных ранцев и проверил боекомплект. “О'кей, "Волк-один" - "оружие в прямом эфире”, - передал он по рации Чарли. “Будьте готовы”.

“Во что, черт возьми, ты играешь, Брэд?” - сказала она раздраженно. “Вы не можете вести эффективный огонь со своей текущей позиции — если только вы не планируете потратить достаточно боеприпасов, чтобы сначала вырубить половину этого леса!”

“Знаешь, в чем твоя проблема, Чарли?” - Спросил Брэд.

Она вздохнула. “Я боюсь спрашивать. Но продолжайте. Скажи мне.”

“Несмотря на все те годы, которые ты провел под командованием моего отца, ты все еще думаешь как опытный игрок”, - сказал он. “Но я Макланахан до мозга костей, поэтому я знаю, что ты должен сражаться, используя все три измерения, когда можешь”.

“О нет”, Брэд услышал, как Чарли застонал.

“О да!” - сказал он, ухмыляясь как сумасшедший. Затем он глубоко вздохнул, настраиваясь и убеждаясь, что скрытые боевые позиции противника надежно зафиксированы на его боевом компьютере. Три. Два. Один. Сейчас!С автопушкой наготове он рванул вперед, ускоряясь с каждым шагом, мчась через лес со все возрастающей скоростью. Сломанные ветки, листья и пучки вырванного кустарника вихрем уносились вслед за ним.

Руководствуясь его командами, компьютер уголовного розыска выводил на его дисплей серию маркеров, непрерывно корректируя их по мере увеличения скорости. Двести метров. Сто пятьдесят метров. Семьдесят пять. Десять. Последняя отметка вспыхнула зеленым.

И Брэд прыгнул, высоко подпрыгнув в воздух со скоростью почти семьдесят миль в час. Огромная боевая машина с грохотом прорвалась сквозь деревья, ударилась о землю, все еще продолжая бежать, и снова прыгнула.

На этот раз Брэд приземлился прямо в центре вражеской позиции. Он крутанулся на каблуках, затормозив в огромном облаке грязи и пыли, а затем быстро описал полный круг, стреляя точными очередями по каждому окопу и выдолбленному дереву, скрывающему вражеские войска и оружие. Вспышки освещали лес во всех направлениях, зловеще мерцая в темноте.

Наконец, его автопушка зажужжала и замолчала. Израсходованы холостые патроны, сообщил боевой компьютер уголовного розыска.

Все еще улыбаясь, Брэд открыл канал, осторожно настроив свой синтезированный электроникой голос на нормальную человеческую громкость. “Итак, что на счет этого, капитан Шофилд? Хватит ли тебе и твоей веселой банде лесных разбойников на сегодня? Или мы сделаем это двумя лучшими из трех?”

В одном из окопов осторожно поднялся солдат, одетый с головы до ног в маскировочный костюм снайпера, утыканного листьями и ветками. Прежде чем присоединиться к эскадрилье "Железный волк" для борьбы с русскими в прошлом году, Ян Шофилд был офицером Канадского полка специальных операций. Теперь его собственные зубы сверкнули белизной в печальной ответной усмешке. “Я думаю, ты высказал свою точку зрения, Брэд. Как и мисс Терлок.” Он удивленно покачал головой. “Этот твой новый уголовник IV модификации - чертовски хорошая штука. Я просто рад, что мы с моими ребятами не будем теми, кто столкнется с этим в реальном бою ”.

ГЛАВНЫЙ ДИСПЕТЧЕРСКИЙ ПУНКТ, ВТОРОЙ ЭНЕРГОБЛОК, ЧЕРНАВОДСКАЯ АТОМНАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ, РУМЫНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Окруженные несколькими другими крупными зданиями промышленного вида, два куполообразных бетонных цилиндра возвышались над сельской местностью, усеянной полями, фруктовыми садами и несколькими небольшими деревнями и городами среднего размера. Расположенные на канале, впадающем в реку Дунай, два реактора Чернаводской атомной станции на тяжелой воде мощностью семьсот мегаватт обеспечивали 20 процентов электроэнергии Румынии.

Впервые заказанный во времена режима Чау ş эску, второй блок был введен в эксплуатацию только через восемнадцать лет после свержения и казни жестокого коммунистического диктатора. Еще три запланированных реактора были законсервированы на самых ранних стадиях строительства.

Как и все канадские конструкции CANDU-6, оба действующих реактора Cernavod ă в значительной степени зависели от автоматизированных компьютерных систем управления, сначала для поддержания безопасного и эффективного производства энергии, а затем для остановки реакторов в аварийной ситуации. Операторы станции подчеркнули преимущества, которые эти передовые цифровые системы предлагают по сравнению с менее сложными, требующими больших затрат труда мерами контроля, используемыми в конкурирующих конструкциях реакторов. С чисто технической точки зрения их претензии были обоснованными. Повышенная автоматизация означала меньшее количество ошибок, вызванных деятельностью человека, более низкие затраты и более безопасную повседневную эксплуатацию.

К сожалению, те же компьютерные системы также создали путь — скрытую брешь во всех защитных сооружениях и барьерах, предназначенных для защиты второго подразделения от несчастного случая или нападения. Брешь, которая вела прямо в адски радиоактивную активную зону реактора с высоким давлением и высокой температурой.

В мирной жизни эта недооцененная уязвимость никогда бы не имела значения.

Но мир не был спокоен.

Начальник диспетчерской Марку Прока зевнул один раз, а затем еще раз. “Isus . Господи, ” пробормотал он, подавляя третий сводящий челюсти зевок. Он быстро заморгал, рассеянно проводя рукой по своей густой гриве белых волос. Ночные смены всегда были ужасными.

Один из двух молодых людей, находившихся в диспетчерской, оторвал взгляд от компьютерных дисплеев на столе оператора. “Хотите еще кофе, босс?”

Прока с кривой усмешкой покачал головой. “Нет, спасибо. Мои почки уже парят ”. Он кивнул в сторону дисплеев. “И что? Какие-нибудь проблемы?”

Третий человек, старший оператор станции по имени Николае Дьякону, пожал плечами. “Нет. Как обычно, все номинально.” Он придвинул журнал безопасности поближе и сделал несколько пометок, проверяя время, когда расписывался росчерком. “Вот, видишь! Двадцать два- тридцать часов, и все в порядке.”

В этот момент, незаметно для Проки или двух его подчиненных, внутри компьютеров, отвечающих за мониторинг независимых автоматизированных систем аварийного отключения Второго блока, сработали заранее настроенные логические бомбы. Вредоносный код, скрыто внедренный в их операционное программное обеспечение, внезапно заработал, тайно взяв управление на себя, оставляя рутинные операции, казалось бы, нетронутыми. В течение миллисекунд захваченные компьютеры начали рассылать точно настроенные вирусы по оптоволоконным линиям связи, соединяющим их с другими машинами.

Эти вредоносные программы спускались все ниже и ниже по связанной иерархии компьютеров, методично захватывая каждую систему на своем пути по мере приближения к своим основным целям. Там, в самом сердце каждого из двух механизмов аварийного отключения Cernovad &# 259;, лежат три очень маленьких, очень простых цифровых устройства.

У этих “командных” компьютеров была одна функция: они постоянно просматривали данные, отправляемые с датчиков, встроенных в активную зону реактора, системы охлаждения и здание защитной оболочки. Когда любые два из трех этих крошечных компьютеров регистрировали температуру, давление или другие аномалии, выходящие за рамки параметров, заданных в их простом программировании, они должны были “отключить” реактор — безопасно отключить его за считанные секунды.

Но теперь вирусы вцепились в свой самый базовый код и принялись за работу, быстро вырезая те части каждой программы, которые “считывают” входящие данные датчиков. Вместо них были вшиты бесконечно повторяющиеся циклы ложных данных — все они показывали диапазон совершенно безопасных температур, давлений, уровней расхода охлаждающей жидкости и мощности нейтронов.

В считанные секунды обе сложные автоматизированные системы, предназначенные для отключения второго подразделения Cernavod, были выведены из строя, надежно укрытые в иллюзорном цифровом мире, где никогда ничего не могло пойти не так.

Теперь активирована небольшая подпрограмма в мошеннической программе, управляющей одним из захваченных компьютеров.

Звуковой сигнал. Звуковой сигнал. Звуковой сигнал.

Николае Дьякону закрыл журнал регистрации, который он только что закончил подписывать, и взглянул на свой дисплей. “Я получил незначительный сигнал от одного из компьютеров тестирования и отображения”, - сказал он Proca. “Говорит, что получает сообщение об ошибке с детектора нейтронного потока в зоне 11”.

“Только один?” - Спросил Прока. По всей активной зоне реактора было установлено около двухсот отдельных датчиков потока, покрытых ванадием и платиной.

Дьякону присмотрелся повнимательнее. “Только один детектор”, - подтвердил он. “NFS-11A”.

Прока пожал плечами. “Следуйте обычной процедуре. Попросите DCC протестировать тот же датчик. Давайте посмотрим, действительно ли у нас отказ оборудования или просто сбой в программировании.”

“Уже этим занимаюсь”, - сказал Диакону, вводя команду в главный цифровой управляющий компьютер завода “X”.

Ни один из них так и не понял, что этот обычный запрос на диагностическую проверку датчика NFS-11A был триггером для детонации еще одной логической бомбы, на этот раз спрятанной глубоко в ядре операционной программы управляющего компьютера. Строка за строкой вредоносный код проникал в компьютер, быстро перехватывая управление конкретными программами, используемыми для управления реактором и связанными с ним системами. Другой вирус прошился по ссылке в идентичный “Y” DCC, работающий в режиме ожидания, превратив его в подчиненный клон захваченного главного компьютера.

В результате идеально рассчитанной, последовательной и откалиброванной цифровой атаки, занявшей менее тридцати секунд от начала до конца, люди-операторы второго энергоблока потеряли контроль над своим реактором на тяжелой воде мощностью семьсот мегаватт - и все это без малейшего предупреждения.

ЧЕРНАВОД Ă ЗДАНИЕ-КОНТЕЙНЕР ДЛЯ РЕАКТОРА ВТОРОГО ЭНЕРГОБЛОКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Теперь, когда я полностью командую, программы саботажа, запущенные в цифровой системе управления реактором, заработали на полную мощность. В течение следующих нескольких минут десятки клапанов и приводов открывались и закрывались в тщательно спланированной последовательности. Тысячи галлонов “тяжелой” воды с примесью дейтерия и обычной легкой воды, используемой для охлаждения реактора и управления им, утекли. Кадмиевые стержни в стальной оболочке, используемые для регулирования реакции деления, выскользнули из активной зоны и заблокировались.

Открылось еще больше клапанов. Запасы газообразного гелия под давлением, отложенные для подачи в активную зону аварийных запасов охлаждающей воды и нитрата гадолиния — химического вещества, которое может отравить и остановить реакцию деления, — в случае кризиса бесполезно выбрасываются в холодный ночной воздух за пределами защитной оболочки.

Поскольку его механизмы управления были безжалостно и систематически демонтированы, уровни мощности внутри реактора начали резко возрастать. Температура внутри тысяч упаковок уранового топлива быстро росла, нагревая тяжелую воду, все еще окружающую их, до точки кипения. Это, в свою очередь, привело к тому, что реакция расщепления стала расти еще быстрее.

По мере того, как проходили минуты без вмешательства человека или даже осознания, температура и давление внутри ядра второго энергоблока "Чернавод" опасно поднимались. Топливные жгуты расплавились, провисая все ближе и ближе друг к другу. Газообразный водород начал испаряться из перегретой оболочки из циркониевого сплава вокруг каждого пучка.

Несмотря на все это, управляемые компьютером дисплеи в диспетчерской не показывали никаких признаков неисправности. Отдельные контактные сигналы тревоги с аналоговым управлением должны были сработать, когда реактор вышел из строя, ослепительным каскадом загоревшись на панелях управления. Вместо этого эти резервные оповещения стали жертвой еще одной слабости в автоматизированных системах Cernavod &# 259;.

Обеспокоенные тем, что люди-операторы могут быть перегружены сотнями аварийных сигналов, которые могут сработать при любом реальном кризисе, конструкторы завода установили программное обеспечение для приоритизации аварийных сигналов. В чрезвычайной ситуации эта программа намеренно подавляла все незначительные сигналы тревоги. Теоретически это позволяло операторам диспетчерской сосредоточиться на наиболее серьезных угрозах, с которыми они сталкивались. Чего не смогли предвидеть его создатели, так это несанкционированной вставки единственной строки вредоносного кода, которая автоматически определяла все аварийные сигналы как незначительные.

И таким образом, высококвалифицированный и преданный своему делу персонал диспетчерской второго энергоблока "Чернавод" остался по существу слепым, глухим и немым — без возможности узнать, что их реактор выходит из-под контроля, ускоряясь к катастрофическому расплавлению.

ГЛАВНАЯ ДИСПЕТЧЕРСКАЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Марку Прока посмотрел на часы и вздохнул. Оставалось полчаса до того, как он сможет разумно сделать еще один перерыв на кофе. Он откинулся на спинку стула, сосредоточившись на том, чтобы держать глаза открытыми. Конечно, Дьякону и Ион Морарь, другой оператор, оба были способными парнями, но им не принесло бы никакой пользы видеть, как он бездельничает на смене.

Его прямая линия с машинным отделением загудела.

“Прока здесь”, - сказал он.

“Что, черт возьми, там происходит, Марку?” потребовал голос, едва слышный за оглушительным воем огромной машины, наматывающей спираль. “Мы и близко не подходим к тому, чтобы выпустить достаточно пара. Каждая чертова турбина, которая у меня есть, отключается!”

Прока сел прямее, внезапно полностью проснувшись. “Что?”

“Мы погружаемся во тьму, Марку! Твой гребаный реактор, должно быть, отключен. Так почему я не вижу никаких сигналов тревоги о срабатывании?”

Прока уставился на дисплеи, показывающие состояние второго блока. Все на его табло показывало, что реактор работает в пределах нормальных параметров. Ничего не случилось. Ничто не могло быть неправильным. По сути, производство ядерной энергии было простым процессом. В результате реакции деления выделялось тепло. Вода, циркулирующая через активную зону для охлаждения и контроля реакции, превратилась в пар. И этот пар приводил в движение турбины, производящие электричество.

Он начал потеть. Если бы один или несколько парогенераторов второго энергоблока перегорели, это было бы плохо. Очень плохо. Но единственное другое возможное объяснение было еще хуже. Что, если бы они столкнулись с массивным разрывом в системе охлаждения реактора? Крупная авария с потерей хладагента, или LOCA, была основным кошмаром для любой атомной станции.

“Марку?”

“Мы проверяем”, - отрезал Прока, бросая телефон. Он повернулся к Дьякону. “Должно быть, что-то не так с основным DCC. Переключите управление на компьютер ‘Y’. Немедленно!” Молодой человек немедленно повиновался.

Его действия привели к запуску еще двух вредоносных программ, скрытых в их компьютерной системе.

Немедленно взвизгнул сигнал тревоги, сопровождаемый мигающим красным значком на дисплее Diaconu. “Я получил серьезное предупреждение о пожаре во вспомогательной зоне управления!” - крикнул он. “Автоматические разбрызгиватели SCA активируются!”

“О, черт”, - сказал Прока. Вспомогательная зона управления второго энергоблока была спроектирована для обеспечения безопасной эксплуатации станции, если авария разрушит главную диспетчерскую или иным образом сделает ее непригодной для проживания. Но теперь, вызванные ложной пожарной тревогой, потоки воды под высоким давлением хлынули на компьютеры SCA, панели оборудования и другую электронику, вызвав разрушительную цепь коротких замыканий и перегрузок.

Как бы плохо это ни было, сложная последовательность открывания и закрывания клапанов, приведенная в действие второй частью вредоносного кода, была гораздо более смертоносной.

Через несколько секунд перегретый пар, все еще выходящий из реактора, оказался направленным всего в одну секцию трубы — секцию, которая проходила прямо над главной диспетчерской. Под управлением компьютера другой клапан на дальнем конце закрылся. По мере того, как все больше и больше пара пробивалось в трубу с узким местом, ее внутреннее давление поднималось все выше и выше. Вытесненная далеко за пределы своей конструкции, паровая труба внезапно раздулась, дала трещину, а затем разлетелась на части.

Из лопнувшей трубы посыпались зазубренные стальные осколки, кромсая все и вся на своем пути. Марку Прока едва успел увидеть, как Диакону и Морара отшвырнуло в сторону в брызгах крови и костей. А затем он поджарился заживо долю секунды спустя, когда температура достигла более шестисот градусов по Фаренгейту.

В безопасности, в защищенной зоне за разрушенной диспетчерской, захваченные компьютеры Второго подразделения продолжали выполнять свои тщательно разработанные программы саботажа.

ДВА

УТИЛЬСЫРЬЕ, БЫВШИЙ ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ СИЛИ ŞЧАЙ ГУМЕ ŞТИ, РУМЫНИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Отдел уголовного розыска эскадрильи "Железный волк", пилотируемый Брэдом Макланаханом, вошел в огромный затемненный ангар. За его спиной закрылись две большие двери, и верхний свет снова включился, открывая ультрасовременные самолеты различных марок, припаркованные на обширном бетонном пространстве.

Местные считали, что иностранные владельцы старой румынской авиабазы, отсутствовавшие на ней, были довольны тем, что позволили ей сгнить. Это было именно то, во что хотела заставить их поверить Scion, частная военная корпорация, возглавляемая бывшим президентом США Кевином Мартиндейлом. Размещенный здесь персонал Scion и Iron Wolf назвал это место Свалкой, отражая его ветхий, заброшенный внешний вид. Но за облупившейся краской, ржавчиной и грудами мусора скрывалась полностью оборудованная операционная база, битком набитая современными самолетами, дронами, боевыми машинами, оружием, средствами связи и датчиками.

У дальней стены уже неподвижно стоял второй СИД. Все еще жилистая и гибкая в свои тридцать с небольшим, Чарли Терлок, казавшаяся карликом рядом с двенадцатифутовой машиной, спрятала свою рыжевато-белокурую голову внутри открытой панели на одной из ее тонких ножек. Рядом с ней стояли два измученных техника.

Брэд подошел к ним и приказал роботу пригнуться. Открыв главный люк, он выбрался наружу и легко спрыгнул на бетонный пол.

“Меня не волнует, что вам говорили раньше”, - услышал он, как Чарли сказал техникам. “Но в моей книге нет оправдания отправке одной из этих машин в поле с системами, работающими ниже спецификации. И прямо сейчас главный гидравлический узел этой опоры работает на уровне девяноста четырех процентов от номинальной эффективности. Это не приемлемо”.

“Ср. Терлок, ” натянуто сказал один из техников. “При всем должном уважении, майор Макомбер говорит —”

Нахмурившись, Чарли высунула голову из открытой панели и включила технологию. “По-твоему, я чем-нибудь похож на Вэка Макомбера?”

“Неа”, - сказал Брэд, подходя к ней с быстрой усмешкой. “Он по крайней мере в два раза больше и в четыре раза уродливее”.

Чарли рассмеялся. “Лестью ты ничего не добьешься, Макланахан”. Ее глаза сверкнули весельем. “Кроме того, я слышал, у тебя уже есть серьезное увлечение в Варшаве. Что объяснило бы те польские фразы, которые, как я слышу, ты все время пытаешься так беспечно произносить ”.

Брэд кивнул, чувствуя, как его лицо слегка краснеет.

Он и майор Надя Розек были брошены вместе в прошлом году, когда недавно сформированная эскадрилья "Железный волк" помогла отразить решительное нападение России на Польшу. С тех пор он понял, что красивый молодой офицер польского спецназа был силой натуры — твердолобым, бесстрашным и чрезвычайно страстным. Ее нынешние обязанности военного помощника президента Польши Петра Вилька привязывали ее к столице больше, чем ей хотелось бы, особенно когда собственные задания Брэда уводили его дальше. Но всякий раз, когда они могли, они проводили каждое мгновение бодрствования и сна в компании друг друга. И отношения, которые он сначала представлял себе просто бурной интрижкой типа “девушка в каждом иностранном порту”, теперь демонстрировали все признаки превращения во что-то чертовски серьезное.

Все еще улыбаясь, Чарли взяла его за руку. “Давай, Брэд, ты можешь угостить меня бокалом вина в столовой, а затем составить мне компанию, пока я пишу отчет о сегодняшнем упражнении”. Она грозно погрозила ему пальцем. “Отчет, который будет включать полную и честную оценку того сумасшедшего трюка, который ты провернул”.

“Да, мэм”, - согласился Брэд, испытывая облегчение от того, что она позволяет ему сорваться с крючка.

Она оглянулась через плечо на двух техников. “А тем временем, вы, ребята, должны как можно скорее довести этот агрегат до стопроцентного состояния - даже если вам придется демонтировать всю опору в сборе и заменить каждую силовую муфту и трубопровод подачи жидкости. Понял?” С мрачными лицами они кивнули.

Как только они оказались вне пределов слышимости, Брэд спросил: “Довольно упертый, не так ли?”

“Ага”. Чарли кивнул. “Но это одна из причин, по которой я здесь, в румынской глуши, вместо того, чтобы отдыхать в своей уютной лаборатории Sky Masters”. Она покачала головой. “Послушай, Уэйн Макомбер - потрясающий солдат и чертовски прекрасный тактик, но мы с тобой оба знаем, что он не очень любит сидов. Он будет сражаться в них, когда придется, но в основном они вызывают у него мурашки ”.

Это было правдой, Брэд знал. Он часто слышал, как крупный, мощно сложенный командир сухопутных войск “Железный волк” жаловался на то, что чувствует себя рабом "проклятого нечестивого устройства" всякий раз, когда пилотирует CID. “И что?”

“Значит, у него что-то вроде слепого пятна, когда дело доходит до их надлежащего ухода и кормления”, - тихо сказал Чарли. “Русские, возможно, все еще зализывают прошлогодние раны, но они вернутся - и, вероятно, скорее раньше, чем позже. И когда они придут, вам понадобятся все сотрудники уголовного розыска и другая высокотехнологичная военная техника, которую вы сможете раздобыть, в качестве умножителя силы. Итак, вы захотите, чтобы все было в отличном боевом состоянии, а не отложено в сторону для ремонта, потому что кто-то решил, что ‘достаточно хорошее’ это сократит. Вот почему твой отец хочет, чтобы я ужесточил меры по обслуживанию ”.

Удивленный Брэд посмотрел на нее.

Она пожала плечами. “Да, я знаю, что генерал все еще жив и здоров”. Она фыркнула. “Я всегда знал, что Патрик Макланахан был твердолобым человеком со стальным взглядом. Я просто никогда не думал, что он найдет способ сделать это буквально правдой ”. Она удивленно покачала головой. “Три года езды на роботе полный рабочий день. Чувак, я бы не стал держать пари, что это возможно. Или в здравом уме.”

Брэд медленно кивнул. Очень немногие люди знали, что его отец, тяжело раненный во время несанкционированной операции против Китайской Народной Республики много лет назад, на самом деле выжил. Еще меньше людей знали, что только системы жизнеобеспечения сида поддерживали его жизнь. Пилотирование одной из огромных машин поддерживало его искалеченное тело, но не могло исцелить его. Патрик Макланахан оказался в ловушке, вынужденный взаимодействовать с миром исключительно через сенсорные матрицы и компьютеры уголовного розыска.

Брэд вздохнул, борясь с болезненной смесью сожаления, облегчения и гнева, которая накатывала на него всякий раз, когда он много думал о своем отце. Всегда было тяжело видеть, как смелого человека, который его вырастил, оттесняют в тень — лишают всякого нормального человеческого контакта в жутком мире двоичных единиц и нулей. Но теперь это казалось еще хуже.

Во время недавнего нападения России на Польшу Патрик Макланахан раскрылся Геннадию Грызлову и Стейси Энн Барбо, новому американскому президенту. Оба были в ужасе, узнав, что человек, которого они считали врагом и угрозой мировому порядку, все еще жив. Но ни один из политических лидеров не знал своего истинного состояния.

И Грызлов, и Барбо были уверены, что на этот раз он мертв по—настоящему - сбит американскими истребителями F-35 вместе с остальными бомбардировщиками "Айрон Вулф", возвращавшимися после удара "все или ничего" по российским ракетным войскам, целью которого было стереть Польшу с лица земли. Этот бессердечный акт предательства был ценой, которую потребовал Грызлов за согласие не втягивать Соединенные Штаты в войну, которой боялась Стейси Энн Барбо. Это была цена, которую она была достаточно легковерной и трусливой, чтобы заплатить, даже ценой разрушения альянса НАТО.

“Прости, Брэд”, - услышал он, как Чарли тихо сказал. “Я знаю, это отстой”. Она легко положила ладонь на его руку.

Он заставил себя улыбнуться и расправил плечи. “Теперь насчет того напитка, который ты хотел —”

“Капитан Макланахан!” - услышал он чей-то оклик.

Он огляделся, увидев сотрудника Scion, спешащего к ним по коридору.

“Да?”

“Вы нужны в центре связи, сэр”, - коротко сказал мужчина. “Для вас секретный звонок от мистера Мартиндейла. Он подключил президента Уилка к той же линии. Приоритет Альфа Один. Все станции ”Наследник" и "Железный Волк" приведены в полную боевую готовность ".

Брэду стало холодно. За исключением внезапной воздушной или ракетной атаки на Варшаву или какой-либо другой населенный пункт союзников, он не мог представить ничего другого, что могло бы спровоцировать подобный шаг.

“Я пойду с тобой, если ты не возражаешь”, - сказал Чарли. Ее рот скривился в хитрой усмешке. “Ты знаешь, я всегда ненавижу пропускать вечеринки”.

На БОРТУ САМОЛЕТА XV-40 SPARROWHAWK С НАКЛОННЫМ ВИНТОМ, Над РУМЫНИЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Tak, panie prezydencie . Да, господин президент”, - сказал Брэд Макланахан, говоря достаточно громко в микрофон, чтобы его было слышно за оглушительным ревом огромных пропеллеров "Сокола-перепелятника". “Я сделаю все, что в моих силах”.

“Очень хорошо, капитан”, - серьезно сказал Петр Уилк. “Вы должны знать, что этот призыв к нашей помощи исходит от самых высоких уровней румынского правительства. Сам президент Думитру уверяет меня, что у них нет другой надежды предотвратить катастрофу. Если кто-нибудь не сможет проникнуть внутрь "Чернавод" и вручную активировать все системы аварийного охлаждения, которые уцелеют, его эксперты полагают, что защитная оболочка реактора разрушится —”

“Извергающий радиацию по всей Румынии и чертовски большой части Центральной Европы”, - нетерпеливо сказал Брэд. “При всем уважении, сэр, ситуация довольно ясна”.

“Все нормально и в то же время испорчено, да?”

“Как обычно”, - согласился Брэд. Понимание польским президентом американского военного сленга продолжало расти не по дням, а по часам.

"Сокол-перепелятник" резко накренился, быстро замедляясь, когда его пропеллеры повернулись вверх, превращаясь в несущие винты. Через окна кабины пилотов он мельком увидел то, что казалось большим промышленным комплексом, зловеще залитым светом прожекторов. Мигающие синие и красные огни показывали море машин скорой помощи — пожарные машины, кареты скорой помощи и полицейские машины — окружающие электростанцию.

“Мы на площадке реактора”, - доложил он. “Я должен идти, господин президент. Пришло время одеваться ”.

“Понятно”, - ответил Уилк. “Желаю удачи”. Он сделал паузу, а затем осторожно сказал: “Здесь есть еще один человек, который желает поговорить с вами. Она... очень настойчива”.

Брэд тяжело сглотнул. “Привет, Надя”, - сказал он, стараясь говорить небрежно.

“Ты будешь осторожен”, - решительно сказала Надя Розек.

“Ты понимаешь, что я планирую войти в ядерный реактор, который, возможно, уже плавится, верно?” - Спросил Брэд.

“Да”, - сказала она хрипло. “Вот почему ты будешь очень осторожен, Брэд Макланахан”.

“Я постараюсь”, - пообещал он.

“Kocham cię . Я люблю тебя”, - пробормотала Надя. “Поэтому я буду чрезвычайно зол, если ты позволишь себя убить без необходимости. Понимаешь?”

“Да, мэм”, - быстро ответил Брэд, чувствуя комок в собственном горле.

"Ястреб-перепелятник" приземлился посреди поспешно расчищенного поля. Группы техников атомной станции, полицейских и солдат нервно ждали на краю посадочной зоны, их лица были опущены из-за внезапного града пыли и мертвой травы, поднятого несущим винтом.

Чарли Терлок похлопал его по плечу. “Время вышло, красноречивец”, - сказала она с усмешкой. “Но напомни мне позже дать тебе несколько профессиональных советов по душевной романтической болтовне”.

“Если будет позже”, - сказал Брэд, отстегиваясь от своего сиденья и возвращаясь в десантный отсек, где команда поддержки уже готовила его криминалиста.

“Ну, да, это так”, - согласился Чарли. “Но имей немного веры, хорошо? Эта машина может выдержать чертовски много тепла и радиации и продолжать работать просто отлично. Поверь мне”.

Брэд кивнул, зная, что она была права. Пять лет назад Чарли сама вела CID в горящее федеральное здание, разрушенное “грязной” бомбой террориста, начиненной иридием-192. Вздохнув, он выбрался через главный люк отдела уголовного розыска и, извиваясь, занял позицию в кабине пилота, терпеливо ожидая, пока компьютеры робота синхронизируются с его центральной нервной системой.

Люк запечатан.

“Первый волк готов”, - сказал он, когда отчеты о состоянии, данные и изображения, собранные датчиками CID, начали поступать в его сознание. Его аудиоприемники немедленно заглушили подавляющие звуки едва сдерживаемого хаоса — ревущие клаксоны, сирены и неистовые радиовызовы аварийных бригад, пытающихся справиться со стихийным бедствием, выходящим далеко за рамки их подготовки или способности контролировать.

“Отключаю системы термоадаптации и камуфляжа ”хамелеон"", - передал он по радио. Не было смысла тратить впустую ограниченную мощность, запасенную в его литий-ионных батареях и водородных топливных элементах. Он не мог ожидать, что сможет спрятаться от безличных сил природы, таких как радиация, тепло и давление.

“Принято, первый”, - услышал он голос Чарли. Надев наушники, она стояла на краю опущенного трапа "Сокола-перепелятника", готовая вывести его из самолета. “Ладно, большой парень, пойдем поприветствуем тщедушных землян. Но теперь, когда ты полностью на виду, постарайся не пугать до усрачки слишком многих местных, хорошо? Нам понадобится вся помощь и технические консультации, которые мы сможем получить ”.

ТРИ

ВОЗДУШНЫЙ ШЛЮЗ ДЛЯ ОБОРУДОВАНИЯ, ЧЕРНАВОД Ă ЗДАНИЕ ЗАЩИТНОЙ ОБОЛОЧКИ РЕАКТОРА ВТОРОГО БЛОКА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Брэд Макланахан осторожно вошел в огромный воздушный шлюз. Обычно используемая для переноса новых топливных пакетов и другого тяжелого оборудования в изолятор, она была достаточно большой, чтобы его СИД мог стоять вертикально. Его датчики радиации и температуры слегка подскочили, но не вышли за пределы ожидаемого диапазона. Он немного расслабился. Внутренние герметизирующие устройства все еще держались. По крайней мере, на данный момент.

За ним медленно закрылась массивная стальная дверь. Он встал на место ритмичной, повторяющейся серией солидно звучащих КА-КА-КА-ЛЯЗГ тактов.

“Внешняя дверь запечатана, Волк-один”, - подтвердил напряженный голос в его наушниках. Всего два часа назад Василе Энеску был дома и спокойно спал в своей постели. Теперь, будучи старшим выжившим координатором по чрезвычайным ситуациям, румынский инженер-ядерщик средних лет оказался по уши в катастрофе, которую никто и представить себе не мог. Не было никаких учений, никаких тщательно отрепетированных планов реагирования, к которым можно было бы прибегнуть.

Краткий инструктаж, который Энеску провел с Брэдом перед тем, как тот вошел в воздушный шлюз, быстро дал понять, что румыны почти ничего не знали об условиях внутри защитной оболочки или самого реактора. Без функционирующих диспетчерских и компьютеров они полностью зависели от показаний нескольких внешних датчиков — показаний, которые, казалось, показывали немыслимое, полный отказ обеих систем автоматического отключения и всех систем аварийного охлаждения.

“Я готов открыть внутреннюю дверь”, - сказал Брэд. “Будьте готовы”.

Он придвинулся ближе к клавиатуре, установленной рядом с дверью. Осторожно, используя мощные, сочлененные металлические пальцы своего уголовного розыска, он ввел код безопасности, загруженный в его компьютер - вместе со всеми схемами атомной станции и руководствами по эксплуатации.

На дисплее планшета вспыхнуло красным: Доступ к Interzis. Доступ запрещен.

“Великолепно”, - пробормотал Брэд. Он снова постучал по клавишам, дважды проверяя код.

И снова, Доступ Interzis моргнул в ответ на него.

“Либо дверные двигатели неисправны, либо механизмы блокировки выведены из строя”, - сообщил он. “Я переключаюсь на ручное управление”.

Руководствуясь компьютером уголовного розыска, Брэд рывком открыл настенную панель и быстро вытащил несколько автоматических выключателей. Панель безопасности погасла. Он вернулся к внутренней двери, взялся за маховик, установленный посередине, и крутанул его против часовой стрелки.

Медленно толстая стальная дверь отъехала в сторону, открываясь в изоляционное здание.

Поток горячего воздуха с ревом ворвался в воздушный шлюз. На дисплее Брэда вспыхнула графика, показывающая скачок температуры от сравнительно прохладных двадцати четырех градусов по Цельсию до почти шестидесяти градусов — 140 по шкале Фаренгейта - к тому времени, когда дверь была полностью открыта. В то же время атмосферное давление поднялось примерно до 125 килопаскалей, что чуть более чем в 1,2 раза превышает нормальное давление воздуха на уровне моря.

Брэд поморщился. Учитывая ситуацию, эти показатели не были полностью неожиданными, но они все равно были плохим знаком. В защитных сооружениях обычно поддерживалось слегка отрицательное давление, предназначенное для удержания посторонних загрязненных частиц внутри в случае любой небольшой утечки.

Он заглянул внутрь. Вокруг была кромешная тьма. Все обычные и аварийные огни, казалось, были мертвы. Его компьютер мгновенно отреагировал, пронзив темноту сочетанием пассивных и активных датчиков. Он в смятении покачал головой, глядя на лабиринт труб, насосов, резервуаров парогенератора, электропроводов, кранов и другого оборудования, которое заполняло огромное здание почти от пола до потолка. Стальные рельсы, используемые для направления новых топливных сборок к самому реактору, уходили глубже в лабиринт.

Предупреждение. Внимание. Количество радиации растет. Температура повышается. Атмосферное давление растет. Расчетное время до катастрофической защиты скафандра и отказа систем: двадцать минут, сообщили в CID. На краю поля зрения Брэда сработал маленький таймер, отсчитывающий скачками, по мере того как компьютер непрерывно пересматривал свою первоначальную оценку.

Нельзя терять времени, сказал он себе, чувствуя, как учащается сердцебиение. У него пересохло во рту. Ему нужно было проникнуть внутрь, выяснить, что происходит, исправить это, если возможно, — а затем убраться к черту из этой смертельной ловушки.

“Сейчас входим в режим сдерживания”, - доложил он.

“Понял, Волк-один”, - сказал Энеску. Теперь его голос звучал еще более обеспокоенно. Очевидно, что показания, полученные из уголовного розыска Брэда, тоже его встревожили. “Направляйся к хранилищу. Крайне важно, чтобы мы выяснили текущее состояние реактора ”.

“Уже в пути”, - ответил Брэд. Он сошел с рельсов и двинулся глубже в лабиринт, направляясь к колоссальному бетонному блоку в его центре. Двадцать метров в высоту и двадцать метров в глубину, это было хранилище, в котором находился сам реактор деления. На его дисплее загорелись зеленые стрелки, указывающие самый быстрый маршрут к его цели, одному из конечных щитов. Эти стальные экраны, выступающие из хранилища, были единственными частями реактора, не заключенными прочно в бетон и углеродистую сталь.

Он нырнул под набор рельсов и тележек — часть машины, используемая для установки свежих пакетов с урановым топливом и удаления отработанных — и столкнулся лицом к лицу с высоким цилиндрическим снарядом. За этим экраном находилась каландрия, огромный металлический барабан, содержащий сложную систему напорных трубок, сопел, отсеков и стержней управления, которые составляли активную зону реактора. Ряд за рядом из сотен металлических решетчатых трубок с крышками, горизонтально выступающих через торцевой экран.

Целые секции фитингов и трубок светились с неземной интенсивностью. Ручейки расплавленной стали медленно стекали по лицевой стороне щита, потрескивая и шипя в темноте.

Предупреждение. Внимание. Быстрое повышение температуры. Давление сейчас 200 кПа. Уровень радиации растет, сообщил его компьютер. Часы обратного отсчета мигнули ярко-красным и скорректировались. Пятнадцать минут до выхода из строя защитного экрана и смертельного облучения .

“Ты видишь то же, что и я, Василе?” - Спросил Брэд, уставившись на ярко светящийся концевой щит.

“Подтверждаю”, - в ужасе сказал Энеску. “Lisus Hristos!Иисус Христос! Проклятая штука действительно тает. Мы теряем целые топливные сборки!”

“Без шуток”, - огрызнулся Брэд. Он тяжело сглотнул, пытаясь сохранять спокойствие. “Итак, скажи мне, что мне нужно сделать в первую очередь”.

“Вторичная система охлаждения!” - сказал другой мужчина после минутного раздумья. “Нам нужно выиграть время, сбросив в реактор как можно больше воды как можно быстрее”.

“Я думал, все ваши насосы отключены”, - озадаченно сказал Брэд.

“Так и есть”, - взволнованно сказал ему Энеску. “Но в большом резервном резервуаре для хранения на самом верху здания защитной оболочки все еще должно оставаться очень большое количество воды. Наша система охлаждения высокого давления отключена, но мы все еще можем использовать гравитацию для подачи воды в реактор!”

Криминалист Брэда указал на резервуар для воды, который описывал другой мужчина. “Это твой резервуар для обливания”, - понял он, изучая данные, выданные его компьютером. “Разве это не должно немного снизить здесь нарастающее давление? Прежде чем здание разлетится на куски от напряжения? Я имею в виду.”

“Обычно, да”, - сказал румын, почти запинаясь на словах в спешке объяснения. “Но с учетом внутреннего атмосферного давления, о котором сообщает ваша машина, система обливания уже должна быть в действии. Значит, это тоже должно быть отключено ”.

“Вместе со всем остальным в этом заведении”, - прорычал Брэд.

“Вы должны сделать охлаждение реактора своим главным приоритетом”, - сказал Энеску. “Пока ты не сможешь этого сделать, ничто другое в конечном счете не имеет значения”. Клавиши щелкали, когда он яростно печатал на своем ноутбуке. “Я передаю список клапанов, которые вам нужно открыть, и тех, которые вам нужно перекрыть, сейчас” .

На дисплее Брэда внезапно расцвели зеленые и красные точки, каждая из которых соответствовала одному из клапанов в списке, который румын отправил по каналу передачи данных непосредственно на компьютер уголовного розыска. Они были пронумерованы в порядке очередности — спускались последовательно от потолка до группы клапанов, расположенных чуть выше верха свода реактора.

“Первый волк слушает”, - сказал Брэд. Он быстро пробирался сквозь сложное нагромождение насосов, генераторов и другого оборудования, уворачиваясь, чтобы не врезаться в трубы. Он вышел на относительно открытую площадку у края огромного реакторного узла и посмотрел прямо вверх. Добраться до мостика, ведущего к первым клапанам, которые ему нужно было открыть, означало подняться по меньшей мере на одиннадцать пролетов узкой, крутой металлической лестницы.

Внимание. Внимание. Время до предъявления иска о нарушении сейчас десять минут тридцать пять секунд.

“К черту подъем по лестнице”, - пробормотал он, качая головой. Вместо этого он прыгнул прямо вверх, схватился за перила, начал раскачиваться взад—вперед, а затем снова бросился вверх - как раз в тот момент, когда перила смялись, а затем оторвались под весом CID. Он поднимался все выше и выше, извиваясь от поручня к поручню, как будто робот был цирковым акробатом, а не боевой машиной.

Последний прыжок привел его на центральный мостик. Он затрясся, покачиваясь под внезапным ударом.

Брэд подскочил к первому клапану, резко открыл его и отвернулся, готовый перейти к следующему в заранее намеченной последовательности.

ЖУЖЖАНИЕ .

Он резко обернулся и увидел, что клапан снова закрывается, приводимый в действие механическим приводом. Нахмурившись, он снова открыл клапан и внимательно осмотрел его во второй раз. “Что, черт возьми, это такое, Василе?” - Спросил Брэд.

“Это не должно быть возможно”, - ошеломленно сказал румын.

“Возможно или нет, чертовски хорошо, что это происходит”, - отрезал Брэд. “Какова здесь процедура?”

Энеску колебался, явно обдумывая это. “Если вы открутите панель доступа с левой стороны приводного двигателя, вы должны быть в состоянии отсоединить —”

Внимание. Температура сейчас восемьдесят пять градусов по Цельсию. Давление в 225 килопаскалей. Радиация растет. Ухудшение работы гидравлической системы, сейчас на восьмидесяти процентах. Функция датчика частично нарушена. Время до фатального нарушения иска сейчас семь минут сорок секунд.

“Ни за что! У меня нет времени на что-то сложное, ” перебил Брэд. Он действительно мог чувствовать, как СИД становится все более жестким и все менее отзывчивым на его команды. Его визуальные дисплеи слегка замерцали, чуть потускнев, поскольку некоторые из датчиков робота вышли из строя.

Обливаясь потом в кабине пилота, он схватил приводной двигатель и оторвал его от клапана. Он уплыл в темноту в ливне искр и разорванного металла.

“Или вы могли бы просто сделать это”, - признал Энеску.

Брэд стиснул зубы и перемахнул через край подиума. Размытым движением он направил CID вниз сквозь путаницу трубопроводов и механизмов, открывая одни клапаны и закрывая другие. Смятые приводы были отброшены в сторону, лязгая и гремя, на пол далеко внизу.

Он добрался до последнего комплекта клапанов и полностью открыл их. Трубы над ним гудели, вибрируя, когда тысячи галлонов воды лились по проложенному им пути в реактор. Он пролетел остаток пути, тяжело приземлившись на крышу хранилища.

БУМ. БУМ. БУМ. БУМ.

Массивный свод содрогнулся под его ногами. Четыре огромных столба перегретого пара вырвались со всех сторон, шипя и вскипая все выше и выше. Немедленно CID показал, что показатели внешней температуры, радиации и давления резко подскочили.

Предупреждение. Внимание. Время до отказа в иске сейчас пять минут, десять секунд.Брэд выругался себе под нос.

“Это каналы для сброса давления”, - услышал он бормотание Энеску. “Температура внутри активной зоны должна быть настолько высокой, чтобы наша охлаждающая вода при контакте превращалась в пар. Если бы диски, запечатывающие эти каналы, не разорвались, сама "каландрия” могла бы расколоться!"

“Нет, за пиęкни”, прорычал Брэд. “Это просто шикарно”. Он вздохнул. “Что дальше? У меня здесь очень быстро заканчивается время ”.

“Вы должны вручную высвободить стержни SDS-1”, - сказал румын, имея в виду группу из тридцати двух кадмиевых стержней, которые должны были погрузиться в активную зону в тот момент, когда реактор начал работать на полную мощность, автоматически отключив его. “Из-за того, что так много топливных жгутов уже повреждены или уничтожены, некоторые стержни могут быть не в состоянии полностью развернуться. Даже в этом случае любые стержни, которые достигают ядра, должны значительно замедлить реакцию деления.”

“Хорошо”, - сказал Брэд. Он пополз к неглубокому прямоугольному отверстию на вершине хранилища. Она открывалась в укрепленную бетоном стальную коробку, называемую палубой механизма реактивности. Ряд за рядом приводные стержни для отключения выступали над палубой.

Он присел на корточки, приказывая дисплею уголовного розыска увеличить эти приводные механизмы.

“Исус”, - сказал Энеску, увидев отправленные им изображения. “Муфты между каждым двигателем и валом были обесточены, что зафиксировало их в нужном положении. Но это должно произойти только после отключения реактора, не раньше. Это—”

“Невозможно”, - мрачно закончил за него Брэд. “Да, я понимаю. Послушайте, я начинаю ощущать здесь действительно плохую закономерность. Как насчет тебя?”

“Да”, - просто сказал другой мужчина.

Сбой костюма через четыре минуты, спокойно сообщил компьютер уголовного розыска.

“Выдвигаемся немедленно!” Брэд сорвался. Согнувшись, он сновал по палубе, методично отрывая кабели, соединяющие стержни отключения с их блоками управления и двигателями. Освобожденные от фиксирующих механизмов, удерживающих их на месте, стержень за пружинящим кадмиевым стержнем отваливались, глубоко погружаясь в затуманенную паром мешанину из перекрученных напорных трубок и суспензии расплавленного уранового топлива внутри реактора.

Уровень радиации снижается, сказали ему в CID. Температура и давление в защитной оболочке здания продолжают повышаться. Функция гидравлической системы снижена до шестидесяти процентов. Расчетное время до катастрофического отказа костюма теперь составляет менее двух минут.

“Я направляюсь к воздушному шлюзу”, - передал Брэд по рации, осторожно продвигаясь к краю хранилища. Его глаза сузились, выискивая свободный путь сквозь облака перегретого пара, все еще вырывающиеся из реактора.

Вот.

Он спрыгнул вниз. И растянулся на бетонном полу, когда правая нога уголовного розыска отказалась сгибаться. “Черт!”

Частичный отказ гидравлики, сообщил компьютер. Аварийное управление не работает . Брэд снова выругался, видя, как целые разделы его системной схемы мигают желтым, а затем красным. Он заставил робота встать, слыша, как поврежденные сервоприводы и исполнительные механизмы пронзительно завывают в знак протеста.

Волоча неподвижную правую ногу своего сида, он неуклюже захромал к открытой двери воздушного шлюза.

Внимание. Внимание. Химическая тревога.

“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”, - прорычал Брэд за своим компьютером. Что теперь? Он был прямо на пороге воздушного шлюза, ради всего святого! Раздраженный, он развернулся.

На его дисплее облака пара, вырывающиеся из хранилища реактора, теперь светились ярко-красным. Химические анализаторы уголовного розыска фиксировали растущий объем горючего газообразного водорода, смешанного с водяным паром, поднимающегося все выше и выше к далекому потолку. Его челюсть сжалась. Слишком большое скопление водорода там может вызвать взрыв, достаточно мощный, чтобы разнести здание защитной оболочки на части.

“Скажи мне, что это на самом деле не проблема, Василе”, - тихо сказал он.

“Это не проблема”, - уверенно сказал Энеску. “У нас есть сеть автоматических воспламенителей, расположенных по периметру зоны сдерживания. Они сожгут водород до того, как он достигнет опасной концентрации ”.

Брэд уставился вверх, сквозь лабиринт труб и механизмов. Он с отвращением покачал головой. “Да, это было бы здорово. К сожалению, ваши гребаные автоматические воспламенители не срабатывают ”.

На мгновение в радиоканале воцарилась ошеломленная тишина. “O Doamne!О, Боже мой!”

Катастрофический отказ скафандра за сорок пять секунд .

Нахмурившись, Брэд достал свою автопушку и зарядил один 25-миллиметровый зажигательный снаряд. Он отступил к самому краю открытого воздушного шлюза. “Смотри”, - сказал он Энеску. “Прямо сейчас я, вероятно, могу запустить водородный карман рядом с крышей. Но что мне нужно знать, и быстро, так это то, собирается ли это просто вышибить дерьмо из всего этого места ”.

Последовало еще одно долгое молчание.

Двадцать пять секунд. Двадцать четыре секунды. Двадцать три секунды .

“Наши расчеты показывают, что любая водородная вспышка или взрыв сейчас должны нанести лишь минимальный ущерб”, - наконец сказал Энеску.

Семнадцать секунд. Шестнадцать секунд .

“Насколько ты в этом уверен?”

Четырнадцать секунд. Тринадцать секунд.

“Только отчасти уверен”, - признал другой мужчина.

Одиннадцать секунд. Десять.

“Меня устраивает”, - просто сказал Брэд. Он прицелился вверх, нацелившись на голый участок бетона на крыше изолятора. Затем он нажал на спусковой крючок. Автопушка взбрыкнула.

УУУУМММММП!

Яркая оранжевая вспышка перегрузила его обзорные экраны. Они почернели. В то же мгновение в отдел уголовного розыска обрушилась ударная волна. Взревев сервоприводами, Брэд, спотыкаясь, отступил в воздушный шлюз.

Его дисплеи снова включились, и он выдохнул с облегчением. Как крыша, так и сложный, переплетенный узел труб и механизмов вокруг реактора казались неповрежденными.

Семь секунд до отказа в иске. Шесть секунд .

Быстро отреагировав, Брэд опустил автопушку, схватился за тяжелую дверь воздушного шлюза и захлопнул ее. Затем он отчаянно крутанул маховик по часовой стрелке. Один за другим запирающие механизмы двери со щелчком встали на место, изолируя смертельную радиацию и тепло, все еще исходящие от поврежденной активной зоны реактора.

Предотвращен катастрофический отказ скафандра, хладнокровно сообщил компьютер робота.

Брэд устало закрыл глаза, игнорируя все удлиняющийся список поврежденных или уничтоженных компонентов компьютера. Медленно и очень обдуманно он соскользнул вниз по стене воздушного шлюза. “Никогда больше”, - пробормотал он. “Я никогда больше не сделаю ничего настолько безумного”.

“Сколько вы хотите поставить на это?” - услышал он жизнерадостный голос Чарли Терлока в наушниках. “Не забывай, что ты Макланахан, а я положил глаз на новенькую спортивную машину, которая намного выше моего нынешнего уровня оплаты”.

За ПРЕДЕЛАМИ ЧЕРНОВОДСКОЙ АТОМНОЙ ЭЛЕКТРОСТАНЦИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Несколько сотен человек столпились по краям километровой “зоны отчуждения”, поспешно объявленной вокруг поврежденного реактора. Полицейские и несколько солдат в защитном снаряжении были расставлены, чтобы не подпускать зевак — смесь репортеров и болезненно любопытных — поближе. Яркие огни и автомобили с логотипами отмечали присутствие телевизионных репортеров, возбужденно тараторящих на полудюжине разных языков, срочно передавая аудитории по всему миру смесь чистых предположений, плохо информированных догадок и совершенно неточной информации.

Никто не обращал особого внимания на маленькую команду из трех человек, работавшую в кузове фургона, припаркованного у внешней границы растущей толпы. Согласно их лицензиям и удостоверениям личности, они были сотрудниками EuroSlav News, крошечного независимого информационного агентства, чей бизнес заключался в продаже контента через Интернет и небольшим местным газетам по всей Восточной и центральной Европе. Однако за fa çade EuroSlav News были прикрытием ГРУ, использовавшимся как в качестве прикрытия для сбора разведданных, так и в качестве средства распространения скрытой пророссийской пропаганды среди ничего не подозревающей аудитории.

Один из агентов ГРУ, капитан Константин Русанов, сидел, сгорбившись, над рядом электронного оборудования. Невысокий темноволосый мужчина, которому было поручено отслеживать радио- и компьютерные сигналы с завода, был чрезвычайно сосредоточен. Его рот внезапно опустился, когда новый поток сигналов достиг его наушников и дисплеев. Он повернулся к руководителю их группы. “Румыны и команда "Железный волк" успешно предотвратили нарушение режима сдерживания”, - мрачно сказал он, не в силах скрыть свое разочарование.

Майор Леонид Усенко пожал плечами и затушил сигарету в переполненной пепельнице. “Это прискорбно”, - согласился он. “Но этот реактор все еще сильно поврежден, не так ли?”

Русанов кивнул. “По всей вероятности, ремонту не подлежит”. Он взглянул на третьего мужчину, худого как жердь и лысеющего, сидящего рядом с ним, занятого наблюдением за своим собственным набором оборудования. “Вы согласны, Михеев?”

“Да”, - подтвердил капитан Артем Михеев. Он был “специальным техническим офицером”, назначенным специально для этой миссии. Он счастливо улыбнулся. “Лучше всего то, что голосовые и видеопередачи, которые я записал, должны предоставить Москве много новых полезных данных. Теперь, когда мы увидели одну из них в действии, дальнейший технический анализ должен многое рассказать нам о сильных и слабых сторонах этих предположительно непобедимых боевых машин Iron Wolf ”.

ЧЕТЫРЕ

ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", 33-Я АВИАБАЗА, НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Сопровождаемый двумя боевыми вертолетами AH-1Z Viper, ВИП-вертолет польского производства W-3 Sok ó ł низко пролетел над заснеженным лесом, окружающим базу в Повидзе. Заработали винты, он пошел на посадку прямо за пределами большого ангара. Еще до того, как двигатели закончили работу, дверь левого второго пилота открылась, и президент Польши Петр Вильк легко спрыгнул на асфальт.

Двигаясь быстро, он пересек ангар "Железного волка" и направился прямо в конференц-зал в его дальнем конце. Среднего роста, подтянутый, ему еще не исполнилось пятидесяти, Уилк по-прежнему вел себя как опытный пилот-истребитель и харизматичный командующий ВВС, которым он был до прихода в политику. Было много моментов, когда он сожалел о том, что оставил военную жизнь, которую любил, — о том, что ему больше не разрешали садиться в МиГ-29 "Фулкрум" или F-16 "Файтинг Фалькон" и сражаться лицом к лицу с врагами своей страны. Но это были также моменты, когда он напоминал себе, что истинное служение Польше и делу свободы требует жертв.

В его случае это означало выбор темных областей государственного управления, стратегии и дипломатии вместо стремительного, волнующего танца воздушных боев. И, как и многие польские лидеры до него, он столкнулся с незавидной задачей противостояния России и ее, казалось бы, безграничным имперским амбициям. Бросить вызов древнему врагу, чья военная и экономическая мощь затмевала мощь его осажденной нации.

Но на этот раз, напомнил себе Уилк, у Польши были союзники. Возможно, не так много. Конечно, не так, как принято считать в мире. Но это были бесценные друзья — друзья, которые уже показали, что готовы сражаться и умереть за дело, которое они считали справедливым.

И эти новые союзники обладали собственными силами, технологиями, тактикой и оружием, намного превосходящими те, что используются другими вооруженными силами.

Кевин Мартиндейл выступил вперед, приветствуя его крепким рукопожатием. Когда-то президент Соединенных Штатов, седовласый, седобородый американец, теперь управлял частной военной корпорацией Scion. В прошлом году специалисты-коммандос, пилоты и оперативники разведки Scion служили кадрами для нового подразделения, эскадрильи "Железный волк". Используя все преимущества, предоставляемые их высокотехнологичными самолетами, беспилотниками и боевыми машинами CID, эскадрилья помогла превосходящим по силам польским солдатам победить Россию в ничьей — хотя и с минимальным перевесом и высокой ценой в убитых и раненых.

Уилк также знал, что многие из тех, кто выжил, платили еще одну цену за помощь Польше. Пойманная на нанесении удара в спину своему собственному союзнику по НАТО из-за того, что она боялась русских, президент АМЕРИКИ Стейси Энн Барбо приняла ответные меры, добившись предъявления федеральных обвинений любому, кто работал на Scion или сражался в эскадрилье "Железный волк". Она обвинила их в подрыве интересов национальной безопасности США и нарушении законов, запрещающих призыв в иностранную армию. Юридически ее претензии были на шаткой почве. На практике, однако, Мартиндейл и многие его соотечественники были фактически изгнаны со своей родной земли.

Он мог только представить, какую боль это должно принести.

“Рад видеть тебя снова, Петр”, - тихо сказал Мартиндейл. “Я хотел бы, чтобы это было при лучших обстоятельствах”.

Уилк кивнул. “Как и я”.

Поскольку альянс НАТО был разрушен безвозвратно, благодаря злобе и безрассудству Барбо, он и Мартиндейл месяцами работали над созданием коалиции из небольших стран от Балтийского до Черного морей. Пока что их усилия увенчались большим успехом, чем они поначалу смели надеяться.

Их новый Альянс свободных наций, AFN, теперь включал Польшу, все три небольших балтийских государства, Словакию, Венгрию, Румынию и даже крошечную Молдову. И Чешская Республика, хотя все еще формально вне договора, выразила серьезную заинтересованность в присоединении к своим соседям в Восточной и Центральной Европе. Даже финны, хотя и неохотно открыто рисковали разозлить русского медведя, рыскающего у их порога, втайне были готовы координировать планирование обороны и другие операции.

Опираясь на с трудом заработанную репутацию своих “вспомогательных сил” "Железного волка", Польша все еще была главной военной державой в этом неоперившемся оборонном пакте. Тем не менее, оружие и советники Scion, предоставленные другим прифронтовым государствам, заметно улучшили их боевые силы. По сравнению с русскими, страны AFN все еще были ужасно отстающими в вооружении — по численности населения, экономическому влиянию, необработанной численности войск и доступу к высокотехнологичному военному оборудованию. Но теперь, по крайней мере, у них было достаточно власти и политической согласованности, чтобы сдержать что угодно, кроме тотального российского наступления.

По крайней мере, так надеялись Уилк и его коллеги-национальные лидеры. “Nie chwal przed zachodem,” he muttered. “Не восхваляй день до заката”.

Мартиндейл поморщился. “Слишком верно”.

Через плечо пожилого американца Уилк увидел худощавую молодую женщину в парадной форме майора польских сил специального назначения, входящую под руку с высоким, широкоплечим блондином, одетым в темно-зеленую куртку эскадрильи "Железный волк". Они выглядели чрезвычайно счастливыми, хотя и несколько уставшими.

Мимолетная улыбка промелькнула на лице польского президента. “Майор Розек и капитан Макланахан!” - сказал он, направляясь к ним. “Я очень сожалею, что мне пришлось сократить ваш отпуск”. Его глаза блеснули. “Но, хотя это было недолго, я надеюсь, вы нашли время вместе… хочешь отдохнуть?”

К его внутреннему восторгу, и Надя Розек, и Брэд Макланахан действительно покраснели. После того, как дерзкий молодой американец чуть не погиб в Чернаводе &# 259;, Надя практически угрожала мятежом, если Уилк не позволит ей перейти на его сторону. Предположительно, они поехали кататься на лыжах на один из курортов в Высоких Татрах. В глубине души он сомневался, что они когда-либо заходили дальше кровати в гостиничном номере, не говоря уже о том, чтобы быть пристегнутыми к лыжам.

Они отдали честь.

“Э-э, да, сэр”, - пробормотал Брэд, запинаясь. “У нас была отличная поездка. Это было... э-э ... очень расслабляюще ”.

Пряча усмешку, Уилк ответил на их приветствие. Младший Макланахан действительно был ужасным лжецом. Майор Розек был мудрее. Она ничего не сказала, хотя едва завуалированное предупреждение в ее серо-голубых глазах подсказало Уилку, что он, возможно, ходит по очень тонкому льду, президент Третьей Польской Республики или нет.

Он обнаружил, что Мартиндейл стоит рядом с ним. “Мы все здесь, Петр”, - сказал другой мужчина, направляя его к стулу за большим овальным столом.

Уилк обернулся и увидел, что Уэйн Макомбер вошел следом за ним в сопровождении огромного кибернетического пехотного устройства, пилотируемого Патриком Макланаханом. Никогда не любивший формальностей Макомбер изобразил приветствие и пересел на свой стул. Не говоря ни слова, робот просто перешел на другую сторону комнаты и бесшумно повернулся лицом к столу.

Это беспокоило его. Старший Макланахан за последние несколько месяцев все больше и больше отдалялся от обычного человеческого контакта, по-видимому, довольствуясь общением по электронной почте или текстовым сообщением — и то только по вопросам военной стратегии или технологии вооружения. Он надеялся, что это было просто следствием огромного давления, под которым они все находились, пытаясь наладить работу Альянса свободных наций, пока не стало слишком поздно. Если все более отстраненное поведение другого мужчины было симптомом чего-то более серьезного—

С усилием Уилк отодвинул свои опасения по поводу Патрика Макланахана в сторону. В то время как английский поэт Джон Донн справедливо провозгласил, что ни один человек не является островом, бывший генерал ВВС США все еще был всего лишь одним человеком среди миллионов. И в этот момент они столкнулись с более серьезными и неотложными проблемами.

Он почти незаметно кивнул Мартиндейлу, давая ему знак начинать.

“Прежде чем мы перейдем к подробному обсуждению текущего кризиса, я думаю, что лучше всего представить картину в целом”, - спокойно сказал глава Scion. “В то время как президент Барбо остается неизменным противником нашего нового альянса, появились признаки того, что другие —”

“При всем должном уважении, сэр”, - сказал Вак Макомбер, наклоняясь вперед с дерьмовой ухмылкой. “Может быть, вам стоит приберечь консервированную болтовню для политиков в Варшаве и просто рассказать нам, насколько сильно мы облажались”.

Мартиндейл раздраженно закрыл глаза. “Вы пытаетесь вывести меня из себя, майор?”

“Пытаешься?” Невинно сказал Макомбер. “Нет, сэр”. Он подмигнул Брэду, который явно проигрывал битву со своей собственной ухмылкой. “Я просто подумал, что мы могли бы сэкономить немного времени, вот и все. Поскольку мы все явно обречены, то есть.”

Уилк ничего не мог с собой поделать. Он громко рассмеялся. Даже сейчас, даже после более чем года работы в их компании, его все еще поражало осознание того, насколько дерзкими некоторые из этих американцев могли быть перед лицом власти. Это было одновременно тревожно и освежающе, характерно для людей, которые могли быть достаточно глупы, чтобы дразнить Бога, но которые также могли быть достаточно смелы, чтобы пнуть дьявола по яйцам.

“Прекрасно”, - криво усмехнулся Мартиндейл. “Я буду краток”. Он на мгновение задумался, а затем продолжил. “Ладно, мы все знаем, что Стейси Энн Барбо ненавидит нас до глубины души”.

“Особенно твоего”, - отметил Макомбер.

“Особенно моей”, - согласился Мартиндейл. “Даже когда я был президентом Соединенных Штатов, мы никогда не сходились во взглядах на большие дебаты по политике национальной безопасности. Или даже на самых маленьких, если уж на то пошло. Но прямо сейчас она думает, что я здесь, устраиваю скандал с русскими по двум причинам. Во-первых, чтобы я мог набить свои карманы прибылью от военных контрактов Scion. И, во-вторых, подставить ее политически, создав проблемы за границей, когда она хочет сосредоточиться на своей собственной внутренней повестке дня ”.

“Что говорит гораздо больше о ее собственных грязных наклонностях, чем о тебе”, - сказал Уилк.

“Конечно”. Мартиндейл пожал плечами. “Но в данном случае важны ее действия, а не ее мотивы”. Он нахмурился. “По сути, что касается Барбо, Альянс свободных наций - это, я цитирую, ‘безрассудная кучка третьесортных стран с манией величия”.

“Напомни мне не посылать цветов на ее день рождения в этом году”, - сухо пробормотал Уилк Наде Розек.

“Хорошей новостью является то, что Конгресс все еще отказывается от ее требований о более широких экономических и торговых санкциях в отношении AFN и Польши”, - сказал Мартиндейл. “Несколько конгрессменов считают, что она была права, позволив НАТО распасться, а не быть втянутой в войну с Россией. Большинство считает, что это был акт дипломатической трусости и стратегического идиотизма. Но все они в ярости из-за того, что она перешла черту и фактически помогла русским против нас в конце — особенно, даже не посоветовавшись с руководством Конгресса ”.

“А плохие новости?” - Подсказал Уилк.

“Она ужесточает свои указы, ограничивающие торговлю с Польшей и другими странами AFN. Мы оспорим их в федеральном суде, но даже на то, чтобы дело было рассмотрено, уйдут месяцы… и у президентов есть много пространства для маневра, когда дело доходит до ограничения продажи оружия по соображениям национальной безопасности. По всем практическим соображениям, для нас теперь невозможно покупать военное оборудование или технологии американского производства, особенно у дочерних компаний Scion, таких как Sky Masters. По крайней мере, напрямую и законно”.

“А как насчет косвенного?” - Спросил Уилк.

“Для нас все еще открыто несколько маршрутов”, - сказал Мартиндейл. “Некоторые страны, все еще входящие в НАТО, не согласны с торговыми ограничениями Барбо. Все мои источники в Париже, Риме и Лондоне сообщают мне, что их оружейная промышленность будет продолжать продавать оружие и боеприпасы AFN — до тех пор, пока наши закупки будут ‘достаточно осторожными ’.”

“Британцы, французы и итальянцы производят неплохую экипировку”, - сказал Макомбер. Затем он покачал головой. “Но даже их первоклассное оборудование не соответствует тому, что мы получали от Sky Masters. Это не уменьшит его ”.

Уилк знал, что американский наземный командир "Железный волк" был прав. Столкнувшись с численным превосходством Русских, Польше и ее союзникам требовались все технологические преимущества, которые они могли использовать, если они хотели выжить в другом конфликте.

Мартиндейл кивнул. “Действительно”. Он бросил на них взгляд. “С другой стороны, мы можем использовать эти дружественные государства в качестве каналов для контрабанды материалов от Небесных Мастеров и других поставщиков в Штатах”.

“По более высокой цене”, - кисло сказал Уилк. “Как в деньгах, так и во времени”.

“Необходимость - суровая и дорогая любовница”, - согласился Мартиндейл.

“Что ж, мы сделаем то, что должны”, - сказал Уилк. Он покачал головой. “Мой кабинет министров и парламент не будут рады видеть, что еще больше денег направляется на оборону в ущерб другим приоритетам, но они знают ставки”.

Брэд подался вперед. “А как насчет других союзников? Может ли кто-нибудь из них внести больше денег или кредитов?”

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Мартиндейл. “Венгрия, страны Балтии и остальные страны довольно стеснены в средствах. Как бы то ни было, программы перевооружения, на которые они согласились по нашему настоянию, уже оказывают давление на их экономику. Если нам очень повезет, они, возможно, смогут выполнить свои существующие обязательства. Просить их выделить больше ресурсов не входит в наши планы.”

“К сожалению, я боюсь, что нам уже не повезло”, - категорично сказал Уилк. “Сегодня утром я разговаривал с президентом Румынии Думитру. Он с глубоким сожалением сообщил мне, что его страна больше не может позволить себе выполнять даже свои текущие обязательства перед альянсом в области обороны ”.

“Из-за того, что произошло в Чернаводе ă?” Спросил Брэд, нахмурившись.

Уилк мрачно кивнул. “Находящийся там реактор второго энергоблока не подлежит восстановлению. Потребуются месяцы экстренного охлаждения и герметизации, прежде чем румыны смогут хотя бы начать демонтаж — и все это по огромной цене. Думитру говорит мне, что первые оценки исчисляются миллиардами долларов ”. Он развел руками. “Его правительство также чувствует себя вынужденным под давлением своего собственного народа и остальной Европы закрыть другой реактор в Черноводе”.

“Как, черт возьми, румыны собираются заменить двадцать процентов своих электрических мощностей?” - Спросил Макомбер.

“Они не могут”, - хладнокровно отрезал Мартиндейл. “Не сами по себе. У них недостаточно запасных нефтяных или угольных электростанций или гидроэлектростанций, чтобы компенсировать потери. Это означает, что румынская экономика получит огромный удар — заводы будут закрыты из-за потери электроэнергии, а в городах начнутся веерные отключения электроэнергии ”.

“Как раз в тот момент, когда мы приближаемся к зиме”, - прорычал Макомбер. “Это будет чертовски некрасиво”.

“Нет, этого не произойдет”, - тихо сказал Уилк. “С приближением холода и темноты зимы президент Думитру серьезно обеспокоен тем, что его правительство может быть свергнуто волной массовых общественных беспорядков”.

“Когда русские с нетерпением ждут своего часа”, - сказал Брэд.

“Верно”, - сказал Уилк. “И, естественно, наши друзья в Москве делают все возможное, чтобы еще больше осложнить положение Думитру. Этим утром они предъявили ему фактически ультиматум. Русские угрожают прекратить весь экспорт природного газа в Румынию, если он не согласится на повышение цен, намного превышающее платежеспособность Бухареста ”.

Выражение лица Мартиндейла помрачнело. “Итак, есть железный кулак без бархатной перчатки”, - едко сказал он. “Я предполагаю, что это еще не все”.

Уилк кивнул. “Думитру также было передано личное сообщение от Геннадия Грызлова с обещанием обеспечить поставки энергоносителей, в которых нуждается Румыния, но только в том случае, если он откажется от Альянса свободных наций и подпишет оборонный пакт с Москвой”.

“Это классика”, - произнес холодный, синтезированный электроникой голос.

Удивленный внезапным вмешательством, Уилк и остальные повернулись к огромному сиду, неподвижно стоящему у дальней стены. “Генерал?”

“Грызлов никогда не упускает возможности пнуть людей, когда они находятся в подавленном состоянии”, - продолжил Патрик Макланахан. “Тот несчастный случай в Чернаводе &# 259; был для него идеальным началом, чтобы устроить неприятности. Румыны могут либо пресмыкаться перед Москвой сейчас, либо сделать это позже — после прихода к власти нового пророссийского правительства. Держу пари, что Грызлов уже поддерживает связь с лидерами оппозиционных партий в Бухаресте”.

Уилк медленно кивнул. “Правильная оценка, генерал”. Он пожал плечами. “Многие политические оппоненты Думитру уже благоволят русским либо по убеждению, либо из чистой целесообразности”.

“Этот сукин сын в Москве чертовски быстро передвигается на ногах”, - сказал Вак Макомбер. Его взгляд потемнел. “Слишком быстро, если вы спросите меня. Вот почему у меня не дающий покоя зуд, говорящий о том, что все это подстроили русские ”.

“Ваши инстинкты точны, как обычно, майор”, - мягко сказал Мартиндейл. “Мои ИТ-эксперты Scion закончили свой предварительный анализ час назад. Компьютеры в Cernavod ă были взломаны. Этот реактор был намеренно настроен на расплавление ”.

На мгновение воцарилась ошеломленная тишина.

“Вот почему автоматизированные системы завода, казалось, боролись со мной на каждом шагу”, - понял Брэд. “Как каждый раз, когда я поворачивал вентиль или пытался пройти через дверь”.

“Ваш отчет дал нам первые подсказки”, - согласился Мартиндейл. “По-видимому, в каждой значимой операционной системе были обнаружены следы вредоносного ПО”.

“Но как?” - Спросил Уилк. “Конечно, разработчики Cernavod & # 259; не были настолько глупы, чтобы подключить свои управляющие компьютеры к Интернету?”

“Официально нет”.

“Тогда—”

“К сожалению, есть много способов заразить компьютер вредоносным ПО, господин президент”, - мрачно сказала ему Надя Розек. Уилк внезапно вспомнила, что ее отец был инженером-программистом, который специализировался на интернет-безопасности.

“Майор Розек совершенно прав”, - сказал Мартиндейл. “Любой, у кого был доступ к автоматизированным системам управления завода, мог внедрить эти диверсионные программы, используя что-то столь простое, как легко спрятанный флэш-накопитель USB или карту microSD размером в половину большого пальца. Только самые совершенные сканеры тела могут их обнаружить, а у Cernavod ă их не было ”.

“Сколько человек имели такой доступ?” Уилк задумался.

“Слишком много”, - сказал Мартиндейл. “Мои ребята думают, что вредоносное ПО могло быть внедрено недели или даже месяцы назад. Таким образом, хакеры могли подкупить оператора станции, либо кого-то, кто все еще работает в штате, либо планирует уволиться или даже уйти на пенсию. Или, может быть, они подкупили кого-то другого, того, кто посетил Черновод ă в официальном качестве. Например, как у подрядчика или инспектора МАГАТЭ”.

“Кто бы это ни сделал, он давно ушел”, - бесцветно сказал Патрик Макланахан. “Либо удобно мертв… или спрятан в России, далеко за пределами нашей досягаемости ”.

“Вероятно, так”, - признал Мартиндейл. “Я приказал команде службы безопасности Scion сотрудничать с румынской полицией, чтобы сузить список возможных подозреваемых. Но маловероятно, что мы когда-либо доберемся до того, кто установил это вредоносное ПО ”.

Уилк нахмурился. “Тогда как мы докажем, что русские были ответственны за эту катастрофу?”

“Мы не можем”, - прямо сказал Мартиндейл. “По крайней мере, недостаточно четко, чтобы повлиять на международное мнение, если дело дойдет до ссоры между нами и Москвой в Организации Объединенных Наций”. Он с сожалением покачал головой. “Код, который проанализировали мои эксперты, имеет сходство с вредоносными программами, которые они видели раньше - с вирусами, созданными российской хакерской группой под названием Advanced Persistent Threat 28, или ATP 28. Но —”

“Но эти компьютерные преступники часто делятся своими техниками и секретами с другими людьми по всему миру”, - сказала Надя Розек. “Таким образом, такое сходство не было бы достаточным доказательством”. Ее глаза были ледяными. “Не для президента Барбо и других слабаков, боящихся противостоять русским”.

Мартиндейл кивнул. Его собственное выражение было таким же мрачным. Он повернулся к остальным. “Сможем ли мы доказать это или нет, в значительной степени не имеет значения. Что более важно, так это то, что эта кибератака на Чернавод &# 259; была идеально спланирована и выполнена. И если бы Брэд не был достаточно близко, чтобы вмешаться с помощью работающего уголовного розыска, мы были бы перегружены прямо сейчас, пытаясь справиться с физическими и политическими последствиями радиоактивного столба, распространяющегося по Европе с ветром. Вы можете поспорить, что миллионы людей бежали бы из Румынии в качестве беженцев ”.

“Опасность не оправдала бы столько паники”, - упрямо сказала Надя. “Аварии на Чернобыльской АЭС и Фукусиме показали, что любой значительный ущерб был бы ограничен районами в пределах тридцати или сорока километров от станции”.

“Может быть, и так”, - согласился Мартиндейл. “Но большинство людей не логичны. Научные исследования не имеют большого веса, когда они сталкиваются с поколениями тактики запугивания ‘ядерным пугалом’.” Он пожал плечами. “Как бы то ни было, нам повезло, что Брэд оказался в нужном месте в нужное время”.

“Конечно”, - сказал Макомбер. “Проблема в том, что теперь у нас закрыто одно из новых уголовных дел, в котором мы нуждались, чтобы укрепить наши силы. Этот робот, по сути, поджарился. Черт возьми, почти каждая система выведена из строя. Чтобы вернуть эту штуку в рабочее состояние, нам практически придется перестроить каждую деталь, начиная с приводов. ” Он бросил на Брэда кривой взгляд. “Без обид, парень, но ты чертовски требователен к дорогому снаряжению”.

Брэд изо всех сил старался выглядеть виноватым. “Да, Вжик, это плохая привычка. И это то, что я действительно изо всех сил пытаюсь сломать ”.

“Не парься, Брэд”, - сказал Макомбер более серьезно. “Какой бы занозой в заднице ты ни был, я рад, что ты остался цел и невредим. СИДы я могу заменить. Хороших пилотов найти чертовски сложно ”.

Вполуха слушая подшучивание двух офицеров "Железного волка", Уилк уставился на стол, собираясь с мыслями. Наконец, он поднял глаза на Мартиндейла. “Если мы не можем доказать, что произошедшее в Черноводе ă было российской атакой, есть ли смысл объявлять, что реактор был преднамеренно поврежден?”

“Официально? Вероятно, нет, Петр, ” медленно произнес американец. “Это только вызвало бы вопросы, на которые мы не можем ответить прямо сейчас”. Он позволил себе быструю, лукавую усмешку. “Но мы могли бы передать предложение некоторым дружественным журналистам, неофициально. Бог свидетель, широкая общественность любит теории заговора. И даже намек на то, что в случившемся виновата Москва, может дать Думитру и его правительству небольшую передышку ”.

Уилк кивнул. В течение нескольких месяцев российские пропагандистские каналы — как официальные, так и неофициальные — наводняли эфир и Интернет всевозможными дикими историями о “разжигающей войну Польше” и ее “кровожадных наемниках-пиратах”. Дать Грызлову и его приспешникам попробовать их собственное лекарство не повредит.

“Но что, если это был не просто одиночный акт саботажа?” - Спросила Надя. Ее губы сжались в тонкую линию. “Что, если Чернобыль ă был всего лишь первым залпом в новой войне России против нас? Война, которую ведут с помощью компьютеров, а не танков и самолетов?”

“Это, майор Розек, вопрос на миллиард долларов”, - сказал Мартиндейл. Он мрачно оглядел сидящих за столом. “Я предполагаю, что нам не придется долго ждать, чтобы это выяснить”.

ПЯТЬ

СИТУАЦИОННЫЙ ЗАЛ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Слушая проповедь Геннадия Грызлова по защищенной видеосвязи с Москвой, президент США Стейси Энн Барбо благословила десятилетия, которые она провела, обаятельно улыбаясь мужчинам, которых втайне презирала. В течение многих лет она плела интриги, флиртовала и наносила удары в спину, прокладывая себе путь по карьерной лестнице американской политики — работала в Сенате США, в качестве государственного секретаря, а теперь в качестве президента. Вашингтон был усеян все еще дышащими политическими трупами соперников и бывших союзников, которых она сначала очаровала, затем перехитрила и, наконец, выбросила на обочину.

Было время, призналась она себе, когда суровая привлекательность молодого российского президента возбудила бы ее. Но не больше. Не с прошлого года, когда его угрозы и безумное бряцание ядерным оружием загнали ее в угол, вынудив выбирать между безопасностью Соединенных Штатов и ее личной гордостью.

Она не сожалела о том, что Польша и другие страны Восточной и Центральной Европы вышли из НАТО. По ее мнению, включение их в возглавляемый Америкой альянс после распада Советского Союза в первую очередь было огромной ошибкой — той, которая фактически гарантировала продолжение конфликта с Россией и угрожала интересам США без какой-либо сопутствующей выгоды. Но то, как распалась НАТО, выставило ее в плохом свете, и это нанесло ей политический ущерб здесь, дома, где всегда кружили правые ястребы… ищу любой повод, чтобы поколотить ее как слабовольную женщину.

Когда-нибудь она найдет способ воткнуть заточку в Геннадия Грызлова, подумала она про себя. Кто-то столь высокомерный и самоуверенный должен был рано или поздно дать ей шанс. Однако сейчас она сосредоточилась на том, чтобы скрыть свой кипящий гнев за дипломатической маской вежливого внимания.

“Мое правительство благодарно за ваши усилия по восстановлению порядка в Европе, мадам Президент”, - учтиво сказал русский. “И мы разделяем ваше мнение о том, что этот Альянс свободных наций представляет угрозу стабильности региона. В конце концов, если бы не давление со стороны милитаристски настроенных поляков и их наемных солдат на черном рынке, страны Балтии, Румыния и остальные с радостью образумились бы ”.

Глаза Барбо сузились. “И как ты определяешь причину, Геннадий?” - многозначительно спросила она.

Он широко улыбнулся. “Я имею в виду, конечно, что страны Восточной и центральной Европы могли бы снова взять на себя свою традиционную роль нейтральных буферных государств между великими державами - вместо того, чтобы обслуживать геополитические амбиции польского сумасшедшего Петра Вилька и вашего собственного бывшего президента Кевина Мартиндейла”.

“Мартиндейл - преступник”, - парировал Барбо, затронув больную тему. “Его действия никоим образом не одобряются моим правительством”.

Собственный взгляд Грызлова посуровел. “Если бы я думал иначе, госпожа Президент, наш сегодняшний разговор шел бы по совсем другому руслу.” Он расслабился. “Как бы то ни было, я уверен, что наши жизненно важные национальные интересы совпадают в этом вопросе. Восстановление надлежащего баланса между НАТО и Россией является ключом к европейскому миру и безопасности. Но этого нельзя достичь, если мы не остановим усилия Польши по созданию ветхой империи. В противном случае мы можем снова оказаться на краю пропасти, потому что какое-нибудь мелкое польское государство-клиент рассматривает войну как альтернативу внутренним беспорядкам или самонастраивающейся катастрофе ”.

К Барбо вернулось самообладание. Она решила, что не позволит этому ублюдку снова вывести ее из себя. Она также не собиралась позволять ему мягко уговаривать ее взять на себя какие-либо обязательства, о которых она могла бы пожалеть позже — например, сказав что-то, о чем позже мог заявить Грызлов, она дала ему зеленый свет на очередную военную авантюру против Варшавы.

“Я согласна, что нестабильность некоторых стран в этом новом альянсе беспокоит меня”, - осторожно сказала она. “Но я думаю, что вы преувеличиваете краткосрочные риски”.

“Должен ли я?” - ответил Грызлов, выгибая бровь. “На примере этой ужасной аварии на Черноводском ядерном реакторе прямо у нас на глазах?” Он покачал головой. “Какие еще доказательства вам нужны об опасностях, исходящих от этих отсталых стран?”

Он поднял глаза, как будто к небесам. “Если бы не чудо, ваши истинные союзники в Западной Европе — немцы, французы, итальянцы и все остальные - уже сейчас были бы затоплены волнами беженцев, спасающихся от радиоактивного заражения, вызванного преступной халатностью Румынии”.

О, Боже милостивый, с отвращением подумал Барбо. Насколько глупой этот клоун ее считала? “Ходят слухи, что этот реактор был поврежден российскими хакерами”, - сухо сказала она.

“Если так, то банда в Бухаресте, должно быть, начиталась шпионских триллеров”, - холодно сказал Грызлов. “Недостатки в проектировании и строительстве Cernavod & # 259;, а также ошибки руководства являются предметом протокола. Прочитайте отчеты МАГАТЭ и других ответственных организаций, если сомневаетесь во мне”. Он пожал плечами. “Кроме того, обвинение иностранцев всегда является первым средством для любого правительства, стремящегося скрыть собственную некомпетентность”.

“Возможно, и так”, - парировал Барбо. “Но шантаж президента Думитру угрозой прекращения экспорта российского природного газа только подливает масла в этот конкретный огонь”.

Грызлов действительно рассмеялся. “Что из этого?” - спросил он. “Как любая разумная держава, Россия будет использовать все возможные рычаги, чтобы вырвать страны из опасных объятий Польши”.

Он пожал плечами. “Вы должны последовать нашему примеру и еще больше ужесточить свои собственные ограничения на торговлю. Ваш Конгресс слишком колеблется. Слишком безвольный. Вы должны показать тем, кто сейчас смотрит на Варшаву, что цена игнорирования Америки слишком высока ”.

“То, что Конгресс будет или не будет делать, является внутренним политическим вопросом”, - отрезал Барбо, уязвленный едва скрытой насмешкой русского. “Это, конечно, не твое дело”.

“Примите мои извинения, мадам Президент”, - сказал Грызлов, хотя в его голосе не было ни грамма искреннего раскаяния. “Вы правы. Ваши разногласия с Конгрессом меня не касаются ”. Он лукаво улыбнулся. “Но тогда вам также не следует критиковать деловые решения, которые мы принимаем в отношении экспорта нашего природного газа в Румынию. В конце концов, ”Газпром" - это корпорация, полностью принадлежащая России".

На мгновение Стейси Энн Барбо поборола искушение пустить в ход все ругательства из своего грозного арсенала. Медленно, с огромным трудом, она восстановила контроль над своим нравом. Грызлов расставил дешевую риторическую ловушку, и она попалась прямо в нее. Это было достаточно плохо. Но дальнейшие споры с ним по этому поводу просто поставили бы ее в положение человека, борющегося со свиньей: вы оба испачкались, и только свинье это понравилось.

Она сделала глубокий вдох и заставила себя мило улыбнуться русскому. “Я буду иметь это в виду, господин президент”.

“Превосходно!” Сказал Грызлов со своей собственной широкой, фальшивой улыбкой. “В таком случае, я с нетерпением жду нашего следующего обсуждения. Я уверен, что это будет… просветляющий.”

* * *

Как только связь с Москвой прервалась, она несколько мгновений сидела молча, хмурясь, прежде чем повернуться к Люку Коэну, главе ее аппарата в Белом доме и давнему политическому советнику. Высокий, худой, как житель Нью-Йорка, на протяжении всей конференции находился за кадром. “Ну?” - спросил я.

“Он что-то задумал”, - категорично сказал Коэн.

Барбо фыркнул. “Без шуток”. Она развернулась, чтобы снова уставиться на пустой экран. “И нам, черт возьми, лучше выяснить, что это такое ... прежде чем это укусит нас за задницу”.

Нахмурившись, она повернулась обратно к Коэну. “Соберите специальную межведомственную группу экономических, разведывательных и военных аналитиков, включая киберкомандование. Привлеките лучших людей, которых сможете найти, и сосредоточьте их внимание на ситуации в Восточной Европе. Скажи им, чтобы перевернули каждый чертов камень от Москвы до Праги, если потребуется ”.

Коэн кивнул. Он колебался. “Должен ли я привлечь к этому Нэша?”

“Господи, нет!” Сказал Барбо. “С большой помощью персонала этот придурок мог бы найти Бухарест или Будапешт на карте”. Она с отвращением покачала головой. “Но я сомневаюсь, что он понял бы, что есть что”.

Это заняло у нее месяцы, но она, наконец, смогла избавиться от последних представителей администрации Феникса — председателя Объединенного комитета начальников штабов, генерала ВВС Спеллинга и директора ЦРУ Томаса Торри. Ее замена Торри, Джеймс Бьюкенен Нэш, был любезным ничтожеством, бывшим сенатором от Вирджинии. Его бывшие коллеги утвердили его в должности в основном благодаря его предыдущей службе в разведке ВМС США. Чего большинство из них не знало, так это того, что Нэш провел большую часть своей короткой службы в ВМС на “самостоятельном дежурстве” на Гуаме, наблюдая за кегельбаном на аллее базы, потому что его начальство посчитало это самым безопасным местом для младшего офицера с солидными политическими связями, но крайне ограниченной компетенцией.

Несмотря на это, Барбо назначила его своим директором ЦРУ, потому что хотела, чтобы агентство возглавил кто—то политически надежный - кто-то достаточно податливый, чтобы делать то, что ему говорят, без протеста. Джимми Нэш, возможно, туповат, но он хорошо смотрелся на телевидении и перед комитетами Конгресса… до тех пор, пока рядом с ним были помощники, которые давали ему ответы на трудные вопросы. Лучше всего то, что новый директор ЦРУ никогда не был частью группировки этого стареющего придурка Мартиндейла или поклонником покойного, совершенно не оплакиваемого и сумасшедшего бывшего генерал-лейтенанта ВВС Патрика Макланахана.

“Хорошо, я буду держать Нэша в неведении”, - согласился Коэн. “Это будет нетрудно”. Он набросал несколько заметок для себя на своем вездесущем планшетном компьютере. “Что-нибудь еще?”

Барбо кивнул. “Вселите страх Божий и ФБР в каждого члена этой рабочей группы. Я не хочу никаких утечек — ни в Хилл, ни в прессу, и особенно никому, кто связан с Sky Masters или Scion. Какие бы разведданные они ни раскопали о российских планах, они остаются в Белом доме. Это не ходит по кругу. Понял?”

“Я сделаю все, что в моих силах”, - пообещал Коэн.

“Ты сделаешь больше, чем это, Люк”, - резко сказал Барбо. “Либо ты держишь это в секрете, либо я найду кого-нибудь другого, кто сможет. Это понятно?”

Житель Нью-Йорка с трудом сглотнул. “Да, госпожа президент”.

“Это просто замечательно, Люк, дорогой”, - сказала она, слегка смягчаясь. “И как только ты со всем этим разберешься, я хочу, чтобы ты вылетел рейсом в Москву”.

“Москва?”

Барбо кивнул. “Свяжитесь с людьми Грызлова. Устройте приватный разговор один на один с этим вкрадчивым сукиным сыном. Дави на него, Люк. Посмотрим, сможешь ли ты прочитать, что, черт возьми, он планирует ”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Генерал-майор Аркадий Кошкин напряженно стоял в приемной президента Грызлова, изо всех сил стараясь не ерзать. Он с тревогой осознавал, что дальнейшее существование кибервойны Директората Q и его собственная судьба зависели от результатов этой поспешно созванной встречи с непостоянным лидером России. Хотя компьютерные вирусы, созданные его специалистами, нанесли огромный ущерб румынской Черноводской атомной электростанции, результаты не соответствовали его более оптимистичным обещаниям. Теперь он жалел, что так беспечно заверил Грызлова, что полное расплавление реактора и нарушение защитной оболочки были неизбежны и неостановимы.

Капелька пота скатилась по его высокому лбу и упала на очки. Нервничая, он снял их, рассеянно протирая толстые линзы носовым платком.

Дверь во внутренний кабинет Грызлова распахнулась, ее придержал Иван Уланов, личный секретарь президента. “Вы можете входить, генерал”, - сказал молодой человек. У него были темные мешки под глазами. Президент России задержался допоздна. “Теперь они готовы принять вас”.

Быстро запихнув носовой платок обратно в нагрудный карман своего костюма, Кошкин поспешил к двери. Уланов тихо закрыл ее за собой.

Сцепив руки за спиной, Геннадий Грызлов стоял у дальнего окна, глядя на затемненный Кремль. Министр государственной безопасности Виктор Казьянов сидел, выпрямившись, на одном из двух стульев, установленных прямо перед ультрасовременным столом президента.

Не оборачиваясь, Грызлов сказал: “Садись, Кошкин”.

Потея теперь еще сильнее, глава Q-управления ФСБ сделал, как ему было приказано. Казьянов даже не кивнул в его сторону.

Внезапно Грызлов развернулся и сел за стол. “Я просматривал ваш отчет об операции ”Чернаводă", - сказал он, не утруждая себя никакими обычными любезностями.

Кошкину стало дурно. “Господин президент, я—”

Грызлов жестом велел ему замолчать. “Ты и твои люди хорошо поработали, Аркадий”, - продолжил он.

Застигнутый врасплох, Кошкин мог только бормотать: “Но… реактор… здание сдерживания, я имею в виду...” Он заставил себя сбавить скорость. “Я сожалею, что наша атака была не совсем успешной”.

“Успокойся, Аркадий”, - терпеливо сказал Грызлов. “Ни одно оружие не работает идеально при первом использовании”. Он пожал плечами. “И вы, конечно, не могли предвидеть, что поляки и их американские наемники отреагируют так быстро и так эффективно на расплавление реактора”.

“Нет, сэр”.

“Важно то, что теперь мы знаем, что ваше новое кибероружие такое же мощное, как вы обещали”, - сказал Грызлов. “Именно поэтому мы собираемся использовать их в гораздо большем масштабе”.

“Господин Президент?”

Грызлов оскалил зубы в быстрой, волчьей ухмылке. Он постучал по гладкой поверхности компьютера, встроенного в его стол. Большой светодиодный дисплей, установленный на том же столе, загорелся, показывая первую страницу документа с пометкой "Совершенно секретно" и заголовком "Операция Мор, Операция "Чума". “Посмотри внимательно, Кошкин. Время тестов и экспериментирования закончилось. Сейчас самое время применить ваши ценные теории на практике!”

Расширив глаза, Кошкин наклонился ближе к экрану, быстро просматривая список целей, изложенных в подробном оперативном плане, который показал ему президент, пролистывая страницу за страницей щелчком пальца по дисплею. Он тихо присвистнул от удивления.

“Ну”, - потребовал Грызлов. “Вы можете выполнить эту операцию?”

Все еще пораженный размахом амбиций своего президента, Кошкин откинулся на спинку стула, быстро соображая. Наконец, он осторожно кивнул. “Мы можем, сэр. Директорат Q обладает всеми необходимыми возможностями кибервойны, необходимыми для нанесения ударов по этим целям ”. Он поджал губы. “Но нанесение удара с необходимой точностью и скоростью потребует некоторой дополнительной работы, чтобы полностью вооружить определенные компьютерные программы”.

Выражение лица Грызлова помрачнело.

“Это не вопрос оборудования”, - поспешно объяснил Кошкин. “Благодаря новому суперкомпьютеру в комплексе "Обитель Перуна" и оборудованию на других объектах у нас есть все необходимые вычислительные мощности”.

“Продолжайте”, - сказал Грызлов сквозь стиснутые зубы.

“Это вопрос персонала, господин президент”, - сказал Кошкин, снова покрываясь потом. “Чтобы не отставать от предлагаемого оперативного темпа после нанесения наших первых ударов, моему управлению понадобятся услуги дополнительных специальных информационных подразделений. Кодирование - это трудоемкая работа, и для каждой атаки требуется вредоносное ПО, индивидуально подобранное для конкретной цели ”.

“Очень хорошо”, - коротко сказал Грызлов. “Предъявите свои требования к большему количеству компьютеров Тарзарову, когда будете уходить. Он найдет хакеров, которые вам нужны ”.

“Сэр”.

“И немедленно сообщите мне, когда будете готовы запустить первую фазу Mor”.

“Да, господин президент”, - сказал Кошкин, уже направляясь к двери.

“О, а Аркадий?”

Глава директората Q оглянулся на Грызлова. “Господин Президент?”

“Поторопитесь с этим”, - сказал Грызлов. “Помните, незаменимых людей нет”. В его глазах было все тепло сибирской тундры зимой. “Не учись этому на горьком опыте, а?”

* * *

Когда за Кошкиным закрылась дверь, Грызлов обратил свой ледяной взгляд на своего министра государственной безопасности. “Ты только что был очень тихим, Виктор”.

Казьянов действительно нервно заерзал на своем стуле, странно неподобающий жест для человека такого высокого и мощно сложенного. “Я не хотел прерывать, господин президент”. Он развел руками в смущенном жесте. “Эта новая технология кибервойны - это не то, что я полностью понимаю. По крайней мере, пока нет ”.

“Да”, - презрительно сказал Грызлов. “Это слишком ясно. Хотя, возможно, мне следовало ожидать от вас большего, поскольку Кошкин, по крайней мере номинально, является одним из ваших подчиненных.”

Он наблюдал, как лицо другого мужчины посерело. Оскорблять бедного, напуганного Виктора Казьянова действительно было примерно так же опасно, как пинать беззубого щенка, решил Грызлов. Это могло быть приятно, но на самом деле в этом было мало спортивного.

“С другой стороны”, - сказал он. “Отчеты из вашего подразделения ГРУ под Чернаводом &# 259; были превосходными”. Он цинично улыбнулся сбитому с толку и напуганному министру государственной безопасности. “Повезло, что Усенко и его команда были готовы и ждали возможности мельком увидеть одну из этих машин Iron Wolf в действии, не так ли?”

“Вы знали, что один из этих боевых роботов войдет в поврежденное здание реактора?” Понял Казьянов, не в силах скрыть своего удивления.

Грызлов пожал плечами. “Давайте скажем, что я считал это более вероятным, чем нет”.

“В какую игру ты играешь—” Казьянов оборвал себя на полуслове, очевидно, испугавшись, что вступает на опасную почву.

Грызлов пропустил это мимо ушей. “Но нам все еще нужно больше информации об этих кибернетических устройствах пехоты”. Уголки его рта опустились. “Эта стерва Барбо, несмотря на всю ее высокопарную болтовню о международном сотрудничестве, все еще не хочет рассказать нам все, что она знает об их дизайне, их возможностях и их слабостях”.

Казьянов кивнул. Каждый запрос, который они делали американцам о дополнительных технических данных по CIDS, отклонялся с помощью множества неубедительных оправданий, задержек и откровенной лжи.

“Итак, ответ очевиден”, - сказал Грызлов. Он постучал по своему столу. “Мы снова выводим одну из этих машин на открытое пространство, на этот раз для более пристального изучения. Даже ценой жизней.” Увидев замешательство на лице своего начальника разведки, он вздохнул. “Подумай о шахматах, Виктор. Этот матч только начинается. И если нам придется пожертвовать пешкой или двумя, чтобы получить преимущество, которого мы добиваемся, то так тому и быть ”.

Сбитый с толку, Казьянов решил вернуться к простому, беспрекословному повиновению. Это была привычка, которая хорошо служила ему всю его взрослую жизнь. “Каковы ваши распоряжения, господин президент?” - спросил он.

И затем, внимательно слушая, пока Грызлов излагал гамбит, который он имел в виду, он начал понимать. Внешне простая в деталях, стратегия молодого человека обладала определенной брутальной элегантностью.

ШЕСТЬ

За ПРЕДЕЛАМИ ГРОЗНОГО, ЧЕЧЕНСКАЯ РЕСПУБЛИКА, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Ветхие дома и хижины усеивали крутые, покрытые снегом склоны холмов над обнесенным стеной поместьем Ахмада Усмаева. Вооруженные винтовками охранники, громоздкие в тяжелых дубленках, патрулировали стены. Их дыхание испарялось в морозном воздухе. Зима наступила рано на этой высоте на Кавказе.

Внутри комплекса полковник Евгений Перминов вытянул руки по швам, скрывая свое отвращение, в то время как один из неопрятных телохранителей чеченского полевого командира обыскивал его на предмет спрятанного оружия. Служба в российской военной разведке, ГРУ, часто требовала общения с сомнительными личностями. Рассматриваемый в этом свете самозваный шейх Ахмад Усмаев не так уж сильно отличался, хотя можно сказать, что его грубость, паранойя и почти бессмысленная жестокость погрузили его в новые глубины разврата.

Усмаев был одним из хладнокровных убийц, на которых Россия полагалась, чтобы обуздать свою беспокойную Чеченскую Республику. Он и его родственники правили большим участком горной территории за пределами столицы Грозного. В обмен на щедрые субсидии из Москвы Усмаев остался верен президенту Хучиеву, еще одному военачальнику, приведенному к власти Россией. В обмен русские закрывали глаза на методы, которые он использовал, чтобы терроризировать деревни и поселки, находящиеся в его власти, — оргию убийств, увечий, изнасилований, вымогательства и захвата заложников.

Телохранитель отступил назад и кивнул Усмаеву. “Он безоружен”.

Военачальник, невысокий, дородный мужчина, одетый в замысловато расшитый жилет и зеленую бархатную мусульманскую тюбетейку, вразвалку вышел вперед, чтобы поприветствовать Перминова. “Мой друг, добро пожаловать снова в мой простой дом! Ты оказываешь мне честь своим присутствием ”.

Полковник ГРУ с усилием сохранил невозмутимое выражение лица. “Простым” домом Усмаева была вилла, битком набитая изысканной, дорогой мебелью, бесценными гобеленами и коврами, а также дорогостоящей бытовой электроникой — все это оплачивалось щедростью Москвы и прибылями от его собственного правления террора. Он последовал за чеченцем в роскошную гостиную.

Усмаев плюхнулся на плюшевый диван и жестом пригласил Перминова сесть в кресло с высокой спинкой, отделанное сусальным золотом. Другой из охранников военачальника почтительно вернул полковнику все еще запертый портфель. Его отобрали у него на выходе, а затем пропустили через рентгеновский аппарат в качестве меры предосторожности против взрывных устройств или другого скрытого оружия.

После нескольких минут, потраченных впустую на обычный поток совершенно неискренних комплиментов и банальностей, Перминов наконец почувствовал, что может перейти к сути своего визита. “Вы получили запрос моего правительства, шейх?” - спросил он.

Усмаев глубокомысленно кивнул. “Да, я говорил с вашим начальством”.

“И вы можете предоставить людей, которые нам нужны? С необходимой подготовкой по владению оружием?”

“Так же легко, как я делаю это!” - сказал военачальник, щелкнув пальцами. Он понизил голос. “Хотя я понимаю, что связанные с этим риски, скажем так, значительны?”

Перминов кивнул. “Я так полагаю”.

Усмаев холодно улыбнулся. “У меня есть несколько последователей, которым наскучил мир, который я установил здесь. Они становятся беспокойными. И такие неугомонные люди могут доставить много неприятностей, если им не дать шанса выступить на более широкой сцене ”.

“Это верно”, - осторожно согласился Перминов. “В этом случае аудитория может оказаться неумолимой. Возможно, смертельно опасная.”

“Это в руках Аллаха”, - сказал Усмаев, пожимая плечами. Его глаза сверкнули. “Кто знает? Возможно, он будет милосерден”.

У полковника сложилось отчетливое впечатление, что другой человек был бы счастливее, если бы бог, которому он поклонялся, решил все по-другому. И, возможно, это было к лучшему. “Вы понимаете, что мы в некоторой спешке?” - спросил он. “У меня наготове самолет, чтобы переправить ваших людей в Москву для дальнейшего инструктажа”.

“Конечно”, - сказал Усмаев. Он поднял бровь. “При условии, что наши другие договоренности пройдут гладко, они могут присоединиться к вам в аэропорту в течение часа”.

Перминов открыл свой портфель и раскрыл его так, чтобы чеченец мог увидеть содержимое. В кейсе находилось пятнадцать миллионов рублей наличными, на сумму около двухсот тысяч американских долларов. “Пожалуйста, шейх, примите этот небольшой знак нашей признательности за вашу помощь в этом вопросе”, - сказал он.

Улыбка Усмаева стала еще шире. Он кивнул одному из своих телохранителей, который шагнул вперед, чтобы забрать портфель у Перминова. “Ваши визиты - это всегда радостное событие, полковник. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи ”.

“Как и я”, - стоически сказал полковник ГРУ. Как бы он лично ни ненавидел Усмаева, нельзя было обойти тот факт, что у другого человека было одно большое достоинство. Как и многие в этом жестоком, истерзанном войной регионе, он продал бы собственную сестру, если бы цена была подходящей. Но в отличие от многих своих соперников, однажды купленных, Ахмад Усмаев остался купленным.

И это, в конце концов, было тем, что действительно имело значение для хозяев Перминова в Кремле.

ИЗМАЙЛОВСКИЙ ПАРК, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Двое мужчин, оба укутанные от холода, небрежно прогуливались вместе по извилистой лесной тропе. Они были одни.

Измайловский парк, когда-то дом детства царя Петра Великого, был любимым местом москвичей летом и зимой. Летом толпы людей искали его лесные поляны и пруды в качестве убежища от городской жары и влажности. И в снежный разгар зимы они хлынули сюда со своими санками, коньками и лыжами для бега по пересеченной местности. Но мало кто находил влажные гравийные дорожки парка и насаждения голых деревьев без листьев очень привлекательными в унылые серые дни, столь обычные для поздней осени.

Все это сделало его идеальным местом для незаметного свидания.

Игорь Трузнев, бывший президент Российской Федерации, взглянул сверху вниз на своего более низкого и худощавого спутника. “Вы уверены, что за вами не следили?”

Уставшие от мира карие глаза другого мужчины прищурились в ироничном веселье. “Должен ли я задать тот же вопрос тебе, Игорь?” Он кивнул в сторону пустынных участков леса, тянущихся по обе стороны тропы. “Должны ли мы тратить наше время, рыская вокруг, чтобы посмотреть, не прячется ли кто-нибудь за одной из тех берез? Или прятаться под опавшими листьями?”

Мужчина повыше тихо рассмеялся. “Справедливый удар, Сергей”. Он пожал своими широкими плечами. “Я только беспокоюсь, что ваш протеже &# 233; g &# 233; может счесть эти случайные дискуссии за его спиной несколько сбивающими с толку”.

“Геннадий может быть более… уверен... больше, чем вы предполагаете”, - мягко ответил Сергей Тарзаров, глава администрации Грызлова.

“Ты имеешь в виду, что он считает себя непобедимым?” Многозначительно спросил Трузнев. “Теперь он настолько силен, что невосприимчив к предательству со стороны своих ближайших подчиненных и соратников?”

“Возможно”, - сказал мужчина постарше. “А почему бы и нет?” Он более пристально посмотрел на бывшего президента. “Некоторые из нас знают, каким чудом мы предотвратили катастрофу в нашей войне с Польшей в прошлом году, но массы этого не знают. Они боготворят Геннадия как лидера, который вернул восточную Украину России-матушке и унизил НАТО в процессе ”.

На долю секунды Трузнев увидел красный. Чего больше никто не знал, особенно Грызлов или Тарзаров, так это того, что он организовал ту войну с Польшей — тайно финансировал банду украинских террористов в надежде заманить своего ненавистного преемника в политическую и военную трясину. Тогда, или так он наивно воображал, российские элиты поймут, какую ужасную ошибку они совершили, поддержав такого безумца, как Грызлов. И как только это отрезвляющее осознание укоренится, они обязательно придут со шляпами в руках, смиренно умоляя его вернуть себе высший пост в их стране.

Но его план, каким бы блестящим он ни был на бумаге, дал обратный эффект — он потерпел крах из-за человеческих слабостей, которых он никогда не мог предвидеть. Как он мог представить, что какой-либо американский президент так бесцеремонно предаст давнего союзника по НАТО, не говоря уже о том, чтобы показать свою готовность купить сдержанность Грызлова, отдав приказ убивать своих соотечественников?

Игорь Трузнев мрачно боролся с тем, чтобы кипящий внутри котел ярости и стыда не отразился на его широком лице. Зачем рисковать, вызывая подозрения Тарзарова сейчас? Если опытный кремлевский инсайдер видел ценность поддержания контактов с такими, как Трузнев, которые в настоящее время не у власти, зачем раскачивать лодку? Кроме того, эти тайные встречи дали ему ценную информацию о других секретных обсуждениях правительства Грызлова.

И, по крайней мере, покровительство Тарзарова за последние несколько месяцев неплохо набило его карманы. За годы, прошедшие с тех пор, как он был свергнут с поста российского лидера, Трузнев использовал свои навыки и связи, чтобы построить значительную бизнес-империю, включая высококвалифицированную частную разведывательную сеть. Его план там был двояким. Деньги впитывались с молоком матери в политический успех, особенно в постсоветской России. Но маленькие грязные секреты, которые он и его личные агенты раскрыли, должны были оказаться еще более полезными… когда настал день расплаты с его политическими врагами.

Имея это в виду, он сменил тему.

“Я вижу из новостей из Румынии, что ты заставил моих парней работать, Сергей”. Он подмигнул. “Я же говорил тебе, что они хороши. Может быть, немного неопрятен и недисциплинирован, как многие молодые люди в наши дни, но все еще очень эффективен, а?”

“Похоже на то”, - коротко согласился мужчина постарше.

“Но их родители, парни и подружки продолжают спрашивать меня, где, черт возьми, вы их спрятали”, - сказал Трузнев, внимательно наблюдая за главой администрации Грызлова. “Естественно, я говорю им, что не имею ни малейшего представления”.

Тонкая, совершенно лишенная чувства юмора улыбка промелькнула на узком морщинистом лице Тарзарова. “Я могу только представить, сколько боли причиняет тебе предложение неприкрашенной правды, Игорь”.

“Очень смешно”, - сказал Трузнев. Он не сводил глаз с другого мужчины. “До меня все еще доходят слухи. Странные слухи. Люди говорят о таинственной "пещере сокровищ’, которую строят где-то на востоке ”.

“Неужели они?” Глава администрации Грызлова холодно сказал. Он пожал плечами. “Слово серебро. Молчание — золото . Слова - серебро, молчание - золото”.

“Тебе достаточно легко говорить”, - едко заметил Трузнев. “Вам не нужно иметь дело с постоянным нытьем и жалобами. ‘Пожалуйста, сэр, где мой мальчик Саша? Где моя возлюбленная Людмила? Они в порядке? Когда они пришлют мне электронное письмо?”"Он нахмурился. “Литания никогда не заканчивается. И, честно говоря, это действует мне на нервы ”.

Тарзаров посмотрел на него в ответ без каких-либо заметных эмоций. “Тогда ты расскажешь им все, что им нужно знать”.

“Какой именно?

“Чтобы их близкие служили на благо государства, везде, где того требует государство”, - сказал старик. “И что деликатный характер их текущей работы требует полного уединения — на данный момент”.

“Да, ну, это точно не принесет их семьям особого комфорта”, - сказал Трузнев.

“Ты меня удивляешь, Игорь”, - сказал Тарзаров. “Я бы не подумал, что ты такой сентиментальный”.

“Я не такой. Я всего лишь устал от того, что меня держат в неведении ”.

“О?” Пожилой мужчина недоверчиво поднял бровь. “Вы получили компенсацию за вашу помощь. На самом деле, щедро компенсируется. Правда?”

“Верно”, - согласился Трузнев.

“Тогда будь доволен своей зарплатой, Игорь”, - грубо сказал ему Тарзаров. “И прекратите совать нос в государственные секреты, которые вас больше не касаются”.

На мгновение Трузнев застыл как вкопанный, прикованный к месту гневом и стыдом. Когда-то, простым мановением руки, он мог сослать этого сухого человека в Сибирь или приказать кому-нибудь пустить пулю ему в затылок. Он медленно сделал еще один глубокий вдох. Терпение, сказал он себе. Придет время, когда за такие оскорбления можно будет отомстить.

Он снова зашагал, не отставая от Тарзарова по извилистой тропинке. С усилием он сохранил свой голос ровным. “Тогда, я полагаю, у вас есть конкретная причина связаться со мной? Вам еще нужны мои услуги как частного лица и бизнесмена?”

Другой мужчина кивнул. “Мне нужно больше специалистов”.

Так, это было интересно, подумал Трузнев. “Сколько именно?”

“Возможно, еще тридцать или сорок”, - ответил Тарзаров. “Того же типа и с теми же навыками и умениями”.

Трузнев тихо присвистнул от удивления. “Так много?” Он с сомнением покачал головой. “Это трудная задача, Сергей. Талантливые компьютерные хакеры пользуются большим спросом, особенно в частном секторе ”.

“Нужды различных преступных группировок меня не касаются”, - категорично заявил мужчина постарше. “Безвкусным схемам по краже номеров кредитных карт и сливу средств с банковских счетов придется подождать”.

Трузнев проигнорировал насмешку. “Значит, теперь, когда Геннадий видит, какой вред могут нанести несколько строк хитро написанного кода, он становится более амбициозным, да?”

“Намерения президента выходят далеко за рамки того, что вам нужно знать”, - напомнил ему Тарзаров. “Вопрос в том, можете ли вы предоставить людей, которые нам требуются?”

“Это будет сложно. И дорого”, - предупредил бывший президент.

“Как удивительно”, - сухо сказал Тарзаров.

Трузнев пожал плечами. “Вы не можете ожидать, что такие иконоборцы, как эти компьютерные ботаники, эти компьютерщики, какими бы патриотичными они ни были, устремятся на государственную службу — особенно теперь, когда разнесся слух, что вы положили первую партию, которую я нашел для вас, где-то в холодильнике”.

“И как вы предлагаете нам преодолеть это… нежелание?”

“За деньги, конечно”, - сказал Трузнев. “Вам придется существенно увеличить предлагаемые вами бонусы за регистрацию”.

“Что увеличит ваши собственные комиссионные за направление”, - едко сказал Тарзаров.

Бывший президент одарил его мстительной улыбкой. “Конечно”. Он пристально посмотрел на пожилого мужчину. “Вы также можете счесть необходимым возместить убытки некоторым... бизнесменам… по крайней мере, те, кто полагается на этих экспертов в определенных чрезвычайно прибыльных сферах деятельности ”.

Тарзаров нахмурился. “Вы серьезно ожидаете, что мы расплатимся с мафией?”

“Почему бы и нет?” Прямо сказал Трузнев. “Это уже делалось раньше. И многократно.” Он снова улыбнулся начальнику штаба Грызлова. “Как ты сам знаешь, Сергей”.

Пожилой мужчина нахмурился.

“Послушайте, математика проста”, - указал Трузнев. “Вы можете подкупить криминальных авторитетов, чтобы они были довольны. Или вы можете потратить еще больше времени и денег на бесполезные полицейские рейды. Потому что мы оба знаем, что полиция никогда не найдет никого, кого мафия решит оставить для себя ”.

Пожилой мужчина раздраженно вздохнул. “Сколько именно все это будет стоить, Игорь?”

“Что ж, это интересный вопрос”, - осторожно сказал Трузнев. “Для начала вам придется, по крайней мере, удвоить подписной бонус, который вы предлагаете каждому хакеру. Учитывая минимум тридцать человек, это будет означать ...

Глубоко погруженные в свою дискуссию, он и Тарзаров двинулись дальше по пешеходной тропе, торгуясь о цене, которую российское правительство заплатит за свои новые “специальные информационные войска”. Чего ни один из двух мужчин не заметил, так это очень маленькой коричневой птицеподобной фигуры, бесшумно кружащейся в небе над ними. Это был планер размером с ладонь, сверхлегкий беспилотный разведчик, оснащенный только чувствительным микрофоном и несколькими компонентами сотового телефона, служащими ретранслятором связи.

Над МОСКВОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Примерно в миле отсюда легкий вертолет Bell 407GXP медленно кружил над городом на высоте тысячи футов. Частные рейсы обычно ограничивались маршрутами вдоль Москвы-реки, но этот вертолет принадлежал Tekhwerk, GmbH — совместно принадлежащей немецкой и российской импортно-экспортной компании, специализирующейся на промышленном оборудовании и оборудовании для легкой промышленности. Поскольку корпорация помогла Кремлю приобрести по разумным ценам западное высокотехнологичное оборудование, которое в противном случае было бы трудно воспроизвести, российские правоохранительные и регулирующие органы часто закрывали глаза на ее деятельность.

Более крупный из двух мужчин в роскошно обставленном пассажирском салоне вертолета Bell заговорил с пилотом по внутренней связи. “Сколько еще ты можешь дать нам здесь, Макс?”

“Еще минут двадцать, герр Вернике. Я сказал московскому контролю, что вы хотели проверить некоторые возможные новые производственные площадки с воздуха ”.

Крупный, мускулистый мужчина, назвавшийся Клаусом Вернике, одобрительно кивнул. “Хорошая работа. Держите нас в курсе ”.

“Будет сделано”.

Вернике посмотрел через каюту на своего компаньона. “С твоей стороны все в порядке, Дэйви?”

“Мы все еще получили хороший, надежный сигнал от Крапивника”, - подтвердил Дэвид Джонс, человек гораздо меньшего роста и моложе своего начальника. На нем были наушники, и он сжимал маленький портативный контроллер. “С учетом температуры, которую я улавливаю, я должен быть в состоянии удерживать ее в воздухе еще пять или шесть минут”.

Здоровяк кивнул. Крошечный планер Wren, за которым они наблюдали, был значительно более продвинутой версией миниатюрного разведывательного дрона, первоначально разработанного исследовательской лабораторией ВМС США. Предшественник крапивника под названием "Цикада" был разработан для использования в массовых стаях. Запущенные с пилотируемых самолетов или даже более крупных дронов, Cicadas получили задание собирать разведданные о крупномасштабных передвижениях войск противника с использованием множества легких датчиков с низкой пропускной способностью. В отличие от этого, у этого Крапивника была гораздо более узкая и целенаправленная миссия. Ему было поручено следить всего за одним человеком, Игорем Трузневым.

Хотя русские этого не осознавали, в конечном счете "Техверк" принадлежал через сложную сеть холдинговых компаний Кевину Мартиндейлу и Scion. Прибыль от его законных операций использовалась для финансирования тайных действий и сбора разведданных внутри самой России. А необходимость частых поездок между двумя штаб-квартирами Tekhwerk в Москве и Берлине и другими ее удаленными подразделениями обеспечивала бесценное прикрытие для агентов Scion, маскирующихся под руководителей корпорации и служащих компании.

Отпрыски полевых оперативников, таких как Маркус Картрайт, например.

Называя себя Клаусом Вернике, Картрайт руководил операцией по наблюдению за Трузневым в течение нескольких месяцев — с тех пор, как Scion захватил и допросил одного из агентов, которого бывший российский президент использовал для разжигания прошлогодней войны с Польшей. Осознав, что Трузнев, безжалостный, безумно амбициозный и опасный человек, все еще был заметным игроком на мировой арене, Мартиндейл приказал внимательно следить за ним.

К сожалению, это была миссия, которую оказалось гораздо легче привести в действие, чем выполнить.

До того, как он стал президентом России, Трузнев провел годы во главе Федеральной службы безопасности, ФСБ, одного из агентств-преемников внушавшего страх КГБ СССР. Когда его выгнали из Кремля, многие ветераны шпионской службы присоединились к нему в частной жизни, перейдя на работу в основанную им консалтинговую группу. В результате его сотрудники по личной безопасности и контрнаблюдению были первоклассными, щедро оплачиваемыми и хорошо оснащенными. Все это означало, что использование обычных методов — слежка за Трузневым по московским улицам или прослушивание его офисов или взлом его компьютеров — могло бы только насторожить его.

До сих пор Картрайту и его команде Scion удавалось отслеживать основные передвижения своей цели только на расстоянии, не получая никакой существенной информации о его операциях или текущих планах. За все время, деньги и усилия, которые они потратили, их расследование выявило о Трузневе не намного больше, чем можно было бы почерпнуть, читая страницы сплетен любого московского таблоида или отраслевого журнала.

Это было невероятно неприятно.

До сегодняшнего дня.

Сегодня Трузнев оставил свою личную охрану и вышел один. Он никогда не делал этого раньше, даже когда наносил визиты своим различным любовницам. Картрайт сразу увидел в этом признак того, что назревает что-то серьезное. И, наконец, получив свободу действий, его группа наблюдения бросилась в атаку, настороженно преследуя русского вплоть до края Измайловского парка.

Но это было все, на что они осмелились зайти. В пустынных пределах парка любой, кто оставался достаточно близко, чтобы пометить Трузнева и его связного, не говоря уже о том, чтобы подслушивать их, мог с таким же успехом нарисовать у себя на лбу shpion, шпион.

Именно тогда беспилотник "Рен", который они запустили с этого вертолета, доказал свою ценность. Бесшумно опускаясь на ветру, медленно кружась под воздействием тепловых потоков, поднимающихся с земли, планер размером с птицу смог перехватить большую часть разговора между Трузневым и его связным.

Лучше всего то, что русские никогда не узнают, что их прослушивали.

Прежде чем у "Крапивника" заканчивались высота и воздушная скорость, одно подергивание пульта управления могло отправить маленький беспилотник прочь через лес. В конце концов, он пронесся бы сквозь деревья и совершил аварийную посадку где-нибудь среди куч сухих листьев. И даже если бы кто-то другой наткнулся на это до того, как туда добрался один из людей Картрайта, беспилотник размером с ладонь показался бы не более чем дешевой детской игрушкой.

“Трузнев и этот другой парень сейчас прощаются со своими не очень приятными чувствами”, - объявил Дэвид Джонс, все еще отслеживая сигналы, поступающие через его гарнитуру. Он взглянул на Картрайта блестящими глазами. “Я пока не знаю, кто он такой, но одно я могу сказать вам наверняка, он достаточно крупная рыба, чтобы вселить страх перед самим Господом в нашего друга Игоря. По крайней мере, на некоторое время”.

Картрайт обнажил зубы в торжествующей ухмылке охотника. Улыбнитесь, товарищ Трузнев, холодно подумал он. Ты у открытого микрофона.

СЕМЬ

АЭРОДРОМ КОНТОП, ОККУПИРОВАННАЯ РОССИЕЙ УКРАИНА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Российский турбовинтовой самолет с четырьмя двигателями жестко приземлился на взлетно-посадочной полосе в Конотопе среди жирных клубов черного дыма от его шасси. Самолет покатился по длинной бетонной взлетно-посадочной полосе, быстро снижаясь, когда его пилот включил обратную тягу и затормозил. Подобно американскому C-130, Ан-12 все еще был устаревшей рабочей лошадкой российского тактического воздушно-транспортного командования.

Медленно вращающиеся пропеллеры, самолет вырулил со взлетно-посадочной полосы и направился к совершенно новому ангару, возведенному после того, как прошлогодняя неожиданная атака поляков разрушила базу. Он замедлился до остановки, и задняя дверь-раскладушка со скрежетом открылась.

Подталкиваемые отрядом вооруженных российских солдат, несколько человек вышли и молча собрались на летном поле, щурясь от яркого солнечного света. Большинство из них были очень молоды, хотя одному седобородому парню на вид было за сорок. Все они все еще были одеты в дубленки и высокие сапоги, обычные в горах Кавказа.

Майор спецназа Павел Березин вышел из ангара и на мгновение остановился, уперев руки в бедра, оглядывая их. Его глаза сузились от отвращения. Он повернулся к своему заместителю, капитану Андрею Чиркашу. “Ну? Что ты думаешь?”

Чиркаш пожал плечами. “Они подойдут”.

“Ты так думаешь?” - Скептически спросил Березин.

“Любой человек может остановить пулю”, - отметил Чиркаш.

Майор рассмеялся. “Это так, Андрей”. Он покачал головой. “Хорошо, тогда давайте разберемся с этими бандитами и пастухами и отправимся восвояси. Чем скорее они уберутся с моих рук, тем лучше я буду себя чувствовать ”.

Чиркаш изобразил приветствие и отошел, чтобы загнать чеченцев в ангар.

Как только бородатые мужчины оказались внутри, охранники провели их к длинным складным столам, заваленным оружием, боеприпасами, бронежилетами со взрывчаткой, другим оборудованием и чистой одеждой западного образца для холодной погоды.

Березин выступил вперед. “Слушайте внимательно! Вы были проинформированы о вашем задании в Москве прошлой ночью. Но вот где это становится реальным.” Он обвел взглядом собравшихся чеченцев. “Кто из вас главный?”

Старейший мужчина выступил вперед с гордым блеском в бледно-голубых глазах. “Я, Тимур Сайтиев, командую этими силами”.

Березин кивнул. “Очень хорошо, Сайтиев. Переоденьте своих людей и распределите оружие и снаряжение так, как считаете нужным ”. Он взглянул на часы. “Ваш грузовик будет здесь в любой момент”.

“Да, майор”, - сказал седобородый чеченец.

“И еще кое-что”, - сказал ему Березин. “Не забудьте оставить здесь свои личные вещи. Кошельки. Удостоверения личности. Мобильные телефоны. Четки для молитвы. За лот.” Он приятно улыбнулся, солгав сквозь зубы. “Мы сохраним их в безопасности до вашего возвращения”.

Сайтиев стоически пожал плечами. “Как пожелаете”.

У майора спецназа возникло внезапное неприятное ощущение, что чеченец мог читать его мысли и ему было наплевать. С другой стороны, почему он должен? Если Сайтиев и его последователи уже были готовы надеть жилеты смертников, чтобы избежать поимки, у них должно быть мало иллюзий относительно миссии, которую их просили выполнить.

Он отвернулся, пряча гримасу. Честолюбивые мученики всегда вызывали у него мурашки. Убивать за правое дело - это одно. Это была мужская работа. Но сознательно искать смерти? Березин недоверчиво покачал головой. Это было чистое безумие.

СОЕДИНЕНИЕ ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

“Одаренные кондитерские изделия цвета хаки пользуются спросом”, - произнес глубокий, звучный мужской голос.

“Одаренные компьютерные хакеры пользуются большим спросом”, - повторил переводчик с более высоким голосом на английском.

В тишине Брэд Макланахан, его отец и остальные члены команды "Железный волк" внимательно прослушали оставшуюся часть записи разговора, отправленной срочным курьером из Москвы. Майор Надя Розек, личный представитель президента Уилка, сидела рядом с Брэдом. Он обнаружил, что осознает каждое ее движение, каждый жест, каким бы незначительным или мимолетным он ни был. Это было одновременно волнующе и совершенно сбивало с толку. Никогда прежде он не чувствовал такой полной связи с другим человеком.

Губы Нади сжались, когда цифровая запись подошла к концу. Она повернулась к Кевину Мартиндейлу. “Этот второй мужчина? Тот, кто разговаривал с Трузневым? Ты знаешь, кто он такой?”

“Мои люди не смогли подобраться достаточно близко, чтобы сфотографировать его”, - медленно произнес глава Scion. “Но из контекста и общего поведения Трузнева мы почти уверены, что это был Сергей Тарзаров, правая рука Грызлова”.

“Что ж, приятно знать, что мы не совсем параноики”, - пробормотал Вак Макомбер.

Мартиндейл взглянул на него. “Майор?”

“Русские действительно пытаются убить нас”, - объяснил Макомбер.

“Спасибо вам за это невероятно глубокое стратегическое понимание”, - криво усмехнулся Мартиндейл. Он обвел взглядом сидящих за столом остальных. “Я признаю, что ничего из того, что мы услышали, не было особенно потрясающим или неожиданным, но, по крайней мере, это дает нам представление о том, что происходит. И, возможно, что не менее важно, ощущение того, кто заставляет это происходить ”.

Это было правдой, подумал Брэд. Тем не менее, что-то еще в сказанном привлекло его внимание. “Эта так называемая пещера с сокровищами или что там еще… место, которое, по мнению Трузнева, является центром программы кибервойны Грызлова?” - спросил он. “Есть ли у нас какие-либо зацепки относительно того, о чем он говорит или где это может быть?”

“Никаких”, - признал Мартиндейл. Он мрачно покачал головой. “С тех пор как это попало на мой стол прошлой ночью, я поручил аналитикам-наследникам покопаться во всех кремлевских базах данных, к которым мы можем получить доступ”. Уголки его рта слегка опустились. “Которых и близко не так много, как хотелось бы. Русские заметно ужесточили свои протоколы компьютерной безопасности за последние двенадцать месяцев ”.

“Да, и теперь мы знаем почему”, - сказал Брэд. Он нахмурился. Узнать, что плохие парни не были полными идиотами, не было особенно удивительно, но все равно было отстойно.

Мартиндейл кивнул. “Действительно”. Его пальцы тихо барабанили по столешнице. “Тем не менее, мы собрали несколько кусочков головоломки. Этого просто недостаточно, чтобы нарисовать какую-либо точную или даже связную картину ”.

“Какие именно изделия нравятся?” - Спросил Макомбер.

“Приказы различным военно-инженерным батальонам о приведении их в готовность к тому, что обозначено как ‘напряженные строительные проекты наивысшего приоритета”, - ответил другой мужчина. “Наряду с аналогичными заказами железнодорожным строительным подразделениям ... и заявками на огромное количество железобетона и других строительных материалов”.

“И куда все это барахло предполагалось отправить?”

Мартиндейл поморщился. “Мы не знаем”. Он выглядел расстроенным. “Каждое сообщение, которое мы обнаружили до сих пор, заканчивается одной и той же инструкцией: "Дополнительные директивы будут передаваться исключительно в письменном виде или из уст в уста от высшего командования. Никакие другие записи, связанные с этим назначением, не будут вестись в электронном виде. Нарушение этого приказа в малейшей степени будет караться смертью”.

“Грызлов знал, что мы будем копаться в делах”, - мрачно сказал Брэд.

“Похоже на то”, - согласился Мартиндейл. Он покачал головой. “В таком соревновании, как это, фамильярность не обязательно порождает презрение. Вместо этого, по мере того как вы узнаете больше о том, как думает ваш противник, вы развиваете способность предвидеть некоторые его ходы. Мы использовали это против Грызлова в прошлом. К несчастью, однако, похоже, что кривая обучения работает в обоих направлениях ”.

“Это не игра”, - резко произнес холодный электронный голос. “Это война. Настоящая война. И нам давно пора начать бороться всерьез, а не просто ходить вокруг да около ”.

Пораженные Брэд и остальные повернулись к огромной машине, расположенной на дальнем конце стола.

“Извините меня, генерал”, - осторожно сказал Мартиндейл. “Я не совсем уверен, что понимаю вас. Что именно вы предлагаете нам сделать?”

“Убейте Игоря Трузнева”, - прямо сказал Патрик Макланахан. “Мы должны были сделать это раньше. Из-за него в прошлом году погибло много хороших людей ради его собственных мелких политических целей. И прямо сейчас он направляет компьютерных хакеров к Грызлову, чтобы тот организовал новые кибервойны против нас. Мы должны стереть его с лица земли. Сейчас. Пока не стало слишком поздно ”.

Лицо Мартиндейла было бесстрастным. Затем он медленно покачал головой. “Я категорически не согласен, генерал Макланахан”, - тихо сказал он. “По тактическим, стратегическим и политическим соображениям”.

“Как же так?”

“Тактически устранить Трузнева было бы чрезвычайно сложно. Стратегически наша операция по наблюдению за ним только сейчас начинает приносить действенные разведданные ”, - объяснил Мартиндейл. Он наклонился вперед в своем кресле, постукивая указательным пальцем по столу для выразительности. “И с политической точки зрения убийство бывшего российского президента силами Scion, Iron Wolf или Польши было бы полной катастрофой. Это дало бы Геннадию Грызлову и Стейси Энн Барбо именно те доказательства, которые им нужны, чтобы очернить нас как сумасшедших, разжигающих войну”.

“Он прав, генерал”, - мрачно сказал Вак Макомбер. “Не могли бы мы послать каких-нибудь парней в Москву, чтобы они высадили Трузнева? Конечно. Но нанести такой удар было бы чертовски грязно. И каковы шансы вывести наших людей в целости и сохранности после этого?” Он пожал своими широкими плечами. “Настолько близка к нулю, что не имеет никакого значения”.

“Я согласна”, - твердо сказала Надя. Она посмотрела прямо на полицейского. “Я очень тщательно изучил разведданные об этом человеке. За исключением редких и совершенно непредсказуемых обстоятельств, таких как эта тайная встреча с Сергеем Тарзаровым, он окружает себя вооруженными телохранителями, большинство из которых ветераны ФСБ или Спецназа. Когда он путешествует, он использует множество альтернативных маршрутов, часто используя транспортные средства-приманки. Чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех, покушение на убийство потребовало бы значительной команды, оснащенной тяжелым оружием. И любой отряд, достаточно большой для выполнения миссии, никогда не сможет проникнуть незамеченным или успешно сбежать после того, как дело было сделано.”

“Тогда я убью его собственноручно”, - бесцветно сказал CID. “Никакое оружие, которое носят головорезы Трузнева, не может остановить меня”.

Ого, здоровяк, подумал Брэд. Что, черт возьми, нашло на его отца? “Папа, при всем моем уважении, это безумие”, - упрямо сказал он. “Даже если бы мы могли каким-то образом потихоньку протащить CID в Москву, прижать Трузнева с помощью одного из них было бы то же самое, что разместить рекламу на всю страницу в New York Times, рассказывающую всему миру, что мы это сделали”.

“Кого это волнует?” категорично сказал его отец, все еще не утруждая себя использованием программы синтезатора голоса, которая наиболее точно соответствовала его естественным человеческим интонациям. “Пора прекратить отбивать чечетку вокруг Геннадия Грызлова и его головорезов. Ждать, как загнанные овцы, пока он сделает свой следующий шаг, - это акт преступной глупости ”.

Внезапно СИД, в котором находился Патрик Макланахан, пришел в движение, обходя стол для совещаний. Круг за кругом двигалась огромная боевая машина, само воплощение бронированной, устрашающе тихой смертоносности.

“Убийство Трузнева прямо у него под носом, практически на расстоянии плевка от Кремля, пошлет Грызлову единственный сигнал, который он понимает”, - решительно сказал аппарат.

“Но, папа, я...” — начал Брэд, изо всех сил пытаясь придумать какой-нибудь аргумент, любой, который мог бы пробиться сквозь то странное и кровожадное побуждение, которое держало его отца в ледяной, неумолимой хватке. Он увидел тревожный взгляд Нади и понял, что те же страхи отражаются в его собственном взгляде.

Мартиндейл поднял руку, чтобы остановить его.

“Что ж, ваше предложение, безусловно, стоит рассмотреть более тщательно, генерал”, - нерешительно сказал седовласый глава Scion. “Я предлагаю вам разработать подробный план операции. Как только это будет сделано, мы сможем привлечь к обсуждению президента Уилка и —”

За пределами ангара внезапно взвыли сирены, поднимаясь и опадая в неземных, душераздирающих воплях.

На долю секунды Брэд застыл, захваченный врасплох. Казалось, само время замедлилось, отдельные миллисекунды тикали одна за другой. Чьей блестящей идеей было назначить оборонительные учения сейчас, прямо посреди важнейшей стратегической конференции?

Затем громкоговоритель взревел: “Входящий! Входящий! В укрытие!”

ВААММ!

Взрыв где-то снаружи потряс ангар, сотрясая светильники и опрокидывая стаканы с водой на столе. Пыль висела в воздухе, странно кружась, когда сотрясение от взрыва прокатилось рябью по комнате.

О, черт, понял Брэд. Это была не учебная тревога.

Отдел уголовного розыска его отца разогнался до высокой скорости, врезавшись прямо в закрытый выход из конференц-зала. Разлетелись осколки двери.

Отреагировав почти так же быстро, Мартиндейл нырнул под стол в поисках укрытия.

Брэд, Макомбер и Надя отшвырнули стулья и побежали к выходу. У Нади уже был свой пистолет, 9-мм Walther P99, наготове. Они промчались через ангар и вышли на летное поле.

ВААММ! ВААММ! ВААММ!

Они упали в грязь, когда еще одна волна мощных взрывов обрушилась на базу, оставляя на взлетно—посадочной полосе ослепительно-оранжевые воронки. Обломки фонтаном взметнулись высоко в воздух. Столбы маслянистого черного дыма от горящих зданий и разбитых транспортных средств вились над базой "Железный волк".

“Черт возьми”, - прорычал Вак, поднимаясь на ноги. “Нас засыпают строительным раствором! Какой-то ублюдок там нацелился на нас ”.

За ПРЕДЕЛАМИ ЛАГЕРЯ ЖЕЛЕЗНОГО ВОЛКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Патрик Макланахан побежал на юго-восток через лес за базой. В холодной ярости он прорывался сквозь препятствия на своем пути вместо того, чтобы объезжать их, оставляя за собой след из зазубренных кусков ограждения по периметру и поваленных, расщепленных деревьев.

Сканирование контрмер радаром L-диапазона завершено. Обнаружена стреляющая батарея, сообщил его компьютер. Образы вспыхнули в его сознании. Сенсоры уголовного розыска отследили минометные залпы, обстреливавшие территорию "Железного волка", до их исходной точки — большой поляны возле фермерской дороги, примерно в трех километрах от периметра аэродрома.

Предупреждение. Уровни адреналина и норадреналина резко возрастают. Уровень ацетилхолина опасно низок. Уровень серотонина падает. Требуется немедленная перебалансировка биохимических и нейромедиаторных процессов. Инициируем протоколы неотложной медицинской помощи прямо сейчас.

С низким рычанием Патрик отключил системы мониторинга здоровья уголовного розыска, пресекая их нежелательные попытки повлиять на химию его мозга и тела. Все чаще возникали моменты, когда случайные элементы в программировании машины излишне влияли на его боевую эффективность. Как сейчас.

Это было безумие. Почему он должен замедлять свою реакцию в бою? В отличие от обычных людей, он знал, как справиться с накатывающей волной своей ярости, используя эмоции как средство ускорения рефлексов, которые и без того были молниеносными. Это был еще один способ получить преимущество над теми, кто слишком безволен и малодушен, чтобы довести эти невероятные боевые машины до предела их возможностей.

На его обзорном дисплее прорезались светящиеся трассы, высвечивая новые минометные снаряды, направляющиеся к базе "Железный волк". На долю секунды у Патрика возникло искушение перейти в режим противовоздушной обороны. Его автопушка могла смести эти снаряды с неба, прежде чем они причинили больше вреда.

К черту это, подумал он свирепо. Защита была игрой для простаков. Когда кто-то бил тебя, ты убивал его. Это было так просто. И это эффективно.

Более яркие пятна солнечного света сияли на краю его поля зрения. Он быстро приближался к огневой позиции противника.

Красные линии внезапно зигзагообразно пересекли дисплей. Его сенсоры заметили отрезки тщательно замаскированной растяжки, натянутой между деревьями вдоль кромки леса. И к каждой растяжке был привязан мощный подрывной заряд.

Это было умно, решил он. Эти мины-ловушки могли нанести серьезные потери любым обычным силам реагирования. Его рот скривился в жестокой улыбке. Для врага было просто чертовски плохо, что им противостояла машина для убийства, а не взвод уязвимой человеческой пехоты.

Все еще мчась на максимальной скорости, Патрик высоко подпрыгнул, одним длинным прыжком преодолев путаницу растяжек. Он тяжело рухнул в поле за линией деревьев.

На расстоянии пятисот метров он заметил нескольких мужчин в гражданской одежде, собравшихся вокруг большой трубы с опорной плитой и сошками в сборе. Оружие идентифицировано, объявил компьютер уголовного розыска, передавая данные по его нейронным каналам быстрее, чем сознательная мысль.

Он нахмурился. Это был 98-мм тяжелый миномет польского производства. Вероятно, одна из пары, которая пропала в прошлом году, проданная на черном рынке продажным польским сержантом-снабженцем. Мило, холодно подумал он. Ничто так не говорило о том, что Вселенная на самом деле не была теплым и уютным местом, как то, что из тебя вышибли дерьмо оружием, изготовленным твоими собственными союзниками.

Трещина!

Пуля 50-го калибра попала в туловище полицейского со скоростью 860 метров в секунду. Мощный удар отбросил его на шаг назад и разбил несколько камуфляжных плиток робота. Сама пуля отлетела в сторону, отраженная его композитной броней. Его челюсть сжалась. Черт возьми, этого было достаточно.

Пришло время совершить убийство, гневно подумал Патрик.

На его дисплее появился курсор наведения, высвечивающий точку глубоко в зарослях деревьев с фланга вражеского минометного расчета. Снайперская команда из двух человек. Дальность действия пятьсот двадцать метров, предупредил компьютер.

Мгновенно отреагировав, Патрик развернул свою 25-миллиметровую автопушку. Он бросился прямо вперед, разворачиваясь, чтобы стрелять на ходу. Быстрая очередь разорвала снайпера и его наводчика на куски.

Один из бородатых мужчин, обслуживающих ступу, поднял голову и увидел, что он приближается. Его глаза расширились в смятении. Выкрикнув предупреждение, он нащупал штурмовую винтовку, перекинутую через спину. Его пораженные товарищи сделали то же самое, отчаянно хватаясь за стрелковое оружие, которое они отложили, пока ОН загружал патроны в ствол миномета.

Они опоздали.

Патрик набросился на них, как тигр на стадо перепуганных коз. В размытых целенаправленных, жестоких движениях его роботизированные руки крушили черепа, раздробляли грудные клетки и разрывали кричащих людей на части. Кровь и осколки костей разлетелись по поляне и забрызгали его броню.

В конце один человек попытался сбежать.

“Не так быстро”, - холодно сказал Патрик. Он поймал убегающего мужчину безжалостной, неумолимой хваткой и небрежно развернул его. “Ты выигрываешь жеребьевку. Ты должен жить”.

Его седобородый пленник в ужасе уставился на него. ‘Адхаб‘иилаа альджахим, шайтан!Иди к черту, демон!” Одна рука нащупала шнур-детонатор, свисающий из кармана его пальто.

“Ты первый”, - парировал Патрик. Не колеблясь, он подбросил другого человека высоко в воздух и присел, прикрывая сенсорные панели на шестигранной голове сида руками.

БАЦ.

Жилет смертника взорвался.

Когда пелену дыма и жутких обломков отнесло с подветренной стороны, Патрик снова встал. Еще несколько камуфляжных пластин пострадали от шрапнели, заложенной в жилет, но в остальном его СИД был практически невредим.

От начала до конца прошло менее трех минут с момента попадания первого минометного снаряда по авиабазе.

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ НАБЛЮДЕНИЯ ГРУ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Внутри невзрачного фургона, припаркованного вдоль грунтовой дороги в нескольких километрах отсюда, трое мужчин сидели, оцепенев от ужаса, наблюдая за ужасающими изображениями, поступающими с видеокамер дальнего действия, которые они установили для освещения чеченского нападения.

“Пресватая Богородица . Матерь Божья, ” дрожащим голосом произнес капитан Артем Михеев. “Невероятно”.

“У этих бедных гребаных ублюдков никогда не было шанса”, - согласился Усенко. Майор в смятении покачал головой. “Не против этого существа. Не против такой скорости, огневой мощи и брони.”

Константин Русанов с трудом сглотнул. “Датчики этой машины, должно быть, невероятны”, - сказал он. “Вы видели, как легко он избежал растяжек, установленных чеченцами? Боже мой, робот заметил их так же легко, как если бы они были обернуты неоново-красной лентой!”

Усенко оторвал взгляд от мониторов. “Собирай свое снаряжение”, - приказал он. “Чем скорее мы будем подальше от этого места, тем в большей безопасности я буду себя чувствовать”.

“Да, сэр”, - хором ответили оба его подчиненных.

“Я надеюсь, что наши хозяева в Москве найдут информацию, полученную в результате этой бойни использования”, - кисло сказал майор. Он поморщился. “Бог свидетель, я не испытываю любви к безмозглым животным вроде тех чеченских головорезов, но даже они заслуживали лучшего конца”.

ВОСЕМЬ

НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Мощные прожекторы, работающие от портативных генераторов, превратили ночь в день для команд следователей польской военной полиции, все еще прочесывающих поляну. Они искали улики, которые помогли бы установить причастных к минометному обстрелу. Пронумерованные желтые маркеры, разбросанные по полю, отмечали части улик, оставленных на месте. Вдалеке горело еще больше прожекторов, показывая, где другая команда усердно работала внутри большого грузовика с полуприцепом, который они нашли брошенным на близлежащей фермерской дороге.

Брэд Макланахан стоял в темноте за пределами освещенной зоны, наблюдая, как следователи выполняют свою работу. Он избегал слишком пристального взгляда на ряд черных пластиковых мешков для трупов, выстроенных для транспортировки в ближайший морг. Он видел изуродованные останки людей, которых убил его отец, прежде чем их незаметно пометили, сфотографировали и увезли. Он также видел засохшие пятна крови, разбросанные по туловищу и конечностям уголовного розыска.

Несмотря на теплую форменную куртку, он дрожал.

Надя Розек взяла его под руку. Она нежно положила голову ему на плечо. Брэд вздохнул. Ее прикосновение помогло немного ослабить напряжение и страх, которые, как он чувствовал, нарастали внутри.

Мартиндейл и Макомбер закончили разговор с мрачным польским офицером, возглавляющим расследование, и подошли.

“Капитан Сойка говорит, что его лучшая догадка заключается в том, что эти люди были из Чечни или откуда-то еще на Кавказе”, - сказал им Мартиндейл. “Вероятно, исламистские радикалы. Очевидно, все они были снабжены жилетами со взрывчаткой, но только у одного было время привести свой в действие ”.

“Исламские радикалы?” Сказала Надя. Ее глаза гневно сверкнули. “Возможно, так. Но я уверен, что на этот раз они выполняли приказ Москвы, а не Аллаха. Русские часто использовали некоторые чеченские группировки для своей грязной работы”.

“Это кажется вероятным”, - согласился Мартиндейл. Его лицо было обеспокоенным. “Но я все еще несколько удивлен, что Грызлов санкционировал прямые действия против нас подобным образом”.

Макомбер фыркнул. “Почему?”

“После их успеха в разрушении румынского реактора я бы ожидал, что следующий шаг России будет чем-то более тонким и мощным”. Мартиндейл покачал головой. “Короткий минометный обстрел одной базы "Железный волк"? Чего на самом деле мог надеяться достичь Грызлов с помощью такого рода булавочного укола?”

“Да, ну, у меня есть три мертвых солдата и еще куча раненых, которые могли бы взглянуть на вещи немного по-другому”, - пробормотал Макомбер.

Брэд кивнул. “Удар прав, сэр. Короткая или нет, та атака все равно нанесла чертовски много урона.”

Один из минометных снарядов разорвался прямо посреди совместной польско—разведывательной группы "Железный волк", направлявшейся на учения. Другие попадания уничтожили несколько самолетов на линии вылета. Учитывая шаги президента Барбо по ограничению поставок оружия в Польшу и трудности, связанные с обходом ее санкций, поиск замены этим людям и машинам был бы дорогостоящим и отнимал бы много времени.

“Грызлов из тех головорезов, которые никогда не видели оружия, которым бы он не воспользовался”, - продолжил Макомбер. “Конечно, он, возможно, планирует начать еще какую-нибудь кибервойну, но это не помешает ему нанести нам удар где угодно и любым доступным ему способом”. Он нахмурился. “К тому же, мы чертовски облегчили ему задачу. Как только плохие парни ‘сделали’ Повидз нашей базой в прошлом году, нам следовало повысить ставки и развернуться где-нибудь в другом месте ”.

Это было правдой, понял Брэд. Они обленились, слишком привязанные к объектам и центральному стратегическому положению, которое предлагала польская авиабаза. Продолжая действовать из фиксированного и идентифицированного местоположения, они позволили русским спланировать и осуществить этот террористический удар.

“Я понимаю вашу точку зрения, майор”, - тихо сказал Мартиндейл. “Возможно, вам лучше начать разведку новой базы для эскадрильи”.

“Сейчас будет нелегко что-то найти”, - предупредил Макомбер. “Грызлов уже отправил свои разведывательные спутники совершать обычные облеты над каждым военным объектом в AFN”.

Заговорила Надя. “Я подозреваю, что русские также следят за нами здесь”. Она пожала плечами. “Наша служба военной контрразведки выполняет превосходную работу, но искоренить любых агентов под глубоким прикрытием - трудная задача”.

“Как насчет переноса всех наших операций на свалку?” Предложил Мартиндейл. “Мы все еще остаемся незамеченными там, не так ли?”

“Возможно”, - скептически сказал Брэд. “Но я бы не стал на это рассчитывать. Кроме того, хотя Sili & # 351; tea Gume & # 351; ti - хорошее место для доставки новых самолетов и оборудования и проведения некоторых тренировок, оно плохо расположено для чего-либо еще ”.

Остальные кивнули. Любые подразделения, размещенные на юге Румынии, будут слишком далеко, чтобы эффективно помочь защитить Варшаву или страны Балтии — наиболее вероятные цели для любого обычного российского воздушного или наземного нападения.

“Может быть, мы могли бы найти что-нибудь поближе к границе”, - сказал Мартиндейл. Он поджал губы. “Там есть несколько выведенных из эксплуатации польских военных аэродромов. Если бы мы провели такую же операцию прикрытия, которую использовали на свалке, мы могли бы ...

“Извините меня”, - сказал Брэд, прерывая. Он глубоко вздохнул. Откладывание того, что он должен был сказать, не сделало бы это более приемлемым. “Но я боюсь, что у нас может возникнуть другая проблема, более серьезная и неотложная проблема”.

Они все повернулись к нему, выглядя озадаченными.

“Мой отец”, - сказал он. Тяжело сглотнув, он махнул рукой на ряд мешков для трупов. “Он мог бы захватить некоторых из этих парней. Или, по крайней мере, пытался.”

“Эти люди были начинены взрывчаткой”, - резко сказал Мартиндейл. “Они были готовы покончить с собой, чтобы не попасть в плен”.

Брэд покачал головой. “Не играем в кости, сэр. Вы не можете взорвать жилет смертника, если вы без сознания ”. Он пристально посмотрел на Макомбера. “Черт возьми, все, что требуется, - это одно сильное нажатие пальца CID, чтобы кого-то уволить. Мой отец знает это. Ты это знаешь”.

Другой мужчина медленно кивнул и повернулся к Мартиндейлу. “Парень прав”.

“Именно так”, - сказал Брэд. “Но вместо этого он просто набросился на этих парней и разделал их в мгновение ока”. Он вздохнул. “Плюс, вы все видели его на конференции, прежде чем они напали на нас. Он уже был взбудоражен сверх всякой меры и готов был убивать.”

Медленно, неохотно Надя и остальные кивнули.

“Итак, позвольте мне прояснить это”, - потребовал Макомбер. “Ты думаешь, генерал на грани безумного убийства в этом металлическом костюме?”

“Да, это так”, - тихо сказал Брэд. “Ты знаешь, на что похоже пилотирование CID в бою, верно? О том, чтобы получить этот странный всплеск силы, скорости и осознанности? Внезапное чувство, что ты можешь сделать все... и что ничто на земле не сможет тебя остановить?”

“Да”, - сказал Макомбер. “Но это ощущения, которые ты можешь научиться контролировать. Ты просто должен оставаться сосредоточенным ”.

“На час, конечно. Может быть, даже на один день”, - сказал Брэд. “Но мой отец застрял внутри одной из этих машин на целых три года. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. Он не спит. Он никогда не отключается. Кто знает, что это с ним делает?” Он повернулся к Мартиндейлу. “А ты хочешь?”

Глава Наследника покачал головой. “Нет, я не знаю”, - осторожно признался он. “Опыт твоего отца таков… что ж, беспрецедентный - это действительно слишком слабое слово. Но это единственное, что подходит ”. Он прочистил горло. “В данных обстоятельствах я согласен, что ваши опасения могут быть обоснованными. Генерал казался несколько отстраненным в последние несколько месяцев.”

“А сегодня?” Брэд бросил вызов. “То, что здесь произошло, было не совсем отдаленным, не так ли?”

“Нет”, - мрачно сказал Мартиндейл, глядя на ряд мешков для трупов. “Далеко не так”.

“Но если это так, что мы можем сделать?” - Спросила Надя. Она крепче сжала руку Брэда. “За пределами уголовного розыска генерал Макланахан умрет. Но угроза человека, обладающего такой властью, а затем сведенного с ума изоляцией… что ж, это действительно ужасно ”.

Теперь настала очередь Мартиндейла вздохнуть. “Это совершенно верно, майор Розек”. Он несколько мгновений стоял молча, явно взвешивая свои варианты. Затем он посмотрел на остальных. “Мне нужно в ближайшее время съездить в Неваду по нескольким причинам — эта новая ситуация с нашим другом является одной из них. Поскольку в настоящее время я нахожусь в списке самых разыскиваемых и наименее понравившихся Национальной безопасности, организация этого займет немного времени ”.

Он перевел взгляд на Брэда и Надю. “Но как только я все устрою, вы двое пойдете со мной”.

“Мы?” - Спросил Брэд, сбитый с толку. “Почему?”

“Помимо всего прочего, вы пилот, не так ли, капитан Макланахан?” Прямо спросил Мартиндейл.

“Конечно”.

“Тогда давайте просто скажем, что вам предстоит некоторое время полета на новом самолете”, - холодно и загадочно сказал глава Scion. “Как и майор Розек”.

РЯДОМ С КОМПЛЕКСОМ КИБЕРВОЙН "ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА", ГЛУБОКО В УРАЛЬСКИХ ГОРАХ, РОССИЯ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Несмотря на то, что он уже несколько раз просматривал отснятый материал от начала до конца, президент Геннадий Грызлов все еще находил изображения боевого робота Iron Wolf в действии глубоко тревожащими. Так много власти, мрачно подумал он. Но даже с осознанием того, что эта сила была в руках его врагов, вид такой грации, смешанной с такой невероятной свирепостью, был также странно волнующим.

Когда видео подошло к своему ужасному концу, он повернулся к полковнику Владимиру Балакину. Подтянутый, щеголеватый начальник службы безопасности секретного комплекса Директората Q долгое время сидел молча, явно неспособный скрыть свой испуг.

“Ну?” - спросил я. Наконец потребовал Грызлов. “Теперь, когда вы увидели эти снимки и прочитали анализ генерального штаба этих машин и их возможностей, что вы думаете?”

Собравшись с мыслями, Балакин медленно ответил. “Это... устройство… это за пределами всего, что я представлял возможным ”. Он выглядел больным. “Я бы оценил, что это представляет собой военную технологию, возможно, на порядок превосходящую нашу”.

“Так говорят мне генералы”, - холодно сказал Грызлов. “Вот почему вы должны быть готовы, полковник”.

Балакин заметно побледнел. “Вы ожидаете атаки с помощью подобных машин? Здесь?”

“Предвидеть? Нет, полковник, ” сказал Грызлов, пожимая плечами. “Тем не менее, я думаю, было бы разумно быть готовым к любым неожиданностям”.

“Но наши меры прикрытия… маскировочная, которую мы использовали, чтобы скрыть даже основной факт существования этого комплекса, не говоря уже о его местоположении ...” Балакин запнулся.

“Да, если повезет, поляки и их американские наемники никогда не узнают об Обители Перуна”, - терпеливо согласился Грызлов. “Но я бы посоветовал вам не полагаться исключительно на удачу”. Его рот сжался. “Эти горы усеяны костями тех, кто был достаточно глуп, чтобы верить, что фортуна будет улыбаться им вечно. Я ясно выражаюсь?”

Балакин облизал губы, которые внезапно стали сухими, как пыль. “Да, господин Президент. С вами все предельно ясно”.

“Что касается этих высокотехнологичных чудес Iron Wolf”, - успокаивающе сказал Грызлов. “Помните, что старые способы обладают собственной силой. Так что позаботьтесь о своей защите — всей своей защите ”.

Защищенный телефон на столе Балакина резко зазвонил. Полковник поспешно схватил его. “Да?”

Он мгновение слушал, а затем передал его Грызлову. “Это генерал-майор Кошкин, господин Президент”.

“В чем дело, Аркадий?” Грызлов огрызнулся.

“Первые комплекты нашего кибероружия были надежно доставлены и находятся на месте”, - сообщил глава директората Q.

“И что?”

“Нет никаких признаков того, что что-либо было обнаружено”, - сказал Кошкин. “Операция Мор готова к запуску по вашему приказу”.

“Очень хорошо”, - сказал Грызлов, расслабляясь. “Ты снова хорошо поработал, Аркадий”. Он взглянул на часы. “Вы получите мое подписанное разрешение на продолжение, как только я вернусь в Москву”.

Он вернул телефон полковнику Балакину и откинулся на спинку стула, с удовольствием представляя, какой дьявольский хаос вскоре создадут его приказы.

НИЖНИЙ НОВГОРОД, РОССИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Нижний Новгород, пятый по величине город в России, раскинулся вдоль западного берега реки Волга примерно в четырехстах километрах к востоку от Москвы. Основанный в средние века, он служил стратегической пограничной крепостью против казанских татар — преемников монголов Чингисхана. На протяжении веков он превратился в торговую столицу царской России.

Переименованный Сталиным в Горький в честь писателя Максима Горького, город взял на себя новую роль - центра советских военных исследований и производства. Иностранцам был запрещен въезд по соображениям безопасности. Будучи “закрытым городом”, он оставался в значительной степени закрытым для иностранцев, пока не рухнул коммунистический режим.

Вновь открытый для международной торговли, Нижний Новгород по-прежнему был домом для некоторых крупнейших и наиболее важных научных и военно-исследовательских лабораторий и заводов России. Главным среди них был Нижегородский научно-исследовательский институт радиотехники (ННИИРТ). Эта фирма, занимавшая ряд ничем не примечательных зданий из коричневато-серого бетона, входившая в состав огромного оборонного конгломерата ГКБ "Алмаз-Антей", отвечала за проектирование и производство высокоразвитых радиолокационных систем, включая радары обнаружения целей и программное обеспечение, используемые российскими зенитно—ракетными подразделениями С-300 и С-400.

Недалеко от института на тихой, обсаженной деревьями боковой улочке был припаркован бледно-голубой фургон доставки "УАЗ". Его водитель, угрюмого вида мужчина средних лет с обвисшими усами, безмятежно сидел за рулем. Время от времени он затягивался сигаретой, лениво листая страницы местного таблоида. Обертки от сэндвичей и термос на сиденье рядом с ним указывали на то, что у него был обеденный перерыв.

Грузовое отделение позади него оказалось забитым от пола до потолка транспортными ящиками, коробками и другими упаковками. Эти видимости были обманчивы. Все эти нагроможденные коробки скрывали вход в небольшой потайной отсек.

Внутри этого крошечного помещения два человека сидели, склонившись над множеством компьютеров и другого электронного оборудования. Небольшие вентиляторы тихо гудели, обеспечивая вентиляцию и охлаждение. Смятые одноразовые кофейные стаканчики до краев заполнили мусорную корзину.

Наконец, один из них, молодой человек с затуманенными глазами, убрал руки с компьютерной клавиатуры. Он повернулся к своей спутнице, симпатичной рыжеволосой девушке, и виновато пожал узкими плечами. “Прости, Сэм. Но это никуда не годится ”.

Саманта Керр нахмурилась. “Ты уверен?”

Он кивнул. “О да. Я могу без проблем проникнуть в деловую часть компьютерных систем NNIIRT, но брандмауэр для лаборатории программного обеспечения просто чертовски хорош. Вероятно, я мог бы прорваться с помощью взлома грубой силой ... но это оставило бы следы, которые их ИТ-специалисты вычислили бы в мгновение ока.” Он развел руками. “И я предполагаю, что это было бы плохо?”

“Невероятно плохо”, - криво согласилась она. “Как в случае с концом карьеры, припертым к стенке: "ты будешь застрелен, вероломный американский отпрыск шпионов", плохо”.

“Да, поэтому я бы хотел избежать всей этой истории с казнью за шпионаж”, - сказал молодой человек. “Это расстроило бы моих маму и папу и плохо смотрелось бы на моей r &# 233; сумме & # 233;”.

“Могут ли русские повторить то, что вы сделали до сих пор?” - спросила она.

“Ни за что”, - ответил он. “Это как будто я пытался взломать замок на лабораторном брандмауэре, но только с помощью наноразмерных инструментов. Конечно, я оставил некоторые следы, например, царапины на физическом замке, но они такие маленькие, что вам нужно точно знать, где искать, чтобы их обнаружить. Обычное сканирование системы безопасности ничего не выявит.”

“Хорошо”, - сказала она, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть через его плечо. “Итак, мы сделаем это другим способом”.

“Что это значит?”

“Если мы не сможем взломать лабораторию программного обеспечения снаружи, тогда нам придется зайти с другого конца”. Она задумчиво прищурила глаза. “Ты сказал, что можешь взломать бизнес-системы института, верно?”

Он кивнул.

“Значит, вы можете проникнуть в их программное обеспечение для планирования конференций?”

“Без проблем”, - сказал молодой человек. “На что ты хочешь посмотреть?”

“Каждая встреча назначена на следующую неделю или две”.

“Я займусь этим”. Его пальцы порхали над клавиатурой. Даты, время и имена быстро прокручивались на большом светодиодном дисплее компьютера.

“Вот!” - сказала она, указывая на конференцию, запланированную через несколько дней. “Это тот самый”.

Молодой человек поднял бровь. “Ты издеваешься надо мной?” Он присмотрелся внимательнее. “Демонстрация систем для обновления программного обеспечения для обнаружения и идентификации целей FAVORITE / TRIUMF 19.17c’? Неужели?”

Она усмехнулась. “Звучит заманчиво, не так ли?” Ее улыбка стала шире, когда она заметила его озадаченный взгляд. “Ознакомьтесь с официальным списком гостей”.

Его глаза расширились, когда он просмотрел список. “Вау! Там много-много сильных нападающих. Боже, включая некоторых из высшего руководства аэрокосмических сил России ”.

“Совершенно верно”, - удовлетворенно сказала Саманта Керр. “Итак, теперь мне нужно, чтобы вы добавили к этому списку еще одно имя”. Она открыла ящик стола и достала набор удостоверений личности, быстро пролистывая их, пока не нашла то, что хотела. Она протянула его ему. “Вот этот”.

ДЕВЯТЬ

НЕДАЛЕКО ОТ ЦЕНТРА ГОРОДА, ВАРШАВА, ПОЛЬША

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

В Варшаве в час пик движение на работу было в самом разгаре, машины, автобусы и трамваи запрудили главные улицы. Тротуары кишели людьми, спешащими на работу в офисные здания, штаб-квартиры корпораций, банки и другие предприятия. Хотя температура держалась чуть выше нуля, несколько дней с периодическими дождями наконец уступили место ясному солнечному утру.

Прогуливаясь рука об руку, Брэд Макланахан и Надя Розек присоединились к спешащей толпе, двигаясь достаточно быстро, чтобы избежать толчков. Они были без формы, одеты в гражданскую одежду — теплые зимние пальто, свитера и джинсы. В сообщении Мартиндейла, в котором он вызывал их из Повидза прошлой ночью, подчеркивалось, что они должны быть готовы отправиться “незаметно” и в кратчайшие сроки.

Этим утром, столкнувшись с заграничной поездкой неопределенной продолжительности, Надя решила разобраться с некоторыми делами, которые накопились в ее отсутствие. Ее служба в качестве одного из военных помощников президента Уилка и его личного посредника в эскадрилье "Железный волк" почти не оставляла времени на повседневные дела, такие как оплата счетов, стирка и покупки.

Смартфон Брэда зажужжал. Он достал его и посмотрел на текстовое сообщение, отображаемое на его экране: Helo@Belweder. 1030. Выбросьте МинМаз 1100. Нет сумок. M.

“Ах, черт”, - пробормотал он, быстро вводя подтверждение.

“Мартиндейл?” Тихо спросила Надя.

Он кивнул. “У нас есть вертолет, вылетающий из дворца Белведер через девяносто минут”. Дворец был местом расположения рабочего офиса Петра Вилька. Учитывая предпочтение польского президента быстрым путешествиям, посадки и взлеты вертолетов с его привокзальной площади были довольно рутинными — не то, что должно привлекать много внимания.

“Полет на вертолете куда?” - Спросила Надя.

“Авиабаза в Минске Мазовецком, где мы садимся на самолет до… ну, кто знает? Но нашим конечным пунктом назначения должна быть Баттл-Маунтин в Неваде”, - сказал ей Брэд. Он неуверенно усмехнулся. “Это мой старый родной город, ты знаешь”.

“Итак, вот и все мои поручения”, - сказала Надя, хмурясь в легком раздражении. “Прямиком в мусорный контейнер”.

“Боюсь, что да”, - сказал Брэд. Он показал ей текст. “Но, эй, по крайней мере, нам не нужно тратить время на сборы. Провоз багажа запрещен, понимаете?”

Надя подняла бровь. “Меня просят вылететь в чужую страну без свежей одежды или даже туалетных принадлежностей, и это должно меня утешить?” Ее глаза вспыхнули. “Тебе еще многое предстоит узнать о женщинах, Брэд Макланахан!”

Он поморщился. “О, да… Я думаю, это правда ”.

Смеясь, она сжалилась над ним. “Неважно. Я рад быть вашим инструктором ”. Она посмотрела на часы. “Если мы поторопимся, возможно, я смогу разобраться в том беспорядке, который мой банк устроил с моими прямыми депозитами. Недалеко от Алехе Йерозомлиски есть банкомат.”

Брэд кивнул. Иерусалимский проспект был одной из главных улиц Варшавы с востока на запад, и им все равно пришлось бы пересечь его по пути к дворцу. Он сунул смартфон обратно в карман пальто и снова с раскаянием предложил ей руку. “Я полностью к вашим услугам, майор Розек”.

“Извинения приняты, капитан Макланахан”, - сказала она с теплой улыбкой.

Хорошее настроение Нади продолжалось до того момента, как они проскочили между потоком медленно движущихся желто-красных автобусов и увидели очередь из пяти человек, уже ожидающих возможности воспользоваться банкоматом. Она замедлила шаг. “Нет, для ип ęкни . Просто великолепно, ” пробормотала она. “Если этот день станет еще хуже, мне, возможно, придется самому убить Мартиндейла. Просто чтобы сравнять счет ”.

Брэд решил, что лучшая часть доблести - держать рот на замке.

Пожилой мужчина в начале очереди прошаркал вперед, нащупывая в кармане бумажник. Вглядываясь сквозь толстые очки для чтения, он нащупал свою банковскую карточку, а затем осторожно вставил ее в банкомат, как будто ожидал, что аппарат откусит ему пальцы. Покончив с этим, он медленно и с кропотливой осторожностью ввел свой четырехзначный PIN-код.

Нетерпеливо постукивая ногой в конце очереди, Надя на мгновение раздраженно закрыла глаза. “Бо &##380;е, дай ми чирпливуść.”Она вздохнула. “Боже, дай мне терпения”.

Но прежде чем старик смог даже выбрать опцию в меню банкомата, из его банкомата начали выскакивать ярко окрашенные злотые, польские банкноты. Сначала они выпадали по одному и по два, а затем все быстрее и быстрее, и более крупными купюрами.

На мгновение он уставился, не веря своим глазам. “Какого дьявола? Что это такое?” Затем, в отчаянии, он начал хватать банкноты по мере их появления. “Эта машина сошла с ума! Это выбрасывает на ветер мои деньги! Все мои деньги!”

Выплеснулось еще больше злотых. Подхваченные резким холодным бризом, банкноты закружились по тротуару. Поначалу лишь несколько испуганных прохожих хватались за них. Затем, когда неисправный банкомат продолжал выдавать наличные, к нему присоединились другие, подхватывая банкноты, когда они скользили по тротуару, и подхватывая их в воздухе. Все больше и больше людей оборачивались, чтобы посмотреть в изумлении.

“Это что, какой-то безумный рекламный трюк?” - спросил кто-то.

“Кого это волнует?” Молодой мужчина с бритой головой и множеством пирсингов засмеялся, держа в руке пригоршню злотых. “Смотри, это настоящие деньги!”

Раскрасневшийся и трясущийся от ярости старик попытался вырвать банкноты у него из рук. “Это мое”, - завопил он. “Отдай это обратно, ты, вороватый скинхед!”

“Отвали, дедуля”, - холодно сказал молодой человек, одной рукой высоко держа злотые вне пределов его досягаемости, а другой грубо оттолкнув его. “Я нигде не вижу вашего имени на этих счетах”.

“Но они поступают с моего счета”, - взвизгнул старик.

“Тогда иди жалуйся в свой проклятый еврейский банк”. Бритоголовый снова рассмеялся. “Эти Żярдов ростовщики - ваша настоящая проблема, не я”.

Еще несколько человек в собирающейся толпе кивнули, хотя большинство выглядело недовольным.

Этого достаточно, мрачно подумал Брэд. Он шагнул вперед. “Я предлагаю вам вернуть этому человеку его деньги”, - сказал он на ломаном польском.

Бритоголовый презрительно рассмеялся. “Или что, придурок?”

“Или мне придется надрать тебе задницу”, - мягко сказал Брэд.

“Пошел ты, иностранец”, - парировал другой мужчина. Он вытащил из кармана складной нож и щелчком открыл его. Длинное, тонкое лезвие сверкнуло на солнце. “Может быть, мне следует тебя немного порезать, чтобы научить манерам, а?”

Толпа очень притихла.

Ладно, подумал Брэд, это только что стало реальностью . Он ненавязчиво расправил плечи и шею, расслабляясь. Когда парень делал свой ход, он должен был быстро скользить вправо, отклонять нож восходящим блоком левой руки, а затем…

“Пожалуйста, отойди в сторону, Брэд”, - услышал он спокойный голос Нади. Он оглянулся, не желая отводить глаз от бритоголового, теперь опасаясь внезапного отвлечения ... но мгновением позже он подчинился. Надя достала свой спрятанный 9-мм пистолет Walther P99. Холодно улыбаясь, она грациозно встала в стойку двуручного стрелка, целясь прямо в центр массы скинхеда. “Брось нож, дюпек”.

Глаза другого мужчины расширились от страха. Его взгляд нервно метался из стороны в сторону, ища поддержки, которой там не было. Он облизал губы. “Господи, леди. Ты что, совсем ебанутый?”

“Один”, - сказала Надя. “Два...”

Один из друзей скинхеда схватил его за руку. “Ради Бога, Ежи. Отпусти это. Брось нож!” Он помахал своим мобильным телефоном. “Я только что получил известие от Эрика. Каждый чертов банкомат в городе сходит с ума. Злотые летают повсюду, чувак. Это как манна небесная. Так кому нужно это дерьмо?”

Теперь с непроницаемым лицом другой мужчина выпустил складной нож из руки и медленно попятился. Толпа расступилась, чтобы пропустить его.

Удовлетворенная, Надя убрала пистолет в кобуру, затем быстро опустилась на колени и подобрала нож с тротуара. Она взглянула на Брэда. “Ты думаешь, тот другой маленький кусок подонка говорил правду? О том, что все банкоматы взбесились?”

Теперь выли полицейские сирены, поднимаясь и опускаясь, казалось, во всех направлениях по всему центру Варшавы. “Да”, - медленно произнес он. “Я думаю, он мог бы быть.”

Она выглядела обеспокоенной. “Если так, это было бы плохо. Очень плохо”.

Смартфон Брэда снова зажужжал. Он проверил текст и поднял глаза. “Да, это, несомненно, помогло бы. И ты не единственный, кто беспокоится. Время нашего перелета только что увеличили. По-видимому, начинается настоящий ад, и Мартиндейл и президент хотят, чтобы мы немедленно вернулись во дворец ”.

PKO BANK POLSKI, ПУŁАВСКИЙ ФИНАНСОВЫЙ ЦЕНТР, ВАРШАВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Ярош łав Рогоски уставился на экран компьютера с нескрываемым недоумением. За тридцать два года работы в банке, включая пять в качестве старшего вице-президента по розничному банковскому обслуживанию, он никогда не сталкивался ни с чем подобным. Прямо сейчас на мониторе отображались данные только одного из миллионов индивидуальных счетов, принадлежащих клиентам банка. Но то, что показано, было, ну, в общем, невозможно.

Чистый баланс счета: 10 521,25 z & #322;

Дисплей на мгновение замерцал.

Чистый баланс счета: 1,320,499.11 z ł

Монитор снова обновился.

Чистый баланс счета: -10,05 z ł

Он поднял глаза на главного технического директора банка Марту Стаховску. “Что-то подобное безумию происходит с каждым аккаунтом?”

Она мрачно кивнула. “Все до единого, которые мы задержали на данный момент”. Она прикусила губу. “Цифры дико скачут каждую секунду и, насколько мы можем судить, с полной случайностью. Что бы мы ни пытались, похоже, мы не можем заморозить ни одного из них ”.

“О Боже мой”, - пробормотал Рогоски. Он постучал по экрану. “Связана ли эта проблема с тем, что происходит с нашими банкоматами?”

“Возможно”. Стаховска выглядела больной. “Я думаю, что все наши компьютерные системы были взломаны, Джарос łой”. Она понизила голос. “Наши телефонные и компьютерные справочные линии забиты клиентами, которые хотят знать, почему остатки на их чеках, сбережениях, инвестициях и пенсионных счетах сходят с ума. Люди начинают паниковать ”.

Рогоски почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

Каждый банковский служащий опасался возможности панического бегства из своего учреждения, поскольку все больше и больше клиентов в бешенстве снимали свои деньги. Чтобы предотвратить это, стандартной практикой финансовой индустрии было поддерживать резервы наличности достаточно большими, чтобы справиться с любым внезапным потоком снятия средств. Но сейчас, когда все автоматизированные системы ведения учета в хаосе, как банк мог позволить кому-либо снимать что-либо с любого счета?

Внезапно ему в голову пришла еще одна ужасающая возможность. “Господи, а как же все кредитные карточки, которые мы выпустили? Эти записи тоже затронуты?”

Стаховска вывела на экран другой и просмотрела быстро меняющиеся цифры. “Да, это так”, - признала она низким, дрожащим голосом.

Рогоски тяжело сглотнул. “Что означает, что каждый, кто попытается воспользоваться одной из наших карточек —”

“Автоматически отклоняется”, - мрачно подтвердила она. “На данный момент все направления нашего бизнеса — от индивидуального банковского обслуживания и ипотеки на жилье до инвестиционного банковского обслуживания и коммерческого кредитования — фактически мертвы”.

Он тяжело сел, обхватив голову руками. “Боже мой”, - пробормотал он. “Мы разорены”.

“Если это тебя хоть немного утешит, ” тихо сказала Марта Стаховска, - то дело не только в нас”.

“Что?”

“Если то, что мы слышим в новостях, соответствует действительности, все финансовые учреждения в Польше были взломаны”, - прямо сказала она ему. “То, что происходит здесь, в Варшаве, происходит по всей стране”.

Над ВАРШАВОЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

В вихре сухих листьев, раздуваемых несущим винтом, вертолет Soko ł взлетел с привокзальной площади. Едва миновав деревья и кованую ограду, отделяющую дворец Бельведер от города, он начал кружить, неуклонно набирая высоту.

Брэд Макланахан посмотрел вниз на мозаику элегантной классической архитектуры польской столицы и сверкающих современных небоскребов, широких, обсаженных деревьями проспектов и узких переулков. Из того, что он мог видеть, движение было полностью остановлено. Толпы людей высыпали на улицы, собираясь возбужденными массами в различных зданиях, разбросанных по центру Варшавы. Мигающие синие и красные огни отмечали десятки полицейских машин, пытающихся пробиться по забитым магистралям.

“Эти толпы собираются у каждого отделения каждого банка и финансового учреждения”, - мрачно сказал Мартиндейл по внутренней связи.

Брэд окинул взглядом пассажирский салон. Другой мужчина был прижат лицом к ближайшему окну. “Сэр?”

“Банки плотно закрылись”, - сказал ему Мартиндейл. “Какой у них есть выбор? Поскольку на всех их компьютерах, похоже, действительно запущено какое-то вредоносное ПО, они не могут совершать никаких транзакций ”.

“Что означает, что вся наша экономика вот-вот остановится”, - поняла Надя.

“Примерно в этом все дело”, - мрачно сказал Мартиндейл. “Кто может вести бизнес без действующих банков? Конечно, может быть несколько магазинов для мам и пап, которые по-прежнему торгуют в основном наличными, но все остальные полагаются на электронные переводы. Не имеет значения, являетесь ли вы труженицей, пользующейся банкоматной или кредитной карточкой, или крупной корпорацией, полагающейся на кредитную линию для финансирования какого-то нового предприятия.” Он нахмурился. “Это чертовски простое уравнение: без доступа к капиталу или кредиту нет реальной торговли. Во всяком случае, не выше примитивной экономики в стиле бартера ”.

“Так что очень скоро никто не сможет покупать еду. Или заплатите за бензин. Или что-нибудь еще, ” сказала Надя, выглядя глубоко обеспокоенной. “Только после того, как они израсходуют все наличные, которые остались у них в кошельках”.

Брэд посмотрел вниз на улицы Варшавы. Толпы быстро росли. Он мог видеть тысячи, может быть, десятки тысяч людей, еще больше стекающихся со всех сторон. Он оглянулся на Мартиндейла. “Ты думаешь, что люди там, внизу, станут жестокими, не так ли?”

“Да, я знаю”, - решительно сказал другой мужчина. “По крайней мере, их достаточно, чтобы создавать настоящие проблемы”.

Подумав о бритоголовом, с которым он столкнулся, Брэд кивнул. В любом обществе всегда были маргинальные группы, готовые и жаждущие воспользоваться любым шансом поднять шумиху. И по мере распространения паники по Польше, когда все больше и больше ее граждан обнаруживали, что они больше не могут получить доступ к своим сбережениям или использовать кредитные карты для покупки предметов первой необходимости, было достаточно одной маленькой искры, чтобы вызвать эпидемию мародерства, поджогов и хаоса.

Что-то привлекло его внимание как раз в тот момент, когда их вертолет повернул на восток, направляясь в Минск-Мазовецкий со скоростью 130 узлов. Белые клубы внезапно расцвели в воздухе, прямо над огромной массой людей, запрудивших широкий проспект, вдоль которого расположились несколько крупных банков.

“Полиция применяет слезоточивый газ”, - мрачно сказал Мартиндейл. “Это началось”.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, БЕЛЬВЕДЕРСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

Президент Польши Петр Вильк сидел, прижавшись друг к другу, с двумя самыми важными и влиятельными членами своего правительства — премьер-министром Клаудией Рыбак и Янушем Гереком, своим министром обороны. Они собрались за столом для совещаний, оборудованным компьютером с плоским экраном.

Слегка приглушенный расстоянием и прочными стенами дворца, постоянный вой сирен полиции, скорой помощи и пожарной машины служил фоном для их напряженной дискуссии. Спецназ действовал в нескольких точках по всей Варшаве, отбиваясь от огромных, охваченных паникой толп, которые все еще пытались ворваться в здания банков. Другие полицейские подразделения были заняты расправой с преступниками, которые устраивали поджоги и грабили магазины по всему городу.

Кевин Мартиндейл смотрел на них с экрана компьютера. Его изображение было зернистым. Американец летел куда-то на запад над Атлантическим океаном на борту одного из своих частных самолетов представительского класса. Передача зашифрованных сигналов через несколько спутников связи сделала возможной эту безопасную двустороннюю видеосвязь, хотя и с минимальными ограничениями.

“Я лично разговаривала с руководителями каждого крупного банка”, - решительно заявила Клаудия Рыбак. До того, как она стала премьер-министром, ее работа экономистом помогла Польше превратиться из несостоявшегося марксистского государства в энергичную, все более процветающую нацию. Большинство мужчин и женщин, которые управляли финансовыми учреждениями своей страны, были бывшими коллегами или подчиненными. “Ситуация чрезвычайно серьезна. Нет сомнений, что все записи их текущих счетов повреждены без всякой надежды на спасение ”.

“Могут ли они перезагрузить свои компьютерные системы, используя сохраненные резервные копии?” - Спросил Мартиндейл.

Премьер-министр кивнул. “Они могут. На самом деле, они должны ”. Выражение ее лица было мрачным. “Но чтобы принести хоть какую-то пользу, ИТ-специалистам каждого банка придется систематически анализировать каждую отдельную резервную копию с огромной тщательностью. Безопасными в использовании будут только те, которые были сделаны до того, как эти хакеры внедрили свое вредоносное ПО ”.

“Все это означает еще большую задержку, прежде чем колеса торговли снова начнут вращаться”, - кисло сказал Уилк.

“Да, господин президент”, - согласилась она. “Но это еще не все. Перезагрузка с более ранних резервных копий означает, что цифровые записи миллионов и, возможно, десятков миллионов отдельных финансовых транзакций будут фактически удалены навсегда. Со временем бумажные квитанции и записи могут быть использованы для заполнения некоторых возникающих пробелов, но не всех.” Она вздохнула. “Неважно, как вы на это смотрите, затраты и экономические потрясения будут огромными”.

“Сколько?” - Спросил Уилк.

Премьер-министр пожал плечами. “Пока невозможно сказать. Но я подозреваю, что это будет где-то порядка восьми-десяти миллиардов злотых. И эти цифры могут быть намного выше. Издержки для нашей экономики и людей, безусловно, будут резко возрастать из-за каждого дня, когда банки остаются закрытыми ”.

Мартиндейл тихо присвистнул себе под нос. Десять миллиардов злотых были близки к трем миллиардам долларов по текущему обменному курсу. Она также составляла около 2 процентов годового валового внутреннего продукта Польши. Единожды получив такой финансовый удар, растущая экономика страны не столкнулась бы с полномасштабной рецессией, но она была близка. И было слишком вероятно, что на подходе были новые хиты.

“Можем ли мы доказать, что это сделали русские?” - Спросил Януш Герек. Голос седовласого министра обороны дрожал от гнева. “Что делается для розыска виновных?”

“Группы реагирования на компьютерные чрезвычайные ситуации, сертификаты, из нашего Агентства внутренней безопасности проверяют копии поврежденного программного обеспечения со всей возможной скоростью”, - сказал ему Уилк. “И эксперты мистера Мартиндейла из Scion проводят свой собственный независимый анализ”.

“К какому результату?” - Настаивал Джерек.

“Мы еще не обнаружили никаких окончательных доказательств, Януш”, - неохотно признал Уилк. “Как и в случае с вредоносным ПО, обнаруженным внутри Cernavod &# 259; reactor, в коде есть некоторые элементы, которые предполагают причастность российских хакеров, но ничего более конкретного”.

“Кто еще, кроме русских, мог бы провести атаку такого масштаба и серьезности?” Джерек огрызнулся. “У американцев может быть возможность участвовать в кибервойне такого масштаба, но я не верю, что даже их президент Барбо действовал бы столь злонамеренно”.

“По крайней мере, не без чуть большей провокации, чем мы ей дали”, - криво усмехнулся Мартиндейл. “В порядке чисто личной мести Стейси Энн, возможно, и хотела бы, чтобы мои корпоративные или личные счета были уничтожены, но я сомневаюсь, что она стала бы рисковать политическими и дипломатическими последствиями, связанными с уничтожением всей вашей банковской системы”.

“Если Москва несет ответственность, то каков наш ответ?” Спросил премьер-министр Рыбак. “Можем ли мы передать наше дело в Организацию Объединенных Наций? Или добиваться компенсации через Всемирную торговую организацию?”

“Я боюсь, что выбор любого из этих двух путей прямо сейчас сыграл бы только на руку Грызлову”, - тихо сказал Мартиндейл.

Уилк понимающе кивнул. Они столкнулись с той же дилеммой, с которой столкнулись после кибервойны в Румынии. Без веских доказательств прямой причастности Москвы к краху банковской системы Польши, вызванному вредоносными программами, резкие нападки на Россию только придадут правдоподобия заявлениям о том, что поляки были параноиками.

Грызлов мог легко обвинить в катастрофе преступников. На протяжении многих лет банды хакеров, базирующиеся в Румынии, России и других странах, крали миллионы у банков, розничных торговцев и других корпораций. Любое утверждение о том, что этот последний инцидент со взломом был чем-то вроде того же самого, было бы с готовностью принято теми, кто стремится держаться подальше от любого конфликта между Москвой и Варшавой.

“Если обращение с протестом к международному сообществу было бы напрасными усилиями, что именно вы предлагаете нам сделать?” - спросил министр обороны.

“Я приказал нашим группам компьютерного реагирования помочь нашим банкам и другим предприятиям усилить меры безопасности”, - сказал Уилк, уже зная, насколько неадекватно звучат его слова. “Они также будут уделять особое внимание интернет-порталам и сайтам, которые, как мы подозреваем, уязвимы для российского проникновения”.

Джерек фыркнул. “Потерянное время. И напрасных усилий. Сейчас слишком поздно запирать дверь сарая. Лошадь уже понеслась.”

Мартиндейл выглядел извиняющимся. “Януш, вероятно, прав, Петр”, - сказал он. “Если бы я был Грызловым, я бы не начал эту войну до тех пор, пока у меня не будет больше моих кибербомб, которые безопасно сработают внутри других целей”.

“Тогда почему бы нам самим не нанести ответные кибервойны?” - Спросила Клаудия Рыбак. “Возможно, мы могли бы показать Москве, что это опасная игра, отключив сайты российского правительства — или, что еще лучше, те, которые важны для отраслей промышленности и корпораций, контролируемых президентом Грызловым и олигархами, которые являются его союзниками”.

Петр Уилк хотел бы, чтобы он мог сделать так, как она просила. Каждая косточка в его теле взывала к мести. Его инстинкты поляка-патриота и бывшего офицера военно-воздушных сил подсказывали ему, что единственный способ победить - дать бой врагу. Доблестные оборонительные бои, которые велись против огромных сил противника, могли бы стать легендами, но наступательные действия были путем к победе.

К сожалению, в этом случае желания не могли изменить реальность.

У Польши не было ни ресурсов, ни времени, необходимых для разработки тех видов сложного кибероружия, которые Геннадий Грызлов сейчас использовал против нее. И поскольку русские систематически “укрепляли” свои собственные компьютерные сети от взлома, ограниченные контратаки польского киберпространства вряд ли смогли бы проникнуть в их систему безопасности. В лучшем случае любой ущерб, который они могли бы нанести, был бы минимальным. В худшем случае неудачная польская кибератака может оставить следы, которые позволят Москве заклеймить Польшу как государство-агрессор.

“Возможно, это правда”, - согласился Джерек, выслушав рассуждения своего президента. Он нахмурился. “Мы потратили последний год и миллиарды злотых на создание наших обычных воздушных и наземных сил. К сожалению, теперь выясняется, что мы всего лишь готовились к последней войне вместо той, с которой сталкиваемся сейчас, как и любой другой дурак в истории. Мы ничем не отличаемся от французов, которые впустую потратили свои ресурсы на Линию Мажино, или американцев, которые думали, что смогут возобновить Вторую мировую войну во Вьетнаме ”.

Горький взгляд министра обороны обратился к Мартиндейлу. “Но что с нашими союзниками в Scion? Вы также не готовы?” Его глаза сузились. “Или у вас есть такое собственное оружие, которым вы могли бы поделиться?”

“Если бы у нас было кибероружие, которое могло бы помочь, я бы применил его в мгновение ока”, - заверил их американец. Он печально улыбнулся. “Помните, мы тесно связали нашу судьбу с вашей. Если Польша процветает, то процветаем я и мой народ. Если ты упадешь, мы пойдем ко дну вместе с тобой ”.

“Но хакерские операции вашей компании чрезвычайно изощренны”, - указал Джерек. “Во время нашего последнего конфликта с Россией аналитики моей разведки были поражены информацией, которую ваши ‘технические волшебники’ извлекли из компьютерных сетей противника”.

“Достаточно верно”, - тихо сказал Мартиндейл. “Но компьютерные операции Scion в основном сосредоточены на сборе разведданных, а не на прямых действиях стратегического масштаба. Действовать необдуманно сейчас только рискует раскрыть источники и методы, необходимые моим людям, чтобы проникнуть за завесу безопасности, которую Москва установила вокруг этой тайной войны ”.

“Тогда почему бы не модифицировать эту способность к нейтрализации, которую используют ваши боевые машины и самолеты Iron Wolf, чтобы ослеплять вражеские радары в бою?” - упрямо спросил министр обороны Польши. “Это форма компьютерного взлома с применением оружия, не так ли?”

“Потому что нетрузия - это тактический вариант, Януш, и притом значительно ограниченный”, - ответил Мартиндейл. “Да, мы можем взломать вражеские радары - но только на несколько минут и только на относительно близком расстоянии. Это далеко от того, чтобы быть способным провернуть те же трюки, что проделывают Грызлов и его ребята ”. Его губы опустились. “Послушайте, мне это нравится не больше, чем остальным из вас, ребята. Но все, что я могу предложить на данный момент, это то, что нам всем лучше пристегнуться. Потому что я чертовски уверен, что эта поездка очень скоро станет намного ухабистее ”.

ДЕСЯТЬ

ЗАТМЕНИЕ (“ECLIPSE”) КОНСАЛТИНГОВАЯ ГРУППА, ДОМИНИОН ТАУЭР, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Полностью белая башня Доминион высотой в семь этажей была замечательным образцом авангардной архитектуры. Каждый этаж располагался над другими в неправильном, неравномерном порядке, создавая изобилие консольных балконов. В сердце здания ряд соединенных между собой лестниц пересекал его парящий бело-черный атриум. Рецензенты охарактеризовали внешний вид здания как напоминающий что-то из игр Дженга или Тетрис, в то время как интерьер многим напомнил один из рисунков М. К. Эшера Уайлдера.

Консалтинговая группа "Затмение" Игоря Трузнева занимала два верхних этажа. Хотя он счел название Доминион Тауэр обнадеживающим предзнаменованием для своего будущего, другие жильцы здания были его главной достопримечательностью. Еще до его открытия самые успешные московские начинающие компании в области информационных технологий поспешили арендовать офисные помещения в новом здании.

Их присутствие служило целям Трузнева двумя способами.

Во-первых, необходимость защищать свою драгоценную интеллектуальную собственность сделала эти ИТ-стартапы невероятно заботящимися о безопасности. Физические и интернет-гарантии, которые они добавили в комплекс, идеально сочетались с вооруженной охраной Zatmeniye, биометрическими замками и дорогой пленкой для защиты от подслушивания, нанесенной на все окна офиса.

Более того, их сотрудники служили идеальным пулом потенциальных кандидатов, когда Сергею Тарзарову и его хозяину Грызлову понадобились компьютерные эксперты. Скрытое браконьерство со стороны других арендаторов башни Доминион помогло Трузневу заполнить их квоты и набить собственные карманы гонорарами, которые платил ему Тарзаров.

Но теперь, просматривая сводки новостей из Польши, он начинал сожалеть о том, что отправил так много хакеров на службу своему ненавистному преемнику.

“Беспорядки продолжаются практически без ослабления в центре Варшавы, Ł ó d ź, Краков ó w и других крупных польских городах. Пока неизвестно, сколько людей было убито или ранено в ходе беспорядков, ясно, что польская полиция произвела тысячи арестов. В попытке успокоить ситуацию правительственные чиновники подчеркнули, что банки вновь откроются как можно скорее, но пока они оказались неспособны предложить какой-либо четкий график. Журналисты, собравшиеся у официальной резиденции президента Уилка, сообщают, что он проводит срочные консультации с —”

“Сукин сын! Сукин сын, ” пробормотал Трузнев, тыча пальцем в свой пульт, чтобы приглушить ровные, вежливые тона ведущего вечерних новостей Би-би-си.

Он угрюмо откинулся на спинку своего кожаного офисного кресла, наблюдая за тем, как изображения разъяренных толп и мародерства мелькают на большом экране телевизора, установленного на одной из стен его элегантного футуристического офиса. Как бы он ни презирал поляков и их союзников-наемников, ничто из увиденного не радовало его.

Он снова выругался, на этот раз мягче. Достаточно того, что Грызлову удалось разрушить альянс НАТО в прошлом году. Это была дипломатическая и внешнеполитическая победа, которая ускользнула от поколений более мудрых и здравомыслящих российских лидеров. Но теперь оказалось, что эта его кампания кибервойны может фактически разорвать Польшу на части и, в то же время, разрушить новый восточноевропейский оборонительный пакт, созданный поляками. Если это так, то молодой человек был бы более популярен, чем когда—либо, и для Трузинева было бы практически невозможно свергнуть его, будь то выборы или переворот в кремлевском окружении.

Тот факт, что Грызлов добивался этих побед с помощью компьютерных специалистов, которых он сам предоставил, только подсыпал соли на его раны.

Трузнев покачал головой, злясь на себя. Помощь Сергею Тарзарову в поиске хакеров имела смысл, особенно учитывая суммы, которые предложил циничный старый кремлевский инсайдер. Но он поступил глупо, сделав это, не узнав больше о планах Грызлова.

Что ж, с горечью подумал он, пришло время перестать действовать по неведению. Было важно, чтобы он раскрыл больше деталей кибервойны Геннадия Грызлова, включая правду об этой предполагаемой “пещере с сокровищами”. В противном случае он никак не мог точно оценить шансы молодого человека на еще один неожиданный политический триумф, не говоря уже о том, чтобы придумать какой—нибудь способ незаметно саботировать план президента-выскочки.

Он поднял трубку телефона. “Виталий”, - рявкнул он своему помощнику. “Я хочу, чтобы Акулов и Ивченко были в моем кабинете. Немедленно!”

Ожидая прибытия двух своих самых старших подчиненных, Игорь Трузнев обдумывал приказы, которые он им отдаст. Юрий Акулов и Тарас Ивченко были ветеранами разведки. В молодости они служили вместе с ним в старом КГБ. Когда Советский Союз распался, они последовали за ним в ФСБ, а позже действовали как его глаза и уши в шпионском агентстве после того, как он стал президентом. Оказавшись перед выбором подлизываться к новому режиму, когда к власти пришел Грызлов, они предпочли вместо этого держаться за Трузнева.

Он кивнул сам себе. Акулов и Ивченко были упрямыми, компетентными и абсолютно надежными. Каждый мужчина по-прежнему поддерживал широкий спектр личных контактов внутри российских разведывательных служб и вооруженных сил. Оба также имели большой опыт работы с криминальным подпольем. Он был уверен, что при наличии достаточного количества времени и денег они смогут раздобыть необходимую ему информацию. Что не менее важно, он был уверен, что они смогут сделать это, не предупредив Тарзарова или Грызлова о том, что он сует свой нос в их драгоценные секреты.

“Давай просто посмотрим, что ты на самом деле задумал, Геннадий, маленький засранец”, - пробормотал он. “И тогда я решу, стоит ли рисковать и подсыпать немного песка в твои механизмы”.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Президент Стейси Энн Барбо посмотрела через стол своего овального кабинета на Эдварда Рауха, своего советника по национальной безопасности. Ее профессиональная улыбка политика оставалась примерно на столько же южнее ее глаз, насколько ее намеренно усиленный луизианский акцент был от линии Мейсона-Диксона. “Просто чтобы внести ясность, Эд, я не хочу никакого бюрократического дерьма. Я хочу откровенного разговора. Если ты не знаешь ответа на то, о чем я спрашиваю, ты признаешься как мужчина, слышишь меня?”

“Да, госпожа президент”, - быстро ответил Раух. Когда Люк Коэн направлялся в Москву, худощавый седовласый мужчина возглавлял межведомственную рабочую группу, которой было поручено проанализировать ситуацию в Восточной и Центральной Европе. По глубоким темным мешкам у него под глазами и бледности кожи Барбо заключил, что он серьезно относится к своим обязанностям.

“Хорошо”, - сказала она, позволив немного больше теплоты проникнуть в выражение ее лица. Раух провел большую часть своей трудовой жизни, сочиняя сухие академические статьи по оборонной политике США для различных аналитических центров, штаб-квартиры которых находились внутри Вашингтонской кольцевой автомагистрали. Столкновение с реальным миром, где не было простых черно-белых ответов, должно быть, было адским потрясением для его системы.

“Если отбросить в сторону обычное российское пыхтение, я полагаю, мы почти уверены, что за этим крахом польских банков стоит Москва?” - спросила она.

“Да”, - согласился Раух. Он пожал своими узкими плечами. “Ничто другое не имеет смысла. Преступники, обладающие навыками, позволяющими осуществить подобный компьютерный взлом, имели бы все основания действовать более изощренно. Они могли войти, обчистить кучу ценных аккаунтов, а затем исчезнуть, не оставив никого в курсе ”.

Барбо мрачно кивнул. Сделать вывод, что Геннадий Грызлов снова морочил полякам голову, было несложно. Что для нее было важнее всего, так это то, какую опасность "виртуальная” агрессия российского президента представляла для Соединенных Штатов и их оставшихся интересов в Европе.

Даже при поддержке наемников Мартиндейла "Железный волк" и "Отпрыск" Польше и ее союзникам вряд ли удалось бы выиграть открытое столкновение с Россией. Но поляки, по ее опыту, никогда не были особенно логичным народом. А настоящие войны имели свойство распространяться бесконтрольно. Видеть, как поляки, чехи и другие терпят поражение от Москвы, - это одно. Наблюдать за распространением насилия, охватившего давних американских союзников, таких как немцы, было другим.

Она решила сразу перейти к тому, что волновало ее больше всего. “Есть ли какие-либо признаки того, что эта цифровая война идет в прямом эфире?”

“Нет, госпожа президент”, - решительно сказал Раух.

Это было неожиданностью. Барбо холодно посмотрел на него. “Я действительно надеюсь, что ты не плюешь на ветер, Эд”.

Он покачал головой. “Ни в малейшей степени. Пока что все полученные нами спутниковые снимки и все перехваченные сигналы АНБ показывают нулевую необычную военную активность с обеих сторон ”.

“Ни одной?”

“Ни писка, госпожа президент. Все наземные силы обеих сторон выше батальонного уровня все еще находятся в гарнизоне, без каких-либо признаков того, что они переходят в состояние повышенной боевой готовности.”

Барбо обдумывал это несколько секунд. “Хорошо, итак, если нет никаких танков, пехоты или артиллерии на ходу, что насчет российских истребителей и бомбардировщиков? Или поляки? Грызлов и Петр Уилк оба настолько помешаны на воздухе, что любое столкновение между ними обязательно начнется с бомбардировок или налетов истребителей ”.

Раух снова покачал головой. “Кроме обычного воздушного патрулирования, не происходит ничего, что мы могли бы обнаружить. Ни одна из сторон, похоже, не готовится к серьезному бою ”.

Ладно, это было странно, подумал Барбо. Ей не нравилось, когда иностранные лидеры начинали действовать непредсказуемо. Она готова была поспорить на деньги, что кибератака Грызлова была лишь прелюдией к обычному военному наступлению. А если нет, она поставила бы столько же денег на вероятность того, что Петр Вильк яростно отреагирует на любую российскую провокацию.

Что оставило открытой одну очевидную и глубоко тревожащую возможность. Если поляки не были готовы открыто нанести ответный удар, у них все еще были другие варианты.

“Так что происходит в Повидзе?” - спросила она. С тех пор как в прошлом году стало известно, что там базируются наемники-отпрыски Кевина Мартиндейла, высокотехнологичные беспилотники, самолеты и боевые роботы, база польского спецназа стала приоритетной целью для американской разведки. Раух колебался. “Выкладывай, Эд”, - рявкнул Барбо. “Я не валял дурака раньше, ты слышал? Если у вас есть какие-либо признаки того, что клоун Мартиндейл и его веселые ребята что-то планируют, я должен знать. И прямо сейчас! Не позже, когда будет слишком поздно, и Геннадий Грызлов будет кричать мне в чертово лицо ”.

“Просто мы не уверены, как интерпретировать данные”, - осторожно сказал ей Раух. “Наши спутники засекли признаки какого-то нападения на Повидз пару дней назад”.

“До этого кибервойны, взлома польской банковской системы?” Он кивнул. “Господи Иисусе”, - прорычал Барбо. “И никто из вашей рабочей группы не счел это достаточно важным, чтобы доложить мне ?”

Ее советник по национальной безопасности поморщился. “Наш лучший анализ заключался в том, что это был всего лишь точечный рейд, госпожа президент”, - сказал Раух. “Судя по фотографиям, похоже, что кто-то обстрелял Повидз несколькими выстрелами из тяжелого миномета, но нанесенный ущерб, похоже, был незначительным”.

Она стиснула зубы, борясь с желанием наброситься на маленького бледного человечка. Увольнение его сейчас только привлекло бы интерес прессы и Конгресса, которого она не хотела и в котором не нуждалась. “Что ж, тогда, согласно вашему лучшему анализу, доктор Раух, кто, черт возьми, произвел эти минометные выстрелы?”

“АНБ перехватило сообщения польской военной полиции, указывающие на возможное участие чеченцев”, - осторожно сказал Раух.

Барбо фыркнул. “На чеченском, читай по-русски,” - сказала она.

“По всей вероятности”, - согласился Раух.

“Итак, позвольте мне прояснить это”, - осторожно сказала она. “Сначала русские обстреляли из минометов действительно важную польскую военную базу, а теперь они вышибли дерьмо из всей польской банковской системы?” Раух кивнул. “И в ответ поляки ничего не делают?”

“Да, госпожа президент. По крайней мере, из того, что мы можем видеть ”.

Стейси Энн Барбо недоверчиво моргнула. “Совпадает ли что-нибудь из этого с вашим предыдущим анализом вероятной реакции Польши на возобновление агрессии со стороны России?”

“Нет, мэм. Ни в малейшей степени”, - признал советник по национальной безопасности.

“Должна ли я беспокоиться об этом, Эд?” - осторожно спросила она.

Раух глубоко вздохнул. “О, черт возьми, да, мадам президент”, - сказал он. Он поморщился. “Очевидно, что президент Грызлов начал новую войну против поляков и их союзников, но все, что мы пока можем уловить, - это крошечные проблески пламени и дыма тут и там”.

“Как пожар в угольном пласте”, - понял Барбо. “Такой, который может гореть незамеченным под землей десятилетиями или даже столетиями”.

Он кивнул. “Совершенно верно. Вплоть до того момента, как он взорвется на поверхности. Это именно то, что меня беспокоит в этой ситуации ”. Он снова посмотрел на нее через стол. “Либо поляки и их вспомогательные войска "Железный волк” ведут себя нехарактерно пассивно, либо..."

“Они планируют что-то крупное в отместку”, - закончил за него Барбо. Она в смятении покачала головой. “Что-то действительно чертовски большое”.

ЗАЛ ОБЪЕДИНЕНИЯ, ДВОРЕЦ КОТРОЧЕНЬ, БУХАРЕСТ, РУМЫНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

По взвешенному мнению министра иностранных дел Дарьи Титеневой, обстановка для ее личной встречи с президентом Румынии Алексе Думитру была впечатляющей. Дворец, представляющий собой сочетание изысканной венецианской и французской неоклассической архитектуры, был чудом великолепия и изящества. В то время как здание девятнадцатого века лишь чудом пережило варварство и архитектурное безумие режима Чауşэску, годы кропотливой работы позволили восстановить его великолепие, наряду со многими художественными и историческими сокровищами, разграбленными коммунистами. Большая часть дворца в настоящее время является национальным музеем, но одно крыло служило резиденцией главы румынского государства.

Зал объединения Котроченти, используемый для конференций с участием важных иностранных лидеров и дипломатов, подобных ей, был особенно красив. Стены и колонны из белого мрамора украшены замысловатыми украшениями из сусального золота, а потолок из цветного стекла, на котором изображены сцены из истории Румынии, заливал огромное помещение естественным светом.

Однако, в разительном контрасте с богато украшенным фоном, темноволосая главный дипломат России нашла своего хозяина гораздо менее внушительным.

Когда-то высокий и крепкий, Алексе Думитру теперь казался бледной и усохшей карикатурой на самого себя. Стрессы и напряжения, вызванные экономическим и политическим кризисом, заметно старели его. Если рассуждать беспристрастно, она предположила, что это был позор. Но в значительной степени Думитру сам был виноват в том, что решил повернуться спиной к традиционному союзнику Румынии, России, в пользу этой непродуманной коалиции, сколоченной поляками. Возможно, теперь он увидит допущенную ошибку и загладит вину перед Москвой. А если нет, холодно подумала Титенева, он падет, приведя к власти в Бухаресте других, более разумных мужчин и женщин.

Натянув тонкую улыбку, она подвинула через стол к румынскому лидеру толстый документ. “В свете недавних событий в Польше, я думаю, вы сочтете последнее предложение моего правительства очень разумным, господин Президент”.

Думитру скептически поднял бровь. “О?” Он взглянул на титульный лист предлагаемого дипломатического соглашения между Российской Федерацией и Румынией, а затем передал его одному из своих помощников, не читая дальше. Он осторожно оглянулся на нее. “Возможно, вы были бы достаточно любезны, чтобы кратко изложить, чего сейчас требует президент Грызлов?”

“Требования - это слишком резкое слово”, - чопорно сказала Титенева. Она пожала плечами. “Но я не буду придираться к простому вопросу семантики”. Все еще вежливо улыбаясь, она наклонилась вперед. “В целом пересмотренное предложение моего правительства очень простое. Мы по-прежнему готовы поставлять вашей стране природный газ, в котором она так отчаянно нуждается, и делать это по цене, которую может позволить ваша экономика —”

“Если мы нарушим наше соглашение с Альянсом свободных наций и вместо этого подпишем оборонительный пакт с вами”, - нетерпеливо сказал Думитру.

“Конечно”, - спокойно ответила Титенева. “Польша сделала себя нашим врагом. Почему вы должны связывать судьбу своей страны с судьбой введенного в заблуждение режима Петра Вилька? Будут ли ваши люди благодарны вам за то, что вы ведете их по такому слепому и опасному пути?”

“С уважением, госпожа министр иностранных дел”, - натянуто сказал румын. “Почему-то я не вижу никакой разницы между этим твоим ‘новым’ предложением и ультиматумом, который твой хозяин бросил к моим ногам восемь дней назад”.

Титенева снова пожала плечами. “Почему должно произойти какое-либо существенное изменение в нашей позиции? Относительный баланс сил между нашими двумя нациями остается во многом таким же, не так ли? Без поставок энергоносителей, которые мы одни можем обеспечить, Румынию ожидает суровая и несчастливая зима. Варшава не может вам помочь. Мы в Москве можем. Ваш выбор должен быть легким ”.

Видя, как потемнело лицо Думитру, она подняла руку. “Но президент Грызлов готов пойти на одну дополнительную уступку в качестве жеста дружбы”.

“Что именно?”

“Катастрофический крах польской банковской системы должен прояснить опасность, с которой мы все сталкиваемся со стороны преступных компьютерных хакеров”, - сказала Титенева, стараясь, чтобы в ее голосе не было и следа эмоций. “Соответственно, оборонный пакт между нашими двумя странами будет включать гарантию помощи российских специалистов по кибербезопасности против этой новой террористической и криминальной угрозы”.

В частном порядке она считала, что этот шаг Геннадия Грызлова, ее случайного любовника, скорее всего, разозлит румынского президента, чем поможет добиться его расположения. Хотя она редко интересовалась подробностями незаконных тайных операций Москвы, только дурак мог не прийти к очевидному выводу. Это ничем не отличалось от того, чтобы кто-то приставил пистолет к твоей голове, а затем предложил защитить тебя. От самого себя. За определенную цену.

Но это было типично для Грызлова, решила она. Кремлевский лидер вел дипломатию так же, как занимался любовью — жестоко, без каких-либо попыток утонченности. Хотя она причисляла себя к числу тех, кого привлекли проявления дикой, почти безумной страсти молодого человека, она сильно сомневалась, что многие другие на мировой арене разделяют ее отношение.

К некоторому удивлению Титеневой, Думитру предпочел не реагировать с открытой яростью на новейший тонко замаскированный шантаж своего российского коллеги. Она могла видеть гнев в его глазах, но очень мало его прозвучало в его голосе. Если уж на то пошло, он казался скорее уставшим и испытывающим отвращение, чем возмущенным.

“Передайте президенту Грызлову, что я нахожу его искренность… уточняю, ” сказал он. “Могу я спросить, сколько времени мне дается на рассмотрение предложения вашего правительства?”

“Это не ультиматум, господин президент”, - сказала Титенева, изображая удивление. “Искусственного срока не существует”.

“Как обнадеживает”, - холодно сказал Думитру.

Она развела руками. “Конечно, верно и то, что международные события развиваются с огромной скоростью. Предлагаемые обязательства в отношении ценных ресурсов, которые имеют смысл в один день, могут показаться неразумными или ненужными на следующий.”

Румын спокойно встретил ее взгляд. “Естественно”.

Титенева поднялась на ноги. “Ожидается, что я вернусь в Москву сегодня вечером”. Она с вызовом посмотрела через стол. “Исходя из здравого смысла, я бы посоветовал вам не затягивать слишком долго с принятием решения о принятии наших предложений”. Она приятно улыбнулась, снова взяв на себя роль опытного дипломата, а не посредника вымогателя. “Мне было бы искренне жаль, если бы отношения между нашими двумя великими нациями пострадали из-за какой-либо сохраняющейся двусмысленности”.

“Вы можете с уверенностью предположить, что я полностью понимаю президента Грызлова”, - прямо сказал Думитру. С такой же наигранной вежливостью он встал, чтобы проводить ее из дворца. “Вы можете заверить его, что я рассмотрю его предложения с большой осторожностью и точно в том же духе дружбы, с которым они были сделаны”.

Значит, он откажет нам, поняла Титенева. Про себя она пожала плечами. Да будет так. На мгновение у нее возникло искушение последовать примеру Квинта Фабия, римского посла в Карфагене, который открыто предложил местным олигархам выбор между войной и миром. Но зачем беспокоиться из-за такой драмы? она подумала. Она была уверена, что слишком скоро у Алексе Думитру появится достаточно причин пожалеть о своем упрямстве. С другой стороны, то же самое сделал бы поляк Петр Уилк и все остальные в Восточной и центральной Европе, которые присоединились к нему в противостоянии Москве.

ОДИННАДЦАТЬ

ПЯТЫЙ АНГАР, ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ МАКЛАНАХАН, SKY MASTERS AEROSPACE, INC., БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Хантер “Бумер” Ноубл вставил свою карточку-ключ в дверной замок, подождал, пока он тихо пискнет в знак одобрения, и вошел в огромное, тускло освещенное здание ангара. Ожидая, пока глаза привыкнут, он стянул перчатки и расстегнул куртку. Приятно было укрыться от ледяного ветра со скоростью пятнадцать узлов, дующего над длинной взлетно-посадочной полосой аэропорта. В конце года в высокогорной пустыне северо-центральной Невады стало решительно прохладно.

Постепенно его зрение адаптировалось, открыв более дюжины самолетов различных размеров и форм. Пятый ангар использовался для хранения некоторых из многих экспериментальных самолетов, спроектированных и построенных Sky Masters с тех пор, как они начали работать. Большинство из них были детищами Джонатана Мастерса, основателя компании и главного научного сотрудника. Его трагическая смерть пять лет назад от рук местных террористов оставила брешь в репутации Sky Masters в области высокотехнологичных инноваций и изобретений, которую Бумер и его босс, полковник армии США в отставке Джейсон Рихтер, изо всех сил пытались заполнить.

“Но, черт возьми, босс, вы оставили там несколько огромных ботинок”, - пробормотал Бумер, глядя вдоль рядов самолетов в пластиковых чехлах. Джон Мастерс был блестящим, сводящим с ума, изворотливым, ребячливым, и с ним было чертовски весело работать. Изо дня в день вы никогда не знали, придет ли он в лабораторию, переполненный новой концепцией одноступенчатого космического самолета, выводимого на орбиту, или с черноватыми характеристиками радиолокационной системы, настолько чувствительной, что она могла уловить взмах крыльев летучей мыши на расстоянии пятидесяти морских миль.

Джейсон Рихтер, главный исполнительный директор Sky Masters, был невероятно талантлив и по-своему чертовски изворотлив, но он никогда не стал бы другим Джоном Мастерсом. Такого парня можно встретить только раз в поколение или два, и то только если тебе очень повезет.

Он опустил взгляд на свой телефон. Говоря о Рихтере, где, черт возьми, он был? Согласно тексту, который он отправил, прося Бумера встретиться с ним в ангаре номер пять, он уже должен быть здесь.

Три фигуры выступили из тени справа от него и вышли к нему на свет. Двое были мужчинами, третья - молодая женщина. Джейсона Рихтера с ними не было.

“Приятно видеть вас снова, доктор Ноубл”, - произнес ровный, уверенный голос.

С чувством почти смиренного недоверия Бумер узнал Кевина Мартиндейла. Господи, с горечью подумал он. Неужели не было никакого уровня безопасности, который мог бы остановить этого парня? Или, по крайней мере, предупредить, что он в пути?

Мартиндейл, бывший президент Соединенных Штатов и нынешний глава Scion, возможно, все еще был одним из лучших клиентов Sky Masters — независимо от того, сколько гневных распоряжений подписала Стейси Энн Барбо, — но легкость, с которой он появлялся даже на самых охраняемых объектах компании, начала сильно выводить Бумера из себя. Он вздохнул. Возможность взломать систему обмена текстовыми сообщениями компании была всего лишь еще одним пунктом в удлиняющемся списке жутких трюков, которыми, казалось, восхищался глава Scion.

“Мои извинения за небольшой обман”, - сказал Мартиндейл с дьявольским блеском в глазах. “Но я подумал, что назначение встречи по обычным каналам может вызвать переполох в неподходящих местах”.

Бумер с усилием сдержал раздражение. Он был почти уверен, что другой мужчина получал извращенное удовольствие, выбивая из него дурь, так что, возможно, было просто лучше дать выход своему раздражению. “Да, это достаточно верно, сэр”, - сказал он с покорной улыбкой. “Я полагаю, что нахождение в списке ‘Самых ненавистных’ президента Барбо, должно быть, немного ограничивает ваш обычный график поездок ”.

“Иногда это неудобно”, - согласился Мартиндейл. “Тем не менее, мне и моим спутникам удается обходиться”.

Взгляд Бумера переместился с седовласого генерального директора Scion на гораздо более высокого, широкоплечего молодого человека. Его улыбка стала шире, превратившись в настоящую ухмылку. “Привет, Брэд! Приятно видеть вас снова. Ты неплохо выглядишь для пирата без гражданства, или кровожадного наемника, или каким бы отвратительным именем русские тебя ни называли в эти дни ”.

Брэд Макланахан улыбнулся в ответ, хотя Бумер подумал, что выражение его лица показалось немного натянутым. Никакого особого сюрприза здесь нет, решил он. Должно быть, это отстой - оказаться фактически изгнанным из Соединенных Штатов, способным вернуться только тайком, скользя по скользкому следу кого-то вроде Мартиндейла.

“Это жизнь, Бумер”, - тихо сказал Брэд. “Кроме того, эскадрилья ”Железный волк" - первоклассное подразделение, а Польша — великая страна, за которую стоит сражаться".

Это простое, искреннее заявление вызвало у Брэда ослепительную улыбку другой спутницы Мартиндейла, стройной темноволосой молодой женщины.

Никогда не слишком глубоко скрываемые охотничьи инстинкты Бумера заработали на полную мощность. Так вот, там была одна очень красивая леди, подумал он. Он выпрямился, расправив собственные плечи. “Что ж, здравствуйте, мэм”, - протянул он, протягивая ей руку для пожатия. “Меня зовут Хантер Ноубл, но вы можете называть меня ‘Бумер’. Я главный повар и мойщик бутылок в этом заведении, за исключением тех случаев, когда я летаю на одном из наших полуночных шаттлов S-19 в космос и обратно ”.

Брэд закатил глаза. “Это майор Надя Розек”, - сказал он. “Она в польских силах специального назначения, военный помощник президента Уилка и его личная связь с эскадрильей”. Он наклонился ближе и положил очень твердую руку на плечо Бумера. “И мой,” тихо сказал он.

Молодая женщина рассмеялась. Ее яркие серо-голубые глаза искрились весельем. “О, я совершенно уверена, что доктор Ноубл будет идеальным джентльменом, когда будет рядом со мной”.

“Потому что, если я не буду, Брэд надерет мою жалкую задницу ракетчика?” - Спросил Бумер, улыбаясь в ответ.

Со своей собственной хищной усмешкой Надя Розек покачала головой. “О нет”, - сладко сказала она по-английски с легким акцентом. “Я сделаю”.

“Теперь, когда мы точно решили, кто кому надерет задницу, не могли бы мы перейти к чуть более серьезным вопросам?” Сказал Мартиндейл, слегка раздраженный.

“Например, почему ты суешь свой нос в этот ангар, полный старых X-самолетов?” - Спросил Бумер.

Мартиндейл кивнул. “По носу, доктор Ноубл”. Он повернулся и махнул рукой в сторону собранного самолета. “Мы здесь, чтобы проверить одного из сирот доктора Мастерс. Один из его многих передовых авиационных проектов, который так и не нашел любящего дома ”.

Сироты, да? Бумер слегка нахмурился. Вероятно, именно так большинство людей увидели бы самолеты, хранящиеся в этом ангаре.

Многие самолеты, датчики, оружие и другое оборудование, изобретенные Джоном Мастерсом, находились на действительной службе либо в Вооруженных силах США, либо в Scion и союзнической Польше эскадрилье "Железный волк". Но многие из его разработок так и не были запущены в серийное производство. Они стали жертвами сокращения бюджета правительства и корпораций, закулисных политических маневров или беспощадной конкуренции со стороны более крупных и авторитетных оборонных подрядчиков США.

Было невероятно дорого перенести любой дизайн самолета с чертежной доски и превратить его во что-то, на чем вы действительно могли бы летать. Со строго корпоративной точки зрения, каждый доллар, вложенный в любой отмененный проект, был потрачен впустую. Вот почему Хелен Каддири, бывшая жена Джона Мастерса и нынешний президент и председатель правления компании, часто называла Ангар Пять "Никогда-никогда не приземляйся” или “Склад дорогих грез”.

Собственное мнение Бумера было совсем иным. Он рассматривал ангар как место, где еще не реализован потенциал, как источник инноваций, который только и ждет, чтобы его использовали. Экспериментальный самолет, хранящийся здесь, включал в себя революционные концепции дизайна и технологии — концепции и технологии, которые могут быть применены в широком спектре новых проектов в предстоящие годы. Конечно, возможно, эти конкретные прототипы и испытательные самолеты не пользовались благосклонностью властей предержащих, но это не означало, что ресурсы, затраченные на них, были потрачены впустую.

Вероятно, именно поэтому он внезапно почувствовал себя не в восторге от перспективы увидеть, как Мартиндейл коснется одной из них своими идеально ухоженными ручками. У генерального директора Scion был чисто утилитарный взгляд на самолеты и системы вооружения. Они были просто инструментами, которые можно было использовать, выбросить и даже уничтожить, пока он достигал своих целей.

Бумер мог отчасти понять такое отношение, когда дело касалось самолетов или вооружений, которые находились в производстве и, наконец, сходили с конвейера после многих лет полетов и тестирования систем. Но каждый самолет в этом ангаре был буквально единственным в своем роде. Все чертежи и спецификации дизайна в мире никогда не смогли бы приблизиться к тому, чтобы передать с трудом заработанные знания, которые каждый из них представлял.

“Какой именно X-plane вас интересует?” - неохотно спросил он.

Мартиндейл повернулся к Брэду. “Теперь это ваше шоу, капитан”, - сказал он.

“Да, сэр!” Молодой человек нетерпеливо двинулся вглубь ангара. Бумер и остальные последовали за ним.

Брэд остановился рядом с одной из покрытых пластиком форм. “Этот ребенок”, - сказал он, указывая. “Это тот, кого мы хотим”.

Указанный им самолет был размером с бизнес-джет Gulfstream 450, примерно такого размера, чтобы перевозить от двенадцати до шестнадцати пассажиров или две с лишним тонны груза. Но на этом его сходство с любым коммерческим дизайном заканчивалось. Самолет имел конфигурацию "бэтвинг" с четырьмя реактивными двигателями, расположенными в верхней части крыла.

Глаза Бумера сузились от удивления.

Обозначенный как XCV-62 Ranger, он был разработан Джоном Мастерсом в соответствии с требованиями ВВС США к тактическому транспортному средству скрытного, короткого взлета и посадки (STOL). В то время как другие компании, такие как Northrup Grumman, Boeing и Lockheed, возились с прототипами масштабных моделей, чтобы доказать свои концепции, Sky Masters сразу перешли к созданию летного испытательного самолета. Но безвременная смерть Мастерса, а затем вендетта администрации Барбо против любой компании, связанной с Scion, Мартиндейлом и Патриком Макланаханом, задушили их заявку в зародыше.

Он оглянулся на Брэда. “Ты, должно быть, шутишь”.

“Нет”.

Бумер нахмурился. “Почему бы не использовать XV-40 Sparrowhawk, который мы вам уже продали? На этом поворотном винте приятно ездить, и он может приземлиться практически в любом месте ”.

“Конечно”, - согласился Брэд. “Но у него и близко нет того радиуса действия, который нам, вероятно, понадобится”. Он продолжил, загибая пальцы, перечисляя свои доводы. “К тому же, он недостаточно быстр или маневренен. И, наконец, из-за вращения этих больших винтов поперечное сечение его радара настолько велико, что ”Ястреб-перепелятник" ни за что не сможет незамеченным проникнуть в зону повышенной угрозы ПВО ".

Все еще хмурясь, Бумер снова повернулся к Мартиндейлу. “У вас, ребята, все еще есть по крайней мере один из проигравших XC-57, на которых ваши ребята летали в Ираке в 2010 году, не так ли? Проигравший, возможно, был спроектирован как бомбардировщик, но вы знаете, что сделанные мной моды превратили его в чертовски эффективный грузовой самолет или транспорт для войск. Плюс, одна уродливая мать или нет, у него есть весь радиус действия и скорость полета, которые вы могли бы пожелать ”.

“К сожалению, XC-57 слишком велик для миссии, которую мы, возможно, имеем в виду. И это, безусловно, слишком заметно для вражеских радаров, ” терпеливо сказал Мартиндейл. “Помните, доктор Мастерс изначально спроектировал "Проигравший" для стрельбы гиперзвуковыми ракетами далеко за пределами радиуса действия любых средств ПВО противника. Скрытность была последним, о чем он думал ”.

Брэд снова вмешался. “Послушай, Бумер, вот в чем дело: мы ищем самолет, достаточно большой, чтобы доставить команду глубоко на вражескую территорию и приземлиться на небольшой импровизированной взлетно-посадочной полосе. И мы должны быть в состоянии сделать это и снова выйти незамеченными ”. Он похлопал по самолету рядом с собой. “Представленный здесь XCV-62 идеально соответствует всем требованиям”.

“Если это действительно так эффективно, как утверждал доктор Мастерс, то есть”, - добавил Мартиндейл. Он пожал плечами. “Конечно, если бы все это было просто маркетинговой шумихой —”

“Рейнджер" - чертовски хорошая летающая машина, ” твердо сказал Бумер. Он пристально посмотрел на другого мужчину. “Хотя прав ли Брэд насчет того, что это идеально подходит для ваших нужд, в значительной степени зависит от того, какую именно дурацкую схему вы планируете сейчас. Не хочешь ввести меня в курс дела?”

Увидев холодное, бесстрастное выражение на лице Мартиндейла, он вздохнул. “Неважно. Забудь, что я спрашивал. Большинство парней, которые говорят: "Если я скажу тебе это, мне придется тебя убить", просто несут чушь. Но в вашем случае, я полагаю, вы бы только сделали четкое заявление о намерениях.”

Брэд и Надя оба усмехнулись его колкости. Мартиндейл тоже, хотя в его случае Бумер был уверен, что это было скорее из вежливости, а не из искреннего веселья. Как и многим влиятельным людям, бывшему президенту редко нравилось быть мишенью для чьего-либо остроумия.

“В любом случае, это все академично”, - продолжал Бумер. Он покачал головой. “Хелен Каддири ни за что не позволит тебе улететь отсюда на этом XCV-62. По крайней мере, не по той цене, которую вы можете себе позволить. Sky Masters вложили более ста миллионов долларов в прототип Ranger. Меня не волнует, какую поддержку вы получаете от польского правительства, никто не одобрит платить столько за один самолет ”.

“Хелен - проницательная деловая женщина”, - сказал ему Мартиндейл. “Достаточно проницателен, чтобы понимать разницу между сотней миллионов невозвратных расходов, пылящихся в ангаре, и тридцатью миллионами долларов или около того в твердой валюте — или, по крайней мере, в ее цифровом эквиваленте”.

Бумер уставился на него. “Она взяла тридцать миллионов? Для прототипа Ranger? Ты издеваешься надо мной”.

“Ни в малейшей степени”, - заверил его Мартиндейл, самодовольно улыбаясь. “Доктор Каддири уже устно одобрил наше приобретение. Ты можешь подтвердить это с ней, если хочешь ”. Он слегка улыбнулся. “Но в качестве меры предосторожности я бы порекомендовал найти место, безопасное от подслушивания ФБР, ЦРУ и АНБ, прежде чем вы это сделаете”.

“Да, ну, это самый большой блокпост из всех”, - указал Бумер. “Теперь, когда Барбо вышел на тропу войны против Scion, федералы день и ночь обыскивают наши объекты — проводят инвентаризацию каждого нашего летающего оборудования. При этом особое внимание уделяется передовым самолетам, таким как Ranger ”.

Он повернулся к Брэду. “Уже потребовалось чертовски много ухищрений, чтобы контрабандой вывезти последнюю пару СИД, в которых нуждались ваши парни из "Железного волка", а эти роботы достаточно малы, чтобы спрятаться в транспортном ящике, полном другого дерьма”.

“К чему ты клонишь?” - Спросил Мартиндейл.

Бумер пожал плечами. “Что даже если вы планируете разобрать XCV-62 полностью на составные части, вы никак не вывезете его из Баттл-Маунтин мимо федералов, не говоря уже о том, чтобы доставить в Польшу”.

“Конечно, есть”, - сказал Брэд с полной уверенностью.

Бумер подозрительно посмотрел на него. “Каким образом?”

“Мы с Надей вылетим на нем самолетом”.

Бумер почувствовал, как у него отвисла челюсть. Быстро придя в себя, он покачал головой. “Черта с два ты это сделаешь”.

“Почему бы и нет?” - Спросил Брэд.

“Во-первых, каким бы крутым пилотом ты ни был, ты не можешь просто сесть в самолет, на котором ты никогда раньше не летал, и безопасно управлять им”.

Брэд пожал своими широкими плечами. “Для этого и существуют компьютерные симуляторы с полным ходом, Бумер. Мы можем перенастроить один из летных тренажеров в ангаре номер два для XCV-62 и втиснуться туда на несколько часов позже, сегодня вечером, когда все стажеры, желающие летать на коммерческих самолетах, будут в барах или в постелях ”.

Бумер медленно кивнул. Как бы ему ни было неприятно это признавать, эта часть плана Брэда имела смысл. Sky Masters владели одними из самых совершенных в мире тренажеров для полноценного полета. И значительная часть ее доходов поступала от гонораров, которые ее инструкторы и компьютерные программы получали, обучая будущих пилотов управлять всем - от двухместных турбовинтовых самолетов до суперсовременных истребителей пятого поколения, таких как F-22 Raptor и F-35 Lightning II. Кроме того, Брэд уже показал себя быстрым учеником, когда дело доходило до полетов.

Затем он решительно покачал головой. “Даже если ты сможешь вовремя понять, как управлять зверем, у тебя все равно не получится провернуть этот трюк”.

“Я нахожу твой недостаток веры тревожащим”, - сказал Брэд, понизив голос.

“Очень смешно, Дарт Макланахан”, - парировал Бумер. “Послушай, Брэд… Рейнджер достаточно скрытен, ясно? Но против радаров. Это не так уж и незаметно невооруженным глазом ”.

“И что?” Невинно спросил Брэд.

“Итак, как только вы вырулите на взлетно-посадочную полосу мимо этих дверей ангара, дружелюбные местные агенты ФБР, расположившиеся лагерем у нашего порога, начнут кричать о кровавом убийстве. И как только это произойдет, тебе конец. Между эскадрильей "Агрессор" ВВС США в Неллисе и группой лучших артиллеристов ВМС в Фаллоне, вам придется столкнуться с F-18 и F-16, которые сильно ударят по вашей заднице, прежде чем вы пролетите сотню миль с понижением дальности ”.

“Нет, мы не будем”, - сказал Брэд. Он посмотрел на Бумера со слабым намеком на едва сдерживаемую усмешку. “Прежде чем Sky Masters построили Ranger, вы собрали пару полномасштабных макетов дизайна, не так ли?”

“Да”, - медленно произнес Бумер, все еще не уверенный, к чему это клонит. “Это стандартная практика аэрокосмической инженерии. Макеты позволяют нам проверить такие вещи, как аэродинамика, и усовершенствовать человеческий фактор, например, определить наиболее эффективную компоновку кабины ”.

“Они все еще у тебя?”

“Ну, конечно. Ты знаешь, каким был Джон. Он никогда ничего не выбрасывал, если мог этого избежать ”, - сказал Бумер, пожимая плечами. “Таким образом, каждый кусок дерьма из проекта "Рейнджер" находится на долговременном хранении где-то на нашем предприятии здесь”. Его глаза сузились. “Почему?”

“Терпение, доктор Ноубл”, - вмешалась Надя со своей собственной улыбкой. “Все прояснится достаточно скоро”.

Брэд поблагодарил ее движением глаз и продолжил. “Двигатели XCV-62 относятся к стандартным коммерческим типам, верно?”

Бумер кивнул. “Да, это готовые турбовентиляторы Rolls-Royce Tay 620-15. Вы знаете философию Sky Masters: никогда не изобретайте велосипед, если в этом нет необходимости. Разработка новых двигателей для каждого планера только увеличивает стоимость, сложность и задержки ”.

“Значит, если бы тебе пришлось, ты мог бы раздобыть какие-нибудь запчасти, верно?” - Спросил Брэд.

“Конечно. Почему?”

Брэд расплылся в безудержной мальчишеской улыбке. “Ты хочешь сказать, что еще не разгадал мой невероятно крутой план?”

Бумер поморщился. Не было почти ничего, что он ненавидел больше, чем приходить на вечеринку последним. Он принял дрожащий тон старика. “Прояви немного милосердия к стареющей развалине, ладно? В конце этого года мне исполнится тридцать пять. Возможно, у меня все еще тело греческого бога, но мой мозг, возможно, размягчается ”.

По крайней мере, эта часть вызвала у него восхищенный смех Нади. Даже если она была явно привязана к одному из его друзей, было приятно знать, что она уделяет ему внимание.

“Справедливо, старина”, - сказал Брэд, ухмыляясь еще шире. “Видишь ли, вот как я вижу развитие событий ...”

Слушая, как молодой человек излагает детали своего плана, Бумер поймал себя на том, что в благоговейном изумлении качает головой.

Когда Брэд закончил, он тихо присвистнул. “Чувак, до сих пор я никогда не думал, что встречу кого-то, кто был бы более готов пойти навстречу серьезному, до мозга костей сумасшедшему, чем генерал Патрик Макланахан. Я предполагаю, что это означает, что безумие действительно является генетическим ”.

Всего на долю секунды улыбка Брэда погасла.

Упс, подумал Бумер. Он задел какой-то там нерв. Он задавался вопросом, что это было.

“Означает ли это, что вы поможете нам?” Тихо спросил Брэд.

“О, черт возьми, да”, - сказал Бумер, хлопая Брэда по плечу, чтобы попытаться пережить момент. “Вы определенно можете на меня рассчитывать. Потому что, я имею в виду, как я мог упустить шанс оказаться в федеральной тюрьме по обвинению в крупной краже сверхсекретного самолета-невидимки?”

ДВЕНАДЦАТЬ

ПОЛЕТ "ТАЙГЕР", 3-я ТАКТИЧЕСКАЯ ЭСКАДРИЛЬЯ ВВС ПОЛЬШИ, Над ВАРШАВОЙ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Два польских истребителя F-16C "Вайпер" скользнули в ясном ночном небе над польской столицей. Поскольку было мирное время и они действовали в часто переполненном воздушном пространстве Варшавы, на обоих истребителях были включены навигационные огни. В противном случае их пестрый светло-и темно-серый камуфляж сделал бы их почти невидимыми на расстоянии более пары сотен ярдов.

“Рейс "Тайгер", летите курсом ноль-девять-ноль, набирайте высоту и поддерживайте ее на высоте пять тысяч метров”, - произнес спокойный голос в наушниках полковника Павла Касперека. “Ближайший гражданский рейс - 737-400 польских авиалиний в тридцати пяти километрах отсюда, когда вы прибываете в одиннадцать часов и снижаетесь. На данный момент никаких пугал обнаружено не было ”.

Касперек оглянулся через левое плечо через прозрачный фонарь F-16. Там, значительно ниже его текущей высоты и вдалеке, он мог видеть ярко-белые антиколлизионные вспышки авиалайнера, заходящего на посадку в варшавском международном аэропорту имени Шопена. Регулярный ночной рейс из лондонского аэропорта Хитроу прибывал по расписанию. Он щелкнул микрофоном. “Принято, Варшавский оперативный центр, рейс "Тайгер”, курс ноль-девять-ноль градусов, набираем высоту пять тысяч".

Без подсказки ведомый Касперека, капитан Томаш Ягельски, пилотировавший другой польский F-16, ответил просто “Два”. Томаш был молодым, но опытным пилотом F-16. В прошлом году, перед распадом союза Польши с Соединенными Штатами, его навыки и тяжелая работа были вознаграждены участием в американских ультрареалистичных военных играх, известных во всем мире как Red Flag. Red Flag был разработан для того, чтобы предоставить членам летного состава их первые десять боевых вылетов, которые считаются жизненно важными для выживания в реальном бою, и Ягельски в полной мере воспользовался этой редкой возможностью, сведя к минимуму вечеринки и максимально увеличив учебу, и получил награды за свои успехи во время военных игр.

Как хороший ведомый, Томаш не включал радио, если только ему не подсказывал его командир — он хорошо знал указ ведомого о том, что он должен произносить только три фразы без вопросов: его место в строю; слова “Ведущий, ты в огне”; или, находясь в баре: “Ведущий, я возьму самого уродливого”. Но теперь Каспереку показалось, что становится слишком тихо, поэтому он нажал кнопку микрофона и заговорил: “Все в порядке, Томаш?”

“Вас понял, сэр”, - ответил Ягельский. Получив возможность высказаться, он продолжил: “Очень жаль, что, похоже, русские не выйдут сегодня на игру. Мне нужна еще пара убийств, чтобы стать асом ”.

Улыбаясь под своей кислородной маской, Касперек осторожно потянул свою палку влево, одновременно немного отступая. Его "Вайпер" вошел в плавный поворот и набрал скорость 340 узлов. Молодой для своего звания командующий ВВС Польши позаботился о том, чтобы во время регулярных патрульных миссий он поочередно выполнял обязанности со всеми пилотами своей эскадрильи. Видеть из первых рук, как каждый из них летал и реагировал, было решающим для его стиля руководства. Если их нынешняя холодная война с Россией снова станет горячей, ему нужно было точно знать, чего он может ожидать от мужчин и женщин под его командованием.

Ягельский, например, был неизменно агрессивен. Если вам нужен был кто-то, готовый вступить в схватку с вражескими истребителями, даже если они сильно превосходят вас численностью, он был вашим парнем. По той же причине иногда было необходимо на него наступать, как сказали бы американцы, в тех ситуациях, когда малейшее неверное движение могло случайно спровоцировать перестрелку.

Польские истребители F-16 и МиГ-29, патрулирующие вдоль границы с российским Калининградским анклавом, часто сталкивались с Су-30 и Су-35, выполняющими аналогичную миссию. Иногда силы противника разделяло не более километра или двух. Полет в такой непосредственной близости от потенциальных противников требовал стальных нервов. Независимо от того, как сильно русские пытались спровоцировать инцидент — скажем, заблокировав свои радары управления огнем или маневрируя угрожающим образом, — было жизненно важно, чтобы польские пилоты отказались заглатывать наживку. Приказы президента Уилка были четкими. Если снова начнутся открытые военные действия, было важно, чтобы Россию рассматривали как агрессора.

К счастью, сегодняшняя миссия должна быть гораздо менее напряженной, подумал полковник. Он и Яглески были назначены для обычного патрулирования вдоль границы своей страны с Беларусью. Для всех практических целей белоруссия была прочно под каблуком у Москвы. Российские войска свободно действовали в пределах границ страны. То же самое делали шпионы ФСБ, СВР и ГРУ. Но разрушительные рейды уголовного розыска "Железный волк" в прошлом году показали русским, насколько глупо размещать боевые самолеты так близко к границе. Они, казалось, были довольны тем, что продолжали пристально следить за своим собственным воздушным пространством и воздушным пространством оккупированной Восточной Украины.

К сожалению, холодно подумал Касперек, столь же очевидно, что русские нашли другие способы заставить страдать его страну. Он снова взглянул на корму, увидев огни Варшавы, раскинувшиеся светящейся дугой вдоль черной ленты реки Вислы. В нескольких местах недалеко от центра города все еще горели пожары, устроенные бунтовщиками после краха банковской системы.

Он решительно отвернулся. Он и его пилоты ничего не могли сделать, чтобы остановить кибератаки, направленные на Польшу. Их священной обязанностью было следить за ее небом, находясь наготове на случай, если обычные вооруженные силы Москвы попытаются воспользоваться политическим и экономическим хаосом, который создавали компьютерные хакеры.

Прямо сейчас Павел Касперек и его ведомый могли видеть огромные просторы своей любимой страны. На высоте 5000 метров их визуальный горизонт простирался почти на 250 километров. Помимо Варшавы, были отчетливо видны пятна теплого желтого света, обозначающие такие города, как Люблин, Бяł исток, Ł ó д ź и Чешская ęстохова. Тонкие нити света прослеживали сеть основных автомобильных дорог и железнодорожных линий Польши.

Внезапно одно из этих ярких пятен погасло, мгновенно став черным. Секундой позже последовал еще один. А затем еще один.

“Иисус Христос, Томаш”, - сказал Касперек в свой микрофон. “Ты видишь то, что вижу я?”

К этому времени обширная местность под ними погрузилась во внезапную, почти абсолютную темноту.

“Я согласен”, - передал по радио Яглески. Его голос был напряженным. “Возможно, вся чертова электрическая сеть выходит из строя”.

ШТАБ-квартира НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИЦИИ, улица ПУЛВАСКА, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Петр Вильк был уверен, что никогда не видел командующего национальными полицейскими силами Польши, генерального инспектора Марека Бжези на лыжах, таким усталым. Судя по помятому состоянию его сине-серой униформы и растрепанным седым волосам, казалось вероятным, что он не спал с тех пор, как произошла кибервойна на банки, или, в лучшем случае, дремал в своем офисе.

Однако, несмотря на его очевидную усталость, не было никаких сомнений в том, что Бжези ń ски все еще твердо владел ситуацией. Он повернулся к Уилку. “Мы добиваемся прогресса в восстановлении порядка, господин Президент. Естественно, не так быстро, как хотелось бы. Но, тем не менее, прогресс ”.

Он указал на одну из двух больших карт, покрывающих одну из стен аварийного командного центра. На ней были изображены городские улицы Варшавы. По всей карте были прикреплены цветные накладки, каждая из которых отмечала разные проблемные места. Черные крестики на многих из них указывали на места, где действия полиции уже привели к усмирению толп или пресечению крупномасштабной преступной деятельности, такой как организованное мародерство или поджог. “Группам по борьбе с беспорядками из превентивной полиции в настоящее время удалось восстановить контроль над большинством районов столицы. Сотни мародеров и хулиганов арестованы. Продолжающиеся расследования, проводимые уголовной полицией, должны позволить нам выдвинуть обвинения против большинства злостных преступников ”.

“Хорошая работа, Марек”, - сказал Уилк. Он указал на другую карту, ту, на которой была изображена вся Польша. “А как насчет остальной части страны?”

“Еще лучше”, - сказал Бжезиńски. Бессознательно он потянул за свой свободно завязанный галстук, поправляя его. “Беспорядки в большинстве других городов были гораздо меньшего масштаба, чем те, которые мы видели здесь”.

Уилк понимающе кивнул. Варшава находилась в центре большей части польской национальной жизни, ее экономики, культуры и политики. Его растущее богатство и процветание привлекли многих лучших и одаренных людей страны. К несчастью, то же самое процветание также привлекло ряд нарушителей спокойствия, уродливую смесь антисемитских скинхедов и крайне левых анархистов, наряду с более обычными ворами, насильниками и убийцами. Когда банки Польши закрылись, а улицы заполнили десятки тысяч напуганных граждан, эти головорезы воспользовались возможностью разгуляться.

Но теперь, когда банки начали вновь открываться, пусть шатко и неуверенно, общественные волнения и паника должны постепенно утихнуть. Без прикрытия, предоставляемого массовыми толпами протестующих, всем скинхедам, мошенникам и анархистам, все еще находящимся на свободе, следует поспешно убираться обратно в свои убогие убежища.

Бжезиńски согласился с его доводами. “Мы надеемся подавить последние вспышки насилия и беспорядков к утру, господин Президент”, - сказал он. “Или к полудню в—”

Все огни внезапно выключились.

На краткий миг Уилк застыл на своем месте. Затем он достал свой смартфон и нажал на его приложение с фонариком - движение, имитируемое другими в командном центре. В разных лучах появились испуганные лица, казавшиеся странно бестелесными во внезапно наступившей темноте.

“Я думаю, что твой график, возможно, придется пересмотреть, Марек”, - мрачно сказал он. “Если только это не очень локальная проблема”.

Менее чем через минуту сработали аварийные генераторы в подвале, восстановив подачу электроэнергии в здание штаб-квартиры.

Уилк опустил взгляд на свой телефон. Десятки сообщений уже хлынули потоком, из каждого министерства в его правительстве. “Черт”, - пробормотал он. Он повернулся к мужчине с мрачным лицом, отвечающему за его охрану. “Мы направляемся на крышу, майор”, - сказал он, поднимаясь на ноги.

Майор Дариуш Степняк нахмурился. “Я думаю, что это было бы крайне неразумно, сэр”. Он взглянул на огни. “Возможно, это отключение электроэнергии предназначено для того, чтобы выманить вас на улицу. Если это так, то на крыше может быть снайпер, который целится в надежде, что вы там появитесь. Было бы безопаснее немедленно вернуться во дворец Бельведер.”

Уилк с усилием поборол искушение сказать другому мужчине, что он ведет себя как параноидальный идиот. Как и у всех агентов в польском Боре, Бюро правительственной охраны, его версии секретной службы США, паранойя была практически частью должностной инструкции Степняка. Его работой было представлять снайпера на каждой крыше, вооруженного пистолетом убийцу в каждой толпе, террориста-смертника на каждом общественном собрании.

Но это не означало, что Уилку было необходимо потакать каждому из страхов майора.

Он встал и мотнул головой в сторону двери. “Я просто должен воспользоваться этим шансом, Дариуш. Если ты прав и кто-то застрелит меня, ты можешь сказать мне, каким гребаным тупицей я был. Но тем временем мне нужно самому посмотреть, что, черт возьми, происходит снаружи ”. Он поднял свой смартфон, показывая море срочных сообщений, выделенных красным, которые появлялись на его маленьком экране. “Потому что, что бы это ни было, я могу заверить вас, что это действительно плохо”.

* * *

Несколько минут спустя Уилк, Степняк, Бжези ń ски и несколько помощников были на крыше пятиэтажного здания штаб-квартиры, глядя на усеянный небоскребами горизонт Варшавы. Было совершенно темно, отмеченное лишь несколькими крошечными точками света, которые показывали другие здания с работающими аварийными генераторами.

Его телефон резко зажужжал, сигнализируя о приоритетном первом звонке. “Уилк, сюда”.

Премьер-министр Клаудия Рыбак была на другом конце провода. Обычно совершенно спокойная и собранная, сейчас она казалась взволнованной и запыхавшейся. “Я связалась с лучшими людьми в Polski Siece Elektroenergetyczne”, - сказала она.

Уилк кивнул сам себе. PSE была государственной компанией, отвечающей за национальную электросеть Польши. “И что?”

“Они говорят, что их программное обеспечение для контроля напряжения неисправно”, - быстро сказал премьер-министр. “Они еще не знают, как и почему, но их компьютерные программы, по-видимому, неправильно распределяют энергию — направляют ее на участки сети, которые уже работают на максимальной мощности, и перекачивают электроэнергию из районов, которые в ней нуждаются. Скачки напряжения по всей стране выводят из строя линии электропередачи и генераторы ”.

“Насколько все плохо?”

Она сглотнула. “По их лучшим предположениям, более пятидесяти процентов территории страны уже полностью отключены”.

Уилк закрыл глаза. Он и остальные члены его ближайшего окружения были на взводе, гадая, куда российские хакеры нанесут следующий удар. Что ж, теперь они знали. Не то чтобы это было каким-то утешением, мрачно подумал он.

“Боюсь, это еще не все, Петр”, - сказала она.

“Да?”

“Анджей говорит, что он получает отчаянные звонки от своих коллег по всему Альянсу”.

Уилк почувствовал, что напрягается. Анджей Ваниек был его министром иностранных дел.

“Они пострадали от таких же перебоев в передаче”, - сказала она ему. “Страны Балтии, Венгрия, Румыния и остальные погружаются во тьму”.

КОМПЛЕКС "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Медленно восходящая луна превратила леса вокруг польской авиабазы в сказочный мир, где черные как смоль тени смешивались с пятнами бледно-серого света. Ветви деревьев шелестели, раскачиваемые порывами холодного ветра с востока.

Капитан Ян Шофилд, его старший сержант Эндрю Дэвис и Вак Макомбер лежали ничком в зарослях кустарника, росшего поверх и вокруг обугленного ствола дерева, поваленного молнией. Они находились на небольшом возвышении, откуда открывался вид на ограждение по периметру. Все трое были одеты в маскировочные костюмы, в состав которых входили самые эффективные из доступных противотепловых подкладок. Находясь в неподвижном состоянии, они были практически незаметны человеческим глазом или большинством ИК-датчиков. Несмотря на это, ни у кого из них не было иллюзий, что он сможет долго прятаться от гибкой серо-черной фигуры, медленно крадущейся вдоль забора в нескольких сотнях метров от них - во всяком случае, если она решит прийти за ними.

“Скажите мне еще раз, почему мы здесь, майор?” Шофилд прошептал на ухо Макомберу. Если повезет, даже острым, как бритва, звукоснимателям уголовного розыска будет трудно различить его шепот на таком расстоянии среди шума ветра, свистящего в лесу.

“Нам нужно, чтобы ты и твои ребята присматривали за отделом номер один”, - тихо сказал Макомбер. “Мы… ну, скажем так, мы немного беспокоимся о пилоте.”

“Беспокоюсь, как ты думаешь, может быть, парень простудился? Или беспокоишься, что он может сойти с ума?” Дэвис зарычал.

Макомбер одарил его кислой усмешкой. “Последнее, сержант. Как, я подозреваю, вы уже догадались.”

“Может быть и так”, - сказал сержант с блеском в глазах. “Но поскольку вы просите нас следить за потенциально маньяком-убийцей, который случайно разъезжает на практически непобедимой боевой машине, я вроде как решил, что имеет смысл услышать плохие новости прямо. Без каких-либо обычных веселых разговоров в штабе ”.

“Достаточно справедливо”, - согласился Макомбер. Он понимал Дэвиса. Как и он, сержант был опытным ветераном, за плечами которого было множество тайных операций, сначала в спецназе США, а затем в Scion и эскадрилье "Железный волк". И одна из первых вещей, которой научился любой в спецоперациях, - это понимать, что все, что говорят тебе ребята из тылового эшелона, примерно на 70 процентов приукрашено, на 25 процентов чистая ложь и, может быть, в удачный день, примерно на 5 процентов факт.

Шофилд нахмурился. “Если этот человек может представлять угрозу, почему бы просто не подождать, пока он выйдет из уголовного розыска, а затем отправить его на психологическое обследование?”

“Потому что в данном конкретном случае это неприемлемый вариант, капитан”, - категорично сказал Макомбер, давая понять обоим мужчинам, что он зашел настолько далеко, насколько собирался пойти по этому пути. Тот факт, что Патрик Макланахан все еще был жив, не говоря уже о том, что он не мог долго существовать вне уголовного розыска, был тщательно скрываемым секретом даже внутри Scion и Iron Wolf.

“Великолепно”, - пробормотал Дэвис. “Нет ничего более радостного, чем добровольно присматривать за машиной для убийства”.

На этот раз именно Шофилд бросил на него предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться к Макомберу. “Очень хорошо, майор”, - сказал канадец. “Каковы будут ваши приказы, если мы увидим, что этот пилот покидает резервацию?" Вы хотите, чтобы мы наняли его?”

“Черт возьми, нет”, - ответил Макомбер. “Я стараюсь не посылать парней на самоубийственные миссии”. Он покачал головой. “Нет, если ты заметишь неприятности, ты сообщишь об этом мне или Чарли Терлоку, а затем убирайся как можно быстрее”.

“И что происходит потом?” Дэвис хотел знать.

Макомбер на мгновение замолчал. Наконец, он вздохнул. “Тогда Чарли и я снаряжаемся в других роботах и делаем все возможное, чтобы уложить его, не убивая ни себя, ни кого-либо еще”.

* * *

Когда он отполз достаточно далеко вниз по склону, чтобы оказаться вне поля зрения, Вак Макомбер медленно поднялся на ноги. Он поморщился, когда его колени подогнулись. “Чувак, я, возможно, становлюсь слишком старым для этого змееядного дерьма коммандос”.

Чарли Терлок вскочила с пня, на котором она сидела, ожидая его. Она усмехнулась. “Может быть, и так, Вжик. Вот почему СИДЫ такие классные. Вы получаете приятную поездку с комфортом и позволяете роботу выполнять всю работу ”.

“Да, они просто без ума от персиков”, - парировал он. “Вплоть до того момента, когда они сводят тебя с ума”. Он ткнул большим пальцем назад через плечо. “Как генерал, например”.

У Чарли отвисла челюсть. “Мы этого пока не знаем. Не уверен ”.

Макомбер пожал плечами. “Может быть, и нет. Но я чертовски уверен, что он ужасно близок к грани между здравомыслием и безумием — предполагая, ради аргументации, что он еще не перешел ее. ” Он внимательно посмотрел на стройную женщину. “Вы слышали, что Петр Уилк и большинство других лидеров AFN объявили военное положение, верно?”

Она кивнула. Новости, пришедшие сверху, были не из приятных.

Никто не знал, сколько времени потребуется различным национальным группам реагирования на компьютерные чрезвычайные ситуации и техническим специалистам Scion, чтобы избавиться от российских вирусов, которые выводили из строя системы передачи электроэнергии на большей части территории Восточной и центральной Европы. Это поставило президента Польши и его коллег во все ухудшающееся положение. Чем дольше их люди оставались без электричества, тем холоднее, голоднее и злее они, вероятно, становились. В сложившихся обстоятельствах развертывание военных подразделений для поддержания порядка и распределения предметов первой необходимости было, вероятно, наименее плохим вариантом, но это определенно не было тем, что кто-то стал бы праздновать.

“Ну, наш друг Патрик звонил Уилку, Мартиндейлу и мне каждые несколько минут, говоря нам, что мы должны задействовать силы уголовного розыска "Железный волк" для подавления любых новых беспорядков”, - мрачно сказал Макомбер.

Глаза Чарли расширились. “Но это же—”

“Сумасшедшая, да”, - закончил он за нее. “Видишь проблему?”

ТРИНАДЦАТЬ

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Люк Коэн заставил себя выглядеть довольным, когда многострадальная секретарша Грызлова провела его во внутренний кабинет российского президента. Это потребовало чертовски больших усилий. Работа в качестве главы администрации Стейси Энн Барбо в Белом доме и давнего политического доверенного лица нанесла мозоли как его эго, так и его совести, но иметь дело с этим непостоянным сукиным сыном было еще сложнее.

Во-первых, Грызлов ждал несколько дней, прежде чем ответить на его неоднократные просьбы по внутреннему каналу о частной встрече. Затем, после того как Коэн прилетел в Москву, российский лидер оставил его прохлаждаться в американском посольстве, сославшись на “неотложные государственные дела”. Теперь, более суток спустя, он внезапно вызвал высокого, тощего жителя Нью-Йорка в Кремль, игнорируя тот факт, что было уже близко к полуночи.

Коэн решил, что он действительно устал от игр в доминирование.

Широко улыбаясь, Грызлов пересек комнату, чтобы поприветствовать его. “Мистер Коэн, как всегда, очень рад тебя видеть.” Он виновато пожал плечами. “Я, конечно, сожалею как о неизбежной задержке, так и о позднем часе. Но, к сожалению, моя жизнь мне не принадлежит ”.

Несмотря на то, что Коэн был раздражен, он не мог не восхищаться способностью другого человека врать, не вспотев. На секунду у него возникло искушение вызвать Грызлова на дуэль, просто чтобы посмотреть, как отреагирует русский. Вместо этого он ограничился тем, что пробормотал обычные дипломатические любезности, пока они пожимали друг другу руки.

Российский президент вежливо указал ему на стул, а затем сел лицом к нему.

“А теперь, что я могу для вас сделать?” Легко спросил Грызлов. Он улыбнулся. “Не стесняйтесь говорить откровенно. Как вы видите, мы здесь единственные. Здесь, как вы сказали бы, нет неудобных свидетелей ”.

Коэн кивнул, быстро соображая. Он встречался с Грызловым в прошлом году, чтобы тайно проинформировать его о том, что оказалось провальной попыткой рейнджеров армии США захватить наемников "Железного волка", сражающихся за Польшу. В то время русский настаивал на том, чтобы говорить на своем родном языке, полагаясь на переводчика из Министерства иностранных дел. Коэн предположил, что это потому, что английский кремлевского лидера был более грубым, чем утверждала его биография в ЦРУ. Теперь было ясно, что Грызлов вместо этого играл в какую-то другую игру.

Возможно, российский президент хотел иметь свидетеля на прошлогоднем брифинге в качестве страховки от того, что американцы струсят и отменят свою миссию "Рейнджеров" в последнюю минуту. Если так, то тот факт, что он был готов встретиться наедине сейчас, мог быть положительным знаком.

В любом случае, теорию стоило проверить. Кроме того, президент приказал ему сильно надавить на Грызлова.

“Президент Барбо очень обеспокоен ситуацией в Восточной и центральной Европе”, - осторожно сказал Коэн.

“Да, я знаю”, - согласился Грызлов. “Она очень подробно рассказала мне об этом во время нашей последней видеоконференции”. Он пожал плечами. “Естественно, я разделяю ее опасения. Политические беспорядки в этом самозваном Альянсе свободных наций должны беспокоить всех, кто желает сохранить мир и порядок в Европе ”.

Коэн скрыл хмурый взгляд. Если российский лидер действительно хотел откровенного обмена мнениями, к чему были все эти фальшиво-вздорные банальности? Он никак не мог прокрасться обратно в Белый дом и сообщить, что услышал лишь обычную кучу дипломатической чуши. Нет, если бы он хотел сохранить свою работу. Не говоря уже о его яйцах. Делать скидку на неудачи своих подчиненных не было одной из сильных сторон Стейси Энн Барбо.

Он наклонился вперед. “Простите меня за прямоту, господин Президент, но, хотя это приятное чувство, сейчас оно звучит несколько неубедительно. Потому что мы с вами оба знаем, что за этой волной кибервойн стоят российские хакеры ”.

“Является ли это официальным обвинением вашего правительства, мистер Коэн?” - Спросил Грызлов. Выражение его лица было скрытым.

Коэн покачал головой. “Нет, сэр. Если бы это было так, вы бы услышали это от самого президента Барбо ”. Он посмотрел российскому лидеру прямо в лицо. “Но на данном этапе она предпочла бы избежать ненужного усиления напряженности между нашими двумя странами”.

Грызлов кивнул в знак признательности. “Она разумная женщина”.

“Это не то же самое, что кто-то, кто будет закрывать глаза на то, что ты делаешь”, - твердо сказал Коэн. “Вы играете в опасную игру, господин Президент. Та, которая легко может спровоцировать новую войну между Россией и Польшей и ее союзниками. Или создать ужасный гуманитарный кризис, когда правительства и другие гражданские институты рухнут по всей Восточной и центральной Европе ”.

Русский отреагировал веселым смешком. “Ваш талант к мелодраме поразителен, мистер Коэн”. Он покачал головой. “Так получилось, что Россия не играет в подобную игру”.

“Аналитики нашей разведки говорят иначе”, - парировал Коэн. “Они говорят, что некоторые вредоносные программы, используемые в этих атаках, имеют явные признаки российского происхождения. По-видимому, методы, которые используют хакеры, похожи на набор цифровых отпечатков пальцев ”.

“В каждой стране есть свои преступники”, - сказал Грызлов, пожимая плечами. “Мой, увы, не исключение”. Он улыбнулся. “Возможно, вашим аналитикам разведки следует научиться отличать действия государства от преступного поведения”.

“Вы же не можете всерьез утверждать, что несколько мошенников с компьютерами только что вывели из строя большую часть электросети в восьми отдельных странах?” - Недоверчиво сказал Коэн.

Грызлов снова пожал плечами. “Откуда мне знать, на что способны преступники?” Он развел руками. “Или, может быть, эта катастрофа является лишь свидетельством преступной халатности тех, кто находится у власти. Возможно, эти энергетические компании экономили на необходимом техническом обслуживании, и теперь это настигло их. В конце концов, повсеместные отключения электроэнергии не редкость даже в более развитых странах.”

Коэн фыркнул.

“Вы думаете, это маловероятно?” - спросил русский, приподняв бровь. Он выглядел задумчивым. “Конечно, есть еще одна возможность”.

“Например, что?” - Спросил Коэн.

“Что этот кризис с передачей электроэнергии был преднамеренно организован Петром Уилком и его марионетками”, - спокойно сказал Грызлов.

На мгновение Коэн просто уставился на него, не в силах поверить, что правильно расслышал собеседника. “С уважением, господин президент”, - сказал он наконец. “Это абсолютно безумно”.

“Так ли это?” - Спросил Грызлов с циничной улыбкой. “В конце концов, эти правительства находятся под значительным давлением со стороны своего собственного народа, который недоволен тем, что его втянули в военный пакт, возглавляемый Уилком и его наемниками. Но теперь эти отключения электроэнергии дали полякам и другим повод объявить военное положение, не так ли?”

Он щелкнул пальцами. “Вот и все для инакомыслия или политических протестов сейчас, а? Нажатием нескольких кнопок и росчерком пера эти фашисты получили возможность сокрушать любое противодействие своим планам. Примерно через день огни снова включатся ... но я сильно подозреваю, что вы увидите их солдат и танки, все еще патрулирующие улицы ”.

Коэн не знал, смеяться ему или плакать. Российский лидер был либо не в себе, либо, что гораздо более вероятно, просто играл с ним. Как и большинство близких Стейси Энн Барбо, он не испытывал особой симпатии к Петру Уилку или Кевину Мартиндейлу, но он также знал, что они не были идиотами. Попытка провернуть подобный макиавеллиевский маневр была верным путем к катастрофе, и оба мужчины были достаточно умны, чтобы понимать это.

Еще несколько минут он препирался с Грызловым, изо всех сил стараясь дать понять российскому лидеру, что США знают, что он делает, и категорически не одобряют. В конце концов, он пришел к удручающему осознанию того, что Грызлову, честно говоря, было наплевать.

“Не унывайте, мистер Коэн”, - сказал ему наконец Грызлов. “Ничто из того, что происходит в этих крошечных, вызывающих беспокойство странах, не должно иметь какого-либо долгосрочного влияния на отношения между Россией и Соединенными Штатами. Президент Барбо и я упорно трудились, чтобы восстановить узы дружбы и тесного сотрудничества, разрушенные прошлыми лидерами ”. Его глаза были холодны. “Конечно, никто из нас не был бы настолько глуп, чтобы поставить под угрозу этот прогресс. Не ради нескольких незначительных стран, столь совершенно несущественных для подлинных интересов вашей собственной великой нации ”. Раздался стук в дверь. “Приди!” Грызлов огрызнулся.

Вошел его личный секретарь с извиняющимся видом. “Мистер Посольская машина Коэна внизу, господин президент ”.

Грызлов поднял бровь, явно притворяясь удивленным. “Так скоро?” Он взглянул на свои часы. “Ах, я понимаю. Уже далеко за полночь. Куда уходит время?”

Российский президент поднялся на ноги, вынудив Коэна сделать то же самое. “Хотя я сожалею, что мы не смогли прийти к полному согласию сегодня вечером, ” сказал он, “ я уверен, что в конечном итоге вы и президент Барбо разделите мою точку зрения на эти прискорбные, но относительно неважные события”.

Он положил руку на плечо американца, мягко, но безошибочно направляя его к двери. “Пожалуйста, позвольте мне проводить вас до вашей машины”.

“Все в порядке”, - коротко сказал Коэн. То, что я поддался напору бродяги, было достаточно плохо. Вид Грызлова, стоящего на ступеньках кремлевского здания Сената и машущего не слишком теплым прощальным жестом, когда он отъезжал, только добавил бы оскорблений к травме.

“О нет”, - сказал русский с быстрой, хлесткой усмешкой. “Я настаиваю. Это доставит мне огромное удовольствие”.

* * *

Это была засада.

Люк Коэн понял это, как только они с Грызловым вышли на улицу, на холодный ночной воздух. О, его машина из американского посольства была там в порядке. Но он был окружен съемочными группами телевизионных новостей и другими журналистами. Зажглись яркие лампы klieg, осветив их. В темноте вспыхнули камеры.

“О, черт”, - пробормотал Коэн.

“Мужайтесь, мистер Коэн”, - тихо сказал Грызлов, все еще улыбаясь своей натренированной улыбкой политика. Он указал на толпу ожидающих репортеров. “Похоже, что кто-то слил новости о нашей встрече в прессу. Я надеюсь, что это был не один из ваших людей. Если бы это был один из моих, вы можете быть уверены, что он получит по заслугам ”. Он пожал плечами. “Тем временем, нам просто придется извлечь из этого максимум пользы, верно?” Коэн беспомощно кивнул. “Отлично”, - сказал Грызлов. Все еще держа американца на буксире, он подошел к микрофонам.

“Хотя я удивлен видеть вас всех здесь сегодня вечером, возможно, это к лучшему”, - начал российский лидер, одарив собравшихся журналистов ослепительной улыбкой. “Во-первых, позвольте мне сказать, что новости об этих ужасных отключениях электроэнергии, затрагивающих наших ближайших соседей на западе, глубоко тревожат. В то время как у России есть оправданные претензии к нескольким политическим лидерам в этих странах, ни один цивилизованный человек не может смотреть на страдания стольких десятков миллионов невинных людей с чем-либо, кроме сострадания ”.

Он сделал короткую паузу для драматического эффекта, а затем продолжил. “Соответственно, я хочу прояснить, что Россия готова предложить немедленную экономическую помощь и техническое содействие тем, кто терпит бедствие. На данный момент мы готовы отложить в сторону любые разногласия, которые у нас могут возникнуть с их правительствами ”. Вздохнув, он покачал головой. “Во время такой трагедии мелкие политические споры, очевидно, должны уступить место простой человеческой порядочности”.

Слушая явно подготовленную и отработанную литанию лжи Грызлова, Коэн отчаянно пытался скрыть гнев и унижение, которые он чувствовал, от выражения на своем лице. Конечно, это была подстава, но теперь, когда он был загнан в угол, все, что он мог сделать, это надеяться выбраться без дальнейшего компрометирования Соединенных Штатов.

“Это предложение помощи - это то, что вы обсуждали с мистером Коэном сегодня вечером?” - спросил один из репортеров.

Грызлов быстро взглянул на американца, стоявшего рядом с ним, а затем повернулся обратно к собравшейся прессе. “Вы должны понимать, что я не могу ответить на такой вопрос”, - сказал он с намеком на улыбку. “Мистер Коэн - глава администрации президента Барбо в Белом доме и ее личный представитель при мне по всем вопросам, касающимся этого внезапного кризиса. Наша встреча этим вечером была полностью неофициальной. Поэтому с моей стороны было бы крайне неуместно раскрывать что-либо из существа нашей частной беседы. Все, что я могу вам сказать, это то, что у нас состоялся очень полный и откровенный обмен мнениями по ряду вопросов ”.

“Включая эту внезапную волну кибератак на Польшу и другие страны Восточной Европы?” из середины толпы журналистов раздался голос. “Те, о которых говорят, что это работа компьютерных хакеров, оплаченных вашим правительством?”

Коэн узнал скептическое лицо Саймона Тернера, давнего московского корреспондента Би-би-си. Он бросил взгляд на Грызлова, наполовину ожидая увидеть российского лидера раздраженным этим наглым, но чрезвычайно уместным вопросом.

Вместо этого Грызлов рассмеялся. Он погрозил пальцем в притворном упреке. “Вы посетили слишком много сайтов, посвященных теории заговора, мистер Тернер”. Он широко улыбнулся. “Вы должны помнить, что Россия давно добивается заключения международного договора о контроле над вооружениями, запрещающего эту форму ведения войны. Единственная заинтересованность моей страны в кибероружии носит чисто оборонительный характер. Наша энергия и наши ресурсы полностью посвящены защите наших компьютерных сетей от атак других лиц, а не причинению вреда невинным ”.

Однако ветеран-репортер Би-би-си был не совсем готов уступить. “Это прекрасные чувства, президент Грызлов, но они кажутся немного оторванными от текущих событий. Ряд независимых экспертов подтвердили, что —”

“Любой, у кого есть доступ к компьютеру, может написать все, что пожелает”, - перебил Грызлов с лукавой улыбкой. Он тщательно сделал вид, что не смотрит в сторону Коэна, прежде чем продолжить. “Но если дело доходит до диких обвинений, я должен напомнить вам, что только одна великая держава в настоящее время располагает военным подразделением, специально предназначенным для создания такого оружия. И в последний раз, когда я смотрел, мое правительство не контролировало киберкомандование Пентагона ”.

Коэн почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева.

“Вы предполагаете, что американцы несут ответственность за эти нападения?” - Недоверчиво спросил Тернер.

“Вовсе нет”, - сказал Грызлов с притворным удивлением. “Я просто указываю на опасность клеветы без фактов”.

С этими словами он отвернулся от микрофонов и кивнул кому-то, стоящему в тени.

Коэн узнал Сергея Тарзарова, своего российского коллегу. Старик бесстрастно кивнул в ответ Грызлову, а затем произнес одно-единственное слово в свой мобильный телефон.

Через несколько мгновений небольшая армия сотрудников кремлевской службы безопасности в штатском высыпала во двор. Вежливо, но твердо они прогнали телевизионщиков и других репортеров прочь.

Когда все журналисты были на безопасном расстоянии от пределов слышимости, Грызлов повернулся к Коэну. “Я сожалею об этом неловком инциденте”, - небрежно сказал он, едва потрудившись скрыть свое веселье. “Но я боюсь, что дерзость и назойливость прессы - это крест, который должны нести все мы, живущие в по-настоящему свободных обществах”.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Этот крысиный ублюдок!” Президент Стейси Энн Барбо зарычала, наблюдая за тем, как на большом экране в Ситуационной комнате воспроизводятся кадры с “импровизированной” пресс-конференции Грызлова.

Когда он закончился, она развернулась на своем стуле, чтобы сердито взглянуть через длинный стол на свою команду национальной безопасности. “Что ж, это разрывает дело”, - с горечью сказала она. “Геннадий Грызлов может быть лживым мешком дерьма, но он также чертовски умен. И прямо сейчас он обводит нас вокруг пальца ”.

“Как же так, госпожа президент?” Спросил директор ЦРУ Джеймс Нэш, явно сбитый с толку. “Никто в здравом уме не купится на идею, что мы стоим за кибервойнами в Европе”.

“Конечно, нет!” Барбо не выдержал. “Но дело не в этом, Джимми”. Нэш выглядел обиженным. Она вздохнула, пытаясь набраться терпения. В конце концов, именно она выбрала лояльность, а не мозги, выбирая бывшего сенатора на пост главы ЦРУ. Едва ли справедливо было ожидать гениальности от человека, главными достоинствами которого были хороший внешний вид на телевидении и умение убедительно читать с телесуфлера.

“Послушай”, - сказала она, стараясь говорить спокойно. “Вы правы в том, что большинство европейских лидеров возложат вину на русских — именно там, где это и должно быть. Но эта медиа-засада, которую он только что устроил на Люка, все еще выводит нас из себя ”.

Барбо увидел, как Эд Раух медленно кивнул.

Хорошо, подумала она, по крайней мере, один из этих клоунов понимает это. Но некоторые из остальных все еще выглядели неуверенно. “Следите за временем, люди”, - сказала она категорично. “Во-первых, банковская система Польши разгромлена. Затем хакеры поджаривают электросети в большей части Восточной Европы. И теперь Грызлов ‘случайно’ раскрывает, что мы все это время вели секретные переговоры с Кремлем. Как вы думаете, что это подскажет людям с подозрительным складом ума, таким как Петр Уилк и его банда?”

“Что мы либо подписали соглашение об этой российской кампании кибервойны, либо, по крайней мере, что мы просто стоим в стороне, желая, чтобы это произошло”, - сказал Раух.

“Примерно так оно и есть”, - согласился Барбо. “Что в значительной степени сводит на нет все шансы, что мы могли бы использовать этот кризис для укрепления наших собственных позиций в Европе. Перед небольшой пресс-конференцией Грызлова у нас был шанс избавиться от некоторых более слабых членов AFN, предложив свою помощь. Теперь мы, вероятно, этого не делаем ”.

Государственный секретарь Карен Грейсон нахмурилась. “Полагаю, я не вижу проблемы”. Она выглядела обеспокоенной. “Я имею в виду, я думал, что наша политика в значительной степени заключается в том, чтобы сидеть на корточках здесь, в Штатах, пока мы восстанавливаем бомбардировочное и истребительное крыло ВВС. Вы же на самом деле не хотите снова расширить НАТО на Восточную Европу, не так ли?”

Барбо холодно смотрела на другую женщину, пока та не откинулась на спинку стула.

Боже милостивый, презрительно подумала она, неужели ее госсекретарь действительно настолько наивен? Неужели она не могла понять разницу между пиаром и серьезной стратегией?

“Речь идет не о расширении НАТО, Карен”, - сказала она наконец, немного взяв себя в руки. “Но есть большая разница между тем, чтобы страны Восточной и Центральной Европы действовали как нейтральные буферные государства, дружественные нам… и наблюдаю, как русские заставляют их снова подчиниться Москве. Может, я и не хочу, чтобы они были привязаны к нашим передникам, но я чертовски уверен, что меня не радует перспектива видеть, как Грызлов распоряжается всеми делами в Польше, Венгрии и других странах так, как это делали Советы ”.

Раух прочистил горло. “Возможно, есть способ, которым мы могли бы восстановить некоторое влияние в регионе, госпожа президент”, - сказал он неуверенно. “И в то же время помочь предотвратить это новое российское наступление”.

“Что именно?” Резко сказал Барбо. Судя по страдальческому выражению лица ее советника по национальной безопасности, она была почти уверена, что он знал, что ей не понравится его предложение.

“Учитывая изменившиеся стратегические обстоятельства, возможно, нам следует немного ослабить наши ограничения на поставки вооружений”, - предложил Раух. “Я не говорю, что мы должны сами поставлять оружие Польше и другим странам. Но если бы мы смотрели в другую сторону, пока они покупали боевые системы и боеприпасы у Sky Masters и других компаний ...” Увидев выражение ее лица, он неуверенно замолчал.

“Ни за что”, - сказала она. “Ограничения остаются”. Она покачала головой. “Я могу быть взбешен действиями Грызлова, но это не значит, что я готов рисковать быть втянутым в войну любого рода на стороне поляков и наемных убийц Мартиндейла”. Ее рот скривился от отвращения. “Особенно с учетом того, что эти так называемые гении, похоже, полностью уступают российским кибервойнам”.

“Тогда какова наша политика?” Осторожно спросил Раух.

“Мы заботимся о нашей собственной защите”, - сказал Барбо. Она нахмурилась. “Я ненавижу играть в выжидание, но я не вижу, чтобы у нас был большой выбор. Не после того, как Грызлову только что удалось так ловко отравить колодец”.

Она посмотрела через стол на адмирала Скотта Файерстоуна, нового председателя Объединенного комитета начальников штабов. В отличие от своего предшественника, невысокий, коренастый моряк, казалось, был доволен тем, что оставил политику высокого уровня в руках своих избранных гражданских хозяев. Он редко выступал на этих собраниях, если только ему не задавали прямой вопрос. Как правило, она находила это успокаивающим, хотя иногда ей хотелось, чтобы адмирал был немного более активным.

“Передайте сообщение киберкомандованию, адмирал”, - сказал Барбо. “Я хочу активизировать усилия по укреплению наших ключевых компьютерных систем. Теперь, когда мы увидели, на что способны русские, давайте не будем пойманы со спущенными штанами до лодыжек. Это понятно?”

“Совершенно ясно, мадам президент”, - сказал Файерстоун.

“И скажите своим людям, чтобы они работали еще усерднее, разрабатывая больше нашего собственного кибероружия”, - холодно добавила она. “Если этот сукин сын Грызлов когда-нибудь решит натравить на нас своих чертовых хакеров, я хочу иметь возможность ударить его в ответ - и ударить так сильно, что он описается”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Сергей Тарзаров закрыл за собой дверь в кабинет Грызлова. Его лицо было бесстрастным.

Президент поднял глаза от своего стола с довольной усмешкой. “Все прошло хорошо, не так ли?”

“Если вы имеете в виду, что вам удалось унизить Коэна, а через него и американского президента, то да, все ‘прошло хорошо’, ” сказал Тарзаров. Он нахмурился. “Но я не уверен, что это был разумный политический ход, Геннадий”.

Грызлов рассмеялся. “Иногда ты такая старая женщина, Сергей”. Он откинулся на спинку своего большого кресла, заложив руки за голову. “Если Барбо думала, что сможет использовать нашу Операцию Мор, чтобы напугать своих бывших союзников по НАТО и вернуть их в объятия Вашингтона, я зарядил ее оружие”.

“И в процессе вам, возможно, также удалось убедить ее, что мы опасный враг, которому стоит противостоять”, - отметил Тарзаров. “Скорее, чем равный, с которым она может вести переговоры”.

Грызлов пожал плечами. “Если так, то кого это волнует? Барбо может быть глупой сукой, но рано или поздно пелена должна была упасть с ее глаз. Кроме того, что она может сделать?”

“У американцев есть собственное кибероружие и компьютерные специалисты”, - сказал Тарзаров. “Разве не вероятно, что они удвоят свои собственные усилия в кибервойне, как для самозащиты, так и для наступательных действий против нас?”

Грызлов снова рассмеялся, но на этот раз без всякого настоящего юмора. “Ты все еще не понимаешь, что происходит, не так ли, Сергей?” Его глаза были холодны, полны расчетливой жестокости. “Когда я закончу с ублюдочными поляками и их подхалимами, настанет очередь Барбо страдать. И когда этот день настанет, она узнает, что все кибероружие и компьютеры в мире не смогут ее спасти ”.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ МАКЛАНАХАН, БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Вечернее солнце отбрасывало длинные косые тени на взлетно-посадочную полосу и ангары аэропорта Макланахан. Солнце быстро садилось, опускаясь к крутым, неровным холмам и вершинам, обрамляющим горизонт примерно в тринадцати милях за огороженным периметром поля Скай Мастерс Филд.

“Мастера Три-Ноль, башня Макланахан”, - сказал диспетчер вышки, сидящий перед шестью большими мониторами высокой четкости, образующими панорамную видеодугу аэродрома. “Ветер два-четыре ноль при двенадцати порывах до восемнадцати, взлетно-посадочная полоса два-пять, взлет разрешен”.

“Башня Макланахан, Три-Ноль, разрешен взлет, взлетно-посадочная полоса два-пять”, - ответил пилот.

“Хозяева Шесть-Два, выруливайте на взлетно-посадочную полосу два-пять и не приближайтесь к ней через Альфа и Альфа Один”.

“Выруливайте на два-пять и не доходите до них через ”Альфу" и "Альфа Один", Мастерс Шесть-два", - пришел ответ со второго самолета.

Хантер “Бумер” Ноубл стоял в центре операционного зала аэропорта, позади двух дежурных диспетчеров. Промышленный аэропорт Макланахан не имел диспетчерской вышки, но использовал сеть дистанционно управляемых камер и датчиков, чтобы дать диспетчерам точное представление в режиме реального времени не только об аэродроме, но и обо всем окружающем воздушном пространстве класса С на тридцать миль во всех направлениях. Диспетчер не использовал обычный дисплей радара. Вместо этого на экранах плавали значки самолетов вместе с их позывными, высотой, воздушной скоростью и маршрутом полета. Когда C-130 Hercules начал разбег, Бумер мог видеть, как линия маршрута его полета простирается вдаль, сначала на юго-запад, а затем на юг.

“Наш дружелюбный местный агент связи уже в пути, Бумер”, - сказал ему начальник смены, когда он прервал разговор с начальником службы безопасности объекта.

Бумер кивнул. Он взглянул на часы. Как и было обещано, специальный агент ФБР Рэймонд Саттлер прибыл как раз вовремя. Конечно, было приятно знать, что ты можешь рассчитывать на некоторые вещи в этом сумасшедшем мире, подумал он, особенно от государственного служащего.

Рэй Саттлер и его команда из десятков агентов постоянно присутствовали в промышленном аэропорту Макланахан, аэрокосмической компании Sky Masters и даже в городке Баттл-Маунтин. Кроме того, у Саттлера было еще много агентов, размещенных на объектах Sky Masters по всей стране. Когда администрация Барбо попыталась закрыть Sky Masters из-за подозрений в поддержке Scion в Польше и Украине, Джейсон Рихтер и Хелен Каддири наняли лучшие юридические фирмы, лоббистов и политических агентов, чтобы оспорить санкции правительства. Правительство наконец заключило сделку с Sky Masters: разрешить министерствам юстиции, обороны, штата, торговли и казначейства следует внимательно следить за каждым аспектом деятельности Sky Masters Aerospace, и компания сможет оставаться открытой. Правительство поручило эту работу Федеральному бюро расследований. И ФБР немедленно направило десятки следователей, юристов и бухгалтеров на проверку всех возможных аспектов деятельности компании. Иногда казалось, что за каждым офисом Sky Masters, ангаром, верстаком и комнатой отдыха в десятках мест был закреплен агент ФБР, работающий в режиме 24/7. Казалось, что всякий раз, когда самолет, дверь ангара или гаечный ключ, принадлежащие Sky Masters, двигались, агент ФБР был там, чтобы следить за этим.

Электронный замок на двери позади него щелкнул. Бумер взглянул на человека за отдельной консолью. “Поехали, Нед”, - сказал он.

“Готовы к рок-н-роллу, босс”, - ответил оператор. Бумер кивнул. Пришло время поднять занавес.

“Это то, что вы хотели, чтобы я увидел, доктор Ноубл?” - Спросил Сэттлер, кивая на монитор, показывающий большой грузовой самолет с четырьмя винтами, выруливающий на взлетно-посадочную полосу. Конечно, Сэттлер был хорошим парнем и очень дотошным, подумал Бумер, но он был таким чертовски тихим и чертовски быстрым. Что тоже делало его пугающим. Бумер обернулся. Все в агенте ФБР, от его идеально завязанного красного шелкового галстука и темно-синего пиджака до аккуратно отутюженных слаксов и отполированных черных кончиков крыльев, практически кричало: “восходящая звезда Бюро с минуты на минуту может занять место в штаб-квартире в здании Гувера в Вашингтоне”.

“Это старое мусорное ведро с четырьмя вентиляторами?” Сказал Бумер, используя распространенный жаргонный термин ВВС для обозначения грузового самолета C-130 Hercules. Он рассмеялся. “Ни за что. Она просто ежедневно доставляет молоко, везет кое-какие запчасти на одно из наших производственных предприятий в Калифорнии.” Он махнул другому мужчине вперед, к экранам слева от него. Он указал вниз, на гладкий, угольно-черный XCV-62 с крыльями летучей мыши, медленно выруливающий из пятого ангара. “Нет, это тот ребенок, которым я знал, что ты заинтересуешься. Он пожал плечами. “В этом случае, я подумал, что было бы разумнее предупредить вас заранее, вместо того, чтобы писать бесконечные отчеты, объясняющие, почему этот тестовый переход не имел большого значения позже”.

“Я всегда высоко ценю ваше ревностное сотрудничество с моей командой наблюдения, доктор Ноубл”, - сказал Саттлер.

“Просто вношу свою лепту лояльного гражданина”, - добродетельно ответил Бумер. Сэттлер фыркнул, привыкший слышать это, но никогда по-настоящему не уверенный, верит ли Ноубл собственной скороговорке. “Ладно, я думаю, это было немного чересчур”, - допустил Бумер.

“Может быть, немного”, - сказал человек из ФБР, теперь улыбаясь. Он кивнул на футуристически выглядящий самолет, который направлялся к взлетно-посадочной полосе. “Так что же это за такой самолет? Какой-то новый прототип бомбардировщика-невидимки?”

“Рейнджровер XCV-62?” Бумер покачал головой. “Это один из наших старых экспериментальных самолетов, изначально спроектированный как тактический транспортник-невидимка. Мы потеряли этот контракт несколько лет назад, и с тех пор "Рейнджровер" находился на хранении. Итак, мы отправляем ее на короткий контрольный рейс ”.

“И почему именно вы хотите это сделать, доктор Ноубл?” - Спросил Саттлер, и в его голосе внезапно прозвучало подозрение. “Зачем отправлять такой старый самолет в такой момент?”

“В этом нет большой тайны”, - заверил его Бумер. “До моих боссов дошли слухи, что следующий законопроект об ассигнованиях на оборону может включать деньги на новую программу транспортировки стелс-грузов и переброски по воздуху. Если слухи подтвердятся, они хотели бы обогнать конкурентов, показав, что у нас уже есть достойный соперник. Отсюда и мои приказы убедиться, что это так.” Увидев смущенное выражение на лице Саттлера, Бумер пожал плечами. “Ладно, да, я знаю. Вам не обязательно объяснять это по буквам. Sky Masters сейчас в полной заднице в том, что касается обеспечения новых правительственных контрактов . И я почти уверен, что костюмеры из корпорации полностью осознают это, но они все равно хотели, чтобы это было сделано. Мое лучшее предположение - это в основном пиар-акция, чтобы наши акционеры были довольны ”.

Агент ФБР сочувственно кивнул. “То же самое происходит в Бюро всякий раз, когда Конгресс начинает задавать неудобные вопросы о размере нашего бюджета. Мы получаем безумные приказы сверху произвести несколько громких арестов, и как можно скорее ”. Он выглядел огорченным. “Когда это происходит, многие в остальном солидные уголовные дела разваливаются”. Сэттлер указал на самолет-невидимку с крыльями летучей мыши, когда он совершал последний поворот на главную взлетно-посадочную полосу. “Итак, кто вытянул короткую соломинку и получит право перевезти этот ящик? Похоже, это может быть довольно опасно, если оно так долго простояло холодным в ангаре ”.

“Вы слышали поговорку о том, что есть старые пилоты и есть смелые пилоты?” Сказал Бумер с усмешкой.

“Но здесь нет старых, смелых пилотов”, - сказал Сэттлер, не в силах скрыть выражение боли. “Да, я слышал это раньше. Примерно в тысячу раз с тех пор, как мы с моей командой открыли здесь магазин. И что?”

“Ну, старый пердун, который собирается поднять "Рейнджровер" этим вечером, - это парень по имени Том Роджерс”, - сказал Бумер. “И он сидит прямо вон там”.

Удивленный, агент ФБР развернулся. Роджерс сидел за консолью, оснащенной джойстиком, регуляторами и несколькими большими МФУ - многофункциональными дисплеями. Седовласый пилот Sky Masters носил наушники и был одет в поношенные синие джинсы, сандалии и тропическую рубашку Tommy Bahama с изображениями самолетов времен Второй мировой войны. Услышав свое имя, он оторвал взгляд от пульта управления и изобразил имитацию приветствия левой рукой.

“XCV-62 может быть сконфигурирован для дистанционного пилотирования”, - объяснил Бумер. “Это специальность Sky Masters, и это одно из наших преимуществ, когда дело доходит до конкуренции с некоторыми крупными оборонными подрядчиками”. Его мобильный телефон мягко завибрировал. Он проверил сообщение, которое оно отобразило: DCMP . Сообщение было от экипажа С-130, который взлетел всего за несколько минут до этого, сообщая, что они завершили высадку. Он быстро ввел подтверждение.

“Что-нибудь важное?” - Спросил Саттлер.

Бумер изобразил смущенную усмешку. “Зависит от того, как вы на это смотрите. Мне пришлось отменить горячее свидание сегодня вечером, когда подошел этот испытательный полет. Кажется, женщина, которую я пригласил на свидание, немного расстроена этим. Как в ‘увидимся позже, придурок", расстроенный. Вероятно, потому, что это третий или четвертый раз за последнее время, когда мне приходится вступаться за нее в чем-то, связанном с работой ”.

Агент ФБР сочувственно поморщился. “Это прилагается к работе, я полагаю”.

“Похоже на то”, - согласился Бумер. Пожав плечами, он повернулся к Роджерсу. “Как она выглядит, Том?”

Удаленный пилот оторвал взгляд от своих дисплеев. “Довольно неплохо, Бумер”, - сказал он. “Пока никаких проблем”.

“Тогда не стесняйтесь брать ее в любое время, когда будете готовы”.

“Сейчас просто просматриваю свой последний контрольный список”, - сказал Роджерс. “Номер два немного задерживался с запуском taxi power, но сейчас все выглядит нормально”. Он был занят тем, что нажимал на свои многофункциональные дисплеи, устанавливая различные элементы управления и проверяя различные системы самолета. Закончив, он передал по радио: “Башня Макланахан, Мастер Шесть-Два, номер один, взлетно-посадочная полоса два-пять, готова к взлету”.

“Шесть-два, башня Макланахан, ветер два-два-ноль при порывах от двенадцати до восемнадцати, взлетная полоса два-пять свободна. Удачного дня”

“Шесть-Два разрешен взлет два-пять”. XCV-62 начал выруливать на взлетно-посадочную полосу.

В сопровождении агента ФБР Бумер подошел ближе к дисплеям размером со стену. “Под” ними самолеты-невидимки закончили выстраиваться для взлета. Самолет остановился на осевой линии взлетно-посадочной полосы. Медленно, с неуклонно нарастающим ревом, четыре реактивных двигателя "Рейнджровера" разогнались до полной боевой мощности.

“Компрессоры выглядят хорошо, температура выглядит хорошо, режим взлета выбран”, - пробормотал Роджерс. “Курс, приборы, температура, проверка безопасности...” Под ними XCV-62 с ревом несся по взлетно-посадочной полосе, быстро набирая скорость. “Двигатели включены, воздушная скорость включена”, - произнес Роджерс вполголоса, не по радио. “Двигатели на холостом ходу, контрольная лампа против заноса погасла, двигатели на холостом ходу, остановка прямо по курсу ...”

“С кем он разговаривает?” Спросил поселенец. “У него нет второго пилота”.

“Он разговаривает сам с собой”, - ответил Бумер. “Он прокручивает в голове серию сценариев ”что, если", уже планируя, что он будет делать в случае, если произойдет то или иное, и эти показания указывают ему на следующее "что, если ".

Примерно в тысяче футов от взлетно-посадочной полосы Роджерс пробормотал: “Виртуальная реальность ... сейчас. Поочередно.” Самолет с крыльями летучей мыши слегка задрал нос и несколькими короткими секундами позже оторвался от асфальта и взмыл в ночное небо пустыни. “Сбавь скорость, снижайся. Приземляйся прямо по курсу ”.

Бумер услышал, как человек из ФБР пробормотал “вау” и усмехнулся про себя. Он взглянул на другого мужчину. “Вот почему мы называем "Рейнджер" самолетом короткого взлета и посадки”, - сказал он, указывая на черный самолет, который взмыл в небо, использовав едва ли одну седьмую доступной взлетно-посадочной полосы. “Она предназначена для въезда и выезда с небольших импровизированных полей практически в любой точке мира”.

Снаружи XCV-62 накренился вправо, поворачивая на запад в сторону близлежащей гряды холмов и гор. “Готовьтесь. Двигатели выглядят неплохо. Управление полетом реагирует хорошо”, - нараспев произнес Роджерс позади них. Его руки заплясали по панели управления, внося небольшие изменения с помощью джойстика и дросселей. “Все остальные системы номинальные”.

“Итак, каков ваш план на этот рейс, доктор Ноубл?” - Спросил Саттлер.

“Ничего сложного. Или долго, ” заверил его Бумер. Его взгляд все еще был прикован к улетающему самолету. К настоящему времени "Рейнджер" превратился в маленькую черную точку, едва различимую на фоне быстро темнеющего неба и крутых, поросших кустарником горных хребтов, выделенных его сгенерированным компьютером блоком данных. “Если все останется в порядке, мы собираемся поднять его примерно на пятнадцать тысяч футов, выполнить несколько базовых маневров, а затем вернуться для нескольких посадок”.

“Но зачем проводить этот тест, когда так быстро темнеет?” - спросил агент ФБР, скорее из любопытства, чем с подозрением. “Не усложнит ли это вашу посадку — даже с приборами и датчиками?”

“Это наша стандартная процедура при полетах на самолетах-невидимках нового типа”, - рассеянно сказал ему Бумер, все еще наблюдая за XCV-62, когда он преодолел первый гребень на несколько сотен футов. “Посторонним людям, будь то любители авиации, корпоративные конкуренты или российские или китайские шпионы, немного сложнее по-настоящему хорошо рассмотреть то, что мы пока не хотели бы демонстрировать”.

Человек из ФБР задумчиво кивнул сам себе.

“Проблема в двигателе номер один, Бумер”, - резко сказал Роджерс. Оба мужчины повернулись к нему. “У меня есть индикатор отключения”, - доложил седовласый дистанционный пилот. Его голос был удивительно расслабленным. Его пальцы порхали по дисплеям и элементам управления. “Увеличиваем мощность на втором и сокращаем мощность на третьем и четвертом. Я собираюсь произвести экстренный перезапуск двигателя ”.

“Господи”, - пробормотал Бумер. Он снова повернулся, глядя в окно диспетчерской вышки. Там, вдалеке, XCV-62, теперь заметно раскачивающийся, исчез за другим зубчатым хребтом. Цифры на электронном блоке данных менялись быстрыми темпами. Он оглянулся на Роджерса. “Тебе лучше прерваться, Том”, - сказал он обеспокоенно. “Набери немного высоты, а затем приведи ее прямо обратно в сарай”.

“Вас понял, Бумер”, - сказал ему Роджерс. Его глаза были прищурены, он быстро перебегал с одного дисплея на другой, но его голос был спокойным и размеренным. “Номер два уже закончился”, - сказал он несколько мгновений спустя так буднично, как будто сообщал жене, что ее тост только что выскочил из тостера. “Давление топлива падает. У меня есть показания неисправности как на первичном, так и на вторичном топливных насосах левого крыла. Моя воздушная скорость и высота быстро падают.” На мгновение воцарилась напряженная тишина. Бумер и Сэттлер в ужасе наблюдали, как все больше и больше красных индикаторов начали мигать, а затем они услышали компьютеризированные предупреждения о местности… но только на несколько секунд, а затем Роджерс выдохнул: “О, черт”.

Яркая вспышка вырвалась из-за хребта на западе, на короткое мгновение осветив быстро тускнеющее небо. Телевизионные датчики при слабом освещении автоматически увеличили изображение в этом районе.

Удаленный пилот оторвал взгляд от своей консоли с кислым выражением лица. “Проигрыш, Бумер. Извините.”

“LOS?” - Спросил Саттлер. “Что это?”

“Потеря сигнала”, - устало сказал Бумер. “Том, сбрось телеметрию на защищенный сервер, затем встань, сделай перерыв и начни делать заметки о своем сеансе. Это не твоя вина, чувак ”.

“Какой еще ‘защищенный сервер’, док?” Вмешался Саттлер. “Ты не можешь ничего от нас утаить, Бумер”.

“Расслабься, Сэттлер”, - выплюнул Бумер, явно расстроенный. “Я ни хрена от тебя не скрываю. Стандартная процедура заключается в сборе всех наших телеметрических данных и их сохранении. Хранилище защищено, но это не значит, что оно ограничено. Я могу предоставить доступ любому ”.

“Я хочу получить доступ, как только это будет загружено, Бумер”, - сказал Саттлер. “Я хочу немедленного доступа”.

“Сначала мне нужно убедиться, что у меня есть данные, Сэттлер”, - сказал Бумер. “Тогда я раздам это. Но сначала мне нужно знать, что у меня все это есть ”.

“Бумер, это не так работает”, - сказал Саттлер. “Когда ты получишь это, я получу это. Такова сделка. Ты это знаешь; я это знаю. Сделай это. То, что есть у тебя, есть и у меня, все это, прямо сейчас . Понятно?”

Он кивнул в сторону столба черного дыма, который теперь поднимался на мониторах из-за далекого хребта. “Я только что разбил прототип стоимостью в сто миллионов долларов, Сэттлер”, - сказал Бумер срывающимся голосом и отстраненным взглядом. “Я только что потерял сто миллионов. Вы хотите разделить часть этой потери? Будь моим чертовым гостем ”.

МЕСТО КРУШЕНИЯ XCV-62 RANGER, К ЗАПАДУ От ГОРЫ БАТТЛ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Специальный агент ФБР Рэймонд Саттлер с трудом сглотнул, когда двухмоторный вертолет Bell 412 резко накренился, низко кружа над освещенным местом крушения. Всегда чувствуя себя неловко в воздухе, он обнаружил, что этот поспешный полет высоко в скалистые, черные как смоль предгорья к западу от Баттл-Маунтин действует на нервы. Вид мрачных черт Хантера Ноубла не успокоил его страхи. Даже знание того, что шеф аэрокосмической инженерии Sky Masters, вероятно, больше беспокоился о потере работы, чем о смерти при крушении вертолета, не было большим утешением.

Впереди, за ветровым стеклом кабины, появился узор из пяти маленьких зеленых маячков.

Саттлер слышал их пилота через наушники, которые ему выдали перед взлетом. “Я вижу LZ в поле зрения. Держитесь крепче, ребята. Это может быть немного неровным.”

О, великолепно, подумал агент ФБР.

Быстро снижаясь, вертолет Bell взлетел и приземлился на изрытую колеями грунтовую дорогу, которая тянулась вдоль хребта, недалеко от того места, где потерпел крушение самолет-невидимка Sky Masters. Она один раз подпрыгнула на своих полозьях, а затем успокоилась. Впереди, в кабине, пилот щелкнул несколькими переключателями. Сразу же оба двигателя начали заглушать.

Следуя за Ноублом, Сэттлер выбрался из вертолета и двинулся в темноту, поднимаясь в гору к множеству ослепительных огней, отмечающих сбитый самолет. Холодный северо-западный ветер, казалось, пронизывал насквозь куртку, которую он позаимствовал. Сгущались тучи, постепенно заслоняя звезды.

Портативные фонари, установленные аварийными бригадами Sky Masters, показали кучу почерневших, тлеющих обломков, разбросанных по склону. Мужчины и женщины в серебристых противопожарных костюмах передвигались по полю обломков, используя ручные огнетушители для тушения небольших очагов возгорания или делая снимки и заметки.

На неопытный взгляд агента ФБР, это выглядело так, как будто самолет-невидимка с крыльями летучей мыши сначала врезался носом в землю, а затем взорвался. Он повернулся к Хантеру Ноублу. “Разве вашим ребятам не следует подождать, чтобы начать проверку, пока сюда не прибудет одна из следственных групп NTSB?” “Оперативные группы” Национального совета по безопасности на транспорте представляли собой группы специалистов, которым было поручено расследование крупных авиационных происшествий. Ожидалось, что члены ротации дежурных будут доступны двадцать четыре часа в сутки, готовые отправиться на любое место крушения как можно быстрее.

Ноубл покачал головой. “NTSB не будет расследовать эту аварию”.

Саттлер нахмурился. “Почему бы и нет?”

“Потому что у его следователей нет необходимого допуска к секретности, агент Сэттлер”, - сказал другой мужчина со вздохом. Он кивнул в сторону обломков. “Мы построили этот XCV-62 с использованием передовых стелс-материалов и десятков других сверхсекретных компонентов. Нет никакой возможности, чтобы Министерство обороны могло вовремя проверить ребят из NTSB ”.

Агент ФБР медленно кивнул, зная, что он был прав. Получение сверхсекретных разрешений службы безопасности может занять от четырех до восьми месяцев. “Хорошо, тогда почему бы не вызвать аварийную группу из Министерства обороны? У них должны быть специалисты с соответствующими допусками ”.

“Я уверен, что так оно и есть”, - согласился Хантер Ноубл. Он мрачно пожал плечами. “Но "Рейнджровер" летал не в рамках активной программы военных закупок или конкурса”.

“Что именно это означает?”

“Это означает, что Пентагон не потратит ни цента, выясняя, почему XCV-62 предвещал появление”, - сказал Ноубл. “Что касается их обеспокоенности, мы только что потеряли самолет, о котором они все равно нас не просили. Все, что их будет волновать, это то, что мы обеспечили безопасность сайта и восстановили каждую часть наших стелс-материалов и технологий ”.

“А как насчет вашего корпоративного страховщика?” - Спросил Саттлер. “Они потребуют беспристрастного расследования, не так ли?”

Другой мужчина криво улыбнулся. “Никто не страхует экспериментальные прототипы, агент Сэттлер. Не по ценам, которые кто-либо хочет платить. Даже лондонский Lloyd's смеется нам в лицо, и они страхуют колени танцовщицы и голосовые связки оперного певца ”. Он угрюмо ковырял землю своими ботинками. “Нет. Никто другой не захочет участвовать в этой акции. Даже в офисе шерифа округа Ландер.”

“Почему бы и нет?” Спросил Сэттлер, сбитый с толку.

“Потому что "Рейнджровер" был беспилотным, поэтому никто не пострадал и не погиб при крушении. Вдобавок ко всему, это вся земля, принадлежащая Небесным мастерам ”, — объяснил Ноубл. Он поморщился. “Нет, это было пари, которое мы заключили сами. Итак, теперь мы можем попытаться выяснить, что пошло не так ... используя наши собственные деньги. Что сделает совет директоров очень, очень недовольным ”.

ПЯТНАДЦАТЬ

ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА, НАД ПАРАДНОЙ ЛЕСТНИЦЕЙ ШТАТА ЮТА — НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПАМЯТНИК ЭСКАЛАНТЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Брэд Макланахан не мог сдержать улыбки маньяка, когда XCV-62 пикировал, набирая высоту и ныряя, когда он низко проносился над изломанным, сбивающим с толку ландшафтом каньонов, утесов, обрывов и горных гор со скоростью 450 узлов. “Это, должно быть, самая длинная поездка на американских горках в мире”, - сказал он уголком рта. “Мило, не правда ли?”

“Ты действительно знаешь, как развлечь девушку”, - сухо согласилась Надя Розек. Она сидела в правом кресле кабины, выступая в качестве второго пилота и системного оператора.

Брэд рассмеялся. Как и XF-111 Super Varks, на которых он участвовал в боевых действиях в прошлом году, прототип Ranger был оснащен цифровой системой слежения за местностью. Благодаря подробным картам, хранящимся в бортовых компьютерах, и коротким периодическим вспышкам радиолокационного высотомера они могли лететь по земле на высоте всего двухсот футов — даже в этом запутанном лабиринте чудес природы.

Он слегка повернул свой джойстик влево, следуя светящимся визуальным сигналам, отображаемым на его HUD. "Рейнджровер" слегка накренился, проносясь мимо холма с отвесными стенами, который возвышался высоко над ними. Он исчез за кормой в считанные секунды.

На левом МФД Нади начал мигать значок. “Мы получаем зашифрованную передачу через спутник”, - четко сказала она, нажимая виртуальные “клавиши” на дисплее, чтобы декодировать сжатый сигнал. “Сообщение гласит: ‘Я должна тебе двадцать’. Озадаченная, она посмотрела на него через кабину. “Что это значит?”

“Это значит, что наш план обмана сработал”, - сказал Брэд с внезапным чувством облегчения. “Бумер поспорил со мной на десять баксов с коэффициентом два к одному, что этого не произойдет”.

По правде говоря, несмотря на то, что это был его план, он был почти удивлен, что им это действительно удалось. Должно быть, я разделял скептицизм Хантера Ноубла в большей степени, чем предполагал, подумал он. Теоретически инсценировка фальшивой аварии была сравнительно простой и прямолинейной, но для того, чтобы она увенчалась успехом в реальной жизни, требовалось точное время… и зависел гораздо больше от удачи, чем обычно было разумно.

Во-первых, они загрузили C-130 различными авиационными компонентами — деталями от более ранних макетов XCV-62, четырьмя турбовентиляторными двигателями подходящей марки и парой ударопрочных сбрасываемых баков, полных топлива и снаряженных взрывчаткой командного действия. Затем, в то время как настоящий "Рейнджер" выруливал из ангара номер пять, предположительно “дистанционно пилотируемый” Томом Роджерсом, "Геркулес" пролетел низко над заранее выбранной точкой вне поля зрения аэропорта Макланахан и выбросил “обломки” из своего грузового отсека.

Как только это было сделано и настоящий XCV-62 поднялся в воздух, остальное было сравнительно легко. Брэд притворился, что отключил один из их двигателей, и упал за гребень. Срабатывание оснащенных взрывчаткой подвесных баков после того, как они пролетели мимо места крушения, создало отличный огненный шар, из-за чего все выглядело так, как будто "Рейнджровер" врезался прямо в землю.

Ничто в их фальшивой аварии не обмануло бы опытную команду по расследованию несчастных случаев. Во всяком случае, не очень надолго. Но Брэд настаивал, что это будет выглядеть достаточно убедительно, чтобы обмануть агентов ФБР, следящих за деятельностью Sky Masters, и, похоже, в этом он был прав.

Навигационные сигналы на его ИЛС скользнули вбок, указывая на начало запланированного поворота на юго-юго-восток. Он переключил джойстик, следуя за светящимися сигналами, пока они снова не оказались в центре.

“Следующая остановка - живописная песчаная полоса на границе с Мексикой”, - объявил Брэд.

Надя сверилась со своей компьютерной картой. Они направлялись к импровизированной взлетно-посадочной полосе и пункту дозаправки, оборудованному оперативниками Scion глубоко в безлюдной пустыне Чиуауан. Оттуда они полетят на юг через Мексику, а затем на крошечный аэродром на тихоокеанском побережье Колумбии, где снова заправятся и получат столь необходимый экипажу отдых.

Она стиснула челюсти. Они все еще были на другом конце света и более чем в двадцати часах общего летного времени вдали от ее осажденной родины. Хотя она была отчаянно занята, пытаясь изучить системы этого замечательного самолета Sky Masters, она видела достаточно новостей, чтобы знать, что ситуация в ее стране с каждым днем становится все хуже. Ее родители заверили ее, что с ними все в порядке, но как долго это могло продолжаться, поскольку русские систематически разрушали кусок за куском жизненно важную инфраструктуру Польши?

ОФИС ДЖЕЙСОНА РИХТЕРА, SKY MASTERS AEROSPACE, INC., БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Генеральный директор Sky Masters Джейсон Рихтер открыл дверь в свой офис и увидел, что везде горит свет, а все жалюзи на окнах плотно задернуты. Его рот сжался. Итак, у него была компания.

Он вошел, не совсем удивленный, обнаружив, что Кевин Мартиндейл уже там, ждет его. Как обычно, бывшего президента сопровождал здоровенный телохранитель.

“Я вижу, вы чувствуете себя как дома, господин президент”, - многозначительно сказал Рихтер. “Жаль, что я не знал, что ты зайдешь сегодня вечером, иначе я бы договорился о чем-нибудь прохладительном”.

Мартиндейл улыбнулся. “Примите мои извинения, доктор Рихтер”, - сказал он, небрежно пожав плечами. “Но я подумал, что лучше не привлекать к этому визиту особого внимания. Поскольку я подозреваю, что вы предпочли бы избежать любых ненужных федеральных осложнений, это в такой же степени ради вашей компании, как и ради моей собственной.”

Глава Наследников взглянул на своего телохранителя. “Ты можешь подождать снаружи, Карл. мистер Рихтер может быть зол на меня, но он не склонен к убийству”.

Здоровяк молча кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

“Где ты находишь этих парней?” - Спросил Рихтер. “Какие-то головорезы с нами? Нанять преторианца?” Мартиндейл проигнорировал его реплику. Он устроился в одном из офисных кресел. Вздохнув про себя, Рихтер сделал то же самое. “Хорошо, господин президент”, - спросил он. “Что я могу для вас сделать?”

“Теперь, когда XCV-62 благополучно находится в пути, я хотел обсудить нашу другую большую проблему”, - ответил Мартиндейл.

“Патрик Макланахан”, - понял Рихтер. Другой мужчина кивнул. Рихтер поморщился. “Я анализировал биометрические данные, которые вы прислали мне за последнюю неделю или около того”.

“И что?”

“Я мог бы отправить вам по электронной почте свои выводы”, - тихо сказал Рихтер.

“Конечно”, - согласился Мартиндейл. Выражение его лица было мрачным. “Но давайте просто скажем, что я предпочел бы услышать плохие новости о близком друге и давнем коллеге лично”. Он поднял глаза. “И новости плохие, не так ли?”

Рихтер медленно кивнул. “Да, это так”. Он нахмурился. “Это невозможно приукрасить, поэтому вот что: я уверен, что генералу угрожает серьезная опасность. Как и все вокруг него ”.

“Каким именно образом?” другой мужчина настаивал.

“Пилотирование кибернетического устройства пехоты может поддерживать генералу жизнь и физическое здоровье, но я полагаю, что это также наносит ему все больший и больший психологический ущерб”, - категорично сказал Рихтер. “Умственное напряжение и эмоциональные нарушения, связанные с жизнью полностью внутри машины, без реального, значимого человеческого контакта, должны быть огромными”. Он покачал головой. “Мы создавали СИДы для боевого применения, а не как постоянные места обитания. За исключением Патрика Макланахана, ни один человек никогда не управлял им более двадцати четырех часов подряд. Итак, у меня ровно ноль данных для сравнения ”.

“Я хорошо осведомлен об этом”, - сказал Мартиндейл.

Рихтер кивнул. “Просто чтобы вы поняли, что я здесь летаю на пределе своих возможностей, господин Президент. Мое образование связано с передовой инженерией, особенно робототехникой, а не с медициной или психиатрией ”.

“Считайте, что ваши условия и предостережения приняты”, - сказал ему Мартиндейл. “Но доктор медицины или нет, вы знаете о СИДАХ и стрессах, связанных с их управлением, больше, чем кто-либо другой в мире”. Медленно, неохотно Рихтер опустил голову, признавая точку зрения другого человека. “Патрик Макланахан сумасшедший?” Прямо спросил Мартиндейл.

“Пока нет”, - сказал Рихтер. “По крайней мере, не полностью”. Он покачал головой. “Но я бы сказал, что он направляется в ту сторону. И быстро”.

Он посмотрел прямо на другого мужчину. “Я нашел доказательства в предоставленных вами данных, что генерал переопределяет программное обеспечение для мониторинга работоспособности CID. Он все чаще и чаще намеренно мешает роботу стабилизировать химический состав его мозга и тела ”.

“С какой стати ему это делать?” - Спросил Мартиндейл.

“Я предполагаю, что генерал Макланахан считает, что он выигрывает от более быстрого реагирования”.

“А он верит?”

“В бою? Конечно”, - сказал Рихтер. “Но в долгосрочной перспективе, возиться с химией своего тела и нейротрансмиттерами, как это делает он, - это чистый, неподдельный яд”.

Мартиндейл некоторое время сидел молча, переваривая эту новость. “Что мы можем сделать, чтобы этого не произошло?” - спросил он наконец. “Чтобы сохранить его в здравом уме?”

“Вы должны вытащить его из робота”, - сказал Рихтер как ни в чем не бывало. “И скоро. Потому что, если вы будете ждать слишком долго, у вас может возникнуть адский беспорядок на руках ”. Выражение его лица было мрачным. “Представьте, что могло бы произойти, если бы генерал Макланахан потерял способность контролировать свои эмоции. Или различать друзей и врагов”. Он увидел, как Мартиндейл поморщился, очевидно представив, какой политический ущерб понесут Scion и весь Альянс свободных Наций, если станет ясно, что один из их хваленых боевых роботов находится в руках сумасшедшего.

“Но если мы заберем его из CID, он умрет”, - мрачно указал глава Scion.

Рихтер кивнул. “Да”. Он нахмурился. “Или он может просто перейти в постоянное вегетативное состояние”.

“Который настолько близок к смерти, что не имеет реального значения”, - сказал Мартиндейл.

“Верно”, - согласился Рихтер.

Мартиндейл нахмурился. “И у нас нет другого выбора? Нет ничего другого, что мы могли бы попробовать сначала?”

Рихтер колебался, неуверенный в том, должен ли он идти дальше по пути, который внезапно возник у него в голове. С точки зрения этики, экспериментировать с жизнями людей без их разрешения было строго табу. С другой стороны, подумал он, что Патрику Макланахану действительно было терять? Он был почти уверен, что генерал никогда сознательно не захотел бы рисковать, теряя рассудок и подвергая других опасности.

“Есть альтернатива, не так ли?” Сказал Мартиндейл, наблюдая за выражением его лица.

“Может быть”, - медленно признал Рихтер. “Но это чертовски рискованно”.

Мартиндейл внимательно посмотрел на него. “Я утверждаю, что ситуация нашего общего друга может быть достаточно мрачной, чтобы оправдать риск. Даже экстремальные шансы”, - сказал он.

“Ну, я вроде как придумал кое-что новое”, - медленно сказал Рихтер, задумчиво нахмурившись. “Хотя на самом деле устройство, над которым я работаю, больше предназначено для гражданского медицинского рынка. Насколько я могу судить, нет никакого военного применения, которое имело бы смысл ”.

“Это ваше новое устройство - это то, что мы могли бы прямо сейчас опробовать на генерале Макланахане?” - Спросил Мартиндейл.

“О Боже, нет”, - сказал Рихтер, внезапно ужаснувшись ходу своих мыслей. Доказать новый технологический прогресс - это одно. Использование кого-то другого в качестве подопытного кролика, особенно такого, как Патрик Макланахан, было другим. “Все, что у меня есть на данный момент, - это действительно потрепанный прототип. Из-за программных сбоев и аппаратных сбоев он по-прежнему выходит из строя примерно в трех четвертях случаев ”.

Мартиндейл кивнул. “Я понимаю”. Он нахмурился. “Я предполагаю, что сбой в этом случае был бы плохим?”

“О да”, - энергично кивнул Рихтер. “Плохо, как со смертельным исходом”.

“А у этого вашего прототипа с ‘потрепанной задницей’ есть имя, доктор Рихтер?” спросил другой мужчина.

Рихтер снова заколебался. “Ну, да, это так”, - признал он наконец, несколько нервничая. Люди всегда говорили ему, что названия проектов и оборудования и аббревиатуры, которые он придумал, отстой. “Я называл это ЛИСТОМ”.

Мартиндейл никак не отреагировал на это, так или иначе. “Тогда давайте точно обсудим, что потребуется, чтобы устранить сбои в вашей новой машине как можно скорее”, - твердо сказал он.

ШЕСТНАДЦАТЬ

МУРМАНСК, РОССИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Пухлый и лысеющий, с круглым лицом херувима, Юрий Акулов больше походил на пекаря, чем на шпиона. Его дружелюбная, безобидная внешность хорошо сослужила ему службу в течение долгой карьеры в КГБ, а затем в ФСБ. Противники, будь то иностранные агенты или конкуренты внутри его собственной службы, почти всегда недооценивали его хитрость, необузданный интеллект и абсолютную безжалостность. К тому времени, когда они его вычисляли, обычно было слишком поздно. Иностранные шпионы оказывались в тюрьме, погибали или с позором выгонялись из России. Коллеги из КГБ и ФСБ, которые перешли ему дорогу, закончили в богом забытых захолустных постах, охраняя государственные секреты, на которые больше никому не было дела.

Теперь Акулов использовал те же навыки и обманчивую внешность в своей работе, что и один из ведущих “консультантов по безопасности” Игоря Трузнева. Когда одна из его подружек попросила описать разницу между работой оперативника ФСБ и частным консультантом в группе "Затмение", он цинично ответил ей: “еще около десяти миллионов рублей в год. Но если я сейчас кого-нибудь убью, мне придется быть немного осторожнее ”.

Работа в частном разведывательном секторе также была более сложной, признал он. Если бы на вас надавили, вы не могли бы просто выхватить свой идентификатор государственной безопасности и до смерти напугать потенциальных источников или возможных подозреваемых, как в старые добрые времена. Вместо этого вам приходилось полагаться на свой ум, способность убедительно лгать и, слишком часто, готовность имитировать терпение святого.

Возьмем, к примеру, это самое последнее назначение. Для Трузнева было достаточно легко приказать ему незаметно проникнуть в паутину секретности, наброшенную вокруг российской операции по ведению кибервойны. Выполнять эти приказы, не попавшись, оказалось намного сложнее. Оказалось, что никто из его контактов внутри ФСБ ничего не знал о планах Грызлова и не хотел рисковать навлечь на себя гнев президента.

В результате серии осторожных, косвенных бесед выяснилось, что старшие офицеры ФСБ невероятно завидовали растущей власти и влиянию генерал-майора Аркадия Кошкина. Это не удивило Акулова. Даже в свое время Кошкина высмеивали за его спиной, называя московским “приверженцем Лэнгли”, из-за его преклонения перед технологией, а не перед ремеслом. Для ветеранов ФСБ это была та же ошибка, которую так часто совершало американское ЦРУ.

Но теперь Геннадий Грызлов позволил Кошкину создать свою собственную вотчину, это таинственное Управление Q. Это было достаточно плохо для его недоброжелателей. Хуже всего было то, что президент России, похоже, дал Кошкину и его компьютерным фанатам карт-бланш.

“Ради бога, он даже купил ядерный реактор!” - ворчал один из старых товарищей Акулова. “Я не могу получить финансирование для вербовки новых агентов в Вашингтоне, округ Колумбия, а этот дурак, этот осел, тратит миллиарды рублей на покупку гребаного реактора у Атомфлота!” Затем, осознав, что, вероятно, сказал слишком много, офицер ФСБ внезапно замолчал.

Но, по крайней мере, минутная неосторожность этого человека навела Акулова на новый след, по которому он шел от Москвы далеко на замерзший север — вплоть до Мурманска, штаб-квартиры "Атомфлота", государственной компании, отвечающей за российский флот атомных ледоколов. Более осторожные расспросы внутри компании, наряду с рядом взяток, в конце концов привели его к старшему атомному инспектору "Атомфлота" Ивану Буданову.

Буданов, как шепотом сообщили ему его источники, в начале года несколько месяцев отсутствовал, откомандированный в Кремль для выполнения какого-то большого секретного проекта. С тех пор он превозносил свой статус человека-загадки над своими коллегами.

Какое-то время Акулов думал, что ему понадобится сложная легенда для прикрытия, чтобы объяснить, почему он хотел поговорить с инженером-ядерщиком. К счастью, оказалось, что Буданов был одновременно эгоистом и запойным алкоголиком. Одного намека на то, что Акулов представлял другие российские военные и разведывательные структуры, которые были заинтересованы в его “широко признанном опыте”, было достаточно, чтобы усыпить подозрения инженера Атомфлота. Предложение Акулова заплатить за ночь в городе скрепило сделку.

На что он не рассчитывал, так это на способность Буданова часами напролет пить огромное количество водки, рассказывая невероятно скучные и бессмысленные анекдоты, касающиеся каждого проекта корабельного реактора, над которым он когда-либо работал. И Акулов, скрывая свою скуку за маской веселого товарищества, шатался с инженером из бара в бар. Это был мучительный опыт. Он улыбался, кивал, смеялся и делал вид, что подыгрывает собеседнику, выпивая за выпивку, в надежде, что Буданов наконец проговорится что-нибудь полезное о секретной атомной электростанции Директората Q.

Все безрезультатно.

Затем, когда бары наконец закрылись, Буданов пьяно настоял, чтобы они вернулись в его темную квартиру, чтобы завершить вечер бутылкой того, что он назвал “the good stuff”. Это было чудо, что этот человек все еще был жив, не говоря уже об ответственном посте, с отвращением подумал Акулов. Все еще изображая хорошее настроение, он примостился на продавленном диване, наблюдая, как шут опрокидывает очередную рюмку.

“Ну, вздрогнули!Ну вот, опять!” Буданов запинался. Он поднял свой грязный стакан за Акулова с широкой, кривой ухмылкой. “И за всех милых девушек, с которыми я трахался на протяжении многих лет!”

Акулову потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что инженер Атомфлота теперь называет реакторы, которые он помогал строить, “девушками”. Вздохнув про себя, он поднял свой бокал за другого мужчину с такой же дерьмовой улыбкой. Может быть, я смогу просто вытолкнуть его из окна, мрачно подумал он. Квартира Буданова была всего на втором этаже, так что падение, вероятно, не убило бы его ... Но пьяный ублюдок наверняка замерз бы до смерти, прежде чем кто-нибудь его нашел.

“За ваших милых девочек!” - согласился бывший агент ФСБ, решив попробовать в последний раз, прежде чем выйти из игры и вернуться в Москву, поджав хвост. “Особенно последнего, а? На это, должно быть, было на что посмотреть ”.

“Определенно”, - сказал Буданов. Он покачал головой. “Могу вам сказать, что это была странная работа. Сборка реактора, предназначенного для ледокола водоизмещением в двадцать три тысячи тонн, глубоко внутри гребаной горы, представьте это!”

Акулов сдержал внезапный порыв обнять другого мужчину. Наконец-то, подумал он с облегчением. Он осторожно наклонился и налил еще водки в стакан Буданова. “Что это была за гора, Иван?”

С хитрой улыбкой инженер-ядерщик покачал головой. “Я не могу тебе этого сказать”, - сказал он хрипло.

“Это секрет, да?” Акулов откинулся на спинку стула, постукивая себя по носу.

“Вы совершенно правы, Юрий”, - согласился Буданов. Затем он рассмеялся. “Но что я имею в виду, я действительно не смог бы сказать вам, где находится эта гора, даже если бы мне разрешили”.

Сотрудник Атомфлота пожал плечами. “Видишь ли, эти парни из государственной безопасности посадили мою команду в опечатанный поезд с компонентами реактора вместе с кучей вооруженной охраны. Затем, три дня спустя, как только мы добрались до какой-то затемненной станции в глуши, они затолкали нас в грузовики и опустили закрылки. Когда они, наконец, выпустили нас пару часов спустя, мы были припаркованы в каком-то здоровенном туннеле глубоко под землей ”.

Акулов тихонько присвистнул. “Черт. Это пиз'дец . Это пиздец ”.

Буданов кивнул. “Да, это было довольно безумно”. Он покачал головой. “Хуже, чем патрули, о которых я слышал, как жаловались матросы атомных подводных лодок. Мы никогда ничего не видели за пределами пещер, где мы собирали KLT-40. Представьте, что вы провели шестнадцать недель без глотка свежего воздуха или проблеска солнца. И ни капли, черт возьми, чтобы выпить за все это время!”

Акулов покачал головой с притворным сочувствием. Внутренне он ликовал.

Наконец-то у него были некоторые подсказки, которых так сильно хотел Игорь Трузнев. Потребуется гораздо больше копаний, но, по крайней мере, теперь он знал, где можно найти следующее звено в цепочке, ведущей к скрытому комплексу кибервойны Директората Q.

"ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА" Над ОККУПИРОВАННОЙ МАРОККАНЦАМИ ЗАПАДНОЙ САХАРОЙ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

В тридцати морских милях и четырех минутах после пересечения атлантического побережья Западной Сахары транспортный самолет-невидимка Iron Wolf пролетел над плоским, почти безликим пространством песка и скал, называемым R íо-де-Оро. Тень Рейнджера с крыльями летучей мыши, удлиненная лучами восходящего солнца, волнами скользила за ним по поверхности пустыни.

“Импульсно-доплеровский радар RDY-3 обнаружил в два часа. Предполагаемая дальность пятьдесят миль и приближается”, предупредил компьютер XCV-62. “Вероятность обнаружения низкая”.

Майор Надя Розек нахмурилась. Она вызвала меню на своем дисплее с предупреждением об угрозе и быстро просмотрела его. Несколько лет назад Королевские военно-воздушные силы Марокко модернизировали свои устаревшие истребители Dassault Mirage F1 новыми радарами Thales RDY-3, электроникой кабины пилота, средствами противоракетной обороны и возможностями вооружения. Французская транснациональная корпорация аэрокосмической и оборонной промышленности заявила, что ее системы RDY-3 более эффективны, чем радары типа AN / APG, которыми первоначально оснащались американские F-16 Falcons и F-18 Hornets.

Она взглянула на Брэда. “Должен ли я активировать КОПЬЕ?” спросила она.

Как и многие современные самолеты Sky Masters, Ranger оснащен электронной системой быстрого реагирования ALQ-293 для самозащиты. Будучи активным, SPEAR передавал точно настроенные сигналы, предназначенные для обмана вражеских радаров. Изменяя время импульсов, посылаемых обратно на вражеский радар, можно обмануть враждебную сеть, заставив ее поверить, что XCV-62 находится где—то в другом месте в небе - где угодно, но не там, где он был на самом деле.

Брэд покачал головой. “Давайте пока помолчим. По крайней мере, пока мы не получим более четких указаний на то, что Мираж действительно держит нас в поле зрения.”

Он подавил зевок. Они находились в воздухе более восьми часов с момента взлета прошлой ночью с крошечной взлетно-посадочной полосы в Колумбии. Даже со всей автоматизацией, встроенной в систему управления полетом "Рейнджера", это был долгий путь для любого пилота. Это было еще дольше, если учесть нагрузку, связанную с выполнением сложной воздушной дозаправки в середине океана с удлинителем Sky Masters KC-10.

“Ладно, до свидания”, - сказала Надя, намеренно искажая американизм. Это принесло ей усталую усмешку. Но она все равно держала свой дисплей включенным на панели управления системой SPEAR, на всякий случай.

“RDY-3 сейчас в двенадцать часов. Дальность пятьдесят пять миль, и она открыта”, сообщил компьютер XCV-62. “Вероятность обнаружения равна нулю”.

Надя выдохнула. “Мираж рассеивается”.

“Этот парень, вероятно, просто патрулирует гоночную трассу вдоль линии прекращения огня”, - сказал Брэд. “Он охотится не за нами”.

Она кивнула. После ухода испанцев в 1975 году Марокко вступило в свои права, чтобы установить контроль над этой территорией. Это положило начало жестокой шестнадцатилетней войне, которая велась между марокканским правительством и Фронтом Полисарио, стремящимся к независимости. Соглашение о прекращении огня, о котором наконец-то договорились почти тридцать лет назад — задолго до ее рождения, — все еще соблюдалось, но ни одна из сторон ничего не принимала как должное.

Что-то поразило ее. “Я думала, мистер Мартиндейл получил разрешение на использование воздушного пространства Марокко?” - спросила она. “Был ли я просто параноиком, беспокоясь о том, что меня заметят?”

“Нет”, - твердо сказал Брэд. “Конечно, Мартиндейл получил одобрение от короля. Они были личными друзьями с тех пор, как он был президентом. Но я сомневаюсь, что это слово просочилось очень далеко по марокканской цепочке командования. Поскольку Стейси Энн Барбо охотится за Scion и всеми его работами, правдоподобное отрицание - это название игры ”.

Надя фыркнула. “Ах, старая рутина "та розмова не миала мейска", "этого разговора никогда не было".

Брэд рассмеялся. “Совершенно верно. Для короля не имело бы смысла рисковать вызвать недовольство Вашингтона, открыто встав на нашу сторону ”.

“Значит, мы действительно хотим избежать обнаружения?” Сказала Надя.

“Определенно”. Брэд снова зевнул. Он выглянул через ветровое стекло, изучая простиравшуюся перед ними пустошь. “Вот почему нам нужно как можно скорее приземлиться. Эта птица достаточно скрытна от радаров. Но Бумер был прав. Средь бела дня мы не более невидимы, чем любой другой самолет ”.

“Да”, - согласилась Надя. Она проверила свой навигационный дисплей. “Я подтверждаю, что мы находимся примерно в двух минутах езды от Пойнт-Браво”.

Это соответствовало показателям, отображавшимся на дисплее Брэда. Их следующей остановкой был пункт Браво. Это была еще одна временная взлетно-посадочная полоса и заправочная станция, созданная передовой группой Scion — на этот раз посреди Западной Сахары, одной из наименее пригодных для жизни территорий на земле.

“Давайте убедимся, что они проснулись и готовы к встрече с нами”, - приказал Брэд.

Надя открыла окно связи и ввела короткий запрос, который компьютер Рейнджера автоматически зашифровал, сжал и затем передал по спутниковой линии связи. “Сигнал отправлен”.

Секундой позже ее MFD пингнул. “Пойнт Браво" подтверждает, что они функционируют”, - доложила она. “Ветер восемь узлов, с севера. Никаких сообщений о дымке или выдувании песка не поступало ”.

Когда они были в десяти морских милях от берега, Брэд увидел серию ярко—зеленых маяков, мигающих на поверхности пустыни - они отмечали местоположение импровизированной взлетно-посадочной полосы Scion. “Настраиваюсь на посадку”, - объявил он, набирая быструю команду на одном из двух своих дисплеев. Он начал снижать скорость.

Поверхности управления на задней кромке крыла "Рейнджровера" с жужжанием открылись, обеспечивая большую подъемную силу по мере снижения скорости полета. Еще больше гидравлики завыло у них под ногами. Носовая часть самолета и его сдвоенные тележки, установленные на крыльях, опускались.

“Передача выключена и заблокирована”, - доложил Брэд, увидев, что индикатор на его HUD стал сплошным зеленым.

“В одной морской миле отсюда”, - сказала Надя, не отрывая глаз от навигационного дисплея.

Взлетно-посадочная полоса, которая на самом деле была просто примерно ровным участком земли, быстро очищенным от кустарника и россыпи камней, маячила впереди, становясь все больше за ветровым стеклом. С одной стороны Брэд мог разглядеть пять или шесть припаркованных автомобилей, включая бензовоз, и несколько накрытых камуфляжем палаток.

“DTF отключен”, - сказал он, выключая цифровую систему слежения за местностью XCV-62. Он выжал дроссели почти до упора назад. “Приземляюсь... сейчас”.

"Рейнджровер" упал с неба и приземлился со скромным толчком. Оставляя за собой клубы пыли и сдуваемого песка, он подпрыгивал и взбрыкивал, катясь по полосе, быстро замедляясь, когда Брэд менял тягу; тормоза на этой поверхности были бесполезны. Они полностью остановились чуть более чем в тысяче футов от точки приземления.

Борясь с внезапной волной усталости, Брэд и Надя методично пробежались по своим различным контрольным спискам, проверяя, что все системы "Рейнджера" были отключены. За окнами кабины они могли видеть мчащийся в их направлении грузовик с камуфляжной сеткой, которая будет накинута на XCV-62, чтобы скрыть их от наблюдения с воздуха в течение дня. Наконец удовлетворенный, Брэд отстегнул ремни безопасности и потянулся. Рядом с ним Надя сделала то же самое.

“Сейчас мы перекусим и немного вздремнем”, - сказал он. “А потом, когда стемнеет, мы отправимся в Румынию, на свалку”.

“А оттуда домой”, - тихо сказала Надя. “В Польшу”.

СЕМНАДЦАТЬ

НИЖЕГОРОДСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ РАДИОТЕХНИКИ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Высокодетализированная цифровая карта, показывающая регион вокруг Москвы, занимала экран размером со стену аудитории. Зелеными символами и кружками были обозначены местоположения, предполагаемые дальности обнаружения и зоны поражения ракет для каждого из многочисленных зенитно-ракетных дивизионов С-300 и С-400, развернутых вокруг российской столицы.

“Радар раннего предупреждения сообщает о формировании высокоскоростных самолетов, пеленг два-четыре-пять”, - произнес молодой голос из динамиков аудитории. “Направление полета - ноль-семь-ноль. Дальность полета триста тридцать километров. Скорость девятьсот километров в час. Высота неизвестна”

На карте, недалеко от города Рославль, вспыхнул набор мигающих красных значков. Они ползли по карте, направляясь прямо к центру Москвы.

“Звучит воздушная тревога”, произнес второй голос. Более глубокий и резонансный, он был идентифицирован по подписи в верхней части экрана как командующий противовоздушной обороной Москвы. “Допросите это формирование”.

“Отрицательные IK от прибывающих самолетов”, ответил первый голос.

Толпа высокопоставленных военных офицеров и чиновников оборонной промышленности, набившихся в аудиторию, выпрямилась. IKS, идентификационный код самолета, был кодом приемоответчика, используемым воздушными судами для идентификации себя как дружественных объектов для радаров и истребителей-перехватчиков. Это был российский эквивалент IFF, системы идентификации "свой-чужой", используемой западными военными. Отрицательный IKS был почти верным признаком того, что самолеты, направляющиеся в Москву, были враждебными.

“Предполагаемый диапазон возможного приобретения 96L6E?”спросил командующий противовоздушной обороной. 96L6Es были трехмерными радиолокационными станциями для определения всех высот, установленными на самых современных российских ЗРК С-300 и С-400. Как только эти радары засекали приближающийся самолет и определяли его высоту, они могли передавать свои данные на радары 30N6E и 92N2E слежения за целями и наведения ракет, принадлежащие каждой огневой батарее. Как только это было сделано, ЗРК могли начать стрельбу своими ракетами большой дальности.

“Тридцать километров”.

В затемненной комнате закивали головы. При той скорости, с которой двигались эти вражеские самолеты, они оказались бы в зоне действия самого дальнего радара обнаружения цели менее чем за две минуты.

По мере того, как секунды тикали, мигающие красные значки приближались все ближе к Москве.

Все батареи ракет класса "земля-воздух" сообщают, что они находятся в состоянии готовности. Они готовы открыть огонь по команде ”, снова сказал первый голос, теперь звучавший более взволнованно. “Переход на 96L6E завершен! Высота над уровнем моря составляет двести метров! Численность формирования - десять с лишним противников. Типы неизвестны. Вражеский строй теперь увеличивает скорость до тысячи километров в час.”

Собравшиеся офицеры и чиновники напряглись. В любую секунду залпы ракет дальнего радиуса действия могли начать подниматься в небо, достигая цели, чтобы уничтожить вражеский самолет с относительной легкостью.

“Вторая батарея, 210-й полк ПВО докладывает о плотном захвате противника. Готов к атаке!”

Внезапно красные значки, несущиеся в сторону Москвы, исчезли.

“Что за черт?” - воскликнул кто-то.

“Контакт потерян”, сообщил первый голос, на несколько секунд отстав от ситуации, показанной на карте. “Радары пытаются восстановить”.

Через несколько минут значки, представляющие приближающийся вражеский воздушный удар, снова мигнули. Но теперь они находились в другом месте, значительно севернее своего предыдущего местоположения и на пятьдесят километров ближе к Москве.

Опять же, радары обнаружения ЗРК большей дальности циклически передавали данные на радары слежения за целью и наведения ракет своих батарей. И снова, как только защитники были готовы открыть огонь, их радары таинственным образом потеряли всякий контакт с вражеским самолетом. Теперь, однако, зеленые символы, представляющие несколько разных единиц ЗРК, вспыхнули оранжевым. Некоторые почернели.

“Наши силы подвергаются ракетной атаке!” панический голос прокричал из динамиков. “Они сообщают о множественных ударах, которые уничтожили множество радаров и пусковых установок ЗРК!”

Внезапно на карте вновь появились значки врагов. Но на этот раз они показали вражескую атакующую группировку далеко к югу от ее ранее заявленной позиции и едва ли в сотне километров от центра Москвы.

“Я думаю, мы увидели вполне достаточно, доктор”, - пробормотал генерал-полковник Валентин Максимов, высокий и мощно сложенный командующий Воздушно-космическими силами России, сидящему рядом с ним гораздо более низкому мужчине.

Доктор Николай Оболенский кивнул. “Действительно, генерал”, - сказал он сухим, четким голосом.

Все в Оболенском, от его коротко подстриженных седых волос и очков в черепаховой оправе до немодного черного костюма и тускло-коричневого галстука, выдавало в нем старомодного академика. Некоторые пошли бы дальше, назвав его конченым профессором математики из какого-нибудь второстепенного университета. Это было бы и недобро, и неточно.

На самом деле он руководил лабораторией программного обеспечения Нижегородского научно-исследовательского института радиотехники (ННИИРТ), наблюдая за разработкой программ обнаружения и идентификации целей, используемых самыми передовыми и смертоносными российскими ЗРК. Хотя прошли годы с тех пор, как он сам занимался серьезной разработкой программного обеспечения, Оболенский доказал свои управленческие таланты, успешно доведя до конца ряд жизненно важных проектов, уложившись в бюджет и в срок.

“Заканчивай симуляцию, Аня”, - сказал начальник лаборатории NNIIRT в беспроводной микрофон, прикрепленный к его лацкану. Позади него, в проекционной в задней части аудитории, его ассистент подчинился.

Дисплей цифровой карты замер, все еще показывая ужасающую дыру, проделанную во внешней сети противовоздушной обороны Москвы. Это также показало, что ударная группировка противника теперь находилась в пределах досягаемости ракет воздушного базирования российской столицы. Зажегся свет, открывая море несчастных лиц.

Оболенский прошел в переднюю часть аудитории. “Это была компьютерная симуляция того, что может произойти, если поляки и их союзники-наемники "Железный волк" проведут тотальную атаку на Москву. Это наша лучшая оценка тактических преимуществ, предоставляемых использованием ими технологии netrusion и множества беспилотных летательных аппаратов-невидимок ”. Он слегка улыбнулся. “Как вы видели, они значительны”.

Максимов с горечью кивнул. Во время прошлогодней короткой войны с Польшей и ее наемными высокотехнологичными воинами он с ужасом наблюдал, как несколько его самых передовых истребительных эскадрилий и батальонов ЗРК подверглись жестокому обращению — часто не имея возможности даже сделать ответный выстрел, не говоря уже о том, чтобы нанести какие-либо поражения. Данные сенсоров, которые они собрали о системах нейтрализации противника и беспилотных летательных аппаратах, представляли собой единственный луч надежды в этом черном облаке резни и унижения ... и это была очень тонкая ниточка, за которую можно было уцепиться в поисках утешения.

“Теперь позвольте мне показать вам, что произойдет, как только мы внедрим обновления программного обеспечения, разработанные моей лабораторией здесь, в ННИИРТ”, - сказал им Оболенский. Он отошел в сторону, подальше от экрана, и посмотрел в сторону проекционной будки. “Перезагрузи симуляцию, Аня”, - приказал он. “Вариант ФАВОРИТА/ТРИУМФА 19 очков 17 центов”.

Свет снова потускнел.

Какое-то время последовательность событий развивалась точно так же, как и раньше. Вражеские самолеты были обнаружены, а затем исчезли почти сразу после того, как были впервые достигнуты огневые решения. Но на этом любое сходство заканчивалось. Теперь значки, показывающие атакующие силы, появлялись снова намного быстрее, и они были намного ближе к своим предыдущим расчетным позициям. В середине военной игры российские батареи ЗРК С-400 и С-300 были в действии — выпустили ракеты по подтвержденным целям противника. Большинство промахнулись, сбитые с толку множеством оборонительных сооружений ближнего боя, используемых поляками и их наемниками. Но, в конечном счете, как почти всегда на войне, количество оказалось само по себе качеством. Уравнение было простым: если вы выпустили достаточное количество ракет по заданному количеству целей, вы были обречены на попадание.

Генерал-полковник Максимов зачарованно наблюдал, как исчезают созданные компьютером бомбардировщики, истребители и беспилотники Polish и Iron Wolf. Однако теперь, вместо того, чтобы исчезнуть за своим технологическим прикрытием, они исчезали с дисплея, когда их сбивали российские ракеты класса "земля-воздух". Его ЗРК тоже понесли потери, но на этот раз бой был гораздо более равным. В конце концов, все воздушное соединение противника было уничтожено. Лучше всего то, что они были сметены с неба до того, как смогли применить какое-либо из своих наступательных вооружений в направлении Москвы.

Когда зажегся свет, он встал, чтобы поаплодировать Оболенскому, чему рабски подражали его подчиненные и другие чиновники оборонной промышленности, зависевшие от одобренных им оружейных контрактов.

“Вы творили чудеса, доктор”, - прогремел Максимов. “В течение многих лет мы находились во власти этой хваленой технологии netrusion, разработанной американцами. Их самолеты, а теперь и самолеты поляков, беспрепятственно пролетели над нашей любимой Родиной. Но теперь ты раскрыл их секреты и узнал, как победить наших врагов ”.

Точный, как всегда, Оболенский покачал головой. “Боюсь, что за исключением захвата одного из самолетов, использующих эту технологию, его самые сокровенные секреты останутся вне нашего досягаемости”.

Раздраженный тем, что ему противоречат, Максимов хмуро посмотрел сверху вниз на мужчину пониже ростом. Он указал на изображения, показанные на экране. “Тогда что вы нам показали? Ложь? Выдача желаемого за действительное компьютерной фабрикацией?”

“Ни в малейшей степени, генерал”, - заверил его начальник лаборатории. Он улыбнулся. “Новое обновление, которое мы только что продемонстрировали, представляет собой значительное улучшение по сравнению с нашей существующей защитой. В прошлом, когда враг ослеплял или вводил в заблуждение наши радары, могло потребоваться до двух-трех минут, чтобы восстановить точную картину воздушного боя ”.

“Это жизнь в бою”, - прорычал Максимов. “За две минуты современный истребитель-бомбардировщик может оказаться в пятидесяти километрах от того места, где его обнаружили в последний раз”.

Оболенский кивнул. “Для решения этой проблемы моя команда определила два отдельных подхода. Во-первых, мы значительно ускорили скорость, с которой наше программное обеспечение для обнаружения и идентификации целей возвращается в оперативный режим после так называемой атаки netrusion. И, во-вторых, наше обновление значительно расширяет возможности программного обеспечения отличать беспилотники-приманки от реальных боевых самолетов и оружия воздушного базирования ”.

“Насколько быстрее? И простым русским языком, пожалуйста”, - попросил Максимов. Он пожал своими массивными плечами. “Помните, что я старый боевой конь, а не специалист по компьютерам”.

“Враг все еще может ослепить наши радары или запустить волны беспилотных летательных аппаратов-приманки, чтобы затуманить изображение на радаре”, - объяснил Оболенский. “Но теперь мы можем пробить этот маскировочный покров всего за тридцать-пятьдесят секунд”.

“К какому результату?” Прямо спросил Максимов. “В реальном мире”.

“По нашим оценкам, это обновление программного обеспечения увеличит наш ПК, вероятность поражения, при пусках ракет С-300 и С-400 до тридцати процентов”, - сказал Оболенский со спокойной уверенностью. Он повернулся и указал на ситуацию, которая теперь отображалась на экране. “И это повышение боевой эффективности, генерал-полковник, представляет собой разницу между наблюдением за тем, как Москва превращается в горящие, изрытые бомбами руины… и победы”.

Максимов на мгновение опустил голову, признавая правоту. Как бы ему ни не нравилось казаться неосведомленным перед другими, он восхищался готовностью маленького человека противостоять ему и той уверенностью в себе, которую он демонстрировал. “Тогда я с радостью приму поправку, доктор”, - сказал он с вымученной улыбкой. “Но это оставляет у меня последний вопрос”.

Оболенский поднял бровь. “Да, генерал?”

“Как скоро эта ваша программа модернизации может быть внедрена в мои ракетные полки класса "земля-воздух”?"

“Мы должны быть в состоянии передать окончательную, полностью отлаженную версию в вашу штаб-квартиру в Москве в течение сорока восьми часов”, - заверил его руководитель лаборатории NNIIRT. Он пожал плечами. “После этого ее окончательное распределение по соответствующим подразделениям противовоздушной обороны будет зависеть от вашего персонала”.

Максимов кивнул. Он бросил вопросительный взгляд на своего старшего военного помощника, генерал-майора Виктора Поличева. “Ну что, Виктор?”

Поличев поджал губы, обдумывая задействованную логистику. “Как только мы получим в свои руки это обновление программного обеспечения NNIIRT, ИТ-специалисты нашей штаб-квартиры смогут в короткие сроки сделать необходимые копии. И мы можем разослать их в каждый полк С-300 и С-400 специальным курьером ”.

“Вы предлагаете нам воспользоваться курьерской доставкой?” Спросил Максимов, не в силах скрыть своего удивления. “Не было бы быстрее распространить это обновление онлайн, используя наши каналы передачи данных в штаб-квартире каждого полка?”

“Возможно, сэр”, - сказал его помощник. Затем он пожал плечами. “Но в свете недавних событий, я думаю, было бы разумнее не слишком полагаться на электронную связь”.

Максимов медленно кивнул, думая о приливной волне компьютерного хаоса, которая в настоящее время захлестывает Восточную и центральную Европу. Поличев был прав. По крайней мере, кампания кибервойны президента Грызлова продемонстрировала опасности, связанные с доверием жизненно важной информации капризам Интернета.

“Отличное замечание, Виктор”, - сказал он наконец. “Немедленно организуйте свою курьерскую сеть. Рано или поздно поляки и их пираты "Железный волк" обязательно нанесут нам ответный удар. И когда этот день, наконец, наступит, я хочу быть уверен, что наши полки ЗРК готовы, желают и способны сбросить их с неба!”

* * *

Когда собравшиеся офицеры и представители оборонной промышленности выходили, доктор Николай Оболенский стоял у выхода из аудитории, серьезно принимая их поздравления. Его брифинг был триумфом, как в плане зрелищности, так и по существу, и он знал это.

Руководитель лаборатории NNIIRT был хорошо осведомлен о том, что многие компьютерные инженеры, работавшие под его началом, плохо понимали или уважали его навыки администратора. Иногда они даже украдкой распространяли копии подрывного американского комикса Дилберт, хитро отождествляя его с тупоголовым боссом комикса. В их замкнутом мире человек, который больше не писал строки кода сам, был всего лишь назойливым, вмешивающимся бюрократом.

Сегодняшний успех должен поколебать это невежественное мнение, самодовольно подумал он.

Ни один из его технически подкованных компьютерных гениев не смог бы так легко “продать” свою работу старому динозавру советской эпохи, такому как Максимов. Любой брифинг, который они организовали бы, начинался бы со смертельно скучных слайдов PowerPoint и заканчивался бы отупляющим, наполненным жаргоном перечислением сложных технических деталей. К тому времени аудитория NNIIRT была бы либо забита дремлющими генералами, либо полностью покинута после того, как аудитория разбежалась. Использовать симуляцию боя для демонстрации возможностей обновления было его идеей. И это сработало идеально. Ничто так не радовало людей типа Максимова, как вид вражеских самолетов — даже созданных компьютером — разлетающихся на куски.

Толпа офицеров и чиновников поредела, а затем исчезла. Позже в тот же день они снова встретятся в одном из самых дорогих ресторанов Нижнего Новгорода. Высшее руководство Исследовательского института организовало изысканный обед для своих уважаемых гостей и клиентов. И там праздничные тосты утвердят еще один программный триумф Николая Оболенского и его команды разработчиков программного обеспечения.

Он улыбнулся про себя, представив, какими похвалами и новыми привилегиями наверняка осыплет его начальство.

Внезапно осознав, что за ним наблюдают, Оболенский поднял глаза. Эффектная рыжеволосая девушка в униформе осталась позади остальных. На ее погонах красовались три звезды полковника. Она стояла в нескольких футах от него, глядя на него со своей собственной кривой улыбкой.

Он покраснел, чувствуя себя немного неловко из-за того, что его застали так явно мечтающим наяву. Смутившись, он прочистил горло. “Могу я вам кое в чем помочь, полковник...” Его голос затих, когда он понял, что не знает ее имени.

“Нечаева. Татьяна Нечаева, ” решительно сказала рыжеволосая. “И я думаю, вы обнаружите, что я тот, кто может помочь вам, доктор Оболенский”. Видя его замешательство, она протянула ему свое удостоверение личности.

Оболенский уставился на карточку. В нем говорилось, что полковник Татьяна Нечаева была офицером службы контрразведки ФСБ. Его глаза немного расширились от удивления. Он всегда представлял агентов тайной полиции неповоротливыми, неулыбчивыми скотинами. Встреча с той, кто была стройной, чрезвычайно привлекательной женщиной, стала чем-то вроде шока. Все еще озадаченный, он вернул ей удостоверение. “Боюсь, я не совсем понимаю”, - признался он. “Как так получилось, что ты можешь мне помочь?”

Нечаева покачала головой. “Не здесь, доктор. Не на публике.” Теперь ее взгляд был холоднее. “Это вопрос срочной государственной безопасности”.

Он на мгновение замер. “Вопрос государственной безопасности? Но— ” Увидев, как она раздраженно поджала губы, он замолчал.

“Я не буду напоминать вам снова, доктор”, - резко сказала Нечаева. “Я настоятельно рекомендую перенести этот разговор в ваш офис”.

Оболенский кивнул головой в поспешном согласии. “Конечно, полковник. Немедленно”. Он указал в сторону коридора. “Пожалуйста, следуйте за мной”.

* * *

Почему-то его маленький офис выглядел более неряшливо, чем он помнил. Здесь также сильно пахло пылью и трубочным табаком. Пробормотав извинения, он убрал стопки папок и руководств, сваленных на его единственном другом стуле.

Нечаева чопорно села. Она ждала, чтобы заговорить, пока он не закрыл дверь и неловко не занял свое место. “Во-первых, ты должен понять, что все, что я собираюсь тебе сказать, останется в этой комнате”, - строго сказала она. “Эта информация засекречена на самом высоком уровне. Разглашение этого кому-либо еще карается пожизненным заключением или казнью. Это понятно?”

Оболенский с трудом сглотнул и кивнул. “Да, полковник. Я понимаю.”

“Хорошо”, - сказала она, внезапно расслабляясь. “Я приношу извинения за всю театральность, доктор. Но, боюсь, они необходимы ”.

“Почему это?” - нервно спросил он.

“Потому что, похоже, иностранные шпионы нацелились на NNIIRT и особенно на ваш отдел”, - сказала ему Нечаева.

Его глаза снова расширились. “Шпионы? Здесь? Пытаешься проникнуть в мою лабораторию?”

“Судя по всему, ваша хорошая работа ценится далеко за пределами нашей Родины”, - сказала Нечаева.

“Боже мой”, - пробормотал он дрожащим голосом. Он посмотрел на нее. “Но откуда вы это знаете, полковник? Эти шпионы пытались проникнуть на наш объект? Или подкуп кого-то из моих сотрудников?”

“Ничего такого старомодного”, - ответила она.

“Тогда как—”

“Мы наблюдали несколько попыток взлома брандмауэра безопасности, защищающего компьютерную систему вашей лаборатории”, - категорично сказала Нечаева.

“Наш брандмауэр?” Оболенский покачал головой. “Извините меня, полковник, но это невозможно. Специалисты института по информационным технологиям немедленно сообщили бы мне о любых подобных попытках взлома ”.

“Ты думаешь, это невозможно?” Холодно сказала Нечаева. Она кивнула в сторону компьютера на его столе. “Тогда я покажу вам, что мы обнаружили, доктор. У вас есть права системного администратора для компьютерной сети лаборатории, не так ли?”

Он медленно кивнул. “Да, конечно, но я... ну, я почти никогда ими не пользуюсь. Наличие такого доступа - это, по большей части, формальность. Из-за моего ранга.”

“Естественно”, - согласилась она. Затем она пожала плечами. “Полагаю, мне не следует ожидать, что глава лаборатории компьютерного программного обеспечения будет уделять пристальное внимание безопасности своих собственных систем”.

Оболенский покраснел от ее очевидного сарказма. Придя в себя, он порылся в одном из ящиков своего стола, пока не нашел ламинированную карточку с необходимым паролем и идентификационной информацией пользователя. Он показал это ей.

“Очень хорошо, доктор. Теперь войдите в систему как администратор и откройте журнал отказа в доступе для следующих случаев ”, - скомандовала Нечаева, отбарабанив последовательность определенных дней, часов и минут.

Он подчинился, выведя на экран плотную стену текста, показывающую, что в те моменты было предпринято несколько различных попыток проникнуть через брандмауэр лаборатории. Он просмотрел данные, а затем пожал плечами. “Это не доказательство какого-либо взлома, полковник”, - уверенно сказал он. “Даже беглый взгляд показывает, что это просто случаи, когда компьютерные системы, которые институт использует для повседневной работы, случайно связались с защищенной сетью нашей лаборатории. Это происходит довольно часто, обычно когда кто-то нажимает "ответить всем" на электронное письмо, которое содержит один из наших защищенных адресов. Или иногда, когда кто-то из административного персонала рассылает общую памятку во все отделы, включая наш, без предварительного получения необходимых разрешений.”

Нечаева тонко улыбнулась. “Я предлагаю вам более внимательно изучить эти предположительно ‘внутренние’ IP-адреса”.

Уязвленный, Оболенский сделал, как она предложила. К чему она клонила? он задумался. Его глаза перемещались с IP-адреса на IP-адрес, теперь уделяя пристальное внимание каждой детали. На этот раз он увидел проблему. Кровь отхлынула от его лица. Он в ужасе отвел взгляд от экрана. “Это не подлинные внутренние IP-адреса”, - пробормотал он. “Эти запросы поступают извне, замаскированные под тот или иной из наших служебных компьютеров”.

“Умно, не так ли?” Тихо сказала Нечаева. “Так точно имитируя известные внутренние IP-адреса, эти иностранные агенты смогли скрыть свои попытки взлома от любой обычной проверки брандмауэра”.

“Умный? Нет. Это дьявольски, ” пробормотал он. Он повернулся обратно к своему компьютеру, все еще ошеломленный тем, что он сейчас увидел. “Кто это делает? На кого работают эти шпионы?”

Нечаева пожала плечами. “Американское ЦРУ? Наши ‘друзья’ в пекинском министерстве государственной безопасности? Поляки? Невозможно сказать наверняка ”.

“Это ужасно. Это катастрофа. Полный кошмар, - пробормотал Оболенский, заикаясь. Его разум был занят преодолением последствий нарушения безопасности. “Боже мой, каждая часть передового программного обеспечения военного уровня, которое мы разработали, находится под угрозой”.

“Достаточно верно”, - прямо сказала Нечаева. Затем она похлопала его по плечу. “Если это вас хоть немного утешит, мы не думаем, что эти хакеры смогли проникнуть в систему безопасности вашего компьютера. По крайней мере, пока нет ”.

“Но они будут продолжать пытаться”, - понял он.

Она кивнула. “О да. И они добьются успеха, вероятно, скорее раньше, чем позже — если не будут приняты дополнительные меры предосторожности ”.

Оболенский ухватился за эту надежду. “Я немедленно свяжусь с нашими ИТ-специалистами”, - пообещал он. “Они могут усилить брандмауэр… и установите более строгий мониторинг этих журналов доступа ”.

Нечаева подняла изящно вылепленную бровь. “Вы бы доверились тем, кто уже не смог обнаружить эти попытки вторжения? Или кто, возможно, намеренно решил не сообщать о них вам?”

“На что ты намекаешь?” - требовательно спросил он, становясь еще бледнее, если это было возможно. “Вы подразумеваете, что некоторые из сотрудников института могут быть в сговоре с этими шпионами?”

Она холодно улыбнулась. “Я ничего подобного не говорил, доктор”.

“Но вы думаете, что это возможно?”

Нечаева снова пожала плечами. “Я просто предполагаю, что, возможно, было бы разумнее не слишком полагаться на свои собственные ресурсы. Не тогда, когда сталкиваешься со шпионской угрозой такого калибра и величины ”.

“Тогда что можно сделать?” - В отчаянии спросил Оболенский, голосом утопающего, бьющегося в надежде на спасение. “Ранее ты сказал, что был здесь, чтобы помочь мне. Что ты имел в виду под этим?”

Она полезла в карман своей форменной куртки и достала флешку. Он мог видеть эмблему ФСБ с двуглавым орлом, выбитую на маленьком устройстве. “Наши лучшие специалисты по кибербезопасности разработали более продвинутый набор средств защиты для вашей сети, доктор. Их работа добавит новый и практически необнаруживаемый слой к вашему существующему брандмауэру ”. Ее рот искривился в холодной, жестокой улыбке. “Лучше всего то, что эти средства защиты мгновенно предупредят нас о любых новых попытках взлома вашей безопасности, что позволит нам отследить этих хакеров вплоть до их логова”.

“И что потом?” Оболенский задумался.

“Если, как я подозреваю, они действуют на нашей земле, мы поймаем их, если это возможно. Если нет, мы их ликвидируем”, - резко сказала ему Нечаева.

Он содрогнулся. Что-то в голосе этой красивой женщины намекало на то, что она получила бы удовольствие, лично убивая иностранных агентов, пытающихся проникнуть в его защищенные сети. Он находил такую свирепость пугающей. “Убийства” в его профессиональном мире были антисептическими, в основном это был вопрос наблюдения за исчезновением бликов со светящегося экрана.

Все еще бледный, Оболенский взял у нее флешку и подключил ее к своему компьютеру. Немедленно открылось диалоговое окно. “Продвигаемая программа кибербезопасности.Усовершенствованная программа кибербезопасности. Запустить Y / N?” Он ввел "да", а затем ввел пароль, необходимый для утверждения программы для использования во всей лабораторной сети.

Менее чем за минуту крошечное устройство тихо щелкнуло и зажужжало. Когда он замолчал, он извлек его и вернул Нечаевой.

Она опустила его обратно в карман. “Спасибо, доктор”, - сказала она без каких-либо видимых эмоций. “Государство ценит ваше сотрудничество в этом вопросе. Так же, как это также требует вашей предельной осмотрительности ”.

Оболенский быстро кивнул. “Я полностью понимаю, полковник”, - заверил он ее. “Больше никто в NNIIRT об этом не услышит. Не от меня.”

“Ради вашего блага, я надеюсь, что это правда”, - сказала Нечаева. Тонкая, ледяная улыбка промелькнула на ее лице и затем исчезла. “Для России-матушки было бы большим позором потерять человека вашего ума и способностей”.

НИЖНИЙ НОВГОРОД

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

В нескольких кварталах от Научно-исследовательского института радиотехники полковник Татьяна Нечаева остановилась на углу улицы, чтобы осмотреть окрестности. Для стороннего наблюдателя она просто хотела убедиться, что сможет безопасно пересечь границу.

Ее глаза забегали во всех направлениях. Никого подозрительного не было видно. Она была ясна.

Быстро шагая по холоду, Нечаева перешла на другую сторону узкой, обсаженной деревьями улицы. Пройдя половину квартала, она свернула в переулок, проходящий рядом с обветшалым кирпичным многоквартирным домом. После еще одной быстрой проверки, чтобы убедиться, что за ней не следят, она использовала ключ, чтобы отпереть разбитую металлическую служебную дверь здания и вошла.

Она сморщила нос от отвратительного запаха неубранного мусора. Помятые, ржавеющие мусорные баки, выстроившиеся вдоль стен из цементных блоков, были переполнены, их окружали пластиковые пакеты, набитые гниющими остатками пищи, грязными подгузниками и битыми бутылками. Санитария не была сильной стороной управляющего многоквартирным домом, работавшего неполный рабочий день. С другой стороны, ни один из них не совал нос в дела своих арендаторов. Учитывая все обстоятельства, подумала она, его лень и отсутствие интереса ко всему, кроме того, чтобы убедиться, что его арендная плата выплачивается вовремя, были чистым плюсом.

То же самое было и с другими арендаторами, состоящими из рабочих семей и одиноких мужчин, занятых на городских фабриках и других предприятиях. В дневное время взрослые либо были на работе, либо спали после изнурительных ночных смен. Их дети были либо в школе, либо в детском саду. Все это привело к созданию здания, в котором никто не удивлялся и даже не замечал странного зрелища полковника ФСБ в форме, приходящего и уходящего в неурочное время.

Нечаева поднялась по грязной, заваленной мусором задней лестнице в маленькую квартирку, которую она снимала на втором этаже. Большая часть лампочек перегорела, поэтому она использовала свой смартфон в качестве фонарика, чтобы не наступать в худшие переделки. У двери своей квартиры она постучала четыре раза, затем воспользовалась своим ключом и сразу вошла.

Молодой человек в джинсах и свитере отвернулся от компьютера, которым он пользовался. “Я внутри их системы, Сэм!” - сказал он с ликованием. “У меня есть полный доступ ко всему в лабораторной сети NNIIRT. Я прошел прямо через их брандмауэр, даже не пикнув ”. Он недоверчиво покачал головой. “Но я все еще не могу поверить, что эта ваша схема с локо действительно сработала!”

Саманта Керр улыбнулась ему в ответ. “Всегда есть способ проникнуть внутрь. Иногда ты взламываешь замок. Иногда ты выясняешь, где они спрятали ключ. А иногда ты просто обманываешь их, чтобы они открыли тебе дверь ”.

Она расстегнула свое тяжелое форменное пальто и бросила офицерскую фуражку на стул. “Вы уже получили обновление для обнаружения и идентификации цели?”

Молодой человек кивнул. “Не парься. Копия уже на пути к нашим техническим ребятам в Scion ”.

“Есть ли какой-нибудь способ, которым русские могут обнаружить, чем вы занимались?” - Спросил Сэм. “Или заметить тебя, когда ты вернешься?”

“Не за миллион лет”, - уверенно сказал он ей. “Программа-пароль, которую милый доктор Оболенский установил для нас, включает в себя функцию очистки”.

“Хорошо”, - серьезно сказала она. “Потому что у меня есть предчувствие, что у мистера Мартиндейла очень скоро будет для нас больше работы”.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

РОССИЙСКИЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ, ОФИСЫ ПЕРСОНАЛА, МОСКВА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

В отличие от своего коллеги Юрия Акулова, Тарас Ивченко выглядел человеком, с которым нужно считаться. Высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью, бывший офицер разведки играл в хоккей с пяти лет вплоть до окончания Московского государственного университета. На льду его свирепость и отвага позволили ему забить больше голов, чем другим игрокам, при этом он проводил больше времени на скамейке штрафников и в отделениях неотложной помощи больницы. Он перестал играть в хоккей после того, как КГБ завербовал его. Вместо этого он направил свои агрессивные инстинкты в более захватывающую игру шпионажа.

За время своей карьеры в КГБ, а затем в ФСБ, Ивченко стал мастером операций с черной сумкой. Его элитная команда взломщиков взломала более дюжины западных посольств и консульств, похищая секреты, устанавливая подслушивающие устройства и собирая информацию о криптографических методах, которые помогли взломать некоторые коды, используемые американцами и их союзниками.

Теперь он использовал те же навыки от имени Игоря Трузнева.

Проникновение в ультрасовременное здание, в котором размещался центральный штаб Российских железных дорог, было детской забавой по сравнению с подвигами его славных дней. Охранники, нанятые государственной железнодорожной фирмой, потратили большую часть своего времени и энергии, пытаясь помешать сотрудникам украсть компьютеры и другое дорогостоящее оборудование. Мысль о том, что посетитель может задержаться сверх обычного рабочего времени, а затем ворваться в кабинет старшего руководителя, показалась бы им нелепой. Кто был бы настолько глуп, чтобы рисковать попасть в тюрьму, делая что-то настолько бессмысленное? В конце концов, здание на Каланчевской улице не было банком или даже хранилищем ценных секретов.

Но они были неправы.

До сих пор в ходе их совместного расследования по делу Трузнева Ивченко и Акулов были впечатлены тщательностью, с которой президент Грызлов и генерал-майор Кошкин маскировали российскую операцию по ведению кибервойны. Между ними, двое мужчин пошли на многое, чтобы сохранить любую информацию об их комплексе "Обитель Перуна" в строго ограниченном кругу. Они даже позаботились о том, чтобы базы данных, принадлежащие ФСБ, Кремлю и вооруженным силам России, не содержали электронных записей о его строительстве, местоположении, обороноспособности или укомплектовании персоналом.

Любая иностранная шпионская служба, вынюхивающая все обычными способами, никогда не получила бы никаких оперативных разведданных о крупном центре кибервойны. Возможно, они не смогут подтвердить, что она вообще существовала.

Тарас Ивченко усмехнулся про себя, представив ошеломленные взгляды на лицах Грызлова и Кошкина, если бы они когда-нибудь узнали, как проникли в их тщательно сплетенную паутину секретности. Несмотря на все их технологическое мастерство, они упустили из виду простейшие вещи — обычную человеческую слабость и информацию, которую обычно собирает и хранит любая современная железнодорожная компания. Во-первых, из пьяной болтовни Ивана Буданова, инженера Атомфлота, выяснилось, что для перевозки компонентов ядерного реактора из Мурманска в комплекс "Обитель Перуна" использовался специальный смешанный грузопассажирский поезд . Оттуда это был просто вопрос получения доступа к журналам сигналов и движения Российских железных дорог. Каждый поезд, движущийся в любом месте на протяжении шестидесяти двух тысяч километров железных дорог России под централизованным управлением, автоматически запускал сгенерированный компьютером отчет всякий раз, когда он проходил через сигнал или станцию.

Что и привело Ивченко в офис Константина Апраксина посреди ночи. Будучи высокопоставленным руководителем Российских железных дорог, Апраксин имел неограниченный доступ ко всей корпоративной базе данных. Лучше всего то, что, как и многие компьютерные неграмотные, он хранил полезную шпаргалку со всеми своими паролями и именами пользователей, прикрепленную скотчем к боковой панели его настольного монитора.

Ивченко терпеливо просматривал страницу за страницей записей Мурманской грузовой станции. Он искал любые отправления поездов, которые соответствовали диапазону возможных дат, выбранных Акуловым из пропитанных водкой воспоминаний Буданова.

Пройдя треть пути, его глаза сузились. Поезд номер 967 казался вполне подходящим. Это был трехзначный код, используемый для идентификации смешанных грузовых и пассажирских поездов, хотя обычно он предназначался для пригородных рейсов малой протяженности. Он нажал на номер, открывая более подробные записи.

“Куш! Джекпот!” - пробормотал он.

Номер 967 включал в себя четыре электровоза большой грузоподъемности. Это был не пригородный поезд. Не менее показательной была небольшая метка, которая указывала системе управления движением присвоить ей высший приоритет на всех участках пути с высокой плотностью движения. Не было и намеченного пункта назначения. Единственное, что не подходило, — это его груз, указанный как импортное заводское оборудование, предположительно ввезенное через городской порт с теплой водой.

Ивченко с отвращением покачал головой при виде такой неряшливости. Импортируемая техника? Это была чертовски тонкая история для прикрытия. Затем он передумал. Вероятно, этого было достаточно, чтобы обмануть любого железнодорожного инспектора, который проверял товарные вагоны поезда. На неопытный взгляд, одно нагромождение паровых труб, насосов, трубопроводов, турбин и генераторов, вероятно, выглядело как другое.

Медленно, осторожно он начал поиск по базе данных, кропотливо отслеживая движение специального поезда номер 967, следовавшего из Мурманска на юг в Санкт—Петербург, а оттуда в Москву. В Москве он повернул на запад, к Транссибирской магистрали, а затем на север, в сторону Волгодонска. На железнодорожном узле Коноша номер 967 ненадолго остановился, чтобы заменить свои грузовые электровозы дизельными двигателями, а затем продолжил движение на северо-запад по неэлектрифицированной линии до Печоры и Воркуты.

Ах, подумал он, ну вот и все . Оба города находились недалеко от подножия северных Уральских гор.

Так получилось, что Печора была конечной для поезда номер 967. Станционные журналы показали, что он прибыл и был переведен на запасной путь. И с этого момента все просто исчезло.

Улыбаясь про себя, Ивченко закрыл файлы, которые он открыл, и выключил компьютер. Вдвоем они с Акуловым сузили местонахождение кибервойскового комплекса Перуна "Аэрия". Она находилась где-то на Урале, недалеко от Печоры. И этого было достаточно для неправительственной работы, подумал бывший офицер ФСБ.

Он предположил, что Трузнев, возможно, захочет, чтобы кто-нибудь действительно посетил отдаленный город, чтобы раскопать больше, но он настоятельно рекомендовал бы отказаться от этого курса. Грызлов и Кошин, возможно, и пропустили эту конкретную брешь в своей безопасности, но ни один из них не был бы настолько глуп, чтобы оставить саму Печору без присмотра. Как только кто-либо, связанный с частной шпионской сетью Трузнева, сходил с самолета или поезда в Печоре, по всему пути от Урала до Кремля начинала звучать тревога.

Кроме того, подумал Ивченко, зачем беспокоиться? Как только он отчитается, его босс получит всю необходимую информацию, чтобы создать проблемы Геннадию Грызлову, если тот решит, что это необходимо или может быть выгодно.

ЭСКАДРОН "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Брэд Макланахан закончил выруливать XCV-62 со взлетно-посадочной полосы в одно из крупнейших замаскированных укрытий эскадрильи для самолетов. К тому времени, когда он и Надя закончили заполнять свои контрольные списки после полета, двери ангара уже были закрыты.

Мартиндейл и Вэк Макомбер ждали их у подножия трапа для экипажа "Рейнджера".

“Ну, как он пролетел?” Потребовал Мартиндейл, не тратя времени на любезности. “Действительно ли Рейнджер так способен, как утверждал Джон Мастерс?”

“Почему бы и нет, благодарю вас, мистер Мартиндейл. Я тоже очень рада тебя видеть”, - язвительно сказала Надя. “Так любезно с вашей стороны спросить”.

Макомбер усмехнулся — ему нравилось наблюдать, как самодовольный, снисходительный, величественный бывший президент США получает укол от кого-то, кто не боялся его силы или авторитета.

К его чести, пожилой мужчина наклонил голову в знак извинения. “Простите меня, майор”, - сказал он с обезоруживающей улыбкой. “Я знаю, что вы с Брэдом устали, но ситуация здесь немного напряженная… и я скучал по вам обоим ”.

Брэд решил пропустить эту неискренность политика мимо ушей без дальнейших комментариев. Лично он полагал, что это даже к лучшему, что у Нади не было при себе пистолета. Она, вероятно, не стала бы стрелять в Мартиндейла, но она могла напугать его до смерти. После более чем двадцати часов общего налета и десяти тысяч морских миль они оба были изрядно измотаны.

Вместо этого он похлопал по нижней стороне крыла прямо у себя над головой. “Она красавица, сэр”, - сказал он. “XCV-62, возможно, не справляется с управлением как высокопроизводительный реактивный истребитель, но он намного маневреннее, чем бомбардировщики B-2, на которых я летал в симуляторах Sky Masters, — несмотря на то, что у него такая же бесхвостая конфигурация. И, основываясь на реальных показателях расхода топлива, которые мы видели, я предполагаю, что у Ranger значительно больший радиус действия, чем утверждал дядя Джон ”.

Макомбер тихо рассмеялся. “Этот ублюдок всегда любил играть в открытую”.

“Это хороший метод продаж”, - признал Мартиндейл со своей собственной легкой улыбкой. “Всегда доставляйте больше, чем вы обещали”.

Скрестив руки на груди, Надя нетерпеливо постукивала ногой по полу ангара. Они все повернулись, чтобы посмотреть на нее. “Вы сказали, что ситуация была плохой, господин президент”, - напомнила она Мартиндейлу. “Насколько все плохо?” В ее глазах была тревога. “Были ли новые кибератаки? Наша энергосистема все еще не работает?”

“Я сказал напряженный”, - мягко поправил ее мужчина постарше. “Что не совсем одно и то же”.

“Но достаточно близко, черт возьми ... сэр”, - пробормотал Макомбер.

Мартиндейл пожал плечами. “Я не буду спорить о семантике, Вжик”. Он повернулся обратно к Наде и Брэду. “Мы добились некоторого ограниченного прогресса в восстановлении электросети в Польше и других странах AFN. Совместно с моими экспертами Scion и различными национальными командами сертификации мы удалили российскую вредоносную программу со всех зараженных компьютеров, контролирующих передачу. Но потребуется намного больше времени, чтобы все восстановить ”.

“Если вирусы исчезли, почему бы не вернуть все в онлайн прямо сейчас?” - Спросил Брэд.

“Потому что первоначальные скачки напряжения и отключения электроэнергии вывели из строя кучу генераторов и вывели из строя высоковольтные линии электропередачи протяженностью в несколько сотен километров”, - прямо сказал Макомбер. “Такого рода оборудование точно не растет на деревьях”.

“К сожалению, нет”, - согласился Мартиндейл. “Президент Уилк и другие лидеры альянса покупают запасные генераторы и линии электропередачи везде, где только могут, но факт остается фактом: нам повезло, что в большинстве крупных городов электричество есть на данный момент от восьми до десяти часов в день”.

“А отдаленные районы?” - Спросила Надя. Ее бабушка и дедушка жили в маленькой деревне за пределами Крэквуда. “Как скоро они получат власть?”

“Это может занять недели. Может быть, месяцы”, - сказал ей Мартиндейл.

“Господи”, - пробормотал Брэд.

Мартиндейл кивнул. “Именно поэтому лидеры AFN собираются завтра вечером в Варшаве на экстренный саммит. Под давлением этой неослабевающей волны кибератак доверие к североатлантическому союзу ослабевает. Президент Уилк хочет напомнить своим коллегам-президентам и премьер-министрам, что мы обладаем значительными собственными военными и технологическими возможностями. Вот почему Петр хочет, чтобы мы тоже были там - все лучшие люди в Scion и эскадрилье ”Железный волк ".

“Это включает моего отца?” Тихо спросил Брэд. “Потому что я заметил, что его здесь нет, чтобы приветствовать нас обратно в Польшу”.

“Я отправил генерала проводить маневры с Чарли Терлоком и командой капитана Шофилда”, - быстро сказал Макомбер. “Он вроде как сходил с ума, просто сидя на базе. Поэтому я решил, что будет лучше, если он будет занят полезными делами ”.

Помешательство-безумие или просто сумасшествие? Брэд задумался. По крайней мере, его отец не носился бы повсюду с боевыми патронами во время учений.

“Твой отец приглашен на саммит”, - сказал Мартиндейл. Он выглядел задумчивым. “Но я предостерег от открытого вовлечения его в какие-либо дискуссии. Слух о том, что он все еще жив, почти наверняка просочился бы наружу —”

“Что может подтолкнуть Грызлова прямо к краю”, - понял Брэд. За последние несколько лет российский президент вел безрассудную личную вендетту против Макланаханов — вендетту, начатую давным-давно, когда в результате авиаудара, которым командовал Патрик Макланахан, погиб собственный отец Грызлова. Психологи-наследники, которые изучали поведенческие модели русского, полагали, что он был бы готов пойти практически на все, чтобы убедиться, что старший Макланахан мертв, независимо от того, какой сопутствующий ущерб он причинил невинным или даже своему собственному народу.

Мартиндейл кивнул. “Совершенно верно. Эта подпольная война, в которой мы заперты, достаточно плоха. Нет смысла начинать эскалацию, выходящую за рамки нашей способности управлять или противостоять ”.

“И это работает таким же образом в обратном направлении, не так ли?” Спросил Брэд, пристально глядя на другого мужчину. “Я имею в виду, прямо сейчас мой отец ухватился бы за возможность выстрелить в Грызлова”.

“Это правда”, - согласился Мартиндейл. “То, что он настаивает на тотальной контратаке на русских, может легко обернуться против нас с другими лидерами альянса. Они могли бы начать задаваться вопросом, не заинтересованы ли мы только в том, чтобы втянуть их в войну мести, которая может уничтожить нас всех ”.

Брэд поморщился. “Да, и это именно та пропагандистская линия, которую продвигает Москва ... что мы все фанатичные поджигатели войны”.

“Президент Уилк видит опасности”, - сказал Мартиндейл. “Итак, вы и майор Макомбер здесь будете служить официальными представителями эскадрильи "Железный волк". Мы не пустим твоего отца в комнату, но будем поблизости для консультаций по любым ... тактическим вопросам ”.

“Вам лучше убедиться, что у него нет боевых патронов”, - неохотно сказал Брэд.

Макомбер фыркнул. “Черт возьми, у него не будет никакого оружия. Точка. Плюс, я возьму Чарли в скафандре и с собой в качестве прикрытия, на случай, если твой отец решит сорвать встречу. Буквально.”

“Да, он действительно получает удовольствие от того, что крушит стены”, - сказал Брэд с кривой, грустной усмешкой.

* * *

После того, как Мартиндейл ушел, Вак Макомбер проводил Брэда и Надю в жилые помещения базы.

Брэд подавил сводящий челюсти зевок. Он уже почти встал на ноги. Чувак, мне понадобится несколько часов сна и немного горячей еды, прежде чем я снова почувствую себя наполовину человеком, подумал он. Затем он почувствовал, как рука Нади скользнула в его. Ее пальцы нежно ласкали его ладонь. Внезапно почувствовав себя более проснувшимся, он уловил игривый блеск в ее прекрасных серо-голубых глазах.

Ладно, решил он с ленивой усмешкой, возможно, сон может подождать.

“В этой неразберихе есть несколько хороших новостей”, - сказал им Макомбер. “Политики AFN, возможно, начинают нервничать, но большинство обычных гражданских держатся крепко. Если этот сукин сын Грызлов надеялся спровоцировать новые беспорядки и мародерство, он, должно быть, чертовски разочарован прямо сейчас ”.

“Благодаря военному положению?” - Спросил Брэд.

Макомбер покачал головой. “Не совсем. Конечно, несколько скинхедов и других нарушителей спокойствия были схвачены на ранней стадии, но в основном войска заняты распределением предметов первой необходимости и проверкой, чтобы гражданские не замерзли насмерть ”.

Надя удивленно подняла бровь. “Это удивительно”.

“Потому что так много поляков запаниковали, когда рухнула банковская система?” Сказал Брэд.

Она кивнула. “Я думал, что на этот раз хаос будет еще хуже. Особенно с учетом того, что ущерб был гораздо более масштабным ”.

“Вы можете поблагодарить русских за это”, - сказал Макомбер с быстрой, невеселой усмешкой. “Сначала банковский крах выглядел как королевская лажа крупных, плохих капиталистов, которых все любят ненавидеть. Но когда энергосистема вышла из строя ... Что ж, тогда это дерьмо стало выглядеть как действия врага. И большинству людей в этой части мира действительно не нравится, когда ими помыкает Москва ”.

“Грызлов переиграл свои силы”, - понял Брэд.

Макомбер кивнул. “Да, именно так это и выглядит”. Он пожал плечами. “По крайней мере, на данный момент. Но чем дольше будет продолжаться эта кибервойна, а мы не сможем нанести ответный удар, тем более нетерпеливыми они станут ”.

“Так ты думаешь, мой отец прав?” Сказал Брэд. “Что нам нужно нанести ответный удар в два раза сильнее?”

“Правильно в том смысле, что мы должны заехать в Москву и начать расстреливать это место? Нет, ” сказал Макомбер, качая головой. “Но правильно в том смысле, что мы не выиграем это дело, оставаясь скрюченными в оборонительной позе? Черт возьми, да.”

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ВОРОНОВА, БЕЛАРУСЬ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Со свинцово-серого неба падал снег, медленно покрывая дороги, леса и поля вокруг Воронавы, небольшого городка всего в тринадцати километрах к югу от литовской границы. Разбрызгивая за собой грязно-коричневую слякоть, непрерывный поток грузовиков ревел по шоссе сразу за городом. Европейский маршрут 85 пролегал от Литвы до Греции.

В нескольких кварталах от города два больших грузовика с полуприцепами с литовскими номерами были припаркованы у унылого жилого комплекса. Написанная от руки табличка на запертой входной двери ветхого общежития комплекса гласила: "Закрыто для уборки".

Внутри небольшая группа мужчин в гражданской одежде с суровым взглядом бездельничала в темном помещении. Трое играли в карты. Четвертый сидел, покуривая сигарету и лениво полируя ужасно острый боевой нож. Пятый человек, их командир, майор Павел Березин, сел за столик в одиночестве. Его рука лежала на защищенном мобильном телефоне.

Они были членами "Вымпела", или "Вымпела", подразделения Спецназа, контролируемого российской ФСБ. Большинство бойцов спецназа в "Вымпеле" были назначены для контртеррористических операций и обеспечения ядерной безопасности. Эти пятеро мужчин были разными. Хорошо обученные и искусные в ближнем бою, стрельбе на дальних дистанциях, владении взрывчатыми веществами и иностранными языками, они сформировали небольшую элитную команду, организованную для проведения тайных диверсионных операций - как внутри страны, так и за рубежом.

Березин посмотрел на часы, казалось, в сотый раз за столько минут. Струсило ли высшее руководство в Москве? Это был бы не первый случай, когда один из политических лидеров своей страны, даже такой безжалостный человек, как президент Грызлов, прерывал операцию высокого риска прямо перед тем, как она должна была начаться.

Он нахмурился при этой мысли. Отмена сейчас, безусловно, повысила бы шансы его команды на выживание в ближайшие пару дней, но это также было бы чрезвычайно неприятно. Он и его люди были опытны в сеянии смерти и разрушений, и они наслаждались любым шансом сделать это. Кабинетные солдаты и тыловые дрочеры не подписывались на "Вымпел". Его заместитель, капитан Андрей Чиркаш, кисло охарактеризовал эти прерывания миссии в последнюю минуту как “пукающие шлюхи”. “Вы все встали и готовы идти, верно”, - ворчал бы Чиркаш. “Но потом, как только ты начинаешь входить в свою колею, она становится настоящей вонючкой. И это конец матча. Без выстрела. Нет цели”.

Дважды пискнул мобильный телефон, прерывая его мрачные мысли. Березин схватил его. “Akrobat Odin . Первый акробат”.

“Это инспектор Манежа, инспектор манежа”, - прозвучал грубый голос генерал-майора Кирилла Глазкова, командующего V управлением ФСБ. “Выполнить мораль шестого варианта. Подтверждаю”.

“Я подтверждаю мораль шестого варианта”, - решительно сказал Березин.

“Эта миссия имеет решающее значение”, - сказал Глазков. “Так что не совершай ошибок, Павел. Понимаешь?”

“Да, я понимаю!Да, я понимаю”, - ответил Березин. “Мы сейчас переезжаем. Акробат выходит.” Он выключил телефон и сунул его в свой рюкзак. Он поднес пальцы к губам и присвистнул. Резкий звук поднял остальных членов его команды на ноги.

“Слушайте внимательно!” Березин рассказал им. “Миссия началась. Все хватайте свое снаряжение и садитесь в грузовики ”.

В то время как остальные закинули свои рюкзаки и двинулись к двери, майор спецназа отвел Чиркаша в сторону. “Если мы разойдемся в пробке, Андрей, убедись, что придерживаешься графика, хорошо? Сроки на этот раз чертовски сжатые. У нас не так много права на ошибку ”.

“Я так понимаю”, - ответил его заместитель. “Но я ненавижу так сильно полагаться на кучку длинноволосых компьютерщиков, придурков”, - проворчал он. “Одна маленькая оплошность этих клоунов может привести к тому, что мы окажемся по уши в дерьме”.

Березин усмехнулся ему в ответ. “Могло бы, Андрей. И мне тоже не нравится зависеть от них. Тем не менее, если вы видели новости, эти техно-придурки действительно надирают задницы полякам и их маленьким друзьям в стиле хай-тек ”. Его улыбка стала дикой. “И довольно скоро мы сможем делать то же самое, только старомодным, близким и личным способом, а?”

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Конференц-зал, примыкающий к кабинету президента Геннадия Грызлова, был переполнен. Там были его самые высокопоставленные советники по национальной безопасности, в том числе Сергей Тарзаров, его министр иностранных дел; его временная любовница Дарья Титенева; Виктор Казьянов, министр государственной безопасности; и Грегор Соколов, его начальник обороны. Они напряженно сидели на стульях, расставленных вокруг большого стола, в то время как их самые доверенные помощники выстроились вдоль стен.

Сам Грызлов расхаживал взад-вперед, слишком полный энергии, чтобы сидеть сложа руки в ожидании новостей из Беларуси. Небольшой части его также нравилось наблюдать за обеспокоенными лицами Титеневой, Соколова и других, когда они поворачивались взад и вперед, следя за каждым его движением. Боже милостивый, подумал он с холодным презрением, они были похожи на испуганных овец, наблюдающих за тощим и голодным волком, подбирающимся все ближе и ближе.

Где-то среди его встревоженных членов кабинета раздался тихий перезвон. Грызлов перестал расхаживать.

Виктор Казьянов сглотнул и схватился за настольный компьютер, установленный на столе перед ним. На мгновение он уставился на сообщение, которое он отобразил. Затем, неуклюже, он напечатал подтверждение.

“Ну?” - спросил я. Потребовал Грызлов.

“Это был Глазков”, - заикаясь, пробормотал Казьянов. “Он подтверждает, что операция по шестому варианту уже началась. Его команда спецназа в движении”.

Грызлов спокойно кивнул. “Очень хорошо, Виктор”. Его взгляд стал острее. “Готовы ли люди Кошкина?”

“Да, господин президент”, - подтвердил другой мужчина.

Удовлетворенный, Грызлов опустился в свое кресло. Он посмотрел вдоль стола для совещаний, еще мгновение изучая море взволнованных лиц. Затем он рассмеялся. “Ради Бога, не унывай. Вы все выглядите так, как будто я только что подписал вам смертный приговор ”.

На мгновение воцарилось болезненное молчание.

Наконец, Дарья Титенева заговорила. “Мы обеспокоены, господин Президент, потому что эта внезапная эскалация Операции Мор может легко поставить под угрозу интересы России и международную репутацию”.

“Как же так?” Легко спросил Грызлов, все еще улыбаясь.

Она нахмурилась. “До сих пор кибервойны, которые проводят эксперты Кошкина, носили косвенный характер и могли быть опровергнуты. В то время как другие могут подозревать нашу причастность к этим атакам на банковские системы и сети электроснабжения по всей Восточной и центральной Европе, никто не может это доказать. Но этот ваш шестой вариант гораздо более прямой. Если что—то пойдет не так, каким-либо образом...”

“Зачем предполагать, что Березин и его люди потерпят неудачу?” Грызлов прервал. “Зачем быть таким пораженцем?” Титенева сердито покраснела.

“Министр иностранных дел просто указывает на серьезные риски, которые влечет за собой этот гамбит, Геннадий”, - спокойно сказал Сергей Тарзаров. Он наклонился вперед. “Она права, поступая так. До сих пор вирусы Кошкина и вредоносные программы причиняли значительный политический и экономический ущерб нашим врагам. Лучше всего то, что они сделали это без реальных затрат для нас. Выступать за продолжение успешной стратегии - это не пораженчество”.

Грызлов отмахнулся от предупреждения пожилого человека. “Ба!” - усмехнулся он, оглядывая стол. “Вы все совершаете одну и ту же ошибку. Как обычно, ты путаешь тактику и стратегию.”

Губы Тарзарова сжались, верный признак раздражения.

Грызлов улыбнулся. Значит, в конце концов, там все еще есть живой человек, подумал он, забавляясь. Сергей может предъявить миру в целом эту увядшую маску и сухой голос педанта ... но уколите его, и он истечет кровью.

Увидев замешательство на их лицах, он вздохнул. Иногда было невыносимо осознавать, насколько тупыми и лишенными воображения могут быть даже самые близкие ему люди. “Вирусы Кошкина - это тактика”, - объяснил Грызлов с притворным терпением. “Это всего лишь одно из средств достижения цели. Не более того. Уже сейчас ясно, что наносимый ими ущерб носит лишь временный характер. Кроме того, по мере того, как поляки и другие страны повышают свою интернет- и компьютерную безопасность - с помощью этих специалистов—наемников Scion - эффективность наших хакерских атак будет быстро снижаться ”. Он указал на Тарзарова. “Скажи мне, Сергей… чего мы пытаемся достичь этой кампанией кибервойны?”

“Разрушение этого альянса, возглавляемого Польшей”, - бесцветно ответил мужчина постарше.

“Именно так!” Грызлов огрызнулся. Внезапно он стукнул кулаком по столу, задребезжали стаканы с водой. Соколов и Казьянов побледнели. Титенева и Тарзаров были сделаны из более прочного материала… они едва дрогнули. “Эта война не связана с тем, чтобы облапошить польские банковские счета или выключить свет в Варшаве, Будапеште и Риге. Наша стратегическая цель - разбить так называемую AFN на куски. И тогда, когда Петр Вильк и его фашистские клики будут выброшены на свалку истории, мы сможем вернуть наше традиционное господство над Восточной и центральной Европой ”.

Тарзаров нахмурился. “Мы не ставим под сомнение ваши цели, Геннадий. Только те опасности, которым вы, кажется, готовы подвергнуться в погоне за этими целями ”.

“Любая война сопряжена с опасностью”, - парировал Грызлов. “И в конце концов, те, кто слишком боится действовать смело, все равно умирают — только без какого-либо долговременного достижения или награды”. Он обвел взглядом сидящих за столом. “Настало время нанести более жесткий удар. В этот краткий миг поляки и их союзники балансируют на грани паники и политического краха. Что означает, что сейчас самый подходящий момент столкнуть их с обрыва ”.

Медленно, без особого энтузиазма Тарзаров и остальные кивнули.

Даже их неохотного согласия было бы достаточно, решил Грызлов. Но сейчас, вероятно, было бы лучше оставить остальные свои планы при себе. Откровение о том, что Операция Мор была лишь первым шагом в еще более сложном, дерзком и опасном плане, несомненно, привело бы их в ужас.

ŠAL ČININK Ų СТАНЦИЯ ПОГРАНИЧНОГО КОНТРОЛЯ, ЛИТВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Сержант государственной пограничной службы Эдвардас Норейка, уютно устроившись в своей будке с подогревом, посмотрел на темное, затянутое тучами небо. Снежные хлопья кружились и танцевали над шоссе и окружающими лесами, подгоняемые пронизывающе холодным восточным ветром. Погода быстро портится, подумал он. Слава Богу, власть имущие в Вильнюсе поставили восстановление электроснабжения пограничных пунктов пропуска Литвы во главу своего списка приоритетов. Но местных жителей, включая его собственную семью, ждали долгие, жестокие холода.

Прозвучал сигнал, оповещающий о прибытии следующих двух автомобилей в его очереди. Он поднял глаза. Оба были грузовиками с длинным полуприцепом и литовскими номерами. Камера, установленная возле его киоска, дважды мигнула, запечатлев цифровое изображение номерного знака каждого грузовика. Используя свой компьютер, Норейка сверил номера со своим списком бронирования. Они совпали.

Чтобы сократить дорожные заторы, из-за которых возникли контрольно-пропускные пункты на границе Литвы, особенно с Беларусью, правительство ввело систему, которая позволяла дальнобойщикам и другим водителям бронировать время пересечения границы по расписанию. Автоматизированная система даже позволила некоторым транспортным средствам, зарегистрированным на предварительно очищенные литовские предприятия и корпорации, избежать обычных таможенных проверок и оформления документов.

Сержанту Эдвардасу Норейке понравилась система, поскольку она сократила большую часть скучной, рутинной бумажной работы, которая раньше занимала каждую смену. Предварительная проверка также позволила пограничникам станции вместе со своими коллегами из таможенного департамента более тщательно отслеживать легковые и грузовые автомобили, принадлежащие иностранцам, и те, которые, как они подозревали, могли принадлежать контрабандистам и другим преступникам.

Большая зеленая галочка появилась рядом с каждым изображением номерного знака на дисплее его компьютера. Оба грузовика прошли процедуру предварительной очистки. Он нажал клавишу, отправляя отснятые изображения в Министерство финансов и Министерство внутренних дел в Вильнюсе. Затем он распахнул окно своего киоска, дрожа от внезапного порыва холодного воздуха, и махнул полуприцепам проезжать.

Когда первый грузовик медленно проехал мимо, Норейка с улыбкой поприветствовал водителя. “Sveiki namo, vaikinai . Добро пожаловать домой, ребята. Как прошла Греция?”

Водитель грузовика, сурового вида мужчина в кожаной куртке, рассмеялся. “На мой вкус, слишком солнечно”. Он указал на снег, который теперь падал сильнее. “Кто мог бы устоять перед нашими великолепными зимами?”

“Я, например!” Норейка пошутил. Затем, махнув напоследок рукой, он закрыл окно и повернулся, чтобы проверить следующие машины, ожидающие его очереди.

Пару минут спустя его компьютер вышел из строя, зависнув в середине экрана, когда он обменивался данными с центральной правительственной сетью в Вильнюсе. “Šūдас . Дерьмо, ” пробормотал он. Он переключил сигнальную лампочку возле своего киоска на красный и подошел к телефону.

“Вся система выведена из строя, сержант”, - сказал ему его начальник, и его голос звучал встревоженно. “Вильнюс заявляет, что масштабная атака типа "отказ в обслуживании" только что вывела из строя большинство наших серверов. Что еще хуже, в базе данных также завелся какой-то компьютерный вирус. Он уже стер всю информацию, которую мы собрали сегодня ”.

Норейка присвистнул. Что за бардак. “Сколько времени потребуется, чтобы восстановить работу системы?”

“Одному Богу известно”, - сказал другой мужчина. “Не в любое время сегодня, это точно”.

“Боже милостивый”, - пробормотал Норейка. “Что мне делать тем временем? У меня один черт из множества грузовиков, скопившихся вдоль шоссе ”.

“Вы надеваете куртку и перчатки, сержант”, - прорычал его начальник. “А затем вы покидаете свой уютный киоск и выполняете свою работу так, как вас учили, с помощью журнала регистрации, карандаша, вашего мозга и ваших глаз”.

Во всей суматохе следующих нескольких часов Эдвардасу Норейке так и не пришло в голову связать два больших грузовика с полуприцепом, которые он пропустил через свой контрольный пункт, с вредоносной инфекцией, поднявшей ад в Вильнюсе.

* * *

В паре километров вверх по дороге лейтенант спецназа Михаил Курицын проверил сообщение, которое он только что получил. Он бросил взгляд через кабину на водителя, майора Павла Березина. “Директор манежа подтверждает, что вильнюсская сеть отключена, сэр”.

“Хорошо . Хорошо, ” сказал майор, не отрывая взгляда от дороги. “Приятно знать, что гикам Кошкина удалось завершить первую фазу, не наступив им на члены”.

Курицын кивнул. Он отвернулся, пряча кривую улыбку. Как и капитан Чиркаш, Березин был технофобом. Лейтенант подозревал, что майор никогда не встречал компьютера, в который ему не хотелось бы всадить пулю.

Он лениво провел пальцем по окну кабины грузовика со стороны пассажира. Поскольку погода стала еще холоднее, начал накрапывать туман. Его рука замерла на середине движения.

Они ехали через узкую полосу леса. Там, среди деревьев, он мог видеть гусеничные машины, припаркованные под маскировочной сеткой. Это были бронетранспортеры M113 американского производства. Несколько десятков солдат в зимних камуфляжных куртках собрались вокруг крошечных полевых печей, разогревая еду или кипятив воду для приготовления чая или кофе.

“Не смотрите сейчас, но у нас гости, майор”, - пробормотал Курицын.

“Расслабься, Михаил”, - сказал Березин. “Наши друзья там принадлежат к батальону Улан великой герцогини Бирут”. Он усмехнулся. “Они развернуты для защиты Литвы от вторжения этих подлых русских”.

“Вы имеете в виду тех, кто носит форму”, - сказал Курицын, подражая саркастическому тону майора. “Не такой, как мы”.

“Вторгнуться в Литву? Сша? Избавься от этой мысли, лейтенант, ” с усмешкой сказал Березин. “Помни, мы просто проезжаем мимо”.

ПОГРАНИЧНО-КОНТРОЛЬНЫЙ ПУНКТ ПОДВОЙПОНИ, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Хотя было еще далеко за полдень, уже темнело. Впереди замелькали яркие дуговые фонари. Они подъезжали к польскому пограничному пункту пропуска. Вдали тускло мерцали фары, показывая длинные очереди легковых и грузовых автомобилей, стоявших задним ходом в ожидании разрешения на въезд в Польшу.

Березин слегка крутанул руль, сворачивая на полосу, зарезервированную для автомобилей с польской регистрацией. Движение там было оживленным, понемногу продвигаясь вперед рывками. Он и Чиркаш сменили свои литовские номерные знаки и регистрационные документы на польские вскоре после отъезда из Вильнюса.

Когда они дошли до начала очереди, он опустил стекло и протянул свои документы молодому сотруднику польской таможенной службы, которая пропустила его на свой пост. У нее перехватило дыхание, когда она записывала информацию в толстый журнал регистрации. “Когда вы уехали из Вильнюса?” - спросила она.

“Этим утром”, - сказал ей Березин. “Сразу после завтрака”. Он покачал головой. “Чувак, на литовской стороне границы дела идут наперекосяк. Их компьютеры не работают, и нам потребовался час, чтобы пройти таможню ”.

Она кивнула. “То же самое происходит и здесь”. Она пожала плечами. “Хорошо, что ты поляк. Мы вытащим тебя отсюда в два счета ”.

“Я ценю это”, - сказал майор Спецназа. Он ткнул большим пальцем в Курицына. “Мой племянник тоже. Он пообещал своей девушке, что будет дома как раз к позднему ужину ”.

Таможенник указал на длинный трейлер позади их такси. “Итак, какой у тебя груз?”

“Мебель”, - ответил Березин. “Партия дубовых столов, каркасов кроватей и столовых сервизов”.

“Мебель? Учитывая резкое похолодание и все перебои с электричеством, вы можете получить более высокую цену, продавая его для растопки ”, - сказала молодая женщина с горькой улыбкой.

Березин подхватил выражение ее лица. “Я буду иметь это в виду”.

“И куда ты направляешься сегодня?” - спросила она, продолжая делать заметки.

“Варшава”.

Она кивнула, возвращая его документы. “Что ж, с этого момента тебе должно быть легко. Снегопад пока не слишком сильный, так что дороги все еще свободны.”

С этими словами она махнула им рукой, пропуская через контрольно-пропускной пункт. Березин выехал обратно на шоссе и поехал на юг. Позади них к тому же таможеннику подъехал грузовик, которым управлял Андрей Чиркаш.

Сидя рядом с майором, Курицын достал свой защищенный мобильный телефон и отправил еще одно короткое сообщение, на этот раз информирующее начальника манежа генерал-майора Глазкова, что они движутся к назначенному им оперативному району.

Над РОССИЕЙ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Курсируя на высоте сорока тысяч футов, рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines пролетел над Россией со скоростью 490 узлов. Boeing 777-300ER выполнял дальнемагистральный рейс "красных глаз" из Шанхая в Китайской Народной Республике в Хельсинки, Финляндия. Подавляющее большинство из примерно ста пятидесяти пассажиров на борту были китайскими бизнесменами, направлявшимися на запад, чтобы изучить новые инвестиционные возможности или контролировать существующие предприятия. Более чем через шесть часов после взлета большинство из них и некоторые бортпроводники дремали в своих креслах, убаюканные всепроникающим ревом мощных двухконтурных двигателей GE90-115B широкофюзеляжного самолета с турбовентиляторными двигателями.

Далеко на севере несколько огней, сигнализирующих о присутствии небольших городков, усеивали непроглядно черный пейзаж. Кроме этого, не было ничего, что могло бы привлечь внимание любого, кто смотрел вниз на проплывающую сельскую местность. Эта часть России к западу от Урала была почти необитаемой — обширный регион, в котором преобладали девственные леса и болота.

В кабине капитан Каарле Марккула провел обычную проверку показаний двигателя, отображаемых на большом цветном плоском жидкокристаллическом дисплее, установленном прямо посередине приборной панели. Все было нормально.

Справа от него первый офицер Туомас Саарела пробормотал что-то невнятное во сне, неловко повернулся на своих плечевых ремнях, а затем снова задремал, так и не проснувшись по-настоящему. Его рот открылся, когда он захрапел.

Марккула с завистью покачал головой. Саарела был одним из тех счастливчиков, которые, казалось, могли заснуть практически в любом месте в мгновение ока, если бы им дали хотя бы половину шанса. Ночные рейсы были любимыми для молодого человека, поскольку их пассажиры хотели только немного вздремнуть. Они никогда не хотели и не ожидали обычных монологов из кабины пилотов, которые были проклятием существования большинства летных экипажей авиакомпаний.

На одну короткую секунду он испытал сильное искушение воспользоваться интеркомом 777. “Справа от вас вы увидите бескрайнее пространство, где вообще ничего нет”, - мог бы сказать он. “А тем из вас, кто находится с левой стороны самолета, посчастливилось наблюдать еще большую пустоту”.

Вместо этого капитан авиакомпании Kalmar Airlines снова занялся просмотром показаний своих приборов и дисплеев. Он решил дать Саареле поспать, пока они не будут готовы начать спуск к Хельсинки. Поскольку они все еще находились почти в девятистах морских милях от финской столицы, это произойдет не раньше, чем через девяносто минут или около того.

Чего не заметил ни Каарле Марккула, ни кто-либо другой на борту 777, так это большого двухмоторного реактивного самолета, неуклонно приближающегося к ним сверху и сзади. Его навигационные и ходовые огни были выключены, что делало его почти невидимым на фоне ночного неба.

На БОРТУ САМОЛЕТА РАДИОЭЛЕКТРОННОЙ РАЗВЕДКИ "ТУПОЛЕВ 214-R" Над РОССИЕЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Ту-214Р был самым передовым российским самолетом радиоэлектронной разведки. Его фюзеляж был усеян выпуклостями, содержащими датчики и антенны, которые позволяли ему перехватывать, анализировать и записывать широкий спектр вражеских радаров, радиопередачи и другие формы связи.

Более недели летный экипаж отрабатывал перехват и полет незамеченным во все более сближенном строю с несколькими различными иностранными и отечественными авиалайнерами, пересекающими воздушное пространство России. Но сегодняшнее задание не было очередной тренировкой. Это было по-настоящему.

В затемненном главном салоне Ту-214Р два десятка офицеров российских ВВС заняли рабочие места компьютерной и электронной разведки, расположенные по бокам фюзеляжа. Специально отобранные из числа лучших выпускников Академии воздушно-космической обороны имени Жукова в Твери, каждый из них был экспертом в различных областях сбора и анализа разведывательных сигналов. Никто из них на самом деле не понимал, почему они действовали так далеко в воздушном пространстве России, где все, что они могли обнаружить, - это дружественные радиолокационные излучения и трафик радио- и сотовой связи. Обычно их самолеты выполняли миссии по сбору разведданных вдоль периферии потенциально враждебных государств, включая полеты, которые доставляли их прямо к границе американского воздушного пространства.

Несмотря на свое любопытство, обычный экипаж Ту-214Р избегал обращать слишком много внимания на двух мужчин, сидящих за консолью рядом с кабиной пилота. Приказы сверху были ясны: проявление чрезмерного интереса к этим людям или их работе повлечет за собой перевод преступника в один конец на отдаленный аванпост за полярным кругом.

Один из пары выглядел намного моложе других офицеров ВВС вокруг него. Копна нечесаных волос низко свисала на его мятый, плохо сидящий летный костюм. Он сидел, сгорбившись над клавиатурой компьютера, пристально вглядываясь в череду цифр и символов, прокручивающихся по его дисплею. Его спутник, старше и более лощеный, носил наплечную эмблему ФСБ с двуглавым орлом.

Молодой человек раздраженно зашипел. “Сигнал все еще слишком слаб. Это дерьмо. Я не могу работать со статикой. Мне нужен согласованный поток данных.” Он отвел взгляд от своего экрана. “Скажите пилоту, что ему нужно подойти ближе, намного ближе”.

“Я уверен, что полковник Анненков делает все, что в его силах, Степан”, - мягко сказал другой мужчина.

“Ну, его лучшее прямо сейчас чертовски недостаточно хорошо”, - раздраженно сказал молодой человек. “Какой смысл мне тратить все это время, разъезжая в этой прославленной банке из-под сардин, если этот реактивный жокей и его парни не могут выполнять свою работу?” Его голос стал выше. “Если эти нулевые из ВВС слишком трусливы, чтобы сделать то, что необходимо, нам следует просто вернуться на базу”.

“Успокойтесь”, - невозмутимо сказал офицер ФСБ. “Я посмотрю, что я могу сделать”. Он щелкнул микрофоном. “Полковник, это майор Филатов”.

“Продолжайте”, - произнес напряженный голос пилота в его наушниках.

“Наш специалист просит вас продолжить ваш подход. Ему нужен более сильный сигнал от цели ”.

“Твой любимый компьютерщик хочет, чтобы я проделал дыру в их гребаном фюзеляже, чтобы он мог просто подключить кабель для передачи данных к их компьютеру управления полетом?” - Едко спросил Анненков.

Филатов позволил себе болезненную улыбку. Выступать посредником между хакером Кошкина и командиром Ту-214Р никогда не было приятной задачей. Каждый по-своему, оба были высококвалифицированными специалистами, но ни у одного не было особого терпения к кому-либо за пределами его соответствующего закрытого братства. “Я надеюсь, что в этом не окажется необходимости”, - спокойно сказал он.

Медленно, осторожно Анненков приблизился к ничего не подозревающему 777, стараясь держаться немного выше более крупного реактивного лайнера, чтобы избежать любой турбулентности в кильватерном следе.

Майор Филатов слушал разговор между Анненковым и его вторым пилотом во время маневрирования.

“Двести метров, сэр”.

“Понятно. Скоро немного сбавим обороты”, - ответил Анненков с заметным напряжением в голосе.

Ту-214Р дернулся, уловив небольшой завиток турбулентности, исходящий от крыльев широкофюзеляжного пассажирского самолета.

“Скорость полета сейчас девятьсот двадцать километров в час. Дальность до цели - сто пятьдесят метров”, - доложил второй пилот.

“Снова сбавляем обороты”, - сказал Анненков.

“Дистанция теперь сто метров и держится”.

Внезапно молодой компьютерный хакер ткнул пальцем в свой дисплей. На экране вспыхнули строки кода. “Ах! Ну вот и все!” Его пальцы застучали по клавиатуре.

“Вы можете проникнуть внутрь?” - Спросил Филатов.

Молодой человек усмехнулся, все еще поглощенный своей работой. “Это не кино, майор. Нет способа ‘взломать’ компьютерную систему на лету, просто набрав текст. Что я делаю, так это загружаю специальный хакерский инструмент, который я разработал для этой миссии. Это программа, разработанная для использования слабостей, которые я уже выявил в протоколах безопасности Kalmar ”.

Филатов боролся за терпение. “Справится ли этот ваш специальный инструмент с работой?” - спросил он.

“Это уже произошло. Я внутри их системы”, - самодовольно сказал хакер. “Их протоколы были детскими. Компьютер 777-го предрасположен принимать то, что он считает навигационными данными со спутников ”.

Он торжествующе нажал на клавишу. Еще несколько строк кода прокрутились по его дисплею, слишком быстро, чтобы их можно было прочитать, а затем исчезли. Он повернулся лицом к своему куратору из ФСБ, скрестив руки на груди. “Миссия выполнена, майор”.

Филатов выдохнул. Он снова включил свой микрофон и передал хорошие новости экипажу Ту-214Р, находящемуся в кабине пилота.

Постепенно двухмоторный российский самолет-разведчик снижал скорость, отставая все дальше и дальше, пока не оказался на безопасном расстоянии от пассажирского самолета авиакомпании Kalmar Airlines. Затем он накренился, исчезая в непроглядно-темном небе.

ДВАДЦАТЬ

ГОЛУБОЙ ЗАЛ, ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Польские войска в полном боевом снаряжении были развернуты вокруг элегантного классического Президентского дворца, охраняя каждый вход в огромное, освещенное прожекторами здание. Отряды полиции по борьбе с беспорядками поддержали их. На окрестных крышах были размещены снайперские группы из двух человек. Гусеничные основные боевые танки Leopard 2 и восьмиколесные бронетранспортеры Wolverine были размещены на каждом крупном перекрестке вокруг дворца. В качестве последней меры предосторожности F-16 Vipers патрулировали небо над Варшавой, готовые немедленно отреагировать на любой российский воздушный удар.

Поскольку все крупные политические лидеры Альянса свободных наций собрались в Варшаве на этот чрезвычайный саммит, Петр Вильк и его правительство не хотели рисковать безопасностью. Эта встреча должна была пройти без сучка и задоринки.

Крайне важно, чтобы лидеры AFN выработали единый ответ на тайную кибервойну России. В противном случае, по мере продолжения волны вредоносных атак на жизненно важную инфраструктуру, все более очевидные попытки Москвы избавиться от более слабых и менее стабильных членов альянса могут начать приносить плоды. Уже циркулировали слухи о возможной парламентской процедуре импичмента президента Румынии Думитру.

Президенты и премьер-министры собрались в Голубом зале дворца. Они сидели за длинным столом для совещаний. Старшие помощники и переводчики заполнили остальную часть большого зала. Портреты двух величайших патриотов Польши, князя Йозефа Понятовского и Тадеуша Кожушко, смотрели на них с богато украшенных стен зала.

Брэд Макланахан, одетый в темно-зеленую куртку эскадрона "Железный волк", рубашку с высоким воротником и черный галстук, чопорно восседал на стуле, расположенном прямо за президентом Польши Петром Уилком и Мартиндейлом. Вжик Макомбер занял место слева от него. Надя Розек, как всегда потрясающая в своей парадной форме майора польских сил специального назначения, сидела справа от него.

На протяжении долгих, утомительных дискуссий — большинство из них велось на английском, поскольку это был единственный язык, общий для большинства лидеров AFN, — Брэд прекрасно понимал, что они трое присутствовали здесь в основном в символических целях. Их задачей на этом саммите было действовать как живое, дышащее напоминание о том, что Польша и ее союзники обладают собственной огромной военной и технологической мощью. Или, как незабываемо выразился Вжик во время одного из коротких перерывов: “Как будто мы сидим здесь с большой красной вывеской, на которой написано: "В случае войны со стрельбой, разбейте стекло и отправьте этих парней размозжить головы нескольким русским”.

“И тебя это не смущает?” - Спросил Брэд.

“Я не возражаю против части о разбитых головах”, - прорычал Макомбер. “Но я ненавижу быть показухой. И я ненавижу носить гребаную форму. Вдобавок ко всему, от того, что я слишком много времени провожу среди политиков, у меня начинается крапивница ”.

Воспоминание вызвало улыбку на лице Брэда, которую он быстро подавил. Символы высокотехнологичной военной мощи не должны были ухмыляться как идиоты.

“Это второй Волк. Проверьте. Чек, ” тихо сказал Чарли Терлок. Ее голос звучал через крошечный, легкий и почти невидимый радионаушник, который он носил. Вжик сунул руку в карман куртки, нашел там тонкую тактическую рацию и один раз нажал на кнопку шумоподавления, подтверждая, что он ее услышал.

На первый взгляд, короткий сигнал Чарли был обычной проверкой, чтобы убедиться, что их связь работает должным образом. На самом деле, она давала ему понять, что его отец был под ее наблюдением и все еще, казалось, контролировал свои действия и эмоции. Два сида были спрятаны в большой комнате дальше по коридору от Синего зала. Несколько лучших агентов майора Степняка в Боре были выставлены на охрану снаружи.

Если президент Уилк посчитает необходимым остудить пыл кого-либо из своих коллег по альянсу, он планировал продемонстрировать им смертельно маневренные боевые машины, природа и возможности которых оставались предметом мифов и слухов почти для всех, кроме сплоченной группы в Польше. Даже вмешательство Брэда, направленное на предотвращение полного ядерного расплава в Черноводе &# 259;, дало мало достоверных данных, поскольку пресса была достаточно отстранена, чтобы представить свои фотографии и видео не более чем чередой размытых, зернистых изображений.

В частном порядке Брэд надеялся, что польский президент найдет способ избежать вызова CIDS. По его мнению, риски были просто слишком высоки. Одно дело, если бы лидеры альянса увидели, что их защищают замечательные военные машины. Для них было бы совсем другое поверить, что один из этих смертоносных роботов был в руках неконтролируемого безумца.

Как бы Брэду не хотелось это признавать, с каждым днем Патрик Макланахан вел себя все меньше и меньше как человек, запертый внутри робота, и все больше как бездушный автомат, полностью сосредоточенный на войне и убийствах. Он несколько раз пытался поговорить со своим отцом с тех пор, как вернулся из Невады. Ничего не сработало. Его попытки были встречены либо полным молчанием, либо неоднократными требованиями, чтобы они настаивали на насильственных, безжалостных действиях против русских.

Он тяжело сглотнул, борясь с волной печали. Впервые с тех пор, как два года назад узнал, что его отец чудесным образом жив, он почувствовал ту же боль потери, которую испытал, когда поверил, что пожилой человек мертв.

Над ФИНСКИМ ЗАЛИВОМ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines только что пересек побережье Карелии, направляясь на запад над Финским заливом по пути в международный аэропорт Хельсинки-Вантаа. Широкофюзеляжный 777-й теперь находился всего в 130 морских милях от места назначения.

“Кальмар Восемь-Пять-Один, диспетчерская Санкт-Петербурга”, - пришла радиограмма от российского диспетчера воздушного движения, - “В тридцати милях от перекрестка ОКЛОР, снижайтесь и поддерживайте уровень полета один-ноль-ноль, заходите на посадку в Хельсинки, один-два-девять целых восемьдесятых пятого, приятного вечера”.

Капитан Каарле Марккула щелкнул микрофоном. “В тридцати милях от ОКЛОРА, снижайтесь и поддерживайте уровень полета один-ноль-ноль и свяжитесь с Хельсинки, заход на посадку, Кальмар Восемь-Пять-Один, добрый вечер”. Первый офицер сменил частоту, и Марккула включил свой микрофон и заговорил: “Подходим к Хельсинки, Кальмар —”

Вызванный изменением частоты, вредоносный код, внедренный в компьютерные системы 777, активизировался. В мгновение ока он заблокировал управление полетом и отключил питание радиостанций. Все жидкокристаллические дисплеи в кабине пилотов потемнели.

Глаза Марккулы расширились. “Какого дьявола...?”

“Мы только что потеряли власть?” его первый офицер, Саарела, выпалила.

Марккула взглянул на свою приборную панель над головой. “Левый и правый генераторы IDG отображаются как включенные. Генератор ВСУ не работает. И переключатель режима ожидания батареи установлен на автоматический режим.” Он нахмурился. “У нас должно быть много власти. Но что-то определенно не так. Я переключусь на резервные генераторы.”

В этот момент вредоносный код, внедренный в их компьютеры, взял под контроль систему наддува 777-го. Он закрыл выпускные клапаны двигателя, которые подавали сжатый воздух в кабину пилота, одновременно открыв все выпускные клапаны. Через несколько секунд давление воздуха внутри широкофюзеляжного самолета резко упало, достигнув смертельно низкого уровня. В то же время температура в салоне самолета быстро упала, упав более чем на 140 градусов по Фаренгейту.

Задыхаясь, пытаясь дышать, Марккула и его первый помощник схватили свои кислородные маски и неловко стали их надевать. Вернувшись в главный салон, испуганные пассажиры и стюардессы поспешили надеть свои собственные аварийные маски. К несчастью для них, вредоносный код, управлявший компьютерами 777-го, уже вывел из строя аварийные кислородные системы самолета. Несколько бортпроводников подумали о том, чтобы вытащить и активировать кислородные баллоны для экстренного обхода, но это заняло слишком много времени, и вскоре их одолела гипоксия. В течение пятидесяти секунд все 174 человека на борту огромного реактивного лайнера потеряли сознание. Выпускные клапаны снова закрылись, изолировав палубу и каюту от наружного воздуха.

Тем временем российская вредоносная программа продолжала работать, вводя новый заранее заданный курс в автоматизированный пилот авиалайнера. Медленно огромный самолет 777 авиакомпании Kalmar Airlines накренился, поворачивая на юго-запад в сторону Эстонии.

* * *

В Центре управления воздушным движением Finavia в Хельсинки один из диспетчеров увидел сигнал, обозначающий отклонение рейса Kalmar 851 от заявленного плана полета. Он включил микрофон: “Кальмар Восемь-Пять-Один, подход к Хельсинки, я показываю вам курс в трех милях к югу. Летите курсом два-восемь-пять, векторы к перекрестку ОКЛОР. Окончен”.

Была только тишина.

Он повторил свой приказ, теперь более настойчиво. И снова не было ответа от реактивного лайнера, который теперь отклонился от курса по меньшей мере на шестнадцать морских миль. Он ничего не слышал на частоте экстренной радиосвязи. Коды приемоответчика также не были изменены, чтобы указать на возможный захват, сбой радиосвязи или какую-либо другую серьезную проблему.

Финский контролер нахмурился. Он нажал кнопку, чтобы открыть прямую телефонную линию для своего собеседника в российском Центре управления в Санкт-Петербурге. “Это подход Хельсинки. У вас есть радиосвязь с Кальмаром Восемь-Пять-Один?”

“Отрицательно, Хельсинки. Мы передали вам этот рейс три минуты назад ”.

“У меня нет контакта с Кальмаром Восемь-Пять-Один”, - коротко сказал финн. Он снова проверил экран своего радара. Следуя нынешним курсом, 777-й находился примерно в пятидесяти морских милях от побережья Эстонии. “Я объявляю чрезвычайное положение. Лучше посоветуйте противовоздушную оборону. У нас может возникнуть ситуация с отключенным или захваченным экипажем ”.

“Понял, Хельсинки”, - сказал русский. “Я передам слово моему высшему начальству”.

* * *

Два истребителя Су-27 выполняли обычное патрулирование над Финским заливом, летя по ленивой траектории на высоте пяти тысяч метров, чтобы сэкономить топливо и держаться подальше от воздушного пространства Финляндии или Эстонии. Номинально они действовали так далеко на тот маловероятный случай, если поляки или их союзники из стран Балтии нанесут внезапный воздушный удар над водой по Санкт-Петербургу. По правде говоря, это были просто учения с демонстрацией флага, предназначенные для того, чтобы поупражняться российскими мускулами в международных водах вблизи границ Родины.

Единственное, что ценил в этом задании любой из двух пилотов-истребителей, так это то, что оно давало им шанс заработать несколько часов налета. В противном случае это казалось утомительной тратой времени, топлива и срока службы двигателя.

На борту ведущего Су-27 майор Алексей Рыков слегка повернул ручку управления вправо, начиная еще один плавный вираж. Еще один час, мрачно подумал он. Еще один час, потраченный на бесконечное кружение над холодными водами залива. Не то, чтобы они могли даже что-то увидеть здесь, наверху. Луна не взойдет еще два часа, и под ними от горизонта до горизонта тянулась плотная полоса облаков. Если не считать нескольких крошечных мигающих огоньков, обозначающих коммерческие авиалайнеры, пересекающие Персидский залив и Балтийский регион на большой высоте, два российских истребителя, казалось, были совсем одни в огромном черном небе.

“Ведущий ”Замка", это управление Петрозаводска", - раздался голос в его наушниках.

“Контроль, это Касл Лид. Продолжайте”, - сказал Рыков. Петрозаводск был их домашним аэродромом.

“У меня есть для тебя задание по экстренному перехвату, Касл”, сказал диспетчер.

Рыков полностью проснулся, внимательно прислушиваясь. “Готов скопировать”, - ответил он.

“Летите курсом три-ноль-ноль, наберите высоту восемь тысяч метров”, - приказал диспетчер. “Ваша цель - Boeing triple-seven, Kalmar Airlines, не разговаривающий с диспетчерами, дальность полета пять ноль километров. Перехватите, попытайтесь связаться с летным экипажем и направьте его к домашней базе ”.

“Замковые свинцовые копии. Замок?”

“Два”, - немедленно ответил его ведомый.

Рыков развернул свой Су-27 в крутом, набирающем высоту развороте, сбросив скорость, чтобы увеличить ее, когда он набирал высоту до восьми тысяч метров. Широкофюзеляжный "Кальмар" появился на его радаре примерно в сорока пяти километрах впереди. Он зафиксировался на нем и посмотрел вперед через свой HUD. Там, куда указывали его рулевые сигналы, он мог видеть мигающий красный маячок, крошечный на таком расстоянии.

“Давай приблизимся как можно быстрее, Анатолий”, - радировал он своему ведомому. “Эта большая мать там собирается пересечь воздушное пространство Эстонии через несколько минут. И я не хочу плестись позади, когда это произойдет ”.

“Два”, ответил другой пилот. “Ты не думаешь, что Кураты окажут нам теплый прием?” Курац было уничижительным русским сленгом для обозначения “эстонцев”.

Рыков ухмыльнулся под своей кислородной маской. “Единственный теплый прием, который мы, вероятно, получим от наших эстонских друзей, будет включать в себя несколько ракет с тепловой самонаведением”. Он выровнялся и плавно ускорился, поворачивая на курс, который привел бы его к реактивному лайнеру 777.

“Ну, у них есть все, чтобы этим заняться”, - усмехнулся его ведомый. “Что они могут прислать? Несколько учебных самолетов чешского производства?”

“Конечно, но не забывайте, что поляки и литовцы поддерживают их блестящими, модернизированными F-16”, - отметил Рыков. “Так что давай останемся вежливыми, хорошо, Анатолий?”

“Да, веди”, проворчал его ведомый.

Два Су-27 пронеслись вперед по ночному небу. Рыков увидел, как мигающий красный маячок на крыше самолета авиакомпании Kalmar Airlines увеличивается в размерах с поразительной быстротой. Чтобы избежать превышения скорости большого реактивного самолета, он убрал дроссельные заслонки и начал маневр "плоские ножницы", кренясь взад-вперед по линии полета, чтобы сбросить избыточную скорость.

Как только это было сделано, он медленно заскользил вдоль борта большого авиалайнера. Его глаза сузились, пристально изучая 777-й, летящий всего в ста метрах от его правого крыла. Он двинулся вперед, теперь летя вровень с кабиной пилота. На мгновение он подумал о том, чтобы попытаться подобраться достаточно близко, чтобы заглянуть в его окна, но затем отклонил эту идею как слишком рискованную. Вместо этого он несколько раз мигнул своими навигационными огнями, пытаясь привлечь внимание пилотов.

Ответа не последовало. Самолет авиакомпании "Кальмар Эйрлайнз" продолжал лететь на юго-запад, прямо и горизонтально, со скоростью более девятисот километров в час.

Нахмурившись, Рыков включил свой микрофон. “Петрозаводск, это Касл Лид. Мы перехватили цель. В главном пассажирском салоне 777 включено внутреннее освещение. Нет никаких признаков какого-либо очевидного повреждения. Повторяю. Нет признаков внешних повреждений. Но я не вижу никакого движения на борту самолета, и я не смог связаться с летным экипажем ”.

“Принято, Касл”, сказал диспетчер. Последовала короткая пауза. “Внимание, ведущий в замок. Мы показываем, что вы всего в шестидесяти секундах от эстонского воздушного пространства при вашем текущем курсе и скорости.”Рыков подавил испуганное ругательство. Зацикленный на том, чтобы маневрировать так близко к огромному широкофюзеляжному авиалайнеру без столкновения, он полностью потерял представление о своем текущем положении. “Летите курсом ноль-шесть-ноль, координаты вашего якоря для дозаправки”.

“Принято”, - сказал Рыков, разворачивая свой Су-27 в крутой вираж прямо от неуклюжего 777. Менее чем за минуту огромный гражданский самолет превратился в далекое мигающее красное пятнышко, быстро уменьшающееся по мере того, как авиалайнер неуклонно летел на юго-запад в сторону Эстонии.

“Что все это значило?”его ведомый радировал, его голос звучал слегка потрясенно. “Как, черт возьми, кто-то может потерять контроль над трахающимся с матерью мамонтом такого размера?”

Рыков пожал плечами. “Я абсолютно понятия не имею, Анатолий”, - сказал он, нахмурившись. “К счастью, это больше не наша проблема”.

СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ВОЗДУШНЫХ ОПЕРАЦИЙ AFN, ЛЕС КАБАТЫ, ВАРШАВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Леса Кабаты были природным заповедником на южной окраине Варшавы, всего в нескольких километрах к юго-востоку от городского международного аэропорта имени Шопена. Насаждения из столетних дубов, кленов, граба и лип перемежаются с молодыми фруктовыми деревьями. По лесам бродили дикие кабаны, олени и лисы.

Северный центр воздушных операций находился у западного края парка, окруженный стеной, увенчанной колючей проволокой. У внешнего входа была установлена мемориальная доска в честь польских взломщиков кодов, которые первыми взломали шифры нацистской Германии "Энигма". На поверхности было несколько отдельных зданий, но большая часть центра находилась глубоко под землей. На нескольких уровнях размещались командование, аналитические службы разведки и средства связи, предназначенные для управления операциями противовоздушной обороны в Польше и странах Балтии. Подчиненное подразделение, 21-й центр командования и наведения, отвечало за оборону самой Варшавы.

Далеко под поверхностью находился переполненный зал боевых операций центра. Консоли, оснащенные радарными дисплеями, защищенными каналами связи и компьютерами, были установлены на трех ступенчатых ярусах напротив ряда больших экранов. Офицеры и рядовой состав ВВС Польши и ее союзников из стран Балтии круглосуточно обслуживали эти пульты.

Генерал-майор Чеслав Мадейски поспешил приступить к боевым действиям, все еще завязывая галстук. Его седые волосы были взъерошены. Будучи заместителем командующего центром, он выполнял долгие дежурные смены, в то время как его начальство было занято на саммите AFN. “Что случилось, Рейнис?”

Полковник Райнис Зарин š был офицером разведки ВВС Латвии. Он указал на карту, показывающую регион от Финляндии до северной Польши. Длинная красная линия тянулась на юго-запад от точки недалеко от российского побережья Карелии. Она заканчивалась мигающей точкой с надписью KA851 примерно на полпути через Эстонию. Другие коды — FL250, 225 и 490kts — показывали отслеживаемую высоту, курс и скорость. “Примерно двадцать минут назад рейс авиакомпании Kalmar Airlines по необъяснимым причинам отклонился от заявленного плана полета ...”

Мадейски внимательно выслушал краткое изложение латвийцем недавних событий. Когда полковник закончил, он нахмурился. “И никто не смог связаться с летным экипажем или кем-либо из пассажиров?”

“Нет, сэр”, - сказал Зарин š. “Радиовызовы остаются без ответа. Авиакомпания заявляет, что пытается дозвониться пассажирам по номерам мобильных телефонов, которые у нее есть в записи, но каждый сделанный звонок до сих пор поступает прямо на голосовую почту.”

Генерал потер небритую челюсть, изучая карту. “Мы рассматриваем возможную неисправность кислородной системы или системы повышения давления?”

Латыш кивнул. “Это соответствовало бы имеющимся доказательствам, сэр. Хотя любая проблема должна быть внутренней — поскольку российские пилоты не сообщили об отсутствии признаков внешних повреждений или пробоины в фюзеляже ”. Он пожал плечами. “Но даже в этом случае пилоты должны были иметь возможность использовать свои собственные аварийные кислородные баллоны, чтобы оставаться в сознании во время погружения на безопасную высоту”.

“Что означало бы, что чертовски много всего пошло не так сразу”, - пробормотал Мадейски.

“Да, сэр”, - мрачно согласился Заринš. “Предполагая полный отказ всех систем повышения давления и аварийной подачи воздуха, все на борту этого 777-го были бы сейчас без сознания”.

Генерал кивнул. На высоте двадцати пяти тысяч футов время нахождения в сознании без дополнительного кислорода составляло где-то от сорока до шестидесяти секунд. Смерть была маловероятна — альпинисты регулярно поднимались на Эверест выше двадцати шести тысяч футов, — но пилоты, конечно, не могли управлять своими самолетами. Что подразумевало, что лайнер авиакомпании Kalmar Airlines фактически был рейсом “зомби” — он был обречен лететь своим нынешним курсом, пока у него не закончится топливо и он не упадет с неба. Он так и сказал Зарину š.

“Это кажется вероятным, генерал”, - согласился латыш. Он снова указал на дисплей. “Этот самолет вылетел из Шанхая с полным грузом топлива. Исходя из его траектории и скорости, мы оцениваем, что он покинет наше воздушное пространство через несколько минут, пересечет Балтику, пересечет Германию, Францию, Испанию и Португалию ... а затем упадет где-нибудь в середине Южной Атлантики примерно через восемь часов ”.

“Эти бедные люди”, - тяжело сказал Мадейски. Он вздохнул. “Нам лучше сообщить об этом нашим коллегам в НАТО. Этот 777-й войдет в воздушное пространство Германии примерно через пятьдесят минут.”

“Сэр!” - внезапно сказал один из дежурных офицеров. “Самолет меняет курс! Смотри!” Он указал на экран.

Мадейски и Зарин &# 353; застыли в изумлении, когда рейс авиакомпании Kalmar Airlines изменил курс с 225 градусов на 200 градусов, больше к югу, чем к юго-западу. Индикатор, показывающий расчетную высоту полета, сместился с FL250 на FL245 . Следуя новым курсом, лайнер пролетит через Латвию, Литву и пересечет польскую границу всего за двадцать шесть минут.

“Кто-то должен быть еще жив на борту этого самолета”, - мрачно сказал генерал ВВС Польши. “И хотя бы частичный контроль”.

“Похоже на то”, - пробормотал Заринš. Он повернулся к своему начальнику. “У нас есть два F-16 в настоящее время на боевом воздушном патрулировании над Варшавой, сэр. Должен ли я приказать им совершить перехват?”

Мадейски нахмурился, прикидывая возможные варианты. Затем он покачал головой. “Нет, полковник. Не тогда, когда есть шанс, что это какой-то маневр, чтобы отвлечь наше истребительное прикрытие от столицы.” Он посмотрел на латыша. “Что у нас есть в состоянии боевой готовности в Минск-Мазовецком?”

“Еще два F-16C Vipers”, - твердо сказал Зарин š. “Пилоты - полковник Касперек и капитан Яглески”.

Несмотря на серьезность ситуации, Мадейски улыбнулся. Доверьтесь Павлу Каспереку, он подаст хороший пример своим пилотам, заняв одно из самых презираемых мест оповещения за всю ротацию. Он повернулся к младшему офицеру, сидящему за ближайшим пультом. “Соедините меня с полковником Каспереком, лейтенант”.

“Да, сэр”, - ответил молодой человек. Он набрал номер на своем защищенном телефоне. “Это боевые операции AOC, полковник”, - коротко сказал он. “У меня для вас генерал Мадейски на линии”.

Генерал взял трубку. “Павел, это Чез łой. Послушай. Ты и твой ведомый нужны мне в воздухе. У нас складывается сумасшедшая ситуация —”

На большом дисплее карты мигающая точка, обозначенная как рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines, пересекла границу Латвии.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Над ПОЛЬШЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Полковник Павел Касперек заложил крутой вираж влево, ложась на курс, который должен был привести его к рейсу Кальмар 851. Он напрягся из-за перегрузок, которые создавал, и прибавил газу, чтобы не сбросить слишком большую скорость в повороте.

Сгенерированный компьютером навигационный сигнал, которому он следовал, быстро переместился к центру его HUD. Он откатился вправо, выравниваясь. Там, примерно в семи километрах впереди, он мог видеть мигающий красный верхний маяк широкофюзеляжного самолета и красные и зеленые навигационные огни на его крыльях по левому и правому борту. Цифры, светящиеся на его HUD, показывали, что авиалайнер находился на высоте 7000 метров. Но он снижался со скоростью около 400 метров в минуту. Скорость 777-го также увеличилась до более чем пятисот узлов.

“Центр воздушных операций, это ”Тайгер Лид", - сказал Касперек в свой микрофон. “У меня есть изображение рейса восемь-Пять-Один”.

“Центр - ведущему тигру”, - услышал он голос генерал-майора Мадейски. “Вам разрешено приближаться с осторожностью”.

“Принято, Центр”, - сказал Касперек. Он связался по рации со своим ведомым. “Держись сзади и прикрывай меня, Томаш”.

Яглески казался удивленным. “Два”. Затем: “Вы думаете, что 777-й - бандит? Враг?”

“Я не знаю”, - признался Касперек. Его рот сжался в тонкую линию. “Все, что я знаю, это то, что, должно быть, что-то очень не так на борту этого самолета. Если все пассажиры и экипаж мертвы или выведены из строя, маневрировать не следует. И если кто-то все еще жив на борту, почему они не ответили никому, кто пытался связаться с ними?”

“Принято”, сказал его ведомый. “Очень хорошо, Ведущий, Второй идет по следу”.

Касперек мягко толкнул дроссельную заслонку вперед, увеличивая мощность турбовентиляторного двигателя GE-F110 F-16. Его воздушная скорость поднялась с пятисот до шестисот узлов. Он хотел обогнать большой пассажирский самолет, а не пронестись мимо него, не имея возможности ничего увидеть.

Когда он приблизился, он начал снижать скорость, постепенно сравнявшись со скоростью огромного гражданского авиалайнера. В двухстах метрах от огромного левого крыла 777-го и по-прежнему двигаясь на несколько узлов быстрее, он начал снижаться — дрейфуя все ближе и ближе к другому самолету, но всегда готовый оторваться при первых признаках опасности.

Сто метров. Касперек поравнялся с кабиной пилота авиалайнера. Он сбросил еще немного скорость, пытаясь сравняться с 777-м. Обливаясь потом под кислородной маской и шлемом, он немного повернул ручку вправо. Восемьдесят метров. Шестьдесят метров. Он снова выровнялся, теперь всего в пятидесяти метрах от носа более крупного самолета. Окна кабины были темными. Темнее, подумал он, чем они должны быть. С такого близкого расстояния он должен быть в состоянии видеть свечение приборных панелей и дисплеев. Но там ничего не было.

Он попытался несколько раз мигнуть своими навигационными огнями, надеясь добиться какой-то реакции. С такого близкого расстояния его F-16 должен быть виден любому в кабине пилота или в любом месте по левому борту огромного самолета. Он вытянул шею, внимательно наблюдая за любым признаком движения в окнах.

Ничего.

777-й летел прямо, углубляясь на польскую территорию, и постепенно терял высоту.

“Центр, это Тайгер Лид”, - сказал Касперек в свой микрофон. “Никакой радости от контакта. Я не вижу признаков жизни на борту рейса восемь-Пять-Один.” Он на мгновение задумался. Что еще он мог попробовать? “Рекомендую мне сделать ближний заход по носу самолета, чтобы попытаться разбудить их — при условии, что кто-нибудь на борту все еще жив”.

Еще на несколько секунд воцарилась тишина. Затем Мадейски сказал, “Очень хорошо, Тигровый лидер. Ваша рекомендация одобрена”

Касперек оторвался от более крупного самолета, отделившись на безопасное расстояние. Затем он потянул рычаг назад, одновременно увеличивая скорость. Его F-16 быстро набирал высоту, поднявшись намного выше 777. Он повернул голову направо, не сводя глаз с большого реактивного лайнера. Одной рукой в перчатке он настроил свою систему противодействия таким образом, чтобы она выпускала только сигнальные ракеты.

Его глаза сузились, когда он сосредоточил всю свою умственную энергию на молниеносных расчетах углов и относительных скоростей.

Сейчас .

Павел Касперек дернул F-16 вправо и резко снизился в ночном небе прямо перед большим пассажирским самолетом. Раскаленные добела магниевые вспышки развернулись позади его истребителя, ненадолго сделав ночь светлой, как день. Кувыркаясь в воздухе вслед за ним, они образовали колышущуюся огненную завесу прямо поперек пути приближающегося авиалайнера.

777-й неуклюже двигался дальше, как будто ничего не произошло.

Рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines находился теперь всего в 120 километрах от Варшавы.

СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ВОЗДУШНЫХ ОПЕРАЦИЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Капитан Ежи Конарски сидел за одной из консолей в переполненном Центре боевых операций. Радиопередачи с двух F-16 потрескивали в его наушниках, но больше как фоновый шум, чем что-либо еще. Полковник Касперек и его ведомый участвовали в локальном перехвате. Его собственные обязанности сегодня вечером были шире, больше оперативные, чем тактические.

В обязанности Конарски входил мониторинг состояния готовности эскадрилий истребителей МиГ-29 и F-16, развернутых на трех важнейших польских авиабазах — Мальборк, Минск-Мазовецки и Łаск. Чтобы помочь ему в этой задаче, у него была защищенная компьютерная и телефонная связь с каждой эскадрильей и базой.

На ЖК-дисплее его консоли появилась карта Польши. Графические метки, прикрепленные к каждой базе, показывали количество самолетов в боевой готовности, число, которое удвоилось за последние несколько минут из-за переданных им приказов. С учетом истребителей, уже находящихся в боевом воздушном патрулировании над Варшавой, почти четверть самых современных перехватчиков Польши теперь были укомплектованы экипажами и готовы взлететь по без пяти минут уведомлению. Он нажал клавишу, отправляя эту информацию на главный дисплей карты.

Конарски откинулся на спинку кресла, освободившись ненадолго, чтобы уделить больше внимания воздушной драме, происходящей примерно в ста километрах к северо-северо-востоку от центра подземных операций.

“777-й очень незначительно изменил курс”, он услышал, как один из пилотов F-16 сказал. “Ее новый курс составляет два ноль четыре градуса. Самолет по-прежнему снижается со скоростью четыреста метров в минуту. Очень скоро мы перейдем на облачный уровень”

Это было странно, подумал Конарски. С момента отклонения от заявленного плана полета рейс 851 изменил курс только один раз. Почему это должно повториться сейчас? Заинтригованный, он снова наклонился вперед. Его пальцы заплясали по клавиатуре, открывая программу, которая проецировала текущий маршрут реактивного лайнера в будущее. На дисплее его карты появилась красная линия. Она шла под уклоном на юго-юго-запад прямо через сердце Варшавы.

Внезапно у него пересохло во рту, и он вошел в режим снижения 777-го. Красная линия резко сократилась. Она заканчивалась мигающим красным крестиком с надписью Высота 0.Молодой офицер польских ВВС поспешно переключил элементы управления на своем дисплее, увеличив прогнозируемое место падения.

Конарски почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

Рейс 851 в настоящее время находился на курсе, чтобы врезаться в Президентский дворец в Варшаве. Если ничего не изменится, огромный широкофюзеляжный реактивный самолет должен был врезаться с огромной взрывной силой прямо в здание, где собрались президент Уилк и другие высшие руководители Альянса свободных наций. Его компьютер выдал еще один ужасающий результат своих расчетов: Расчетное время до столкновения — 7 минут 25 секунд.

Трясущимися руками Конарски схватил красный телефон экстренного оповещения. “Мне нужно поговорить с генерал-майором Мадейски. Немедленно!”

ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Петр Вильк изо всех сил старался сохранить самообладание. Проблема большинства политиков, думал он, заключалась в том, что они инстинктивно любили звук собственного голоса. Каким бы срочным ни был кризис или насколько серьезной ни была ситуация, слишком многие из его коллег, казалось, верили, что те же самые риторические навыки, которые привели их к политической победе, могут быть применены к вопросам военной стратегии и тактики. Как будто они верили, что великолепные речи Уинстона Черчилля сыграли большую роль в разгроме нацистской Германии, чем Королевские ВВС, 8-я воздушная армия и Джордж С. 3-я армия Паттона.

До сих пор они часами спорили о том, как реагировать на эскалацию кибервойны России. Хотя большинство членов альянса согласились, что им нужно что-то сделать, не было единого мнения о том, что это могло бы быть. Никто, даже Уилк, не верил, что вооруженные силы Грызлова могут потерпеть поражение в любой открытой обычной войне. Даже при поддержке Scion и эскадрильи Железных Волков, лучшее, на что они могли надеяться, - это дорогостоящий тупик. Не выглядело более многообещающим и следование дипломатическим путем, будь то через Организацию Объединенных Наций или какой-либо другой международный форум. Без дополнительных доказательств прямой ответственности России ни одна другая крупная держава не хотела рисковать быть втянутой в столкновение между Москвой и ее меньшими соседями на западе.

На самом деле, с горечью подумал Уилк, если источники Мартиндейла в разведывательном сообществе США были правы, президент Барбо уже решил остаться в стороне — что бы ни случилось в Европе. Ее единственный интерес сейчас, казалось, заключался в усилении собственных возможностей Америки в кибервойне. Он был уверен, что Барбо пожалеет о своей недальновидной, изоляционистской политике, но к тому времени для Польши и ее осажденных союзников может быть слишком поздно.

Внутренне поморщившись, он заставил себя отбросить свое нетерпение и пессимизм. По крайней мере, никто еще не предлагал уступить тонко замаскированным ультиматумам Москвы. Государства-члены Альянса свободных наций уже проявили больше решимости, чем мог ожидать Геннадий Грызлов, когда начинал свою тайную войну. Отказ от капитуляции, возможно, и не значил многого, но с каждым днем они выигрывали все больше времени для укрепления своей кибервойны.

На данный момент они предотвратили одну запланированную русскую атаку. Команды Polish и Scion CERT обнаружили несколько подозрительных вредоносных программ на водоочистных сооружениях по всему AFN — их нейтрализовали до того, как они смогли сбросить опасные уровни химикатов в систему водоснабжения. Но, хотя это была победа, это была победа, которую они должны были держать в секрете. Никто не хотел разжигать еще большую панику, раскрывая, как близко Москва подошла к загрязнению источников питьевой воды для миллионов людей.

У Кевина Мартиндейла, конечно, всегда подозрительного, была другая теория. “Я думаю, нам предназначалось обнаружить это кибероружие”, - тихо сказал американец. “Это еще один способ усилить давление на нас, не вызывая при этом такого большого числа жертв среди гражданского населения, чтобы США или другие державы НАТО почувствовали себя вынужденными вмешаться. Грызлов хочет, чтобы мы знали, что он может ухудшить ситуацию, если мы в ближайшее время не сдадимся — намного хуже ”.

Это было возможно, подумал Уилк, хотя это казалось чрезмерно макиавеллистским даже по стандартам Геннадия Грызлова. Что было несомненно, так это то, что стояние исключительно в обороне было верным путем к окончательному поражению. Независимо от того, сколько кибератак отразила их усовершенствованная защита, русские были обязаны найти слабые места, которыми они могли воспользоваться. В односторонней войне такого рода все карты были на руках у нападающего.

Некоторые из других лидеров AFN тоже знали это.

“Должен быть способ, которым мы можем нанести ответный удар русским”, - горячо заявил премьер-министр Эстонии Свен Калда. “Если не открыто, то скрытно — с использованием нашего собственного кибероружия”. Он многозначительно посмотрел на Мартиндейла. “Я слышал ваши аргументы, призывающие к осторожности в прошлом. И я их понимаю. Но наступает время, когда бездействие более опасно, чем действие. Мы все выделили значительные ресурсы для найма военных и технических экспертов Scion. Что ж, я думаю, мистеру Мартиндейлу и его людям давно пора начать отрабатывать свое содержание ”.

Мартиндейл пошевелился на своем стуле. Он нахмурился. “Со всем уважением, господин премьер-министр”, - начал он. “Я хочу дать отпор так же сильно, как и любой другой в этой комнате, но —”

Внезапно огромные двери в дальнем конце Синего зала распахнулись — их вломил внутрь большой робот в форме человека. Шагая на обманчиво тонких ножках, серо-черное кибернетическое пехотное устройство быстро приближалось к столу заседаний. Вторая боевая машина "Железный волк" последовала за первой.

На мгновение воцарилась лишь ошеломленная, абсолютная тишина.

Уилк вскочил на ноги. Дальше по коридору, позади двух сиделок, он мог видеть двух агентов майора Степняка, которые, пошатываясь, поднимались на ноги. Должно быть, они пытались помешать роботам "Железный волк" проникнуть внутрь. Его челюсть сжалась. Это прерывание было прямым нарушением его приказов.

“Вы должны эвакуировать это здание, господин президент!” - произнес жуткий синтезированный голос первого боевого робота. “Сейчас же!”

“CID One прав, сэр”, - быстро ответила вторая машина, та, которую пилотировал Чарли Терлок. “Мы следили за быстро развивающейся ситуацией. Нам срочно необходимо вывезти вас всех как можно скорее ”.

По всему Голубому залу поднялся шум голосов, поскольку премьер-министры, главы оборонных ведомств и другие лидеры протестовали против этого внезапного, несанкционированного и, казалось бы, бессмысленного вторжения в их саммит. Они поднялись на ноги, каждый говорил все громче и громче в тщетной попытке быть услышанным среди суматохи.

Телефон Уилка резко зажужжал, сигнализируя о входящем первоочередном вызове от генерал-майора Мадейски из Центра воздушных операций. Он коротко ответил на это. “Да? Какова ситуация, Чез łау?”

Его лицо вытянулось, когда Мадейски быстро изложил чрезвычайную ситуацию. “Сколько времени у нас есть?” - Потребовал Уилк.

“До угнанного самолета осталось всего четыре минуты”, - сказал ему заместитель командующего противовоздушной обороной.

“Очень хорошо. Соедините меня с полковником Каспереком, ” приказал Уилк. Он на мгновение опустил трубку, набрал полные легкие воздуха, а затем взревел. “Тихо! Всем заткнуться!” Во внезапно воцарившейся шокированной тишине он сказал: “Наши друзья-металлисты правы. Мы должны эвакуироваться. Немедленно”. Повернувшись к майору Степняку, он рявкнул: “Свяжитесь с войсками снаружи. Я хочу, чтобы бронетранспортеры стояли у всех выходов из дворца одновременно. Запихни в них как можно больше людей, сколько сможешь!”

Сначала медленно, а затем все быстрее, обеспокоенные лидеры AFN начали выходить через разбитые двери, ведомые двумя огромными сиделками. Уилк двинулся с ними, окруженный Степняком и другими его борскими телохранителями. Младший Макланахан, Надя Розек, Мартиндейл и Вак Макомбер были прямо за ним.

Его телефон снова зажужжал. “Полковник Касперек слушает”, Уилк услышал, как молодой офицер ВВС сказал сквозь гул помех и рев двигателя его F-16.

“Слушай меня внимательно, Павел”, - сказал Уилк, прилагая усилия, чтобы говорить четко и осторожно, пока он спешил к ближайшему выходу, двигаясь в море все более напуганных политиков и старших помощников. Весть о том, что они в неминуемой опасности, быстро распространилась по толпе. “Я приказываю вам сбить этот самолет. Немедленно”. На секунду не было ничего, кроме статической тишины. “Вы понимаете свои приказы, полковник?” Резко спросил Уилк.

“Сэр, если этот 777-й был угнан, на борту может быть более сотни невинных людей, все они граждане других наций”, - запротестовал Касперек. “И даже если они уже мертвы, мы над окраинами Варшавы. Уничтожение его сейчас может стоить десяткам жизней на земле ”

“Я хорошо осведомлен о рисках, Павел”, - мрачно сказал Уилк, прервав пилота F-16. “Я беру на себя полную ответственность за это решение. Теперь выполняй свои приказы. Уничтожьте рейс 851 сейчас! Пока не стало слишком поздно!”

НА ОКРАИНЕ ВАРШАВЫ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

С болью в сердце полковник Павел Касперек развернул свой F-16 Viper позади 777 авиакомпании Kalmar Airlines, по крайней мере, согласно сигналам радиолокационного управления, подаваемым на его HUD. Они снижались сквозь толстый слой облаков, так что прямо сейчас небо за пределами его кабины было ничем иным, как темным мутным пятном.

Он держал тумблер на правой стороне своей ручки, выбирая свой AIM-ракеты с тепловой самонаведкой 9X Sidewinder. Этот широкофюзеляжный реактивный самолет в двух километрах впереди в этом бурлящем, ослепляющем море водяного пара был настолько велик, что одного попадания ракеты могло оказаться недостаточно, чтобы вовремя сбить его. В наушниках он услышал трель, означавшую, что первая выбранная им ракета нацелилась на цель.

Его F-16 вырвался из облаков в чистый воздух. Красный маячок на крыше 777-го все еще вращался, ритмично мигая в темноте. За большим пассажирским самолетом Касперек мог видеть светящиеся огни Варшавы, маячившие впереди.

Он тяжело сглотнул, зная, что, возможно, собирается убить более сотни невинных. Что, если все они ошибались относительно того, что происходило на борту того авиалайнера? Что, если пилоты или другие люди на борту просто отчаянно пытались где-нибудь безопасно приземлиться? Его палец в перчатке неохотно завис над кнопкой сброса оружия. “Здровас Марио, ласкис пелна Пан з Тоба...” пробормотал он, повторяя слова, которые выучил наизусть в детстве. “Радуйся, Мария, полная Благодати, Господь с тобою...”

Но затем, прежде чем Касперек успел выстрелить, огромный реактивный лайнер внезапно нырнул — устремляясь к темнеющей земле, которая теперь находилась менее чем в двух тысячах метров ниже. “Ко у диабłа... какого черта...?” Он нажал кнопку микрофона: “Контроль ... Господин президент, похоже, что авиалайнер входит в крутое пике!”

“Хорошая работа, Павел”, - радировал Уилк. “Это было к лучшему, поверь мне. У нас не было другого выбора”

“Но, сэр, я не стрелял по нему!” - закричал Касперек в свою кислородную маску, его глаза выпучились от ужаса. “Я не запускал! Авиалайнер внезапно начал пикирование!”

“Есть ли какие-либо признаки того, что он пытается восстановиться?”Уилк, задыхаясь, передал по радио после короткой паузы. “Это вышло из-под контроля? Он поврежден?”

“Я не вижу ни дыма, ни огня!” Касперек ответил. “Я не вижу—”

Продолжая двигаться на высокой скорости, 777—й врезался носом в участок сельскохозяйственных угодий и пронесся через тонкий пояс леса, сбрасывая двигатели, крылья и разорванные куски фюзеляжа, когда он пронесся по земле в обжигающем облаке пламени.

“О Боже мой”, - тихо сказал Касперек, потрясенный тем, чему он только что стал свидетелем. Он заложил крутой вираж, борясь с высокими перегрузками, которые он включил, чтобы получить более четкое представление о месте крушения.

Искореженные обломки рейса 851 авиакомпании Kalmar Airlines упали в то, что выглядело как неглубокий промышленный пруд недалеко от нескольких крупных коммерческих зданий. Огни, подпитываемые горящим авиатопливом, танцевали на изуродованной ударами земле и среди вырванных и расщепленных деревьев. Еще больше пламени, дыма и пара вырвалось из покореженного фюзеляжа, наполовину погруженного в воду и грязь.

Полковник Павел Касперек был уверен в одном. Возможно, никто не выжил бы в той катастрофе.

ДВАДЦАТЬ ДВА

МЕСТО КРУШЕНИЯ РЕЙСА 851 АВИАКОМПАНИИ KALMAR AIRLINES, НЕДАЛЕКО От РАДЗИМИНА, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Брэд Макланахан сидел неподвижно, пока VIP-вертолет Петра Уилка W-3 Sok &# 243; l низко кружил над местом крушения, а затем выровнялся, заходя на посадку недалеко от спутанных, все еще горящих обломков обреченного авиалайнера. Мигающие красные, синие и белые огни освещали темноту во всех направлениях. Пожарные машины, полицейские машины и другие машины скорой помощи были припаркованы почти в случайном порядке на окружающих полях. По каждой дороге прибывали новые. Экипажи в защитных костюмах распыляли огнезащитную пену на обломки. Волны жгучей жары прокатились по изуродованным полям. Реактивное топливо сгорело при температуре почти восемнадцать сотен градусов по Фаренгейту.

Там, где пожары были потушены, десятки других спасателей осторожно передвигались по полям, усеянным ужасными обломками, в поисках любых признаков жизни или улик, которые могли бы пролить свет на это бедствие. Яркий свет камер показал, что телевизионные новостные бригады были заняты трансляцией затаивших дыхание репортажей для охваченного ужасом мира.

На долю секунды, глядя вниз с высоты птичьего полета, Брэд вспомнил, как они с другом детства запустили петардой в большой муравейник. Когда струйка дыма рассеялась, они увидели сотни муравьев, молча снующих вокруг в явном замешательстве. В каком-то жутком смысле эта шумная, неистовая сцена выглядела почти так же.

Их вертолет приземлился.

Во главе с майором Дариушем Степняком четверо агентов BOR отодвинули боковые двери и спрыгнули вниз. Держа в руках короткоствольные штурмовые карабины Radon MSBS-5.56B, они рассыпались веером, прикрывая Петра Уилка, когда он выбирался из вертолета. Мгновенно весь хаос и шум снаружи ворвались внутрь — звуки ревущего пламени, статические помехи в радиопередачах, выкрикиваемые приказы и вопросы и вой сирен. И так же внезапно вся сцена вернулась в фокус для Брэда. Все это было реально.

Ничто в те дни, когда он был курсантом гражданского воздушного патруля, не подготовило его к масштабам этой катастрофы. Каким бы ужасным это ни было, обнаружение обломков небольшого частного самолета не могло сравниться со зрелищем бойни, оставшейся после крушения огромного коммерческого самолета, перевозившего почти двести пассажиров.

Брэд, Надя, Макомбер и Мартиндейл последовали за польским президентом, когда он и его телохранители поспешили к временному командному центру, оборудованному рядом с одной из пожарных машин. Несколько мужчин и женщин собрались вокруг пары складных столов и стульев, обслуживая портативные компьютеры или отдавая распоряжения по мобильному телефону и рации. Один из них, дородный мужчина в толстом зимнем пальто, приветствовал Уилка кивком. “Господин Президент, меня зовут Мариуш Бродский. Я старший следователь на месте происшествия из PKBWL.”

PKBWL была польской аббревиатурой правительственного агентства по расследованию авиационных происшествий - эквивалента Американского Национального совета по безопасности на транспорте.

“Я предполагаю, что новости плохие”, - мрачно сказал Уилк.

“Да, это так”, - согласился Бродский. “Мы не нашли никого выжившего с рейса восемь-Пять-Один”. Он указал на горящие обломки, разбросанные на протяжении нескольких сотен метров. “Боюсь, мы тоже этого не сделаем. Удар был слишком сильным. Потребовалось бы чудо, чтобы любой пассажир или член экипажа выжил в такой аварии ”.

Уилк кивнул. “Судя по отчетам полковника Касперека, я ожидал именно этого”. Он напрягся, очевидно, ожидая новых плохих новостей. “Сколько жертв было на земле?”

“По счастливой случайности, никаких”, - сообщил Бродский, почти не веря своим ушам. Он указал на север, где мерцающие огни обозначали маленький городок. “Если бы этот 777-й разбился хотя бы на несколько секунд раньше, он пронесся бы прямо через центр Радзимина, убив и ранив сотни наших людей”.

Брэд присвистнул себе под нос. “Итак, сегодня вечером произойдет чудо”. Он увидел, как Надя и остальные кивнули в знак согласия.

“Похоже на то, капитан Макланахан”, - сказал Уилк. Он повернулся обратно к Бродски. “Ваши команды уже нашли черные ящики самолета?”

Мужчина покрупнее покачал головой. “Пока нет. Как только все пожары будут потушены, мои следователи начнут исследовать то, что осталось от его фюзеляжа. Мы также перетащим пруд ”. Он поморщился. “Я просмотрел данные радара. Это говорит нам очень мало. Нам понадобится любая информация, оставшаяся нетронутой на бортовых самописцах, чтобы иметь хоть какую-то серьезную надежду узнать, как произошла эта авария ”.

Брэд и остальные понимающе кивнули. Черные ящики 777-го, если бы они были все еще целы, могли бы предоставить им все, от записей голоса в кабине пилота до показаний приборов. Без такого рода данных было крайне маловероятно, что они когда-либо окончательно выяснят, что пошло не так на борту рейса Kalmar Airlines. Учитывая, как долго он летал без видимых трудностей, проблемы с двигателем можно было в значительной степени исключить, как и неполадки в авионике. К сожалению, это оставило широкий спектр других возможностей, многие из которых были бы практически необнаружимы среди такого сильного удара и ущерба от пожара.

“Я позабочусь о том, чтобы у вас были все необходимые ресурсы”, - сказал Уилк Бродски. Выражение его лица было горьким. “Мне ясно одно. Этот ужасный инцидент не был случайностью. Это было очень тщательно организовано ”.

“Русскими”, - решительно сказал Мартиндейл.

“Да”, - согласился Уилк. Он пожал плечами. “Только дурак предположил бы случайность, учитывая, насколько точно этот авиалайнер был нацелен на нашу вершину”.

Брэд думал об этом. Подозрения польского лидера имели смысл. Ни один порядочный человек не стал бы превращать пассажирский самолет в оружие. К сожалению, Геннадий Грызлов никогда не проявлял ни малейшей капли человеческой порядочности. Но тогда почему захваченный авиалайнер потерпел крушение, не долетев до намеченной цели? Если уж на то пошло, где бы российский лидер нашел мужчин или женщин, готовых покончить с собой ради него? Еще чеченцы? Возможно, тщательное изучение списка пассажиров и членов экипажа рейса 851 могло бы что-то прояснить.

Майор Степняк придвинулся ближе к Уилку. Командир БОРА выглядел обеспокоенным. “Я понимаю вашу потребность увидеть это место крушения своими глазами, сэр”, - сказал он. “Но мы должны идти. И уходи сейчас ”.

Уилк поднял бровь. “Почему это так, Дариуш?” Он указал на горящие обломки. “Какое бы дальнейшее зло ни замышлял Грызлов, на данный момент является спорным”. Он похлопал по громоздкому бронежилету, который майор настоял, чтобы он надел в вертолете на выходе. “Кроме того, я ношу это хитроумное приспособление, не так ли?”

“Ситуация здесь слишком неконтролируемая”, - упрямо сказал Степняк. “Что делает это слишком опасным. Любой мог оказаться здесь посреди такого хаоса. И всего с четырьмя людьми я, возможно, не смогу установить эффективный периметр безопасности ”.

К своему удивлению, Брэд обнаружил, что молча соглашается с майором. В этом было что-то странное, подумал он. Если русские каким-то образом электронным способом перехватили рейс авиакомпании Kalmar Airlines, не было веской причины для того, чтобы он потерпел крушение так внезапно — все еще более чем в двенадцати милях от намеченной цели. Что это было, что сказал его отец однажды, во время какого-то давнего похода или кемпинга? О да . “Конечно, враг может время от времени облажаться, но это никогда не бывает безопасным способом делать ставки”, - пробормотал он. “Мысли председателя Макланахана”.

Надя была единственной, кто его услышал. Она напряженно кивнула, выглядя такой же обеспокоенной, как и Степняк. Затем она огляделась, сосредоточив свое внимание сначала на самом месте крушения, а затем на окружающих полях, лесах и зданиях. По холодному, решительному выражению ее лица Брэд догадался, что она внезапно оценила это место как потенциальное поле битвы.

“Я думаю, что осторожность майора Степняка оправдана”, - сказала она Уилку, все еще осматривая их окрестности. “Вам следует вернуться в Варшаву, господин президент”.

Майор благодарно кивнул ей. Он придвинулся еще ближе к Уилку. “Пожалуйста, сэр, вернитесь к вертолету—”

Внезапно Степняка швырнуло вперед в брызгах крови и раздробленных костях — его швырнуло на Петра Уилка ударом крупнокалиберной пули прямо между лопатками. Оба мужчины упали без сил.

Трещина!

В быстрой последовательности раздались новые выстрелы. Пораженные снайперскими пулями, еще два агента БОР упали, уже мертвые или умирающие.

На долю секунды Брэд застыл, потрясенный до неподвижности. Затем Надя сбила его с ног. Она распласталась рядом с ним, прижимаясь к замерзшей земле. “Черт”, - прорычала она по-английски. “Это засада, а не несчастный случай”.

Макомбер и Мартиндейл лежали ничком неподалеку. Застигнутые врасплох Бродски и другие следователи по расследованию несчастных случаев застыли в ужасе. Последние выжившие агенты БОРА бросились к Уилку и Степняку. Они опустились на колени рядом с поверженными мужчинами. Один из них резко обернулся. “Президент все еще жив!” - рявкнул он. “Нам нужно вытащить его отсюда”.

Ослепительная вспышка осветила одно из окон первого этажа в добротном кирпично-цементном здании примерно в двухстах метрах от нас.

“Ложись!” Надя закричала. Она зарылась лицом в землю. Брэд тоже так думал.

Реактивная граната вылетела из темноты и врезалась в вертолет Уилка "Соко" ł. Он взорвался, разорванный на части огромным шаром оранжево-красного пламени. Искореженные куски несущего винта и разорванный фюзеляж разлетелись в стороны от центра взрыва. Один большой, острый как бритва кусок шрапнели обезглавил стоящего на коленях агента BOR. Мелкие осколки разорвали грудь и торс другого телохранителя. Он упал навзничь, истекая кровью за считанные секунды из нескольких ужасных ран.

“Господи”, - пробормотал Брэд, воспринимая все это. Степняк и его люди были мертвы. Большинство польских следователей по расследованию авиационных происшествий тоже погибли — либо убиты, либо ранены, когда взорвался вертолет. По всему месту крушения полицейские и аварийные бригады разбежались, пытаясь укрыться, когда крупнокалиберные винтовочные пули разбили лобовые стекла и врезались в тела. Крики ужаса перекрыли треск пламени и вой сирен.

“Мы не можем здесь оставаться!” Сказала Надя сквозь стиснутые зубы. “Это зона поражения! Мы должны найти укрытие ”.

Макомбер кивнул. “Я займусь этим!” Крупный американец вскочил на ноги и помчался к ближайшему транспортному средству, красной пожарной машине Volvo среднего размера. Несмотря на свой размер, он двигался как ветер, уворачиваясь из стороны в сторону, чтобы сбить с прицела любого снайпера, пытающегося его пристрелить. Не сбавляя скорости, он вскочил и сел на водительское сиденье.

Еще одна пуля выбила задние стекла кабины Volvo, разбросав во все стороны осколки защитного стекла. Макомбер включил пожарную машину. Красный грузовик рванулся вперед, катясь между ними и занятыми врагом зданиями.

Еще больше пуль врезалось в движущийся автомобиль. Некоторые попали в резервуар для воды. Другие пули срикошетили от блока двигателя, разбрасывая искры.

Довольный тем, что перекрыл линию огня, Вжик выпрыгнул из изрешеченной пулями кабины "Вольво" и помчался обратно к Брэду и остальным. Он распластался на земле, когда второй снаряд из РПГ превратил переднюю часть пожарной машины в пылающие обломки. К небу поднимался дым, становясь все гуще по мере того, как пламя подпитывалось дизельным топливом и смазочным маслом.

“Это их первая ошибка”, - сказала Надя. Она обнажила зубы в холодной, смертоносной улыбке. “Пусть это не будет их последним”.

Брэд кивнул. Из-за пламени и дыма, валивших из разбитого автомобиля, стрелкам там было бы трудно обнаружить их с помощью приборов ночного видения или тепловизионных прицелов.

Не высовываясь, он и Надя быстро проложили себе путь к Мартиндейлу и Макомберу. Двое мужчин постарше стояли на коленях рядом с Петром Уилком. Вжик взглянул на них. “Он без сознания, но дышит. Крови не будет. Его броня, должно быть, отразила пулю после того, как она пробила Степняка насквозь.”

Брэд выдохнул с огромным облегчением. Все знали, что бесстрашный польский президент был стержнем всего Альянса свободных наций. Если бы он был убит, коалиция, вероятно, распалась бы под продолжающимся давлением России. И без своих союзников Польша или эскадрилья "Железный волк" никоим образом не смогли бы сдержать тотальное наземное или воздушное наступление, начатое Москвой. Уступка требованиям России была бы единственным реалистичным вариантом. Что, несомненно, было планом этого ублюдка Грызлова, он понял. Его затошнило. Каким-то образом Грызлов организовал хладнокровное убийство более ста человек на борту обреченного 777—го - все это было частью сложной схемы, направленной на то, чтобы выманить Уилка на открытое место, где убийцы могли бы его прижать.

“Затащите президента в лучшее укрытие”, - приказала Надя. Она кивнула в сторону скопления полицейских машин и других машин скорой помощи, разбросанных по фермерским полям позади них. Тела усеивали мерзлую почву вокруг них, но транспортные средства предоставили больше мест, чтобы залечь на землю в ожидании спасения. “Тогда свяжитесь с генерал-майором Домански. Убедитесь, что он понимает ситуацию и привел в движение свои силы реагирования ”.

Макомбер кивнул. Доманский был командующим сухопутными войсками Польши, ответственным за безопасность вокруг Президентского дворца. Он организовал оперативную группу размером с батальон из танков, механизированной пехоты на бронетранспортерах и вертолетов в качестве подкрепления для других войск, развернутых на караульной службе. Потребуется время, чтобы доставить сюда войска Домански, но чем раньше они будут подняты по тревоге, тем лучше. “Хорошо, это имеет смысл”, - сказал он. “Но что ты планируешь делать тем временем?”

Она перегнулась через одного из мертвых агентов БОР и подняла его штурмовой карабин польского производства. “Я отправляюсь на охоту, майор Макомбер”.

Брэд схватился за второе оружие. “Я тоже”, - твердо сказал он.

Вжик нахмурился. “Ну и черт”, - пробормотал он. “Я не могу позволить вам получать все удовольствие, майор Розек”. Его глаза сузились. “Брэд, тебе лучше пойти вместо этого с мистером Мартиндейлом. Помоги ему доставить Уилка в безопасное место ”.

Надя покачала головой. “Спасение президента - наш главный приоритет. Его жизнью нельзя пожертвовать. Пока не прибудут войска Домански, ему нужна лучшая из доступных защит. И это означает тебя”, - сказала она Макомберу.

Вжик нахмурился. “Ты хочешь сказать, что вы двое - расходный материал?”

“Нет, если я могу что-то с этим поделать, майор”, - сказала Надя с кривой улыбкой. “Но хотя я готов рискнуть своей жизнью, чтобы поймать или убить этих убийц, я не желаю рисковать жизнью лидера моей нации”. Она потянулась и положила руку на плечо Брэда. “Мы сделаем то, что должно быть сделано”.

Сквозь вой сирен и стоны раненых раздались новые выстрелы. Используя транспортные средства в качестве прикрытия, некоторые полицейские вели ответный огонь по близлежащим зданиям. К сожалению, их табельные пистолеты и дробовики не могли сравниться по дальности, точности или огневой мощи с оружием, используемым врагом. Снайперы убивали одного за другим вооруженных полицейских.

“Как бы я ни восхищался всем этим ‘после тебя, Альфонс. Нет, после тебя, Гастон, нам лучше начать действовать, ” дрожащим голосом сказал Мартиндейл. На этот раз бывший президент выглядел на свой возраст и даже больше. Он не привык оказываться на острие боевых ситуаций.

Макомбер неохотно кивнул. Он посмотрел на Брэда. “Если тебя убьют, просто убедись, что это произошло не из-за того, что ты сделал что-то глупое, хорошо? Потому что одному Богу известно, как бы я объяснил это твоему отцу.”

Брэд опустил голову, пытаясь скрыть печаль, которую он чувствовал. В глубине души он подозревал, что его отец теперь видит в нем — и во всех других людях вокруг него — скорее инструменты или оружие, которое нужно использовать в борьбе против Геннадия Грызлова и его режима. Помнил ли человек, запертый внутри машины, что у него был сын?

РЯДОМ С ПРЕЗИДЕНТСКИМ ДВОРЦОМ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Чарли Терлок, сидевший в кабине второго "Волка", нахмурился, слушая сбивчивую радиопереговор, передаваемую на частотах местной полиции и пожарной охраны. Хотя компьютер ее уголовного розыска обеспечивал оперативный синхронный перевод на английский, он не мог разобраться в фрагментарных и часто противоречивых сообщениях. Все каналы были забиты голосами, кричащими о взрывающихся вертолетах, отчаянными призывами к медицинской помощи и сообщениями о том, что раздаются выстрелы.

Она просмотрела свои дисплеи. В непосредственной близости от нее ничего плохого не происходило. Прежде чем отправиться на место крушения рейса 851, Вэк Макомбер приказал ей сопровождать одну из колонн бронетранспортеров, эвакуирующих лидеров AFN из дворца. Прямо сейчас эти польские бронетранспортеры выгружали своих высокопоставленных пассажиров у здания библиотеки постмодернистского Варшавского университета, примерно в пятистах метрах к востоку от дворца. Вооруженные до зубов солдаты и полиция были под рукой, чтобы проводить различных премьер-министров, чиновников кабинета и помощников внутрь.

Движением пальца Чарли приказала своему отделу уголовного розыска переключиться на канал, который она использовала для связи с Брэдом Макланаханом. “Второй Волк - Внешнему волку, доложите о своем статусе”.

Ответа не было. Ничего, кроме шипения и потрескивания статики.

В этом не было ничего удивительного, сказала она себе. Самолет авиакомпании Kalmar Airlines упал почти в двадцати километрах от ее текущего местоположения. Между ними лежала половина Варшавы, так что маленькая тактическая рация Брэда, вероятно, не смогла уловить ее сигнал из-за всех помех.

Тем не менее, она действительно волновалась. Какими бы запутанными они ни были, экстренные передачи, которые она слышала, предполагали, что на месте крушения происходит что-то действительно плохое. Она открыла другой канал, на этот раз прямую связь с генерал-майором Милошем Домански. “Второй волк - Шестому стражу” Актуально.

Домански ответил сразу. “Сторож шесть актуален. Вперед, Второй волк”.

“Передайте, что я немедленно передислоцируюсь к месту катастрофы Восемь-Пять-Один”, - предложил Чарли.

“Отрицательно”, решительно сказал Домански. “Без оружия ваше вмешательство может оказаться бесполезным. Кроме того, мои войска уже собираются. Я отправлю транспортные вертолеты на место происшествия через пятнадцать минут”.

Чарли подумал о том, чтобы опротестовать его приказ. Доманский был одним из лучших молодых командиров в сухопутных войсках Польши — смелым, высокоинтеллектуальным и отважным лидером. Но никто, кроме тех, кто обучен сражаться с ними, не мог по-настоящему оценить, на что способно кибернетическое устройство пехоты, даже без обычного оружия. Она устояла перед искушением. У польского военного офицера сейчас было много забот. Последнее, что ему было нужно, - это затяжные дебаты с подчиненным-иностранцем.

“Очень хорошо, Сторож”, - сказала она. “Первый уголовный розыск и я продолжим наши текущие задания по сопровождению”.

Отдел уголовного розыска Патрика Макланахана охранял другую колонну — на этот раз направлявшуюся дальше на юг, к добротно построенному Музыкальному университету имени Фредерика Шопена. Поскольку предполагалось, что она будет присматривать за все более взбалмошным отцом Брэда, Чарли это не слишком радовало. Однако в сложившейся ситуации разделение имело тактический смысл. Сложные сенсорные системы их CIDS могли бы дать польским солдатам, охраняющим каждую колонну эвакуируемых, дополнительное предупреждение о любом нападении — на случай, если у Грызлова было что-то еще в рукаве, помимо попытки врезаться пассажирским самолетом в Президентский дворец.

Она нахмурилась. Все больше казалось, что они были правы, беспокоясь о том, что еще задумал безжалостный российский лидер. К сожалению, также казалось, что они серьезно недооценили его реальный план.

Раздраженный голос Домански ворвался в ее мысли. “Я согласен, два. Но, возможно, вам следует передать мой приказ вашему товарищу! Он покинул свой пост!”

“Прошу прощения?” Удивленно сказал Чарли.

“Полицейские подразделения, охраняющие мост &# 346;l & # 261; sko-D ąbrowski, сообщают, что "дьявольская машина’ только что прорвалась через их оцепление. Он мчится на запад через мост на высокой скорости ”, - отрезал польский генерал. “Куда именно направляется этот твой робот, Волк-два?”

Выругавшись себе под нос, Чарли увеличила изображение на своем тактическом дисплее. Сигнал, обозначающий CID Патрика Макланахана, был там, где и должен был быть, охраняя крупную дорожную развязку возле музыкальной школы — более чем в километре к югу от моста, о котором говорил Домански. На долю секунды она расслабилась. Но затем ее глаза сузились. Почему эта точка не двигалась? Робот генерала должен рыскать по всей территории вокруг эвакуационного центра, подметая все возможные пути атаки своими сенсорами.

Пока Чарли наблюдал, индикатор поблек и исчез. “О, ты умный мальчик”, - неохотно пробормотала она. Каким-то образом Патрику, должно быть, удалось взломать ее систему, заменив сенсор “призраком” вместо подлинных данных о местоположении, которые его компьютер должен был передавать ей по их защищенной ссылке. И теперь связь прервалась, оборвалась на его конце.

“Уголовный розыск один, это Волк два”, - передала она по рации. “Что, черт возьми, ты задумал?”

Ничего.

О, черт, подумал Чарли. Генерал, должно быть, отслеживал те же самые неистовые радиосигналы с места катастрофы. И он решил вмешаться — приказ или не приказ. Она снова переключилась на частоту Домански. “Сторож, это Второй Волк. Первый уголовный розыск действует по собственной инициативе. Его действия абсолютно несанкционированы”.

Говоря это, она повернулась и побежала к мосту, уворачиваясь от встречных трамваев, автобусов и автомобилей с неестественной грацией. Солдаты, полицейские и гражданские зеваки, выстроившиеся вдоль улицы, смотрели, открыв рты от изумления, когда ее робот "Железный волк" пронесся мимо них на высокой скорости.

“Должен ли я приказать своим войскам остановить эту машину?” Потребовал Домански.

“Отрицательно, сторож!” Чарли выстрелил в ответ. “Это моя работа. Я в погоне. Второй волк убирается!”

ДВАДЦАТЬ ТРИ

НЕДАЛЕКО От РАДЗИМИНА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Надежно прижимая к правому плечу штурмовой карабин "Радон", который она подобрала, Надя Розек призрачно продвигалась вперед вдоль ряда припорошенных снегом елей. Двигаясь так тихо, как только мог, Брэд Макланахан последовал за ней по пятам. Недалеко впереди, сквозь просвет в линии деревьев, он мог видеть то, что выглядело как склад или, возможно, какое-то фабричное здание. Через несколько минут и несколько сотен метров после того, как они оторвались от места крушения, они приближались к восточному флангу небольшого промышленного комплекса, занятого убийцами Грызлова.

Как только Мартиндейл и Вжик оттащили Петра Уилка в укрытие среди изрешеченных пулями полицейских и пожарных машин, Брэд и Надя предприняли свой собственный ход. Был только один другой выход из зоны поражения, созданной русскими - отчаянный бросок через обломки сбитого 777. Казалось, целую вечность они петляли через заполненный дымом ад, усеянный зазубренным, горящим металлом, разбитыми пассажирскими сиденьями, разорванными чемоданами и ручной кладью ... и тлеющими, ужасно искалеченными телами.

Брэд с трудом сглотнул, чувствуя кислый привкус желчи. Держи себя в руках, сказал он себе. Сейчас было не время размышлять об ужасах, свидетелями которых они стали.

Надя опустилась на одно колено, рядом со стволом одной из елей. Она махнула ему, чтобы он присоединился к ней.

“Видишь что-нибудь?” прошептал он.

Она покачала головой. “Нет. Но если они не полные дураки, у них должен быть кто-то, кто охраняет этот подход ”.

“Может быть, они уже отключились?”

Вспышка осветила небо на северо-западе, за ней последовал глухой ГУЛ взрыва. Потенциальные убийцы выпустили еще один заряд из РПГ.

“Или нет”, - разрешил Брэд.

Он осторожно выглянул из-под нависающих ветвей. Там, примерно в пятидесяти метрах впереди, он мог видеть здание, к которому они двигались. С этой стороны окон не было. За ней было еще одно строение промышленного вида, с мощеным проходом между ними.

Быстро соображая и пытаясь вспомнить, что он видел из вертолета Уилка, когда они прилетали ранее, Брэд набросал на земле приблизительную карту. Они находились на восточной стороне комплекса, состоящего из нескольких зданий. Двое, включая ближайшего к ним, наблюдали за местом крушения. Другие здания образовывали неровный квадрат, пересеченный несколькими дорогами. Ему показалось, что он вспомнил, что видел несколько больших грузовиков и легковушек поменьше, припаркованных за зданием, которое, скорее всего, занимали убийцы Грызлова. Дорога, которую они могли видеть отсюда, вела прямо к этой стоянке.

Надя наклонилась ближе, изучая его грубый набросок. Она кивнула, а затем нацарапала крест возле парковки, которую он указал. “Именно там я бы поставила своего часового”, - сказала она. “Охраняю свои эвакуационные машины, одновременно прикрывая этот незащищенный фланг”.

Брэд поднял бровь. “Только один парень?”

Она пожала плечами. “Я не думаю, что это большая сила. Всего, возможно, не более четырех или пяти человек. Конечно, не больше шести.”

“На основании чего?” - спросил он, скорее с любопытством, чем скептически. За последний год он обучил некоторых наземным боям, но это была особая область Надии в гораздо большей степени, чем его.

“Я сосчитала выстрелы”, - сказала она с легкой улыбкой. “Я не верю, что в нас когда-либо стреляло больше трех или четырех человек”.

“А если ты ошибаешься?” Возразил Брэд. “Если нам противостоят примерно десять парней?”

“Тогда мы умрем”, - сказала Надя очень серьезно. Она пожала плечами. “Шансы и так достаточно плохи, даже если я прав”.

“Да”, - пробормотал Брэд, глядя на свою приблизительную карту. Как бы то ни было, им предстояло столкнуться с отрядом вооруженных до зубов, закаленных русских убийц - в общей сложности с двумя штурмовыми карабинами калибра 5,56 мм и шестьюдесятью патронами к ним. “Ты уверен, что нам не следует дождаться подкрепления?” - спросил он.

“Я бы хотела, чтобы мы могли”, - сказала Надя. “Но я боюсь, что враг уйдет задолго до того, как сможет прибыть помощь. Эти люди - профессионалы, а не полуобученные террористы”.

Он кивнул. Эта российская схема была слишком сложной, чтобы ее создатели не учли необходимость плана побега. Он был готов поспорить, что у убийц были люди, способные предупредить их, как только серьезные силы польского реагирования двинутся в этом направлении. Пытаться найти их, как только они ускользнут в близлежащие города и пригороды или в саму Варшаву, будет все равно что охотиться голыми руками за иголкой в стоге сена — при условии, что вы предполагаете, что игла подвижна и с отравленным наконечником. “Жаль, что у нас нет большей огневой мощи”, - проворчал он.

“Это проблема”, - согласилась Надя. “Но у меня, возможно, есть решение”. Отложив карабин, она на мгновение порылась в грязи. “Вот так!” - сказала она, показывая свои находки. Она казалась довольной.

Брэд в смятении посмотрел вниз. Он снова поднял глаза. “Пару камней? Ты серьезно предлагаешь преследовать плохих парней с помощью камней? ”

“Это всего лишь камни, ” сказала она, ухмыляясь, “ с определенной точки зрения”.

* * *

Сержант спецназа Иван Ананко лежал ничком рядом с одним из двух огромных грузовиков с полуприцепом, которые команда пригнала в Польшу. Тщательно очищенные от всего, что могло бы привести следователей обратно в Россию, обе установки останутся позади, когда майор Березин и остальные покинут это место. В то же время их большие шины обеспечивали Ananko надежное прикрытие.

Он осмотрел дорогу к востоку от него, высматривая любые признаки движения между двумя зданиями на дальнем краю этого небольшого офисно-производственного комплекса. Пассивный ночной прицел PCS-5M, установленный на его штурмовой винтовке Beryl польского производства, усиливал каждый фотон окружающего света, превращая ночную тьму в зеленоватую, слегка зернистую версию дневного света.

Каждое оружие и единица оборудования, которые они везли с собой в этой миссии, были либо произведены в Польше, использовались вооруженными силами Польши, либо легко доступны внутри страны. Лично Ананко считал это излишеством. Никто в здравом уме не поверил бы, что польский президент был убит собственными солдатами. Но приказ есть приказ.

“Акробат пять, Акробат пять, к одному”, - раздался голос в его наушниках. Это был сержант Дмитрий Савичев, пятый член их команды. Везучий ублюдок в настоящее время удобно устроился в шикарном гостиничном номере с видом на площадь Пи łСудски. Эта обширная открытая площадь, расположенная на месте могилы неизвестного солдата в Польше, была названа в честь солдата и государственного деятеля маршала Й óзефа Пи łсудского, одного из основателей современной Польши. На протяжении многих лет он использовался для проведения папских месс на открытом воздухе и других важных церемоний. Сегодня вечером он был переполнен польскими военными вертолетами и бронетехникой.

“Один к пяти”, - ответил майор Березин. “Продолжай”.

“Поляки просыпаются, Первый”, - сказал Савичев. “Их вертолеты подтягиваются. И я вижу, как минимум, два пехотных взвода формируются, готовые к высадке в ближайшее время. По моим подсчетам, минут через пятнадцать у вас будет больше гостей, чем вам хотелось бы.

“Понял, Пятый”, - сказал Березин. “Держите меня в курсе”.

Ананко знал, что будет дальше.

“Акробат один - Акробату два и три”, - продолжил майор. “Приготовьтесь отступить по моей команде. Мы убьем поляков еще на пару минут, а затем прервем контакт ”.

Сержант услышал, как капитан Чиркаш и лейтенант Курицын подтвердили. Ему показалось, что Чиркаш на самом деле казался разочарованным. Вот это был кровожадный сукин сын, одобрительно подумал он. По казармам ходили слухи, что у капитана была частная коллекция сушеных человеческих ушей, которые он собрал, воюя в Чечне, Украине и других горячих точках. Как бы дико это ни звучало, Ананко знал, что слухи были правдивы. Он видел, как Чиркаш собирал некоторые из своих “трофеев” после того, как они убили несколько украинских военнослужащих в засаде несколько лет назад.

“Один к четырем”, - продолжил Березин, обращаясь теперь к нему. “Там какие-нибудь проблемы?”

“Ответ отрицательный, Акробат один”, - сказал Ананко в горловой микрофон, все еще глядя в ночной прицел своей винтовки. “Никаких враждебных сторон. Никаких перемещений любого рода ”.

“Очень хорошая. Приготовьте внедорожник сейчас же, сержант, - приказал Березин. “Когда мы будем двигаться, нам захочется двигаться быстро, а не слоняться без дела, ожидая прогрева двигателя. Ясно?”

“Абсолютно ясно, майор”, - сказал Ананко. Он опустил штурмовую винтовку и вскочил на ноги. “Я сейчас переезжаю. Четверо выбыли”.

Все еще сжимая винтовку, он вышел из тени грузовика с полуприцепом, который он использовал в качестве прикрытия. Черный Hyundai Tucson, предназначенный для их побега, был компактным внедорожником. Пару лет назад эта модель была одним из самых продаваемых новых автомобилей в Польше. Что означало, что это не будет бросаться в глаза, как больной палец, когда они отъедут и попытаются снова влиться в обычный гражданский трафик Варшавы.

Ананко повернулся к внедорожнику. Он был припаркован рядом с пожарной дверью, ведущей в механическую мастерскую и склад запчастей, занятый остальной командой Спецназа. Ключи уже были в замке зажигания. Сержант улыбнулся. Скоро они уедут, не оставив после себя ничего, кроме мертвых и раненых поляков и неразберихи. Прикрытие или нет, урок был бы ясен. Никто не трахается с матушкой Россией, холодно подумал он.

И затем из темноты по дуге вылетели два маленьких объекта. Один с грохотом приземлился рядом с полуприцепом. Другой ударился об асфальт всего в нескольких метрах от него и отскочил в его сторону.

“Granat! Граната!” - крикнул кто-то по-польски.

О, черт, подумал Ананко, застигнутый врасплох. Он увернулся от ближайшей гранаты и упал ничком.

Он не сработал.

Вместо этого он услышал движение на дороге позади себя. Солдат Спецназа отчаянно извивался вокруг. Он вскинул штурмовую винтовку… слишком поздно.

Ночью вспыхнули вспышки.

Несколько раз пораженный снарядами калибра 5,56 мм, выпущенными с близкого расстояния, Иван Ананко упал лицом вперед, мертвый, прежде чем понял, что произошло.

* * *

Брэд Макланахан опустился на одно колено, лицом к зданию. Он прицелился в короткий ствол своего карабина "Радон". Любой, кто высунет голову через эту дверь, получит пулю.

Надя двинулась вперед. Она упала ничком рядом с телом русского часового, которого они убили. Она быстро сняла с трупа все, что выглядело полезным, включая дополнительные боеприпасы, оружие и другое снаряжение. Затем она бросилась обратно к Брэду.

Ее зубы сверкнули белизной в темноте. “Больше никаких камней”, - сказала она, протягивая ему маленький цилиндрический предмет. Весом менее фунта, это была противопехотная граната польского производства RGZ-89.

“Мило”, - согласился Брэд, улыбаясь в ответ.

“Но это еще лучше”, - сказала ему Надя, показывая ручную тактическую рацию, которую она нашла. Она немного увеличила громкость — не сильно, ровно настолько, чтобы они оба могли слышать отрывки речи, доносящиеся сквозь нее.

“Акробат Один ко всем Акробатам. Были сделаны. Давайте съехидничать!” сказал голос по радио.

“Они выходят”, - прошипела Надя.

Брэд взвесил гранату, которую она ему вручила. “Тогда я предлагаю оказать этим парням теплый прием”.

* * *

Майор Павел Березин, выставленный у одного из окон механического цеха, сделал последний выстрел. Офицер польской полиции, который храбро, хотя и безуспешно, открывал ответный огонь из своего табельного пистолета, упал навзничь с огромной дырой в груди.

Удовлетворенный, офицер Спецназа положил снайперскую винтовку "Тор" с затвором и магазином, которую он использовал. Дальнобойная винтовка 50-го калибра была слишком громоздкой и медленной для использования в ближнем бою. Вместо него он взял свое запасное оружие, 9-мм пистолет-пулемет PM-84.

Затем он повернулся и отошел от окна, протиснувшись между парой больших металлорежущих станков, чтобы выйти на небольшое открытое пространство недалеко от пожарной двери. Пластиковые контейнеры, полные металлической стружки и готовых изделий, были сложены вдоль ближайшей стены. По всей длине здания тянулось еще больше станков различных типов, перемежающихся стойками для инструментов и стеллажами.

Чиркаш и Курицын уже были там, ожидая его.

“Все готово?” - Спросил Березин.

Чиркаш кивнул. На этот раз на обычно кислом лице капитана появилась довольная улыбка. Он был одним из очень небольшого меньшинства среди профессиональных солдат, человеком, который получал истинное удовольствие от убийства.

Курицын, с другой стороны, выглядел бледным и осунувшимся. Это было первое оперативное задание молодого лейтенанта, и у него сдавали нервы. “Мы поймали его?” - спросил он. “Мы убили Уилка?”

“Я уложил его своим первым выстрелом”, - уверенно сказал Березин. “Какой-то клоун встал у них на пути, но они оба сильно пострадали”. Он нажал переключатель разговора на своем радио. “Четвертый акробат, это первый. Будьте готовы. Мы направляемся в вашу сторону”.

Ничего.

“Четвертый, это один”, - снова сказал майор. “Вы слышите?”

Березину стало холодно. Где, черт возьми, был сержант Ананко?

“Может, этот маленький придурок включил стерео на полную мощность внутри этого гребаного внедорожника”, - прорычал Чиркаш. “И не могу слышать тебя из-за этой дерьмовой рэп-музыки, которую он любит”.

“Ты действительно так думаешь?” Березин не выдержал.

“Ни хрена себе”, - сказал Чиркаш. “Я думаю, у нас появилась компания. Кто-то там проявил смекалку, обошел нас сзади, а затем нанес удар по Ананко ”.

Майор кивнул, быстро оценивая их тактическую ситуацию. Он нахмурился. Проще говоря, это отстой. Прямо сейчас у них не было возможности сказать, сколько врагов поджидало за этой пожарной дверью. Конечно, из этого здания были и другие выходы, но все они представляли собой шумные раздвижные двери в гаражном стиле. Открыть один из них было бы все равно что запустить сигнальную ракету, говоря: “Вот мы и пришли, приходите и убейте нас”.

Не переусердствуй, сказал себе Березин. Чем дольше они позволяли держать себя взаперти в этом здании, тем больше вероятность, что они наткнутся на полицейские блокпосты. Или, что еще хуже, элементы этих хорошо вооруженных и обученных сил реагирования направляются в их сторону. Однако прямо сейчас любые поляки, ожидающие в засаде, вероятно, были всего лишь полицейскими - возможно, достаточно хорошими против мелких преступников и мародеров, но не готовыми сражаться с элитными войсками Спецназа.

“Хорошо”, - сказал он остальным. “Мы действуем жестко и быстро. Курицын, ты берешь точку и двигаешься влево. Чиркаш, ты идешь вторым и очищаешь правую сторону. Я уберу любого, кто окажется посередине. Понял?”

Оба мужчины кивнули.

“Тогда пошли”, - рявкнул майор.

Трое русских коммандос выстроились в тактическую шеренгу, выстроившись спереди назад справа от пожарной двери.

Обливаясь потом, Курицын отстегнул гранату от своего тактического жилета.

Березин покачал головой. “Никаких гранат, лейтенант”, - сухо сказал он. “Нет, если только ты не планируешь выйти отсюда пешком”.

Смущенный, младший офицер Спецназа положил его обратно. Пытаясь настроиться на битву, он, должно быть, забыл, что их машины были припаркованы прямо за дверью — достаточно близко, чтобы любой взрыв гранаты мог повредить или уничтожить их. Вместо этого Курицын прижался к запорной планке, которая должна была открыть пожарную дверь, с поднятым автоматом наготове.

“Один. Два. Три, ” сосчитал Березин. “Шевелись!”

Все вокруг него начало замедляться, когда адреналин затопил его организм, ускоряя рефлексы.

С криком Курицын распахнул дверь и начал выбегать наружу. Прежде чем он переступил порог, заикнулась штурмовая винтовка, стреляя короткими, оглушительными очередями в два патрона. От дверного косяка отлетели щепки. Раненный в грудь и живот, лейтенант рухнул на землю.

Чиркаш развернулся на позиции над телом Курицына, открывая ответный огонь на полном автомате. Пистолет-пулемет стукнулся о его плечо, когда стреляные гильзы отлетели в сторону. В то же мгновение в дверь влетел цилиндр оливково-серого цвета. Он попал в левую руку Чиркаша и отскочил в сторону.

Березин увидел, как граната упала в один из пластиковых контейнеров, полных металлической стружки. Его глаза расширились. Он начал бросаться вниз.

БУМ-БУМ.

Взрыв с огромной силой отбросил его в сторону. Он выпустил из рук свой пистолет-пулемет и ударился бедром об одну из больших режущих машин. Боль пронзила его, окрашивая мир в красный цвет. Долю секунды он лежал, свернувшись калачиком, ошеломленный и цепляющийся за сознание на волоске.

Затем, сквозь звенящие, почти оглушенные уши, Березин услышал звук высоких, пронзительных криков. Тряхнув головой, чтобы попытаться прояснить свой запутанный разум, он заставил себя встать на колени и посмотрел в сторону двери.

То, что он увидел, было ужасающим.

Андрей Чиркаш, застигнутый всей силой взрыва, был поражен сотнями осколков гранаты и металлической стружки с острыми краями. Его лицо было пропитанной кровью маской, с полосками белой кости, виднеющимися под разорванной плотью. Его уши были оторваны вместе с большей частью волос и скальпа. Еще секунду ужасно раненый капитан Спецназа кричал в агонии — а затем, к счастью, он затих и откинулся назад, мертвый.

Березин, пошатываясь, выпрямился, прислонившись спиной к машине. Он посмотрел на себя, внезапно осознав, что его собственная одежда изорвана в клочья и заляпана кровью. Из маленьких колотых ран на его руках и груди торчали блестящие металлические чешуйки. Как и его пистолет-пулемет, его пистолет Walther P99 пропал — его либо вырвало взрывом, либо вытащили из кобуры, когда его швырнули на пол.

“Черт”, - пробормотал он. Медленно, неуклюже он нащупал спрятанный за спиной боевой нож в ножнах.

Быстрые шаги зазвенели по бетону.

Майор поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть высокого широкоплечего мужчину, направляющегося к нему.

* * *

Брэд Макланахан ворвался в открытую дверь и увидел окровавленного русского, вытаскивающего нож. Его палец начал сжиматься на спусковом крючке, но затем он передумал. Им нужен был заключенный, кто-то, с помощью кого можно было бы обвинить Геннадия Грызлова во всей этой бойне.

Этот ублюдок подошел бы.

Недолго думая, он перевел переключатель карабина в положение "безопасно" и бросил оружие. Затем он рванулся вперед, на максимальной скорости въезжая в пределы досягаемости другого мужчины.

Русский попытался ударить его, но он был медленнее, чем следовало бы — вероятно, все еще ощущал последствия взрыва гранаты. Брэд скользнул наружу, поймал запястье противника левым локтевым хуком, а затем занес правую руку сверху, оказывая еще большее давление. Оттолкнувшись изо всех сил, вращаясь по дуге, он выдернул своего противника из равновесия. Мужчина отшатнулся вперед, получив удар коленом прямо в живот, а затем еще один быстрый удар в пах.

Нож со звоном упал на пол. Брэд смахнул его ногой.

Все еще удерживая подлокотник, он толкнул задыхающегося, едва приходящего в сознание мужчину на бетон, прижимая его лицо плашмя к неподатливой поверхности. Он оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Надя Розек вбегает со своей винтовкой наготове.

Она описала полукруг, проверяя, все ли их враги мертвы или повержены. Затем она, нахмурившись, повернулась к Брэду. “Врываться вот так, в одиночку, было ... крайне неразумно”.

“Ну, да”, - согласился он, не в силах сдержать дерьмовую ухмылку на лице. “Но ты должен признать, что это сработало”.

Почти против своей воли Надя одарила его легкой, кривой улыбкой в ответ. “Говорят, удача благоволит храбрым. Возможно, это также благоприятствует безрассудным раз за очень долгое время ”. Она кивнула в сторону раненого, которого он прижал. “Вам лучше обыскать его на предмет оружия несогласных. Я прикрою его для тебя ”.

Кивнув, Брэд отпустил руку русского и присел на корточки рядом с ним. Он быстро провел руками по рубашке и штанам заключенного, проверяя, нет ли спрятанного пистолета или других ножей. Несколько острых металлических осколков, застрявших в ранах другого мужчины, зацепили его пальцы, из-за чего потекла кровь. “Блин”, - пробормотал он. “Этот парень - ходячая подушечка для булавок”.

“Наши медики могут наложить ему швы”, - решительно сказала Надя. Ее кривая улыбка исчезла, стертая воспоминаниями о кровавой бойне и хладнокровном убийстве, свидетелями которых они стали сегодня вечером. Выражение ее глаз было ледяным. “Это больше, чем заслуживает эта свинья”. Ее палец напрягся на спусковом крючке. “На самом деле, может быть, я должен просто избавить его от страданий прямо сейчас”.

Ого, подумал Брэд. Он осторожно поднялся на ноги. “Как бы я ни соглашался при других обстоятельствах, я приложил немало усилий, чтобы взять этого парня живым. Убить его сейчас, прежде чем он сможет ответить на какие-либо вопросы… что ж, это похоже на пустую трату времени ”.

Надя резко выдохнула, почти как если бы она просыпалась от кошмара. Ее палец расслабился на спусковом крючке. Она напряженно кивнула. “Да. Это так. На данный момент, мы должны вызвать подкрепление и —”

“Отойди в сторону”, - прервал жуткий, синтезированный электроникой голос. “Сейчас”.

Пораженные Брэд и Надя обернулись.

С визгом разрываемого металла высокий боевой робот в форме человека сорвал пожарную дверь с петель. Дверь отлетела в темноту, с грохотом приземлившись где-то на парковке. Затем, низко пригнувшись, СИД протиснулся внутрь механического цеха. Вокруг него посыпались куски битого кирпича и цементных блоков.

Брэд двинулся к автомату, вытянув руки ладонями вперед. “Привет, пап”, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал не нервно. “Все в порядке. У нас есть это ”.

“Я сказал, отойди в сторону”, - прорычал CID. Оно двинулось вперед.

Брэд сглотнул, уставившись на огромную машину, нависшую над ним. “Папа, какого черта ты—”

Внезапно СИД отмахнулся от него одним небрежным ударом, как человек, отгоняющий назойливое насекомое. Отлетев, Брэд врезался в стену и упал на пол. Боль, раскаленная добела и окруженная огнем, пронзила каждую часть его тела. Было невозможно дышать. Комната вокруг него странно замерцала, а затем погрузилась во тьму.

* * *

В холодной ярости на наглых дураков, которые пытались помешать ему, Патрик Макланахан направился туда, где на бетоне лежал ошеломленный заключенный, истекающий кровью. Он наклонился, схватил русского обеими руками, а затем поднял его высоко в воздух. “Кто ты?” - прорычал он. “Как тебя зовут? Ваше звание? Ваше подразделение? Кто заказал эту резню?”

Большие сочлененные металлические пальцы усилили хватку, вызвав вздох боли у человека, которого он держал в воздухе.

Хотя лицо русского побелело от ужаса, он покачал головой. “Вы не можете допрашивать меня таким образом”, - пробормотал он, заикаясь. Он зашипел в агонии, когда сильные руки, державшие его, сжали сильнее. “Как у заключенного, у меня есть права. Я отказываюсь—”

Руки Патрика конвульсивно сжались, ломая позвоночник и шею русского, как будто это были спички. Глаза мужчины вылезли из орбит. У него отвисла челюсть. Затем он содрогнулся один раз ... и умер.

Взбешенный Патрик отбросил труп в сторону и с отвращением отвернулся. Его визуальный дисплей показывал молодую женщину, прижимающую к себе тело мужчины, которого он отшвырнул со своего пути всего несколько мгновений назад.

Она подняла на него печальный взгляд. Слезы текли по ее лицу. “Что вы сделали, генерал?” - спросила она с болью.

Он замер в ужасе, внезапно впервые за несколько месяцев прозрев. Женщину звали Надя Розек. И человек, которого он сразил без малейшего колебания, был его собственным сыном.

* * *

Час спустя Патрик стоял снаружи в темноте, подальше от польских солдат, полиции и бригад скорой медицинской помощи, которые были заняты расчисткой мертвых и уходом за ранеными. Неподалеку ждал еще один полицейский, на этот раз под руководством Чарли Терлока.

Он поморщился. Чарли следовал за ним всю дорогу от Варшавы. Но она начала слишком далеко позади него и прибыла слишком поздно.

Огни машины скорой помощи, увозящей Брэда, исчезли вдали.

“Парень крепкий. С ним все будет в порядке”, - тихо сказал голос.

Патрик посмотрел вниз на Вжика Макомбера. Он тяжело сглотнул. “Я надеюсь на это. Но это была моя вина. Я потерял это. Я был так сосредоточен на том, чтобы прижать этого русского сукина сына, что потерял понимание ситуации ”.

“Осведомленность о ситуации? Это чушь собачья, и вы это знаете, генерал!” Макомбер взорвался. Он холодно продолжил. “Ты потерял намного больше, чем просто понимание тактической позиции. Ты чертовски удачно скатился за грань, по-настоящему помешавшись на убийствах. И к тому же не в первый раз.”

Патрик напрягся. “Вы переходите все границы, майор”.

“Нет, я не такой”, - отрезал другой мужчина. “Помнишь, как ты разделался с теми чеченцами, которые обстреляли нас из минометов на базе? Ты не просто убрал их. Ты разорвал их на части, конечность за конечностью. Господи, генерал, их кровь и кишки были забрызганы по всей этой чертовой металлической жестянке, на которой вы ездите ”.

“Я должен был действовать быстро”, - упрямо сказал Патрик. “Бой- это некрасиво, Вжик. Ты это знаешь”.

“Да, это так”, - согласился Макомбер. Выражение его лица ожесточилось. “Но я также знаю разницу между боем и массовой резней. Вы перешли черту, генерал. И теперь вы не только что убили заключенного, которого нам срочно нужно было допросить… ты выбил дерьмо из собственного ребенка… даже не узнав его”.

Патрик промолчал, не уверенный, как на это реагировать.

“Я видел медицинские показания вашего уголовного розыска”, - продолжил Макомбер. “Ты систематически баловался химией своего мозга, вероятно, думая, что повышаешь свою боевую эффективность. И, может быть, это так ... Но это также сводит тебя с ума ”. Его голос стал мягче, но настойчивее. “Вы должны смотреть фактам в лицо, генерал. Езда на этой большой металлической машине полный рабочий день поддерживает ваше физическое тело живым, но чего это стоит, если это убивает вашу человечность?”

Патрик почувствовал внезапный всплеск гнева. Никто не мог знать, что ему пришлось пережить с тех пор, как он очнулся внутри одного из боевых роботов Scion, пойманный в ловушку и неспособный продержаться более нескольких часов вне машины. Да, он был спасен от смерти, но ужасной ценой. Он стиснул челюсти. Как смеет Макомбер критиковать его? Неосознанно пальцы одной из его огромных металлических рук сжались в кулак.

Другой мужчина посмотрел прямо на него, явно невозмутимый. “Каков ваш план, генерал? Ты и меня тоже собираешься отшлепать? То, как ты только что поступил с Брэдом?”

Патрик замер, внезапно осознав убийственные импульсы, затопившие его разум. Воспоминания о том, что он сделал и что испытывал искушение сделать в последние недели, поднялись головокружительным, постыдным каскадом ужасных образов. Поведение и идеи, которые он считал рациональными в то время, оказались ничем иным, как выражением грубой, неконтролируемой ярости и желания отомстить — чего бы это ни стоило ему самому или тем, кто на него полагался. Это было похоже на пробуждение от ужасного кошмара, только чтобы узнать, что на самом деле ему это не снилось. Он поежился, внезапно почувствовав холод, несмотря на точно откалиброванные системы охраны окружающей среды уголовного розыска.

Хуже всего было осознание того, что этот краткий момент моральной ясности, вероятно, будет мимолетным. Он больше не мог прятаться от правды. Макомбер был прав. Жизнь внутри этой машины, изолированная от других людей, неуклонно лишала его необходимой человечности.

Он откладывал этот день расплаты на три долгих года. Но, возможно, проблема с жизнью в долг заключалась в том, что скрытые расходы продолжали накапливаться — поднимаясь все выше и выше, пока они не оказались за пределами возможностей одного человека заплатить. “Пришло время, не так ли, майор?” Медленно, неуверенно произнес Патрик. “Пора отключаться”.

Макомбер печально кивнул. “Да, генерал, это так”, - согласился он. “Ты больше не можешь ездить на этой проклятой машине. Ты подвергаешь риску слишком много других жизней ”.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ПАРК ДРУЖБЫ НАРОДОВ, МОСКВА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Заложив руки за спину и задумчиво склонив голову, Игорь Трузнев расхаживал вокруг статуи Мигеля де Сервантеса, подаренной Испанией Советскому Союзу в обмен на статую русского литературного гения Александра Пушкина. Почему-то казалось горькой иронией установить памятник автору, создавшему "Дон Кихота", посреди парка, восхваляющего дружеские отношения между народами. В конце концов, так называемый Рыцарь Скорбного Лика был известен своими безрассудными поступками и безумными иллюзиями. Намеревался ли какой-нибудь давно умерший советский бюрократ сделать небольшой подрывной комментарий, водружая сюда эту статую? Или сопоставление было просто результатом официального невежества?

Его губы сжались в раздражении. Если выбор Сергеем Тарзаровым места для этой тайной встречи был задуман как юмористический комментарий к их нынешней ситуации, это показалось ему проявлением крайне дурного вкуса — особенно при данных обстоятельствах. Он взглянул на часы. Где был этот человек, в любом случае? На него было не похоже опаздывать на рандеву, даже на то, которого он сам не добивался.

Пронзительный собачий лай привлек внимание Трузнева к пожилому пенсионеру, ковыляющему по соседней дорожке. Пожилого мужчину, сгорбленного и искривленного артритом и возрастом, тащил за собой крошечный длинношерстный терьер, который, казалось, хотел ткнуться своим маленьким черным носом в каждый сугроб или кучку сухих листьев.

“Подчинись, Миша”, - огрызнулся старик. “Повинуйся!” Он укоротил поводок, притягивая маленькую собачку обратно к себе. Свернув с тропинки, он подошел поближе к статуе Сервантеса. “Ну что, Игорь?” - потребовал он. “Что такого срочного? Ускользнуть из Кремля сегодня было нелегко”.

Трузнев недоверчиво покачал головой. Он знал, что Тарзарову нравилось практиковаться в искусстве маскировки, чтобы сбить потенциальных преследователей со следа, но это было впервые. “Собака?” - спросил он. “Ты привел с собой собаку на секретную встречу?”

Мужчина постарше пожал своими узкими плечами. “Почему бы и нет? Двое мужчин, разговаривающих посреди поля, кричат на весь мир ‘заговор’. Но человек, выгуливающий свою собаку и встречающийся с другом? Что может быть более банальным ... и скучным?”

“Возможно”, - допустил Трузнев, все еще хмурясь. “Но убедись, что держишь зверя подальше от моих ботинок. Они были изготовлены для меня вручную в Cleverley's в Лондоне ”.

“И, следовательно, поразительно дорого, я полагаю?” Тарзаров фыркнул.

“Конечно”.

Глава администрации Грызлова покачал головой с хитрой улыбкой. “Некоторые могут посчитать твои привычки тратить деньги чрезмерно показными, Игорь”.

“По крайней мере, я сам оплачиваю свои счета и своими деньгами”, - парировал Трузнев. “В то время как ваша сумасшедшая прибыль ég é накапливает долги, которые будут выплачены всеми русскими — кровью, престижем и сокровищами”.

“Геннадий не сумасшедший”, - сказал Тарзаров. “Он, несомненно, агрессивен и, возможно, более склонен полагаться на удачу, чем я считаю разумным. Но это далеко от безумия ”.

“Ты так думаешь?” - горячо сказал мужчина покрупнее. “Нанесение удара по полякам и их союзникам кибероружием имело некоторый смысл. Это давало выгоды при сравнительно небольших затратах”. Он нахмурился. “Но попытка покушения на польского президента? И убийство почти двухсот человек, многие из которых были важными китайскими бизнесменами, просто как средство заманить их в ловушку? Это было чистое безумие! Особенно после того, как его нелепый план с треском провалился.”

Тарзаров ничего не сказал. Его лицо не выражало никаких эмоций, ни в ту, ни в другую сторону.

“Ты знаешь, что я прав, Сергей”, - настаивал Трузнев. “Этот безрассудный провал подвергает опасности всех нас — вас, как и остальных из ближайшего окружения Грызлова, в первую очередь”. Он махнул рукой на их окружение. “Как вы думаете, как отреагирует мир, когда узнает, что Россия несет ответственность за это злодеяние?" Все, чего мы добились за последние несколько лет, теперь под угрозой!”

“Нет доказательств, что мы были вовлечены”, - мягко сказал Тарзаров.

“Как же так?”

“Команда Спецназа прошла санитарную обработку перед тем, как проникнуть на польскую территорию”, - объяснил мужчина постарше. “Их записей больше не существует”.

“Ты имеешь в виду их военные записи?” - Спросил Трузнев.

Тарзаров покачал головой. “Все их записи, Игорь”. Он снова пожал плечами. “Фактически, майор Березин и трое других, погибших на месте крушения, никогда не рождались. Они никогда не жили. Они ничто — даже призрак воспоминания.”

“А их семьи?” Трузнев выстрелил в ответ. “Что насчет них? Вы можете сколько угодно возиться с документами и базами данных, но их родители, братья и сестры, жены и дети могут рассказать разные истории, если поговорят не с теми людьми ”.

Глаза пожилого мужчины были прикрыты, прочесть что-либо было невозможно. “Их семьи были ... предупреждены”, - сказал он. “Кроме того, они находятся под постоянным наблюдением”.

“Что это значит?” Трузнев огрызнулся.

“Должен ли кто-нибудь из них забыть о своем долге перед государством… что ж, несчастные случаи случаются, ” спокойно ответил Тарзаров. Увидев слегка ошеломленный взгляд на лице другого мужчины, он криво улыбнулся. “Как ты сам отметил, Игорь, ставки высоки. А чрезвычайные опасности требуют неординарных действий, не так ли?”

С усилием Трузнев вернул себе самообладание. Были моменты, когда он забывал, каким хладнокровным и порочным мог быть старый кремлевский инсайдер, если считал это необходимым. Это было полезным напоминанием о том, что он был не единственным безжалостным игроком в этой игре. “Я полагаю, достаточно легко размышлять об убийстве беззащитных стариков, женщин и детей”, - язвительно сказал он. “Но все еще есть доказательства, находящиеся вне вашего контроля. Доказательства, которые приведут в ярость Пекин и остальной мир, когда они будут проанализированы и опубликованы ”.

“Вы имеете в виду черные ящики с авиалайнера?” - Спросил Тарзаров.

Трузнев кивнул.

“Меня заверили, что они выявят только серию необъяснимых неисправностей в различных системах на борту самолета”, - сказал пожилой мужчина, хотя теперь его голос звучал немного менее уверенно. “Ничего, что можно было бы окончательно связать с нами”.

“Ничего, кроме замечательного совпадения, что эти случайные "неисправности" привели к крушению 777-го, именно там, где в засаде находилась команда обученных убийц”, - сказал Трузнев с сильным сарказмом.

Тарзаров пристально посмотрел на него. “Предположение - это не доказательство, Игорь. Как вы, из всех людей, должны знать ”.

На мгновение Трузневу стало холодно. Что имел в виду другой мужчина, говоря это? Росли ли у него подозрения относительно истинных причин прошлогодней войны с Польшей? Если так, то он был в большей опасности, чем предполагал. Или это был просто удар в темноте со стороны человека, который прекрасно знал, что секреты, многие из которых смертельно опасны и имеют дурную репутацию, были предметом торговли Трузнева?

“На данный момент Пекин обращает большую часть своего дипломатического гнева на Варшаву”, - продолжил Тарзаров. “В конце концов, ясно, что правительство Уилка было полностью готово сбить рейс авиакомпании Kalmar Airlines с таким количеством своих граждан на борту — даже при том, что было неясно, были ли они все еще живы или нет ”.

“Это ненадолго”, - жестко сказал Трузнев. “Президент Чжоу и его правительство не дураки”.

“Вероятно, нет”, - согласился мужчина постарше. “Но я не могу сказать, что перспектива гнева Пекина сильно пугает Геннадия. В конце концов, согласно предоставленным вами доказательствам, китайцы в первую очередь были ответственны за то, что втянули нас в войну с Польшей. По сравнению с потерями, которые мы понесли в людях и матéриэле, смерть нескольких десятков их руководителей - ничто ”.

Трузнев на мгновение замолчал. Это была опасная почва. Он был тем, кто приказал подбросить фальшивые доказательства причастности КНР, чтобы скрыть свою собственную роль в террористической кампании, в которой Грызлов первоначально обвинил Варшаву. Возможно, ему следует отступить и притвориться, что он принимает меры защиты, предложенные Тарзаровым за безрассудные действия его prot ég é. Затем он передумал. Ты едешь на спине тигра, Игорь, подумал он. Держи крепко, или тебя съедят.

Грызлов допустил грубую ошибку, пытаясь убить Петра Уилка так неуклюже и с таким большим сопутствующим ущербом. И, несмотря на все бахвальство Тарзарова, он мог сказать, что пожилой мужчина тоже это знал. Возможно, это был момент продемонстрировать, что их самые ценные секреты не так безопасны, как они мечтали. И, в то же время, продолжать процесс посева раздора между Грызловым и его многострадальным советником. Три года назад Тарзаров вступил в союз с молодым человеком. Это была еще одна возможность заставить старого кремлевского воротилу задуматься, не связал ли он себя в конце концов с неудачником.

“Ты с поразительной грацией скрываешь истинное положение дел, Сергей”, - язвительно сказал он. “Я поздравляю тебя”.

Тарзаров сердито покраснел.

“Но мы старые товарищи, вы и я”, - продолжал Трузнев. “Поэтому я чувствую себя обязанным спросить, что президент планирует делать дальше. Теперь, когда его нетерпение и беспечность привели к такому беспорядку, сможет ли Геннадий сократить свои потери, как любой разумный человек, и прекратить эту тайную войну? Прежде чем ситуация выйдет из-под контроля? Или он будет навязчиво настаивать, требуя еще более чудесного кибероружия от армии компьютерщиков Кошкина, запертых на Урале? В том секретном горном комплексе, который он окрестил ‘Обитель Перуна”?"

Тарзаров, явно шокированный, уставился на него в ответ. “Где ты услышал это имя?”

Значит, Акулов и Ивченко были правы, подумал Трузнев. Выражение лица пожилого мужчины было достаточным подтверждением. Он улыбнулся. “Ты забываешь, с кем имеешь дело, Сергей, как и твой новый хозяин. Помните, я годами руководил разведывательными службами нашей страны. Вы действительно верили, что перемещение такого количества сложного оборудования, включая суперкомпьютер и ядерный реактор, не оставит следов, которые могли бы обнаружить мои люди и я?”

Маленькая собачка у ног Тарзарова выбрала этот момент, чтобы начать скулить, либо ей стало скучно от ничегонеделания, в то время как люди говорили и говорили… или напуганный чем-то в тоне их голосов. Или, возможно, напуганный каким-то движением, которого не заметил ни один из двух мужчин.

“Тихо!Тихо! ” рявкнул мужчина постарше на собаку. Затем он поднял глаза на Трузнева. “Но я мог бы сказать то же самое тебе, Игорь”, - холодно сказал он. “Этот ваш частный шпионаж опасно близок к государственной измене. Я предупреждал вас ранее о том, чтобы не совать нос в государственные секреты, которые больше не входят в вашу компетенцию. Похоже, ты не воспринимал меня достаточно серьезно. Я не буду предупреждать тебя снова ”.

Старик блефует, подумал Трузнев. Он должен быть. “Я не предатель”, - возразил он. “Если бы я был таким, я бы продал то, что я знаю, американцам. Или для китайцев, если уж на то пошло”. Он с отвращением покачал головой. “Я также не безумец, чья вендетта против поляков сейчас угрожает нашим жизненно важным национальным интересам”.

Тарзаров сердито посмотрел на него в ответ. “Так что теперь, я полагаю, вы ожидаете, что я заплачу вам — либо за ваше молчание, либо за подробности того, как вы узнали так много сверхсекретного?”

Поглощенные своим ожесточенным спором, оба мужчины снова не заметили маленькую птицеподобную фигурку, кружащую над головой, подхватывающую и ретранслирующую их разговор.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Советник по национальной безопасности Эдвард Раух ссутулился в своем кресле, пока президент просматривал его предварительный отчет о крушении авиакомпании Kalmar Airlines и очевидной попытке убить Петра Уилка. Он чувствовал себя опустошенным. Первые новости из Польши попали в Интернет примерно к обеду по времени Восточного побережья. И те ранние, сбивчивые отчеты вызвали неистовую перепалку в межведомственной рабочей группе, которую он сменил у Люка Коэна. Аналитики из ЦРУ, АНБ, Пентагона, Государственного департамента и киберкомандования работали всю ночь, собирая и оценивая каждую крупицу достоверной информации.

Президент Стейси Энн Барбо решительным жестом закрыла папку. Она посмотрела через свой стол на Рауха. “Насколько вы в этом уверены?”

На секунду он подумал о том, чтобы повторить обычный список предостережений, уместных при любой оценке разведданных, но затем он увидел выражение глаз президента. Она определенно действовала в режиме “без бюрократической чуши”. Он сел прямее. “Настолько близко к уверенности, насколько я могу быть уверен, мадам президент”.

“Черт возьми”, - пробормотал Барбо. Она постучала пальцем по папке. “Вы действительно верите, что русские каким-то образом взломали авиалайнер, убили всех на борту, а затем намеренно разбили его под Варшавой — только для того, чтобы они могли нанести удар по Уилку?”

“Да, мэм”, - сказал Раух. Он покачал головой. “Я знаю, это звучит безумно, но это единственный сценарий, который приближается к известным фактам”.

“Да, что ж, кажется, сумасшествие - это то, что Геннадий Грызлов делает лучше всего”. Барбо поджала губы. “Есть ли у ребят из киберкомандования какие-либо идеи о том, как русские могли провернуть это?”

“Пока нет”, - признался он. “Они подвергают компьютер и системы управления полетом, которые использует Kalmar Airlines, интенсивному анализу, проверяя уязвимости и возможные лазейки, но это займет больше времени”.

“Значит, мы ничего из этого не можем доказать?” - Спросил Барбо.

“Вероятно, не соответствует стандартам любого уголовного суда”, - осторожно сказал Раух. “Но косвенные доказательства настолько убедительны, что мы, безусловно, могли бы привести веские доводы в дипломатических целях. Если бы мы обратились с этим в ООН или в Совет НАТО, мы бы получили большую поддержку ”.

На мгновение он подумал, что президент пойдет на это. Она откинулась на спинку стула с закрытыми глазами. Она явно была погружена в размышления — вероятно, прокручивала возможные сценарии того, как может обернуться обращение в ООН или НАТО, как внутри страны, так и за рубежом. Но затем она покачала головой. “И что бы это нам дало, Эд? Все, что мы в конечном итоге сделаем, это разозлим русских без какой-либо реальной цели. Эта игра не стоит свеч ”.

“Но, госпожа президент—”

“Никаких "но”, Эд", - решительно сказал Барбо. “Нет никакого чертова смысла открыто обвинять Москву в массовых убийствах и покушениях на убийство. Это просто выставило бы нас слабыми. Вы не предъявляете такого рода претензий, если не готовы пойти на компромисс из-за них. И поскольку мы совершенно определенно не собираемся поддерживать поляков или воевать за них, было бы действительно глупо усиливать напряженность в отношениях с Россией, не так ли?”

Раух кивнул, хотя и неохотно. В глубине души он подозревал, что она больше беспокоилась о том, чтобы выглядеть глупо перед американскими избирателями, чем о том, чтобы казаться слабой за границей. С момента приведения к присяге Стейси Энн Барбо утверждала, что Соединенным Штатам следует уделять больше внимания и ресурсов своим собственным интересам здесь, у себя дома. Ее политическая риторика и большая часть ее оборонной и внешней политики вращались вокруг решимости избегать втягивания в конфликты за рубежом. Встать сейчас, чтобы обвинить Геннадия Грызлова в том, что он несет ответственность за крушение рейса авиакомпании Kalmar Airlines и попытку убить другого национального лидера, потребовало бы признать, что ее давние убеждения и политика были либо неадекватными, либо ошибочными. Признать ошибку было не тем курсом, который она могла легко принять.

“Значит, мы ничего не делаем?” спросил он, изо всех сил стараясь не выдать своего смятения. Если бы русские совершили подобное злодеяние и остались безнаказанными, чем бы это закончилось? Поиск другого пути может сработать в краткосрочной перспективе, но это может привести к катастрофе, если Москва продолжит выходить за рамки дозволенного — принимая на себя все большие риски в уверенности, что Соединенные Штаты останутся пассивными перед лицом любой провокации.

“Это не то, что я сказал”, - сказал ему Барбо. “Я сказал, что мы не собирались открыто брать на себя обязательства, вот и все”.

Увидев замешательство на его лице, она вздохнула. “Послушай, Эд, совершенно очевидно, что Грызлов сумасшедший, верно?”

Он прочистил горло. “Его поведение, безусловно, эксцентрично, удивительно высокомерно и воинственно, госпожа президент. Поднимается ли это до уровня настоящего безумия, я не в состоянии судить ”.

Барбо поднял бровь.

“Хорошо, да. Он сумасшедший”, - согласился Раух. “Или настолько близко к ней, насколько это не имеет реального значения”.

“Совершенно верно”, - удовлетворенно сказал президент. “Вот почему мы не собираемся делать ничего открытого - по крайней мере, не прямо сейчас. Противостоять такому сумасшедшему, как Грызлов, не имея возможности прикончить его, было бы все равно, что ткнуть тигру в глаз палкой с набивкой. Все, что ты делаешь, это сводишь тигра с ума. Понимаешь?”

“Да, мэм”, - быстро согласился Раух, все еще не совсем уверенный, к чему она клонит.

“Итак, когда мы здесь закончим, я собираюсь позвонить Саре Мерчисон в здание Гувера”, - сказал Барбо с тонкой улыбкой. “Ты пока со мной?”

Раух кивнул. Мерчисон был бывшим федеральным прокурором и нынешним директором ФБР.

“И я собираюсь сказать ей, чтобы она отозвала всех агентов, которых она приставила следить за "Скай Мастерс" и другими компаниями, связанными с этим мудаком Мартиндейлом”, - закончил Барбо.

“Вы снимаете ограничения на продажу оружия Польше?” Спросил Раух, не совсем уверенный, что она имела в виду.

Президент выглядел недовольным. “О, черт возьми, нет, Эд. Ограничения остаются. По крайней мере, на бумаге. Таким образом, русские не смогут жаловаться на то, что мы поддерживаем Польшу или любую другую страну AFN ”. Она выглядела самодовольной. “С нашей точки зрения, это будет лучшее из обоих миров”.

Теперь он понял, чего она хотела. Хотя технически для кого-либо по-прежнему было бы незаконно продавать оружие или оружейные технологии полякам и их союзникам, без активного принуждения эти ограничения были пустой буквой. Если бы Sky Masters или какая-либо другая корпорация захотели иметь дело с Уилком, они могли бы… хотя и с риском подвергнуть себя серьезной юридической опасности, если администрация Барбо позже снова изменит курс. По сути, Петр Уилк и его американские наемники могли покупать оружие, в котором они нуждались, но только в том случае, если они были готовы платить дико завышенные цены.

Раух держал в узде собственное выражение. Он понял, почему этот запутанный курс макиавеллиевского бездействия понравился Барбо. Это позволило ей ткнуть пальцем в глаз Грызлову, хотя и совершенно недопустимым образом. И, в то же время, это все еще причиняло значительный финансовый ущерб Полякам, Мартиндейлу и другим, которых она презирала и которым не доверяла.

Но с точки зрения реального мира предложение президента было наполовину слишком милым. Что бы Геннадий Грызлов ни планировал выйти из этой своей кибервойны, российский лидер чертовски уверен, что играл не на мелкие ставки. Он, конечно, не собирался останавливаться на тонких намеках и несерьезных угрозах, оставшихся невысказанными. Каждый день, когда Соединенные Штаты оставались в стороне, был еще одним днем, когда этот кризис будет только усиливаться.

Впервые с тех пор, как Эд Раух был назначен советником Стейси Энн Барбо по национальной безопасности, он начал всерьез задумываться о необходимости обновить свою r &# 233; сумму & # 233;.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

БЕЗОПАСНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ДЛЯ ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИХ, ВОЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТИТУТ, ВАРШАВА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Поддерживаемый сильной правой рукой Нади Розек, Брэд Макланахан, прихрамывая, вышел из большого пассажирского лифта. Двери за ними закрылись. Его нос сморщился от слабых запахов антисептика, доносящихся из системы вентиляции и из-за закрытых дверей. Больницы заставляли его нервничать. Он всегда ассоциировал их с плохими новостями, особенно новостями, связанными со смертью друзей и любимых.

Отряд солдат польского спецназа в бронежилетах охранял коридор, ведущий к личной комнате президента Уилка. Перед ними встал капитан с суровым лицом. “Ваши удостоверения личности, пожалуйста”, - потребовал он.

Надя и Брэд молча протянули ему свои удостоверения личности. Капитан внимательно изучил их, кропотливо сверяя их лица с официальными фотографиями. Затем он вернул карточки и просмотрел отпечатанный список, переданный ему таким же мрачным сержантом. “Штаб одобрил ваш визит, майор Розек и капитан Макланахан”, - сказал он, звуча несколько разочарованно.

“Я рада это слышать, капитан”, - холодно сказала Надя. “Поскольку я случайно знаю, что сам президент пригласил нас сюда этим утром. И в последний раз, когда я смотрел, он превосходил по званию даже бригадного генерала Павлика ”.

Брэд поморщился. Травля взбешенных парней, вооруженных до зубов штурмовыми винтовками американского производства M4A1 и автоматами немецкого производства MP5, возможно, не самый лучший вариант прямо сейчас. Почти успешная попытка убийства Грызлова унизила мужчин и женщин из элитных подразделений вооруженных сил Польши и правоохранительных органов. И как большинство профессионалов в области безопасности, пойманных с яйцами, стекающими с их лиц, они реагировали как с гиперагрессивностью, так и со строгим соблюдением протокола.

К счастью, другой мужчина проигнорировал ее сарказм. Вместо этого он вручил каждому из них большой желтый значок с надписью "посетитель". “Носите это всегда, пока находитесь в этом крыле больницы”, - предупредил он. “Мои войска подчиняются строгим приказам в этом отношении”.

“Они арестуют любого без значка?” Брэд догадался.

“Арест? Нет”, - сказал офицер спецназа. Его глаза были холодны. “Любой, кого обнаружат без надлежащего допуска, будет застрелен без дальнейшего предупреждения”.

Брэд тихо присвистнул. Поляки вывели определение жесткой безопасности на совершенно новый уровень. Он аккуратно прикрепил значок посетителя к своей форменной куртке "Железный волк".

Когда они толкнули дверь в палату Уилка, они обнаружили, что польский президент удобно устроился на больничной койке, читая служебные записки и электронную почту на своем ноутбуке. Кевин Мартиндейл стоял неподалеку, делая то же самое на своем смартфоне.

Уилк поднял глаза с усталой улыбкой. “Вот вы двое где!” Он обвел рукой больничную палату. “Добро пожаловать в мою тюремную камеру”.

“Это для вашего же блага, сэр”, - строго сказала Надя. “Возможно, ваши травмы не опасны для жизни. Но это не значит, что разумно вести себя так, как будто ничего не произошло.”

Польский президент начал пожимать плечами, а затем остановился со сдавленным вздохом. Его улыбка стала кривой. “Похоже на то, майор Розек”, - признал он. “Но могло быть намного хуже. Если бы бедный Дариуш не подставился под пулю, предназначенную мне, врачи говорят мне, что я, вероятно, был бы мертв ”.

Брэд и остальные кивнули. Пробив броню и тело майора Степняка, снайперская пуля замедлила выстрел ровно настолько, чтобы бронежилет Уилка поглотил удар - хотя и ценой нескольких сломанных ребер.

“Вот почему нам нужно поговорить”, - сказал Мартиндейл. Он убрал свой телефон подальше. “Грызлов только что крупно поднял ставку. Если бы не Вжик Макомбер, майор Розек и Брэд вон там, мы все были бы мертвы, не только ты, Петр.”

Уилк кивнул. “Несомненно. Вот почему я планирую наградить наших троих друзей орденом Военного креста ”.

Брэд был поражен. Военный крест был одной из высших военных наград Польши, обычно присуждаемой только за выдающуюся службу, мужество и самопожертвование в действиях против терроризма. Получение такого рода медали было предметом многих его детских мечтаний. Наличие отца, который был одним из самых высокооплачиваемых офицеров ВВС США, могло сделать это с тобой, криво подумал он. На мгновение он позволил себе представить, каково это - носить этот крест, увенчанный короной, с сине-красной лентой. И как бы гордился этим его отец. Но затем он покачал головой, отгоняя фантазию.

“Вжик и Надя определенно заслуживают любой медали, которую вы решите вручить, господин президент”, - тихо сказал он. “Но я думаю, ты должен оставить меня в покое”.

Удивленная, Надя повернулась к нему. “Что? Как ты можешь так говорить, Брэд? Ваше мужество не подлежит сомнению!”

“Дело не в этом”, - сказал ей Брэд. “Ну, во всяком случае, не совсем”. Он пожал плечами. И затем, как Уилк ранее, он поморщился, когда боль от его ран усилилась.

Другой мужчина заметил. “Ты тоже?” - спросил он.

Брэд одарил его вымученной улыбкой. “Я всего лишь чертовски ушиблен, сэр. Ничего не сломано. Я принимаю обезболивающие каждые несколько часов, но в остальном я в порядке ”. Он знал, что темные круги у него под глазами и печаль, которую он не мог полностью скрыть, говорили об обратном, но Уилк, казалось, был готов оставить все как есть.

Вместо этого польский президент ограничился кивком в сторону стула. “Тем не менее, я предлагаю вам присесть, капитан Макланахан. Я имею в виду, прежде чем ты рухнешь”, - сказал он. “И тогда вы сможете объяснить, почему я не должен вознаграждать вашу доблестную службу моей стране”.

Надя придвинула стул поближе и помогла Брэду сесть. Он слегка покраснел, смущенный проявлением такой слабости. “Это не значит, что меня не волнует медаль, господин президент”, - сказал он. “Я верю. На самом деле, я глубоко польщен этим предложением ”.

“Но?” Мягко подсказал Уилк.

“Публичное награждение Военным крестом Макланахана вызвало бы бурю возмущения в России”, - объяснил он. “Мы уже знаем, что у Грызлова заноза в заднице насчет моего отца… ну, на самом деле, обо всей моей семье. Я думаю, что сейчас все достаточно плохо и без того, чтобы снова разжигать его безумный комплекс мести ”.

Мартиндейл вздохнул. “Видит Бог, это достаточно верно”.

Уилк покачал головой. “Тем не менее, я не склонен предлагать вето кровожадному мяснику, который убил так много невинных и причинил моей стране столько горя”. Он поднял руку, предупреждая дальнейший спор. “Мы можем обсудить это позже. На данный момент нам нужно решить, как мы будем реагировать на это самое последнее российское злодеяние ”.

“Мы должны нанести ответный удар, сэр”, - резко сказала Надя. Ее тон был жестким. “И чем скорее, тем лучше”.

Брэд кивнул в знак согласия. “Подтягивание не работает. Не тогда, когда Грызлов продолжает нагнетать обстановку. Если мы будем сидеть и ждать его следующего хода, нам будет только хуже, чем сейчас.” Он попытался сесть прямее, изо всех сил стараясь не обращать внимания на укол боли, вызванный резким движением. “То, что предлагал мой отец — например, нанести удар по Кремлю силами, возглавляемыми CID, — слишком рискованно и экстремально, но он был прав в том, что мы разбили нос Грызлову. Это единственный способ заставить этого русского ублюдка дважды подумать, прежде чем переводить эту войну на следующий уровень ”.

“Я согласен”, - вмешался Мартиндейл. “Что оставляет проблему выбора правильной цели. Выбить сопли из какой-нибудь случайной российской военной базы с помощью рейда уголовного розыска может быть удовлетворительно, но это не сильно сдвинет иглу. ”

“Или вообще”, - тихо сказал Брэд. “Бьюсь об заклад, Грызлов рассматривает даже свои собственные войска и оружие всего лишь как фигуры на шахматной доске. По его образу мышления, он может разменивать пешку за пешкой весь день напролет, ничуть не вспотев. Или, еще лучше, пожертвуйте пешкой или двумя для удара по нашему королю ”, - сказал он, глядя на Уилка. “Как он сделал пару дней назад. У тех парней из Спецназа был план побега, но я сомневаюсь, что Грызлов пролил хоть какие-то настоящие слезы после того, как мы их убили ”.

Уилк кивнул, выглядя обеспокоенным.

“Кроме того, ограниченная атака на легкую цель может только дать русским повод, которого они хотят, перейти от кибератак и терроризма к тотальной войне”, - мрачно сказал Мартиндейл. “Война, к которой мы не готовы и которую не можем выиграть”.

“Точечные рейды не помогут”, - добавил Брэд. “Если мы войдем в Россию, мы должны нанести удар по чему-то, что является ключевым для планов Грызлова или базы власти. Единственный способ, которым мы могли бы заставить его отступить, - это разрушить установку или военный потенциал, которые серьезно важны для него. И кремлевским инсайдерам, которые удерживают его у власти”.

Уилк снова кивнул. “Совершенно верно”. Он задумчиво потер подбородок. “Я знаю, что вы все слышали запись самой последней встречи между этими двумя змеями в человеческом обличье, Игорем Трузневым и Сергеем Тарзаровым. Сами того не желая, их аргументы предоставляют нам информацию, необходимую для выбора цели ”. Он оглядел комнату. “Я предлагаю нанести удар по этой таинственной кибервойне, которую русские называют Гнездом Перуна. Как место, где Грызлов спрятал своих компьютерных хакеров и их оборудование, это наша логическая точка атаки ”.

Польский президент продолжил, отмечая свои пункты один за другим. “Разрушение этого российского объекта кибервойны позволит достичь трех целей. Во-первых, это уменьшит способность Грызлова вести свою войну с машинами и вредоносным кодом. Во-вторых, это покажет ему, что мы можем найти все, что он прячет. И в-третьих, это докажет, что нет ничего, что он защищал бы, чего мы не могли бы уничтожить ”.

“Ну, да, все это правда”, - сказал Брэд. Он нахмурился. “Но остается одна большая проблема: на самом деле нацелиться на это проклятое место. При всем уважении к агентам мистера Мартиндейла в Москве, ничего из того, что они подслушали, не было очень специфичным. Узнать, что этот комплекс обители Перуна находится внутри горы, просто замечательно. Проблема в том, что в России чертовски много гор ”.

“Итак, мы идем к Трузневу”, - тихо вставил Мартиндейл. “Очевидно, что у него есть довольно хорошая информация о местоположении этой базы”.

Застигнутые врасплох Брэд, Надя и Уилк удивленно уставились на него.

Надя первой нарушила молчание. “Пойти к Трузневу? Как именно? Ты предлагаешь, чтобы мы просто вежливо спросили его? ” огрызнулась она. “Или попытаться подкупить его?”

“Не совсем, майор Розек”, - сказал Мартиндейл с озорной улыбкой. “На самом деле, у меня на уме кое-что немного более хитрое”.

“Каким образом коварный?” Брэд задумался.

“Заставить Трузнева рассказать то, что ему известно, будет не особенно легко. Или очень безопасно”, - признал Мартиндейл. “Но, несмотря на риски, я думаю, что это наш лучший шанс получить информацию, необходимую для разработки надежного плана атаки. Вот что я предлагаю ...”

Когда седовласый глава Scion закончил набрасывать свою концепцию, остальные сидели безмолвно, казалось, целую вечность. Затем, очень медленно, Надя улыбнулась. Ого, подумал Брэд. Он знал этот довольный и хищный взгляд. На тренировках это обычно означало, что из кого—то другого вот-вот выбьют все дерьмо - либо физически, либо морально. В бою это означало, что плохой парень падал тяжело и обычно со смертельным исходом.

“Ваш план ca &# 322;ковичи непочтителен,” - сказала она Мартиндейлу. “Это полное безумие”.

“Что означает, что вы одобряете”, - предположил Мартиндейл.

“О да”, - подтвердила Надя. “Мне это нравится”.

Он ухмыльнулся и повернулся к Брэду и Уилку. “А как насчет вас двоих?”

“Если майор Розек за, как я могу быть против?” Уилк ответил с кривой улыбкой. “В конце концов, ее тактическое чутье и отвага только что спасли мне жизнь. Если она видит обещание в этом твоем безумном плане, я готов принять ее суждение ”.

Брэд кивнул. “Рассчитывай на меня”.

“Хорошо”, - удовлетворенно сказал Мартиндейл. Он повернулся обратно к Наде. “Могут ли ваши подразделения специального назначения предоставить моим людям более, э-э, ‘взрывоопасное’ снаряжение?”

“Мы должны быть в состоянии”, - сказала Надя, обдумывая вопрос. Затем она пожала плечами. “Но если нет, я совершенно уверен, что майор Макомбер и капитан Шофилд могут достать из своих рукавов несколько единиц снаряжения ”Железный волк", которое должно сработать."

* * *

Как только их встреча с Уилком и Мартиндейлом закончилась, Брэд и Надя спустились на лифте обратно вниз. Ни одному из них не хотелось говорить. Совещание по планированию было приятным отвлечением. Но теперь пришло время столкнуться с гораздо более печальным долгом.

Все еще погруженные в тишину, они вышли на этаже, занимаемом отделением интенсивной терапии больницы. На этом тускло освещенном этаже не было охраны, только мрачные врачи и медсестры, которые тихо совершали свой обход, усердно работая, чтобы спасти тех, кто мог быть исцелен, и оказывая паллиативную помощь умирающим.

Они присоединились к Вжику Макомберу в почти пустынном коридоре в задней части отделения интенсивной терапии. Крупный мужчина стоял у ряда окон, заглядывая в маленькую отдельную комнату.

Патрик Макланахан неподвижно лежал на больничной койке, подключенный к ошеломляющему количеству капельниц, мониторов и других устройств. Его глаза были закрыты. Аппарат искусственной вентиляции легких ритмично жужжал, стабильно нагнетая воздух в легкие, которые больше не функционировали самостоятельно.

Брэд тяжело сглотнул. Комок в его горле был размером с бейсбольный мяч. Он не видел своего отца во плоти более двух лет. Это было то, к чему он стремился, даже мечтал. Но не таким образом. Не видеть человека, который всегда был таким живым, всегда таким физически и умственно сильным, сведенным к этому скелету, молчаливой, неподвижной оболочке.

“Это адская штука”, - сказал Макомбер. Его голос сорвался. “Твой отец всегда был таким жестким, упрямым сукиным сыном, я был уверен, что он уедет верхом на каком-нибудь искалеченном бомбардировщике, падающем в огне, борясь за восстановление контроля до самой последней чертовой секунды”.

“Я тоже”, - печально согласился Брэд. Он почувствовал, как подступают слезы, и попытался не дать им подойти. Он почувствовал, как рука Нади скользнула вокруг его талии. “Сколько ему осталось?”

Макомбер покачал головой. “Врачи не будут делать никаких прогнозов. Во всяком случае, не в явном виде.” Он наклонился вперед, прижимая свои большие руки к стеклам. “Но твой отец сейчас в коме. Говорят, его организм просто медленно отключается — по одной системе за раз. Без поддержки этого долбаного робота ничто не работает само по себе ”.

“Боже”, - прошептал Брэд.

“Да”, - мрачно сказал Макомбер. “Так кто знает? Два дня? Три? Максимум не более четырех.”

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

КРЕМЛЬ, МОСКВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Иван Уланов, личный секретарь Грызлова, вежливо провел генерал-майора Аркадия Кошкина во внутренний кабинет президента. Глава Директората Q изо всех сил старался скрыть свои опасения по поводу вероятного исхода этой конференции по кибервойне.

После впечатляющего успеха первых залпов Операция Мор начала буксовать. Поляки и их союзники, должно быть, нашли и нейтрализовали фрагменты вредоносного кода, внедренного российскими хакерами в их сети управления железнодорожным и воздушным движением. Вместо ожидаемой волны крушений поездов и авиакатастроф, вызванных их вирусами, Кошкин и его хакеры ничего не увидели. За тот же период несколько попыток повторного заражения польской банковской системы были пресечены новыми протоколами кибербезопасности. Усилия, которые AFN и ее специалисты по технологиям наемников прилагали для усиления своей безопасности, окупались. И хотя хакеры Директората Q безупречно сыграли свою роль в недавнем захвате авиалайнера и попытке убийства, не было никаких сомнений в том, что Шестой вариант в целом не достиг своей намеченной цели.

Терпеливый лидер мог бы принять эти далеко не блестящие результаты как неизбежные трения, возникающие при первом использовании любой передовой оружейной технологии. К сожалению, никто не мог бы сказать, что терпение было одной из добродетелей Геннадия Грызлова.

К изумлению Кошкина, Грызлов вскочил из-за своего стола и, обойдя его, поприветствовал крепким рукопожатием и дружелюбной улыбкой. “Аркадий! Приятно видеть, что вы так хорошо выглядите”, - сказал президент.

Все еще настороженный, шеф директората Q позволил отвести себя к группе удобных кресел, окружающих небольшой кофейный столик. Виктор Казьянов и Грегор Соколов уже сидели. Он мог сказать, что министры государственной безопасности и обороны были в равной степени озадачены очевидным хорошим настроением президента. Неудачи любого рода обычно приводили молодого человека в ярость, которая тяжело сказывалась на его подчиненных и офисной мебели.

Когда Грызлов занял свое кресло, Казьянов нервно прочистил горло. По мрачному выражению его широкого лица шеф разведки понял, что ступает в более глубокую, полную акул воду, но он не мог придумать никакой более безопасной альтернативы. “Господин Президент, я глубоко сожалею о неспособности майора Березина и его команды выполнить свою миссию, но —”

Грызлов прервал его на полуслове небрежным жестом. “Прибереги унизительные поклоны и расшаркивания для другого раза, Виктор”, - сказал он. Он пожал плечами. “Шестой вариант всегда был предприятием с высоким риском. Правда, я был бы рад увидеть этого фашистского куска дерьма Петра Уилка мертвым, но, полагаю, некоторые радости жизни следует отложить на другой день ”. Выражение его лица стало более ледяным. “По крайней мере, Березину и остальным членам его команды прямого действия хватило порядочности пойти на то, чтобы себя убить, а не попасть в плен”.

“Да, сэр”, - согласился Казьянов. “Спасся только впередсмотрящий, сержант Савичев. Сейчас он эмигрирует через Германию”.

“Ты думаешь, у него получится?” - Спросил Грызлов.

Казьянов кивнул. “Я верю, господин Президент. Савичев - очень опытный оперативник. Я ожидаю его возвращения в Москву в течение сорока восьми часов”.

“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. “Я полагаю, вы прикажете своим людям тщательно допросить его? Чтобы получить некоторое представление о том, как Березин и другие провалили свое задание?”

“Да, сэр”.

Грызлов небрежно кивнул, явно удовлетворенный. “Превосходно. Но как только вы выжмете из сержанта Савичева все до последней крупицы информации, я хочу, чтобы он исчез . Настолько тщательно удален, что будет казаться, будто его никогда не существовало. Не должно быть никаких промахов. Никаких незакрепленных концов. Ты понимаешь меня, Виктор?”

Явно смущенный, Казьянов поспешно согласился. “Да, господин Президент. Безусловно”.

Вопреки себе, Кошкин вздрогнул. Одно дело - умом понимать, что Грызлов был черствым и бессердечным. Совсем другое слышать, как он так бесстрастно отдает приказ о смерти храброго и верного солдата, ветерана, чья единственная реальная вина заключалась в том, что он выжил, когда все его товарищи были убиты. Он рискнул украдкой взглянуть на министров обороны и государственной безопасности. Они демонстрировали то же чувство едва скрываемого предчувствия. Насколько безопасно было кому-либо из них рядом с Геннадием Грызловым?

“Давайте перейдем к более приятным темам, не так ли?” Президент России сказал легко. Он обвел взглядом встревоженные лица с кривой улыбкой. “О, не унывайте, джентльмены. Я не собираюсь приказывать отрубать вам головы ”. Кошкин и другие ответили на его колкость сухим, сдержанным смехом. “По крайней мере, пока”, - задумчиво сказал Грызлов.

Они перестали смеяться.

Его улыбка стала шире. “К настоящему времени вы, должно быть, поняли, что Операция Мор - это только предварительная фаза гораздо более масштабного плана”. Он поднял бровь при виде их очевидного замешательства. “Нет?” Он пожал плечами. “Ты меня удивляешь. Я думал, было очевидно, что столь большое расходование наших ресурсов ради столь незначительной потенциальной выгоды не имело реального смысла ”.

Это бесцеремонное заявление ошеломило Кошкина. Был ли президент действительно серьезен? Как он мог так легко отмахнуться от уничтожения возглавляемого Польшей Альянса свободных наций и дестабилизации правительства Варшавы как от второстепенных целей?

Грызлов прочитал его недоуменное выражение и рассмеялся. “Ну же, Аркадий! Более полно примените свой тонкий ум к этому вопросу. В более широком стратегическом смысле, было ли разумно раскрыть существование революционно нового кибероружия вашего директората таким образом, применив его против поляков и их союзников — вместо того, чтобы приберечь его в качестве сюрприза для более опасных и могущественных противников? Особенно когда мы могли бы достичь многих из тех же результатов более традиционными военными и политическими средствами?”

Кошкин подумал об этом. То, что сказал Грызлов, было правдой, он понял. К настоящему времени каждая страна, обладающая каким-либо передовым технологическим потенциалом, спешила разработать средства защиты от российского кибероружия — наряду с компьютерными вирусами и собственными фрагментами вредоносного кода. И, по крайней мере, Операция Мор до сих пор показывала, что это оружие, хотя и невероятно разрушительное при разумном использовании, не было непобедимым. Он был настолько захвачен волнением от того, что его детища приступили к работе, что никогда не переставал сомневаться в первоначальном выборе президентом целей. Он нахмурился. Но если Грызлов знал обо всем этом, почему он так настойчиво настаивал на кибератаках на Польшу и ее союзников в первую очередь?

Опять же, Грызлов, должно быть, прочитал его мысли. “Теперь вы начинаете задавать правильные вопросы! Что ж, лучше поздно, чем никогда, а?”

Кошкин почувствовал, как его лицо покраснело от смущения. За долгую карьеру в российских разведывательных службах он привык считать себя самым умным человеком в любой комнате. Было унизительно осознавать, что президент так легко манипулировал им — просто играя на его собственном стремлении доказать глупость тех, кто насмехался над его теориями кибервойны.

Грызлов покачал головой. “Пусть это тебя не расстраивает, Аркадий. Ваше оружие доказало свою ценность, вне всякого сомнения. Что еще более важно, их успехи идеально подготовили почву для остальной части моего более широкого плана ”.

При этих словах Грегор Соколов подался вперед. До сих пор министр обороны бросался в глаза своим молчанием. Не было секретом, что он был одним из тех, кто высмеивал идею о том, что компьютерные вирусы и другое кибероружие когда-либо будут играть значительную роль в войне. “И в чем именно заключается ваш план, господин президент?” - осторожно спросил он.

“Во-первых, поймите, что то, что вы слышите сегодня, не должно выходить за стены этого кабинета”, - сказал Грызлов в ответ. “Ничто не будет передаваться на бумажном носителе или в любой электронной форме связи. Никаких записок. Сообщений нет. Никаких анализов. Никаких электронных писем. Никаких сообщений. Ничего. Это понятно?” Косхин и остальные кивнули. “Вы также не будете обсуждать какой-либо аспект этого плана ни с кем из ваших подчиненных или коллег. Или даже между собой вне моего присутствия”, - продолжил Грызлов. Его голос был неумолимо холоден и предельно точен. “Наказание за нарушение моих приказов по этому вопросу - смерть. Вы понимаете? Понимаешь?”

Они снова кивнули, хотя на этот раз несколько медленнее. То, что предложил президент, было совершенно беспрецедентным, даже если принять во внимание его глубоко укоренившуюся паранойю по поводу шпионов — особенно тех, которые контролируются американским наемником Мартиндейлом. Этот уровень классификации также был опасным. Если в схеме Грызлова и были скрытые недостатки, ограничение любого знания о самом ее существовании, не говоря уже о деталях, таким небольшим кругом значительно снижало вероятность того, что они будут обнаружены до того, как станет слишком поздно.

Удовлетворенный тем, что он получил их молчаливое согласие, если не их полное понимание, Грызлов изложил больше деталей того, что он намеревался. Он говорил убедительно и напористо, и размах его амбиций был в буквальном смысле захватывающим. Кроме того, Косхин молча признался самому себе, что это был логичный — хотя и почти безумно смелый — ответ на унизительные поражения, периодически наносимые России врагами, вооруженными превосходящими технологиями. Это также объясняло многое о комплексе "Обитель Перуна", чего он никогда до конца не понимал.

Когда Грызлов закончил, каждый из них сидел тихо, внутренне обдумывая последствия предложенной им азартной игры с высокими ставками, в которой победитель получает все.

Кошкин первым нарушил молчание. “Когда мы можем ожидать вступления в силу следующего этапа вашего плана?”

Грызлов пожал плечами. “Это полностью зависит от поляков и их наемников "Железный волк". Тем временем мы продолжим Операцию Мор, как было согласовано ранее, нанося как можно больший ущерб, даже несмотря на их усиленную киберзащиту ”.

“Мы могли бы слить информацию, которую вы хотите, чтобы они получили”, - неуверенно предложил Виктор Казьянов.

Грызлов покачал головой. “Нет. Это было бы худшим, что мы могли бы сделать. При всех их многочисленных недостатках, Петр Уилк и этот американский нарушитель спокойствия Мартиндейл, не простаки. Слишком легко получаемое знание только вызвало бы у них подозрения ”. Он улыбнулся. “Но наши враги изобретательны. Я уверен, что они разрешат загадку, которую я поставил перед ними — тем или иным способом ”.

ПОДЗЕМНЫЙ ГАРАЖ, БАШНЯ ДОМИНИОН, МОСКВА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

Глубоко задумавшись, Игорь Трузнев вышел из своего личного лифта и поднялся на первый этаж двухуровневой подземной парковки Dominion Tower. Его встретил порыв холодного воздуха.

Он рассеянно застегнул свое толстое зимнее пальто. Его вчерашний разговор с Сергеем Тарзаровым прошел не по плану. Несмотря на весь свой врожденный цинизм и с трудом приобретенный опыт, старик неожиданно оказался преданным этому мелкому, импульсивному дураку Геннадию Грызлову. Вместо того, чтобы признать обоснованность критики Трузнева, он упорно фокусировался на брешь в системе безопасности, которую вскрыли Трузнев и его платные шпионы. Нарушение, которое Тарзаров упорно характеризовал как потенциально предательское. В конце концов, они расстались в плохих отношениях, каждый убедился в безрассудстве другого.

Трузнев нахмурился. Потерять доверие Тарзарова навсегда было бы плохо на многих уровнях.

Во-первых, это было бы плохо для бизнеса. Неофициальные комиссионные от старика составляли значительную часть чистой прибыли "Затмения". Что еще более важно, это значительно усложнило бы задачу по смещению Геннадия Грызлова и возвращению власти в Кремле. Не было секретом, что разношерстная и грязная группа политиков, генералов и бизнес-олигархов, которые поддерживали молодого человека, делали это в основном потому, что верили, что Тарзаров сможет держать свои необузданные порывы под контролем. Без его поддержки Грызлов был бы уязвим. С ним он, вероятно, был в безопасности. Хуже всего то, что если бы Тарзаров начал серьезно расследовать события прошлого года или около того, возможно, он смог бы раскопать изобличающие улики против Трузнева — улики, которые Грызлов с радостью использовал бы, чтобы избавиться от потенциального соперника.

Бывший российский президент разочарованно покачал головой. Как бы это ни раздражало его, он, вероятно, собирался пойти со шляпой в руке к старику и извиниться. Чтобы подсластить сделку, возможно, даже придется бросить ему кость — имя и методы, используемые одним из агентов, взломавших систему безопасности Грызлова, либо Юрием Акуловым, либо Тарасом Ивченко. Вот так нарушить доверие к собственным людям было бы прискорбно, но лучше, чтобы пострадал один из них, чем сам Трузнев столкнется с нежелательной и, возможно, смертельной проверкой.

Что ж, подумал он, завтра будет достаточно скоро, чтобы решить, нужно ли ему заходить так далеко, чтобы вернуть расположение Тарзарова. Возможно, он мог бы придумать менее унизительный и менее дорогостоящий план за одну ночь.

“Ваша машина ждет, господин президент,” - почтительно сказал его старший телохранитель. Как и большинство бывших агентов ФСБ и КГБ, которых он нанимал, Леонид Перов всегда обращался к нему “господин президент”.

Вырванный из своих мрачных мыслей, Трузнев поднял глаза. Конечно же, его лимузин Mercedes S-класса стоял на холостом ходу в нескольких метрах от него. Двое других охранников, назначенных к его внутренней охране, уже находились на позиции с другой стороны машины, готовые вмешаться при любой предполагаемой угрозе. “Спасибо тебе, Леонид”, - сказал он.

Внезапный звук открывающейся двери автомобиля эхом разнесся по гаражу.

Пораженный, Трузнев повернул голову в сторону внезапного шума. В этот поздний час на парковке обычно никого не было. Перов и другие телохранители были приведены в боевую готовность. Их руки метнулись под пальто, потянувшись к миниатюрным пистолетам-пулеметам PP-2000, которые каждый носил в потайной наплечной кобуре.

Стройная женщина с короткими светлыми волосами вылезла из черного седана, припаркованного возле съезда с гаража. На ней было длинное серое зимнее форменное пальто. На ее погонах красовалась единственная звезда майора. Хотя черты ее лица были привлекательными, выражение ее лица было суровым. Плотно водрузив на голову офицерскую фуражку с козырьком, она быстрым шагом направилась к Трузневу.

Что ж, это было интересно, подумал он, наблюдая за ее приближением. Чьим эмиссаром была эта симпатичная, но довольно пугающая Амазонка? Это должен был быть кто-то официальный. Номерные знаки на том черном седане принадлежали к номерной серии, зарезервированной исключительно для государственного использования. Он сделал небольшой жест, давая знак своим охранникам отойти. Слегка расслабившись, они убрали руки с оружия и вежливо отошли в сторону.

“Могу ли я вам помочь, майор...?” - спросил он.

“Чернова”, - резко сказала она, показывая удостоверение личности ФСБ. “И да, господин президент, вы можете”. Она кивнула в сторону ожидающего седана. “Министр государственной безопасности Казьянов просит вас проследовать со мной в его кабинет”.

Трузнев поднял бровь при этих словах. Из всех возможных вариантов он поставил бы Казьянова на самое дно. Шеф российской разведки был типичным соглашателем, последним человеком, которого он ожидал бы, что он рискнет связаться со свергнутым соперником Геннадия Грызлова. “Виктор хочет встречи? В такой час?” Он нахмурился. “Почему бы просто не позвонить мне?”

“Дело довольно срочное”, - сказала ему Чернова. Она понизила голос. “И осмотрительности”.

Трузнев обдумал это. Учитывая междоусобное соперничество, которое Грызлов обычно поощрял среди своих подчиненных, было вероятно, что телефонные звонки Казьянова прослушивались — либо амбициозными подчиненными, либо другими лицами в Кремле. Если министр государственной безопасности действительно хотел избежать привлечения нежелательного внимания к тайной встрече с кем-то, находящимся вне официальной благосклонности, организация ее таким образом имела смысл.

Но будь осторожен, Игорь, сказал он себе. Не спешите с выводами. Хотя он был уверен, что с гневом Тарзарова на него можно справиться, нельзя было отрицать, что это внезапное приглашение в логово Казьянова — когда—то его собственное - было тревожным. С другой стороны, подумал он, было ли вероятно, что Тарзаров доверил бы начальнику разведки выполнять свою грязную работу? Он покачал головой. Это было абсурдно. Из всех людей во внутреннем окружении Грызлова Казьянов был единственным, к кому старый кремлевский воротила относился с крайним презрением.

“Это официальное дело?” Трузнев допытывался дальше.

Майор Чернова покачала головой. “Нет, господин президент”, - сказала она как ни в чем не бывало. “Я уполномочен сказать, что министр просит об этой встрече как о личном одолжении ‘между старыми друзьями, долгое время служившими друг другу’. Он также поручил мне передать вам, что это будет ‘строго неофициальная консультация по некоторым печальным текущим событиям”.

Трузнев внутренне улыбнулся, позабавленный напыщенной формулировкой, столь типичной для другого человека. По правде говоря, единственное, чему он доверял в Викторе Казьянове, была его жалкая готовность подлизываться к власть имущим. С другой стороны, подумал он, возможно, гиперагрессивность и маниакальное поведение Грызлова наконец-то начали беспокоить тех, кто был к нему ближе всего. По крайней мере, неудавшаяся попытка покушения на президента Польши, должно быть, показала им, что ими руководил безумец. Если это так, то некоторые из крыс, которые помогли сместить его с поста президента в пользу молодого человека, возможно, ищут безопасный путь с тонущего государственного корабля Грызлова. Что означало, что терпение к хныканью Казьянова, возможно, того стоило.

Он кивнул майору. “Очень хорошо, я принимаю приглашение министра”. Но не было никакого смысла быть глупым по этому поводу, решил он. Некоторые меры предосторожности были явно уместны. Он повернулся к Перову. “Ты можешь отвезти машину ко мне домой, Леонид. Жди меня там”, - сказал он. “Скажи Кате, что я позвоню ей позже”.

Перов бесстрастно кивнул. “Скажи Кате” было кодовой фразой, означавшей “следуй за мной в случае неприятностей”. “Да, господин президент”, - пробормотал он. “Ваши приказы будут выполнены”.

С этими словами Трузнев позволил Черновой проводить его к ожидавшему ее седану. Она вежливо придержала для него заднюю пассажирскую дверь.

“Спасибо, майор”, - сказал он с улыбкой.

“Для меня это удовольствие, господин президент”, - искренне сказала она, внезапно став гораздо менее степенной и мрачной и гораздо более ... доступной.

Все еще улыбаясь, Трузнев скользнул на заднее сиденье. В жизни были перспективы и похуже, самодовольно подумал он, чем тихая поездка с красивой молодой женщиной в форме. По правде говоря, ему становилось немного скучно со своими нынешними любовницами. Возможно, пришло время снова расширяться. Кроме того, соблазнение одного из подчиненных Казьянова может оказаться не только приятным, но и полезным.

Но вместо того, чтобы сесть рядом с ним, Чернова плотно закрыла дверцу машины и обошла, чтобы сесть спереди, рядом с водителем. Застигнутый врасплох, Трузнев нахмурился. Что это было? Внезапно он понял, что был не один на пассажирском сиденье.

Крупный, мускулистый мужчина в безукоризненно сшитом костюме вежливо кивнул ему. “Добрый вечер . Добрый вечер.”

Рот Трузнева открылся от удивления. Кем, черт возьми, был этот клоун? Встревоженный, он потянулся к дверной ручке и затем почувствовал острую, колющую боль в бедре. Посмотрев вниз, он увидел, что здоровяк только что уколол его шприцем. Внезапно у него закружилась голова, как будто он падал в бездонную яму. Его зрение затуманилось. Его странно онемевшие пальцы нащупали дверную ручку. Господи, подумал он в панике, я должен выбраться из этой машины. Я должен подать сигнал Перову о помощи. Но было слишком поздно. Мир потемнел с поразительной скоростью, а затем все погрузилось в полную темноту.

“А теперь доброй ночи,” - хладнокровно сказал здоровяк. “Спокойной ночи”. Одной большой рукой он удерживал лежащего без сознания Игоря Трузнева вертикально на сиденье.

Черный седан тронулся с места, поднялся по пандусу и выехал из гаража башни Доминион.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

На ТРЕТЬЕМ транспортном кольце, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Черный седан повернул направо, на широкий шестиполосный бульвар, направляясь к Третьему транспортному кольцу, которое огибает Москву. Отели, торговые центры и многоквартирные дома проносились мимо в череде мерцающих огней, видимых сквозь завесу мягко падающего снега.

На переднем пассажирском сиденье Саманта Керр сняла свою офицерскую фуражку с козырьком и быстро провела пальцами по своим коротко остриженным крашеным волосам. Она снова вставила в наушник рацию и нажала кнопку передачи. “Жар-птица для Серой волчицы. Мы в пути ”.

Водитель их машины преследования, стоявшей в нескольких кварталах отсюда, перезвонил по рации. “Понял, Жар-птица. Мы не спускаем с тебя глаз”.

Она оглянулась через сиденье на Маркуса Картрайта. Здоровяк только что закончил пристегивать ремень безопасности, чтобы удержать Трузнева от падения. Вместо этого русский откинулся на подголовник с отвисшим открытым ртом. “Там, сзади, все в порядке?”

Картрайт кивнул. Он держал пальцы на запястье бывшего российского президента, проверяя его пульс. “Пока никаких проблем. У него сильный пульс. Его дыхание кажется нормальным ”.

“Это облегчение”, - сказал Сэм. “Этот парень - свинья, но я знаю, что мистер Мартиндейл предпочел бы, чтобы мы доставили его живым, а не в виде трупа”.

Наркотик, который они использовали против Трузнева, был изготовленным самими учеными производным фентанила — быстродействующего опиоидного анальгетика. Несмотря на наличие целого ряда опасных потенциальных побочных эффектов, медицинские специалисты, изучившие то, что было известно о состоянии здоровья россиянина, были вполне уверены, что он сможет переносить действие препарата без нанесения непоправимого ущерба. Это не продержало бы его без сознания больше часа или двух, но к тому времени они могли бы организовать более длительное успокоительное в более тщательно контролируемых условиях.

Их седан свернул на подъездную дорогу, которая шла параллельно главной кольцевой автодороге, и ускорился.

“Серый волк вызывает ”Жар-птицу"", - передали по радио из машины преследования. “У тебя есть компания. Черный Mercedes S-класса. Номерной знак - ‘A 145 KH”.

Сэм Керр нахмурился. Это была личная машина Трузнева. Она повернулась обратно к Картрайту. “Его головорезы преследуют нас”.

“Ты уверен?” - мягко спросил здоровяк.

“Да”, - решительно сказала она. “Поворот к его квартире был в трех кварталах отсюда. Они пронеслись мимо этого.” Она нахмурилась. “Должно быть, он вставил кодовую фразу, когда отдавал им приказы”.

“Вероятно”, - согласился Картрайт. Он поджал губы. “Итак, у товарища Трузнева здесь отточены инстинкты выживания. Это очень плохо, хотя и не совсем неожиданно ”. Он пожал плечами. “Тем не менее, это позор, когда операция становится грязной”.

Он наклонился вперед, обращаясь к водителю. “Мы переходим к плану Б, Дэйви”.

“Понял, мистер Картрайт”, - сказал Дэвид Джонс, внимательно разглядывая уличные знаки, когда они мелькали мимо в темноте и падающем снегу. В нужный момент он съехал с кольцевой дороги, свернув на широкую, обсаженную деревьями улицу, по бокам которой стояли ухоженные четырех- и пятиэтажные жилые дома. Черный лимузин "Мерседес" затормозил у них за спиной, теперь всего в десяти автомобилях позади.

Сэм Керр достала свой смартфон и набрала короткое текстовое сообщение: KRAK ENG . Затем, осторожно удерживая палец над кнопкой отправки на экране, она не сводила глаз с зеркала бокового обзора. “Мы готовы и готовы к работе”, - сказала она Картрайту и Джонсу.

Проехав несколько кварталов по авеню, они снова свернули, на этот раз на узкую, более грязную улочку, проходящую позади нескольких жилых домов. Мусорные баки, горы почерневшего снега и замерзшей слякоти и припаркованные автомобили выстроились по обе стороны дороги. Маленький оранжевый отражатель, приклеенный снаружи к одному из мусорных контейнеров, ярко поблескивал в свете их фар.

Они проехали мимо.

Позади них Mercedes ускорился, очевидно, стремясь сократить разрыв теперь, когда они оказались в замкнутом пространстве, где не было места для каких-либо причудливых маневров побега. Глаза Сэм сузились, когда она начала обратный отсчет, наблюдая за приближающимися фарами машины позади. “Три. Два. Один, ” пробормотала она, а затем нажала кнопку отправки.

В пятидесяти метрах позади них с края помеченного мусорного контейнера свисала маленькая пластиковая трубка размером с банку из-под газировки, набитая С-4. Подрывной заряд в форме кракатау взорвался с ослепительной вспышкой. Мощная ударная волна ударила прямо в тонкую перевернутую медную пластину, установленную в устье пластиковой трубки, мгновенно превратив ее в массу расплавленного металла— вылетающую наружу с гиперзвуковой скоростью. После залпа черный Мерседес Трузнева разлетелся на куски, превратившись в пылающую кучу измельченного металла и пластика.

“Проблема решена”, - ровным голосом произнесла Саманта Керр. Она сунула телефон обратно в карман форменной куртки и повернулась к Картрайту. “Но на этот раз накал будет сильным, Маркус. Думаю, мне давно пора исчезнуть. Вместе с остальной частью моей команды ”.

Здоровяк кивнул. “Совершенно верно, мисс Керр. Как только мы расстанемся в точке встречи, активируйте свой план эвакуации.” Он одарил ее кривой усмешкой. “В конце концов, нет смысла портить красоту вещи, слишком долго задерживаясь там, где тебя, вероятно, будут искать… по крайней мере, российскими службами безопасности. Мы с Дэйви проведем остаток пути с нашим спящим другом здесь.”

Через несколько минут их седан свернул на автомагистраль М2, направляясь на юг от Москвы. Вдалеке завыли полицейские и пожарные сирены, сливаясь в шлейф маслянистого черного дыма, поднимающегося в ночное небо.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДЕЛОВОЙ АЭРОПОРТ ОСТАФЬЕВО, К ЮГУ От МОСКВЫ

ЧАС СПУСТЯ

Остафьево находилось примерно в двадцати семи километрах к югу от Третьего транспортного кольца Москвы. Первоначально аэропорт принадлежал Министерству обороны России, теперь им управляет "Газпромавиа", дочерняя компания "Газпрома", гигантской, контролируемой государством корпорации по добыче природного газа. Гораздо меньший, чем любой другой московский аэропорт, он использовался в основном чартерными рейсами и корпоративными самолетами, принадлежащими привилегированным международным и отечественным компаниям. Его бетонная взлетно-посадочная полоса длиной в две тысячи метров может принимать самолеты от Learjets до Boeing 737-700 и Sukhoi Superjet-100.

Черный седан Маркуса Картрайта, снова с его официальными номерными знаками, остановился рядом с небольшим, но элегантным терминалом из зеркального стекла. Даже в такой поздний час все огни были включены. "Остафьево" работало по международному времени, принимая рейсы из Европы, Азии и Америки в любое время суток. Крупный, мускулистый мужчина, вернувшийся в образ Клауса Вернике, выбрался из-за руля. С улыбкой он вручил ключи и солидные чаевые одному из слоняющихся рядом камердинеров. “Поставьте мой автомобиль на долгосрочную парковку, пожалуйста, Дмитрий”, - сказал он. “Возможно, я вернусь не раньше, чем через несколько недель”.

С довольной улыбкой молодой русский заставил банкноты исчезнуть. “Немедленно, герр Вернике”, - ответил он.

За седаном притормозил фургон, из которого вышел Дэвид Джонс. Он обошел фургон сзади и распахнул его задние двери, обнажив два больших ящика. На каждом ящике уже были пломбы Федеральной таможенной службы России. Стройный мужчина властно махнул горстке ожидающих грузчиков в аэропорту. “Это отправляется на частный самолет герра Вернике”, - сказал он. “Но будь осторожен с ними, имей в виду. Они хрупкие”.

Они поспешили и начали вытаскивать ящики из фургона на мокрый от снега тротуар.

Оставив решение вопроса в умелых руках низкорослого валлийца, Картрайт вошел в терминал, чтобы уладить остальные формальности для их вылета. Он направился прямо к главному столу. Служащий аэропорта в пиджаке и галстуке поднял глаза при его приближении. “Добро пожаловать в Остафьево, герр Вернике”. Он взглянул на часы. “Точно по графику, как всегда”.

Картрайт рассмеялся. “Мы, немцы, не что иное, как не точность”, - сказал он по-русски с тевтонским акцентом.

“Надеюсь, ваш визит в нашу страну был приятным?” - подобострастно спросил русский. Было широко известно, что Кремль благосклонно относился к компании Tekhwerk, GmbH, во многом благодаря ее роли в поставках западному высокотехнологичному оборудованию, которое в противном случае было бы трудно достать, полезному как для гражданского, так и для военного применения.

“Чрезвычайно приятно”, - сказал ему Картрайт. “И очень прибыльная”. Он подвинул папку через стол. “Я надеюсь, что вы найдете мои транспортные и таможенные документы в полном порядке?”

С довольной улыбкой русский аккуратно положил запечатанный конверт в карман, незаметно спрятанный внутри папки. “Все в идеальной форме, герр Вернике”, - заверил его чиновник. “Как всегда”. Он проверил монитор на столе. “Фактически, ваш багаж сейчас загружается на борт самолета. С своевременным отправлением проблем возникнуть не должно ”.

“Даже при таком снеге?” - Спросил Картрайт. “Я подумал, что может быть задержка из-за погоды”.

Улыбка служащего аэропорта стала шире. “Все взлетно-посадочные полосы были тщательно вспаханы и подметены, герр Вернике. Помните, что, хотя вы, немцы, возможно, самый пунктуальный из всех народов, мы, русские, определенно знаем, как справиться с несколькими сантиметрами снега ”.

Вскоре после этого Маркус Картрайт и Дэвид Джонс удобно расположились на борту корпоративного реактивного самолета Dassault Falcon 50 на девять пассажиров, летевшего на запад из России. Позади них, в багажном отсеке самолета, спал накачанный сильными успокоительными Игорь Трузнев, надежно пристегнутый внутри грузового ящика.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ТЮРЕМНАЯ КАМЕРА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Медленно и мучительно Игорь Трузнев цеплялся и прокладывал себе путь обратно из забвения. Он открыл глаза, а затем снова закрыл их на мгновение, чувствуя головокружение и полную дезориентацию. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что это невозможно. Где он был? Что произошло? Он попал в какой-то несчастный случай? Это была больница?

Но затем на него нахлынули воспоминания. Воспоминания о странном приглашении Казьянова. За то, что я забрался в этот седан. А затем острое ощущение иглы, вонзающейся в его бедро. Он сглотнул во внезапной панике. Его накачали наркотиками!

Его глаза открылись. Он сделал глубокий, прерывистый вдох и тут же пожалел об этом. Было холодно. Так холодно, что сам воздух, казалось, был полон ледяных кристаллов, которые кололи, взламывали и рассекали его горло до самых легких.

Трузнев уставился на себя сверху вниз. Одетый в поношенную, пропитанную потом рубашку и грубые, плохо сидящие брюки, он был привязан ремнями к металлическому столу, выложенному плиткой. Все остальное вокруг него было почти полностью погружено в темноту, и только проблески света просачивались из-под тяжелой стальной двери, установленной в сырой бетонной стене. Кроме неровного звука его собственного затрудненного дыхания и глухих ударов сердца, была только тишина — гнетущая, всеобъемлющая тишина, подобная могильной. Страх пробежал по его позвоночнику.

Это была не больница.

Он видел подобные места раньше — места, где бездушные люди с холодными глазами пытали других мужчин и женщин, систематически превращая их в сломленные, едва человеческие оболочки, лишенные всех знаний и надежды. В молодости он сам был одним из таких людей с холодным взглядом.

Тщетно напрягаясь в ремнях, которые удерживали его на месте, Трузнев боролся, чтобы восстановить контроль. Это ошибка, сказал он себе. Ужасная ошибка.Или, может быть, в отчаянии подумал он, это был всего лишь какой-то ужасный кошмар.

И затем, с резким, рябящим потрескиванием электричества, вспыхнул прожектор — пронзив его ослепительным белым светом, как будто он был тараканом, пойманным на том, что он ползет по кухонной столешнице. Болезненно щурясь от безжалостного, слепящего света, он мог только сморгнуть слезы.

“Вы предатель, Игорь Иванович Трузнев”, - произнес ровный, лишенный эмоций голос из тени за светом.

Все, что Трузнев смог разглядеть в другом человеке, была пара начищенных до блеска ботинок. Он сглотнул, а затем попытался заговорить. “Это ложь”, - пробормотал он, запинаясь. “Я не такое существо. Я—”

“Ты будешь молчать”, - жестоко сказал голос. “Ваши преступления больше не скрываются. Они открыты для всеобщего обозрения. В прошлом году по вашему приказу украинские террористы убили множество лояльных российских офицеров. Под вашим руководством эти же террористы совершили акты саботажа, направленные на то, чтобы втянуть эту страну в войну с Польшей под ложным предлогом. Сотни наших соотечественников были убиты в этой войне и еще тысячи получили ранения. Было потеряно ценное военное оборудование на десятки миллиардов рублей — ракеты, самолеты, бронетехника и артиллерия. А затем, просто чтобы замаскировать вашу роль в втягивании Родины в этот катастрофический конфликт, ваши агенты убили офицера китайской разведки и подбросили доказательства, свидетельствующие о причастности Пекина. Вы были готовы разрушить десятилетия деликатного дипломатического сближения - чтобы снова посеять вражду между нами и соседом, обладающим ядерным оружием, — и ради чего? Просто чтобы попытаться спасти свою шкуру ”.

Обливаясь потом, несмотря на холод, Трузнев несколько раз покачал головой, отчаянно пытаясь обозначить свое отрицание каждого обвинения в том виде, в каком оно было выдвинуто. Внутренне он чувствовал нарастающее отчаяние по мере того, как раскрывался список его преступлений, включая детали, даты и имена, известные лишь нескольким из тех, кем он тайно манипулировал и развращал — многие из которых, как он считал, были мертвы, убиты по его собственному приказу. Кто-то предал его, но кто?

“Итак, да, вы предатель, Игорь Иванович”, - сказал голос, теперь в нем звучало отвращение. “Мерзкий, вонючий и злобный предатель. Предатель, готовый предать свой собственный народ ради грязной наживы и обманутой надежды на личную политическую выгоду ”.

Все больше ужасаясь, Трузнева вырвало, он почувствовал кислый привкус желчи. “Где мой защитник?” - слабо спросил он. “Вы не можете вот так держать меня без связи с внешним миром. Согласно конституции, у меня есть права! Я имею право на адвоката защиты ”.

“У вас нет таких прав, Игорь Иванович”, - неумолимо сказал голос. “Вы также не имеете права на адвоката. Ваш судебный процесс завершен. Вы признаны виновным, и приговор вам - смертная казнь ”.

“Нет! Это невозможно!” Пронзительно запротестовал Трузнев, напуганный больше, чем когда-либо. Его голос дрогнул. “Это фарс! Я бывший президент Российской Федерации! Я не предатель! Я верный слуга государства. Я требую поговорить с Сергеем Тарзаровым! Или самому президенту Грызлову!”

С визжащим, скрежещущим звуком открылся смотровой иллюминатор на двери камеры. Там, в рамке узкого проема, Трузнев увидел Геннадия Грызлова, смотрящего на него с суровым, немигающим выражением. У него перехватило дыхание. “Господин Президент”, - взмолился он, превратившись в прерывистое, почти бессвязное бормотание, по мере того как его ужас нарастал. “Геннадий. Ты сын моего старого друга и товарища Анатолия. Пожалуйста, я умоляю тебя—”

Не говоря ни слова, молодой человек отвернулся. Обзорный иллюминатор закрылся.

“Ваше обращение было услышано. И отказано”, - коротко сказал голос за слепящими огнями. “По приказу президента ваш приговор будет приведен в исполнение без дальнейших проволочек”.

Свет погас.

В темноте Трузнев почувствовал, как сильная рука сжала его руку, за чем последовал острый укол иглы. Он начал хрипло кричать, отчаянно извиваясь в ремнях, которые привязывали его к металлическому столу. Он все еще кричал, когда мир ушел у него из-под ног, и он потерял сознание.

ЛЕСА

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ

И снова Игорь Трузнев неуверенно выплыл из темноты. Его руки и ноги больше не были связаны. Он, пошатываясь, выпрямился, заставляя себя подняться с колен. Одурманенный, он медленно повернулся на полкруга, пытаясь разобраться в окружающей обстановке. Что это было за место? Ветки, усыпанные сосновыми иголками, пронеслись мимо его лица. Казалось, что из мира были вымыты все цвета, остались только оттенки черного, белого и серого.

Он понял, что был в лесу. Была ночь, и он был где-то глубоко в лесу, заваленном снегом. Ледяной ветер пронизывал его поношенную тюремную одежду насквозь. Его ноги онемели. Его зубы стучали так сильно, что он не мог держать рот закрытым.

“Ты зашел достаточно далеко, мертвец”, - произнес резкий голос у него за спиной.

Ошеломленный и едва приходящий в сознание, Трузнев медленно повернулся.

Включились галогенные фары автомобиля с голубоватым оттенком. На фоне их яркого света он мог различить силуэты трех мужчин в тяжелых военных пальто. Они сжимали в руках штурмовые винтовки.

О Боже, нет, подумал он.

“Приготовиться!” - рявкнул голос.

Их штурмовые винтовки поднялись, целясь прямо ему в грудь.

“Нет! Пожалуйста! Нет!” Трузнев закричал, охваченный паникой. Он упал на колени в снег, широко раскинув руки. “Не убивай меня! Не так!” - умолял он.

Но затем, внезапно, огромная черно-серая фигура выскочила из леса. Оно ворвалось в гущу его потенциальных палачей со смертоносной точностью и скоростью, оставляя за собой вихрь снега и расщепленных веток. В то, что казалось одним размытым мгновением убийственно эффективного движения, машина убила их. Тела разлетелись во все стороны. Ярко-красная кровь брызнула на снег.

Трузнев застыл, его глаза расширились от ужаса.

Возвышаясь над изуродованными трупами людей, которых он только что зарезал, робот на мгновение замер. Затем его шестигранная голова повернулась по дуге, как будто это был волк, нюхающий воздух в поисках запаха новой добычи.

С тихим гидравлическим воем огромная машина повернулась в его сторону, протягивая большие сочлененные металлические пальцы. “Вы Игорь Трузнев”, - сказало оно жутким, нечеловеческим голосом. “И я пришел за тобой”.

Перепуганный до полусмерти Игорь Трузнев потерял сознание.

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ТРЕНАЖЕРА уголовного РОЗЫСКА, ОХРАНЯЕМЫЙ АНГАР ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Большой непрозрачный купол занимал центр похожего на пещеру ангара. Он был странно похож на один из надувных переносных планетариев, используемых для проведения астрономических шоу для школьников по всему миру. Силовые и волоконно-оптические кабели змеились по холодному бетонному полу, соединяя купол с множеством мониторов и компьютеров. Экологические системы тихо гудели. Техники бесшумно переходили от станка к станку, проверяя различные системы и регулируя органы управления по мере необходимости.

Купол содержал модуль тактильного интерфейса и серию трехмерных проекторов, объединенных в сложную установку виртуальной реальности. Обычно симулятор использовался для того, чтобы будущие пилоты CID почувствовали, на что похоже пилотирование одной из боевых машин - без риска повредить одного из чрезвычайно дорогих роботов руками новичка. Кандидаты в пилоты могли пройти через целую серию имитационных боевых и тренировочных сценариев, которые выглядели бы, звучали и даже ощущались реальными благодаря тактильному интерфейсу.

Но теперь симулятор был перенастроен для совершенно другой цели.

Брэд Макланахан стоял рядом с Кевином Мартиндейлом, наблюдая за работой техников Scion в напряженной тишине. “Ты действительно думаешь, что этот твой план сработает?” - скептически спросил он, разглядывая хитроумную массу кабелей.

Мартиндейл пожал плечами. “Я, конечно, надеюсь на это”, - сказал он. Он многозначительно кивнул в сторону больших цифровых часов, установленных на одной из стен ангара. “Учитывая временные ограничения, с которыми мы сталкиваемся, другие средства ... убеждения… доступные нам средства казались еще менее вероятными для достижения результатов ”.

“Не говоря уже о том, что я еще более подозрителен с этической точки зрения”, - криво усмехнулся Брэд.

“Действительно”, - согласился Мартиндейл, не моргнув глазом. “Итак, давайте помолимся, чтобы это увенчалось успехом, не так ли? Потому что я готов сделать все, что необходимо, чтобы получить нужную нам информацию ”.

Брэд медленно кивнул. Не в первый раз он решил, что Мартиндейл был очень опасным человеком. На данный момент глава Scion был на стороне ангелов, но легкость, с которой он намеревался срезать моральные и этические углы в достижении своих целей, была устрашающей. Что это была за строчка из Ницше, которую он прочитал на каком-то уроке философии? Что-то о том, что ты слишком долго смотришь в бездну и однажды обнаруживаешь, что бездна смотрит на тебя в ответ? Что ж, Кевин Мартиндейл танцевал на краю пропасти долгое, очень долгое время.

“Извините, мистер Мартиндейл”, - сказал один из техников, подходя, чтобы доложить. “Объект только что потерял сознание, как и ожидалось. Мы снова начали давать ему успокоительное ”.

“Очень хорошо”, - сказал Мартиндейл. Он снова взглянул на часы. “Инициирую заключительную фазу программы ”Лубянка". Увидев кривое выражение лица Брэда, он пробормотал. “Это показалось мне подходящим названием”.

“Да, без шуток”, - натянуто ответил Брэд. “Я пойду удостоверюсь, что ребята капитана Шофилда готовы. А потом я надену костюм”.

Он повернулся и пошел прочь, задаваясь вопросом, наступит ли день, когда он и Мартиндейл скрестят мечи. Ради них обоих, он надеялся, что нет.

Над ПОЛЬШЕЙ

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ

Игорь Трузнев снова проснулся, на этот раз чувствуя себя более отдохнувшим и гораздо лучше контролирующим свои способности. Ему было тепло, почти уютно. Это казалось… как-то неправильно.

Он открыл глаза. Завернутый в одеяла, он был свободно привязан к носилкам. К его руке была прикреплена трубка для внутривенного вливания. Медик в униформе с повязкой Красного Креста закончил проверять его пульс, быстро показал ему поднятый большой палец и затем откинулся на спинку стула.

Трузнев слегка приподнял голову, изучая окружающую обстановку. По шуму и вибрации он заключил, что находится в десантном отсеке какого-то военного самолета. Мужчины и женщины с мрачными лицами в белоснежной камуфляжной форме сидели на откидных сиденьях, которые тянулись по всей длине салона. И их форма, и оружие были незнакомы.

Его глаза расширились, когда он увидел большую боевую машину с тонкими конечностями, присевшую на корточки возле герметичной задней двери трапа самолета. Воспоминания о бойне, свидетелем которой он был, внезапно заполнили его разум. Его начала бить дрожь. Он был в руках поляков и их наемников "Железный волк".

С толчком самолет коснулся земли, слегка подпрыгнул, а затем прочно сел. Рев его двигателей быстро стихал, переходя в тишину. В то же время дверь пандуса со скрежетом открылась, открывая вид на голый участок асфальта и припорошенные снегом деревья вдалеке.

С той же поразительной грацией, которую он наблюдал ранее, высокий робот развернулся и зашагал прочь с поразительной скоростью. Войска в снежном камуфляже последовали за ним, собираясь в отряды на асфальте, а затем маршировали прочь с удвоенной скоростью.

Как только трап был свободен, медицинская бригада бросилась внутрь, подняла его носилки и вынесла его наружу. Когда они уходили, Трузнев получше рассмотрел самолет - большой наклонный винт, украшенный металлической головой робота-волка серого цвета с красными глазами.

Медики опускают его носилки на асфальт.

Хорошо одетый мужчина с длинными седыми волосами и аккуратно подстриженной бородой неторопливо подошел и посмотрел на него сверху вниз. “Добро пожаловать в Польшу, президент Трузнев”, - спокойно сказал мужчина.

Трузнев сразу узнал Кевина Мартиндейла. Разведывательные донесения, слухи и чистые домыслы о бывшем американском президенте и его частной военной корпорации занимали значительное место в официальных базах данных российской разведки и в базах данных, принадлежащих его собственной частной консалтинговой группе.

Он тяжело сглотнул. “Ты—” - сказал он нерешительно, не совсем уверенный, как продолжить.

“Вытащил тебя из довольно неприятной ситуации, которую ты сам же и создал?” Мартиндейл закончил за него.

Трузнев молча кивнул, чувствуя себя униженным. Сначала Грызлов, а теперь этот американец. Сколько других раскрыли секреты, которые, как он думал, были так тщательно похоронены?

“Да, мы это сделали”, - решительно сказал Мартиндейл. “И со значительным риском и затратами для нас самих”. Он холодно посмотрел на русского сверху вниз. “Ты знаешь, кто я, Игорь”, - сказал он. “Итак, вы знаете, что я не особенно милосердный или всепрощающий человек”.

Трузнев снова кивнул.

“Хорошо. Потому что ты сам втянул себя в этот беспорядок. И теперь тебе придется откупаться от этого ”, - сказал ему Мартиндейл. Выражение его лица ожесточилось. “А если вы не сможете, мои люди перебросят вас обратно через границу, чтобы убийцы Грызлова могли закончить работу, которую мы так грубо прервали. Это понятно?” Трузнев поморщился. Он почувствовал, как краска отхлынула от его лица. “Хорошо”, - удовлетворенно сказал Мартиндейл, не дожидаясь словесного ответа. Он подал знак ожидающему медику. Они снова подняли носилки с Трузневым и двинулись к ожидающей машине скорой помощи.

Мартиндейл не отставал. “Ты отправляешься в приятный, комфортабельный и чрезвычайно хорошо охраняемый военный госпиталь, Игорь”, - сказал он с легкой улыбкой. “И по дороге у нас с тобой будет действительно тщательный и очень подробный разговор о комплексе кибервойны, который вы, ребята, называете Обитель Перуна”.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

КРЕМЛЬ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Сергей Тарзаров занимал небольшой кабинет чуть дальше по коридору от более обширного кабинета Геннадия Грызлова. В отличие от изысканно обставленных покоев президента, рабочее пространство главы администрации было простым, почти спартанским в своей простоте. Он обошелся металлическим столом, единственным стулом, старомодным настольным компьютером и защищенным телефоном с прямой связью с президентом и другими основными игроками в правительстве. Не было никаких украшений, никаких безделушек, сувениров или личных фотографий — ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что у него были какие-либо хобби или интересы помимо работы или какие-либо слабости, которые могли бы использовать потенциальные конкуренты.

Теперь он сидел один за своим столом, за плотно закрытой дверью, мрачно размышляя о тайне внезапного исчезновения Игоря Трузнева. Когда поступило первое полицейское сообщение о взрыве бомбы в лимузине бывшего президента, он предположил, что Трузнев мертв, убит вместе со своими телохранителями. Это побудило его отдать приказ о немедленном проведении высокоприоритетного расследования контртеррористическим отделом ФСБ. Он также наложил эмбарго на все новостные сообщения об инциденте. Пока не станет яснее, почему кто-то убил Трузнева, не было смысла подпитывать спекулятивное безумие отечественных и иностранных журналистов.

Но теперь стало ясно, что Игоря Трузнева не было в его Mercedes S-класса, когда он взлетел на воздух. Запись с камеры наблюдения, найденная в гараже его офисной башни, показала, что к нему пристала женщина в униформе. После короткого разговора он покинул здание на ее машине, за ним несколько мгновений спустя последовали его собственные телохранители на "мерседесе".

К сожалению, камеры слежения не были оборудованы для записи звука — по-видимому, это результат преднамеренного уточнения самим Трузневым в рамках его собственных мер предосторожности против подслушивания. Эксперты ФСБ по чтению по губам также не смогли собрать воедино ничего полезного из отснятого материала. Они сказали, что ракурсы были неправильными. Эксперты разведывательной службы по расшифровке фотографий были более уверены, что смогут извлечь информацию из одного зернистого снимка с экрана, который они сделали с удостоверением личности, показанным Трузневу таинственной женщиной. Они методично работали над проектом, снова и снова улучшая изображение цифровым способом, пока оно не стало достаточно чистым, чтобы можно было различить детали.

Лично Тарзаров сомневался, что это сильно помогло бы, если помогло бы вообще.

Предварительные поиски по всем базам данных российских военных и разведывательных служб не дали результатов. Кем бы она ни была на самом деле, она не числилась ни в одном правительственном учреждении. И номерные знаки на ее седане были поддельными. Хотя последовательность цифр и букв на них соответствовала тем, которые предназначены для официальных автомобилей, этот конкретный номер никогда не выдавался. По сути, если не повезет, следственная группа ФСБ зашла в тупик.

Тем временем сам Трузнев бесследно исчез. Проверки в каждом аэропорту, на железнодорожной станции и в пунктах пересечения границы все еще продолжались, но пока никаких признаков его присутствия не появилось. Это было так, как если бы его похитили с поверхности земли инопланетяне.

Черт бы побрал этого человека, подумал Тарзаров. Было ли это исчезновение частью одной из частных шпионских игр Трузнева? Убийство его телохранителей сделало это маловероятным.

Возможно ли, что он, наконец, слишком далеко продвинул одного из своих более темных конкурентов или даже бывшего делового партнера? Его консалтинговая фирма "Затмение", безусловно, имела отношение к множеству различных предприятий, многие из которых даже отдаленно не были легальными. А российские организованные преступные синдикаты были еще более жестокими и неумолимыми, чем их сицилийские или североамериканские коллеги. Если так, то маловероятно, что кто-нибудь когда-нибудь снова увидит Трузнева, живого или мертвого. Окончательное избавление от неудобного трупа не было большой проблемой для русского Мафия с ее беспрепятственным доступом к заводским доменным печам, бетономешалкам и строительным площадкам, а также к обширным участкам безлюдной пустыни.

Высокий лоб Сергея Тарзарова наморщился от внезапного беспокойства, когда он обдумал гораздо менее привлекательную перспективу. Смерть Трузнева не была большой потерей. Да, услуги бывшего президента, политические и дипломатические советы, а иногда и лакомые кусочки разведданных были полезны, но они не были жизненно важными. Но что, если бы он был все еще жив? И не только живым, но и где—то за пределами России - либо в качестве заключенного, либо, что более вероятно, перебежчика?

Он поморщился. Смерть Трузнева может и не быть проблемой. Но Трузнев, оставшийся в живых и выпустивший кишки, был потенциальной бомбой замедленного действия. На их последней встрече бывший президент предельно ясно дал понять, что знает гораздо больше, чем следовало бы, о сверхсекретных операциях и инфраструктуре кибервойны России. И не было секретом, что он ненавидел и презирал Грызлова, человека, который заменил его на посту президента. Что, если бы он решил исчезнуть, покинуть Россию, а затем продать свою информацию тому, кто больше заплатит?

Тарзаров нахмурился еще сильнее. Если бы таков был план другого человека, он не нашел бы недостатка в покупателях с очень глубокими карманами — от поляков до американцев и китайцев. Мог ли Трузнев организовать убийство своих собственных телохранителей, чтобы все выглядело так, как будто его похитили? Это было вполне возможно, решил пожилой мужчина. Ни один человек в России не достиг таких высот, не будучи готовым пожертвовать даже своими самыми преданными подчиненными, если это необходимо.

Почти по собственной воле его рука потянулась к защищенному телефону на его столе, зависнув над кнопкой, которая соединяла его напрямую с Геннадием Грызловым. Если существовала хоть какая-то вероятность того, что Трузнев продавал их секреты кибервойны иностранной державе, его долгом было сообщить президенту плохие новости.

Но затем его рука отдернулась.

Подумай хорошенько, прежде чем бросаться в неизвестность, Сергей, подумал он. Десятилетия, проведенные по уши в кремлевских интригах, преподали ему очень простой урок: приносящие плохие вести редко получают вознаграждение. Были и другие соображения. Брифинг Грызлова обязательно повлек бы за собой раскрытие большего, чем было бы разумно, о его отношениях с Трузневым. Президент России, будучи в высшей степени самоуверенным, был также глубоко параноиком. Как бы он отреагировал, узнав, что его доверенный начальник штаба и ближайшее доверенное лицо проводили тайные встречи с человеком, которого он сверг? Увидит ли он ценность, полученную от поддержания таких контактов? Или будет ли он рассматривать их как доказательство того, что Тарзаров может составлять заговор против него?

Без веских доказательств реальной судьбы Трузнева не имело смысла идти на такой риск сейчас, решил он. Если бы обвинения, выдвинутые бывшим президентом России, начали появляться в западной прессе, их можно было бы легко отмахнуться как от недовольного бреда несостоявшегося лидера. Со временем любое воздействие на международное общественное мнение, которое они произвели, сошло бы на нет — похороненное новостями о передозировке наркотиков какой-нибудь поп-звездой или другим мелким скандалом.

Вероятность того, что информация Трузнева может быть использована в военных целях, была более серьезной угрозой. Если бывший президент действительно дезертировал, он, безусловно, знал достаточно, чтобы позволить своим новым хозяевам точно определить скрытый российский комплекс кибервойны. Но даже с этой информацией, мог ли кто-нибудь действительно надеяться начать успешную атаку так глубоко на территорию Родины? Тарзарову это казалось маловероятным. Нет, если только они не были готовы послать настолько большие ударные силы, что это стало бы открытым объявлением тотальной войны против России. И даже поляки не были настолько сумасшедшими.

Кроме того, напомнил он себе, Геннадий был абсолютно уверен, что оборона вокруг комплекса "Обитель Перуна" была неприступной. В сложившихся обстоятельствах, заключил Тарзаров, мудрость диктовала курс выжидания, чтобы точно увидеть, как будут развиваться события.

НАЦИОНАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ГЕОПРОСТРАНСТВЕННОЙ РАЗВЕДКИ, СЕВЕРНЫЙ РАЙОН ФОРТ–БЕЛЬВУАР, НЕДАЛЕКО От СПРИНГФИЛДА, Вирджиния

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Аналитик разведки Кристин Вурхиз вернулась с обеда и вошла в свой кабинет. Первое, что она заметила, сев за компьютер, было то, что кто-то воспользовался ее набором магнитных слов ThinkGeek Firefly. Прикрепленная к одному из разделов ее куба, доска снабжалась набором слов и суффиксов, используемых в диалогах из культового классического научно-фантастического сериала, и она любила расставлять их по местам, решая сложные задачи с базой данных.

Сам по себе фьюзинг не был проблемой. Она ясно дала понять, что ее коллеги могут перезагружать доску, когда им заблагорассудится. Многие из них так и поступили, особенно во время тех ночных смен во время крупного международного кризиса — когда казалось, что каждое разведывательное управление США и высшее руководство администрации требовали больше спутниковых снимков и анализа.

Нет, ее внимание привлек не тот факт, что слова были переставлены, пока ее не было. Это было то, что они теперь прописали: выходка Горрама с куклой-качалкой.

У нее перехватило дыхание. Она была активирована.

Много лет назад, когда Вурхиз была всего лишь постдоком по информатике, проходившим собеседование для вступления в NGA, она была завербована Scion в качестве неоплачиваемого спящего агента. Она никогда не сожалела о своем решении. Там, где большая часть разведывательного сообщества США, казалось, погрязла в бюрократической лени и политических распрях, частная военная и разведывательная организация бывшего президента Мартиндейла вела честную борьбу — неустанно противостояла врагам Соединенных Штатов и всего свободного мира.

С другой стороны, с усмешкой подумала она, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди, как спящего агента, ее никогда не просили рисковать. Не до сих пор. Ее кураторы-наследники ожидали от нее только наилучшего выполнения работы, возможной для NGA, продвижения по службе и неуклонного продвижения на все более ответственные должности.

И вот теперь она была здесь, одним из управляющих данными агентства, которому было поручено поддерживать его огромные архивы строго засекреченных спутниковых снимков, карт и другой разведывательной информации. Ее должность давала ей высокоуровневый доступ на чтение и запись к этим базам данных, и теперь пришло время использовать эту власть от имени Scion.

На мгновение Кристен Вурхиз захотелось перетасовать слова на своей доске Firefly обратно в случайные узоры и притвориться, что сигнал активации никогда не поступал. Это был бы самый безопасный курс. Если бы ее поймали и осудили, самый легкий тюремный срок, на который она, вероятно, могла рассчитывать, был бы примерно таким же, как двухлетний срок, вынесенный другому аналитику правительственной разведки, пойманному на передаче секретных спутниковых фотографий в еженедельник Jane's Defence Weekly в середине 1980-х годов. Но, учитывая давнюю вражду президента Барбо со Скионом и Кевином Мартиндейлом, ее судьба, вероятно, была бы намного хуже.

Глубоко задумавшись, она сняла очки и рассеянно протерла их незатянутым подолом блузки. Отбывать срок в федеральной тюрьме не было привлекательной перспективой. Она была почти уверена, что заключенным не разрешался доступ к компьютерам ни для чего, кроме электронной почты.

Но она знала, что на самом деле не может просто уйти. Не с чистой совестью. Любой, кто следил за новостями, знал, что Россия снова выступила в Восточной и Центральной Европе — используя кибероружие и терроризм для жестокого обращения с маленькими демократиями, от которых Америка отвернулась. Что бы ни интересовало Отпрыска, это должно было иметь отношение к этой продолжающейся битве.

Она села прямее и снова надела очки.

Она решительно повернулась к своей клавиатуре, вошла в систему с помощью своих кодов доступа, а затем ввела единственную короткую команду — команду, которая запустила небольшой фрагмент кода, давным-давно похороненный в основном программном обеспечении для работы с базой данных. В свою очередь, эта подпрограмма открыла крошечную заднюю дверь, секретный путь в каждый архив NGA, которым могли удаленно пользоваться оперативники Scion intelligence. В течение следующих шести часов агенты Мартиндейла получат бесплатный, практически незаметный доступ к базе данных каждого агентства. После этого подпрограмма удаляла себя до своей следующей активации, запечатывая заднюю дверь и удаляя все записи о том, что она сделала.

По крайней мере, так это должно было работать в теории, подумала она. Но никто лучше нее не знал, что такие большие и сложные системы, как те, что используются агентством, имеют свои собственные специфические маленькие причуды. Было вполне возможно, что эта вылазка наследника оставит следы, которые контрразведчики агентства обнаружат при следующей проверке безопасности. И если бы это произошло, Кристен Вурхиз оказалась бы по уши в неприятностях с большой Е, как в “нарушении Закона о шпионаже”.

Вздохнув, она вернулась к своему списку постоянных заданий и снова приступила к работе. Если они действительно пришли надеть на нее наручники, она могла бы, по крайней мере, попытаться немного облегчить жизнь своему преемнику.

ШТАБ-КВАРТИРА ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКИХ СИЛ РОССИИ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Да, господин президент!” Генерал-полковник Валентин Максимов сказал в трубку. “Я понимаю. Мои войска будут готовы к любым неожиданностям ”.

Он повесил трубку и посмотрел на своего старшего военного помощника, генерал-майора Виктора Поличева. “Президент приказал нам подготовиться к вероятности ограниченных воздушных и ракетных боевых действий вдоль наших западных и северо-западных границ”.

Другой мужчина поднял бровь. “На основании чего? В отчетах нашей разведки нет никаких признаков повышенной боевой готовности поляков или их союзников. Или любой из держав НАТО, если уж на то пошло”.

“Президент не счел нужным поделиться со мной своими рассуждениями”, - сказал Максимов с кривой улыбкой. “Но я подозреваю, что он думает, что недавнее покушение на президента Уилка может иметь последствия”.

“Да, это кажется вероятным”, - согласился Поличев. “Жаль, что наши коллеги из ФСБ и Спецназа были такими неуклюжими”. Он нахмурился. “Чего именно ожидает от нас президент? Привести наши силы противовоздушной обороны в полную боевую готовность?”

“К счастью, нет”, - сказал Максимов.

Поличев выглядел успокоенным. И на то есть веская причина. Повышение уровня боевой готовности их истребительных эскадрилий, радиолокационных подразделений и полков ЗРК вызвало бы тревогу в министерствах обороны по всей Европе и даже в Соединенных Штатах. Само по себе это не было реальной проблемой. Однако после грубого нападения на президента Польши переход в режим повышенной готовности может вызвать нежелательную последовательность действий и реакций с обеих сторон. Как и у многих офицеров российских воздушно-космических сил, жаждущих отомстить за свои боевые потери в прошлом году, у Поличева не было проблем с борьбой с поляками. Но это не означало, что он хотел случайно ввязаться в перестрелку из-за того, что какой-нибудь беззаботный пилот или офицер-ракетчик проявил неосторожность. “Тогда каковы ваши приказы?” он спросил своего начальника.

“Ваши курьеры закончили распространять новое обновление программного обеспечения для обнаружения целей для наших сил С-300 и С-400?” Максимов задумался.

“Поставки нашим подразделениям в Восточном и Центральном военных округах продолжаются”, - сказал Поличев. “Но все наши полки ЗРК в Западном и Южном военных округах уже модернизированы”.

Максимов удовлетворенно кивнул. Это были регионы, наиболее уязвимые для нападения врагов, оснащенных технологией "netrusion” и беспилотниками-невидимками. Китайцы не обладали таким оружием, по крайней мере, пока. “Я хочу, чтобы ты запланировал чередующуюся серию боевых учений на уровне полка, начиная с завтрашнего дня, Виктор”, - твердо сказал он. “Это должно помочь нашим ракетным войскам стряхнуть паутину и изучить все тонкости этих новых программ”.

“Да, сэр”, - сказал Поличев. “Должен ли я информировать различных иностранных военных атташе?”

Максимов подумал об этом. Чтобы избежать ненужного повышения международной напряженности, было стандартной практикой информировать другие правительства о крупных военных учениях. “Продолжай. Но, Виктор?”

“Да, сэр?”

“Убедитесь, что никто ничего не говорит об улучшениях программного обеспечения, которые мы сделали. И держите их подальше от любого из наших командных центров ”, - предупредил Максимов. “Что касается наших иностранных друзей, мы скажем, что это просто обычные учения для проверки готовности оборудования. Пусть они сами делают выводы о наших реальных намерениях”.

Поличев кивнул. Все это было частью сложной игры в дипломатические и военные сигналы, столь распространенной в отношениях между великими державами. Заранее объявив о серии учений ЗРК, Россия действовала так, как будто ничего необычного не происходило. Но в то же время короткое уведомление, которым были объявлены те же учения, также послало сигнал о том, что вооруженные силы России находятся в боевой готовности и способны защитить свою страну в случае нападения.

Если бы все прошло хорошо, они заставили бы поляков и их американских наемников дважды подумать, прежде чем искать мести. А если нет… что ж, силы противовоздушной обороны России в секторах, наиболее вероятных для нападения, были бы готовы и ждали.

ТРИДЦАТЬ

ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", 33-я АВИАБАЗА, НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Брэд Макланахан обвел взглядом овальный стол для совещаний. Считая Петра Вилька, который присоединился к ним по защищенной видеосвязи из своей больничной палаты, ключевые члены объединенной команды польско—Железного волка были здесь. Все, кроме одного.

На мгновение его зрение затуманилось. Медицинская бригада, наблюдающая за ухудшающимся состоянием его отца, отправляла ему отчеты каждые несколько часов или около того. Все они говорили практически одно и то же: “Жизнь генерала мирно подходит к концу”.

Ранее один из врачей тактично предложил отключить Патрика Макланахана от системы жизнеобеспечения — предложение, которое Брэд горячо отклонил. “Возможно, я не смогу спасти жизнь моего отца”, - огрызнулся он. “Но я, черт возьми, не собираюсь его убивать. Пока он не испытывает невыносимую боль, вы дадите ему все шансы сразиться в этой последней битве по-своему и уйти в свое время. Это понятно?”

В этот момент вмешалась Надя, утащив врача отделения интенсивной терапии для интенсивной частной беседы на быстро меняющемся польском языке. По встревоженному выражению лица мужчины, когда они расставались, он догадался, что она вселила в него страх Божий или, по крайней мере, майора Надю Розек.

Голос Мартиндейла вернул его к настоящему.

“У нас есть подтвержденная цель”, - тихо сказал седовласый глава Scion. “Благодаря подсказкам, предоставленным нашим "гостем", к сожалению, все еще дышащим Игорем Трузневым”.

“И что вы пообещали ему в обмен на эту информацию?” - Спросил Уилк. Его глаза были стальными, неумолимыми.

“Его жизнь, ничего больше”, - прямо сказал Мартиндейл. Он одарил их тонкой, лишенной чувства юмора улыбкой. “Трузнев был не в том состоянии, чтобы просить о чем-то большем”. Он пожал плечами. “Конечно, теперь, когда он выдал секреты Грызлова, у него вообще нет рычагов воздействия. И я уверен, что со временем мы придумаем гораздо больше интересных вопросов, чтобы задать ему — вопросов, от которых он будет не в состоянии уклониться ”.

Брэд кивнул сам себе. Трузнева облапошили вдвойне. Даже если русский когда-нибудь понял, что его обманули, теперь было слишком поздно. В первый раз, когда он отказался, все, что полякам пришлось сделать, это пригрозить передать его обратно людям Грызлова вместе с кратким изложением секретной информации, которую он уже выдал.

“Хорошо”, - ответил Уилк. Он казался довольным. “Я уверен, что мы сможем найти достаточно неудобное помещение, чтобы держать его на льду столько, сколько сочтем нужным”.

В разговор нетерпеливо вмешался Вак Макомбер. “Как бы я ни был рад слышать, что этот кусок дерьма Трузнева ждет еще больше неприятных вестей о дискомфорте и горе, я бы вроде как хотел узнать больше об этой цели, о которой упоминал мистер Мартиндейл”. Выражение его лица было мрачным. “Потому что у меня плохое предчувствие, что попасть в него будет не так-то просто”.

Мартиндейл кивнул. “Десять из десяти, майор.” Он оглядел сидящих за столом. “У меня были команды аналитиков Scion и польской разведки, которые работали круглосуточно, чтобы подтвердить заявления Трузнева о местонахождении этого комплекса кибервойны ‘Обитель Перуна’. Хотя он не мог дать нам его точных координат, его информация позволила нашим людям сосредоточиться на наиболее вероятном месте ”.

“Который находится где… точно?” - Настаивал Макомбер.

В ответ глава Наследников вывел топографическую карту на один из настенных дисплеев. На нем был изображен суровый ландшафт с зазубренными, пилообразными хребтами, горами и ледниками, прорезанными узкими, извилистыми речными долинами. Красный круг окружал одну из вершин. “Вот. Похоронен внутри горы Манарага на Приполярном Урале, примерно в шестидесяти пяти морских милях к востоку от города Печора.”

“Что это значит?” - подсказал Брэд.

Мартиндейл увеличил карту, показывая местоположение кибервойны в более широком географическом контексте. Гора Манарага находится глубоко на севере России, более чем в 1400 морских милях к востоку от Польши и всего в 250 морских милях к югу от замерзшего Баренцева моря.

“О, черт”, - пробормотал Макомбер с несчастным выражением на своем жестком лице.

Про себя Брэд повторил это чувство. Эта гора была чертовски далеко внутри вражеской территории.

“Насколько уверены в этом ваши аналитики?” - Спросил Уилк, изучая то же изображение, которое повторялось на дисплее в его больничной палате.

“Примерно на сто процентов”, - сказал Мартиндейл. “Как я уже сказал, как только Трузнев указал нам правильное направление, наши люди смогли незаметно и целенаправленно покопаться в различных базах данных Агентства национальной безопасности и Агентства Национальной геопространственной разведки. Они довольно быстро выходят на чистую воду ”. Он нажал на другой пульт, вызвав череду спутниковых снимков и коротких расшифровок перехваченных русских радио- и телефонных разговоров.

Спутниковые фотографии, сделанные несколько месяцев назад, показали, что грузовые вагоны, груженные добычей из подземных раскопок, стоят на подъездных путях вокруг Печоры. На других снимках, сделанных примерно в то же время, видны следы новых дорог, проложенных через сосновые леса, окружающие гору Манарага. На более поздних фотографиях не было никаких признаков тех же дорог. Либо они были уничтожены, либо, что более вероятно, лучше замаскированы.

Среди перехваченных сообщений был сигнал из штаб-квартиры Атомфлота в Министерство государственной безопасности, протестующий против разъясняющей директивы, согласно которой Атомфлот продает военно-морской ядерный реактор, предназначенный для одного из его новых ледоколов класса “Арктика”, "организации, находящейся под контролем вашего министерства", по себестоимости. Краткий ответ проинформировал контролируемую государством компанию о том, что ее протест был отклонен “в высшей инстанции” и что любое дальнейшее обсуждение вопроса “навсегда запрещено Президентским указом № 117 о национальной безопасности”.

Головы вокруг стола медленно кивнули, видя картину, которую все это рисовало.

“А затем, когда наши люди покопались в корпоративных записях российского производителя компьютеров под названием T-Platforms, мы обнаружили заказ на поставку чрезвычайно мощного суперкомпьютера”, - продолжил Мартиндейл.

“Заказ на поставку от кого?” - Спросил Брэд.

“Компания, которую мы давно подозревали в том, что она является прикрытием для ФСБ”, - сказал Мартиндейл.

“И куда был доставлен этот суперкомпьютер?” Надя задумалась.

Мартиндейл улыбнулся. “Это любопытный факт о собаке, которая не лаяла ночью, майор Розек. Что касается записей T-Platforms, компьютер так и не был доставлен. Но и в их инвентаре ее все еще нет ”.

Надя сморщила нос. “Это было неаккуратно”.

“Так и было”, - согласился Мартиндейл. Затем он пожал плечами. “С другой стороны, без дополнительных подсказок, которые дал нам Трузнев, мы бы просто зашли в еще один заманчивый тупик”.

“Как американская разведка могла упустить этот секретный проект?” Уилк хотел знать. “Я имею в виду все эти изображения, показывающие новые раскопки и строительные работы вокруг этой горы”.

“Потому что это все равно что смотреть на одну конкретную песчинку на всем пляже”, - объяснил Мартиндейл. “Основной отраслью промышленности в этой части Урала является горнодобывающая промышленность. Новых туннелей и дорог - пруд пруди. Единственная причина, по которой мои люди уверены, что это не просто какая—то новая коммерческая шахта, - это усилия, предпринятые русскими, чтобы скрыть свои следы, а также тот факт, что нет никаких записей о каких-либо заявках на добычу, зарегистрированных на горе Манарага ”.

“И это было еще небрежнее”, - сказала Надя.

“Возможно”, - ответил Мартиндейл. “Но помните, что наши спутники-шпионы ежедневно получают огромное количество изображений - больше, чем мы способны тщательно проанализировать в условиях, приближающихся к реальному времени. Все больше и больше работы автоматизируется, но...

“Компьютеры видят только то, на что они запрограммированы”, - закончила Надя с отвращением в голосе.

“Совершенно верно”, - сказал Мартиндейл. “В прежние времена аналитикам спутниковой разведки приходилось мастерить кирпичи без соломы, растягивая крошечные фрагменты информации до предела, чтобы выдвинуть аргументы. Теперь они наводнены все большим количеством изображений, снятых со все более широких участков земли. Изображений больше, чем они могут внимательно рассмотреть за всю обычную человеческую жизнь ”.

“Что означает, что аналитики сосредотачиваются только на проблемах, которые им поручено решать”, - понял Брэд. “И никто в Штатах не имел ни малейшего представления о том, что Грызлов изначально строил этот кибервойной комплекс”.

Мартиндейл кивнул.

“Все это просто великолепно”, - хрипло сказал Вак Макомбер. “Но если предположить, что эта гребаная гора действительно то, что мы искали, имеем ли мы хоть малейшее представление о том, какие средства обороны развернули русские для ее защиты?”

“Это хороший вопрос, майор”, - холодно сказал Мартиндейл. Он нажал на другой элемент управления, вызвав два соседних изображения горы. Один был датирован более чем двухлетней давностью, предположительно, до начала какого-либо серьезного строительства. Другой был всего несколько недель назад.

На нетренированный взгляд Брэда, они выглядели абсолютно одинаково.

Когда он сказал это, Мартиндейл выглядел довольным. “Да, они это делают, капитан Макланахан. Вот почему я попросил наших лучших аналитиков углубиться в изучение этих изображений вплоть до отдельного пикселя. Они написали специальные программы для ускорения работы. И вот что у них получилось...”

С приглушенным росчерком шеф Scion нажал на другую версию второго снимка со спутника. На этом изображались десятки красных кругов, разбросанных по неровным склонам горы и узким долинам вокруг нее. “Очень, очень тщательно сравнивая каждый квадратный метр местности, запечатленный на этих двух отдельных изображениях, наши люди смогли определить места, где произошли какие—то изменения - антропогенные изменения. В некоторых случаях признаки столь же малы, как валун, сдвинутый с места примерно на метр, или участок скалы или почвы, немного приподнятый над тем местом, где он был на оригинальных изображениях ”.

“Это замаскированные оружейные бункеры”, - мрачно сказал Макомбер.

“Большинство из них. Остальные, вероятно, являются постами датчиков и скрытыми позициями ракет класса ”земля-воздух", - согласился Мартиндейл. Он снова обвел взглядом сидящих за столом. “Что поднимает вполне реальный вопрос о том, есть ли у нас вообще какие-либо шансы успешно атаковать гнездо Перуна”.

Брэд нахмурился. “Мы никак не сможем успешно нанести удар с воздуха”, - сказал он. “Ни один боевой самолет или беспилотник в нашем инвентаре не обладает радиусом действия и пробивной способностью, не говоря уже о снаряжении, необходимом для выполнения этой работы”.

“Черт возьми, даже мощная тактическая ядерная бомба, вероятно, лишь поцарапала бы поверхность”, - пробормотал Макомбер.

Брэд кивнул. “Ну, да, Бах, и так уж случилось, что у нас все равно только что закончилось ядерное оружие”. Он увидел, как Петр Уилк и Надя обменялись взглядами. “Не так ли?”

Уилк пожал плечами. “К сожалению, это правда, капитан. Отвоевав нашу свободу у коммунистов, мы полностью полагались на ядерный зонтик, предоставленный Соединенными Штатами ”. Он криво улыбнулся. “Только сейчас до некоторых из нас начинает доходить, что нам, возможно, потребуется заполнить этот довольно большой пробел в нашей обороне. Но приобретение такого оружия - это гораздо более долгосрочный проект ”.

“В таком случае, у нас действительно есть только один вариант”, - тихо сказал Брэд. “И это внезапная атака сиделок ”Железного волка", совершенная на XCV-62 "Рейнджровер". Как гром среди ясного неба."

“О, черт”, - прорычал Макомбер. “Я знал, что должен был увеличить свою гребаную страховку жизни, когда у меня был шанс”.

ЛИНИЯ ПОЛЕТА "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК"

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Брэд сопроводил Мартиндейла в большой бомбостойкий ангар, используемый для подготовки самолетов Iron Wolf и CIDS к боевым заданиям. Массивное здание из бетона и армированной стали представляло собой море целенаправленной деятельности и шума.

В одной из секций ангара наземная команда "Железного волка" копошилась над черным XCV-62 "Рейнджровер" с крыльями летучей мыши, проверяя двигатели стелс-транспорта STOL, авионику и другие системы. В стороне Вак Макомбер и капитан Ян Шофилд собирали ассортимент стрелкового оружия и других видов вооружения. Шофилд и четверо его самых опытных разведчиков должны были сопровождать "Рейнджер" в качестве непосредственной охраны, пока он находился на территории России. А в дальнем углу Чарли Терлок руководил командой техников, которые усердно готовили двух из оставшихся боевых роботов CID эскадрильи.

Брэд заметил Надю Розек, стоявшую у подножия лестницы, которой пользовался Чарли. Темноволосая офицер польского спецназа твердо уперла руки в бедра. У нее также было упрямое, совершенно раздраженное выражение лица.

“О-о”, - пробормотал он.

Мартиндейл увидел, куда он смотрит, и поморщился. “Дай угадаю”, - сказал он. “Ты не сказал ей?”

“Я собирался”, - сказал Брэд, очень стараясь не звучать как ребенок, объясняющий, что его собака действительно проглотила его домашнюю работу. “Но продолжали всплывать другие высокоприоритетные вещи”.

Надя повернулась к нему, когда он подошел. “Чарли говорит, что она пилотирует один из CID вместо меня”. Ее глаза сердито сверкнули. “Эта миссия важна для моей родины и для всего альянса. Мой долг как польского офицера - участвовать в этом нападении! Кроме того, ты прекрасно знаешь, что у меня значительный боевой опыт на этих машинах!”

Чарли грациозно соскользнул по трапу и легко спрыгнул на пол ангара. “Привет, Брэд. мистер Мартиндейл”, - холодно сказала она. “Я пытался сказать майору Розек, что задания распределены, но она настаивает на том, чтобы передать вопрос вышестоящему начальству — которым, я полагаю, в данном случае были бы вы, верно? Поскольку это твой план и все такое?”

Брэд кивнул. Не поворачивайся и не убегай, сказал он себе. Это было бы трусостью. Кроме того, его ребра все еще болели, Надя просто поймала бы его на первых нескольких метрах. “Ср. Терлок прав, Надя. Ты нужен мне в качестве второго пилота и системного оператора "Рейнджера". Никто другой не может выполнить эту работу. Ни у кого другого в мире нет такого времени полета или опыта обращения с птицей, как у вас ”.

“Я могу делать и то, и другое”, - упрямо настаивала Надя. “CIDS вступит в действие только после того, как мы приземлимся. И я могу запустить машину в эксплуатацию за считанные минуты ”.

“А что произойдет, если тебя убьют или ранят в бою?” Сказал Чарли, не приукрашивая это. “В конце концов, СИДЫ не непобедимы. Затем Брэд остается один, пытаясь провести этот самолет через поднятую по тревоге российскую сеть ПВО. Эй, поверь мне, я понимаю, почему ты хочешь быть на острие. Пинать компьютерных головорезов Грызлова в гонады должно быть сладко. Но речь идет о разумной тактике и сосредоточенности. Вовлечение нашего второго пилота в наземный бой только добавляет еще один фактор риска к шансам провала миссии ”.

Умная женщина, подумал Брэд. Сосредоточенность на том, что лучше для миссии, была самым верным способом обезоружить жестокую воинственность Нади и в остальном почти несгибаемое чувство патриотизма и национальной чести.

Конечно же, хотя она все еще казалась раздраженной, Надя также выглядела немного более задумчивой.

Пришло время ему вмешаться, решил Брэд. “Это будет тяжелый полет”, - сказал он. “По сути, наш единственный шанс проникнуть в воздушное пространство России незамеченными — это идти очень низко и большую часть пути оставаться низко - и делать то же самое на выходе. Это почти тысяча семьсот морских миль туда и обратно. Полет на малой высоте быстро расходует топливо, так что мы будем действовать на пределе нашей выносливости. Что означает, что мне нужно приложить все, что у меня есть, для того, чтобы ”Рейнджер" продолжал летать прямо по зоне." Он покачал головой. “Если на нас нападут, мне нужно, чтобы ты был рядом со мной, руководил нашей обороной. В противном случае, нам крышка”.

Надя поморщилась, зная, что он был прав. Будучи транспортным самолетом-невидимкой, XCV-62 не нес наступательного вооружения — никаких ракет "воздух-воздух", бомб или даже пушек. Его защита полностью состояла из системы SPEAR, распылителей мякины и сигнальных ракет, а также двух миниатюрных воздушных приманок ADM-160B, установленных в небольшом внутреннем отсеке.

“Кроме того, Вжик и я уже сражались в команде раньше, в Иране, Ираке и куче других богом забытых мест”, - продолжил Чарли. “Таким образом, мы знаем ходы друг друга вдоль и поперек, и это повышает нашу боевую эффективность”.

На этот раз Надя слегка наклонила голову, хотя это был неохотный кивок, очень неохотно. “Возможно, ты прав”, - сказала она натянуто, сквозь стиснутые зубы. “Хотя я хотел бы—”

“Ср. Турлок, ради всего святого, что ты делаешь с этими кибернетическими устройствами пехоты?” Мартиндейл прервал, в его голосе звучал ужас. Он смотрел на двух двенадцатифутовых сидов, которые выглядели еще более худыми и скелетообразными, чем обычно. Техники "Железного волка" были заняты удалением целых секций термических плиток шестиугольной формы и нанесенных поверх них электрохроматических пластин толщиной в тонкую пластину.

Чарли пожал плечами. “Мы снимаем с них термоадаптивный камуфляж и камуфляжные системы ”хамелеон"".

“И почему, во имя всего святого, ты это сделал?” - Потребовал Мартиндейл. “Прямо перед нападением на хорошо защищенную российскую базу?”

“По трем причинам”, - терпеливо объяснил Чарли. Она подняла один палец. “Во-первых, из-за снега. Вы видели самые последние спутниковые фотографии этого района, мистер Мартиндейл?” Он кивнул. “Тогда вы знаете, сэр, что весь район сейчас практически по пояс в снегу”, - сказала она. “И единственное, чего эти действительно изящные системы хамелеон не могут сделать, это скрыть следы”.

“О”, - сказал седовласый мужчина, звуча сбитым с толку.

Чарли кивнул. “Да. Ох . Видишь ли, меня не волнует, насколько туп ваш среднестатистический российский часовой, я вроде как полагаю, что вид множества больших следов, появляющихся на снегу, подскажет ему тот факт, что происходит что-то плохое. Что подводит меня ко второй причине.” Она подняла второй палец. “Там холодно. Действительно, действительно холодно”.

“Например, слишком холодно, чтобы термоадаптивные плитки CID могли эффективно функционировать”, - предположил Мартиндейл, нахмурившись.

“Ага”, - сказала она. “Мы никак не можем охладить плитки, чтобы они соответствовали этим внешним температурам. Не иначе, как за считанные минуты отключив источник питания CID.”

“И ваша третья причина?” - Спросил Мартиндейл.

“Вес”, - просто сказал Чарли. Она пожала своими тонкими плечами. “Видите ли, мы никак не можем ожидать полевой миссии по пополнению запасов на этом концерте. Даже если бы рельеф местности и тактическая ситуация позволяли это, в Ranger не нашлось места для одного из этих удобных грузовых квадроциклов little Wolf. Так что нам с Вжиком придется с самого начала использовать все боеприпасы, запасные батареи и все остальное снаряжение, которое нам понадобится. Отказ от систем маскировки дает нам дополнительную грузоподъемность, которая нам требуется ”.

“Капитан Макланахан?” - раздался голос на другом конце ангара.

Брэд обернулся и увидел, что к нему рысью приближается специалист по коммуникациям "Железный волк". “В чем дело, Йейтс?” - спросил он.

“Этот сигнал поступил по радио”, - ответил специалист, протягивая ему листок с сообщением. “Мы только что закончили расшифровку”.

Озадаченный Брэд взял листок. Они находились на базе с множеством защищенных телефонных линий и каналов передачи данных. Зачем кому-то прибегать к радио, чтобы отправить сообщение сюда? Его глаза слегка расширились, когда он прочитал сигнал.

Он снова посмотрел на техника связи. “Вы подтвердили подлинность этого?”

Йитс кивнул. “Да, сэр. Это подтверждается ”.

Надя придвинулась к нему ближе. “Что происходит, Брэд?”

“Это срочный сигнал от президента Уилка”, - сказал он, слегка повысив голос, чтобы остальные могли слышать. “Происходит новая российская кибератака. Сети сотовой связи, Интернета и стационарной связи по всей Польше и остальной части AFN выходят из строя.”

“Ах, дерьмо”, - услышал он бормотание Чарли Терлока.

“Вы совершенно правы. Очевидно, мы возвращаемся к спутниковым телефонам и радио, пока команды CERT не смогут найти и нейтрализовать вирусы, которые блокируют работу ”, - мрачно сказал им Брэд.

Грызлов только что нанес еще один сильный удар. Без надежной связи все - от обычной повседневной деятельности до общественной безопасности - было под угрозой. Лишенные возможности позвать на помощь, невинные люди умирали — от сердечных приступов и инсультов, которые не лечили до тех пор, пока не становилось слишком поздно, от неконтролируемых пожаров в домах или от любого из дюжины других несчастных случаев, когда минуты могли решить вопрос о жизни и смерти.

“Каковы распоряжения президента?” - Спросила Надя.

“Мы уполномочены нанести удар по российскому комплексу кибервойны в самый ранний возможный момент”, - ответил Брэд. Борясь с тяжестью ответственности, которую на него только что возложили, он выпрямился во весь рост. “Что означает, что мы отправляемся сегодня вечером”.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

НЕДАЛЕКО ОТ ОСТРОВО, К СЕВЕРУ От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

В ТОТ ВЕЧЕР

Майор ГРУ Леонид Усенко аккуратно закурил еще одну сигарету, прежде чем вернуться к разгадыванию кроссворда на английском языке, над которым он бился этим вечером. Это было из американской газеты, Wall Street Journal . Он предпочитал американский стиль публикациям в британских газетах. Английские кроссворды, подумал он, были невыносимо косвенными, полными таинственных намеков, которые ничего не значили для тех, кто не получил образования в одной из элитных государственных школ этой страны, таких как Итон или Харроу. Американские головоломки, хотя и часто хитроумно составленные, были гораздо более дешифруемыми — требовалось лишь основательное знание языка, американских идиом и популярной культуры.

На мгновение он подумал, не поделиться ли этим пониманием с капитаном Артемом Михеевым. Другой офицер разведки сидел за столом с другой стороны крошечной гостиной небольшого домика для отдыха на берегу озера, который они купили с помощью серии скидок. Но потом он передумал. Михеев сгорбился над своим портативным компьютером, ворча и ругаясь о чем-то себе под нос. Одной из проблем любой длительной миссии по тайному наблюдению, особенно когда речь шла о жизни в относительно стесненных условиях, было то, что характеры со временем естественным образом изнашивались. Молодой человек, особенно, чувствовал напряжение. Как специалист по кибернетике и компьютерам, он должен был вернуться в Москву к своим обычным обязанностям несколько недель назад. Вместо этого ему было приказано оставаться с Усенко и Русановым, пока они вели дистанционное наблюдение за базой "Железный волк" и ее деятельностью.

Усенко снова склонился над своим кроссвордом. Какое слово из семи букв означало “офицер римского легиона”? он задумался. Было ли это—

Внезапно входная дверь распахнулась. И Усенко, и Михеев встревоженно подняли головы. Усенко вскочил на ноги. “Что за черт...? ”

Капитан Константин Русанов поспешил внутрь и захлопнул за собой дверь, задыхаясь от волнения. Невысокий темноволосый мужчина находился на дежурстве, наблюдая за деятельностью на аэродроме со скрытого наблюдательного пункта. “Что-то случилось”, - задыхаясь, сказал он. “База находится в полной изоляции, войска патрулируют каждый метр ограждения по периметру. И наемники Железного Волка только что запустили самолет, такого типа я никогда раньше не видел - судя по виду, какой-то новый стелс-корабль. Он взлетел, а затем полетел прямо на север ”.

Усенко отодвинул свой незаконченный кроссворд в сторону. “Ты получил фотографию?”

Русанов кивнул. Он опустился в кресло напротив майора и подвинул к нему свой смартфон. На первый взгляд телефон выглядел очень похоже на любой из основных брендов. Только внимательное изучение показало бы, что его встроенная камера была намного мощнее, чем что-либо на гражданском рынке, и что она включала технологию шифрования, которая была за пределами передовых технологий.

Усенко увеличил изображение пальцами. Его подчиненный был прав. На первый взгляд, самолет в форме крыльев летучей мыши имел сходство с американскими бомбардировщиками-невидимками B-2 Spirit. Но были и тонкие различия. Он поднял глаза. “Как вы думаете, насколько велик этот самолет?”

“Бесцеремонно?” Русанов пожал плечами. “Меньше, чем большой стратегический бомбардировщик, я бы предположил. Но значительно крупнее истребителя.”

Майор поджал губы. Это был странный размер, подумал он — ни рыбы, ни птицы. Что ж, возможно, эксперты в Москве могли бы что-то с этим сделать. “Нам лучше сообщить об этом немедленно”, - сказал он.

Михеев встал со своего стула. “Это будет проблемой”, - мрачно сказал он. “Наш интернет-сервис отключен. Как и все сети сотовой и стационарной связи. Я нигде не могу найти никаких связей ”.

“Ты шутишь”, - выпалил Русанов.

“К сожалению, это не так”, - сказал Михеев. Его рот скривился в кривой, сардонической улыбке. “Я думаю, что наши славные товарищи из Директората Q готовы к новым трюкам в кибервойне”.

“Дерьмо”. Усенко глубоко затянулся сигаретой, а затем сердитым жестом затушил ее. “Сейчас было бы чертовски подходящее время обзавестись спутниковым телефоном”.

Остальные кивнули. К сожалению, гении из Министерства государственной безопасности запретили использование спутниковых телефонов глубоко законспирированными оперативными группами, особенно теми, кому поручено шпионить за наемниками "Железного волка" и их боевыми роботами CID. Два агента ГРУ, взятые в плен в прошлом году в Польше и обмененные в конце короткой перестрелки, обвинили свое пленение в использовании спутникового телефона рядом с одной из этих ужасающих машин.

“Если поляки не смогут очистить свои сети связи раньше, нам придется сообщить об этом во время нашего следующего запланированного окна радиосвязи”, - решил Усенко. Он взглянул на часы. Он нахмурился. “Который не откроется еще почти четыре часа”.

У их команды ГРУ был мощный радиопередатчик, оборудованный для отправки сжатых зашифрованных сообщений. Поскольку даже короткий сигнал все еще мог быть засечен польской контрразведкой, это была рискованная процедура. Это был также плохой способ попытаться отправить полезную разведданную. По соображениям безопасности Москва прослушивала передачи только в определенное установленное время. Сигналы, посылаемые за пределы этих узких коммуникационных окон, будут проигнорированы. Их можно было бы даже рассматривать как доказательство того, что поляки захватили Усенко и его подчиненных и пытались передать России ложную информацию.

АЭРОДРОМ КЕМИЙÄРВИ, СЕВЕРНАЯ ФИНЛЯНДИЯ

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ

Через два часа и девятьсот морских миль после вылета из Повидза Брэд Макланахан снизил XCV-62 для плавной посадки на взлетно-посадочной полосе Кемидж &# 228;rvi длиной в тысячу сто метров. Он вырулил на перрон, где его ждала команда технического обслуживания, безопасности и заправки Scion.

Этот аэропорт, расположенный за полярным кругом, в глубине лесов и озер Лапландии, был хорошим выбором для временной остановки для дозаправки. Кемидж ärvi, используемый в основном частными самолетами, также был арктическим испытательным полигоном для БПЛА, беспилотных летательных аппаратов, эксплуатируемых Sky Masters и другими производителями. Что означало, что самолеты странной конфигурации были здесь относительно обычным зрелищем, с гораздо меньшей вероятностью привлекающим нежелательное внимание. Как бы то ни было, их полет в поле был зарегистрирован как грузовой рейс с оборудованием для лесной промышленности региона.

Они с Надей Розек быстро пробежались по своим контрольным спискам после посадки. Затем он щелкнул интеркомом, открывая канал связи с десантным отделением за кабиной пилота. “Как там дела там, сзади?”

“Никаких проблем”, - сказал ему Вак Макомбер из одного из двух сиделок, втиснутых в отсек рядом с Шофилдом, его четырьмя коммандос, их оружием и снаряжением. “Кроме того, что Чарли пристает ко мне с вопросом, есть ли время пропустить по стаканчику в баре аэропорта”.

Брэд улыбнулся. “Может быть, на обратном пути”. Он взглянул на индикатор состояния заправки, отображаемый на одном из его МФУ. “Мы должны быть заправлены газом и вернуться в воздух примерно через пятнадцать минут или около того”.

Рядом с ним Надя закончила печатать короткое сообщение на своем левом дисплее. Она нажала на кнопку отправки. “Я проинформировала Повидз о нашем прибытии сюда и предполагаемом времени отбытия”, - сообщила она. Секундой позже ее МФД пингнул, сигнализируя о получении новой передачи по спутниковой линии связи. Ее пальцы порхали по виртуальной клавиатуре, приказывая их компьютеру расшифровать входящий сигнал. “Это последние данные разведки из Мартиндейла”, - сказала она. “Пока что русские точно придерживаются объявленного ими графика учений по противовоздушной обороне”.

“Это очень великодушно с их стороны”, - сказал Брэд с быстрой, хлесткой усмешкой. Хотя он держал пари, что Грызлов не предполагал, что этот внезапный раунд учений по ЗРК и радарам был чем-то иным, кроме небольшого бряцания оружием, это, безусловно, немного упростило планирование их миссии. Когда они пересекут воздушное пространство противника примерно через десять минут после взлета с Кемидж &# 228; рви, Воздушно-космические силы России будут сосредоточены на проверке своей обороны вокруг Санкт-Петербурга - более чем в 350 морских милях к югу. “Что-нибудь еще?” - спросил он.

“Пока нет признаков какого-либо повышенного уровня боевой готовности где-либо на нашем запланированном маршруте полета или в регионе вокруг их комплекса ”Обитель Перуна", - прочитала Надя. “Кроме того, силы прикрытия полковника Касперека завершают переброску на передовую авиабазу. Его истребители будут заправлены, вооружены и приведены в боевую готовность через шестьдесят минут.”

Брэд кивнул. Если повезет, им никогда не придется обращаться за помощью к F-16 Павла Касперека. Во-первых, потому что это означало бы, что все пошло действительно не так. Весь смысл этой миссии состоял в том, чтобы напасть на российский кибервойной комплекс врасплох, разнести его к чертям собачьим, а затем убраться, пока Москва все еще пыталась навести порядок в своих ящиках. И, во-вторых, потому что, вероятно, польские пилоты-истребители мало что могли сделать, кроме как храбро погибнуть, если бы их бросили в бой с российскими ЗРК С-300 и С-400, Су-27 и другими передовыми боевыми самолетами.

Если бы это зависело от него, он бы наложил вето на идею перевести эскадрилью Касперека в режим ожидания. Но и президент Уилк, и Кевин Мартиндейл настаивали— называя это крайним вариантом на случай непредвиденных обстоятельств.

“Вольф Шесть-Два", вы полностью заправлены и можете стартовать”, - сказал финский диспетчер рампы менее чем через двадцать минут после выключения двигателя. “Как и просила команда технического обслуживания Scion, башня разрешила вам вылет без дальнейшего сообщения. Никакие другие рейсы не являются входящими или исходящими. Удачи и счастливого пути”.

“Вас понял, Кемидж &# 228; рви Граунд”, - подтвердил Брэд. “Благодарю вас за вашу помощь”. Тесные рабочие и финансовые отношения Scion с финнами означали, что они могли снова взлететь, не рискуя обычными передачами с самолета на диспетчерскую вышку, которые могли быть перехвачены российскими сигнальными постами прямо через ближайшую границу. Он взглянул на Надю. “Все готово?” Она напряженно кивнула. “Хорошо, давайте пробежимся по контрольным спискам взлета и поднимем этого зверя в воздух, без промедления”. Он снова открыл канал внутренней связи с десантным отделением. “Правильно, ребята. Вот и все. Пристегнись потуже. Поездка, вероятно, будет немного неровной ”.

ÄАВИАБАЗА МАРИ, К ЮГУ От ФИНСКОГО залива, СЕВЕРНАЯ ЭСТОНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Полковник Павел Касперек наблюдал, как последний из F-16C Vipers его эскадрильи зарулил в одно из замаскированных укрытий для самолетов, построенных вдоль северной стороны аэродрома. Он почувствовал, что расслабляется. Не так много. Совсем немного. Что бы ни случилось, по крайней мере, его бойцы были на позициях.

Äмари была старой авиабазой советской эпохи, когда-то здесь базировался полк российской морской авиации, летавший на Су-24. Модернизированная по стандартам НАТО несколько лет назад база находилась чуть более чем в трехстах километрах к западу от Санкт-Петербурга — тридцать минут полета при крейсерской скорости F-16. Это поставило их практически на порог России, по крайней мере, по боевым стандартам. Лучше всего, насколько он мог судить, было то, что они справились с этим экстренным оперативным перемещением без того, чтобы русские уловили даже малейший намек на то, что происходит что-то странное.

F-16 его эскадрильи взлетали парами из Минска-Мазовецкого с различными интервалами в течение последних нескольких часов. Само по себе в этом не было ничего необычного: патрулирование истребителей над Варшавой стало обычным явлением с тех пор, как потерпела крушение авиакомпания Kalmar Airlines. Отличие заключалось в том, что каждая пара "Вайперов", вместо того чтобы подняться на орбиту польской столицы, полетела на север на чрезвычайно низкой высоте — вылетела в Балтийское море, а затем повернула на северо-восток в Эстонию по нескольким различным, предварительно очищенным воздушным коридорам. Это скрывало их от российских радаров и сводило радиопередачи к абсолютному минимуму.

Прицепы для перевозки бомб, загруженные тысячефунтовым оружием совместного противостояния AGM-154A, или JSOW, и ракетами класса "воздух-воздух" AIM-9X Sidewinder и AIM-120 AMRAAM, уже были в движении - направлялись к укрытиям для самолетов. Наземные экипажи, прилетевшие ранее на польских C-130 американского производства, находились внутри, ожидая, чтобы вооружить свои самолеты смесью боеприпасов класса "воздух-земля" и "воздух-воздух".

Касперек повернулся к своему эстонскому коллеге, подполковнику Инару Тамму. “Итак, теперь мы ждем, полковник”.

“Джа . Да”, - просто сказал другой мужчина. Затем он слегка улыбнулся. “И, возможно, нам тоже следует помолиться, а?”

Касперек горячо кивнул. Обычно он не был склонен к молитве, но были моменты, когда хотелось убедиться, что ты рассмотрел все возможные аспекты. Это определенно был один из них.

Над СЕВЕРНОЙ КАРЕЛИЕЙ, РОССИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Через сто двадцать морских миль и шестнадцать минут после пересечения российской границы самолет-невидимка "Железный волк" низко пронесся над ландшафтом густых заснеженных лесов и покрытых льдом озер. Высоко над головой мерцали тысячи звезд, лишь частично скрытых тонкими клочьями облаков.

Брэд Макланахан повернул свой джойстик немного вправо, выруливая на трассу, которая вела XCV-62 между двумя невысокими, поросшими деревьями холмами, а затем обратно по тускло поблескивающему ледяному пространству. Камеры, установленные для покрытия задней дуги их самолета, показали бурлящие вихри рыхлого снега, кружащиеся в их кильватере — оторванные от земли из-за огромной скорости их полета на малой высоте. Он нахмурился. По праву, он должен набирать больше высоты. Если бы какой-нибудь зоркий российский летчик-истребитель рыскал в небе над ними, он мог бы заметить сверкающий след из хрусталя снега, который они прокладывали по темной сельской местности. Если бы это случилось, они были облажаны.

К сожалению, у него были другие, еще более веские причины держать эту птицу прямо на палубе.

“Поисковый радар S-диапазона на одиннадцать часов. Предполагаемая дальность полета составляет сто пятьдесят миль”, сообщил компьютер рейнджера. “Вероятность обнаружения на этой высоте равна нулю”.

“Это система 96L6E ’Сырная доска”", - сказала Надя, проверяя характеристики сигнала, отображаемые на ее дисплее предупреждения об угрозе. “Вероятно, действует с полком С-300, развернутым для прикрытия верфей по строительству и ремонту подводных лодок в Северодвинске”.

“Да, звучит примерно так”, - рассеянно согласился Брэд. Он был почти полностью сосредоточен на отслеживании сигналов HUD, предоставляемых их навигационными и цифровыми системами слежения за местностью. Он немного потянул за рычаг, когда они оставили ледяное озеро позади, слегка поднявшись, чтобы оторваться от верхушек деревьев всего на пару сотен футов. Чтобы избежать потери скорости при наборе высоты, он немного сдвинул дроссели вперед, подав чуть больше мощности на четыре турбовентиляторных двигателя Ranger.

“Новый поисковый радар S-диапазона на два часа. Дальность действия - сто шестьдесят пять миль”, внезапно сообщил компьютер.

“Это тот же тип радара”, - сказала ему Надя.

Брэд кивнул, не отрывая глаз от своего HUD. “Это будет радар вокруг Петрозаводска, охраняющий тамошнюю авиабазу перехватчиков”. Он выдавил из себя натянутую усмешку. “Это то, что мы называем вдеванием нитки в иголку”.

Россия была огромной страной с примерно тридцатью шестью тысячами миль сухопутных границ и береговой линии, которые нужно было охранять. Даже при наличии обширной сети мощных радаров воздушного наблюдения у Москвы не было практического способа непрерывно контролировать такой большой периметр. Вместо этого русские развернули свои радары, полки ЗРК и истребительные патрули для защиты ключевых объектов, таких как крупные города, важные военные объекты и жизненно важные отрасли промышленности. Теоретически, это позволяло небольшому, очень малозаметному самолету пригибаться, уворачиваться, подпрыгивать и прокладывать себе путь через пористую паутину радаров.

Проложить такой курс было относительно легко по фиксированным радиолокационным точкам. К сожалению, русские также располагали значительными силами высокомобильных подразделений обнаружения, многие из которых могли быть введены в действие в течение нескольких минут, если бы им приказали активировать. Конечно, аналитики Scion и польской разведки сделали все возможное, чтобы проложить относительно безопасный маршрут к российскому комплексу кибервойн Perun's Aerie, но проникнуть глубоко в российское воздушное пространство незамеченным все еще было рискованно.

ТРИДЦАТЬ ДВА

КРЕМЛЬ, МОСКВА

ДЕВЯНОСТО МИНУТ СПУСТЯ

Президент России Геннадий Грызлов с чувством глубокого удовольствия ознакомился с самыми последними отчетами Управления Кошкина по вопросам Кью. После нескольких недавних сбоев его компьютерные хакеры вернулись на правильный путь. По последним подсчетам, более двух третей всех частных телекоммуникационных сетей в Восточной и центральной Европе вышли из строя, что привело к хаосу и лишениям для десятков миллионов. Он улыбнулся про себя. По какой-то причине избиение врагов вокруг всегда возбуждало его. Возможно, ему следует вызвать Дарью Титеневу для праздничной возни в его офисе. У его пышнотелого министра иностранных дел могли быть глубокие опасения по поводу этой кампании кибервойны, но он знал, что ей также нравится, когда над ней доминируют. Да, лениво подумал он, склоняя Дарью над своим столом и занимаясь с ней по-своему, он закончил бы этот день на восхитительно непристойной ноте.

Его телефон зажужжал. Раздраженный тем, что его прервали, он схватил его. “В чем дело, Уланов?”

“Это министр государственной безопасности Казьянов, господин президент”, - сказал его секретарь. “Он говорит, что это срочно”.

Грызлов закатил глаза. Скучный, занудный, робкий Виктор Казьянов был едва ли не последним человеком, с которым он хотел сейчас разговаривать. С другой стороны, шеф разведки обычно так нервничал из-за того, что мог вывести его из себя, что любые новости, которые он хотел сообщить, могли на самом деле оказаться важными. “Очень хорошо”, - отрезал он. “Соедините его”.

“Господин Президент! В Польше что-то происходит! Мы только что получили радиосигнал от — ” начал Казьянов, говоря так быстро и взволнованно, что он почти запинался в собственных словах, когда они доносились по телефонной линии.

“Ради бога, притормози, Виктор”, - сказал Грызлов. “Ты говоришь как сумасшедший клоун!”

Другой мужчина, запинаясь, остановился, глубоко вздохнул, а затем продолжил несколько более спокойным тоном. “Примерно четыре часа назад наши агенты ГРУ под глубоким прикрытием, размещенные недалеко от Повидза, заметили интенсивную деятельность на базе "Железный волк". Они сообщают, что видели неопознанный самолет, летящий на север на высокой скорости. Он еще не вернулся”.

“И это произошло четыре часа назад?” Сказал Грызлов сквозь стиснутые зубы. “Так что, черт возьми, делали ваши драгоценные агенты в это время? Мыть их чертовы волосы?”

“Они не смогли сообщить раньше”, - просто сказал Казьянов. “Потому что наши операции по кибервойне вывели из строя все телефонные линии и интернет-соединения в их районе”.

“О”, - безучастно сказал Грызлов. Это было осложнение, которого он не предвидел. Он крепче сжал телефонную трубку. “Этот самолет? Что вы можете сказать мне об этом?”

Казьянов сглотнул. “Не так много, как хотелось бы, сэр”, - признался он. “Сигнал от нашей команды описывает его как полностью черный, с конфигурацией ”Крылья летучей мыши".

“Значит, какой-то самолет-невидимка”, - предположил Грызлов.

“Да, господин президент”, - согласился другой мужчина. “Но, исходя из приблизительной оценки ее размера, мои аналитики говорят, что она не соответствует ничему из известных польских или американских запасов. Это может быть что угодно - от небольшого ударного бомбардировщика до беспилотника скрытой разведки дальнего действия ”.

“Очень хорошо, Виктор”, - сказал Грызлов. “Немедленно сообщите мне, если узнаете что-нибудь еще”. Он повесил трубку.

Мгновение он сидел, крепко прижав пальцы к вискам, глубоко задумавшись. Что замышляли поляки и их американские наемники? Если они проводили какую-то атаку или разведку перед нанесением удара с помощью этого таинственного нового самолета, зачем лететь на север, вместо того, чтобы направиться на восток, в сторону России? Затем он покачал головой в отвращении к собственной глупости, вспомнив, что он сказал Кошкину и другим всего пару дней назад. “Уилк и Мартиндейл не простаки”, - пробормотал он. Почему он должен ожидать, что они сделают очевидное?

Грызлов повернулся к своему компьютеру и вывел на экран карту Польши, западной части России и соседних стран. Предполагая, что этот новый самолет-невидимка имел крейсерскую скорость где-то между 700 и 950 километрами в час, где он мог быть сейчас, примерно через четыре часа после взлета? Он быстро начал наносить возможные маршруты полета на цифровую карту. В конце концов, подумал он, изначально он обучался на пилота бомбардировщика. Если бы ему было поручено спланировать миссию глубокого проникновения в Россию, каковы были бы наилучшие варианты уклонения от обнаружения радарами? Затем он передумал… Почему он так широко раскинул свои сети ? Хотя существовали тысячи потенциальных целей для ответного удара "Железного волка", только одна была по-настоящему важна в нынешних обстоятельствах.

Уверенно он стер все гипотетические планы полетов, кроме одного, которые он нарисовал, а затем снова пробежался по своим расчетам, прикидывая, где может находиться вражеский самолет… прямо сейчас .

“Сукин сын!Сукин сын, ” прорычал Грызлов, уставившись на карту. Он снова схватился за телефон. “Уланов! Соедините меня с полковником Балакиным в обители Перуна!”

Когда на связь вышел начальник службы безопасности кибервойны, Грызлов не стал тратить время на пустые разговоры. “Слушай внимательно, Балакин. Возможно, к вам прибывают посетители ”.

“Это бомбардировочный налет, сэр? Или...” Полковник колебался. “Атака этих машин? Этими боевыми роботами?”

Грызлов неприятно улыбнулся. “Я не имею ни малейшего представления, полковник”. Он снова взглянул на карту на экране своего компьютера. “Но если я прав, у меня есть предчувствие, что ты достаточно скоро узнаешь”.

“Я понимаю, господин президент”, - сказал Балакин, все еще явно взволнованный. Затем он собрался с силами. “Я прикажу гарнизону привести себя в полную боевую готовность и включить мою внешнюю станцию оповещения”.

НЕДАЛЕКО От КИПИЕВО, В 250 КИЛОМЕТРАХ К ЗАПАДУ-СЕВЕРО-ЗАПАДУ От ОБИТЕЛИ ПЕРУНА, НА СЕВЕРЕ РОССИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Закутавшись в свою тяжелую зимнюю парку, капитан Федор Головкин дремал у обогревателя в своем оперативном фургоне. Храп сзади подсказал ему, что большинство его солдат делают то же самое. В этом нет ничего удивительного, тупо подумал он. Так далеко на севере зимой ночи длились по двадцать часов. Учитывая почти вечную темноту, пронизывающий холод и скуку постоянного дежурства за радаром, неудивительно, что он и его люди проводили большую часть своего времени практически в спячке.

Звонок будильника заставил его окончательно проснуться. “Сэр! Это полковник Балакин, ” сказал его старший сержант, торопливо просматривая сообщение, прокручивающееся по экрану его компьютера. Они были соединены с комплексом "Обитель Перуна" прямым волоконно-оптическим кабелем. “Нам приказано активировать радар и начать сканирование!”

На мгновение Головкин не мог этого принять. “Что? Сейчас?”

“Да, сэр”, - ответил его сержант с гораздо большим терпением, чем он проявил бы к кому-либо более низкого ранга. “Полковник установил красное условие предупреждения”.

Рот Головкина открылся от удивления. Если это были учения, то они, должно быть, были отданы по приказу высшего командования. А если бы это была не учебная тревога…

Окончательно проснувшись, он вскочил со стула. “Вставай! Вставайте, ленивые ублюдки!” - взревел он, и его голос эхом разнесся по переполненному фургону. “Мы начеку! Снимите гребаную маскировочную сетку с грузовика с антенной! Вперед!”

Его команда поспешила подчиниться, выбегая наружу, в холодный ночной воздух. Прежде чем повернуться, чтобы последовать за ними, капитан повернулся к своему сержанту. “Включи систему, Прошкин! Как только мы установим антенну, я хочу, чтобы этот радар полностью заработал. Понимаешь?”

Сержант кивнул. Он повернулся обратно к своему рабочему месту и начал быстро щелкать переключателями. С тихим гудением начали разогреваться блоки автоматической обработки сигналов, системы спутниковой навигации и дисплеи цифровых карт.

Головкин остановился только для того, чтобы натянуть свои подбитые мехом перчатки, а затем вышел на улицу в темноту. Он ахнул, когда сырой, минусовой холод ударил в него с силой кувалды. Но его люди усердно работали, дергая и напрягаясь, чтобы снять покрытые снегом слои антирадарного и антитеплового камуфляжа со своего грузовика с антенной радара. Со скрипучим стоном огромная антенна, установленная на подъемном кране, медленно, но неуклонно поднималась, разбрасывая во все стороны осколки и кусочки льда.

Капитан стоял, наблюдая, как он поднимается в воздух. Если повезет, они будут подключены к Сети и распространятся менее чем через шесть минут.

На СЕВЕРЕ РОССИИ

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

Брэд Макланахан всмотрелся в свой экран. Усовершенствованные системы камер ночного видения Ranger, направленные вперед, превратили ночь в зеленоватую версию дневного света. Они приближались к предгорьям Урала, череде бесплодных, усеянных валунами высот, изрезанных извилистыми, поросшими деревьями ущельями.

“Мы в тринадцати минутах езды от центральной зоны”, - сообщила Надя. Ее взгляд был прикован к сгенерированной компьютером карте, отображавшейся на одном из ее дисплеев.

Брэд кивнул. Они находились чуть более чем в ста морских милях от запланированной зоны высадки — поляны длиной в две тысячи футов в лесу, примерно в десяти милях от горы Манарага и российского комплекса кибервойн Perun's Aerie. На секунду его зрение затуманилось. Дерьмо, подумал он. Не сейчас. Он несколько раз быстро моргнул. Его зрение прояснилось. Он нахмурился, радуясь, что выражение его лица было скрыто под кислородной маской. Даже с помощью цифровой системы слежения за местностью, установленной на XCV-62, этот длительный полет в полусне испытывал его выносливость.

“В десять часов обнаружен новый УКВ-поисковый радар”, - внезапно объявил компьютер Рейнджера. “Сильный динамичный сигнал активной частоты. Дальность полета оценивается в тридцать три мили. Вероятность обнаружения умеренная”

Черт возьми, подумал Брэд. Откуда, черт возьми, это взялось? Ничто в их разведданных по планированию миссии не выявило радарную площадку где-либо поблизости отсюда.

“Радар оценивается как KB / Agat Vostok E-типа”, - сказала Надя. Ее голос был напряженным. “Должен ли я активировать КОПЬЕ?”

“Отрицательно”, - быстро ответил Брэд. “Если мы используем SPEAR, русские будут точно знать, что мы приближаемся. Итак, давайте посмотрим, смогу ли я избавиться от этого радара, прежде чем он укрепит нас. ” Поскольку он использовал более длинные волны, УКВ-радар был чрезвычайно эффективен против самолетов-невидимок. Система Vostok E была мобильной, современной заменой старым устройствам для хранения ложек P-18 советской эпохи. Но обычно он работал в паре с более быстрыми радарами управления огнем L- и S / X-диапазона в составе батареи ЗРК. Что этот делал сам по себе?

“DTF отключен”, - сказал он, отключая систему слежения за местностью "Рейнджера". Он немного продвинул ручку управления вперед, опустив нос самолета. Они спустились с двухсот футов вниз до чуть более ста — почти задевая верхушки деревьев, которые мелькали мимо и под ними колеблющимся пятном. Его зубы сомкнулись. При полете на такой низкой скорости 450 узлов даже кратковременная потеря концентрации может оказаться фатальной.

Направляясь на восток, они съехали в одну из узких долин. Скалистые высоты резко выросли с обеих сторон. Покрытый льдом ручей извивался и поворачивал вниз по дну долины.

“Уровень сигнала ОВЧ снижается”, сообщил компьютер. “Вероятность обнаружения теперь низка”.

“Ты сделал это!” Сказала Надя, выдыхая.

Чувствуя себя немного в безопасности теперь, когда между ними и радаром "Восток" была возвышенность, Брэд снова включил систему слежения за местностью на XCV-62. Это отбросило их назад на двести футов. Он разжал зубы. “Может быть. Может быть, и нет”, - сказал он ей. “Зависит от того, насколько нервничает команда радара. И почему они внезапно включились. ” Он пожал плечами, опираясь на ремень безопасности. “Я почти уверен, что они получили какую-то часть нас, по крайней мере, на несколько секунд. Теперь, если нам повезет и та российская команда проводила всего лишь обычную проверку, они могут подумать, что вспышка, которую они увидели, была просто системным сбоем ”.

“А если нам не повезет?” Тихо спросила Надя.

“Это то, что меня беспокоит”, - признал Брэд. Он щелкнул интеркомом, открывая канал связи с десантным отделением. В нескольких кратких фразах он проинформировал Макомбера, Чарли Терлока и других о ситуации.

“Итак, ” протянул Макомбер, “ это может быть ‘прощай, сюрприз’ и ‘привет, осиное гнездо’?”

“Могло бы быть”.

“Не могли бы вы дать мне какие-нибудь шансы на то, что это так?” - Спросил Макомбер.

Брэд снова пожал плечами. “Может быть, пятьдесят напятьдесят”. Он повернул направо, следуя за изгибом долины на юго-восток. “Вы хотите прервать?”

“Черт возьми, нет”, - прорычал другой мужчина. “Если эти русские сукины дети действительно проснулись и ждут нас, то бегство сейчас не сильно улучшит ситуацию. Если по дороге домой нам придется пройти испытание ракетами, давайте сначала выбьем дерьмо из кибергиков Грызлова ”.

“Чарли?” - Спросил Брэд.

“Меня устраивает”, - просто сказал Чарли Терлок. “Знаешь, не то чтобы я когда-либо бы сказал, что я тебе это говорил, Вжик ... Но я чувствую себя обязанным указать, что я действительно,, настоятельно советовал нам сначала зайти выпить в тот финский бар в аэропорту”.

Несмотря на свое беспокойство, Брэд почувствовал, что ухмыляется. “Капитан Шофилд?”

“Мои парни и я готовы”, - сказал ему канадец. “Сейчас мы отстегиваем ремни и готовим наше снаряжение”.

“Это отчасти опасно”, - сказал ему Брэд. “Это может быть довольно жесткая посадка”.

“Мы воспользуемся этим шансом”, - ответил Шофилд. “Без обид, капитан Макланахан, но если мы направляемся в горячую зону, мои солдаты и я предпочли бы как можно быстрее убраться подальше от этого самолета в укрытие”.

“Понятно”, - сказал Брэд. Светящиеся цифры на его дисплее слегка изменились, когда компьютер Рейнджера пересчитал план полета, основываясь на их текущей скорости полета и курсе. “У нас осталось восемь минут. Будьте готовы”.

НЕДАЛЕКО От КИПИЕВО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Воспроизведи эту последовательность, Прошкин, но на этот раз замедли”, - приказал капитан Федор Головкин. Его сержант подчинился. Двое мужчин вместе наблюдали, как маленькая точка внезапно появилась на дисплее их радара, заколебалась, а затем так же внезапно исчезла. От начала до конца индикатор был виден только в течение пятнадцати секунд. Капитан потянул себя за челюсть. “Что ты думаешь?”

Сержант пожал плечами. “Мы все еще включали питание, капитан. Это легко могло быть ложное прочтение ”. Его пальцы легонько барабанили по боковой панели консоли. “Но поскольку мы не смогли провести нашу обычную настройку, калибровку и другие тесты, кто знает, насколько неисправно это оборудование. Обычно я бы сказал, что мы подобрали что-то реальное. Как бы то ни было, при таких температурах и со всем этим льдом, покрывающим кольцевой радиатор —”

Головкин кивнул. Он разделял разочарование и неуверенность другого человека. В рамках усилий скрыть существование Гнезда Перуна полковник Балакин приказал им полностью отключить свой радар от эфира, как только он будет развернут. Головкин утверждал, что его снаряжение нуждается в периодических проверках, чтобы подтвердить его полную боевую готовность — особенно в этих суровых зимних условиях. К сожалению, полковник проигнорировал его протесты. Как и многие старшие офицеры без технического образования, Балакин ожидал, что полная активация сложных систем, таких как их радар "Восток Е", была такой же простой и надежной, как щелчок выключателя питания.

Он вздохнул. Если бы только это было так просто. “Как сейчас выглядит оборудование?” - спросил он, все еще пытаясь решить, что ему следует делать с этим возможным контактом.

“Антенная решетка, кажется, в порядке”, - признал сержант. Его тон, однако, настоятельно предполагал, что он не удивился бы, если бы в ближайшие несколько минут начали отваливаться кусочки.

“Предполагая, что контакт был подлинным, что вы можете мне сказать об этом?” Головкин давил.

Сержант снова вызвал записанную последовательность и пробежал ее еще раз. “Мы обнаружили это примерно в шестидесяти километрах”, - осторожно сказал он. “Я бы оценил курс контакта как ноль восемь пять градусов и его скорость более восьмисот километров в час”.

“Хорошо, итак, давайте нанесем этот след на карту, а затем расширим его вдоль наблюдаемого направления полета”, - сказал капитан.

Сержант послушно подчинился. За те пятнадцать секунд, пока на дисплее их радара появлялась точка, она преодолела чуть более трех километров, прежде чем исчезнуть. Глаза Головкина следили за проектируемой трассой, поскольку она “тянулась” почти строго на восток, наклоняясь к Уралу, по курсу, который проходил в нескольких километрах от горы Манарага и Обители Перуна.

“Черт”, - пробормотал он. Все еще глядя на карту, он набрал прямую линию связи с командным пунктом Балакина. На звонок ответили после первого звонка. “Это капитан Головкин с радиолокационного поста в Кипиево. Мне нужно поговорить с полковником. Прямо сейчас!”

ТРИДЦАТЬ ТРИ

ЗОНА ВЫСАДКИ УДАРНЫХ СИЛ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", К СЕВЕРО-ЗАПАДУ От горы МАНАРАГА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Мы в двух минутах езды от LZ”, - сообщила Надя Розек. На первый взгляд, ее голос звучал круто, совершенно невозмутимо. Но Брэд мог уловить напряжение, скрытое за ее внешне спокойными, полностью профессиональными манерами.

“Я подтверждаю это”, - сказал он. “Я вижу LZ в поле зрения”. Через его HUD поляна, которую они выбрали на спутниковых фотографиях в качестве зоны посадки, была ярко-зеленой на фоне более темной зелени окружающего леса. Они стрелой неслись к нему со скоростью триста узлов, низко пролетая над узкой щелью, прорезанной в высоком, остром, как бритва, хребте, который образовывал внешний барьер на пути к горной цепи Приполярного Урала.

Поляна неправильной, примерно овальной формы была немногим менее двух тысяч футов в длину и всего около пятисот футов в поперечнике в самом широком месте. Тщательное изучение фотографий, сделанных до того, как местность покрылась снегом, не выявило признаков пней или валунов, которые могли бы оторвать шасси "Рейнджровера" или разорвать его фюзеляж. Но Брэд знал, что спутниковые фотографии - это одно. Реальность может быть совсем другой.

“Осталось девяносто секунд”, - сказала Надя. Она нажала на один из своих МФУ, увеличивая изображение с помощью одного из их перспективных пассивных датчиков. “Нет неопознанных тепловых контактов вокруг LZ”.

Брэд напряженно кивнул. Пока все идет хорошо, подумал он. Хотя все еще была возможность, что антитермический камуфляж мог маскировать российские войска, развернутые вокруг поляны, это было маловероятно — если только они не были размещены там еще до того, как эта миссия была даже запланирована. И если это было так, то они были облажаны с любой точки зрения. “Сделайте мне быструю радиолокационную зачистку ближайшего района ”воздух-земля", пожалуйста", - сказал он Наде.

Использовать радар любого типа, даже для получения единственного импульса, так близко к российскому комплексу кибервойны было рискованно, но ему нужно было убедиться, что перед ними чистое поле. Проверка радаром должна выявить любые препятствия, скрытые под снегом… и любые вражеские войска, оружие или транспортные средства, скрытые под камуфляжем.

“Сейчас подметаю”, - признала Надя. Она один раз нажала на меню на своем правом дисплее.

В наушниках Брэда прозвучал короткий звуковой сигнал, когда радар XCV-62 один раз переключился в режим "воздух-земля". За миллисекунды компьютер самолета проанализировал информацию, полученную от зачистки, и показал результирующее изображение в виде наложения на его HUD. “Выглядит чисто”, - сказал он. “Мы идем на посадку”.

“Идем на посадку”, - согласилась Надя. Она нажала клавишу на одном из своих МФУ, предупреждая Макомбера и остальных в десантном отсеке, что они находятся на последнем заходе на посадку.

Используя регулятор на своем джойстике, Брэд провел мигающим курсором по экрану HUD и выбрал предпочитаемую точку приземления. Навигационная система обновила его рулевые сигналы.

“Сорок пять секунд”, - объявила Надя.

“Я настраиваюсь на посадку”, - тихо сказал Брэд. Он ввел команду на одном из своих МФУ и сбросил скорость. Приглушенный рев четырех турбовентиляторных двигателей "Рейнджровера" быстро стихал.

Их воздушная скорость упала. Гидравлика взвыла вдоль задней кромки крыла XCV-62. Поверхности управления открывались, чтобы придать им больше подъемной силы при замедлении. Под кабиной пилотов послышались новые удары, когда шасси "Рейнджровера" опустилось.

Когда загорелся зеленый свет, подтверждающий, что их переднее шасси и тележки зафиксированы на месте, Брэд отключил систему слежения за местностью и сбросил скорость еще больше. “Держись крепче!” - предупредил он по внутренней связи.

Самолет "Железный волк" соскользнул с неба и коснулся земли. Плотные снежные завесы взметнулись фонтаном по обе стороны, высоко в воздух, когда Рейнджер промчался по поляне. Он взбрыкивал и подпрыгивал на неровной земле, скрытой под снежным покровом. Брэд осторожно изменил тягу, стараясь как можно быстрее сбросить скорость, не рискуя заносом на этой скользкой поверхности.

Они резко затормозили, когда до них оставалось всего пара сотен футов. “Там, сзади, у всех все в порядке?” - Спросил Брэд по внутренней связи.

“Толкался и немного ушибся, но в остальном все в порядке”, - жизнерадостно сказал Йен Шофилд. “Готов к развертыванию, как только вы опустите чертов трап”.

Облегченно улыбнувшись, Брэд подал совсем немного мощности на двигатели и провел "Рейнджровер" через крутой поворот на 180 градусов, так что они оказались лицом туда, откуда прилетели, готовые к немедленному взлету. Затем он сбросил газ до упора и нажал на спуск рампы.

Шофилд и его четверо коммандос вылетели за считанные секунды, рассыпавшись веером по заснеженному пространству, чтобы занять позиции прикрытия вокруг неподвижного XCV-62. Один из них перевозил три переносные противотанковые ракеты Spike-SR израильского производства. Остальные были вооружены смесью снайперских винтовок и автоматического оружия.

Два сида "Железный волк" вышли прямо за ними — медленно выбираясь из тесного десантного отсека. Они скользнули вниз по пандусу и вышли на снег длинными, угрожающими шагами. Рюкзаки, набитые дополнительными боеприпасами, взрывчаткой и другим снаряжением, были перекинуты через их спины. Ведущий робот повернул свою шестигранную голову в сторону кабины. “Волк один - Волку шесть-два”, - сказал Макомбер. “Спасибо, что подвезли. Мы сейчас съезжаем ”.

“Принято, Первый”, - ответил Брэд. У него сдавило грудь. “Но будь осторожен, Вжик. Если защита выглядит слишком жесткой, не пытайтесь пробиваться вперед ”.

“Не переживай, Шесть-Два”, - хрипло сказал другой мужчина. “Чарли и я знаем, что мы делаем. Мы войдем, перестреляем кучку русских до полусмерти и вернемся сюда, пока оставшиеся в живых не сообразили, что, черт возьми, с ними только что произошло. Убери одного волка ”.

С этими словами два робота "Железный волк" развернулись и на высокой скорости помчались на юго-восток.

КРЕМЛЬ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Грызлов внимательно слушал, пока полковник Балакин делал свой доклад. “Наша радиолокационная станция в Кипиево зафиксировала один короткий контакт около тридцати минут назад”, - сказал полковник. “Но они говорят, что это исчезло почти сразу. Всего за несколько секунд”.

“Была ли их система выведена из строя или подделана вражеской технологией netrusion?” Потребовал Грызлов.

“Я так не думаю, господин президент”, - сказал Балакин. “Экипаж "Востока Е” сообщает об отсутствии явных сбоев в нормальной работе их радара". Он колебался. “Тем не менее, капитан Головкин часто предупреждал о потенциальных проблемах с экипировкой, вызванных длительным воздействием зимних непогод. Этот мимолетный контакт может быть всего лишь ложным показанием, вызванным незначительной аппаратной неисправностью или какой-либо программной ошибкой. Поскольку мы больше не видели признаков какой-либо вражеской активности, это кажется все более вероятным. В таком случае, возможно, я напрасно предупредил свой гарнизон.”

Рука Грызлова крепче сжала телефонную трубку. “Не будь идиотом, Балакин”, - огрызнулся он. “Вы и ваши войска будете оставаться в полной боевой готовности, пока я не приму иного решения. Это совершенно ясно?”

“Да, господин президент”, - поспешно согласился другой мужчина.

“Держи глаза и уши широко открытыми, Балакин, если хочешь пережить эту ночь”, - грубо сказал ему Грызлов. Он отключился, а затем нажал кнопку Ивана Уланова. “Соедините меня с генерал-полковником Максимовым!”

Максимов, его бывший инструктор в Военно-воздушной академии имени Юрия Гагарина, говорил сонно, почти спросонья, когда ответил на телефонный звонок. Грызлов нетерпеливо посмотрел на время. Его губы скривились в отвращении. Было еще даже не так близко к полуночи. Возможно, старик действительно был в расцвете сил и готов к захоронению на кладбище вместе с остальными старыми реликвиями советской эпохи.

“Похоже, польские наемники "Железный волк" проскользнули прямо через вашу хваленую сеть противовоздушной обороны, Валентин”, - сказал Грызлов, не потрудившись скрыть свое презрение. “Я хочу, чтобы два истребителя-невидимки "Алерт Су-50", дислоцированных в Сыктывкаре, немедленно направились в район Печоры! Скажите пилотам, чтобы они заходили на посадку жестко и быстро, с включенными радарами. Они должны сбивать любой неопознанный самолет, который они обнаружат. Отказ недопустим. Это понятно?”

“Я понимаю, господин президент”, - сказал мужчина постарше. Его голос был жестким. “Но я должен указать, что вылазка наших Су-50 с включенными радарами сводит на нет все преимущества, которые в противном случае обеспечивала бы их конфигурация ”стелс" и материалы".

“Мне сейчас плевать на скрытность, генерал-полковник”, - ледяным тоном сказал Грызлов. “Вы хвастались, что Су-50 - лучший боевой самолет в мире — быстрее, с большей дальностью полета и более маневренный, чем американский F-35. Вы также сказали мне, что его радар с фазированной решеткой и другие датчики могут обнаруживать и отслеживать любой вражеский самолет, каким бы скрытным он ни был. Это была ложь?”

“Нет, сэр”, - прорычал Максимов, явно уязвленный.

“Тогда докажи это”, - сказал ему Грызлов. “Поднимите свои драгоценные истребители с земли и скажите пилотам, чтобы они убивали все, что найдут”.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Кибернетическое пехотное устройство майора Уэйна “Вжик” Макомбера низко пригнулось среди заснеженных деревьев и валунов. Склоны горы Манарага поднимались над ним, поднимаясь к зубчатому пику высотой более мили. Пульсирующая зеленая точка на его тактическом дисплее отмечала местоположение робота "Железный волк", пилотируемого Чарли Терлоком. Она была примерно в четырехстах метрах к северу от него, также хорошо скрытая среди деревьев.

Сосновый лес, который они использовали для прикрытия своего подхода, заканчивался примерно в пятистах метрах прямо впереди, прямо на краю чаши шириной в милю, образованной двумя крутыми отрогами, отходящими от главной вершины Манараги. На этих белых склонах не было деревьев, только случайные участки голых черных камней и рыхлых осыпей.

Посмотрев вверх по склону, Макомбер увидел массивный туннель, проложенный во склоне самого северного отрога. Согласно их разведданным, это был основной путь в российский кибервойной комплекс. Аналитики Scion и Polish подозревали, что, вероятно, было несколько второстепенных входов и выходов поменьше, но у него и Чарли не было времени их разведать. Нависающий выступ скрывал этот конкретный вход от наблюдения со спутника или с воздуха. Туннель находился примерно в двух тысячах метров от его нынешнего укрытия. Даже карабкаясь вверх по склону по глубокому снегу, он мог преодолеть это расстояние в своем CID менее чем за четыре минуты. Он кисло усмехнулся про себя. Или, по крайней мере, он мог бы, если бы не все вражеское оружие, так тщательно расположенное, чтобы обрушить смертоносный град огня на любого, кто движется вверх по этой чаше.

Данные с его датчиков хлынули в его разум. Компьютеры робота обеспечивали мгновенный анализ всего, что он “видел” и “слышал” — будь то в виде тепловизионных изображений, импульсов узконаправленного радара, перехваченных радиопередач и сообщений сотового телефона и даже звуков, улавливаемых его невероятно чувствительными микрофонами. На его дисплее вспыхнуло море индикаторов наведения, каждый из которых отмечал местоположение скрытого русского бункера или удаленного датчика.

Лес перед ними был нашпигован ИК-камерами, детекторами движения и сигнальными ракетами, срабатывающими от растяжек. Он покачал головой. Мышь может пройти через это, не вызвав тревоги, но ничто крупнее этого не сделает. По крайней мере, не тогда, когда эти датчики были в рабочем состоянии. А за лесом эти, казалось бы, пустые склоны были усеяны замаскированными бункерами и зарытыми минными полями. Они также были прикрыты установленными радарами наземного наблюдения, чтобы фиксировать малейшее движение.

Макомбер тихо присвистнул, изучая результаты. Он связался по рации с Чарли Терлоком. “Ты видишь то же, что и я?”

“Как в ‘противотанковых орудиях, ракетных установках, пулеметах и минных полях под снегом, о боже!”?" Сказал Чарли. “Да, я уверен. Блин, можно подумать, что этим парням не нужны незваные гости.”

“Ты бы сделал это, не так ли?” Сказал Макомбер. Он сделал паузу, слушая синхронный перевод разговора между русскими солдатами, занимающими одну из близлежащих боевых позиций. Они задавались вопросом, была ли эта внезапная тревога просто очередной тренировкой или чем-то более серьезным. “И становится только лучше. Потому что это чертовски похоже на то, что эти ублюдки полностью проснулись и ждут нас ”.

На мгновение воцарилась тишина, пока Чарли переваривала информацию со своих собственных датчиков и, очевидно, пришла к тому же отрезвляющему выводу. “Ну, это делает бой более честным, верно?” - сказала она наконец. Биометрические данные, загруженные в ее передачу, показали, что частота сердечных сокращений немного увеличилась, но в ее голосе не было и следа страха.

Макомбер выдавил из себя смешок. “Черт возьми, я ненавижу честные бои”. Он вздохнул. “Но я полагаю, что именно здесь мы зарабатываем большие деньги, которые они нам платят”.

“Подожди минутку”, - сказал Чарли, в его голосе звучало удивление. “Тебе платят большие деньги? Почему меня не проинформировали? Возможно, мне нужно пересмотреть свой контракт ”.

“Может быть, и так”, - рассеянно согласился Макомбер. Его разум был занят уточнением предварительного плана атаки, который они с Чарли разработали перед вылетом из Польши, — адаптацией его к реальности, выявленной их сенсорными сканированиями. Все, что могли предоставить им аналитики спутниковой разведки Мартиндейла, - это оценка вероятных оборонительных позиций России. Но теперь у них было все — точное местоположение каждого орудийного и ракетного бункера, всех минных полей, каждой удаленной камеры и детектора движения.

Хотя Вжик действительно ненавидел надолго запихивать себя в одну из этих стальных банок CID, он должен был признать, что нейронный интерфейс между машиной и его мозгом облегчал тактическое планирование. Всего за несколько секунд он мог выполнить работу, на выполнение которой человеческому штабному офицеру потребовался бы час. Мысленно сосредоточившись, он приказал атакующему программному обеспечению робота создать новый набор целевых приоритетов. Затем он разделил их между двумя боевыми машинами "Железный волк". Он щелкнул пальцем, отправляя Чарли пересмотренный план сражения.

“Поняла”, - подтвердила она. Секундой позже она сказала: “По-моему, выглядит неплохо, Вжик”.

“Хорошо, приготовьтесь”, - приказал он. “По моей команде мы подожжем их и уберем”.

“Принято, лидер красных”, - ответил Чарли с озорным смешком.

Улыбаясь, несмотря на напряжение, Макомбер провел последнюю проверку систем и вооружения. Все по-прежнему выглядело хорошо. Так что хватит тянуть время, хладнокровно сказал он себе. Чем дольше они с Чарли шатались здесь, тем больше вероятность, что их заметит какой-нибудь зоркий русский часовой. Тот факт, что гарнизон Аэри Перуна был приведен в боевую готовность, предполагал, что они каким-то образом утратили оперативную внезапность, но они все еще могли заставить врага отступить, напав сейчас, пока их не обнаружили. “Начинайте отключение через пять секунд”, - приказал он. “По моему сигналу… Сейчас.”

Он согнул правую руку своего сида, активируя его возможности нетрузии. Среди датчиков, которыми были оснащены их роботы, были активные радары. И эти радары могут быть сконфигурированы так, чтобы закачивать вредоносный код в цифровые системы противника, компьютеры, радиостанции, телефонные сети и радары — приказывая им отключиться или наводняя их ложными изображениями. На его лице мелькнула волчья ухмылка. В конце концов, была определенная поэтическая справедливость в использовании варианта кибервойны Scion против русских, охраняющих этот комплекс "Обитель Перуна".

“Три... два... один...” - он отсчитал. “Поехали!” Он вскочил на ноги и побежал вперед, в зону обнаружения русских. Его радары включились, передавая команды в заданную последовательность вражеских датчиков и компьютеров. На своем левом фланге отдел уголовного розыска Чарли Терлока пришел в движение, делая то же самое.

По ту сторону леса и на высоких горных склонах над ними радары наземного наблюдения отключились, вышли из строя. Радиосвязь растворилась в тумане непонятных помех. Камеры и детекторы движения замерли.

Макомбер перемахнул через растяжку и снял с плеча свою электромагнитную рельсовую пушку. Он пронзительно заскулил, включаясь. Все еще двигаясь со скоростью почти шестьдесят километров в час, он петлял между деревьями. Прицельная сетка на его дисплее сосредоточилась на щели в русском бункере. Он выстрелил.

КРЭК!В ослепительной вспышке плазмы маленький сверхплотный металлический снаряд устремился к отдаленному бункеру, двигаясь со скоростью более 5 махов. Высокие сосны, оказавшиеся на его пути, согнулись и затряслись. Покрывала из снега и льда, наслоенные на их ветви, взорвались, превратившись в пар. Снаряд рельсовой пушки с огромной силой врезался в замаскированную позицию для противотанковых ракет. Разорванный на части бетонный бункер испарился, превратившись в клубящееся облако расколотого бетона и расплавленной стали.

25-миллиметровая автопушка Чарли запнулась, стреляя на полном автомате. Десятки снарядов HE прошили склоны перед ними. По снегу пробежали оранжево-красные всплески, когда сработали мины, вызванные ее взрывом. Клубящаяся завеса дыма и грязи поплыла над чашей.

Лазерное наведение, внезапно выдала система предупреждения Макомбера о криминальной преступности, сопровождая это пронзительным БИП-БИП-БИП. Ось угрозы на десять часов .

Он ускорился и свернул влево, надеясь стряхнуть с себя лазер, рисующий его. Он развернулся на ходу, наводя свое рельсовое ружье на цель.

Обнаружение запуска, спокойно объявил его компьютер.

Оставляя за собой столб огня и дыма, российская противотанковая ракета "Корнет" с лазерным наведением пролетела мимо уголовного розыска Макомбера. Он промахнулся меньше чем на метр. Все еще уворачиваясь и изворачиваясь, он выстрелил в ответ.

Русский бункер взорвался.

Полностью захваченный яростным ликованием боя, Макомбер ринулся вперед. Теперь он был полностью синхронизирован с компьютером робота "Железный волк". На его дисплее появились новые цели. Каждый из них был закодирован по предполагаемому уровню угрозы и оружию, которое его CID оценил как наиболее эффективное. Он стрелял снова и снова, используя как рельсовую пушку, так и 25-мм автопушку, как того требовали обстоятельства и его боевая программа. Чарли Терлок двигался рядом с ним, стреляя с равной выдержкой и смертоносностью.

Одна за другой оборонительные позиции, охранявшие Обитель Перуна, были уничтожены, их либо оставили гореть, либо превратили в тлеющие груды обломков. Вместе два сида мчались вверх по склону горы, благополучно преодолевая широкие бреши, которые Чарли проделал в русском минном поле.

Через пять минут после начала битвы все было кончено.

Макомбер достиг огромного входа в туннель и развернулся, чтобы прикрыть Чарли, когда она бросилась в гору, преодолевая последний отрезок. Куда бы он ни посмотрел, он видел только смерть и разрушение. Столбы жирного черного дыма вились от разрушенных бункеров. Потрескивали пожары, подпитываемые горящими боеприпасами и ракетным топливом.

“Перезарядка”, - передал Чарли по рации. Металлические руки ее сида пришли в движение, извлекая пустые обоймы для автопушки и магазины к рельсовому оружию и заменяя их дополнительными сумками, перекинутыми через спину ее робота. “Я снова на ногах”, - объявила она.

Макомбер сделал то же самое, пока она прикрывала его. “Каков ваш статус?” - спросил он.

“Я израсходовал около шестидесяти пяти процентов своих запасов боеприпасов”, - сказал ему Чарли. “Но мои топливные элементы и батареи в хорошем состоянии”.

Он кивнул. Это довольно точно соответствовало его собственной ситуации. У них было меньше боеприпасов, чем он предпочел бы, но с ними все равно должно было быть в порядке — в зависимости от того, с каким сопротивлением они столкнулись внутри самого комплекса. “Есть какой-нибудь ущерб?”

Ее робот фактически пожал плечами. “Одному из моих термодатчиков пришел конец. И у меня есть небольшие поверхностные повреждения на левой ноге. Ничего слишком плохого.”

“Как это произошло?” - Спросил Макомбер.

“Я увернулся от ракеты и вместо этого нарвался на очередь из крупнокалиберного пулемета”, - раздраженно сказал Чарли. Она сменила тему, махнув рукой в сторону массивной противоударной двери, которая закрывала вход в туннель. “Итак, какой у нас теперь план?”

В ответ Макомбер зарядил свой рельсовый пистолет. Боевой компьютер его СИДА установил последовательность точек прицеливания по кругу поперек противопожарной двери. Делая лишь кратковременные паузы между выстрелами, чтобы дать мощному оружию остыть и перезагрузиться, он пробил серию отверстий прямо в прочной стальной преграде. Бледный флуоресцентный свет струился через новые отверстия. Их края на несколько мгновений загорелись вишнево-красным, быстро остывая при температуре ниже нуля.

“О, мне нравится твой план”, - радостно сказал Чарли. “Я всегда думал, что у Большого злого волка все лучшие реплики”. Она сняла один из рюкзаков с экипировкой с бронированного плеча своего полицейского и двинулась вперед к противопожарной двери. Один за другим она быстро прикрепила кумулятивные подрывные заряды к внутренним краям отверстий, которые пробила его рельсовая пушка.

Когда она закончила, они развернулись и бросились прочь вдоль основания хребта, проваливаясь в глубокий снег, пока не оказались в нескольких сотнях метров от нее. Оба сида низко пригнулись. “Взрыв через три, два, один”, - пробормотал Чарли. Один из ее пальцев щелкнул, вводя предварительно закодированную передачу.

С оглушительным, сотрясающим землю грохотом одновременно сработали ее подрывные заряды. В середине ярко-оранжевой вспышки, которая осветила весь склон, они увидели, как большая секция из армированной стали, вращаясь, уносится по воздуху.

Прежде чем эхо перестало отражаться от окружающих вершин, две боевые машины "Железный волк" вскочили и помчались к туннелю. Низко пригнувшись, они протиснулись внутрь через рваную дыру, проделанную взрывозащищенной дверью.

Они оказались в огромном проходе, более чем достаточно большом, чтобы их роботы могли стоять полностью вертикально. Первые десять метров были выжжены и почернели от их подрывных зарядов, но за пределами этого стены коридора и верхнее освещение выглядели совершенно нетронутыми, почти первозданными. От этого центрального прохода ответвлялись другие туннели и камеры.

Никаких звуков не достигало аудиоприемников их CIDs’ за исключением низкого шума вентиляционной системы, циркулирующей свежим воздухом по комплексу. “Тук, тук. Кто-нибудь дома?” Пробормотал Чарли.

“Это внезапное отсутствие какого-либо сопротивления не усиливает мою любовь в моем сердце”, - прорычал Макомбер.

“Может быть, наш большой ка-бум напугал их до чертиков”, - предположила она.

“Да, возможно”, - сказал он с сомнением. “Давайте посмотрим, сможем ли мы вызвать какие-либо проблемы. Ты поверни налево, а я пойду направо ”.

Держа оружие наготове, два сида двинулись по туннелю, разделяющемуся на первом перекрестке, чтобы пройтись по лабиринту освещенных коридоров в поисках “информационных войск” кибервойны Грызлова и их оборудования. Продвигаясь вглубь комплекса "Обитель Перуна", Макомбер и Чарли на каждом повороте бросали маленькие радиопередатчики для передачи своих сигналов, чтобы оставаться на связи.

Вжик продвинулся глубже, быстрее продвигаясь по лабиринту офисов, комнат для совещаний и жилых помещений, когда стало ясно, что Обитель Перуна полностью опустела. На самом деле, с беспокойством подумал он, не было никаких доказательств того, что это место когда-либо было занято в течение какого-либо реального периода времени. Не было никаких запасов продовольствия. Ни в одном из помещений не было предметов одежды или личных вещей. И ни в одном из офисов или помещений для брифингов не было никаких документов или руководств по эксплуатации. Чарли сообщила то же самое со своей стороны комплекса.

Они встретились за другой большой стальной дверью. У этого был биометрический замок, встроенный в каменную стену рядом с ним. Толстые силовые трубопроводы подводились в камеру за дверью. Их CIDS зарегистрировали измеримое количество излучения электромагнитного поля, просачивающегося в проход.

Глядя на слабо светящийся замок на ладони, Чарли пошевелила большими металлическими пальцами правой руки своего робота. “Мне кажется, я здесь не найду спичек”. Она взглянула на Макомбера. “Хочешь применить к ситуации немного жестокой любви рельсотрона?”

“Черт возьми, нет”, - сказал он. “У русских где-то в этом месте зарыт ядерный реактор. Мне бы действительно не хотелось на горьком опыте узнать, что оно находилось прямо за этой дверью ”.

“Хорошее замечание”, - серьезно согласился Чарли, очевидно представляя, какой хаос может нанести сверхплотный снаряд, движущийся со скоростью 5 Махов, активной зоне реактора и его системам охлаждения. Вместо этого она порылась в одном из своих рюкзаков и достала прямоугольный блок пластиковой взрывчатки. “Итак, я полагаю, мы делаем это старомодным способом. Немного C-4 должно сделать свое дело ”.

Работая быстро, она наложила куски пластичной взрывчатки поверх мест, где должны быть петли. Неэлектрические капсюли-детонаторы и короткие отрезки детонаторного шнура, привязанные к гибкой ударной трубке, подсоединенной к воспламенителю, завершили работу. Удовлетворенные, они двинулись дальше по коридору и укрылись на ближайшем перекрестке.

“Пожар в яме!” Сказал Чарли. Она плавно дернула за кольцо зажигания. В сторону унеслось облачко дыма. Секундой позже ее заряды взорвались, сорвав дверь с петель.

Используя огромную силу своего сида, Макомбер сдвинул искореженные остатки тяжелой двери в сторону. Он вошел в большое помещение с другой стороны и остановился в нескольких метрах.

Десятки стеллажей с компьютерными компонентами занимали большую часть центра комнаты. Они были соединены волоконно-оптическими кабелями и проводами питания. Десятки тысяч огоньков регулярно мигали на тысячах узлов. Устойчивый гул пронизывал зал, казалось, указывая на то, что гигантская машина работает. Его CID просканировал массив и выдал сообщение: Подтвердите соответствие TL-платформ суперкомпьютеру. Компьютер включен, но настроен для удаленного управления .

Чарли Терлок подошел к нему как раз в тот момент, когда Макомбер пришел к мрачному и очень неприятному осознанию. “Знаешь, на что ты смотришь?” - сказал он с горечью.

На этот раз у нее не было резкого ответа.

“Самый большой, блядь, кусок сыра в мире”, - продолжил Макомбер. Он был зол на себя, и это было заметно по его голосу. “Все это место - мышеловка. А мы - проклятые мыши”.

Чарли вздохнул. “Ну, это отстой. Я подумал, что это кажется немного слишком простым ”. Она взглянула на другого робота-Железного Волка. “Так что, нам просто отступать медленно и аккуратно?”

“Ни за что”, - проворчал Макомбер. “Сто к одному, что эти русские хуесосы уже знают, где мы находимся. Так что мы можем с таким же успехом клюнуть на их гребаную наживку ”. С этими словами он развернул свою 25-миллиметровую автопушку и открыл огонь.

Стеллаж за стеллажом дорогого электронного оборудования разлетались вдребезги под потоком бронебойных пуль. Со всех сторон посыпались снопы искр, струящиеся от пола до потолка. Небольшие пожары потрескивали в распотрошенных останках компьютерных ядер и процессоров.

Слегка успокоившись, Макомбер убрал автопушку и снова вооружился рельсовой пушкой. Он развернулся к дверному проему. “Давай, Чарли! А теперь давайте убираться отсюда к черту!”

КОМАНДНЫЙ ПУНКТ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ, В ДВУХ КИЛОМЕТРАХ к ВОСТОКУ От ОБИТЕЛИ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Глубоко внутри отдельного туннельного комплекса, прорытого в одном из других отрогов горы Манарага, полковник Балакин и его сотрудники стояли, в ужасе уставившись на свои дисплеи. Лихорадочная работа некоторых экспертов Кошкина, наконец, позволила удалить вирусы, имплантированные netrusion, из их сенсорной сети. Большинство их удаленных камер все еще не работали, либо повреждены, либо уничтожены во время нападения наемников Железного Волка. Но те немногие, кто работал, увидели сцену полного разрушения. Все оборонительные позиции, которые они с таким трудом соорудили, чтобы защитить главный вход в Обитель Перуна, были уничтожены в считанные минуты. Сотни русских солдат были мертвы или умирали. В такую погоду раненые замерзли бы до смерти задолго до того, как какие-либо медицинские бригады смогли бы добраться до них.

А затем молодой русский капитан в волнении оторвался от своего пульта. “Полковник!” - сказал он взволнованно. “Компьютер TL только что вышел из строя!”

Балакин стряхнул с себя оцепенение. У них все еще было время извлечь что-то из этой катастрофы — благодаря, он был вынужден признать, предусмотрительности и хитрости президента Грызлова. Хотя его обычная защита была разработана, чтобы остановить любое нападение "Железного волка" за пределами базы, президент настоял, чтобы у них был план действий на случай, если поляки и их американские наемники доберутся до самого дорогостоящего суперкомпьютера. “Активировать план "Западная " . Мой код авторизации - AZ-4985”, - четко сказал он. “И передайте подполковнику Зыкову, чтобы его силы были наготове”.

Младший офицер ввел код авторизации, который ему дали. Лампочки над маленькой клавишей, вставленной в его консоль, вспыхнули зеленым. Он повернул ключ. “План "Смертельный удар” активирован, сэр!"

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Управляя своим отделом уголовного розыска, Чарли Терлок последовала за Макомбером из горящего суперкомпьютерного зала. Они свернули в главный туннель, направляясь к выходу. Ядовитый дым от горящего пластика и редких металлов поднимался за ними.

И затем весь комплекс обители Перуна внезапно содрогнулся, сотрясаемый ударными волнами, проникающими внутрь со скоростью несколько миль в секунду. Куски рыхлого камня и бетона посыпались вокруг двух боевых роботов "Железный волк".

“Ложись!” Макомбер взревел. Его СИД присел, прикрывая свою шестигранную голову и сенсорные панели. Отреагировав так же быстро, Чарли сделал то же самое.

БУМ. БУМ. БУМ.

Последовал барабанный бой серии мощных взрывов, отдававшийся эхом в лабиринте коридоров и переходов. Пыль и обломки, отброшенные взрывами, вскипали в туннелях с поразительной силой.

Чарли почувствовала, как ее СИД покачнулся, сотрясенный взрывной волной и забитый мелкими осколками разбитой породы. Предупреждения о незначительных повреждениях и сбоях затопили ее разум. Неисправность гидравлической системы на шесть процентов. Ухудшилась острота вторичного термодатчика. Функция левого привода слегка нарушена.

Быстро движущееся облако обломков разбило осветительные приборы в туннелях и коридорах. Целые секции подземного объекта кибервойны были внезапно погружены в почти абсолютную темноту.

Отдел уголовного розыска Чарли медленно поднялся на ноги. Ее тепловые датчики показали ярко-зеленое изображение робота Макомбера, когда он одновременно встал. Все остальное в кружащемся, задушенном пылью воздухе было размытым пятном. Ее датчики низкой освещенности не работали, поэтому она была вынуждена включить прожектор. Ослепительный луч пронзил тьму.

Когда пыль улеглась, все стало яснее. Главный вход, к которому они двигались, был полностью запечатан, заваленный сотнями тонн породы, обрушившейся с горы над ними. Она нахмурилась. Даже используя невероятную силу своего уголовного розыска, они никак не могли прорыть это поле обломков. Не раньше, чем они израсходуют энергию, запасенную в каждой литий-ионной батарее и водородном топливном элементе.

“У русских были подстроены подрывные работы, чтобы обрушить входы в туннели”, - прорычал Макомбер. “Черт, ненавижу, когда враг становится умным”.

“Ты думаешь, они перекрыли все входы и выходы?” - Спросил Чарли. У нее не было клаустрофобии. Никто, кто по-настоящему боялся замкнутого пространства, не мог управлять CID. Но это не означало, что ей нравилась перспектива провести вечность в ловушке внутри этой горы, подобно какой-то странной высокотехнологичной мумии.

СИД Макомбера пожал плечами. “Есть только один способ выяснить это”.

Они отвернулись от обрушившегося туннеля и побежали вглубь комплекса. Быстро стало ясно, что русские взорвали все входы в Обитель Перуна — все, кроме одного.

“Выходи, выходи, и давай поиграем’, - сказал кот мышке, - пробормотал Чарли, когда они осторожно продвигались ко входу в туннель. Макомбер мрачно кивнул.

Расположенный на северном склоне горы, этот запасной выход выходил на неглубокий, бесплодный, продуваемый всеми ветрами склон, лишенный какого-либо потенциального укрытия. Замаскированная противопожарная дверь, которая когда-то скрывала туннель от наблюдения со спутника, была широко открыта.

Оба компьютера CID начали выдавать предупреждения о немедленной угрозе. Их сенсоры засекли крупные силы противника в движении. Примерно в тысяче метров были видны по меньшей мере двадцать российских основных боевых танков Т-90, маневрировавших на огневых позициях на невысоком, усыпанном валунами холме. Вперемешку с танками стояло несколько бронированных зенитных машин 9К22 "Тунгуска", каждая из которых была оснащена 30—мм пушками и ракетами класса "земля-воздух".

“Боже, Вжик, эти парни не совсем деликатны, не так ли?” Сказал Чарли с наигранным добродушием. В кабине уголовного розыска в ее глазах была тревога. “Я думаю, они действительно разозлились на нас за то, что мы взорвали их прекрасный новый суперкомпьютер”.

“Может быть”, - согласился Макомбер. “Черт возьми, Чарли. Мне действительно жаль, что я втянул тебя в это ”.

“Никто не втягивал меня в это, Вжик”, - сказала она с тихим смехом. “Очевидно, я забыл армейское правило номер один —”

“Никогда ни для чего не вызывайся добровольно”, - закончил он за нее. В его голосе звучала боль, почти смущение. “Да, я тоже”.

Взволнованный голос Брэда Макланахана прервал их связь. “Волк шесть-Два - Волку один и Волку два. Мы потеряли ваш сигнал на несколько минут. Какова ваша ситуация?” Макомбер быстро ввел его в курс дела, не потрудившись ничего приукрасить. Брэд на несколько мгновений замолчал. Затем он снова появился на радио. “Держись там, где ты есть. Я могу попытаться вызвать Рейнджера для экстренного восстановления. Этот склон за вашей позицией - не лучшее место для посадки, но это может быть выполнимо.”

“Ни за что, Волк Шесть-Два”, - сказал Макомбер. “Они сбросили бы тебя с неба за считанные секунды”.

Учитывая количество зенитных установок, уже видимых на этом невысоком холме, Чарли подумал, что “секунданты” были чересчур оптимистичны. Ее CID также фиксировал излучение радара из-за холма, сигнализируя о присутствии дополнительной российской мобильной зенитной артиллерии и ЗРК. Они разнесут к чертям XCV-62 прежде, чем он приблизится к этой стороне горы.

“Не могли бы вы вернуться в комплекс?” - Спросил Брэд. “И заставить их прийти к тебе?”

“Отрицательно”, - сказал Макомбер. “Эти парни не показывают никаких признаков того, что они настолько глупы. Если мы с Чарли попытаемся здесь укрепиться, все, что им нужно сделать, это переждать нас. В конце концов, у нас разрядится аккумулятор — и тогда мы просто легкая добыча. Кроме того, вы ни за что не сможете оставаться припаркованным на земле. Если сейчас сюда еще не направляются российские истребители, то они будут очень скоро ”.

“Понятно”, - ответил Брэд.

“Итак, нам придется обратиться к вам”, - продолжил Макомбер. “И послушай, Брэд, если мы не справимся, быстро убирайся. Не валяй дурака, пытаясь играть в героя. Это была дурацкая игра, так что давайте не будем давать этому ублюдку Грызлову больше призов, чем нужно, хорошо?”

В двенадцати милях к северо-западу от них Брэд сидел, слепо уставившись в окна кабины "Рейнджровера". Медленно и очень неохотно он кивнул. “Понял, Бах. Мы позволим тебе прийти к нам ”. Он с трудом сглотнул огромный комок в горле. “Удачи. Волк шесть-два аута.”

СИД Макомбера повернулся к Чарли. “Слушай внимательно. Когда мы отправимся, стреляйте метко и быстро. И продолжай двигаться. Не останавливайся ни перед чем. Понимаешь? Если я проиграю, ты продолжишь убегать. Наш единственный шанс здесь - пробить брешь в их развертывании и убраться отсюда до того, как они будут установлены ”.

Она кивнула. Затем она протянула руку своего уголовного розыска. “Что бы ни случилось, Вжик, служить с тобой было чертовски честью”.

Он взял это. “Аминь этому, Чарли”. Затем он отпустил руку и взвалил рельсовое ружье на одно плечо, а 25-миллиметровую автопушку - на другое.

Она последовала его примеру, хмуро глядя на данные о боезапасе, которые ей скормил компьютер. Ну, какое это имело значение на самом деле? подумала она с ледяной решимостью. В конце концов, это была война "приходи как есть". Не похоже, что у нее будет время остановиться, чтобы перезарядить оружие.

“Ты готов?” Мягко спросил Макомбер.

“Я настроен”, - ответил Чарли.

“Тогда уходи!” - приказал он.

Вместе два CID вырвались из устья туннеля, уже отклоняясь друг от друга, чтобы русским было труднее сконцентрировать свой огонь. Быстро ускоряясь, они понеслись вниз по склону к все еще разворачивающимся вражеским танковым ротам.

Боевой компьютер Чарли выделил силуэт одного из Т-90 красным, определив его как приоритетную цель. Низко Посаженное главное орудие танка поворачивалось в ее сторону. Почти быстрее, чем сознательная мысль, она прицелилась из рельсового пистолета и произвела выстрел.

ККРРАК!

Ее снаряд попал в башню Т-90, пробил ее насквозь и пробил другую сторону — двигаясь так быстро, что реактивная броня танка испарилась в ослепительной белой вспышке. Пламя вырвалось из его искореженной башни и корпуса, когда воздух внутри загорелся.

В стороне разлетелась на куски еще одна российская бронированная машина, пораженная одним из снарядов Вака.

Чарли бежал как ветер, стреляя на ходу. Ее оружие, установленное на плече, вращалось взад и вперед как сумасшедшее — она следовала указаниям маневра, чтобы оружие могло оставаться на цели, пока она бежала. Еще два российских Т-90с завалились набок, окутанные огнем и дымом. Еще одно резкое снижение. Его искореженная башня взлетела ввысь, лениво переваливаясь с конца на конец.

Оправившись от шока, вызванного их тотальной атакой, уцелевшие российские танки и другие транспортные средства открыли огонь. Залпы 125-мм бронебойных снарядов и 30-мм пушечных снарядов пронеслись по снегу в сторону мчащихся боевых роботов "Железный волк". Их первые выстрелы прошли мимо, пролетев над головой или чуть сбоку, прежде чем врезаться в гору позади них. Измельченный камень разлетелся по склону. Взрывы, рвущийся звук малокалиберного автоматического оружия и резкий треск гладкоствольных пушек эхом отражались от окружающих вершин.

На дисплее Чарли замелькали цифры. 500 метров до боевой позиции противника. 450 метров . Микроволновые печи внезапно обрушились на ее СИД. Нейронная связь робота перевела ощущение во что-то вроде раскаленных игл, вонзающихся в ее левый бок. Меня засек радар с фазированной решеткой S-диапазона, поняла она. Не было времени пытаться подделать это с помощью ее систем netrusion. Мгновенно отреагировав, она откатилась в сторону от луча радара. Ее 25-миллиметровый двигатель дрогнул, разнеся в клочья одну из пары гусеничных зенитных машин "Тунгуска", только что поднявшихся на невысокий холм слева. Он содрогнулся и с визгом остановился, из открытых люков повалил густой черный дым.

Его выживший товарищ открыл ответный огонь. В воздухе просвистели 30-мм снаряды с радарным наведением.

СИД Чарли споткнулась, ее несколько раз ударили по туловищу и ногам. Ее композитная броня выдержала, но в ее сознании вспыхнули предупреждения. Повреждение гидравлических систем. Топливные элементы с четвертого по седьмой вышли из строя. Активный радар отключен.Она быстро повернулась, слыша, как скрежещут и скулят в знак протеста сервоприводы и исполнительные механизмы. Очередная очередь из ее автопушки уничтожила вторую "Тунгуску", прежде чем та смогла поразить ее снова.

Стиснув зубы в решительной усмешке, она повернулась и побежала дальше. Но ее отдел уголовного розыска двигался медленнее, работая, поскольку компьютер пытался компенсировать поврежденную гидравлику и уменьшенные источники питания.

ВААММ!

125-миллиметровый патрон из вольфрамового сплава врезался в СИД Чарли с силой, сотрясающей кости, оторвав руку с автопушкой. От удара она отлетела в сторону. Она приземлилась смятой кучей.

Какое-то мгновение она неподвижно лежала в кабине, сонно пытаясь осознать, что только что произошло. Ее дисплей представлял собой море красно-оранжевых индикаторов неисправностей и повреждений. “Ах, дерьмо”, - пробормотала она. “Это нехорошо”.

С усилием Чарли поднялась на ноги, волоча за собой обрывки проводов и разбитую броню. Брызги красной гидравлической жидкости запятнали снег. Сквозь каскад предупреждений об отказах, прокручивающихся на ее экранах, она увидела, как русский Т-90, который сбил ее, с грохотом приближается. Его башня повернулась, снова приводя в действие это большое главное орудие.

Она выстрелила из рельсового пистолета. Т-90 взорвался, разорванный от края до края.

Боеприпасы для рельсовой пушки израсходованы, предупредил ее компьютер. Гидравлика повреждена. Все датчики отключены. Мощность на пятнадцать процентов .

“Я не собираюсь этого делать, Вжик”, - передал Чарли по радио. “Эта консервная банка умирает на ногах”.

“Тогда включите самоликвидацию и спасайтесь”, - настаивал Макомбер.

“Уже занимаюсь этим”, - решительно сказала она. Инициировать последовательность самоуничтожения, приказала она компьютеру уголовного розыска через свою нейронную связь. Авторизация Turlock One-Альфа .

Авторизация на самоуничтожение подтверждена, ответил компьютер. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь...

Пора убираться, пока добывание было выгодным, подумал Чарли. Она выскользнула из тактильного интерфейса, снова чувствуя себя полностью человеком, когда ее осознание CID исчезло. Восемнадцать. Семнадцать. Шестнадцать. Извиваясь, она нажала на кнопку аварийного люка. Ничего не произошло. Она снова нажала на кнопку.

“Черт возьми”, - пробормотала она. Она включила рацию. “Люк заклинило, Бах”.

В четырехстах метрах от нее Макомбер развернулся в ее сторону, уничтожив еще одну зенитную машину "Тунгуска" быстрой очередью из 25-миллиметровых бронебойных боеприпасов. Он был почти на вершине невысокого здания. Горящая российская бронетехника усеяла холм. “Отмени самоуничтожение, Чарли”, - сказал он. “Я приеду за тобой”.

“Слишком поздно, Вжик, но спасибо”, - сказала она, все еще решительно работая с механизмом люка. Она никак не могла вовремя подключиться к тактильному интерфейсу. Четыре. Три… “Увидимся на другой стороне—”

Ее CID взорвался огромным огненным шаром, который осветил ночное небо на мили вокруг.

С каменным лицом Макомбер развернулся и разогнался до максимальной оставшейся у его отдела уголовного розыска скорости — полный решимости вырваться из этой смертоносной засады или умереть, пытаясь. Он промчался мимо другого подбитого русского Т-90, резко развернувшись, чтобы поставить его пылающий корпус между собой и уцелевшими танками противника. Двигаясь со скоростью более семидесяти километров в час, он съехал с заднего склона в облаке снега и расколотого льда.

Прямо впереди он увидел извилистый, забитый льдом ручей, а затем открытую местность. В нескольких сотнях метров от нас росла сосновая роща, обещая укрытие и ограниченную маскировку.

Макомбер перепрыгнул через ручей, тяжело приземлился на землю за ним и пустился бежать. Теперь лес был всего в трехстах метрах от нас. Вспышки, похожие на молнии, прорезали далекий горизонт. Артиллерийская тревога, доложил его отдел уголовного розыска. Несколько 122-мм гаубичных снарядов на подходе. Зона воздействия составляет—

Мир вокруг него взорвался огнем и дымом. Огромные фонтаны грязи и камней взлетели высоко в воздух, подброшенные к небу разрывающимися снарядами. Едва не сбитый с ног промахом, его СИД покатился по дрожащей земле. Его рельсовое ружье, изрешеченное шрапнелью, разлетелось в стороны вместе с осколками разбитой композитной брони. Ругаясь себе под нос, он с трудом поднялся.

И снова упал под ударом молотка от другого мощного удара, когда 122-мм снаряд HE взорвался всего в нескольких метрах от него. Еще больше осколков попало в торс, руки, ноги и голову робота. Показания повреждений мерцали на его покрытых помехами дисплеях размытым красным цветом.

Макомбер снова поднял свою поврежденную машину и перешел на неуклюжую, шаркающую походку. Большинство его сенсоров были мертвы, как и все его оружие. Он, пошатываясь, двинулся вперед. Тот участок соснового леса был близко ... так чертовски близко.

Движение на краю его отказывающего визуального дисплея привлекло его внимание. Он обернулся ... и увидел другой основной боевой танк Т-90, выскакивающий из дефилада, чтобы перехватить его. Его башня завыла, поворачиваясь, наводя 125-мм гладкоствольное орудие на цель. Два колесных бронетранспортера БТР-82 развернулись веером по обе стороны от российского танка.

“Ну, просто трахни меня”, - устало сказал Макомбер. Он сосредоточился на своей связи с компьютером. Инициируйте последовательность самоуничтожения. Авторизация —

Т-90 выстрелил из своего главного орудия.

Макомбер почувствовал, как его отбросило назад с колоссальной силой. Все вокруг него вспыхнуло ярко-красным и оранжевым, а затем поблекло до черного.

Когда он пришел в себя несколько мгновений спустя, он обнаружил, что свернулся калачиком в разрушенной кабине отдела уголовного розыска, уставившись в ночное небо. Пораженный бронебойным снарядом в упор, его робот "Железный волк" был разорван пополам. Он возился с ремнями, удерживающими его на месте. Он ни за что не собирался просто лежать здесь и умирать. Во всяком случае, не в этой гребаной машине, сердито подумал он.

Стиснув зубы от внезапной волны боли, Макомбер вывернулся из-под туловища изувеченного сида и упал в снег, приземлившись на колени. Все еще ошеломленный, он с трудом поднял голову, чтобы осмотреться. Два бронетранспортера остановились неподалеку. Вооруженные винтовками российские войска высыпали из своих открытых люков. Подгоняемые кричащим офицером, они побежали в его направлении. Макомбер устало поднялся на ноги и, пошатываясь, принял боевую стойку. Выиграют или проиграют, эти сукины дети поймут, что они были в драке.

Некоторые солдаты подняли оружие, но не стреляли. Они въехали быстро, очевидно, больше очарованные брошенной машиной и ничуть не беспокоясь о своей добыче. У Вжика хватило силы, чтобы раздавить трахею и сломать руку. Он услышал, как на землю упала винтовка, и бросился ее искать. Но теперь, разъяренные, остальные солдаты набросились на него, как свора собак на дикого кабана.

Макомбер тяжело упал, забитый в беспамятство прикладами винтовок и кулаками.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

ЗОНА ВЫСАДКИ УДАРНЫХ СИЛ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК"

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Брэд Макланахан ошеломленно, не веря своим глазам, наблюдал, как радиомаяк Чарли Терлока исчез с его тактического дисплея. Одному Богу известно, что он не был новичком в насильственных смертях близких ему людей. Только за последние пару лет он потерял множество друзей и товарищей по команде. Но все равно было шоком видеть, как кто—то вроде Чарли — такой полный жизни, энергии и радости - был уничтожен в мгновение ока. Он ощутил ее смерть как острый, пронзающий удар ножа для колки льда, вонзившегося прямо в его сердце. Что сделало это еще хуже, так это осознание того, что это вполне могла быть Надя , пилотирующая того робота, и чувство благодарности за то, что она была в безопасности.

И теперь уголовный розыск Вака Макомбера тоже упал, уничтоженный такой же жестоко эффективной русской засадой. Комок в его горле становился все больше, угрожая задушить его. Не в первый раз за последнее время он пожалел, что не слишком стар, чтобы плакать.

Он уставился в окна кабины. Снаружи, через поляну, Ян Шофилд и его коммандос перетаскивали свое снаряжение и оружие обратно к XCV-62. Как только они окажутся на борту через пару минут, он сможет взлететь - начав долгий, рискованный перелет из России с известия об их провале.

“Брэд”, - внезапно сказала Надя, резко выпрямляясь. Она сканировала радиочастоты, используя сложные компьютеры Рейнджера, в попытке выяснить больше о том, что задумали русские. “Слушай!”

Она переключила канал, который отслеживала, на его наушники. В его ушах звучала чья-то отчаянная болтовня на русском. Он нахмурился. Это звучало как доклад очень взволнованного младшего офицера, но в остальном для него это была тарабарщина. Он беспомощно пожал плечами. “Извините, я не могу разобрать”.

“Майор Макомбер жив!” Сказала Надя. Ее глаза были почти полностью закрыты, пока она переводила на ходу. “Этот лейтенант сообщает своему полковнику, что они взяли в плен второго робота-наемника, которого они уничтожили”.

На долю секунды Брэд ощутил прилив надежды. Но затем оно исчезло, сменившись ужасным чувством страха и беспомощности. Живому в плену у русских, Вжику, вероятно, было хуже, чем если бы его убили на месте. Грызлов назвал эскадрилью "Железный волк" террористами, хотя они сражались в военной форме и за признанное национальное государство. Хладнокровный российский лидер без колебаний приказал бы подвергнуть его пыткам ради получения информации о CID и других передовых оружейных технологиях и тактике Scion. И после того, как они выжали из него все соки, они всадили пулю ему в затылок и бросили его тело в безымянную могилу.

К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОБИТЕЛИ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Пролетев на высоте трех тысяч метров над лесами севера России, два истребителя-невидимки Су-50 российских ВВС в темно-и светло-синем камуфляже устремились на северо-восток. При взгляде издалека, при дневном свете, их обманчивая раскраска в виде “Акул” заставляла их казаться намного меньше, чем они были на самом деле. Ночью они были почти невидимы невооруженным глазом.

Полковник Руслан Барышев говорил в свой микрофон. “Командование безопасности "Перун", это личный состав. Я в пяти минутах езды от вашей позиции. Запросите обновленную информацию о ситуации”.

“Ведущий ”Призрак", это служба безопасности", подтвердил взволнованный голос. “Мы нанесли поражение наземному нападению противника, уничтожив две его боевые машины. Но наши потери чрезвычайно тяжелы — как и ущерб нашему специальному комплексу ”.

Барышев поморщился. Краткий брифинг, который он получил от генерал-полковника Максимова перед вылетом его истребителей, показал необычайно высокую ценность, которую президент Грызлов придавал этому сверхсекретному объекту. Головы, вероятно, полетят после этой атаки Железного Волка — он только надеялся, что его не будет одним из них. Он снова включил свой микрофон. “А как насчет вражеского транспортного самолета? Ваши радары или разведчики точно определили его местоположение?”

“Отрицательно, Спектр”, сообщил другой мужчина. “Наши радары были уничтожены при первом нападении, вместе с нашими стационарными средствами противовоздушной обороны. И, к сожалению, в настоящее время у нас нет наземных или вертолетных разведывательных подразделений, доступных для поиска в окрестностях ”.

Все лучше и лучше, едко подумал Барышев. Ситуация на местах звучала как полная чушь — что означало, что он должен был найти выживших американских наемников до того, как они сбежали.

Пока что радар его Су-50 не показал никаких неопознанных контактов в небе впереди. Это было неудивительно. Чтобы проникнуть так далеко вглубь России незамеченным, любой вражеский самолет должен быть достаточно скрытным и способным безопасно летать на предельно малой высоте. Если так, то он не мог рассчитывать что-нибудь обнаружить, пока они не окажутся намного ближе.

Другой возможностью, конечно, было то, что самолет "Железный волк" все еще был припаркован где-то на земле, где-то относительно близко к комплексу "Обитель Перуна". Он связался по рации со своим ведомым. “Мы отправляемся на охоту, Олег. Давайте максимально расширим наш охват. Выстраивайтесь в шеренгу в ряд. Расстояние в пять километров. Я переключаю свой радар в режим "воздух-земля". Ты не спускай глаз с неба, понял?”

“Два”, ответил другой пилот, капитан Олег Имреков. Даже по радио его голос звучал с сомнением. “Будет непросто разглядеть что-нибудь во всем этом беспорядке впереди”.

Барышев понимал скептицизм своего ведомого. Они приближались к Уралу на высокой скорости. Совершенно новые радары N036 AESA, которыми оснащались их Су-50, были чудом российской технологии, но ни один бортовой радар размером с истребитель в мире не мог видеть сквозь горы. “Не волнуйтесь, капитан”, - сказал он. “Где бы ни прятались эти наемники, рано или поздно им придется выйти на открытое пространство. И если они этого не сделают, мы будем использовать поисковые схемы, пока не прижмем их к земле ”.

На УРАЛЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Осторожно, двумя неизвестными воздушно-Х-диапазона поиска радары засекли,” Рейнджер копье угроза-система оповещения объявила, резко, отвратительно громко в темноте наполненной тишине кабины.

Выйдя из ступора, Брэд пробормотал: “Черт”. Русские, наконец, выслали самолеты на их поиски. Что означало, что им нужно было убираться, и убираться быстро. Малозаметные характеристики или нет, их рано или поздно должны были обнаружить — и на земле XCV-62 был легкой добычей. Он наклонился вперед, быстро набирая меню контрольного списка взлета на своих двух МФУ. “Я собираюсь быстро запустить двигатель”.

“Определите эти радары”, - приказала Надя.

“Отрицательная идентификация”, сообщил ей компьютер. “Вероятный сигнал с гибкой частотой. Будьте наготове”

Ее пальцы порхали по виртуальной клавиатуре на одном из ее дисплеев, пока она искала возможные совпадения. Если эти вражеские радары меняли частоты слишком быстро, чтобы система SPEAR могла их идентифицировать, то они, вероятно, были активными электронно-сканируемыми массивами. И эти быстрые изменения частоты сделали практически невозможным определение пеленга и дальности до излучателя, не говоря уже о том, чтобы точно идентифицировать его только по его сигналам.

С другой стороны, подумала она, в российском инвентаре было не так уж много известных бортовых радаров X-диапазона. И типов AESA было еще меньше. Ее палец ткнулся в один из экранов ее МФУ - радаров N036, изготовленных Российским научно-исследовательским институтом приборостроения имени Тихомирова, или НИИП. Должно быть, так оно и было. Ее глаза слегка расширились, когда она поняла, что эти радары были установлены только на одном типе боевых самолетов. Встревоженная, она повернулась обратно к Брэду. “За нами охотятся российские истребители-невидимки Су-50”.

“Великолепно”, - пробормотал он себе под нос. “Мило с их стороны вывести первую команду”. Он открыл канал связи с десантным отделением Рейнджера. “Капитан Шофилд?”

“Мы на борту”, сказал офицер коммандос канадского происхождения, немного запыхавшись. Пробежка по глубокому снегу была тяжелой работой, независимо от того, насколько ты был физически здоров.

“Хорошо”, - сказал Брэд. Он нажал на кнопку управления на своем дисплее. “Тогда я герметизирую рампу”. Пронзительный гидравлический вой проник в кабину. “Пристегнись потуже. К нам прибывает компания, и ситуация очень быстро становится опасной ”.

Он ввел еще несколько команд. За окнами заработали их четыре турбовентиляторных двигателя. “Все компрессоры имеют зеленый цвет. Показатели двигателя выглядят хорошо ”, - сказал он, изучая показания.

Рядом с ним Надя просматривала свои собственные контрольные списки. “Подготовка оборонительных систем. КОПЬЕ готово. Для тепловых искателей K-74M2 установлены факельные лампы. Chaff сконфигурирован для ракет с радиолокационным наведением К-77М. Запуск инерциальных навигационных систем на обоих MALD. GPS-приемники инициализированы.”

Слушая ее, Брэд кивнул сам себе. Это было умно. Она определила оружие класса "воздух-воздух", которое, скорее всего, было установлено во внутренних оружейных отсеках приближающихся Су-50. Их оборонительные действия будут настроены на максимальную эффективность против наиболее вероятных угроз. К сожалению, их возможности были очень ограничены.

Согласно их разведданным, Су-50, сконфигурированные для скрытного полета, обычно несли по два тепловых радиатора каждый. Российские ракеты К-74М2 были усовершенствованной версией инфракрасного самонаводящегося оружия R-73, получившего в НАТО кодовое название AA-11 Archer. По размерам, дальности, скорости и маневренности K-74M2 были эквивалентом американских AIM-9X Sidewinders. Это было достаточно плохо.

Четыре ракеты К-77М с радиолокационным наведением, которые несли российские истребители, были еще более опасными — лучше, чем что-либо, имеющееся на вооружении США, НАТО или AFN в настоящее время. По сравнению с американскими AIM-120 AMRAAMs, K-77Ms имели одно огромное преимущество: более старые ракеты этого типа имели небольшую радиолокационную антенну с механическим управлением в носовой части, чтобы обеспечить окончательное наведение на цель за секунды до столкновения. Но резкое уклоняющееся маневрирование самолета в эти последние несколько секунд могло выскользнуть из этого узкого луча самонаведения быстрее, чем он мог скорректироваться, что привело к промаху. К сожалению, К-77М нес радар наведения с фазированной антенной решеткой в носовой части. Поскольку этот радар управлялся цифровым способом, его луч мог корректироваться тысячи раз в секунду. Проще говоря, не было никакого способа, которым какой-либо последний маневр уклонения мог бы расшатать его блокировку. Скрытность, помехи и перехват были единственными реальными вариантами защиты… и даже тогда радар наведения с фазированной антенной решеткой значительно снизил их эффективность.

Пораженный внезапной мыслью, Брэд вывел цифровую карту на один из своих дисплеев. Лететь прямо на запад с этими русскими истребителями и искать их было бы самоубийством. Они не могли обогнать эти Су-50 или увернуться от каждого выпущенного ими оружия — не над обширными, практически плоскими лесными просторами северной России. Но направление на восток, в радиолокационный лабиринт, созданный зубчатыми пиками и хребтами Уральских гор, может помочь им избежать обнаружения. Если ракеты начнут летать, прикрытие, предлагаемое горами, также может дать им небольшой шанс на выживание. Это была не такая уж большая соломинка, за которую можно было ухватиться , но это было лучше, чем ничего.

“Неопознанный уровень сигнала X-диапазона увеличивается”, сообщил компьютер Рейнджера.

Брэд закончил свой контрольный список взлета. “Мы готовы идти”, - тихо сказал он. Он снизил скорость до полной военной мощи. XCV-62 покатился вперед, набирая скорость. Он осторожно вел машину прямо по колеям, которые его посадка пробила в снежном покрове. Огромные массы спрессованного снега поднимались с земли позади "Рейнджровера" и разлетались на отдельные хлопья, которые поднимались в воздух выхлопными газами его двигателей.

Он твердо держал курс и чувствовал, как самолет с крыльями летучей мыши дрожит и подпрыгивает, когда он все быстрее и быстрее мчится через поляну. Лес на дальней стороне становился больше с поразительной быстротой. Индикатор воздушной скорости на его HUD поднялся выше. Давай, детка, подумал он, прибавь мне немного скорости. Теперь отдельные деревья были отчетливо видны через ветровое стекло, вырисовываясь все ближе и ближе. “Виртуальная реальность ... вращается!” - сказал он, потянув ручку назад.

Нос "Рейнджера" поднялся, и он оторвался от земли в вздымающемся облаке испаряющегося снега. Продолжая набирать скорость, летательный аппарат с крыльями летучей мыши на несколько ярдов оторвался от верхушек окружающих деревьев и поднялся выше. Его шасси с жужжанием плавно поднялось и зафиксировалось внутри с несколькими приглушенными ударами.

На высоте тысячи футов "Брэд" резко накренился, разворачиваясь на восток со скоростью 450 узлов. Когда впереди показались покрытые льдом и снегом вершины, четко вырисовывающиеся на фоне ночного неба, он выровнялся.

ПРИЗРАК ВТОРОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Капитан Олег Имреков нахмурился. При такой скорости, почти тысяча сто километров в час, он и полковник Барышев были всего в двух минутах езды от базы "Перунс Эйри". Но их радары по-прежнему ничего не фиксировали — ни в воздухе, ни на земле. Насколько скрытными были эти проклятые наемники? Они уже уехали, были на пути из России?

Внезапно в его наушниках прозвучал резкий сигнал, предупреждающий его о возможном обнаружении. На его дисплее появился зеленый бриллиант. Его инфракрасная система поиска и слежения фиксировала тепловую сигнатуру почти точно на севере. Но подпись была очень маленькой, больше похожей на подпись ракеты, чем полноразмерного самолета. Объект двигался на восток через поле его зрения со скоростью более восьмисот километров в час. Ну, черт возьми, подумал он, это было слишком медленно для ракеты. На долю секунды его радар увидел что-то в том же месте, но затем потерял контакт.

“Ведущий, это второй!” Имреков огрызнулся. “Цель-невидимка, пеленг на одиннадцать часов, движется к двенадцати на малой высоте. Цель движется на восток, в сторону гор, на высокой скорости. Дальность более тридцати километров. Только при первом контакте”.

Он нажал переключатель на своей палке. В углу его дисплея появились два символа ракеты. Две ракеты К-74М2 с тепловым наведением в отсеках в корневой части крыла его Су-50 были заряжены и настроены на одиночный залповый запуск.

“Принято, второй”, взволнованно сказал полковник Барышев. “Переключаюсь обратно в режим "воздух-воздух". У тебя есть шанс?”

Глаза Имрекова сузились, когда он быстро обдумал вопрос. Уничтожить пересекающуюся цель на таком расстоянии, особенно с такой малой тепловой характеристикой, было бы непросто. С другой стороны, если ты не стрелял, ты не мог забить. “Подтверждаю!” он ответил по рации.

“Тогда вам разрешено стрелять, Второй! Посмотрим, сможешь ли ты расшатать клетку этого наемника ”.

Не колеблясь, Имреков нажал на спусковой крючок на своей рукоятке. Одна за другой две ракеты К-74 вылетели из внутренних отсеков его истребителя и взорвались. Оставляя за собой следы огня и дыма, они рассекали ночное небо, направляясь к далекой цели "Железный волк" со скоростью, в два с половиной раза превышающей скорость звука.

* * *

“Внимание, инфракрасное обнаружение запуска ракеты в три часа”, - объявил компьютер Рейнджера. “Приближаются две ракеты”.

“Контрмеры готовы”, - сказала Надя. Она низко склонила голову, пристально вглядываясь в свои дисплеи. “Время до столкновения оценивается в тридцать секунд”. Она передала свои данные на HUD Брэда, обеспечивая визуальный обратный отсчет.

Брэд напряженно кивнул. Какой-то русский сукин сын жаждал быстрого убийства, потому что это был чертовски дальний выстрел для ищеек тепла. Их твердотопливные ракетные двигатели сгорели бы к тому времени, когда они достигли бы его, что означало бы, что они летели бы исключительно по инерции. Плюс, геометрия отстой. Но он был недостаточно близко к горам, чтобы использовать их в качестве прикрытия ... А те К-74 были опасным оружием.

Один из лучших способов защититься от подобной атаки с большой дистанции заключался в том, чтобы сразу набирать высоту, чтобы заставить вражеские ракеты расходовать больше энергии при приближении, облегчая уклонение от них с близкого расстояния. Однако, если сделать это сейчас, это только увеличило бы шансы, что русские смогут зафиксировать XCV-62 на радаре, что подвергло бы их дальней атаке гораздо более смертоносными ракетами с радиолокационным наведением K—77, которые были на вооружении Су-50.

Что ж, он не собирался играть в эту игру, решил Брэд. Вместо этого он продолжал двигаться прямо к горам. “Будьте готовы к контрмерам”.

“Контрмеры готовы”, - подтвердила Надя.

“Выгорание свинцовой ракеты”, сообщил компьютер. “Время до столкновения - пятнадцать секунд”.Мгновение спустя. “Выгорание хвостовой части ракеты”.

Теперь эти К-74 двигались к нему только по инерции, подумал Брэд. Затем уголок его рта приподнялся в кривой усмешке. Ну, по крайней мере, если ракеты, рассекающие небо со скоростью более тысячи шестисот узлов, можно назвать “движением накатом”.

Оценка попадания ракеты на его ИЛС продолжала обратный отсчет. Когда время замерцало до 4 секунд, он рявкнул: “Контрмеры!” Палец Нади ткнул в ее дисплей. Брэд рванул XCV-62 вверх в крутой вираж с набором высоты, на короткое время управляя самолетом Iron Wolf скорее как истребителем, чем транспортом. Перегрузка швырнула его обратно на сиденье. Цвета начали исчезать из его поля зрения, превращая мир в серый. "Рейнджровер" взмыл ввысь, меняя скорость полета на высоту по мере набора высоты.

Позади них вспыхнули десятки вспышек, каждая из которых была миниатюрной солнечной вспышкой на фоне черного неба.

Первая российская ракета, отвлекшись, отклонилась в сторону одной из вращающихся огневых точек и взорвалась. Заметно замедляясь, второй К-74 прорвался сквозь облако вспышек и погнался за транспортом "Железный волк", когда тот набирал высоту и разворачивался. Каждый разворот, который она совершала в тщетной попытке прицелиться в уходящий самолет, отнимал все больше энергии, пока, наконец, не превысив скорость полета и не достигнув предела своей дальности, русская ракета не упала — резко упав к темнеющей земле в нескольких тысячах футов внизу.

Мгновенно Брэд выкатился из набора высоты и нырнул обратно к земле, снова направляясь на восток, к Уралу. Он сбросил скорость, чтобы уменьшить их тепловую сигнатуру, позволяя гравитации ускорить их падение обратно.

“Внимание, внимание, радар X-диапазона включен”, сообщил компьютер.

Дерьмо, подумал Брэд. Он не отрывал глаз от показаний высоты, скользящих по краю его дисплея. Пять тысяч футов. Четыре тысячи футов.

“Включаю радар X-диапазона”, - сказала Надя рядом с ним. Она постучала по дисплею, приказывая их системе SPEAR попытаться заглушить или подделать российский бортовой радар, который их засек. “Я показываю два Су-50 на наших тепловых датчиках”, - хладнокровно продолжила она. “Они в четырнадцати милях позади нас и приближаются на высокой скорости”.

“Понятно”, - натянуто сказал Брэд. Внезапно его “блестящий" план отступления вглубь Урала не выглядел таким уж умным. Он никак не мог убежать от этих вражеских истребителей. И как, черт возьми, он собирался перехитрить их в этом ящике? XCV-62 прекрасно управлялся для транспортного самолета, но он не был создан для воздушных боев. Тот поворот на 4 g, который он только что провернул, был прямо на границе ее производительности. Напротив, Су-50, за которыми сейчас ведется погоня, были одними из самых маневренных боевых самолетов в мире.

"Рейнджровер" устремился на восток, все еще быстро теряя высоту. Три тысячи футов. Две с половиной тысячи футов. Они низко пронеслись над крутым гребнем и упали за ним. Перед ними открылась широкая долина, уходящая на северо-восток вглубь Урала. Брэд свернул влево, чтобы следовать за ней.

“Блокировка радара X-диапазона нарушена”, сообщил компьютер.

С этим гребнем хребта между ними и русскими у них было несколько мгновений отсрочки. Это не продлится долго, понял он. У этих вражеских истребителей было два варианта, оба одинаково опасные: если бы их пилоты были агрессивны, они могли бы устроить головокружительную погоню в этом лабиринте льда и снега, полагаясь на превосходящую скорость и маневренность, чтобы приблизиться для лучшего попадания инфракрасной ракеты… или даже отправляйтесь в бой на ножах, чтобы сразиться с оружием, используя их 30-мм пушки. Если бы они были скрытными, российские пилоты могли бы подняться высоко, используя свои мощные радары и системы IRST, чтобы перекрыть все возможные пути отступления из гор. Таким образом, они могли либо направить другие истребители, чтобы завершить работу, либо покончить с собой ракетами дальнего действия с радиолокационным наведением, как только нехватка топлива вынудит Брэда отступить на запад… вне закона.

“Один Су-50 только что выскочил из-за того хребта и теперь находится прямо за кормой”, - сказала Надя. Один из ее дисплеев был подключен к их тепловым датчикам, расположенным сзади. “Дальность стрельбы теперь составляет восемь миль. Замыкающий российский самолет отстает от лидера на одну милю”.

Это означало, что они решили сами поймать его, решил Брэд. В этом не было большой неожиданности. Тот первый выстрел с дальнего расстояния, который они сделали в него, показал, что эти парни были чертовски агрессивны. Резкий сигнал от их системы предупреждения об угрозе КОПЬЕМ прозвучал в его наушниках. На таком расстоянии радары X-диапазона, вероятно, снова нарисовали его. И ПЕРВЫЕ системы, которые несли эти вражеские истребители, безусловно, сделали это.

Он откатился вправо, круто сворачивая в другое ущелье, идущее на восток между двумя зубчатыми отрогами. Сигнал, предупреждающий об угрозе, оборвался. Примерно в трех милях впереди круто поднималась еще одна возвышенность, где эта долина резко поворачивала на юго-восток.

“Мы не можем сбежать. Мы не можем сражаться. И мы не можем прятаться вечно, ” пробормотал он. “Что оставляет—”

“Обман”, - закончила за него Надя.

“Именно так”, - сказал Брэд. Он втащил "Рейнджровер" в еще один крутой поворот на 3 g, следуя по следу ущелья, когда оно повернуло направо. Там, примерно в пяти милях впереди, резко вздымалась скалистая горная вершина, обрамленная белым снегом и серым камнем на фоне черного, усыпанного звездами ночного неба.

“Я прокладываю курс уклонения для MALD One”, - сказала Надя, подаваясь вперед, преодолевая перегрузки, чтобы ввести команды на свой дисплей. “Общий заголовок?”

“На восток, а затем на север”, - сказал ей Брэд. Он летел прямо к той огромной вершине. Гора становилась все больше и больше с пугающей скоростью, распространяясь по ветровому стеклу XCV-62, пока не заполнила его полностью.

“Курс запрограммирован”, - сказала ему Надя. От СПИРА прозвучал еще один предупреждающий сигнал. “Головной Су-50 сейчас в шести милях за кормой и разворачивается вслед за нами”, - сказала она. “Он может выстрелить в любой момент”.

Брэд покачал головой. “Этот парень уже выстрелил в нас из своих единственных двух тепловизоров. Нам нужно беспокоиться о трейлере ”. Его глаза сузились, полностью сосредоточившись на крутом склоне, маячившем впереди. Теперь он мог различить огромные валуны, наполовину погребенные подо льдом и снегом. Это должно было быть близко… очень, очень близко.

Почти в последний возможный момент он резко потянул ручку управления "Рейнджровером" назад, переведя самолет в почти вертикальный набор высоты. Его левая рука толкнула дроссели вперед, разгоняя двигатели до полной боевой мощности. Они взмыли в небо на высокой скорости, с ревом пролетая над склоном, имея в запасе всего несколько футов. Еще один блестящий петушиный хвост из кружащегося снега веером развевался у них за спиной.

Все еще летя со скоростью более четырехсот узлов, они преодолели вершину пика. Мгновенно Брэд откатился вправо, почти перевернувшись, в результате чего нос "Рейнджровера" резко накренился с другой стороны в широкую долину. Отрицательное давление подтолкнуло его вперед, к лямкам на плечах.

Трели из их системы SPEAR смолкли. Он поместил массивную массу этой горы и миллионы тонн породы между ними и теми, кто преследовал Су-50. У них было, может быть, секунд тридцать, прежде чем русские смогут снова их перехватить.

Брэд откатил уровень крыльев и крикнул: “Запускайте MALD!”

Надя ткнула пальцем в свой дисплей. “Запускаем!”

Двери отсека со скрежетом открылись, и из "Рейнджера" выпала маленькая приманка ADM-160B. Его маленькие крылья раскрылись, когда он стартовал. Затем, оснащенный сверхлегким турбореактивным двигателем, MALD отклонился в сторону, дико дребезжа, когда он летел на северо-восток над горными склонами. Он стал активным, имитируя радиолокационную сигнатуру и профиль полета их XCV-62.

Брэд немедленно откатился в сторону и нырнул, следуя по следу долины, открывающейся перед ними, когда она поворачивала обратно на запад вокруг горы. Он снизил мощность до минимальной, чтобы максимально снизить их тепловую сигнатуру. Рев их двигателей затих, сменившись жутким, пронзительным звуком ветра, когда они скользили все ниже и ниже, наклоняясь к земле на высокой скорости. Острые, как иглы, верхушки сосен тянулись к ним.

Далеко позади и над ними две ослепительные вспышки осветили небо.

“Запуск ракеты!” Надя кричала. Ведущий Су-50 выпустил ракеты с радиолокационным наведением К-77 по убегающему MALD. Обе ракеты прорезали темноту, поворачивая на северо-восток, когда они направлялись к своей цели.

Секундой позже еще один взрыв расколол темноту. Куски пылающих обломков полетели к земле, широко разлетевшись по усыпанным валунами склонам другого горного отрога, расположенного в нескольких милях отсюда.

“Су-50 отворачиваются от нас!” Ликующе сказала Надя. “Они летят на север, к месту крушения MALD!”

Ухмыляясь как сумасшедший, Брэд выжал дроссельную заслонку "Рейнджровера" вперед, чтобы восстановить контроль. Он выровнялся всего в ста футах над верхушками деревьев. Самолет "Железный волк" устремился на запад, вниз по долине, увеличивая расстояние между собой и русскими истребителями—невидимками, которые теперь уносились к обломкам приманки, которую они приняли за свою добычу.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

КРЕМЛЬ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Президент России Геннадий Грызлов слушал рассказ полковника Балакина о своих горестях с растущим нетерпением. Умом он мог понять шок, который испытал другой человек, увидев, что более трех четвертей его солдат погибли в битве всего с двумя боевыми роботами. Но это была пустая трата времени. Война съедала людей и машины. Такова была его природа. Что имело значение, так это победа.

Наконец, он не выдержал. “Слушай, мне насрать на твои потери, Балакин. Мы пошлем их близким медаль и обычное дерьмовое письмо с соболезнованиями, хорошо? Итак, ты остановил тех наемников Железных Волков, которые напали на Гнездо Перуна, или нет?”

“Да, господин президент, мы уничтожили обе машины”, - сухо ответил Балакин. “И у нас есть заключенный — один из пилотов роботов”.

Широкая улыбка расплылась по лицу Грызлова. “Молодец!Отличная работа, полковник! Тебе следовало сообщить об этом в первую очередь ”. Он развернулся на своем стуле, погрозив пальцем Сергею Тарзарову. Пожилой мужчина только что зашел в его кабинет.

Тарзаров вышел вперед и бесстрастно встал перед своим столом, очевидно ожидая инструкций.

“Можно ли переместить пилота-наемника, которого вы захватили?” Грызлов спросил Балакина по их защищенному соединению.

“Да, сэр”, - ответил другой мужчина. “Кажется, этот человек, американец по имени Макомбер, был лишь легко ранен, когда танки Зыкова подбили его машину. Он получил больше ранений, когда мои солдаты взяли его в плен, но ничего слишком серьезного.” Судя по звуку его голоса, Балакин сожалел об этом.

“Проследите, чтобы ваш пленник остался цел, полковник!” Грызлов огрызнулся. “Я не хочу никаких промахов. Меня не волнует, насколько взбешены ваши войска, вы держите их под контролем! Если американец умрет, я прикажу ликвидировать всю вашу команду… включая вас . Это понятно?”

“Я понимаю. Я понимаю”, - сказал Балакин, теперь испуганный.

Грызлов слегка расслабился, довольный тем, что обратил внимание другого человека. Он знал, как думают солдаты. Какому-нибудь младшему офицеру или унтер-офицеру, взбешенному гибелью стольких товарищей, было бы слишком легко всадить пулю в этого пилота “Железного волка” и заявить, что его "застрелили при попытке к бегству". Он повернулся обратно к своему компьютеру. “Хорошо, полковник. До сих пор ты хорошо справлялся. Не облажайся сейчас, а?”

“Нет, господин президент”, - сказал Балакин.

“Тогда слушайте внимательно”, - продолжил Грызлов. “Я хочу, чтобы ваш заключенный был в аэропорту в Печоре в течение трех часов. Я высылаю самолет, чтобы доставить его обратно в Москву. Береги его до тех пор. Выходим”.

Когда он повесил трубку, он посмотрел через стол на Тарзарова. “Я передаю это дело в твои руки, Сергей. Немедленно направляйтесь во Внуково. Возьмите с собой отделение солдат Кремлевского полка. Воспользуйтесь моим личным самолетом Sukhoi Superjet 100”. Он жестоко усмехнулся. “Мы могли бы также убедиться, что нашему ‘гостю’ будет удобно в его последнем полете, а? Но вы можете отказаться от доставки икры и водки в самолете”.

Тарзаров бесстрастно кивнул. “Очень хорошо”. Он оглянулся на Грызлова. “Но прежде чем я уйду, я должен сказать вам, что генерал-полковник Максимов позвонил мне, пока вы разговаривали с Балакиным”.

Грызлов рассмеялся. “Значит, старик слишком расстроен, чтобы позвонить мне прямо сейчас?” Его взгляд стал острее. “Почему? Его драгоценные истребители-невидимки не справились с задачей по уничтожению транспортного самолета ”Железный волк"?"

Тарзаров покачал головой. “Напротив, полковник Барышев и его ведомый сообщают о сбитом неопознанном самолете-невидимке в горах к северо-востоку от Обители Перуна”.

“Неустановленный?” Грызлов набросился на отборочный турнир.

Тарзаров пожал плечами. “По-видимому, обломки упали на очень труднопроходимой местности. Максимов говорит, что пройдет несколько часов, прежде чем он сможет направить поисково-спасательный вертолет на место происшествия, чтобы полностью подтвердить факт убийства ”.

“Насколько они уверены, что это был самолет ”Айрон Вульф"?" Грызлов настаивал.

“Максимов сказал мне, что его пилоты выполнили несколько облетов на малой высоте окружающих гор и речных долин”, - ответил Тарзаров так уверенно, как только мог, “без установления каких-либо дальнейших контактов”.

Грызлов медленно кивнул. В данных обстоятельствах очевидный ответ, вероятно, был правильным. Не было никакого реального способа, которым дозвуковой транспорт-невидимка смог бы долго выживать, находясь под активной охотой двух самых современных боевых истребителей России. Тем не менее, не было смысла рисковать. “Свяжитесь с Максимовым по пути во Внуково”, - сказал он. “Скажите ему, что я хочу, чтобы истребители и "Бериев-100" патрулировали воздушное пространство вдоль наших границ с Украиной, Беларусью, странами Балтии и Финляндией, прикрывая каждую брешь в зоне действия наших наземных радаров. Если каким-то чудом этот самолет Iron Wolf проскользнул мимо его Су-50, я хочу, чтобы его обнаружили и уничтожили до того, как он покинет наше воздушное пространство ”.

ПЕЧОРА, РОССИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Двигатели были заглушены задним ходом, Iron Wolf XCV-62 Ranger снижался низко и медленно, почти касаясь земли, когда летел на юг. Огни Печоры и пары небольших прилегающих городков мерцали на юго-востоке и на западе. Более яркие огни были видны почти прямо по курсу, отмечая местоположение взлетно-посадочной полосы аэропорта Печора длиной почти в шесть тысяч футов.

Брэд Макланахан не сводил глаз со своего HUD. Он был почти уверен, что на участке пустыря, который он выбрал ранее в качестве места посадки, не было серьезных препятствий, но они никак не могли рискнуть радиолокационной проверкой — даже коротким, единственным импульсом — для проверки. Одной хорошей вещью было то, что было намного меньше снега, скрывающего землю так далеко от гор.

“Снижаю передачу”, - сказал он, набирая команды, которые настроили бы системы "Рейнджера" на очень короткую посадку на неровном поле. Поверхности управления крыльями открылись шире, обеспечивая еще большую подъемную силу, чтобы нейтрализовать дополнительное сопротивление шасси. Они упали еще ниже.

Тонкая полоса леса скрывала огни аэропорта. Брэд рассчитывал, что эти деревья и темнота скроют их приближение от любых посторонних глаз. При всех свойствах "Рейнджера" по скрытности гражданский радар захода на посадку в Печоре не смог их засечь. Он мало что мог поделать с шумом, хотя XCV-62 был довольно тихим.

Тем не менее, вся тщательно охраняемая, сверхсекретная деятельность Грызлова в этом районе должна была научить мирных жителей Печоры ценить игнорирование звуков таинственных самолетов, пролетающих над головой. Примерно в шестнадцати милях к западу находилась старая база бомбардировщиков и самолетов системы АВАКС "Печора-Каменка", но она была выведена из эксплуатации, а ее взлетно-посадочные полосы и оборудование находились в серьезном состоянии. Таким образом, любые грузовые рейсы, доставляющие персонал или оборудование на авиабазу Перуна, должны были выполняться в гражданском аэропорту. Однако в качестве дополнительной меры предосторожности Надя прослушивала каналы экстренной помощи, готовая предупредить его, если заметит какие-либо признаки того, что местные власти бьют тревогу.

Ярко-зеленая линия, отмечающая желаемую точку приземления, казалось, приближалась к ним еще быстрее, когда они снижались. Левая рука Брэда зависла над дросселями. Сто ярдов. Пятьдесят ярдов. Сейчас, решительно подумал он. Он одним плавным движением откинул дроссели почти до упора.

Лишенный последней доли воздушной скорости, поддерживающей его в воздухе, "Рейнджровер" упал с неба на пустое поле. Самолет трясло и дребезжал, его грубо мотало из стороны в сторону, когда они неслись по неровной поверхности замерзшей земли, мертвой травы и отдельных участков снега и льда. Каждый удар швырял Брэда и Надю на ремни безопасности, а затем с силой вдавливал их обратно в сиденья. Наконец, они остановились, имея в запасе всего несколько ярдов, прежде чем врезались бы лоб в лоб в лес, окаймляющий южную границу поляны.

Обливаясь потом, Брэд развернул XCV-62 на полукруга, чтобы они могли быстро взлететь, когда придет время. А затем, работая вместе с отработанной эффективностью, он и Надя быстро отключили двигатели "Рейнджровера" и авионику. Ледяная тишина зимней ночи снова воцарилась на поляне.

Он медленно выдохнул. Его руки слегка дрожали, когда он опустил их обратно на колени. “Господи”, - пробормотал он. Он бросил взгляд на Надю. Хотя на ее лице все еще сохранялось обычное решительное выражение, сейчас она была бледнее. “Извини за это”, - тихо сказал он. “Это приземление было немного более волосатым, чем я ожидал”.

Она выдавила кривую улыбку. “Да, но я уверен, что с практикой ты станешь лучше”.

Дрожа, он повторил ее кривое выражение лица. “Конечно, надеюсь на это”.

Зажужжал интерком из десантного отделения. “Ты собираешься опустить трап, Брэд?” - Спросил Иэн Шофилд. “Потому что мы с моими ребятами мало что можем сделать отсюда”.

“Подожди секунду, Йен”, - ответил Брэд. Он отстегнул себя. Надя сделала то же самое. “Мы возвращаемся к вам для краткого командного совещания”.

* * *

Громоздкие в своем зимнем камуфляже и бронежилетах, Шофилд и его четверо коммандос образовали полукруг вокруг Брэда и Нади. Их оружие и снаряжение были надежно уложены вдоль фюзеляжа. Пятеро солдат "Железного волка" были невозмутимы.

“К настоящему моменту вы, вероятно, поняли, что мы не вернулись в Польшу”, - тихо сказал Брэд.

“Да, я подумал, что последний маленький прыжок показался мне чертовски коротким”, - прорычал сержант Эндрю Дэвис. Большой человек был старшим сержантом Шофилда и его заместителем в этой миссии.

“Есть ли причина, по которой вы проигнорировали последние приказы майора Макомбера?” Осторожно спросил Шофилд. “Потому что я скорее думал, что он ясно дал понять, что мы должны прервать миссию и быстро убраться из России”.

“Да, он был”. Брэд кивнул. Он обнажил зубы в жесткой усмешке. “Но как пилот миссии и командир воздушного судна, у меня есть две очень веские причины для изменения приказов Вжика”.

Каменное выражение лица Шофилда немного смягчилось. “Хорошо, я слушаю”.

“Прямо сейчас российская противовоздушная оборона должна быть приведена в состояние повышенной готовности”, - объяснил Брэд. “Даже если они все еще верят, что приманкой, которую они отправили к черту, были мы, они не будут рисковать ошибиться. Что означает, что у них будут истребители в воздухе, которые будут патрулировать каждый маршрут отхода. Каждый поисковый радар будет включен. И каждый ЗРК будет готов к стрельбе. Так что немедленное бегство к границе в конечном итоге обернулось бы быстрым путешествием в никуда ”.

Канадец медленно кивнул. “Я понимаю вашу точку зрения”. Он нахмурился. “Но как только русские получше рассмотрят останки этого MALD, они поймут, что мы все еще на свободе”.

“Ага”, - сказал Брэд. Он пожал плечами. “Что также может сработать в нашу пользу. Даже если Грызлов выяснит, что его пилотов обманули, чем больше времени пройдет, тем больше вероятность, что он поверит, что мы уже выбрались ”.

“И тем более вероятно, что русские снизят уровень своей боевой готовности”, - закончила за него Надя.

“Но мы не можем оставаться здесь на земле вечно”, - указал Шофилд. “Как только взойдет солнце, мы, вероятно, станем чем-то вроде диковинки. Я полагаю, что даже местные деревенщины могли бы немного удивиться, увидев самолет-невидимку, припаркованный на одном из их полей ”.

“Вот почему чертовски хорошо, что сейчас зима”, - согласился Брэд. Он взглянул на часы. “Прямо сейчас немного больше нуля ста часов по местному времени. Рассвет наступит только через ноль девятьсот часов. В зависимости от маршрута нашего полета, нам нужно, чтобы при взлете оставалось примерно три часа темноты — чтобы свести к минимуму шансы визуального обнаружения. Так что, если не случится чего-то неожиданного, вроде зачистки русским истребителем, которая пройдет слишком близко, или каким-нибудь помешанным на фитнесе, который решит отправиться в поход после полуночи, мы сможем какое-то время безопасно побыть здесь ”.

Шофилд снова кивнул. Его глаза сузились. “Вы сказали, что у вас было две причины для изменения приказов майора. Я слышал об одном. Какой второй?”

“Вжик не мертв. Русские взяли его в плен после того, как он сбежал из уголовного розыска ”, - категорично заявил Брэд, обрушив на него ошеломляющую новость. Канадец и его люди находились снаружи, охраняя "Рейнджровер", когда Надя перехватила вражеские передачи, сообщающие новости.

Дэвис и другие коммандос тихо, но яростно выругались. Как и Брэд, они знали, что это значит для Макомбера. Чистая смерть в бою была бы гораздо лучшей участью, чем длительные пытки и, в конечном итоге, казнь.

Шофилд, однако, не сводил глаз с Брэда и Нади. “Вы серьезно предлагаете, чтобы мы попытались спасти его?” - спросил он, не веря своим ушам. “С пятью солдатами и одним невооруженным транспортным самолетом?”

“Я предлагаю, чтобы мы оставляли наши варианты открытыми”, - возразил Брэд. “Послушайте, совершенно очевидно, что мы попали в засаду, специально разработанную для захвата или уничтожения CIDS и их пилотов, верно?”

“Да”, - мрачно согласился канадец.

“Итак, это означает, что удар - главный приз Грызлова”, - утверждал Брэд. “Вот почему я думаю, вполне вероятно, что они увезут его прямо отсюда для допроса”. Он пожал плечами. “Как только он окажется в Москве, мы ничего не сможем сделать. Но если мы увидим здесь лазейку —”

“Русские будут самоуверенны, наслаждаясь своим триумфом”, - убедительно добавила Надя. Ее глаза были сердитыми, полными едва сдерживаемого стыда. “Они считают, что мы либо мертвы, либо спасаемся бегством, как побитые собаки. Внезапная попытка вернуть майора Макомбера - это самое последнее, чего они ожидают.”

“Сюрприз или нет, то, что вы предлагаете, чертовски заманчиво, майор Розек”, - сказал сержант Дэвис. Он дернул подбородком в сторону коммандос "Железный волк" вокруг него. “Мои ребята и я хороши. Действительно хорошая. Но мы же не долбаные супермены ”.

Выглядя огорченным, Шофилд тихо кашлянул.

Дэвис усмехнулся. “Ну, за исключением вон того капитана. Но вы должны заметить, что он оставил свой плащ дома.”

“Здесь никто не является непобедимым”, - признал Брэд. “У майора Розека и у меня действительно есть приблизительный план, который, как мы думаем, может сработать, но это предприятие - не то, что я бы отдал приказ”. Он криво улыбнулся, оглядывая полукруг крепких солдат-ветеранов боевых действий. “Даже если бы я думал, что смогу выполнить такой заказ”.

“Значит, вы просите добровольцев?” Тихо сказал Шофилд.

“Да”. Брэд кивнул.

Дэвис покачал головой. “Чувак, капитан, тебе действительно нужен меч, как у полковника Тревиса. Таким образом, вы могли бы нацарапать линию на палубе здесь и вызвать нас на то, чтобы мы переступили через нее ”.

Брэд рассмеялся. “Это было бы довольно драматично, сержант. Но это не Аламо, где кто-то мог остаться, а кто-то мог уехать. Так что либо все в этом замешаны ... или никто не замешан. Здесь нет права на ошибку ”.

“Планируете ли вы проконсультироваться с президентом Уилком или мистером Мартиндейлом по поводу этого вашего плана?” - Спросил Шофилд. “Пользуешься защищенной ссылкой?”

“Мы могли бы”, - сказал Брэд. Он пожал плечами. “Но я не собираюсь этого делать. Они бы только приказали нам убираться ”.

“Что, возможно, было бы самым мудрым решением”, - сказал Шофилд.

“Возможно”, - согласился Брэд. Он выглядел упрямым. “Но их здесь нет. И мы такие. Насколько я понимаю, это делает это нашим призванием ”.

“Да, я полагаю, это так”, - сказал Шофилд. Он вздохнул. “Очень хорошо, капитан Макланахан, давайте послушаем ваш план. И тогда мы с моими ребятами примем наше решение ”.

Несколько минут спустя задняя рампа "Рейнджровера" со скрежетом опустилась. Прихватив оружие и другое снаряжение, пятеро членов коммандос—группы "Железный волк" вышли на открытое пространство, а затем скрылись в лесу - в разведке на юг, чтобы найти скрытые позиции с видом на взлетно-посадочную полосу в Печоре.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

АЭРОПОРТ ПЕЧОРА

ТРИ ЧАСА СПУСТЯ

Капитан Ян Шофилд и сержант Эндрю Дэвис присели в укрытии, которое обеспечивала небольшая группа соснового леса к западу от взлетно-посадочной полосы. Со своего скрытого наблюдательного пункта они могли видеть большинство зданий и инфраструктуры аэропорта. Другие члены его команды коммандос, Майк Кнапп, Карол Сикора и Крис Уокер, были размещены вдоль того же пояса деревьев. Земля была слишком промерзшей, чтобы копать, но упавшие бревна, камни и стволы деревьев обеспечивали скромную защиту. Как и Дэвис, Уокер и Кнапп были американцами, ветеранами Сил специального назначения США до того, как присоединились к Scion и Iron Wolf. Сикора был одним из польских солдат, прикрепленных к эскадрилье.

Были зажжены огни взлетно-посадочной полосы и маяки, а также ряд ангаров и других зданий. Работники аэропорта, закутанные в парки, передвигались вокруг зданий и парковали автоцистерны с авиационным топливом.

“Волк шесть-Два, это Волк три. Похоже, что ваше предположение было верным. Мы видим здесь большую активность”, - радировал Шофилд. “Нет никакого регулярного рейса в такую рань, не так ли?”

“Отрицательно по этому вопросу, три”, - произнес в его наушнике четкий голос майора Нади Розек. “Будьте готовы”.

Сидевший рядом с ним сержант Дэвис сказал: “У меня движение в двенадцать часов. На расстоянии шестисот метров и приближается. Прибывает множество бронированных машин”.

Шофилд направил свой бинокль в сторону указанного района. В поле зрения появились три восьмиколесных бронетранспортера БТР-82. Двигаясь колонной, они выехали на перрон и затем припарковались.

Боковые люки на среднем бронетранспортере распахнулись. Отделение русских солдат высадилось на бетон. Двое из них протянули руку назад и грубо выволокли Уэйна Макомбера наружу, свалив его на землю, как мешок с картошкой. Затем они подняли его на ноги. Майор "Железный волк" выглядел одурманенным. Засохшая кровь запеклась на его покрытом синяками лице и униформе. Его руки были скованы гибкими наручниками за спиной.

Два других БТРа заняли фланговые позиции примерно в ста метрах от нас с обоих флангов. Турели, устанавливающие свои 30-мм автопушки, взвыли, вращаясь, чтобы накрыть аэропорт и его окрестности.

“Что ж, это будет немного сложно”, - пробормотал Шофилд, все еще наблюдая в свой бинокль.

Дэвис фыркнул. “Ни хрена себе, сэр”. Он посмотрел в оптический прицел своей снайперской винтовки М24Е1. “Вероятно, мы сможем прижать двух или трех из этих парней, прежде чем они поймут, что мы стреляем. Но после этого начнется настоящий ад ”.

* * *

“Подход ”Печора", это "Россия Один-Ноль-Ноль", расстояние сорок восемь километров, уровень четыре тысячи метров", - произнес русский голос в наушниках Нади Розек.

“Россия Один-Ноль-Ноль, подход к Печоре”, - ответил другой голос. “Поверните направо, двигаясь по направлению раз-два-пять. Спустись и поддержи одну тысячу”.

Она проверила индикатор рейса на дисплее своего компьютера и повернулась к Брэду. “Прибывает российский пассажирский самолет, Sukhoi Superjet. Они собираются приземлиться на юге. Что приведет их прямо к нашему текущему положению ”.

Он кивнул. “Это наш парень”. Он запустил двигатели XCV-62 и разогнал их до полной боевой мощности. “Давайте поднимем этот ящик с земли, быстро”.

Рейнджровер быстро выкатился, подпрыгивая и раскачиваясь, обратно через поляну, когда набирал скорость. Брэд оторвался от земли при первой возможности. Держась на высоте менее двухсот футов, он снова сбросил скорость и вошел в длинный, медленный поворот, поворачивая на запад над рекой Печора. В небе далеко на севере он мог видеть ярко-белые антиколлизионные вспышки российского авиалайнера, когда тот разворачивался в направлении аэропорта.

“Вышка ”Печора", "Россия Один-Ноль-Ноль", расстояние восемь километров, запрашиваю визуальное приближение к взлетно-посадочной полосе один-шесть", - услышал он по радио российского пилота.

“Россия Один-Ноль-Ноль, Печорская вышка, вам разрешена посадка”, - ответил диспетчер.

Надя включила микрофон, обращаясь к Шофилду. “Волк три, это Волк Шесть-Два. Действие неизбежно. Будьте готовы”. Она наклонилась вперед, выводя меню на один из своих больших многофункциональных дисплеев. “Проверяю номер два. Установлен запрограммированный курс навигации. Все системы являются экологически чистыми”.

“Принято”, - сказал Брэд. Он сморгнул капельку пота и чуть сбросил скорость, поддерживая их воздушную скорость, когда он ужесточал поворот. Они проделывали весь обратный путь с востока. Большой российский пассажирский самолет появился снова, на этот раз впереди них, двигаясь слева направо по мере снижения к взлетно—посадочной полосе - летел низко и медленно, с выпущенными и заблокированными шасси.

Снова сбросив скорость, Брэд лег на курс, который должен был перехватить Sukhoi Superjet. Их воздушная скорость упала до чуть более двухсот узлов. “Расстояние до цели - три мили”. Он выровнялся, удерживая гораздо больший авиалайнер в центре лобового стекла их кабины. Это должно было занять действительно тщательное время… и чертовски много удачи. Его глаза сузились, оценивая скорость снижения "Сухого" и корректируя собственную траекторию полета, чтобы соответствовать. Немного снизилась… немного выросла. Он слегка повернул джойстик рейнджера вправо, а затем снова назад. Вот. “Запускайте MALD!”

“Запускаем!” Сказала Надя. Ее палец постучал по дисплею.

Их последняя приманка ADM-160B выпала из внутреннего отсека "Рейнджера". Его турбореактивный двигатель воспламенился. MALD пронесся прямо к российскому пассажирскому самолету, стрелой уходя вперед, когда его скорость поднялась до шестисот узлов.

* * *

На борту Sukhoi Superjet 100 Сергей Тарзаров затянул ремень безопасности, готовясь к тому, что, как он знал по опыту, будет неприятно грубой посадкой. Чтобы не сообщать кому-либо о секретных работах в Обители Перуна, Грызлов решил не возобновлять работу гораздо более крупного военного аэродрома в Печора-Каменке. Это означало, что весь воздушный трафик должен был направляться в этот небольшой гражданский аэропорт. Его взлетно-посадочная полоса была достаточно длинной, чтобы вместить этот реактивный лайнер, но только с минимальным зазором. Это означало, что пилот должен был посадить их прямо на пороге, а затем резко затормозить.

Он нахмурился, снова обдумывая возможные мотивы Геннадия, отправившего его в долгий полет в эту темную и замерзшую пустошь. Возвращение заключенного, даже такого важного, было задачей, более подходящей для офицера более низкого ранга в армии или службах безопасности. Было ли это каким-то странным знаком доверия молодого человека к способностям своего начальника штаба? Или, что более вероятно, было ли это своего рода упреком за то, что он усомнился в том, что запутанный план президента по нападению из засады на отряд "Железный волк" когда-нибудь сработает? Как средство поставить Тарзарова в известность о том, что Грызлов теперь рассматривает его всего лишь как еще одного подчиненного, над которым нужно доминировать, а не как человека, к чьим советам он время от времени прислушивался?

Возбужденные голоса ворвались во все более мрачные мысли Тарзарова. Несколько солдат, отправленных охранять своего пленного Железного Волка на обратном пути в Москву, нетерпеливо выглядывали в окна, пытаясь разглядеть что-нибудь в окружающей темноте. Его хмурый вид усилился. Отправка войск из Кремлевского полка была еще одной ошибкой со стороны президента. Они были солдатами на плацу, а не обученными тюремщиками. Горстка опытных агентов ФСБ могла бы справиться с задачей более эффективно… и, конечно, более осмотрительно.

Боже мой, внезапно он понял, что Грызлов, должно быть, планирует спектакль для общественного потребления. Когда они вернутся, во Внуково его будут ждать телекамеры, готовые транслировать кадры, на которых одетые в шикарную форму российские войска выводят потрепанного “террориста” "Железный волк" из его личного реактивного лайнера.

“Эй, что это?” - услышал он крик одного из молодых солдат. “Какой-нибудь другой самолет?”

“Если это так, то оно летит прямо на нас!” - нервно сказал другой.

Пораженный Тарзаров метнулся к ближайшему окну… как раз в тот момент, когда беспилотник-приманка врезался в борт Sukhoi Superjet и разорвал фюзеляж расширяющимся огненным шаром. Композитные материалы из углеродного волокна разлетелись вдребезги при сильном ударе, разбросав смертоносные осколки по пассажирскому салону. Солдаты были сорваны со своих мест и подброшены в воздух. Сергей Тарзаров открыл рот, чтобы закричать, а затем умер... охваченный приливной волной пламени и шрапнели.

Струящийся огонь и дым из огромной раны, проделанной в его средней части, Sukhoi Superjet перевернулся и упал с неба. Он врезался в землю недалеко от взлетно-посадочной полосы и взорвался.

* * *

Русские солдаты, охранявшие Макомбера, все повернулись, чтобы посмотреть на большой двухмоторный реактивный лайнер, заходящий на посадку. Когда он упал на землю и взорвался, они застыли, потрясенные катастрофой. На долю секунды вспышка отбросила гигантские тени людей и машин, скользящих по взлетно-посадочной полосе. Иэн Шофилд почувствовал, как земля задрожала и загрохотала.

“Волчья команда, это третий волк. Выполнить. Повторяю, выполняйте”, - тихо сказал он в свой микрофон.

Тихо кашлянула снайперская винтовка сержанта Дэвиса, за которой мгновением позже последовали выстрелы Сикоры и Кнаппа. Двое русских упали, как марионетки, у которых перерезали веревочки. В брызгах крови третий описал полукруг и затем перевернулся.

Находясь дальше по линии деревьев, Крис Уокер выпустил одну из своих противотанковых ракет Spike-SR. Крошечная ракета низко пролетела над взлетно-посадочной полосой и попала в один из БТР-82 прямо под его 30-мм орудийной башней. Вражеский бронетранспортер качнуло назад, когда ТЕПЛОВАЯ боеголовка с тандемным зарядом пробила его тонкую кевларовую броню и взорвалась внутри. Пламя вырывалось из каждого отверстия.

“Поймал его!” - ликующе прокричал Уокер на всю округу. Он выбросил коробку с израсходованными ракетами и потянулся за другим девятикилограммовым переносным оружием.

К сожалению, стрелок на одном из уцелевших бронетранспортеров был более бдителен, чем его товарищи, и обладал молниеносными рефлексами. Русский заметил небольшое облачко дыма, поднимающееся над позицией Уокера, развернул свою башню и выпустил быструю очередь, которая разрубила коммандос "Железный волк" пополам.

“Черт возьми”, - пробормотал Шофилд. Без этих противотанковых ракет израильского производства у них не было ничего, что могло бы даже поцарапать эти две оставшиеся российские бронированные машины. Их артиллеристы могли бы на досуге отойти и растолочь этот участок леса на щепки.

“Я займусь этим”, - услышал он крик Кароля Сикоры. Проявив больше мужества, чем здравого смысла, солдат польского спецназа покинул укрытие, бросившись к искалеченному телу Уокера. Одна из турелей БТРА завыла, быстро приближаясь к нему.

Внезапно XCV-62 Ranger пронесся низко над головой, с ревом проносясь по всей длине взлетно-посадочной полосы. Вслед за ней в воздух взметнулись сигнальные ракеты, разлетевшиеся во всех направлениях. Все еще горящие, они отскакивали от бетона и падали вокруг российских машин.

Очевидно, полагая, что они подвергаются обстрелу, артиллеристы БТР развернули свои башни в сторону, лихорадочно отслеживая то, что они воспринимали как более непосредственную угрозу. Трассирующие пули устремились к черному самолету с крыльями летучей мыши, когда он откатился назад, чтобы сделать еще один заход.

Рядом с Шофилдом сержант Дэвис выстрелил еще раз, убив четвертого вражеского пехотинца, который колотил по внешней стороне одного из БТР, пытаясь привлечь внимание его экипажа. А затем броневик взорвался. В борт попала еще одна ракета "Спайк", изуродованный остов стоял неподвижно, окутанный маслянистым черным дымом и изрыгающим пламя.

В панике водитель последнего уцелевшего российского бронетранспортера открыл огонь из своих шести 81-мм дымовых гранатометов. В воздухе расцвели серые облака, скрыв БТР из виду, когда он на высокой скорости развернулся, чтобы укрыться за одним из отдаленных зданий аэропорта.

“Это наш сигнал, сержант”, - рявкнул Шофилд, вскакивая на ноги. Он направился прямо в дым со своей радоновой штурмовой винтовкой польского производства, поднятой и готовой к стрельбе. Дэвис подхватил свой собственный карабин и бросился за ним.

Быстро пересекая взлетно-посадочную полосу, два коммандос "Железный волк" помчались к тому месту, где они в последний раз видели Макомбера и его похитителей. Они вошли в жуткий, полуосвещенный мир. Пожары, охватившие два уничтоженных российских БТРА, мерцали красным на фоне сгущающейся дымки черно-серого дыма.

Шофилд краем глаза заметил движение. Он развернулся в сторону и упал ничком. Автомат заикнулся; 5,45-мм пули просвистели над его головой. Он выстрелил в ответ на вспышки и услышал, как русский кричит в агонии. Дэвис выпустил вторую очередь из трех патронов, и крики прекратились.

Тяжело дыша, канадский капитан с трудом поднялся на ноги. Они двинулись дальше, все глубже погружаясь в дрейфующий дым. Искореженные трупы усеивали бетон, распластавшись в лужах крови.

“Я нашел майора!” - крикнул Дэвис, опускаясь на одно колено рядом с человеком, лежащим, свернувшись калачиком, на земле. Это был Макомбер. Сержант "Железный волк" отложил карабин и вытащил боевой нож, чтобы разрезать гибкие наручники, стягивающие запястья большого американца.

Как раз в этот момент в дыму сверкнуло еще больше вспышек, сопровождаемых треском винтовочной стрельбы. Дважды раненный, один раз в плечо и один раз в грудь, Дэвис громко застонал и рухнул рядом с Макомбером.

Разъяренный Шофилд открыл ответный огонь, убив русского солдата, который притворялся мертвым достаточно долго, чтобы напасть на своего сержанта. Затем он повернулся и поспешил к Дэвису и Макомберу. Оба мужчины были живы, хотя было ясно, что Дэвис тяжело ранен.

Он взял нож сержанта и перерезал путы Макомбера. Затем он перевернул большого мужчину. “Ты можешь двигаться, Вжик?” - настойчиво спросил он. “Потому что мне нужна твоя помощь с этим сержантом”.

“Черт возьми, да”, - сонно пробормотал американец. “Я ни хрена не вижу. Но я могу нормально двигаться ”. Он заставил приоткрыть запекшееся от крови веко и одарил Шофилда болезненной усмешкой. “Думаю, я не могу отдать вас под трибунал, ребята, за то, что вы вернулись за мной, не так ли?”

“Это может считаться дурным тоном”, - согласился канадец. Схватив Макомбера за руку, он рывком поднял более крупного мужчину на ноги.

Затем, таща Дэвиса между собой, они, пошатываясь, вернулись сквозь дым на взлетно—посадочную полосу - как раз вовремя, чтобы увидеть, как приземляется "Рейнджровер". Транспорт "Железный волк" подкатился к ним, резко тормозя. Майк Кнапп и Карол Сикора выскочили из леса с другой стороны, уже направляясь к самолету с крыльями летучей мыши, когда его задняя аппарель со скрежетом опустилась.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Грызлов медленно положил трубку защищенного телефона. Несколько мгновений он сидел в нехарактерной тишине, переваривая невероятные новости, которые только что сообщил полковник Балакин. За столом в конференц-зале самые высокопоставленные члены его команды национальной безопасности застыли, явно боясь того, как он отреагирует на эту катастрофу. Он созвал их на это ночное собрание, чтобы разделить свой триумф, кульминацию месяцев тщательного планирования и напряженных усилий. Теперь, вместо этого, они были здесь в тот самый момент, когда вкус победы превратился в пепел у него во рту.

В старые недобрые времена те, кто служил русскому диктатору, такому как Иван Грозный или Сталин, знали, что они могут быть сосланы, заключены в тюрьму или казнены по прихоти тирана, набрасывающегося перед лицом унижения и неудачи. При правлении Геннадия Грызлова мало что изменилось. Наказания, назначаемые тем, кто впал в немилость, могли носить видимость законности, но они были не менее произвольными.

На данный момент Грызлов проигнорировал их страх. Позже будет достаточно времени, чтобы насладиться его властью над Соколовым, Казьяновым, Титеневой и другими — властью, которая, если уж на то пошло, стала еще более абсолютной. Хотя он сожалел о смерти Сергея Тарзарова, нельзя было отрицать, что связи пожилого человека и тщательно культивируемые им связи с российской деловой, военной и разведывательной элитой сдержали авторитет и амбиции Грызлова. Серое, призрачное присутствие Тарзарова в Кремле служило постоянным напоминанием о прежних временах и других лидерах. Вольно или невольно, иногда он служил объединяющим фактором для тех, кто боялся агрессивного поведения своего президента.

Но теперь старик ушел. И что наиболее удобно для Грызлова, он был убит внешними врагами России, а не просто проиграл внутреннюю борьбу за власть в Кремле. Хорошо это или плохо, но сцену держал один Геннадий Грызлов.

Что оставляло вопрос о том, что делать с этим последним провалом российских военных, холодно подумал он. Потеря пленника Железного Волка, взятого такой дорогой ценой в людях, мат éриэле и машинах, была плохой. Наблюдать, как выжившие из этого штурмового отряда наемников убегают в безопасное место, было бы бесконечно хуже.

Грызлов угрюмо постучал по поверхности своего планшетного компьютера, выводя подробную карту России и ее окрестностей на огромный монитор с плоским экраном в конференц-зале. Цифровая карта была усеяна зелеными символами, указывающими на заявленные позиции дружественных радиолокационных подразделений, полков ЗРК, патрульных истребителей и самолетов системы АВАКС. Медленно расширяющийся красный круг с центром в Печоре показывал район, в пределах которого может быть обнаружен удирающий самолет-невидимка "Железный волк". Это была всего лишь экстраполяция, основанная на очень ограниченных наблюдениях за его максимальной скоростью, сделанных двумя пилотами Су-50 до того, как они сорвали свой перехват.

Он повернулся лицом к генерал-полковнику Валентину Максимову. Лицо старика с квадратной челюстью было почти таким же бледным, как и его коротко остриженные седые волосы. Командующий воздушно-космическими силами России выглядел каждый год из своих почти семи десятилетий… и многое другое. С уходом Тарзарова Максимов, вероятно, почувствовал, что его шея на плахе. Грызлов сердито ткнул пальцем в монитор. “Это точное описание нашего текущего развертывания противовоздушной обороны и позиции, генерал?”

Максимов тяжело кивнул. “Да, господин президент”. Он приподнял свои массивные плечи, а затем позволил им опуститься в знак покорности. “По вашему приказу графики обстановки в моем штабе поступают на ваш персональный компьютер в режиме реального времени”.

“Это прискорбно”, - сказал Грызлов с нескрываемым презрением. “Я надеялся, что вы и ваши сотрудники просто облажались в незначительном техническом вопросе - вместо того, чтобы совершать так много очевидных тактических и оперативных промахов”.

Максимов выглядел ошеломленным. “Я… Я не понимаю, что вы имеете в виду, господин Президент. Наши силы правильно расположены, чтобы—”

Грызлов прервал его одним сердитым жестом. “Избавь меня от своих жалких оправданий, Максимов!” - рявкнул он. “Ты упорно совершаешь одни и те же ошибки снова и снова. Возможно, именно поэтому американцы столько раз подставляли задницы вашим силам! А теперь эти наемники Железного волка!” Он пренебрежительно махнул рукой на ситуационный график. “Посмотрите на это!” - потребовал он, холодно оглядывая сидящих за столом. “Кто-нибудь из вас видит ошибку, которую допускают Максимов и его клоуны?”

Тщательно скрываемые лица встретились с его взглядом. Никто не произнес ни слова. Когда их президент был в таком настроении, правильных ответов не было.

Грызлов внутренне улыбнулся. Сейчас, более чем когда-либо, он подозревал, что члены его кабинета сожалеют о смерти Сергея Тарзарова. Уверенный в своем собственном положении, глава кремлевской администрации без колебаний вступился за своих коллег перед лицом гнева президента. Теперь у этих овец не было защитника, который оградил бы их от темных побуждений их требовательного хозяина.

“Никто?” спросил он с обманчивой мягкостью. Его глаза заблестели. “Возможно, мне не следует удивляться. Вы все склонны к бездействию и лени — даже когда ситуация требует смелости”.

Не в силах больше усидеть на месте, Грызлов вскочил со своего кресла и стремительно приблизился к большому дисплею. Он пренебрежительно провел рукой по значкам радара, истребителя и полка ЗРК, расположенным вдоль границ России. “Пассивная, расточительная и, в конечном счете, бесполезная барьерная защита!” - язвительно сказал он. Он усмехнулся в сторону Максимова. “Вы развертываете свои силы со всем мастерством ребенка, генерал ... и с детской зависимостью от удачи и принятия желаемого за действительное. ‘Возможно, наши враги наткнутся на радиус поражения батареи ЗРК?’ ты представляешь. Или: "Может быть, один из моих патрулей истребителей каким-то образом обнаружит их, прежде чем они проскользнут мимо?’ вы надеетесь.”

На мгновение, наблюдая, как застыло лицо Максимова, он подумал, что старик либо упадет замертво от удара, либо, наконец, даст отпор. Но вместо этого командующий аэрокосмическими силами восстановил контроль над собой и просто спросил: “Тогда каковы ваши приказы, господин Президент?”

Значит, его старый инструктор в академии был всего лишь еще одним трусом, как и все остальные, подумал Грызлов с некоторым разочарованием. Казалось, не было предела тому, как далеко он мог подтолкнуть этих безвольных искателей места. Мысленно он пожал плечами. Если это так, привести в действие следующий этап его давно задуманных планов было бы намного проще.

Он уверенно начал озвучивать новые приказы о передвижении и участии в боевых действиях для российских военно-воздушных и ракетных сил. На этот раз этому удирающему самолету-невидимке "Железный волк" не будет легкого спасения.

ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА, НАД РОССИЕЙ

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ

Практически прижимаясь к верхушкам деревьев, XCV-62 накренился вправо, поворачивая на северо-запад над бесплодной, почти полностью необитаемой сельской местностью с лесами и замерзшими болотами, практически не затронутой документально зафиксированной историей человечества. Случайные огни вдалеке сигнализировали о присутствии небольших деревень или лагерей лесозаготовителей, но в остальном все было темно. Печора и ее горящий, усеянный обломками аэропорт лежали далеко на востоке.

“Как дела на заднем дворе?” Брэд Макланахан спросил Надю, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. Болел каждый мускул. Его летный костюм был насквозь пропитан потом. Его зрение, казалось, провалилось внутрь, пока все, на чем он мог сосредоточиться, был зеленый, мягко светящийся пейзаж, видимый через его HUD. Напряжение от полета так низко и так быстро в течение столь долгого времени истощало его умственные и физические резервы.

“Майор Макомбер определенно контужен и имеет несколько незначительных ранений, но ему не угрожает непосредственная опасность”, - тихо ответила Надя. “Однако капитан Шофилд говорит, что сержанту Дэвису необходимо срочно получить современную медицинскую помощь и провести травматологическую операцию как можно скорее. На данный момент он и другие сделали все, что могли, — но этого будет недостаточно ”.

Брэд напряженно кивнул. В то время как набор на борту "Рейнджера" включал медицинское оборудование для стабилизации состояния большинства раненых, лечение серьезных ран, полученных сержантом "Железного волка", было за пределами их возможностей. Лучшее, на что они могли надеяться, это сохранить ему жизнь достаточно долго, чтобы добраться до квалифицированной хирургической бригады. “Если повезет, мы будем на земле в Кемидж &# 228; рви примерно через шестьдесят минут”.

“Внимание, внимание, с десяти до двух часов обнаружено множество бортовых поисковых радаров X-диапазона”, - внезапно сообщила их система SPEAR. “Оценивается как Су-27 и Су-30. Пробег сто миль и приближается. Вероятность обнаружения очень низкая, но растет ”

Ряд красных квадратиков вспыхнул на HUD Брэда, сопоставляя расчетные координаты компьютера с этими российскими истребителями. Они растянулись по всему горизонту перед "Рейнджером" — двигались на юго-восток со скоростью почти четыреста узлов, как движущаяся стена.

“Я насчитала по меньшей мере шесть Су-27 и еще шесть Су-30, летящих в ряд”, - сказала Надя. Она посмотрела вниз на свои защитные дисплеи. “Я не вижу способа уклониться от них при нашем нынешнем курсе”.

Брэд мрачно кивнул. Скрытность или не скрытность, радары русских истребителей засекут их, если они подойдут достаточно близко. Поворот на север, чтобы попытаться обойти их, был неудачным. Они бы лоб в лоб столкнулись с сетью радаров и ЗРК, охраняющих российские арктические военно-морские базы и базы подводных лодок. Большая вражеская авиабаза в Петрозаводске находилась почти прямо на запад. Направление на юго-запад привело бы их в центр эшелонированной обороны, окружающей Санкт-Петербург. Это оставляло только один реальный вариант. И это отстой.

Он повернул налево, возвращаясь на юг. “Проложите курс, который уведет нас достаточно далеко к востоку от Москвы, чтобы оставаться вне зоны ее противовоздушной обороны. А затем еще один отрезок на юго-запад, оставаясь к северу от российских авиабаз в Липецке и Воронеже ”, - сказал он Наде. “Мы пересечем границу Беларуси и направимся прямо в Варшаву”.

Она включила их навигационную систему и начала вводить команды. На HUD Брэда появился новый указатель поворота, немного дальше к юго-востоку. Он повернулся, чтобы последовать за ней.

“У нас осталось достаточно топлива, чтобы добраться до Варшавы этим новым курсом, хотя и с очень небольшим запасом”, - сказала Надя. Ее голос был встревоженным. “Но это добавляет два часа к нашему времени полета, и —”

“Дэвис может не продержаться эти дополнительные два часа”, - закончил за нее Брэд. Его челюсть была сжата. “Послушай, это мой выбор, Надя. Моя работа - доставить этот ящик домой в целости и сохранности. И прямо сейчас я не вижу другого способа сделать это ”.

“Я знаю”, - тихо сказала она. “Принятие решений, которые могут стоить жизни, - это цена командования”.

Брэд ничего не сказал. Он только кивнул. Теперь, когда было слишком поздно, он начинал понимать некоторые стрессы, из-за которых его отец временами казался таким отстраненным. Если бы только у них было больше времени поговорить о важных вещах, вместо школы, спорта, девушек или даже полетов. Тяжело дыша, он боролся с приливом печали, угрожающим захлестнуть его. Держи себя в руках, сказал он себе. Продолжай лететь и не оглядывайся назад. Пока нет.

Они летели в тишине еще несколько минут. На горизонте перед ними появилось еще больше огней. Эта часть России все еще была малонаселенной, но они направлялись к ее более заселенным регионам.

“Внимание, обнаружен неопознанный поисковый радар L-диапазона. Радар с фазированной решеткой, вероятно, самолет системы АВАКС ”Бериев-100", - внезапно сообщил им компьютер.

“Сукин сын”, - сказал Брэд себе под нос. Он слегка изменил курс, отклонившись еще немного к западу, чтобы попытаться получить приблизительный пеленг на вражеский самолет с радаров.

Пальцы Нади заплясали по дисплеям. Ее глаза сузились в полной концентрации. “По моим оценкам, Бериев находится примерно в ста милях к югу от нас”, - сказала она через несколько секунд. “На данный момент ее очевидный курс направлен на восток”.

“Да, в этом есть смысл”, - сказал Брэд. Он нахмурился. “У русских, вероятно, есть самолет системы АВАКС, летающий по овалу гоночной трассы. Он идеально расположен для обнаружения любого, кто пытается прорваться на юг мимо Москвы. И я готов поспорить, что есть еще истребители — вероятно, смесь МиГ-29 и Су-27 — зависшие рядом с ним с выключенными радарами ... готовые атаковать на поражение ”.

Он рискнул бросить быстрый взгляд на Надю. “Кто-то там читает мои мысли”.

Она кивнула, выглядя обеспокоенной.

“Поисковый радар Лимского диапазона, Бериев-100, одиннадцать часов, девяносто пять миль. Сила сигнала увеличивается”, сообщила им система SPEAR.

“Черт”, - пробормотал Брэд. Он снова изменил курс, повернув на юго-запад.

Как раз в этот момент их компьютер выдал новое предупреждение. “Внимание, внимание, обнаружены новые бортовые поисковые радары X-диапазона. Несколько источников с восьми до четырех часов. Дальность действия сто двадцать миль.

“Я идентифицирую их как истребители Су-30 и Су-35”, - сказала Надя. “Они движутся на запад со скоростью более четырехсот узлов”.

У русских была еще одна линия боевых самолетов, приближающаяся к ним с востока, понял Брэд. Его рот сжался, когда нечеткая тактическая картина внезапно прояснилась. “Дерьмо”, - сказал он. “Мы не можем пойти ни на север, ни на юг… и мы не можем снизить скорость, не сейчас, когда эти истребители приближаются к нам сзади. Эти парни управляют нами, как загонщики на охоте на крупную дичь. Нас загоняют прямиком в пояс ЗРК Санкт-Петербурга ”.

“Я согласна”, - натянуто сказала Надя.

Несколько минут спустя на горизонте, примерно в двухстах морских милях впереди них, начали загораться многочисленные радары, подтверждая его интуицию. Их характерные характеристики указывали на то, что они являлись радарами поиска и обнаружения целей по меньшей мере для двух полков ЗРК С-300 и одной из пусковых установок ЗРК С-400.

“Время, пока мы не достигнем внешнего края их эффективной зоны поражения ракетами?” - Спросил Брэд.

“Примерно через десять минут”, - сказала ему Надя.

С мрачным лицом он кивнул. “Тогда, я полагаю, это все. Нам лучше позвонить домой и сообщить, пока не стало слишком поздно ”. Он взглянул на Надю и увидел, как она закусила губу. Он заставил себя улыбнуться ради нее. “Послушай, я пока не сдаюсь. Я сверну на юг или север, прежде чем мы наткнемся на барьер ЗРК, и попытаюсь прорваться через все истребители, которые русские выставят на нашем пути. Но мы должны сообщить Мартиндейлу и президенту Уилку о результатах… на всякий случай, если нам не повезет ”.

“Я понимаю, Брэд”, - тихо сказала она. Она снова склонила голову над своим дисплеем, открыв окно связи, чтобы ввести краткий отчет о ситуации. Как только она закончила, их компьютер взял верх. Он быстро зашифровал и сжал ее сообщение до одного пакета длиной в миллисекунду по спутниковой восходящей линии. Система подала звуковой сигнал. “Сообщение отправлено”, - сказала она, откидываясь назад с решительным выражением на лице.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, БЕЛЬВЕДЕРСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Польши Петр Вильк закончил считывать сигнал, отображаемый на его мониторе. Его глаза потемнели от стыда и гнева, когда он посмотрел на Кевина Мартиндейла. “Я отправил их в ловушку”.

Мартиндейл покачал головой. “Мы загнали их в ловушку”, - поправил он. “Я был рядом с тобой на каждом шагу этого пути. Грызлов прекрасно нас подставил. И мы все купились на это. Он подстроил эту игру с самого начала. Либо мы ничего не сделали и позволили его кибероружию продолжать долбить нас. Или он решил, что мы отреагируем и пошлем ударную группу, чтобы нанести удар по тому, что казалось его оперативной базой, которая оказалась одной чертовски большой зоной поражения. Уничтожение этого русского суперкомпьютера и программ, которые они на нем создавали, немного замедлит работу его хакеров, может быть, даже сильно. Но Грызлов может купить другой компьютер, и программы могут быть созданы заново.”

Разочарованный Уилк начал подниматься на ноги, а затем резко сел обратно, стиснув зубы от волны боли. Его раны еще не полностью зажили. Только его собственный прямой приказ как главнокомандующего освободил его из больницы. “По крайней мере, у нас есть шанс вытащить выживших”, - сказал он. “Сообщите капитану Макланахану и майору Розеку, чтобы они использовали кибероружие с паролем, разработанное вашими экспертами-наследниками. Я прикажу полковнику Каспереку направить свои F-16 в то же время ”.

“Я не вводил штурмовую группу в курс дела относительно пароля”, - категорично сказал Мартиндейл. Его лицо было совершенно невыразительным. “Коды находятся в их компьютере как подпрограмма в системе SPEAR, но настроены на самоуничтожение в случае, если XCV-62 будет сбит или захвачен. Они не знают о его существовании”.

“Во имя Бога, почему бы и нет?” - Спросил Уилк, едва способный поверить в то, что ему только что сказали.

“Риск того, что команда может быть захвачена, был слишком высок”, - упрямо сказал американец. Он развел руками. “И при нынешнем положении дел Passkey - это наш козырь в рукаве против русских, если эта война обострится еще больше”. Его лицо потемнело. “Черт возьми, после этого неудачного рейда это практически единственная карта, которая у нас осталась”.

“Что конкретно это значит?” - Потребовал Уилк.

“Это означает, что пароль - это, по сути, одноразовое оружие”, - сказал Мартиндейл. “Не имеет смысла тратить ее на спасение одного самолета и его экипажа — независимо от того, кто они и как много значат для нас лично”.

“Об этом буду судить я, мистер Мартиндейл”, - резко сказал ему Уилк. “Не ты”. Он ледяным взглядом уставился на другого мужчину. “Если, конечно, вы не решили, что Scion в одностороннем порядке разорвет свой контракт с моей страной”.

На несколько мучительных мгновений воцарилась тишина.

“Нет, господин президент”, - наконец сказал Мартиндейл. “Мы соблюдаем наши контракты. До конца.”

“Хорошо”, - сказал ему Уилк. “Тогда слушай меня очень внимательно. Польша в долгу чести перед солдатами и летчиками "Железного волка", находившимися на борту этого самолета. Это долг, который я намерен заплатить. Это понятно?”

Мартиндейл неохотно кивнул. “Это так”.

“Тогда очень хорошо”, - сказал Уилк. “Затем вы подадите сигнал майору Розеку и капитану Макланахану активировать пароль в соответствующее время”. Он отвернулся от американца и снял трубку защищенного телефона. “Соедините меня с полковником Каспереком на авиабазе Мари”.

Когда на связь вышел командир польской эскадрильи F-16, Уилк сказал: “Павел, немедленно поднимай своих гадюк в воздух! Wykonać Taran . Выполняй таран”.

Над РОССИЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Время до начала эффективного взаимодействия для этих ЗРК С-300 и С-400 теперь составляет всего шестьдесят секунд”, - отчиталась Надя, и ее голос звучал безумно. Ее пальцы были размытым пятном на ее МФУ, когда она управляла их защитой. “SPEAR активен, пытаясь задействовать российские радары и подделать их. Но их слишком много! Они захватывают слишком быстро! И системы, которые я отключаю, возвращаются к цели очень быстро — гораздо быстрее, чем в прошлом году, когда мы бомбили под Калининградом ”.

“Понятно”, - ответил Брэд. Должен ли он свернуть влево или вправо? он задумался. Он, черт возьми, ни за что не собирался лететь прямо в глотку всем этим ракетным подразделениям класса "земля-воздух".

“Внимание, внимание, вражеские истребители с трех до девяти часов увеличивают скорость и сближаются”, - сказал Рейнджер. “Обнаружено множество радаров слежения за целью”.

“Ах, черт”. Брэд подавил желание просто закрыть глаза и позволить Рейнджеру приблизиться. Русские не хотели рисковать. Совсем никакой. Между Су-27, Су-30 и другими истребителями, приближающимися с флангов и тыла, и этими ЗРК впереди, они были по-королевски облажаны.

Левый MFD Нади пингнул, предупреждая их о получении спутниковой передачи. “Сообщение гласит: ‘Придерживайтесь своего курса. Активируйте подпрограмму ”КОПЬЕ-пароль", - сказала она.

Озадаченный Брэд спросил: “Пароль? Что это, черт возьми, такое?”

“Я не знаю”, - призналась Надя. Она наклонилась вперед, опираясь на ремни, быстро просматривая меню на MFD, которое она настроила для управления их основными защитными системами. Она сделала неуверенную паузу, ее палец завис над экраном. “Вот оно. Но нет никаких указаний на то, что делает эта подпрограмма! Только кнопка инициирования.”

“Внимание, внимание, несколько радаров слежения за надгробиями и надгробными камнями X-диапазона зафиксированы”, сообщил компьютер Рейнджера. “Запуски ракет С-300 и С-400 неизбежны”.

“Просто скажи об этом”, - натянуто сказал Брэд. “Эти русские ублюдки собираются стрелять. Так что, что бы ни делала эта штука с паролем, хуже от этого не станет ”.

Надя нажала на кнопку.

Приняты новые команды. Транспондеры установлены”, хладнокровно сообщил компьютер. “Вопли пять-Ноль-Пять-ноль”.

“Иисус Христос!” Ошеломленный Брэд зарычал. Транспондеры "Рейнджера" были частью его IFF, или системы идентификации "свой -чужой". При запросе радаром его приемоответчик автоматически отправлял код, идентифицирующий воздушное судно и сообщающий о его текущей высоте. Это было прекрасно в воздушном пространстве, контролируемом дружественными странами, или при открытой эксплуатации под контролем гражданского воздушного движения. Но включать их на вражеской территории, в боевой обстановке, было примерно так же нелепо, как перекрашивать XCV-62 в ярко-желтый цвет и летать ленивыми, медленными кругами. Во что, черт возьми, играл Мартиндейл? “Ладно, вычеркни то, что я только что сказал”, - прорычал он. “Все стало только хуже”.

* * *

Генерал-майор Анатолий Каверин, командир 2-й бригады воздушно-космической обороны, непринужденно стоял на своем командном пункте. Его глаза были прикованы к дисплеям, показывающим развивающееся сражение — изображения, которые, как он знал, одновременно передавались непосредственно президенту Грызлову и его команде национальной безопасности. Он чувствовал уверенность. Радиопереговоры, передаваемые между его огневыми подразделениями и связанными с ними радарами, были абсолютно спокойными и безупречно профессиональными.

Он улыбнулся. Это было далеко от того скопления людей, которое этот идиот Конрад Саратов устроил в прошлом году в Калининградской области. Всякий раз, когда быстро приближающемуся самолету "Айрон Вульф" удавалось ослепить или подделать один из его радаров, недавно модернизированное программное обеспечение для идентификации и захвата цели, предоставленное лабораторией доктора Оболенского в ННИИРТ, возвращало его в рабочее состояние и наводило на цель в течение нескольких секунд. Кроме того, огромное количество систем, которые он излучал, делало невозможным для наемников обмануть их всех.

“Сэр!” - внезапно сказал один из офицеров его штаба. “Вражеский самолет включил свои транспондеры”.

Каверин резко повернулся к нему. “Он использует нашу систему IKS?” - требовательно спросил он. Это был один из возможных трюков, который он не рассматривал. В конце концов, это не имело бы значения, поскольку он мог бы приказать их собственным истребителям отступить и заставить его ЗРК отменить локауты, которые в противном случае помешали бы им стрелять по номинально дружественным самолетам.

“Отрицательно, генерал”, - озадаченно ответил молодой человек. “Он передает неназначенный гражданский код”.

“Возможно, кто-то на борту запаниковал”, - сказал Каверин, пожимая плечами. Он холодно улыбнулся. “Значит, теперь их стало намного легче обнаружить, да?”

Перебил другой штабной офицер. “Сэр! Батареи с четвертой по восьмую сообщают о прочных блокировках. Враг в пределах досягаемости. Они готовы к атаке!”

“Открывайте огонь”, - спокойно сказал Каверин. Это было бы коротко и мило.

Чего не знал ни он, ни кто-либо другой во 2-й бригаде аэрокосмической обороны, так это кода “5050”, который выкрикивал Iron Wolf XCV-62, так это триггера детонации разработанной Scion логической бомбы, спрятанной в их модернизированном программном обеспечении идентификации и захвата целей. Сложная и опасная тайная работа, проделанная Самантой Керр и ее командой в Нижнем Новгороде, вот-вот должна была окупиться. Невидимые никому из людей, которые думали, что контролируют ситуацию, строки вредоносного кода прошлись по их системам боевого управления ... выполняя одно простое изменение идентификации при запуске каждой ракеты класса "земля-воздух".

* * *

“Запуск ракеты!” Надя позвала напряженным тоном. Она лихорадочно стучала по своим дисплеям, отчаянно пытаясь заглушить или подделать ракеты, выпущенные по ним. “Я показываю множественные пуски ракет”.

Через окна кабины Брэд мог видеть, как российские ракеты класса "земля-воздух" проносятся впереди них, взмывая ввысь в столбах огня и дыма. Приближающиеся ракеты направлялись к ним, быстро приближаясь, когда они разгонялись до шести махов.

“Господи”, - пробормотал он. Его рука замерла на рукояти. Никакая комбинация отчаянных маневров или хитрости не смогла бы увернуться или заманить в ловушку такое количество ЗРК. У него практически не было высоты, скорости полета и идей. Было время только для одной вещи. Он повернулся к Наде. Она смотрела на него в ответ своими прекрасными серо-голубыми глазами, полными непролитых слез. “Кочам ки ę” тихо сказал он. “Я люблю тебя”.

И затем первые российские ракеты пронеслись прямо мимо них, продолжая ускоряться. XCV-62 дико трясло, его трясло в результате их пролета.

“Какого черта...” — выпалил Брэд. В милях позади них ночное небо расчертили взрывы. Эти российские ЗРК атаковали собственные истребители — с презрительной легкостью сбивали Су-27, Су-30 и Су-35 в воздухе.

На западном горизонте появилось еще больше дымовых следов, но они изгибались вниз, к земле. Огромные вспышки рябили по ландшафту, ненадолго превращая ночь в день. Горели костры, раскаленные добела, поскольку они питались ракетным топливом. По двое или по трое российские радары и пусковые установки ЗРК были уничтожены — уничтожены сотнями бомб, заложенных в каждое высокоточное боевое орудие AGM-154A Joint Standoff, выпущенное польскими F-16, когда они отрывались от палубы.

Брэд в изумлении смотрел, как иконки заполнили его HUD, каждая из которых указывала на польскую гадюку, выкрикивающую один и тот же код транспондера 5050, код, который ложно идентифицировал их как дружественные к взломанному Scion российскому программному обеспечению для ракет. “Волк Шесть-Два, это ведущий Таран”, - услышал он голос полковника Павла Касперека в наушниках. “Ворота закрыты. Я повторяю, ворота закрыты. Добро пожаловать домой!”

СОРОК

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Тишина в переполненном конференц-зале была абсолютной, как будто никто не смел даже дышать.

Геннадий Грызлов сидел, уставившись на большой дисплей в безмолвной ярости, беспомощно наблюдая, как гаснут значки, представляющие его самые современные полки ЗРК и реактивные истребители. Его руки дрожали, он жаждал лишить жизни кого-нибудь — кого угодно. Как это могло произойти? Чья подлая, непростительная измена обернула собственные ракеты России против нее самой?

Резко зазвонил телефон, нарушая потрясенную тишину.

Побледневший от страха Иван Уланов, его личный секретарь, поднял трубку. “Да?” Молодой человек мгновение внимательно слушал. Если уж на то пошло, его лицо стало еще белее. Он сглотнул и повернулся к Грызлову. “Сэр?” - сказал он нерешительно. “Это американский Белый дом. Их президент желает поговорить с вами по защищенной видеосвязи ”.

“Соедините ее”, - услышал Грызлов свои слова, почти не думая. Эта шлюха, Стейси Энн Барбо, звонила, чтобы позлорадствовать? Были ли американцы каким-то образом ответственны за эту катастрофу? Он стиснул зубы. Если это так, она горько пожалеет о своей дерзости — и очень скоро.

Он увидел, как министр иностранных дел Дарья Титенева шевельнулась, словно собираясь возразить, и быстрым свирепым взглядом заставил ее замолчать.

Большой монитор погас, а затем снова появился. Но вместо президента Барбо на нем был изображен мужчина с седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородой, небрежно примостившийся на углу стола. Он улыбался, но улыбка не распространялась на его глаза, которые были такими же холодными, отстраненными и унылыми, как ледяные равнины Плутона.

Грызлов резко выпрямился. Парень выглядел чертовски знакомым. “Кто ты, черт возьми, такой?” - требовательно спросил он.

Если уж на то пошло, насмешливая улыбка на лице другого мужчины стала холоднее. “Меня зовут Мартиндейл”, - сказал он ровным голосом. “Кевин Мартиндейл”.

“Мартиндейл. Кевин Мартиндейл.” Глаза Грызлова расширились от шока, когда он узнал бывшего американского президента.

Мартиндейл указал на невидимую камеру, транслирующую его изображение. “Я мог бы извиниться за этот маленький обман, но не буду. Потому что чрезвычайно важно, чтобы вы осознали, что в эту компьютерную хакерскую игру могут играть двое ”. Его взгляд стал жестче. “И чтобы мы играли в это лучше”.

“Что, черт возьми, ты имеешь в виду под этим?” Грызлов зарычал.

“Ну же, не скромничай, Геннадий”, - холодно сказал американец. “Мы все видели дело рук хакеров генерал-майора Кошкина. И теперь вы только что попробовали на вкус то, чего могут достичь мои собственные специалисты. Я действительно надеюсь, что вам понравилось наблюдать, как многие из ваших реактивных истребителей сгорают в огне ”.

По залу прокатились приглушенные вздохи.

Долгое мгновение Грызлов видел только красный. Им овладела ярость, бушующая в его обычно рациональном разуме неконтролируемым потоком. Он резко выпрямился. “Ты гребаный ублюдок,” прорычал он. “Если вы хотите тотальной войны — войны, окрасившейся в цвета зубов и когтей, — вы можете ее получить! Мои войска и танки будут—”

Мартиндейл прервал его одним властным жестом. “О, я бы не советовал этого, Геннадий”, - сказал он презрительно. Он обнажил зубы в волчьей улыбке. “Вы уже потеряли контроль над своими полками наземной авиации и наблюдали, как они сбили более дюжины ваших лучших боевых самолетов. Сколько еще повреждений вы хотели бы получить сегодня? А завтра? А на следующий день после этого?”

Еще мгновение Грызлов балансировал на самом краю чистого безумия. Но затем, медленно, очень медленно, до меня дошел более глубокий смысл того, что говорил американец. Он отвернулся от экрана и настороженных глаз своих советников, внезапно задумавшись. Было ясно, что поляки и их технологически продвинутые наемники каким-то образом подкупили его системы противовоздушной обороны. Сколько других элементов его вооруженных сил они взломали? Были ли они в пределах его командных связей с военно-морским флотом, аэрокосмическими и наземными силами?

И тогда другая, еще более ужасающая мысль пришла ему в голову. Было ли то, что осталось от стратегического ядерного арсенала его страны, все еще под его контролем? Он внезапно вздрогнул, представив себе ракеты с ядерными боеголовками, вылетающие из шахт и с мобильных пусковых установок ... но нацеленные на собственные города России, а не на ее врагов.

Пытаясь скрыть свой страх, Грызлов повернулся обратно к Мартиндейлу. “Что ты предлагаешь?”

“Ничего слишком сложного”, - прямо сказал ему другой мужчина. “Вы отзываете хакеров Кошкина - и обезвреживаете все кибероружие, все еще заложенное в инфраструктуру Альянса свободных наций. И взамен мы соглашаемся не пускать слух о Кремле и остальной Москве вокруг ваших проклятых ушей”.

Грызлов неохотно кивнул. Возможно, было бы разумнее отступить сейчас и дать его экспертам по кибервойне время укрепить их собственную оборону. Кроме того, подумал он более уверенно, это была всего лишь предварительная стычка. Он мог сидеть сложа руки и подсчитывать свои доходы, которые были более существенными, чем этот американец предполагал. Его глаза сузились, когда он изучал другого мужчину. “Очень хорошо, я согласен”. Он показал свои собственные зубы. “Но ты должен знать, что это еще не конец, Мартиндейл”.

“О, я никогда не думал, что это так, Геннадий”, - согласился другой мужчина. Он пожал плечами. “В конце концов, ты все еще дышишь”.

Монитор погас.

ОТДЕЛЕНИЕ ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ, ВОЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТИТУТ, ВАРШАВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

В сопровождении Нади Розек Брэд Макланахан вышел из лифта на тускло освещенный больничный этаж. Вместе они поспешили по коридорам, направляясь к маленькой затемненной комнате, где лежал умирающий его отец. В сопровождении бойцов полковника Касперека они вылетели на XCV-62 прямиком на варшавский военный аэродром Минск-Мазовецки, а затем сели на вертолет с тяжело раненным сержантом Дэвисом для короткого перелета в этот травматологический центр.

Дэвис сейчас был в операционной, над ним работали одни из лучших хирургов Польши. Хотя они предупреждали, что путь к полному выздоровлению будет долгим и трудным, они были уверены, что сержант "Железный волк" переживет свои ранения.

Итак, теперь, выполнив свой последний долг перед подчиненными, Брэд почувствовал, что наконец-то может сосредоточиться на своих личных горестях. Они завернули за угол и вошли в тихий, пустынный коридор в самой задней части отделения интенсивной терапии.

Но когда они подошли к ряду окон, заглядывающих в комнату, которая когда-то была комнатой Патрика Макланахана, они увидели только пустую кровать. Путаница сложного медицинского оборудования исчезла. Комната была полностью ободрана, вплоть до простого линолеумного пола.

Они опоздали.

Брэд слепо уставился на пустую кровать, пытаясь ... и терпя неудачу ... смириться с будущим, лишенным могущественного присутствия его отца. Медленно, неохотно он отвернулся. Его глаза наполнились слезами. Надя упала в его объятия, тихо плача сама.

“Привет, сынок”, - услышал он знакомый голос. “Мне жаль, что я вызвал у тебя такой шок. Я планировал встретиться с тобой до того, как ты зашел так далеко, но в эти дни я двигаюсь немного медленнее.”

Пораженный Брэд поднял глаза. Он увидел фигуру человеческого роста, несколько неуклюже идущую к ним по коридору. Это был мужчина. Его торс, руки и ноги поддерживались экзоскелетом, соединенным с большим рюкзаком. Его голову закрывал шлем, но через прозрачное забрало он увидел лицо своего отца — постаревшее и более морщинистое — улыбающееся ему в ответ.

Едва способный говорить, Брэд запнулся. “Папа! Я думал… что ж… Я думал, ты умираешь ”.

“Я тоже, сынок”, - сказал Патрик Макланахан с кривой улыбкой. “К счастью, у Джейсона Рихтера было припасено еще одно маленькое высокотехнологичное чудо в рукаве, при некоторой энергичной поддержке Кевина Мартиндейла”. Он постучал пальцем по экзоскелетам. “Эта вещь. Это называется ”ЛИСТ", вспомогательное средство, улучшающее жизнь ". Он увидел страдальческое выражение на лицах Брэда и Нади и рассмеялся. “Да, это еще одна из менее художественных аббревиатур Джейсона”.

“Это новый вариант кибернетического устройства пехоты?” Осторожно спросила Надя. По тону ее голоса Брэд точно знал, о чем она думает. Была ли эта машина каким-то новым чудовищем, которое со временем сведет его отца с ума?

Патрик покачал головой. “Не совсем. О, экзоскелет обеспечивает мне небольшую броню, и я могу получить доступ к нескольким сенсорным возможностям, но не более того. Большая часть этого оборудования предназначена исключительно для поддержания моей жизни и функционирования ”. Он печально кивнул ей. “Итак, мои дни в качестве боевого пилота — либо в воздухе, либо внутри робота — закончились”.

Затем он сверкнул теплой, привлекательной улыбкой, той улыбкой, которую Брэд очень, очень давно не видел. “Но я теперь неплохо могу передвигаться в the LEAF”. Его ухмылка стала шире. “Эй, кто знает? Может быть, я даже смогу танцевать на твоей свадьбе ”.

ЭПИЛОГ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЗАВОД КИБЕРНЕТИКИ, АКАДЕМГОРОДОК, В ЦЕНТРЕ СИБИРИ, РОССИЯ

ЛЕТО 2019

Сопровождаемый своим отрядом охраны, Геннадий Грызлов вошел в огромный заводской цех. Сборочная линия, окруженная промышленными роботами, управляемыми компьютером, проходила по центру огромного помещения. Крошечная группа ученых и инженеров, выглядевших карликами на фоне окружающей обстановки, нервно ждала возле пары больших дверей в конце производственной линии.

Он присоединился к ним. “Ну, что у тебя есть?” - потребовал он.

Один из инженеров ввел код, отпирая двери. Они плавно скользнули в сторону. Одна за другой вспыхивали дуговые лампы, освещая ряд высоких, неподвижных фигур в форме человека.

Грызлов стоял как вкопанный, жадно глядя на массивные машины. Они были более десяти футов высотой, с тонкими руками и ногами и удлиненными туловищами. Гладкие овоиды, ощетинившиеся антеннами и другими сенсорными массивами, заняли место голов.

Теперь, улыбаясь, он повернулся к старшему ученому. “Вы очень хорошо поработали, доктор Аронов”, - сказал он. “Я поздравляю тебя”.

Дородный профессор кибернетики склонил голову в знак признательности. “Благодарю вас, господин Президент. Я и моя команда усердно работали ”. Он ненадолго заколебался. “Но я признаю, что мы не смогли бы достичь столь многого, не имея возможности перепроектировать так много систем”. Он изумленно покачал головой. “Я бы никогда не поверил, что американцы так далеко опередили нас во многих областях. Потребовалось бы много лет кропотливых исследований и разработок, чтобы достичь аналогичных достижений в технологии привода, датчика и аккумулятора ”.

Грызлов удовлетворенно кивнул. Хотя он предпочел бы живого пленника для допроса, компоненты, спасенные от боевых роботов "Железный волк", потерпевших крушение возле Гнезда Перуна, тысячу раз доказали свою ценность. “А технологии нейронного интерфейса, необходимые для обеспечения полной работоспособности этих боевых машин?” - спросил он. “Вам удалось их воссоздать?”

Аронов выглядел извиняющимся. “Боюсь, интерфейсы тактильного управления получили слишком большие боевые повреждения, чтобы мы могли их воспроизвести”, - признал он. “Мои люди очень усердно работали над различными альтернативами, господин президент ... но пока безуспешно”.

Грызлов пренебрежительно махнул рукой. “Не будь слишком обеспокоен, Аронов”. Он холодно улыбнулся. “В конце концов, теперь мы знаем, куда обратиться, чтобы получить необходимую информацию. Когда придет время, у вас будет все необходимое, чтобы воплотить эти машины в жизнь ”.

Он кивнул своим охранникам, которые выпроводили ученых и инженеров, оставив его в одиночестве наслаждаться осознанием того, что у России скоро появятся свои смертоносные боевые роботы. Он гадко улыбнулся, вспомнив высокомерное бахвальство Мартиндейла. Этот человек усмехнулся, когда Геннадий Грызлов пообещал, что эта война не закончена. Что ж, быстро приближались дни, когда он выполнит это обещание - и на этот раз это будет война, которая будет вестись исключительно на американской земле.

Благодарности

Спасибо Патрику Ларкину за всю его тяжелую работу.

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных книг, ставших бестселлерами New York Times, от Бегства старого пса (1987) до, совсем недавно, "Железного волка" (2015). Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов.

Также автор Дейл Браун

Железный волк

Звездный огонь

Коготь тигра

Время для патриотов

Намерение руководства

Нечестивые силы

Теневая команда

Ударная сила

На острие битвы

Акт войны

План атаки

Военно-воздушные силы

Крылья огня

Класс воина

Рожденный в битве

Железный дровосек

Смертельно опасная местность

Тень стали

Штурмующие небеса

Цепочки командования

Ночь ястреба

Небесные повелители

Молотоголовые

День гепарда

Серебряная башня

Бегство старого пса

Дейл Браун

Штурмующие небеса

Благодарности

Будучи подразделением охраны полного дня и имея одну из крупнейших летных эскадрилий в вооруженных силах США, мужчины и женщины 114-й истребительной эскадрильи (Национальная гвардия ВВС штата Орегон), базирующейся на Кингсли Филд, Кламат Фоллс, штат Орегон, сами по себе являются первоклассными бойцами, и я полагался на них в получении большей части информации о процедурах истребителей ПВО и в жизненно важном ориентировании в F-16A Fighting Falcon ADF (истребитель ПВО), что было настоящим испытанием для этого бывшего бомбардировщика crew dog. Спасибо полковнику Дональду “Скотту” Пауэллу, командиру; капитану Сандре Кауфман, начальнику отдела по связям с общественностью; капитану Кену Мюллеру; и всем другим инструкторам и пилотам, с которыми я встречался, за вашу щедрую поддержку и содействие.

Интересно, что мои старые друзья из 119-й истребительной группы, 178-й истребительной эскадрильи “Веселые хулиганы”, Национальной гвардии ВВС Северной Дакоты (о которых я писал во многих других статьях как об истребительном подразделении, на которое нападает один из моих высокотехнологичных бомбардировщиков “линкор”), подняли тревогу на Кингсли Филд, и у меня было много возможностей поговорить с ними и узнать из первых рук о процедурах перехвата истребителей. Спасибо подполковнику Тому Толману, командиру Det One, и его пилотам и экипажам за экскурсию по их объекту и их помощь в понимании игры air interceptor.

Спасибо пилотам 194-й истребительной эскадрильи Национальной гвардии ВВС Калифорнии, авиабаза Марч, Риверсайд, Калифорния, за их помощь в получении информации из первых рук о жизни пилота противовоздушной обороны. Также на военно-воздушной базе Марч находится Оперативный командный центр Юго-Западного сектора противовоздушной обороны (СОКЦ), которым командуют полковник Расс Эвертс и полковник Пэт Мэдден, директор СОКЦ, и я благодарю их и их персонал за время, которое они потратили на то, чтобы рассказать мне об операциях сектора противовоздушной обороны.

Для получения информации об операциях наземной противовоздушной обороны я полагался на артиллерийское училище противовоздушной обороны армии США, Форт Блисс, Техас, которым командует бригадный генерал Дж. М. Гарнер. Спасибо первому лейтенанту Дэвиду Рирдону и сержанту первого класса Ричу Глинну из отдела по связям с общественностью базы, за составление потрясающего исследовательского маршрута для моего визита. Также спасибо мужчинам и женщинам из 6-й артиллерийской бригады противовоздушной обороны, особенно лейтенанту Ларри Джонсону, командиру 3-6-й ADA (Patriot), капитану Корпуса морской пехоты США Брайану Йигеру, инструктору Hawk systems; Mr. Джеймс Пул, инструктор систем Patriot; Первый сержант Лэнхэм и сержант Хейс, инструкторы Stinger и Avenger, и сержант первого класса Килгор и сержант Браун, инструкторы по симулятору Stinger. Спасибо также 11-й бригаде ADA в Форт-Блиссе, особенно лейтенанту Бену Хобсону, командиру 343-го ADA (Patriot), и капитану Валери Дж. Медоуз, командиру 2LT Staggs, сержанту Кену Маккусу, сержанту Рэю Горману, сержанту Тэлботу и сержанту Рори Риду из батареи F, 3-43-й ADA.

За информацию об операциях воздушного наблюдения на самолете-радаре E-3 Sentry AWACS (воздушная система предупреждения и управления), спасибо мужчинам и женщинам 552-го авиакрыла управления, база ВВС Тинкер, Оклахома-Сити, ОК, особенно командующему, бригадному генералу Дэвиду Дж. Оукс; капитан Майк Халбиг, первый лейтенант Тим Уайт и старший сержант Крис Хауг, отдел по связям с общественностью; капитан Джерри Крюгер, 964-й АВАКС; и майор Стив Лизи, первый лейтенант Майк Рушковски и старший сержант Майк Сэвидж, 963-й АВАКС, которые немного показали мне, на что похожа комплексная противовоздушная оборона во время учений Тинкера CORONET SENTRY 94-1 "Господство в воздухе".

За информацию о процедурах Федеральной авиационной администрации и центра управления воздушным движением благодарим Тони Лонго, помощника менеджера по обучению Федеральной авиационной администрации, и Гленна В. Куна-младшего, инструктора по обучению, за отличную экскурсию по Центру управления воздушным движением Окленда и за объяснение тонкостей управления внутренним воздушным движением, процедур в чрезвычайных ситуациях и проблем терроризма. Также спасибо Барри Максвеллу, Дебби Ярборо и Дэвиду Джолли за отличную экскурсию по диспетчерской вышке воздушного движения и объектам FAA в международном аэропорту Мемфиса.

Спасибо лейтенанту Дайан Рэмси, Департамент полиции Сакраменто, и доктору Джиму Поланду, доктору философии, профессору уголовного правосудия и эксперту по терроризму, Калифорнийский государственный университет в Сакраменто, за их помощь в понимании организации антитеррористических сил правительства США.

Особая благодарность летному инструктору, авиационному брокеру и хорошему другу Бобу Уоттсу-младшему, президенту Capitol Sky Park, Сакраменто, Калифорния, за полезную информацию о приобретении гражданских самолетов, лицензировании и транспортных операциях, а также за все его долгие часы, сопровождавшие меня на всех военных базах, которые мы посетили, когда он проверял меня в Piper Aerostar 602P. Это был первоклассный способ путешествовать благодаря этому первоклассному джентльмену. Также спасибо Чипу Мэнору, директору по связям со СМИ корпорации "Мартин Мариетта"; и моему хорошему другу и коллеге-пилоту AirLifeLine Джиму Рахе и его жене Лин из Хьюстона, штат Техас, за их предложения и помощь с этой историей.

Наконец, особая благодарность моему трудолюбивому и очень терпеливому помощнику руководителя, исследователю и другу Деннису Т. Холлу, за помощь в разработке этой истории, за идеи и исследования по стратегиям инвестирования в фондовые опционы, использованным в этой истории, и за всестороннее поддержание довольно хорошего чувства юмора, несмотря на всю мою типичную авторскую чушь. Немногие авторы работают в вакууме, и мне повезло, что у меня есть помощь и совет Денниса.

Посвящение

Эта книга посвящена сотням добровольцев, которые координируют миссии и летают каждый день для AirLifeLine, национальной благотворительной медицинской службы авиаперевозок, базирующейся в Сакраменто, Калифорния. Они бесплатно доставляют нуждающихся пациентов для прохождения лечения, и я посвящаю это особенно ее основателю и президенту, моему другу Тому Гудвину. Благодаря этой замечательной организации я смог вернуть так много народу этой великой страны, который так много дал мне.

Примечание автора

Эта история - художественное произведение. Лица и события, используемые здесь, являются продуктом моего воображения. Чтобы понять сложный и опасный мир противовоздушной обороны, я заручился большой помощью реальных людей и организаций, которые я описываю. Я благодарю всех, кто нашел время, чтобы помочь мне, и я надеюсь, что вы гордитесь мной. Но конечный результат, каким бы реалистичным и технически точным он ни был, - это фантазия.

Я надеюсь, что все это останется фантазией.

Фолсом, Калифорния, апрель 1994

Выдержки из новостей реального мира

КРАТКИЙ ОТЧЕТ Исполнительного комитета по борьбе с терроризмом Совета национальной безопасности (июнь 1979):… Разрешение серьезного бытового инцидента, предположительно, может оказаться за пределами возможностей имеющихся сил гражданской полиции. Для восстановления порядка и сохранения человеческих жизней может потребоваться использование специально обученных и оснащенных вооруженных сил.

… ФБР и другие гражданские власти обладают значительным потенциалом для реагирования на ситуации, связанные с терроризмом, и использование вооруженных сил было бы необходимо только в крайних случаях проведения очень сложных военизированных террористических операций в Соединенных Штатах.

МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТА США, Приказ Федерального авиационного управления 7210.3K от 16 сентября 1993 года, пункт. 6-lb (4) и параграф 6-5a — Диспетчер воздушного движения должен предпринять все необходимые шаги для обеспечения того, чтобы президентскому рейсу, самолетам, вертолетам и сопровождающим был предоставлен приоритет… Выполняйте любую просьбу пилота, касающуюся движения президентского самолета, если это может быть выполнено в соответствии с существующими процедурами контроля…

WALL STREET JOURNAL, 2 декабря 1993:… В причудливом случае хаоса и очевидного манипулирования рынком г-ну Рамиро Хельмейеру [из Каракаса, Венесуэла] предъявлено обвинение в том, что он возглавлял группу, которая осуществила серию террористических взрывов, чтобы извлечь выгоду из последовавшего за этим снижения цен на венесуэльские акции и публично торгуемый государственный долг…

… Некоторые предполагают, что мистер Хелмейер и его предполагаемые сообщники могли быть политическими террористами, которые занимались спекуляцией на рынке с целью финансирования своей деятельности…

НОВОСТИ ТЕЛЕКОМА в ВАШИНГТОНЕ через Phillips Publishing, 3 декабря 1993: Должностные лица Службы иммиграции и натурализации Министерства юстиции (INS) и НАСА проводят инструктаж потенциальных партнеров частного сектора по телекоммуникациям и информационным услугам на отдельных встречах… Партнеров просят предоставить ультрасовременные сети телекоммуникационных и информационных услуг для политически чувствительных миссий, санкционированных администрацией Клинтона.

Белый дом сообщил INS, что поддержит “масштабную” антитеррористическую стратегию во всем федеральном правительстве ... которая могла бы помочь выявить "потенциально опасных” иностранных иммигрантов…

“60 МИНУТ” CBS NEWS, 26 декабря 1993 (перепечатано с разрешения информационной службы Burrelle's):… Это называется GPS — глобальная система позиционирования: 24 орбитальных спутника, запущенных Пентагоном, которые передают картографическую и целеуказательную информацию с точностью, ранее неизвестной. Это бесплатно для всех, и самое страшное применение было бы в том, что военные называют “крылатой ракетой для бедных”, которая может позволить любой стране Третьего мира, любому безумцу, любому террористу послать ракету прямо в дымовую трубу Пентагона…

Нет ничего слишком высокого для отваги смертных:

мы штурмуем сами небеса в нашей глупости.

— Гораций

Пролог

“То, что вы сейчас увидите, ” начал ведущий ток-шоу, - это видеозапись исторического, но трагического события — в последний раз со времен Второй мировой войны территория Соединенных Штатов Америки подверглась нападению иностранной державы. Наш сегодняшний гость говорит, что это может случиться и произойдет снова, и он должен знать. Вы увидите видеозапись диспетчерской американской станции по борьбе с наркотиками, расположенной недалеко от восточного побережья Флориды. Прокрути пленку ”.

Аудитория студии погрузилась в гробовое молчание, когда мониторы ожили.

“Внимание всему персоналу платформы, это командный центр. Мы получили уведомление о том, что радиолокационная станция aerostat на острове Гранд Багама только что подверглась нападению и была уничтожена вражеской авиацией. Я перевожу эту платформу в режим желтой тревоги. Очистите полетную палубу и приготовьтесь к запуску и восстановлению самолета. Экипаж, не находящийся на дежурстве, явиться на станции экстренной помощи ”.

В большой комнате с компьютерными консолями и экранами радаров, комнате, напоминающей уменьшенную версию Центра управления полетами в Космическом центре Джонсона в Хьюстоне, находилось около десяти человек. Мужчины и женщины были на ногах, на их лицах были видны замешательство и страх. “Займите свои места и следите за своими секторами”, - кричал офицер, его голос заметно дрожал. Очевидно, он был старшим офицером, вернувшимся к консоли, слегка возвышающейся над остальными. “Надевайте спасательные жилеты, но продолжайте следить за своими секторами. Сделай это!”

Техники быстро вернулись к своим консолям, работая со спокойной эффективностью, но напряжение в командном центре было очевидным.

“Сандстранд-351", подтвердите, - раздался голос одной из женщин-диспетчеров. “Вы выходите из входного коридора и приближаетесь к закрытому воздушному пространству. Немедленно поверните налево на курс три-пять-ноль ”.

“Двадцать первый, ваша цель на одиннадцатом часу, в девяти милях. Вы допущены к участию. Предложите повернуть налево, чтобы уклониться. ”Чайка-один" у вас в четыре часа, в пяти милях, на автоматическом перехвате ".

“Майк, Хоумстед поднимает по тревоге истребители в поддержку. У нас есть один F-16, обозначение Trap-01, в тридцати милях от цели, приближается со скоростью одна точка два Маха ”.

“Черт возьми, ” было слышно, как старший офицер говорит, “ продолжайте делать предупредительные звонки. Скажи ему, что его вот-вот сдует с неба ”.

“Майкл...?” Голова старшего офицера дернулась в сторону говорившего.

“Скажите двадцать первому, чтобы перехватил и идентифицировал этого ублюдка”, - быстро ответил офицер по имени Майкл, как будто испугавшись ответа. “Скажите F-16 прекратить атаку и приготовиться. ” Несколько секунд спустя они услышали громкий, резкий грохот. При звуке в командном центре заметно шевельнулись головы. “Я хочу стандартный перехват, световые сигналы и предупредительные ракеты. Садись на его задницу, зажги свет в его кабине, но не 7 атакуй, пока он не увидит твои огни "СЛЕДУЙ за МНОЙ". Это понятно? Встань рядом с ним, двадцать один. Близко к огневому рубежу. Попробуй сделать предупредительный выстрел..."

“Предупредительные выстрелы - для неудачников”, - вставил гость.

“Я этого не понимаю, адмирал”, - сказал ведущий. “Ты должен быть абсолютно, положительно уверен. Ты можешь сделать это с помощью радара?”

“Если вы нарушаете закон, если вы нарушаете ограниченное воздушное пространство, вы должны страдать от последствий”, - ответил гость.

“Сначала стреляйте, потом задавайте вопросы, а, адмирал?” - спросил ведущий.

“В данном случае это спасло бы жизни”.

“В другом случае это могло привести к потере невинных жизней”.

“Я не верю аргументу, что мы должны быть готовы отпустить сотню виновных, чтобы убедиться, что одна невинная жизнь спасена”, - сказал гость. “Дело в том, что невинные редко оказываются вовлеченными — в конечном итоге мы просто отпускаем виновных. Пришло время остановить это безумие”. Никто не ответил, но головы в аудитории согласно закивали.

Ведущий увидел, что теряет контроль над своей аудиторией из-за аргументов своего гостя - эта аудитория была не такой либеральной, как он хотел. Он сделал мысленную пометку поговорить об этом с продюсером. “Давайте продолжим сцену, хорошо?” - быстро сказал он, и внимание вернулось к воспроизведению.

“Он направляется прямо к платформе — он слишком близко… У меня есть ракетный замок ”, - прокричал другой взволнованный голос, передаваемый по радио. “Я готов к бою?”

“Не открывайте огонь. Встань рядом с ним. Заставь его отвернуться ”.

“Он собирается нанести удар. Я готов к участию? Я готов к стрельбе?”

Внезапно по радио прогремел другой голос, безумный, полный ужаса голос: “Не стреляй, не стреляй, ты меня слышишь, не убивай меня!”

“Отведи его от платформы, Ангел”, - крикнул старший офицер.

“Цель поворачивает направо, курс ноль-четыре-ноль, набирает высоту… подальше от платформы ”, зрители могли видеть, как облегченно опустились плечи по всему центру управления — фактически, плечи аудитории тоже расслабились. Но всего несколько мгновений спустя они услышали, как та же женщина-диспетчер радара выкрикнула: “У меня две цели, пеленг ноль-семь-ноль, десять миль, высота пятьсот футов, скорость четыре сотни узлов, быстро приближаются к нам. Еще один высоко, рядом с F-16".

Затем пронзительный мужской голос: “Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй, Ловушка-01, в пяти милях к юго-западу от платформы Хаммерхед-Один, на меня напали. Я поражен. Я поражен ".

“Три самолета ... Нет, я насчитал четыре, четыре самолета просто появились из ниоткуда… приближаются к нам на высокой скорости… никаких документов… профиль атаки"

Видеозапись резко оборвалась.

Аудитория была ошеломлена и погрузилась в тишину.

“Конечно, мы все помним, что произошло тогда”, - обратился к аудитории в студии контр-адмирал береговой охраны США в отставке Иэн Хардкасл, когда Фил Донахью подошел к своей Мари, чтобы представить гостя. “Платформа для проведения воздушных операций пограничных сил безопасности США под названием Hammerhead One была поражена двумя кассетными бомбами и двумя противокорабельными крылатыми ракетами аргентинского производства. Сорок один мужчина и женщина потеряли свои жизни ”.

“Видеозапись, которую вы только что видели, была сделана в командном центре платформы пограничных сил безопасности США в океане между Багамскими Островами и Флоридой, когда несколько лет назад она была атакована и уничтожена кубинским военным комиссаром в изгнании Агусто Салазаром, занимающимся контрабандой наркотиков”, - сказал Фил Донахью в камеру в качестве вступления. “Моему гостю не привыкать к опасностям или спорам. Дамы и господа, познакомьтесь с адмиралом Иэном Хардкаслом, бывшим адмиралом береговой охраны, бывшим командующим Седьмым округом береговой охраны в Майами и бывшим командующим пограничными силами безопасности США.”Андиенс вежливо поаплодировал, возможно, осторожно. Репутация Иэна Хардкасла определенно предшествовала ему, и мало кто мог действительно сказать, что они твердо придерживались его взглядов или мотиваций.

“Он ушел в отставку с двадцатисемилетней государственной службы, но теперь он ведет единоличный крестовый поход, чтобы, как он сказал на обзорной странице Times, ”остановить кровоизлияние в способность Америки к самообороне", - продолжил Донахью. “Вы видели его на обложках всего, от Newsweek до People, кричащего об этом с крыш: Америка в опасности, потому что мы заставили себя поверить, что мы в безопасности. Враг - это темный, безликий мир террористов, нечто такое, с чем у Америки не было никакого реального опыта. Мы действительно в опасности или это тирада разочарованного гуру по борьбе с наркотиками, который обнаружил, что его программы пограничного правосудия вышли из-под контроля? Ваши звонки и комментарии для нашего специального гостя, чемпиона американских ястребов, выступающих за вооруженные силы, Иэна Хардкасла. Оставайтесь с нами — мы скоро вернемся ”.

Зрители следовали подсказкам режиссера и верхнего освещения и послушно аплодировали.

Донахью умчался подправлять свой грим, а Хардкасл остался на сцене один, поэтому он встал, чтобы размяться.

Хардкасл был высоким и худощавым, с седыми волосами, немного длиннее, чем он носил в дни службы в береговой охране, изящно зачесанными назад со лба. “Черты характера” глубоко прорезались вокруг его узких голубых глаз, придавая ему ястребиный облик, соответствующий его политике. Теперь он носил слегка затемненные очки - уступка трудным годам бывшего офицера морской пехоты и береговой охраны, которые наконец-то настигли его. На нем был темный костюм, который казался на размер или два больше для его худого, жилистого телосложения, что только подчеркивало его довольно фанатичную внешность капитана Ахава. Он выглядел устрашающе, но был захватывающей личностью.

Шестидесятилетний Хардкасл был контр-адмиралом береговой охраны в отставке. Во время Вьетнама он был офицером Корпуса морской пехоты в подразделении по обезвреживанию бомб, и в конечном итоге стрессы на работе и война привели его к наркотической зависимости. По окончании курса детоксикации его перевели в береговую охрану, где он начал долгую и выдающуюся карьеру, дослужившись до окружного командующего самым загруженным районом береговой охраны в США.

В 1990 году, благодаря его усилиям, Хардкасла назначили в оперативное совместное командование объединенного подразделения пограничной безопасности береговой охраны и таможенной службы / по борьбе с наркотиками, называемого Силами пограничной безопасности США, в просторечии известного как "Молотоголовые" (в честь подразделения по пресечению торговли алкоголем береговой охраны 1920-х годов). Тогдашний вице-президент Соединенных Штатов Кевин Мартиндейл был одним из ее самых больших сторонников. Хотя подразделение было ответственно за многие успешные операции, его постоянно критиковали за то, что оно не предпринимало ничего адекватного для прекращения потока или рынка незаконных наркотиков, а за оружие военного образца, самолеты и тактику, используемые против гражданских лиц. "Молотоголовые" находились под сильным давлением во время президентской кампании, чтобы сократить свою тактику, ориентированную на нападение, и были распущены в 1993 году при новой администрации.

Хардкасл ушел на пенсию в 1993 году, но стал очень активным лектором и политическим экспертом в качестве консервативного политического активиста. Он связал себя с крупным консервативным комитетом политических действий под названием "Целевая группа проекта 2000", который добивался контроля как над Белым домом, так и над Конгрессом к 2000 году. Несмотря на то, что его опыт был широко востребован многими в Вашингтоне и по всей стране, и хотя он считался эффективным, правдоподобным и популярным оратором, убеждающим в своей правоте, взгляды Хардкасла часто считались слишком реакционными и экстремальными для политической должности или для крупного правительственного назначения.

Его личная жизнь также считалась слишком политически неприглядной. Он успешно преодолел тяжелый период посттравматического шока и депрессии после своих туров во Вьетнаме, но этот эпизод в его жизни, хотя и был далеко в прошлом, всегда поднимался критиками, особенно когда Хардкасл выступил с одной из своих радиопередачных тирад о проблеме, к которой он испытывал сильные чувства. Другие беспокоились о его периодически повторяющемся романе с алкоголем. Он был разведен и неоднократно лишался права регулярных посещений своих несовершеннолетних детей. Что еще более интересно, у него было несколько довольно либеральных идей, включая легализацию некоторых наркотиков и ужесточение контроля над оружием, что сделало его непопулярным среди крайне правых консерваторов.

Несколько мгновений спустя выбежал Донахью, поднял Хардкаслу большой палец, взял у него микрофон и быстрым шагом направился к аудитории, которой только что было приказано начать аплодировать, когда они прокрутили вступление. “Мы снова с адмиралом Иэном Хардкаслом, бывшим командиром подразделения по борьбе с наркотиками под названием "Молотоголовые”, - сказал Донахью, когда до него дошла реплика.

На мониторах начала прокручиваться видеозапись, когда Донахью озвучивал — на ней был показан большой оранжевый самолет с наклонным винтом с надписями "Силы ПОГРАНИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ США" и "СЛЕДУЙТЕ за МНОЙ" крупными буквами на борту, который запускал ракеты из подвесок фюзеляжа и высаживал вооруженных до зубов штурмовиков на пляж.

“Вы все помните Hammerheads с их высокотехнологичными самолетами и вертолетами-роботами, порхающими над пляжами в погоне за контрабандистами, и я уверен, вы помните инцидент 1992 года, который вызвал споры о необходимости такого подразделения, как Hammerheads”. Донахью едва не улыбнулся.

На мониторах прокручивалась видеозапись.

Снимок с низко летящего вертолета, кружащего над головой, показывает женщину, лежащую на пляже, в окружении двух маленьких детей и вооруженных мужчин в оранжевых летных костюмах. Неподалеку приземлился один из больших самолетов V-22 с наклонным винтом, подняв огромные облака песка, когда огромные двойные несущие винты на законцовках крыльев самолета вращались на холостых оборотах.

“Эта беременная мексиканка была убита во время ареста на глазах у перепуганных зрителей и телезрителей. За свою короткую историю Молотоголовые ушли, распались, безусловно, дискредитированы. Адмирал Хардкасл говорит, что опасность все еще с нами — но не только от контрабандистов, но и от террористов. Что ты думаешь?"

Сотрудники Донахью уже подобрали предварительно отобранную аудиторию, которая была либеральной, очень самоуверенной, с хорошей речью, не боялась высказывать свое мнение, довольно симпатичной — она идеально подошла бы для съемок в рекламе. “Пожалуйста, встаньте", - сказал он, поднимая ее со стула и передавая ей микрофон.

“Мистер Хардкасл, мне показалось, что ты где-то там сражаешься на войне ”, - сказала женщина из зала. “У вас истребители по всему небу, парни с радарами и пушками и все такое ...”

“Какой у вас вопрос, мэм?” Донахью резко прервал.

“Мой вопрос в том, что я не вижу здесь особой безопасности — просто много убийств, как кучка неонацистов в уродливых оранжевых костюмах, готовых бомбить невинных людей, если они не будут играть по вашим правилам”.

“Мэм, кубинские контрабандисты наркотиков под командованием полковника Агусто Салазара использовали гражданские самолеты, имитирующие бедствие, чтобы отвлечь нас, а затем разбомбили нас кубинскими военными самолетами”, - ответил Хардкасл. “Не мы начали эту драку— это сделали они”.

“Но вы должны были быть начеку при такого рода атаках, не так ли, адмирал?” Донахью подколол. “При всем должном уважении к вашим войскам, похоже, что нападавшие довольно легко разделались с вами”.

“Мы поклялись играть по правилам, Фил”. Хардкасл пожал плечами. “В наших правилах ведения боевых действий в то время говорилось, что мы можем стрелять, только если по нам откроют огонь. Мы знали, что существует угроза нападения — возмездие за то, что мы были такими эффективными, — но Конгресс и суды оставили нас практически беззащитными.

“Но позвольте мне указать на кое-что здесь”, - сказал Хардкасл. “На пике численности личного состава Hammerheads мы смогли вести радиолокационное наблюдение за всем юго-востоком Соединенных Штатов и оцепить всю Флориду самолетами быстрого реагирования. Потребление наркотиков значительно сократилось, потому что доступность таких наркотиков, как кокаин и марихуана, резко упала — ”

“Но бандитизм и насильственные преступления усилились, потому что продавцы и пользователи боролись за любой продукт, который был на улице”, - добавил Донахью.

“Фил, моей миссией было убрать наркотики с улиц, перекрыв пути поставок в Америку”, - настаивал Хардкасл. “Мы сделали это. Мы добились успеха. Никто не может сомневаться в этом ”. “Я думаю, мы здесь, потому что все сомневаемся, адмирал”, - сказал Донахью, закатывая глаза.

“Сейчас у нас есть границы, которые широко открыты для вторжения всех видов”, - предупредил Хардкасл. “Никаких сил пограничной безопасности. Сокращенный пограничный патруль, таможенная служба и береговая охрана. Тогда я мог призвать на помощь четыре истребительных подразделения Национальной гвардии ВВС - сейчас есть только одно. Ураган уничтожил одно подразделение — Конгресс убил двух других. Дамы и господа, у нас всего двадцать подразделений противовоздушной обороны во всей Северной Америке — да, двадцать. Сейчас около сорока самолетов готовы остановить вторжение ”. “О каких незваных гостях вы говорите, адмирал?” Спросил Донахью. “Русские? Китайцы? Северокорейцы? Кто в наши дни хочет сразиться с Соединенными Штатами? Разве ты не немного… параноик?”

“Фил, мы доказали в ходе операции "Буря в пустыне" и падения Советского Союза, что ни одна нация не может победить Соединенные Штаты в обычном военном конфликте”, - сказал Хардкасл. “Но у нас нет никакой защиты от нетрадиционных конфликтов. Террористы лучше вооружены, мобильнее и изощреннее, чем когда-либо. Как мы реагируем на угрозу? Мы сокращаем финансирование программ обороны, безопасности и борьбы с терроризмом ”.

“Адмирал, я должен рассказать вам о некоторых реальных угрозах безопасности Америки”, - взорвался в ответ Донахью. “У нас сорок миллионов американцев, не имеющих медицинской страховки, и более миллиона бездомных американцев — мужчин, женщин и детей. У нас в среднем триста американцев убивают друг друга за день, и у нас пятьдесят тысяч американцев гниют в переполненных тюрьмах, не получая никакой помощи от своей наркомании и жестокого, неблагополучного воспитания. В эпоху, когда мы не можем позаботиться о людях, живущих на улице за пределами этого здания, вы здесь, получаете щедрую пенсию от береговой охраны, а также очень щедрую стипендию от целевой группы консервативного проекта 2000, прося о финансировании программ по остановке этих призрачных пугал, о которых никто не слышал и которые напрямую не влияют на чьи-либо жизни ”.

“Скажите это пятнадцати тысячам человек, работавших во Всемирном торговом центре в 1993 году, или ста тысячам человек, пострадавших от минометных обстрелов аэропорта Хитроу террористами в 1994 году”, - отрезал Хардкасл. “Дамы и господа, Америка становится мишенью для терроризма, потому что мы позволяем себе стать мишенью. И я больше не имею в виду просто угонщика самолета, похитителя людей, отправителя писем-бомбистов или бандитскую разборку — я говорю о кампании террора против Америки, такого масштаба, с которым страны Европы и Ближнего Востока сталкивались десятилетиями. Нам нужны военные — и, что более важно, администрация в Белом доме, — готовые справиться с опасностями, прежде чем они повлияют на жизни миллионов американцев ”.

“Вы говорите об отдельных случаях фанатизма или террористических атаках за рубежом между группировками, которые воюют годами”, - пренебрежительно сказал Донахью. “Я не вижу связи”.

“Дамы и господа, что, если я скажу вам, что в Соединенных Штатах прямо сейчас действует более трех тысяч известных террористических групп?” Вмешался Хардкасл. “Что, если я скажу вам, что более трехсот фунтов обогащенного плутония, которого достаточно для создания тридцати ядерных зарядов, каждый год объявляются пропавшими? Четыре года назад Соединенные Штаты располагали тремя радарными системами дальнего действия, патрулировавшими небо. Теперь у нас есть один, и он работает всего сорок часов в неделю. В прошлом году мы отправили сотню подразделений ПВО Patriot в Саудовскую Аравию — есть какие-нибудь предположения относительно того, сколько Patriot у нас работает в Соединенных Штатах? Правильно, зеро.Небо заполнено неопознанными летательными аппаратами”.

“Ты хочешь сказать, что...?”

“Я хочу сказать, что мы, американцы, не должны позволять нашей обороне вот так расшатываться”, - сказал Хардкасл. “Все думают: ‘Угрозы нет, зачем тратить деньги на предотвращение того, что может никогда не произойти?’ Я говорю вам, основываясь на всех моих годах в области пограничной безопасности и национальной обороны, что угроза существует. Я не говорю о Саддаме Хусейне, вторгшемся в Вашингтон — я говорю о контрабандистах наркотиков, владеющих американскими банками, торговцах оружием, поставляющих оружие с черного рынка по нашим дорогам и через наше воздушное пространство, и правительственных зданиях, открытых для прямого нападения со стороны относительно низкотехнологичных, легко маскирующихся террористов. Мы не обязаны с этим мириться ”.

“Да”, - сказал позвонивший молодой человек студенческого возраста. “Я слышал, тебя уволили из-за алкоголизма и из-за того, что ты испытал стресс от пребывания во Вьетнаме, семейных проблем и всего остального. Честно говоря, старина, я не думаю, что у тебя есть то, что нужно, чтобы ходить и указывать президенту, как управлять вооруженными силами ”.

Из зала раздались редкие аплодисменты.

“Делать предположения без всех фактов - все равно что пытаться стрелять из пистолета без пуль, сынок”, - сказал Хардкасл. “Прежде всего, это правда: я страдал от стрессового расстройства, вызванного годами во Вьетнаме и алкоголем. Я никогда не уклонялся от признания своих ошибок. Но у меня также есть почти тридцать лет военной службы, большую часть из которых я имею дело с трудностями, с которыми сталкивается эта страна, когда мы не в состоянии обеспечить соблюдение нашего суверенитета и защитить наши границы. Что более важно, я американец, и мне есть что сказать о том, как защищается наша страна. У меня есть факты и у меня есть опыт, так что я знаю, о чем говорю. Вопрос в том, кто готов слушать?”

Раздался еще один взрыв аплодисментов, на этот раз немного громче, чем раньше.

“Не я, чувак”, - сказал звонивший. “Я думаю, ты сумасшедший”, - и он повесил трубку.

“И мы скоро вернемся”, - сказал Донахью. Музыка зазвучала громче, и они снялись для другого рекламного ролика.

ЧАСТЬ 1

Муниципальный аэропорт Чико, Калифорния

2108 часов по Североамериканскому времени, август 1995

“Приготовьте свои задницы”, - приказал Анри Казье, размахивая штурмовой винтовкой АК-47 на перевязи за спиной, держа ее высоко, чтобы все в ангаре могли ее ясно видеть. Он с шумом отвел рычаг взведения назад, позволив патрону прокрутиться в воздухе. Вращающаяся латунь, поблескивающая в свете верхних ламп, заставила вздрогнуть головы по всему ангару. Звук удара патрона о полированный бетонный пол казался таким громким, как будто он нажал на спусковой крючок. “Двигайтесь, или я оборву ваши жалкие жизни прямо сейчас. ”

Казье был вполне способен угрожать любому из стоявших перед ним дюжих рабочих даже без устаревшей штурмовой винтовки советского производства. Казье родился в Нидерландах от родителей-француза и англичанина, которые проживали в Бельгии, и был бывшим коммандос в элитном первом параде, ”Красных беретах" бельгийской армии. В юности он попадал в неприятности и выпутывался из них. В возрасте пятнадцати лет он был пойман на контрабанде наркотиков в казармы армии США недалеко от Антверпена, Бельгия; он был заключен в тюрьму и подвергался насилию со стороны американских Солдаты армии в течение двух дней, прежде чем его личность была установлена, и он был передан бельгийским властям. В то время ему предложили выбор между десятилетним сроком службы в бельгийской армии или десятью годами тюрьмы. Он завербовался. У него было несколько экспедиционных заданий в Африке и Азии, но он снова попал в неприятности с властями и провел два года в бельгийской тюрьме, пока в 1987 году его не уволили с позором. Он занялся торговлей наркотиками в Германии, перейдя к продаже оружия на черном рынке, наемнической деятельности и терроризму.

На его бритой голове, загоревшей до глубокого кожисто-коричневого цвета за годы, проведенные в бесчисленных джунглях, тренировочных лагерях в пустыне и местах убийств, было множество царапин, вмятин и изъянов, с которыми он явно не родился. Лицо было сурово красивым, с яркими, быстрыми зелеными глазами, мужественным, часто ломающимся носом, выступающими скулами и тонким ртом, который крепко сжимал огрызок сигары. Его мешковатый летный костюм не мог скрыть мускулистое тело. Толстые предплечья и покрытые глубокими мозолями ладони сжимали АК-47 так, как будто он весил всего несколько унций. Он мог бы стать моделью для рекламы одеколона или сигарет, если бы не шрамы и проколы, большинство из которых никогда должным образом не зашивали и не перевязывали, что портило в остальном безупречное телосложение. Бывший воин бельгийского спецназа держал свое тело в напряжении, а его глаза метались к любому лицу, которое могло бы осмелиться повернуться к нему, но внутренне Казье расслабился.

Казье был солдатом пехоты почти всю свою сознательную жизнь. Это была его профессия, но его первой любовью были полеты. Базовая подготовка пилотов самолетов и вертолетов была стандартной для большинства сотрудников бельгийского спецназа, и Казье обнаружил, что у него есть к этому реальные способности. После того, как он ушел из Сил специального назначения в темный мир профессионального солдата, наемника, он стал пилотом, который умел обращаться с оружием и знал взрывчатку, тактику нападения и другие тайные искусства убийства — очень ценный товар. Казье имел лицензию коммерческого пилота Федерального управления гражданской авиации США, действовавшую в течение всей его “наземной” жизни, но у него были тысячи часов на сотнях различных самолетов, с посадками по всему миру, которые никогда не попадут ни в бортовой журнал какого-либо пилота, ни в компьютерную базу данных.

Самолет был почти загружен; они будут в воздухе менее чем через полчаса. Рабочие почти закончили погрузку трех узких деревянных поддонов на заднюю грузовую рампу двухтурбовинного транспортного самолета LET L-600 чехословацкого производства. L-600 был одним из тысяч старых самолетов, купленных на открытом рынке после распада Советского Союза, когда любой мог за бесценок приобрести старый советский военный транспорт, запасные двигатели и запчасти и даже опытных пилотов. Эта тридцатилетняя птица была куплена у греческого брокера всего за пятьсот тысяч долларов, включая запасной двигатель Motorlet, некоторые другие разные запчасти и даже пилот парома. LET был в хорошем состоянии — в отличие от пилота парома, который был старым алкоголиком, бывшим полковником румынских ВВС, который летел на этом чудовище из Праги в Соединенные Штаты. Однажды вечером было подслушано, как румын обсуждал своего босса Казье с какой-то барменшей из бара — фатальная ошибка в суждении. Анри Казье использовал старого пердуна и его новую американскую подружку в качестве движущейся мишени, когда несколько недель назад пристреливал новую снайперскую винтовку, а затем похоронил их обоих под пятью тысячами тонн гравия в карьере недалеко от Окленда. Казье занимался оружейным бизнесом, и первым постоянным приказом для всех его сотрудников была строгая секретность.

Анри Казье был единственным пилотом LET L-600, а также его начальником загрузки, инженером, начальником экипажа и офицером безопасности. Казье доверил обязанности второго пилота молодому эфиопскому пилоту, получившему образование на Кубе, по имени Тадделе Корхонен, которого Казье называл “Аист” из-за его очень высокого, худощавого тела и способности невероятно долго сидеть неподвижно. Казье однажды даже видел, как Корхонен стоял на одной ноге, как какая-то большая темная болотная птица.

Удовлетворенный тем, что шесть погрузчиков были достаточно запуганы и работали изо всех сил, Казье прошел через передний левый люк L-600 в грузовой отсек, чтобы осмотреть груз. Ему оставалось протиснуться всего на несколько дюймов между фюзеляжем и тремя грузовыми поддонами, которые занимали отсек — в этой команде не было толстяков, — и Казье пришлось осторожно переступать через толстые брезентовые якорные ремни, крепящие каждый поддон к палубе.

В грузовом отсеке пахло оружейным маслом и обработанным металлом, серой и порохом, ужасом и смертью — и деньгами, конечно. Много денег.

Первый поддон находился прямо перед грузовой рампой, и в нем находился главный приз, груз, стоимость которого превышала стоимость самолета, на котором они находились, и, вероятно, всех людей поблизости — три “гроба” зенитных ракет с тепловым наведением "Стингер", уложенных на борту, с девятью ящиками для отправки. В девяти ящиках в форме гроба в каждом находились две ракеты “Стингер”, предварительно загруженные в одноразовые пусковые трубы из стекловолокна, и четыре цилиндрических батарейных блока типа "консервных банок". В трех других ящиках находились два узла пусковой установки / прицела и четыре батарейных блока. Ракеты были украдены из подразделения Национальной гвардии в Теннесси вскоре после того, как подразделение вернулось из "Бури в пустыне" и разбежалось по различным укрытиям по всей стране, в то время как сделки по продаже были расторгнуты. Казье удалось значительно опередить власти, пока ракеты были спрятаны и не поступали в продажу. Но как только ракеты вышли из укрытия — что означало наем грузчиков, дальнобойщиков, посредников, охранников и банкиров — американское агентство по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию, Армейское подразделение специальных расследований и ФБР с воем последовали за ним по пятам. Казье был уверен, что в его операции был осведомитель, и он скоро выведет его на чистую воду . Убить информатора было бы для него удовольствием.

На следующем переднем деревянном поддоне находились транспортные ящики с различными военно-полевыми предметами, начиная от формы и ботинок до армейских МРС (готовых к употреблению блюд, или более известных как блюда, от которых отказываются все), от медикаментов до палаток, от электрогенераторов до пятифунтовых пачек наличных на сумму не менее двух тысяч долларов за пачку. Когда приходило время дать взятку таможенному чиновнику в Мексике, на Багамах, Бермудских островах или в пункте назначения груза на Гаити, достаточно было одного осторожного броска, и самолет, на пять фунтов легче, был бы в пути в считанные секунды. Каждая пачка наличных стоила примерно в десять раз больше, чем гаитянский таможенник законно зарабатывал за год, и Казье редко встречал кого-либо, кто отказался бы от взятки.

Третий поддон, закрепленный ближе всего к передней части грузового отсека, содержал действительно неприятный груз — почти пять тысяч фунтов боеприпасов, взрывчатки, детонаторы, мины "Клеймор", подрывное снаряжение и примакорд. Большая часть материала была стабильной и довольно безопасной для транспортировки, за исключением материала в центре поддона, окруженного амортизаторами из пенополистирола, — пятисот фунтов пентаэритриттетранитрата, или PETN, основного компонента детонирующего шнура, используемого в качестве усилителя в больших подрывных зарядах. Перед полетом кристаллический PETN смешивали с водой до образования серого осадка, затем упаковывали в футляры, окруженные влажными губками, чтобы сохранить его прохладным и защитить от ударов — температура детонации составляла всего 350 градусов по Фаренгейту. PETN был самым чувствительным из основных военных взрывчатых веществ, почти таким же вредным, как нитроглицерин — трения двух кристаллов, трущихся друг о друга, могло быть достаточно, чтобы привести его в действие.

Поддон, начиненный взрывчаткой, был размещен в передней части самолета, чтобы держать его ближе к центру давления L-600, где аэродинамические силы были более сбалансированы — не было смысла поворачивать поддон без необходимости. Казье не был лучшим пилотом в мире, но за более чем десять лет он еще не потерял ни одной партии оружия. Хотя его второй пилот, Аист, всегда проверял надежность каждого удерживающего ремня в грузовом отсеке несколько раз до и во время каждого полета, сам Казье трижды проверял надежность всех ремней на третьем поддоне, а затем дважды проверял надежность среднего поддона.

Несколько мгновений спустя один из мускулистых грузчиков подошел к входному люку, ближайшему к Казье. “Весь груз погружен на борт, как приказано”, - доложил он.

Казье пробрался на корму к третьему поддону и осмотрел гробы со "Стингерами". Он провел почти невидимую карандашную линию на крышках каждого ящика, которая явно не была бы выровнена, если бы крышки были открыты — ни одна из них не была тронута. Казье несколько раз дернул за ремни и несколько раз сильно толкнул штабеля ящиков и убедился, что они надежно закреплены. Он потянулся ко второму поддону и извлек три пачки наличных. “Отличная работа, джентльмены”, - сказал Казье. “Твоя работа здесь закончена. Это покупает ваше молчание, а также вознаграждает вас за ваш труд. Позаботься о том, чтобы тишина оставалась золотой”.

Глаза грузчика вспыхнули восторгом, когда он увидел свертки, но они так же быстро моргнули от удивления, когда в руке Казье из ниоткуда внезапно появился большой стилет с выкидным лезвием. Глаза Казье заметили удивленное выражение грузчика, и его красивое лицо улыбнулось, пусть и лишь на краткий миг. Затем он бросил пакеты в руки грузчика и провел острым, как бритва, лезвием стилета по одному из пакетов. Жадный захват грузчиком денежных пакетов позволил волнам стодолларовых купюр просочиться из разреза. “Посчитай это”, - небрежно сказал Казье, складывая складной нож и мгновенно возвращая его в то секретное место, откуда он его достал.

“Нет необходимости, сэр”, - задыхаясь, сказал заряжающий, поворачиваясь, чтобы уйти. Казье сначала выглядел немного встревоженным, затем пожал плечами и кивнул, как будто молча принимая бесцеремонный комплимент мужчины. “Обращайтесь к нам в любое время, сэр”.

“Я мог бы использовать в своей операции таких людей, как вы”, - сказал Казье в затылок мужчине. “Присоединяйтесь к моей команде сейчас, и вы будете зарабатывать столько денег, и даже больше, на каждой миссии”.

Грузчики остановились, глядя друг на друга — очевидно, никто из них не хотел соглашаться, но они боялись последствий отказа Анри Казье. Но один чернокожий мужчина повернулся к Казье. “Эй, чувак, я возьму это, прямо здесь”. Другие грузчики, все белые, выглядели обрадованными, что одинокий чернокожий покинул их.

Чернокожий парень был крупным, с мускулистыми плечами и руками и широкой, массивной грудью, но с небольшим количеством жира вокруг живота и разворотом на заднице, как у опытного водителя грузовика, заядлого боксера или бывшего артиллерийского заряжающего, ставшего домоседом. Его глаза были ясными, без намека на отупение от наркотиков или чрезмерного употребления алкоголя, хотя обвисшая талия и грудь говорили о том, что этот парень выпивал по меньшей мере ящик пива в неделю. “У тебя есть паспорт?” Казье спросил его.

“Не-а… Капитан”, - сказал заряжающий темным, пещерным голосом.

“Это обойдется вам в тысячу долларов авансом”, - сказал Казье. Он протянул руки к пачкам наличных, которые держал старший грузчик, жестом приказывая мужчине бросить ему деньги.

“Мы так не договаривались”, - сказал старший грузчик. “Мы разделим деньги позже”. Но Казье поднял АК-47 — не целясь в них, но угроза была явной — и заряжающий отсчитал тысячу долларов в стодолларовых банкнотах из разрезанной пачки и вручил ее чернокожему мужчине.

“Усердно работайте, и это будет возвращено вам с существенными процентами”, - сказал Казье, протягивая руку.

Чернокожий мужчина хмуро посмотрел на Казье, сжимая наличные в своих больших руках. “Я тебе ничего не заплачу, чувак”, - сказал он. “У тебя есть свой собственный чертов самолет, чувак, ты можешь посадить меня”.

“Просто засунь ниггера к остальному багажу”, - со смехом предложил один из других грузчиков.

Суровый взгляд бельгийского наемника заставил заряжающего замолчать. “Для некоторых наших направлений вам понадобится паспорт, ” сказал Казье, “ а хороший документ стоит дорого”. Он пожал плечами. “Это часть цены за ведение бизнеса”.

Гнева, поднимающегося в груди чернокожего человека, было достаточно, чтобы поднять температуру воздуха в ангаре на несколько градусов.

“Доверься мне”, - успокаивающе сказал Казье.

Парень, наконец, смягчился, вручил Казье деньги и прыгнул на борт L-600. Остальные спешили к боковой двери ангара так быстро, как только могли. Они были уверены, что большой черный парень должен был оказаться мертвым в течение очень короткого периода времени, например, как только он закроет двери ангара.

“Ты тот, кого они называли Крулл?” - Спросил Казье у единственного оставшегося заряжающего.

“Да”, - ответил чернокожий мужчина.

“Это твое настоящее имя?”

Мужчина заколебался, но лишь на секунду: “Черт возьми, нет, капитан. И я готов поспорить, что ты тоже никакой не капитан.”

Казье знал, что настоящее имя этого человека Джефферсон Джонс, что он только что был условно освобожден из тюрьмы штата Флорида, отсидев три из семи лет за вооруженное ограбление, и что у него была гражданская жена и двое детей. Арест за торговлю наркотиками, без осуждения, и арест за продажу оружия, снова без осуждения. Мелкий бандит, балующийся преступлениями и пока что не демонстрирующий никаких реальных способностей к этому. Источники Казье описывали этого человека как хорошего работника, хорошо владеющего оружием, более умного, чем большинство пехотинцев, вспыльчивого, когда его провоцируют, но в остальном спокойного. “Хороший ответ, мой друг”, - сказал Казье. “Я видел ваше досье”.

“Что сказать?” Большие глаза расширяются от удивления.

“Твои записи. Я знаю, что ты говоришь правду. Ложь мне смертельна, уверяю тебя ”.

“Ты босс”, - сказал Крулл. “Я не лгу тебе”.

“Очень хорошо”. Казье знал, что Джонс использовал различное оружие за те годы, когда был вооруженным головорезом, и Казье выбрал его, знал об этом Крулл или нет, из всех других наемников в качестве возможного рекрута. “Вы немедленно приступаете к работе. Открой эти двери ангара, закрой их после того, как мы вырулим, запрыгивай на борт, затем закрой эту дверь, вот так. Казье показал ему, как закрыть и защелкнуть большую заднюю грузовую дверь, и Крулл ушел, чтобы проследить за дверью ангара. У него не возникло проблем с открытием стальных дверей с ручным управлением, и вскоре теплый ночной калифорнийский воздух просочился в ангар. Время двигаться.

“Приготовиться к запуску двигателей”, - крикнул Казье вперед "Аисту". “Я хочу получить разрешение на такси прямо сейчас. Сообщите о нашем местоположении на поле как о грузовом терминале Avgroup, а не об этом местоположении. Поехали.” Он наклонился, чтобы в последний раз проверить грузовые ремни, прежде чем подняться в кабину.

На борту армейского штурмового вертолета UH-60

В то же время

Изображение на девятидюймовом цветном мониторе дрогнуло, когда вертолет проходил мимо линий электропередачи, но картинка стабилизировалась, как только они стали четкими. “В тот раз я вас не услышал, маршал Лассен”, - сказал судья Федерального окружного суда Джозеф Вайман, Восточный округ Калифорнии. “Повтори, что ты только что сказал”.

“Ваша честь, я сказал, что, поскольку Анри Казье чрезвычайно опасен, мне должны быть предоставлены исключительные полномочия для его поимки”, - сказал первый заместитель маршала Тимоти Лассен в видеофон, устройство размером с чемодан, прикрепленное ремнями к сиденью вертолета UH-60 Black Hawk напротив Лассена. Сорока восьми лет Лассен был человеком номер два, возглавлявшим отделение Службы маршалов США в Сакраменто, Восточный округ Калифорнии. Он разговаривал по защищенной микроволновой линии передачи голоса / видео / данных со зданием федерального суда в Сакраменто, при этом ускоряясь на юг только на один тысяча футов над землей в направлении муниципального аэропорта Чико. Худощавое тело Лассена теперь было искусственно дополнено толстым кевларовым бронежилетом поверх свободного кроя черного летного костюма, недавно приобретенного по почтовому каталогу для этой конкретной миссии; пуленепробиваемый жилет прикрывал черный жилет с надписью МАРШАЛ США зеленого цвета. Его ботинки были поношенными, оставшимися после прохождения учебного курса Академии службы маршалов в Куантико, штат Вирджиния, и с тех пор использовались только для охоты на уток. На нем была простая черная бейсболка задом наперед и наушники, чтобы говорить по видеофону, перекрикивая рев двух турбовальных двигателей вертолета.

Судья Уайман был вызван к своему столу в полночь, чтобы выдать ордер на арест и обыск в связи с операцией Лассена. Даже искаженное скремблированной микроволновой связью и случайными помехами, было очевидно, что судья был недоволен. “Широта’ - это одно, помощник шерифа, ” раздраженно сказал Вайман, “ но обоснование вашего ордера звучит как что-то из пограничного Запада”.

“Я думаю, что это небольшое преувеличение, ваша честь”.

Видеофона система полного дуплекса, как обычный телефон, но это было не легко переносит перерывы— Лассен это междометие не вняли: “я куплю без стука и использования военно - транспортных самолетов для рейда, заместитель, но корабль вне.”

“Ваша честь… Ваша честь, извините меня ”, - сказал Лассен, повторяясь, чтобы успешно прервать судью, “Анри Казье - беглец номер один в нашем списке самых разыскиваемых, на него на сегодняшний день выдано пятьдесят семь федеральных ордеров. Он всемирно известный террорист и торговец оружием. Он крупнейший торговец оружием в юго-западной Европе, его эффективность и безжалостность позорит итальянскую мафию в Южной Европе, и сейчас он в Соединенных Штатах, где он был связан с несколькими нападениями на военные арсеналы. Он украл все, от пластырей до планирующих бомб, и он знает, как всем этим пользоваться — он бывший бельгийский спецназовец и опытный пилот. У него есть маршалы, ФБР, ATF и полиция штата, превосходящие по вооружению во всех категориях. Мы должны использовать военную авиацию, чтобы уравнять шансы ”.

Судья Вайман покачал головой, глядя в объектив камеры видеофона на своем столе, и продолжил: “Применение смертельной силы? Использование военной авиации и оружия? Живой или мертвый?Что это, вендетта? Я не подпишу ордер ‘живым или мертвым ’, помощник шерифа.”

“Ваша честь, известно, что Казье убил четырех федеральных офицеров в этом году”, - сказал Лассен. “Он не использовал ничего меньшего, чем пехотная винтовка М-16 или АК-47, ни на одной из своих жертв, а один маршал, как полагают, был убит прямым попаданием сорокамиллиметровой гранаты, оружия, используемого для пробивания отверстий в стенах и бункерах. Мы опознали мертвого агента, восстановив один из его пальцев, который был оторван почти в сотне ярдов от нас ”.

Настала очередь судьи прерывать — Лассен замолчал, когда увидел, что говорит Вайман, и как только Лассен замолчал, раздался строгий голос судьи: “... должен напомнить мне обо всем этом, помощник шерифа”, - сказал Вайман, “и я очень хорошо знаком с гранатометом M206 и его эффектами, спасибо. Я полностью понимаю, насколько опасен Анри Казье. Но целью ордера, выданного этим судом, является предоставление законного разрешения на арест скрывающегося от правосудия подозреваемого, а не на нападение - или казнь ”.

“Уверяю вас, ваша честь, моя цель - захватить Казье и предать его суду”, - сказал Лассен. “Но я не могу безопасно выполнить эту миссию без существенной огневой мощи. Казье - убийца, ваша честь. Он продемонстрировал, что будет бороться до конца, убьет всех агентов правоохранительных органов поблизости, использует оружие, которое он провозит контрабандой, для собственной защиты, даже убьет своих собственных работников, лишь бы не попасть в плен. Он как енот, попавший в ловушку, ваша честь, за исключением того, что он без колебаний отгрызет чью-нибудь чужую ногу, чтобы сбежать. Мне нужны экстраординарные силы, если я хочу попытаться задержать его. Если я их не получу, я не пошлю своих людей ”.

“Не ставьте мне ультиматумов, помощник шерифа Лассен”, - сердито сказал Вайман.

“Я пытаюсь подчеркнуть, насколько опасен Анри Казье, ваша честь”, - быстро продолжил Лассен. “Я приложил психологический профиль ФБР. Казье был заключен в тюрьму и подвергался насилию со стороны ДЖИ, когда был ребенком, и он обратился к насилию, когда —”

“Повторите, помощник шерифа Лассен?” Вайман прервал. “Я думал, Казье никогда не был в тюрьме?”

“Будучи несовершеннолетним, он был пойман на базе крылатых ракет ВВС США в Бельгии за продажей гашиша американским полицейским службы безопасности”, - объяснил Лассен. “Он был передан бельгийским властям, но не раньше, чем был заключен в тюрьму и неоднократно насиловался охранниками в течение двух дней. Я слышал, они даже тыкали в него дубинками. И ему было всего пятнадцать лет. Он убивает иностранных военнослужащих на месте, посудите сами — он всегда Тиас. Я думаю, что он точно так же нацелится на моих солдат SOG ” “Я понимаю, что вы мне говорите, помощник шерифа”, — перебил Вайман, “но даже если он может показаться таковым, я хочу, чтобы его привлекли к ответственности, а не убили как бешеную собаку. Не проси у этого суда власти над жизнью и смертью, а затем откажись выполнять свои обязанности, если ты ее не получишь. Если вам нужна моя подпись на ордере, мистер, следуйте моим правилам.

“Я снимаю условие "живой или мертвый" — вы доставите Казье и его людей живыми, или вы объясните мне и Генеральному прокурору Соединенных Штатов, почему вы не смогли этого сделать, и я уверяю вас, помощник шерифа, ваша карьера и где вы проведете ночь — дома или в камере федеральной тюрьмы — будут зависеть от вашего ответа. И вы можете использовать любой военный самолет для перевозки ваших агентов и для наблюдения, но они не могут приближаться ближе, чем на пятьсот метров к подозреваемым, и они не могут применять свое оружие, если подозреваемые не откроют по ним огонь. Итак, вы собираетесь выполнять мои приказы, помощник шерифа Лассен?”

У него не было выбора. Вайман был самым хладнокровным из федеральных судей и магистратов округа, и если у него были возражения против какого-либо аспекта ордера, лучше было не спорить. Все еще был ясен путь сделать все возможное, чтобы вывести Казье из бизнеса, но неожиданная смерть означала бы конец карьеры Лассена. Возможно, это стоило двадцатилетней карьеры ради шанса положить конец жалкой жизни Казье, но игра по правилам была важна для Тимоти Лассена. Ношение пистолета, значка и федерального ордера делало человека довольно значимым в глазах некоторых людей, и было легко начать верить, что правосудие - это то, что ты выбираешь для его осуществления, особенно с убийцами-социопатами вроде Казье. Лассен был полон решимости не позволить своей конституционно закрепленной власти развратить его. Лассен также был полон решимости не загубить свою карьеру на этом этапе, независимо от того, кого они преследовали. Высокий, атлетически сложенный, с темными волосами и карими глазами, Тимоти Лассен служил в Службе маршалов с 1970 года и имел несколько назначений как в Калифорнии, так и в Орегоне. Восемь из этих лет (с 1980 по 1988) он служил в Группе специальных операций (SOG). Он был заместителем командующего SOG с 1988 по 1990 год, а затем переведен в офис в Сакраменто в качестве заместителя маршала США в 1991 году. “Да, ваша честь”, - ответил Лассен.

“Хорошо. Я хочу Казье так же сильно, как и ты, Лассен, но ты должен сделать это по правилам, иначе окружной суд выведет нас обоих из бизнеса ”. Вайман поднял правую руку, и в пассажирском отсеке вертолета Black Hawk Лассен сделал то же самое. “Клянетесь ли вы, ” процитировал Вайман, “ что вся информация в этих ордерах является правдой, только правдой и ничего, кроме правды, и клянетесь ли вы соблюдать правила и ограничения, содержащиеся в настоящем документе, и выполнять эти ордера в меру своих возможностей?”

“Я клянусь, ваша честь”.

Вайман подписал три документа и передал их помощнику, который распечатал страницы и отправил их одну за другой в факсимильный аппарат, подключенный к тому же защищенному каналу связи. Несколько секунд спустя ордера появились в обычном бумажном факсимильном аппарате на борту штурмового вертолета Black Hawk. Недавнее решение Верховного суда постановило, что отправленная по факсу копия ордера по защищенному каналу передачи данных не уступает оригиналу. “Я буду стоять здесь на случай, если я тебе понадоблюсь, Лассен. Я с тобой до конца”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал Лассен.

“Мой секретарь сказал мне, что судья Сеймур подписал серию ордеров на арест ATF за тот же период времени”, - сказал Вайман. ATF, Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию, подразделение Министерства финансов, занималось регулированием оборота запрещенных дорогостоящих товаров, таких как алкоголь и оружие. “Поскольку я не был проинформирован об их участии, я предполагаю, что вы не работаете с ATF над этим ”.

“Я не знал, что в этом замешаны ATF, ваша честь”, - сказал Лассен. “Мы получили информацию о том, что Казье всплыл на поверхность всего несколько часов назад. Можете ли вы сообщить мне какие-либо подробности об ордере, сэр? Агент Фортуна здесь главный?”

“Твой старый друг”, - сказал Вайман с кривой улыбкой — сарказм в его голосе прозвучал громко и ясно, даже через ненадежную защищенную линию передачи данных. “Я вижу, на тебе кевлар — думаю, он тебе понадобится, и не только против Казье”.

“Тогда я лучше попробую вызвать Фортуну по защищенному телефону, ваша честь”, - сказал Лассен. “Еще раз спасибо за вашу помощь”.

“У меня такое чувство, что съемки начнутся задолго до того, как вы встретитесь с Казье”, - сказал Вайман, пытаясь привнести немного юмора в то, что обещало стать очень невеселой сценой. “Удачи”. Зашифрованный канал передачи данных зажужжал, когда Вайман повесил трубку, затем подал звуковой сигнал, показывая, что канал был автоматически проверен на безопасность и был свободен.

Лассен ввел адрес пользователя на клавиатуре трансивера, снова прослушал сигнал автоматической проверки и стал ждать. Секундой позже он услышал загадочное “Тигр один, вперед”.

Даже по сверхзащищенному микроволновому каналу передачи данных, который практически невозможно было отследить и подслушать, Специальному агенту Расселу В. Фортуне все еще нравилось использовать свое старое кодовое имя "Вьетнам Рекондо". “Это "Метельщик один", на семнадцатом канале - браво”, - ответил Лассен. Хотя ему не нравилось использовать всю эту кодовую чушь, он знал, что Фортуна не ответит, особенно во время операции, если он не использует свое кодовое имя и не подтвердит использование защищенного канала передачи данных. “Каково твое местоположение и статус, Расс? Конец.”

Последовала небольшая пауза, и Лассен мог легко представить Фортуну, одетого в его полужесткий бронежилет из "Звездных войн", который делал его похожим на имперского штурмовика из фильма, качающего бронированной головой в полном раздражении. “Лассен, какого хрена ты хочешь?” Фортуна наконец сказал. “Возможно, вы только что провалили эту операцию. Ты когда-нибудь слышал о безопасности связи?”

“Мы подключены к защищенному каналу передачи данных, Расс. Прекрати это. Мне нужно знать твой статус. Вы выступаете против беглеца номер один? Конец.”

“Господи, Лассен, почему бы тебе просто не связаться с ПА и не сказать этим подонкам, что мы приближаемся?” Последовала еще одна короткая пауза, затем: “Да, у нас осталось десять минут. Мы нацелились на его операцию в Чико, и мы выдвигаемся. Поскольку у нас не было времени скоординировать эту забастовку, сделайте мне одолжение, свяжитесь с администратором аэропорта и департаментом шерифа и оцепите аэропорт. Оставайся снаружи, пока я не скажу тебе. Конец.”

“Расс, у нас есть сведения, что у Казье на месте есть тяжелое вооружение и взрывчатка, которых достаточно, чтобы уничтожить половину аэропорта. SOG примерно через пятнадцать минут, и с нами несколько штурмовых вертолетов Apaches и Black Hawk из Национальной гвардии ВВС Калифорнии. Мы поддержим тебя ”.

“Штурмовые вертолеты? Ты что, спятил?” Спросила Фортуна. “Казье начнет стрелять в ту минуту, когда услышит одну из этих штуковин над головой. Держите их подальше от аэропорта. Кто, черт возьми, вообще выдал вам ордер, разрешающий использование боевых вертолетов? Ты собираешься перекрыть аэропорт ради меня или нет?”

“Подтверждаю, Расс, я позабочусь об этом”, - сказал Лассен, указывая на УКВ-рацию и делая знак начальнику группы специальных операций, заместителю маршала Келли Пелтиер, сделать первые звонки за него. SOG была штурмовой группой Службы маршалов со специальным оружием, организованной для поимки наиболее жестоких и вооруженных до зубов беглецов. “Но отложите свою операцию, пока мы не подойдем ближе, и проинформируйте меня о вашем плане атаки”.

“У меня нет времени на это дерьмо”, - огрызнулся Фортуна. “Вы можете отслеживать нашу тактическую частоту, если хотите, но не, я повторяю, не пролетайте над аэропортом. Мы можем принять ваши вертолеты за один из эскортов Казье и выстрелить в него.”

* * *

Специальный агент Фортуна был директором юго-восточного округа Бюро по борьбе с алкоголем, табаком и огнестрельным оружием. Бывший морской пехотинец, универсальный эксперт по оружию и человек-динамо, такой же фанатичный, как любой человек в Министерстве финансов, Фортуна был экспертом в тактике нападения небольшими подразделениями - по крайней мере, в его собственном понимании. Он полагался на элементы шока и неожиданности, чтобы сокрушить плохих парней. Однако шок и опустошение от его нападений, по мнению Лассена, компенсировали большую часть неаккуратной следственной работы. Судьи регулярно выдавали ему ордера , потому что он добивался результатов. Лассену нравилось собирать своих помощников, окружать подозреваемого и выжидать его. Хотя эти противостояния требовали времени и людских ресурсов, это существенно снизило риск для его заместителей. Фортуне нравилось формировать ударную группу, планировать штурм и атаковать в лоб ночью с применением тяжелого оружия наперевес. Обычно результатом было множество раненых агентов и мертвых подозреваемых, но стрельба заканчивалась задолго до прибытия съемочной группы. Из-за этого фундаментального различия в тактическом стиле две организации иногда действовали без координации друг с другом.

“Господи, Фортуна снова собирается поиграть в Рэмбо”, - сказал Лассен по внутренней связи вертолета, чтобы пилоты и остальная команда могли слышать. “Пол, тебе лучше спланировать посадку на дальней стороне взлетно-посадочной полосы напротив места действия, разгрузить экипаж, а затем эвакуировать район”, - сказал Лассен своему пилоту. Своему руководителю ударной группы SOG он сказал: “Кел, свяжись по телефону с начальником станции обслуживания полетов в Окленде и попроси их ввести экстренное ограничение воздушного пространства в радиусе пяти миль от аэропорта. Я буду контактным лицом, ответственным за введение ограничения. Если у вас возникнут какие-либо задержки через девять минут, просто переключитесь на VHF GUARD на 121.5 и UHF GUARD на 243.0 и передайте предупреждение в шторм для всех самолетов, чтобы они избегали аэропорта. Господи, что за бардак”.

“Телевизионные станции увидят новости, если я буду транслироваться на канале GUARD, Тим”.

“Я не беспокоюсь об этом — я беспокоюсь о том, что Фортуна попытается напасть на нас или на какую-нибудь коммерческую работу, которая хочет приземлиться”, - сказал Лассен. “Сделай это”.

Муниципальный аэропорт Чико, Калифорния

В то же время

“Чико Граунд, ПЕРЕДАЙТЕ Виктору Майку Два Джульетта, готовы вырулить из службы аэропорта Avgroup в информационной форме”, - радировал Казье.

“РАЗРЕШИТЕ Виктору Майку Два Джульетту, посадка в Чико, вырулить на взлетно-посадочную полосу один-три влево по рулежной дорожке альфа, ветер один-восемь- ноль в час три”, - пришел ответ от наземного контроля.

“ПУСТЬ будет две Джульетты”, - ответил Казье.

Расс Фортуна, сидевший впереди пикапа "six-pack”, опустил ручную УКВ-рацию и повернулся к своему заместителю, руководителю забастовки, стоявшему рядом с ним. “Точно в срок и именно там, где он должен быть”, - сказал он. Пикап на шесть пассажиров, в котором они ехали, срезал угол и помчался к открытым воротам, охраняемым агентом ATF и помощником шерифа. Трое агентов ATF, сидевших в кузове грузовика, застучали, когда их бронированные плечи ударились друг о друга. Полужесткая кевларовая броня, которую они носили, напоминала колодки хоккеистов, с толстым лицом, шеей, рукой, туловищем, пахом и ножные пластины, которые защитили бы их от тяжелого пулеметного огня с разумной мобильностью. Их шлемы представляли собой цельные пуленепробиваемые кевларовые оболочки со встроенными микрофонами, наушниками и откидными очками ночного видения, питающимися от литиевого аккумулятора, установленного на задней части шлема. Поверх брони они носили жилеты "ЭЛИС" с толстой подкладкой, с запасными магазинами боеприпасов, светошумовыми гранатами и автоматическими пистолетами 45-го калибра в черных нейлоновых кобурах. У агентов не было наручников или удерживающих устройств — это было нападение с жесткой целью на протяжении всего пути. Если бы подозреваемых не сдерживал вид пистолетов и штурмовых винтовок, они были бы подавлены пулей в голову. Их основным оружием были пистолеты-пулеметы Heckler & Koch MP5 с глушителями вспышки; у водителя грузовика была крупнокалиберная снайперская винтовка 50-го калибра с 30-кратным ночным прицелом, которого было достаточно, чтобы одним выстрелом уничтожить двигатель самолета.

Проехав через ворота, грузовик направился вдоль рядов ангаров для небольших самолетов справа от них. "Сессна" с высоким крылом выруливала к ним, мигая посадочными огнями, и водитель грузовика включил аварийные мигалки, чтобы предупредить пилота самолета держаться подальше. Другой грузовик, восьмиместный фургон с затемненными окнами, был прямо за ними, загруженный еще шестью агентами ATF в полной баллистической броне и боевом снаряжении. Этот фургон и еще один, направлявшийся через аэропорт, чтобы окружить Казье, перевозили по шесть полностью экипированных агентов в каждом.

“Дай мне краткое описание местоположения”.

Заместитель руководителя забастовки открыл путеводитель по аэропорту на страницах с вырезками. “Avgroup Airport Services" - это большая парковка к юго-востоку от диспетчерской вышки, ближайшая к концу тринадцатой взлетно-посадочной полосы слева”, - ответил он. “Один большой ангар на востоке, еще один на юго-востоке, еще один на севере. В остальном довольно открытый. Через северо-западные ворота нам придется зайти с севера, между этим ангаром и башней. Таким образом, мы сможем перекрыть ему маршрут такси ”.

“Но он мог бы использовать параллельную взлетно-посадочную полосу вместо более длинной, верно? Мы должны перекрыть обе взлетно-посадочные полосы ”.

“Взлетно-посадочная полоса тринадцать справа составляет всего три тысячи футов”, - сказал заместитель руководителя удара. “LET L-600 требуется добрых пять тысяч футов даже для взлета под наилучшим углом, и больше, если Казье загрузит его топливом и грузом. Кроме того, у него сильный боковой ветер — это еще больше снизит его взлетную способность. Я думаю, ему придется выбрать длинную взлетно-посадочную полосу ”.

“Тем не менее, я хочу, чтобы третье подразделение обошло башню с востока, спустилось по рулежной дорожке дельта и заняло позицию на восточной стороне взлетно-посадочной полосы один-три прямо на этом перекрестке”, - сказал Фортуна. “Таким образом, он сможет прикрыть правый конец взлетно-посадочной полосы номер тринадцать и заблокировать длинную полосу, если нам понадобится”.

“Таким образом, на Казье останутся только два подразделения”, - сказал заместитель руководителя удара. “Аэропорт довольно большой — если он сбежит, мы можем его потерять. Если у них есть вертолеты, возможно, мы все-таки захотим привлечь к этому маршалов ”.

“Слишком поздно приводить их сейчас”, - решил Фортуна. “Как только мы остановим самолет Казье, мы отправим туда маршалов, но я хочу занять позицию до того, как кто-нибудь еще появится на линии огня”. Заместитель руководителя удара подключился к тактическому радио, чтобы отдать свои инструкции.

Перекресток впереди, рядом с диспетчерской вышкой, казался пустынным, вообще без движения самолетов или транспортных средств. Вокруг и внутри ангара Avgroup Aviation Services горели прожекторы. Был едва виден самолет Казье, выруливающий из передней части ангара. Фортуна включил рацию: “Я вижу самолет. Я переезжаю ”.

“Подразделение один, это второй”, - сообщил по рации водитель фургона Фортуны. “Я вижу пятерых человек, идущих на запад по рулежной дорожке прочь от ангара Avgroup. Некоторые люди определенно являются подозреваемыми. Они несут посылки, но я не могу сказать, что это может быть. Я не вижу никакого оружия или раций. Я могу взять их с двумя из группы безопасности и расположить остальных так, чтобы они обошли цель с флангов и блокировали ее с запада.”

“Сделай это”, - передал по радио Фортуна.

Два агента ATF вышли из фургона и бесшумно пробежали на позицию, укрывшись возле нескольких припаркованных самолетов. Пятеро мужчин практически подошли прямо к ним, не замечая их или фургон всего в нескольких десятках ярдов перед ними в темноте. Как только водитель фургона увидел, как поднялись руки пятерых мужчин - они несли небольшие свертки, и через очки ночного видения они могли ясно видеть, что это были пачки наличных, — фургон рванулся вперед, чтобы занять позицию, чтобы окружить самолет Казье.

“Бросьте эти пакеты”, - крикнул один из агентов ATF. “Сейчас!”Пачки денег выпали у них из рук и упали на землю — а затем весь мир, казалось, взорвался вспышкой света и оглушительным взрывом.

“Я сказал им пересчитать деньги”, - размышлял Анри Казье, кладя крошечный передатчик дистанционного детонатора в свою летную сумку рядом со своим сиденьем. Вдалеке они могли видеть ярко горящий грузовик рядом с ангаром Avgroup Aviation Services. Крулл, сидевший на корточках между креслами пилотов, чтобы наблюдать за взлетом, в ужасе уставился в переднее ветровое стекло. “Присоединиться к моей команде - это все время кажется лучшей идеей, не так ли, мистер Крулл?”

“Ни хрена… Капитан”, - ответил он. Аист ухмыльнулся, показав вновь прибывшему несколько оставшихся зубов с пятнами от табака. Казье выключил телескопический прибор ночного видения, который он использовал для наблюдения за приближением агентов ATF, затем передал его Круллу, который осторожно положил его в мягкий футляр. “В любом случае, мне никогда не нравились эти белые мальчики. Пошли они нахуй”.

“Вы усердно работаете и держите рот на замке, мистер Крулл”, - сказал Казье, выжимая газ вперед и набирая скорость вдоль зданий северного терминала, - “и мы будем наслаждаться долгими и прибыльными отношениями. Мне все равно, какого цвета твоя кожа. Перейди мне дорогу, донеси на меня или расскажи кому-нибудь о моей операции или обо мне самом, и ты тоже станешь кормом для ворон. Это я обещаю”.

“Я понял сообщение”.

“Самолет на рулежной дорожке, браво, рядом с вышкой, это аэродром Чико, оставайтесь на месте и подтвердите. Приказ из департамента шерифа. Скажите свой позывной”, - передал по радио наземный диспетчер.

“Контрольные списки, Аист, контрольные списки”, - прокричал Казье из-за борта. Он протянул руку через кабину и щелкнул выключателями зажигания двигателя — если двигатели заглохнут во время взлета, оставив зажигатели включенными, можно будет быстро их перезапустить. “Мистер Крулл, ваша работа - следить за этим индикатором. Когда пробьет шестьдесят, нажмите на эту кнопку, чтобы запустить секундомер. Вы будете отсчитывать ровно двенадцать секунд и дадите мне предупреждение, начиная за пять секунд до того, как стрелка развертки достигнет двенадцати секунд, используя слова "готово, готово", затем "сейчас" громким голосом, когда часы покажут двенадцать секунд. Ты понимаешь?”

“Какого черта, чувак?”

“Я говорил вам, держите рот на замке и будьте внимательны, мистер Крулл, и у вас все будет хорошо в моей организации”, - сказал Казье. “Ты понимаешь, что я тебе только что сказал?”

“Да, да, я понял”.

“Очень хорошо. Это тест на ускорение, мистер Крулл. Видите ли, мы не собираемся ехать по длинной взлетно—посадочной полосе - мы едем по короткой взлетно-посадочной полосе, один-три вправо. Двенадцать секунд — это наш запас прочности: у нас есть двенадцать секунд, чтобы разогнаться с шестидесяти узлов до ста двадцати. Если мы не сделаем этого, мы не взлетим. Достаточно просто.”

“Тогда нам лучше сделать это, чувак”, - сказал Крулл, “потому что тот, кто преследует нас, не будет слишком доволен, когда мы запустим динамитной шашкой им в лица”.

“Это правда. О, нажми для меня вон ту кнопку, если хочешь ”. Крулл потянулся к небольшому алюминиевому ящику, установленному на защитном стекле над приборной панелью, взглянул на Казье, который был занят с контрольными списками, и на Аиста, который весело улыбался ему. Крулл нажал на кнопку…

... и кольцо вулканов, казалось, извергалось повсюду вокруг них, с огромными мощными гейзерами огня, стреляющими в небо, затемняя здания на восточном склоне возле диспетчерской вышки. Один за другим частные самолеты и машины для уборки урожая взлетали в воздух от взрывов. Взрывы были установлены в точном порядке, вызывая эффект ряби по всему аэропорту — как только L-600 выруливал мимо определенного места, взрывы перекрывали рулежную дорожку и скрывали их от огня и дыма. “Иисус Христос, какого черта...?”

“Установить взрывчатку в аэропортах Америки до жалости просто”, - сказал Казье. “Предложите вымыть лобовое стекло или нарисовать несколько полос на земле, и пилоты в этой стране позволят вам делать все, что вы захотите, вокруг их самолетов. Но я разочарован — срабатывает только около половины моих детонаторов. Я думаю, что поговорю с этими мексиканскими дилерами. Они должны мне вернуть деньги.” Крулл чувствовал себя так, словно попал в какой—то адский кошмар - аэропорт систематически разрушался повсюду вокруг них, а Анри Казье болтал о деловых вопросах , как будто взрывы были всего лишь мерцанием светлячков. Крулл видел, как один взрыв прогремел под диспетчерской вышкой, но темнота и дым скрывали его обзор, и он не мог видеть, ударилась ли бетонная и стальная конструкция о землю.

“Это все равно что расставлять костяшки домино в ряд и наблюдать, завершается ли рисунок сам собой, нет?” Казье спросил Крулла. “Ты не можешь не смотреть. Катастрофа притягательна”.

Шестьдесят секунд назад специальный агент Рассел Фортуна командовал тремя грузовиками, набитыми семнадцатью вооруженными до зубов агентами ATF — теперь два грузовика исчезли в огненных шарах, а его собственный грузовик был брошен, и они укрывались за ним. Подобно грузовому поезду, вышедшему из-под контроля, шестеро агентов были беспомощны, когда вокруг них вспыхнули столбы огня. Маленькая одномоторная "Сессна" с нарисованным на хвосте кроликом "Плейбой" исчезла во вспышке света и оглушительном звуке всего в двадцати ярдах от нас, разбив лобовое стекло грузовика и продув две шины. Двое агентов были ошеломлены, один обнаружил, что кровь сочится из разорванной барабанной перепонки в одном ухе. Все остальные казались невредимыми — четверо из ударной группы в восемнадцать человек. Последствия типичной засады Анри Казье.

“Вторая команда, на связи... вторая команда, на связи”, - Фортуна попытался включить портативную рацию. Ничего. ‘Третья команда...” Он больше не обращался в третью команду, потому что видел, как этих бедолаг разнесло ветром, когда сработали мины-ловушки, которые несли головорезы Казье. “Черт возьми, кто-нибудь, ответьте мне!”

“Расс, это Тим”, - радировал первый заместитель маршала Лассен. “Я отслеживал вашу частоту. Какова ваша ситуация?”

“Цель заминировала весь этот аэропорт”, - ответил Фортуна. “Нет ответа от двух моих подразделений поддержки”. Он не собирался говорить на открытой частоте, зашифрованной или нет, что оба его штурмовых грузовика взлетели на воздух. “Подозреваемый выруливает на северо-запад для взлета по ВПП один-три влево. Какова ваша позиция?”

“У нас осталось пять минут, Расс”, - ответил Лассен. “Мы попытаемся заблокировать взлетно-посадочные полосы”.

Команда SOG Лассена из трех вертолетов вылетела менее чем через пять минут - они были достаточно близко, чтобы увидеть горящие самолеты, похожие на большие костры, рассекающие темноту вокруг аэропорта. Огни взлетно-посадочной полосы, рулежной дорожки и вращающийся маяк на башне были полностью выключены. Летному экипажу "Черного ястреба" пришлось опустить очки ночного видения, чтобы найти аэропорт. Теперь были видны движущиеся очертания большого грузового самолета, быстро спускающегося по внутренней рулежной дорожке. Всего несколько десятков ярдов, и Казье оказался бы в конце взлетно-посадочной полосы один-три слева, готовый к взлету. “Я хочу, чтобы один ”Блэк Хоук“ находился в центре один-три слева", - радировал Лассен другим своим вертолетам, - "а "Апач" находился на юго-восточном конце для прикрытия. Мы пролетим над головой и возьмем курс один-три вправо на случай, если он попытается использовать более короткую полосу. Я хочу—”

Внезапно яркая вспышка света озарила землю перед ними, и полоса света прочертила дугу по небу, направляясь прямо к ним. "Блэк Хоук" Лассена резко накренился влево, уходя от второго "Блэк Хоук", который летел строем справа от них. Полоса немедленно исчезла, и Лассен собирался спросить, что это было, когда справа от них вспыхнула яркая вспышка света. Второй вертолет был освещен оранжево-синей полосой огня с левой стороны. “Сигнал бедствия! День первой помощи! Сигнал бедствия!” - радировал пилот второго "Черного ястреба". “Второй охотник получил несколько залпов с земли. Горит один двигатель, падает давление масла. Мы падаем!”

“Охотник-один, это ”Оса"", - радировал пилот ударного вертолета "Апач". “У меня есть транспортное средство на том месте, откуда прилетела эта ракета. Трое мужчин. Похоже, у них есть еще одна переносная ракета, и они готовятся к стрельбе. Запрашиваю разрешение на вступление в бой ”.

Лассен не колебался — он прокручивал этот самый сценарий в своей голове дюжину раз с тех пор, как отправил запрос на вертолет AH-64 Apache Национальной гвардии ВВС Калифорнии. В его ордере, подписанном судьей Уайменом, конкретно говорилось, что он не мог использовать оружие "Апачей", если только они не подвергались нападению — ну, они определенно подвергались нападению. “Запрос удовлетворен, Оса”, - немедленно передал по рации Лассен. “Приготовиться к стрельбе”.

Он собирался спросить своего пилота, где находится "Апач", но сам узнал об этом мгновение спустя, когда всего в нескольких ярдах от него вспыхнуло несколько очередей ракетного огня, похожие на стробоскопические вспышки, замораживающие винты смертоносного боевого вертолета "Апач". "Апач" выпустил по меньшей мере две ракеты, и обе попали в одно и то же место на земле впереди, создав огненный гриб. Лассен увидел на земле вихрь света, который прыгал, делал петли и вращался в воздухе, как сошедшая с ума комета — как он догадался, сработал снаряд "Стингер" или "Редай", выпущенный без выстрела.

“Цель подавлена, два вторичных взрыва, цель уничтожена”, - доложил пилот "Апача".

“Хорошая стрельба, Оса”, - радировал Лассен. ‘Сверните с конца взлетно-посадочной полосы один-три налево, держите подозрительный самолет в поле зрения и попытайтесь перекрыть ему путь выруливания ”.

“Копии Wasp”. Но мгновение спустя пилот вернулся: “Хантер, это Wasp, подозрительный самолет выровнен на взлетно-посадочной полосе один-три вправо, повторяю, один-три вправо, и, похоже, он находится на разбеге. Я готов к стрельбе?”

Лассен вернул на место очки ночного видения и осмотрел аэропорт, до которого теперь оставалось меньше мили. Конечно же, Казье решил не выруливать на длинную взлетно—посадочную полосу - он был на короткой взлетно-посадочной полосе и уже начал свой разбег. Было бы невозможно преградить ему путь сейчас. Но он все еще мог остановить его — боевой вертолет "Апач" имел 20-миллиметровую пушку, которая могла разнести в клочья самолет Казье за две секунды, плюс по крайней мере еще две ракеты с проводным наведением TOW (запускаемые в трубу, оптически отслеживаемые, с проводным наведением), которые избавили бы землю от Анри Казье раз и навсегда. Одно его слово, и Казье превратился бы в пылающую дыру в земле.

“Хантер, это Оса, я могу вступить в бой? Конец.”

Анри Казье убил горстку агентов ATF только той ночью, плюс убил или ранил своих заместителей маршалов на втором вертолете, плюс всех невезучих гражданских лиц, которые были на том аэродроме, когда Казье решил уничтожить его, чтобы прикрыть свой побег. Добавьте все эти души к списку его жертв за последние несколько лет. И это были только те, кого Казье сам убил, о которых было известно Министерству юстиции — он, несомненно, был ответственен за сотни, возможно, тысячи других смертей из-за его контрабанды оружия и террористической деятельности.

Анри Казье заслужил смерть.

К сожалению, у главного заместителя маршала Тимоти Лассена не было юридического или морального права убивать его. Судья Уайман или любой другой федеральный судья бросил бы в него книгу за то, что он запустил ракету TOW в грязную шкуру Казье? Вероятно, нет, решил Лассен…

“Охотник, цель достигает моей максимальной скорости отслеживания. Мне нужна власть, чтобы стрелять. Ясно ли, что я могу вступить в бой?”

... но его собственная совесть подала бы на него в суд, признав его виновным в том, что он продал себя, и приговорила его к жизни, полной раскаяния и вины за то, что он предал свой значок, данную присягу и самого себя.

“Ответ отрицательный”, - сказал Лассен по радио. “Не вступайте в бой, повторяю, не вступайте. Держитесь подальше от подозрительного самолета, следите за ним как можно дольше, сообщите его местоположение. Охотник вышел.”

Казье вырулил LET до конца взлетно-посадочной полосы 13 вправо, быстро выполняя пункты контрольного списка в последнюю секунду, когда он выровнялся с осевой линией взлетно-посадочной полосы. Затем он сильно ударил по тормозам и придержал их. Аист пристально наблюдал за приборами двигателя, пока Казье нажимал на дроссели. LET грохотал и дребезжал, как вышедший из-под контроля товарный поезд, когда две пары игл двигателя пришли в движение. Они услышали несколько громких покашливаний и хлопков двигателей, и краем глаза Крулл мог видеть длинные языки пламени, время от времени вырывающиеся из выхлопных газов и освещающие асфальт.

“Внимание, самолет на взлетно-посадочной полосе один-три справа, внимание, немедленно заглушите двигатели”.

Аист что-то прокричал и указал на один из инструментов, но Казье покачал головой. Крулл увидел несколько датчиков с их стрелками в красных дугах, но Казье игнорировал их все. Казалось, прошла вечность, но, наконец, стрелка мощности перевалила за 90 процентов, и Казье отпустил тормоза. Аист держал руку на дросселях, чтобы убедиться, что они идут полным ходом, о чем-то неразборчиво бормоча. Двигатели все еще звучали неправильно, очевидно, еще не выдавали полную мощность.

“Эй, капитан, ” сказал Крулл, “ это выглядит плохо”.

“Шестьдесят узлов... сейчас!” Казье закричал. Крулл нажал на секундомер. “Просто помолчи и дай мне обратный отсчет”.

“Пять секунд!” Крикнул Крулл. Казалось, что стрелка воздушной скорости едва сдвинулась. “Восемь секунд...” Стрелка была чуть больше девяноста узлов, дико подпрыгивая взад-вперед в своем корпусе. “Готовы, готовы... сейчас!”

Казье ничего не делал, но продолжал следить за приборами, обе руки на штурвале, ноги танцуют на педалях руля, пытаясь удержать самолет на осевой линии.

“Я сказал двенадцать секунд, Казье, двенадцать секунд! Мы только на сто десятом. Ты не собираешься прервать взлет?” “Вряд ли”, - сказал Казье. Он подождал, пока под носом не вспыхнули огни указателя конца взлетно-посадочной полосы, затем изо всех сил потянул назад рычаг управления. Нос LET L-600 опасно завис в воздухе. Глаза Аиста расширились от страха, когда стали видны белые шевроны зоны перекрытия взлетно—посадочной полосы, а затем грузовой самолет поднялся в воздух. Но это было так, как если бы бельгийский наемник хотел совершить самоубийство, потому что он немедленно отодвинул рычаг управления от своего тела, заставив нос ПОДВОДЫ ОПУСТИТЬСЯ.

“Какого черта ты делаешь?”

“Заткнись, черт возьми!” Казье закричал. “Мы оторвались от взлетно-посадочной полосы в режиме ground effect — мы еще не достигли скорости полета”. Его глаза были прикованы к индикаторам воздушной и вертикальной скорости. Воздушная скорость была зафиксирована на уровне один-десять, все еще на десять узлов ниже скорости полета. Крулл ничего не мог поделать, кроме как наблюдать, как деревья в конце взлетно-посадочной полосы с каждой секундой становятся все ближе и ближе. Мимо просвистел зажженный ветрозащитный фонарь, оранжевый флаг в форме конуса был недалеко от уровня глаз. Они все еще были слишком низко.

“Остановись!” Крикнул Крулл. “Мы собираемся нанести удар!”

Казье наблюдал, и через несколько секунд индикатор воздушной скорости подполз к одному двадцатому, а индикатор вертикальной скорости пополз вверх. Как только это произошло, Казье поднял ручку шасси. Пассажиры кабины услышали громкий свист! за окнами, когда верхушки деревьев были разорваны на части пропеллерами. Крулл мог видеть огни домов на вершинах близлежащих холмов, которые с каждой секундой становились все больше и больше. Но как только погасли красные сигнальные огни шасси, Крулл почувствовал давление на нижнюю часть ступней, LET вел себя скорее как самолет, а не как баллистическая колбаса, и дома благополучно исчезли под носом — достаточно близко, чтобы задребезжали стекла, но удара не было.

“Господи... Чувак, я думал, нам конец”, - выдохнул Крулл. “Ты либо сумасшедший, либо у тебя большие яйца. Что это была за чушь насчет времени ускорения? Я думал, ты сказал, что собираешься прервать этот чертов взлет.”

“Мистер Крулл, есть только одна вещь хуже, чем погибнуть в огромном огненном шаре в Чико, Калифорния, и не доставить самолет, как было обещано”, - сказал Казье, медленно, постепенно поднимая закрылки, внимательно следя за скоростью полета, чтобы убедиться, что она не уменьшилась, “ и это сдача полиции или военным. Я никогда не сдамся. Им придется забрать мое изрешеченное пулями тело, прежде чем я сдамся, и я заберу с собой как можно больше людей, прежде чем уйду. Если я не сплю, я попытаюсь сбежать, потому что плен для меня хуже смерти. Однажды я был в тюрьме. Это больше никогда не повторится ”.

“Ну, ты, сумасшедший ублюдок, ты сделал это”, - сказал Крулл с нескрываемым ликованием и облегчением. “Теперь эти придурки нас не поймают”. Аист посмотрел на Крулла широко раскрытыми, белыми, недоверчивыми глазами, затем начал смеяться достаточно громко, чтобы его было слышно за грохотом турбовинтовых двигателей LET'S. “Над чем смеется этот брат?”

“Он смеется, потому что мы еще не вне опасности, мистер Крулл”, - сказал Казье. “Если власти хотят заполучить меня так сильно, как я думаю, у них есть еще одна карта, которую они могут разыграть”.

Оперативный командный центр Юго-Западного сектора противовоздушной обороны (СОКЦ)

Марш AFB, Риверсайд, Калифорния

Ночная команда только что закончила изнурительные трехчасовые учения, в ходе которых десять штурмовиков Sukhoi-25 из Мексики пытались прорваться сквозь заслон ПВО вокруг Соединенных Штатов и разбомбить базу береговой охраны в Сан-Диего и таможенную базу ВВС США на базе ВВС Марч, чтобы всем контрабандистам наркотиков было легче проникнуть в Соединенные Штаты. Они почерпнули эту идею из серии реальных нападений, совершенных группой кубинских террористов несколько лет назад, когда изощренные наркокартели использовали военное оружие для защиты своих поставок наркотиков от американских сил по пресечению. Это подходило примерно для дюжины различных сценариев противовоздушной обороны, встроенных в компьютерную систему Юго-Западного сектора противовоздушной обороны.

Подполковник Джон Беррелл, старший директор, выступавший в тот вечер, сделал несколько последних замечаний в своем листе критики сменных упражнений. В целом, это было очень хорошее упражнение. Его смена была молодой и неопытной, но они хорошо справились. Обычно ночью поблизости не было инструкторов, поэтому каждый оператор консоли должен был быть настороже и быть готовым нести свой груз в одиночку. Несколько пунктов координации были упущены чересчур усердными операторами одной из групп контроля вооружений, которые думали, что знают свои процедуры досконально и не использовали свои контрольные списки. Страницы в пластиковой обложке в красных папках перед каждым оператором были составлены на основе многолетнего опыта и охватывали все известные непредвиденные обстоятельства в игре по противовоздушной обороне. Это почти гарантированно уберегло операторов от неприятностей, когда мех начал летать.

Его команда выполнила самый важный аспект работы: обнаружила, отследила и идентифицировала.

Беррелл нажал на главную кнопку внутренней связи: “Оперативное сообщение всем станциям, отличная работа”. Нет смысла указывать на тех, кто облажался — у них все еще была долгая ночь впереди, и он хотел, чтобы разум каждого был ясным и острой. “Запустите свои контрольные списки после тренировки и убедитесь, что ваши переключатели вернулись в реальный режим. Повторяю, проверьте переключатели обратно в режиме реального мира.” Несколько лет назад в Европе американское подразделение противовоздушной обороны проводило компьютерную симуляцию, в которой большой поток советских бомбардировщиков вторгся в Западную Германию. Упражнение прошло успешно, и сгенерированные на компьютере плохие парни ушли — к сожалению, после упражнения один оператор забыл выключить симуляцию. Час спустя ”вторая волна“ советских бомбардировщиков "появилась” на радаре, и запаниковавший оператор поднял в бой десятки самых настоящих, очень дорогих американских, западногерманских, бельгийских, норвежских и датских истребителей против бомбардировщиков-фантомов, прежде чем кто-то понял, что этого не происходит.

Это были лучшие дни, подумал Беррелл. До радикальных мировых политических изменений в 1991 и 1992 годах подразделения противовоздушной обороны были острием национальной обороны и сдерживания. Радар постоянно прочесывает горизонт, молодые лица смотрят в зеленые радары с электронно-лучевыми трубками, выделяя врага из дружественных целей; решительные, смелые люди, сидящие у своих самолетов, готовые в любой момент взлететь, чтобы выследить и уничтожить любого нарушителя. До 1992 года, до распада Советского блока, угроза была смертельно реальной. Советский бомбардировщик "Бэкфайр", появившийся на радаре в пятистах милях от побережья, уже был на позиции для запуска большой ядерной крылатой ракеты AS-12 — одна такая ракета могла уничтожить Вашингтон, округ Колумбия, или любой крупный город на восточном побережье.

Теперь, в 1994 году, Советского Союза не было; угрозы российских бомбардировщиков дальнего радиуса действия не существовало. Русские все еще летали на своих тяжелых бомбардировщиках, но теперь они продавали богатым жителям Запада билеты на пробные пробеги бомб в Неваде, ради Бога! Силы противовоздушной обороны Соединенных Штатов были сокращены всего до восемнадцати пунктов дислокации на сопредельных территориях Соединенных Штатов, Аляски, Гавайев и Пуэрто-Рико. Имея всего по два самолета на каждое место, это означало, что в общей сложности тридцать шесть самолетов защищали примерно сорок миллионов кубических миль воздушного пространства. Верно, многие страны, включая Россию, Китай, Иран и Северную Корею, все еще имели бомбардировщики и крылатые ракеты, нацеленные на Соединенные Штаты, но реальная повседневная угроза практически исчезла. Противовоздушная оборона практически исчезла как миссия.

Америка по-прежнему нуждалась в защите и патрулировании своих границ и поддержании способности выслеживать и идентифицировать нарушителей, но теперь нарушителями были террористы, угонщики самолетов, преступники, контрабандисты наркотиков и нарушители закона. Чтобы доказать миру, что Соединенные Штаты не проявляют слабости в отношении национальной обороны и боеготовности, Америке было важно продемонстрировать свою способность патрулировать свои границы. Оставшиеся подразделения противовоздушной обороны были сосредоточены на юге и юго-востоке, а не на севере, чтобы истребители могли лучше прикрывать регионы Мексики и Карибского бассейна, где были сосредоточены контрабандисты наркотиков, незаконные перемещения иностранцев и перелеты беглецов.

Беррелл просматривал контрольный список после упражнений и работал над критикой после действий, когда заместитель командующего сектором, капитан ВМС Франсин Теллман, подошла и села рядом с ним. Как часть NORAD, североамериканского командования противовоздушной обороны, отдельные сектора противовоздушной обороны находились под командованием объединенных служб, представляющих все виды вооруженных сил США, а также силы противовоздушной обороны Канады. Телман, двадцатилетний ветеран военно-морского флота, работавший в управлении воздушным движением и противовоздушной обороне, был представителем военно-морского флота в Юго-Западном секторе. Пятидесятидвухлетний ветеран военно-морского флота не должна была заступать на дежурство еще три или четыре часа, но для нее было типично приходить пораньше, когда проводились большие учения или какое-то другое необычное мероприятие. Дважды разведенная и в настоящее время незамужняя, сектор был большой частью ее жизни сейчас. “Добрый вечер, Джон”, - сказала она Берреллу. “Как прошло упражнение "Хаммерхедс-7 всплесков”?"

“Все прошло отлично, Франсин. Мне нужно назначить Джорджа на третий день недели для переподготовки по дисциплине контрольного списка — он пропустил пару координационных звонков. Кроме этого ...” На пульте Беррелла зазвонил телефон — мигающая кнопка была прямой линией связи между сектором и начальником Центра управления воздушным движением Оклендского авиамаршрута. Oakland ARTCC, или Оклендский центр, был одним из самых загруженных и разнообразных регионов воздушного движения в мире, охватывающим северную и центральную Калифорнию и Неваду. “Юго-Западный сектор противовоздушной обороны, старший директор, подполковник Беррелл”.

“Джон, это Майк Лихи”, - ответил заместитель директора Оклендского центра. “Мне только что позвонил специальный агент Фортуна из ATF. У них есть беглый подозреваемый в контрабанде, который только что вылетел из аэропорта Чико, и они просят помощи. Он направляется на юго-запад, а не верещит. Его идентификационный код семь-дельта-четыре-ноль-четыре.”

“Конечно, Майк”, - ответил Беррелл. “Будьте рядом с одним”. Беррелл перевел Лихи в режим ожидания и повернулся к своему технику СД, мастер-сержанту Томасу Бидвеллу. В подобных звонках из FA A не было ничего необычного — для этого и была горячая линия, - но получить их непосредственно от заместителя директора Центра было немного необычно. ‘Том, в Оклендском центре недавно из аэропорта Чико вылетел беглец, идентификационный номер семь-дельта-четыре-ноль-четыре. Сосредоточьтесь на нем ради нас. Не делайте его пока отложенным, просто предметом интереса. Просьба о поддержке от ATF ”.

“Да, сэр”, - ответил Бидвелл. Он открыл свой контрольный список на нужной странице, зарегистрировал время запроса в правильном блоке и передал информацию в секции наблюдения и идентификации — поскольку это была цель уже над сушей, а Оперативный командный центр сектора обычно отслеживал только цели, проникающие в зоны идентификации ПВО, Бидвеллу пришлось заставить своих техников выделить новую цель из сотен других на прицеле и отобразить ее в каждой секции. По телефону Беррелл сказал: “Майк, я засек твоего слизняка на радаре. Ты хочешь назначить его ожидающим или просто следить за ним для себя?”

“Пока следи за ним”, - сказал Лихи. “Я не знаю, что хочет сделать Казначейство. Однако, возможно, вам захочется поднять своих летунов с кроватей и подумать о том, чтобы направиться к их реактивным самолетам ”.

“Это упражнение, Майк?”

“Боюсь, что нет, полковник”, - сказал Лихи. “Пилот этого самолета, по-видимому, какой-то отчаянный контрабандист оружия. Подозреваемый убил нескольких агентов ATF в Чико несколько минут назад. У него на борту самолета несколько тонн взрывчатки ”.

Беррелл поднялся со своего места, указал Телману на дополнительный телефон, чтобы тот прослушивал разговор, и хлопком левой руки позвонил в маленький звонок портье на своей консоли. Творилось серьезное дерьмо. Техники, которые болтали и переводили дух, поспешили к своим постам и начали сканировать свои приборы. “Что это за самолет, Майк?” Спросил Беррелл.

“Чехословацкий LET L-600”, - ответил Лихи, достав несколько записей. “Средний транспортный самолет с двумя турбовинтовыми двигателями. Полная масса около тридцати тысяч фунтов, полезная нагрузка с полным запасом топлива около шести тысяч.”

“Что за взрывчатку он несет?”

“Называй как хочешь”, - ответил Лихи. “Боеприпасы, взрывчатка, пиротехника. Подозреваемый может быть связан с ограблением склада оружия Национальной гвардии несколько лет назад. Вы слышали имя Анри Казье раньше?”

“О, черт”, - сказал Беррелл, выругавшись себе под нос. Слышал ли мир о Карлосе-Шакале? ИРА? Абу Нидаль? “Я понимаю”, - сказал Беррелл. “Будьте рядом с одним”. Черт возьми, подумал он, это должно произойти. Ночной перехват над густонаселенным районом, с опасными беглецами и кем-то вроде Казье на борту. Беррелл никогда не хотел, чтобы пилоты его сектора или кто-либо другой на земле подвергался опасности, но если был способ застрелить Анри Казье, Беррелл хотел это сделать.

Беррелл повернулся к своему технику СД, но Бидвелл слушал и был готов предоставить информацию, которую хотел получить Беррелл: “Сэр, я рекомендую перевести Фресно на боевые позиции”, - сказал он. “Держу пари, он сбежит в Мексику, но нам придется подождать и посмотреть. У грузового самолета, такого как L-600, много опор — он может отправиться либо в Канаду, либо в Мексику. Но я поставлю свои деньги на Мексику ”.

Сержант Бидвелл редко ошибался — фактически, Беррелл не мог вспомнить, когда одно из его предсказаний не соответствовало действительности. Бидвелл всегда был настроен на экономию своих сил — предсказывал траекторию полета цели и наводил на нее ближайшие перехватчики. Но у Беррелла было ощущение, что Министерство финансов и ATF не собирались заботиться об экономии в этом. Они хотели, чтобы каждый регулировщик газа в ВВС был готов наброситься на ублюдка, который убил их агентов. Казье должен был быть настолько же хитрым, насколько и психопатом, и Беррелл не хотел, чтобы кто-то в его секторе уронил мяч, если у них был шанс его поймать. “Все равно, приготовьте Кингсли и Марчу тоже костюмы”, - сказал Беррелл. “У меня такое чувство, что Казначейство или ATF не захотят отпускать этого парня, пока он находится в пределах досягаемости радаров Штатов. Давайте подготовим Северо-западный сектор на случай, если это тоже окажется эстафетным марафоном ”. В Оклендском центре снова зазвонил телефон. “Старший директор Беррелл”.

“Мы только что получили сообщение из Министерства финансов”, - сказал Лихи. “Они хотят, чтобы вы перехватили цель, скрытно переместились и были готовы к дальнейшим инструкциям. Похоже, что Казначейство склоняется к перехвату и принудительному уничтожению. Министерство финансов хотело бы попытаться вынудить его покинуть населенные районы, если это возможно, а затем попытаться принудительно посадить его в менее населенном аэропорту или над водой ”.

“Майк, у меня на линии капитан Телман, заместитель командующего сектором. Повтори, что ты только что сказал.” Заместитель Центра FAA повторил свое сообщение. “Майк, нам нужно немедленно поговорить с министерством юстиции и финансов и разобраться с этими ребятами, ” сказал Телман, - потому что ты знаешь, что у нас нет никаких процедур для попытки принудительной посадки самолета”.

“Ты не можешь сделать несколько выстрелов по его носу, немного прижать его к одной стороне, чтобы заставить его повернуться?”

“Ты слишком много смотришь телевизор. У нас нет процедур для чего-либо подобного, и я бы не хотел делать что-то подобное внештатно ночью над населенными районами с таким террористом, как Казье, за штурвалом самолета, начиненного взрывчаткой. Вероятность катастрофы слишком высока, особенно по сравнению с возможностью просто отпустить его и следить за ним. Но даже если бы командование воздушного боя одобрило подобный маневр, я не думаю, что это сработало бы. Если цель не соответствует визуальным, световым или радиосигналам следовать за ней или поворачивать, мы либо преследуем ее, либо сбиваем. Точка. Согласно нашим процедурам, мы не можем подойти ближе, чем на расстояние прожектора известного вооруженного самолета, и я чертовски уверен, что они не попытаются развернуть самолет, начиненный взрывчаткой, особенно тот, который пилотирует оператор вроде Казье.”“Хорошо, капитан, я вас понял ”, - сказал Лихи. “Я просто передаю запросы этого агента ATF. Очевидно, он не знает ваших процедур, и он думает, что вы сделаете все, что он попросит, из-за его мертвых агентов. Нам придется созвать конференцию по этому поводу по справедливости. Что ты посоветуешь?”Я бы с радостью отдал приказ стереть этого подонка с лица земли, - сказал Беррелл, “ но ваш лучший вариант - заставить нас незаметно проследить за целью, выяснить, куда она направляется. Знает ли ATF о своем предназначении?”

“Я так не думаю”, - ответил Лихи. “Он подал план полета по ПВП в Меса, Аризона, но я не думаю, что кто-то ожидает, что он приземлится там”.

“Если он уедет с материка, тогда мы сможем поговорить о том, чтобы проявить героизм, если ты так сильно хочешь его поймать - и я думаю, мы все хотели бы поймать этого ублюдка”, - предложил Беррелл. “Но если он останется на территории США, я рекомендую скрытую тень. Мои истребители могут легко следовать за ним, а с нашим прибором ночного видения Казье даже не узнает, что за ним следит истребитель F-16 Fighting Falcon. Пусть агенты ATF прыгнут за нами на самолетах или вертолетах, приземлятся, когда он приземлится, а затем прижмут его ”.

“Будьте наготове, полковник, и я передам это в Казначейство”, - сказал Лихи. Ответ не занял много времени: “ATF не увидели ничего плохого в том, чтобы просто пустить в него ракету, ” сказал Лихи, “ но Министерство финансов одобрило тень. Они отправят официальный запрос о поддержке по каналам, но я уполномочен запросить помощь сейчас ”.

“Ты понял, Майк. Я согласен. Приготовьтесь. Он повернулся к капитану Телману, который слушал разговор по вспомогательному телефону на консоли Беррелла. “Что ты думаешь, Франсин?”

“Ну, я тоже из отдела тайного опознания и тени”, - ответил капитан флота. “Какой у него трек?”

Беррелл еще раз проверил радар. “Все еще направляюсь на юго-восток, прочь от воздушного пространства Сан-Франциско класса B”, - сказал он. “Воздушное пространство класса В”, которое когда-то называлось зоной контроля терминала, было воздушным пространством с высокой плотностью воздушного движения над аэропортом Сан-Франциско, пятым по загруженности аэропортом в Соединенных Штатах. Цель приближалась к “перевернутому свадебному торту” воздушного пространства класса B, так что технически он был свободен, но международный аэропорт Сан-Франциско совершал в среднем одну посадку и один вылет каждые шестьдесят секунд в течение всего дня, и цель с преследующими ее истребителями определенно нарушила бы воздушное движение, если бы он решил повернуть обратно в сторону Сан-Франциско.

“Я согласен с сержантом Бидвеллом, за исключением того, что я думаю, что мы должны двигаться к цели как можно скорее на случай, если он направится к Сьеррам и мы его потеряем”, - сказал Телман. “Захватите Фресно, поставьте Кингсли на боевые позиции и готовьтесь к маршу. Мы также должны получить от Тинкера сигнал тревоги AW ACS airborne на случай, если он попытается спрятаться в горах.”E-3 Sentry AW ACS ВВС (Бортовая система предупреждения и связи) представлял собой радиолокационный самолет, предназначенный для наблюдения и отслеживания самолетов на всех высотах с большого расстояния — если их цель преодолеет горы Сьерра-Невада до того, как ее обнаружит истребитель , наземные радары могут ее потерять. Пока не нажмем на гудок командиру.”

“Вас понял”, - сказал Беррелл. Он открыл папку с контрольными списками, достал смазочный карандаш, затем повернулся к сержанту Бидвеллу и сказал: “Хорошо, Том, присвои цели номер Special-9, секретный идентификатор и скрытую тень”.

“Да, сэр”, - сказал Бидвелл. Он открыл свой собственный контрольный список, заполнил первые несколько квадратиков, затем объявил по внутренней связи всего здания: “Внимание на объекте, внимание на объекте, идентификационный номер цели семь-дельта-четыре-ноль-четыре, назначьте специальный номер 9, повторяю, Специальный номер 9 для скрытого перехвата, приготовьтесь к активной тревоге в Фресно. Всем дежурным диспетчерам явиться на свои посты. Всем дежурным диспетчерам явиться на свои посты.”

“СД, это ВАО, у нас положительный контакт с целью семь-дельта-четыре-ноль-четыре, подтвердите идентификацию”. ВАО, или офицер по назначению вооружений, был главным руководителем секции командного центра, которая управляла истребителями от взлета до посадки и отслеживала весь перехват.

“Идентификатор цели семь-дельта-четыре-ноль-четыре, подтверждаю, ВАО, у вас перехват”.

“Вас понял, СД, у ВАО перехват”, - ответил старший офицер по назначению вооружений. Он сделал запись в своем журнале контрольных списков, затем повернулся к WAT, или специалисту по назначению оружия, сидящему рядом с ним. “Боевая тревога, Фресно, ожидайте подтверждения. Поставь WCT One на это.”

“Принято, сэр”, - ответил ВАТ. Он проверил показания состояния четырех групп контроля оружия (WCT) на своей панели, чтобы убедиться, что команда, которую хотел назначить офицер, была свободна и готова приступить к работе. WCT, состоящий из одного директора по вооружению и специалиста по вооружению, будут людьми, контактирующими с перехватчиком на протяжении всей его миссии. WCT One был самым опытным из молодой смены в ту ночь. ВАТ включил интерком, увидев, что все четыре WCT готовы к запуску: “WCT Один, идентификатор вашей цели семь-дельта-четыре- ноль-четыре, секретный перехват специального 9, повторяю, секретный перехват специального 9. Готовность к активному воздушному сражению во Фресно.” “WCT One все копирует”, - ответил директор по вооружениям группы контроля номер один. “У нас есть перехват. Всем станциям, это WCT Один, приготовиться к активному сигналу тревоги ”Фресно ", идентификатор цели семь-дельта-четыре-ноль-четыре."

Техник-оружейник открыл свой контрольный список на нужной странице, прочистил горло, затем провел рукой по ряду переключателей, защищенных прозрачными пластиковыми крышками, выбрал тот, что был помечен как FRESNO, открыл крышку и остановился. “Сэр, у меня Фресно, боевая тревога, боевая тревога. Готовы”.

Директор по вооружениям убедился, что техник держит палец на нужной кнопке, затем похлопал его по плечу и указал на кнопку, и техник связи нажал кнопку. Про себя он сказал: Извините, что так разбудил вас, ребята, извиняясь перед экипажами во Фресно за то, что, как он знал, будет грубым пробуждением.

Центр оповещения о перехватчиках, 94-я истребительная эскадрилья (Национальная гвардия ВВС Калифорнии)

Аэровокзал Фресно, Калифорния

Военно-морской флот назвал это “лихорадкой канала”, описывая волнение последней полной ночи в море перед заходом в порт.

Во времена Стратегического авиационного командования, когда большинство подразделений дежурили по четвергам, это называлось “Лесная среда”, описывая почти невыносимое предвкушение, которое испытывало большинство членов экипажа, возвращаясь домой и приветствуя жену или подругу после семи дней "круглосуточной боевой готовности". Как бы это ни называлось, чувство было одинаковым — вы были так взволнованы тем, что сняли тревогу и отправились домой, что не ложились спать допоздна, съели все, что попалось на глаза, посмотрели все доступные фильмы, всю ночь играли в покер и, в общем, сгорели дотла.

Майор Линда Маккензи, одна из двух пилотов F-16A ADF (истребителей противовоздушной обороны), дежуривших на аэровокзале Фресно в центральной Калифорнии, оторвалась от стола для ночной игры в покер в половине одиннадцатого вечера. Лихорадка на канале была не так уж плоха здесь, во Фресно — тревога длилась всего три дня, и семьи проводили много времени с экипажами на объекте оповещения. Однако предвкушение все еще было реальным, и обычно оно проявлялось в игре в покер всю ночь напролет, в которой принимали участие все свободные члены экипажа на объекте. Маккензи играла в течение последних пяти часов, и она, наконец, дошла до того, что потребность во сне заглушила волнение от того, что она вышла из боевой готовности. “Я ухожу”, - сказала она после окончания последней раздачи. Она приготовилась к одновременным стонам разочарования со стороны начальников экипажей и охранников за столом, одарила всех усталой и слегка раздраженной улыбкой, затем протянула руку, чтобы собрать небольшую кучку монет и долларовых купюр на столе перед ней.

“Давай, Линда, еще одну руку”, - умолял ее командир звена, подполковник А1 “Рэттлер” Винсенти. Но даже он не смог подавить зевоту. Винсенти был давним ветераном противовоздушной обороны, летал в 194-й истребительной эскадрилье “Черные грифоны” с 1978 года. Он был опытным командным пилотом с налетом более семи тысяч часов, все на тактических истребителях.

“Эй, у меня перелет в Сиэтл с тремя пересадками через тринадцать часов. Тебе нужно выспаться. Не давай мне эту чушь ”. Как и многие пилоты Национальной гвардии ВВС, Маккензи был пилотом авиакомпании, первым офицером American Airlines, базирующейся в Сан-Франциско. Из-за ежемесячных ограничений на день дежурства авиакомпании предоставили каждому гвардейцу достаточно времени, чтобы провести его на UTA, тренировочном сборе подразделения.

“Это тот же человек, который угрожал кастрировать нас всех, если мы встанем и покинем игру на прошлой неделе?” - спросил один из руководителей команды. “Немного по-другому, если ты выигрываешь, не так ли, Линда?”

“Это чертовски верно”, - сказал Маккензи. “Я ухожу отсюда. Увидимся, клоуны, утром ”. Она обменяла монеты на банкноты, сунула выигрыш в левый нагрудный карман и направилась в свою каюту.

Оказавшись там, Линда Маккензи разделась, взяв на себя необычный риск свалить свою одежду и снаряжение для выживания в кучу, вместо того, чтобы разложить это так, чтобы она могла легко найти все это и быстро одеться. Последнее упражнение по скрэмблингу было рано утром, что означало, что шансы сделать еще одно посреди ночи в ночь перед сменой были невелики, поэтому она решила рискнуть и быстро принять душ. Никаких нежностей в душе во время боевой готовности — заходи, мойся и выходи, — но она была расслаблена, когда делала это, уверенная, что никто не помешает. Ее душ занял меньше пяти минут.

Идеальное время.

Она услышала голоса в коридоре, затем открылась дверь рядом с ее. Завернувшись в полотенце, она выглянула из своей двери как раз в тот момент, когда А1 Винченти закрывал свою. “Ал? Подойди сюда на секунду”. Он шагнул к ней, и когда он оказался в пределах досягаемости, она схватила его за воротник летного костюма и потащила в свою комнату.

“Линда, какого черта ты—” Но его прервали, когда она обняла его и поцеловала. Сначала он сопротивлялся, затем смягчился. Это только подстегнуло ее, и она держала его в своих объятиях еще дольше. Она, наконец, отпустила его, но начала целовать его шею и расстегивать молнию на его летном костюме. “Линда, уже поздно”.

“Никто нас не услышит, Эл. Игра продлится еще как минимум час, а начальники экипажей любят поспать перед телевизором ”.

“Линда, я не собираюсь ничего с тобой делать”, - сказал он. Молния его летного костюма была расстегнута до верха пояса G-suit, и она потянулась к молниям по бокам устройства. Он не помогал ей, но и не останавливал ее. “Линда...”

“Тебе не нужно ничего делать”, - сказал Маккензи шепотом. “Я веду машину в этой поездке”. Она отступила от него, сняла полотенце, взяла его руки и поднесла их к своей груди.

“Линда, это плохая идея”.

“Я не буду с этим спорить”, - сказал Маккензи с дразнящей улыбкой, “но я должен сказать вам, полковник, что в вашем мизинце больше животной сексуальной привлекательности, чем у большинства парней вдвое моложе вас во всем теле”.

“Это включает вашего мужа Карла?”

“Я имею в виду моего мужа Карла”. Маккензи рассмеялась, проведя руками по его груди под летным костюмом.

“Ты думаешь, только потому, что я совершил глупую ошибку, трахнув тебя прошлым летом в SENTRY EAGLE в Кламат Фоллс, я считаю это правильным или оправданным? Я не собираюсь спать с тобой, Линда.”

Внезапно громкоговоритель взревел: “По тревоге, по тревоге, активный воздушный бой, активный воздушный бой! Всем экипажам прибыть на свои боевые посты! ” и невероятно громкий сигнал клаксона разорвал ночную тишину. Винсенти застегнул молнию и вышел за дверь за считанные секунды, оставив Маккензи ругаться, пока она спешила надеть свой летный костюм и G-suit.

У Эла Винсенти возникло мимолетное видение развевающихся, мокрых рыжих волос Маккензи и больших, круглых, упругих грудей, проплывающих перед его мысленным взором, когда он совершал рывок к своему самолету, но мысль быстро исчезла, когда он автоматически пробежался по контрольным спискам и процедурам alert scramble в своей голове. Теперь она была для него не более чем ведомым, его прикрытием, кем-то, кто присматривал за его тыловым сектором, пока они охотились за тем, что там было. Винсенти бросился к ангару оповещения. У его начальника команды, который только что завернул за угол, не было шансов догнать. Винсенти добрался до ангара первым.

На стене справа от маленькой входной двери были две большие ручки. Винсенти крикнул: “Двери ангара открываются!” и потянул обе ручки вниз. Рукоятки разблокировали два комплекта огромных противовесов, под весом которых открылись передняя и задняя двери ангара. Его парашютный рюкзак был на полке рядом с ручками дверей ангара. Винсенти надел парашютную обвязку и застегнул зажимы для промежности и груди, оставив ремни свободными, чтобы он мог взбежать по трапу в свой истребитель F-16 ADF Fighting Falcon. Перчатки были надеты, рукава закатаны, молнии застегнуты, воротнички подняты, когда Винченти рысцой направился к своему истребителю.

Шесть ступенек вверх по трапу и быстрый прыжок в кабину пилотов, и подполковник Эл Винсенти был в своем кабинете и готов к работе.

Как только его шлем был надет и пристегнут, он переключил ГЛАВНЫЙ переключатель PWR в положение BATT, переключатель JFS (Jet Fuel Starter) - в положение START 1, сдвинул дроссельную заслонку с левой стороны кабины немного вперед, чтобы дать двигателю хорошую порцию газа, затем перевел его обратно в режим холостого хода, когда обороты достигли 15 процентов.

Шестьдесят секунд спустя двигатель работал на холостых оборотах, а его командир экипажа подсоединил и затянул шланги ремня безопасности, парашюта и защитного костюма. Система GPS передавала навигационную информацию в инерциальный навигационный набор, и он выполнил проверку системы управления полетом и системы аварийного питания. Он быстро проверил систему управления полетом, двигая ручку управления по кругу, или “помешивая кастрюлю”, и его начальник экипажа стоял перед ангаром, готовый направить его вперед. Он увидел майора Линду Маккензи, пробегающую мимо его открытой двери ангара, с ботинками в руках, на ногах у нее не было ничего, кроме белых спортивных носков, она все еще застегивала молнии на своем комбинезоне. Она показала ему средний палец, когда пробегала мимо.

“Надо было показать мне свои сиськи, Линда, после того, как ты надела свое снаряжение”, - сказал Винсенти, посмеиваясь. Он заполнил свои контрольные списки, переключая радиостанции, пока ждал, когда Маккензи запустит двигатели и зарегистрируется. Его УКВ-радиостанции, вторичные УВЧ-радиостанции и ВЧ-радиостанции были настроены на аварийные частоты ОХРАНЫ, но там была мертвая тишина. Тишина означала, что это будет скрытый перехват — они собирались попытаться приблизиться к неопознанному самолету, оставаясь незамеченными.

Винсенти достал из-за своего катапультного кресла брезентовую коробку, открыл ее и проверил содержимое. Это был комплект очков ночного видения AN / NVG-11, которые крепились к его летному шлему и обеспечивали почти дневное зрение при помощи всего лишь нескольких наземных фонарей, лунного или даже звездного света.

Винсенти увидел, как командир экипажа Маккензи выбежал на свою позицию за пределами ангара, а секунду спустя он увидел, как загорается и гаснет сигнальная лампа руления ее истребителя, поэтому он включил микрофон своей основной рации: “Полет "Фокстрот Ромео”, проверка".

“Два”, - ответил Маккензи, задыхаясь от напряжения и волнения. “Фокстрот Ромео” был позывным их подразделения во время их трехдневного турне; позывные перехватчиков всегда представляли собой комбинацию из двух букв и двузначного номера, регулярно изменяемую североамериканским командованием ПВО.

“Аэродром Фресно, самолет "Фокстрот Ромео" готов к выруливанию, активная воздушная схватка”.

“Рейс "Фокстрот Ромео", аэродром Фресно, взлетно-посадочная полоса три-два, ветер спокойный, высотомер три-ноль-ноль-шесть”. Сигнал светофора на ограждении сменился с мигающего красного на зеленый, Винсенти переключил управление полетом / навигационную функцию в положение NAV, включил катапультное кресло, включил свет руления и отпустил тормоза, получил окончательное разрешение от своего командира экипажа и вылетел из ангара оповещения, отсалютовав в ответ и показав большой палец своему командиру экипажа. Как только он оказался на горловине, ведущей к концу взлетно-посадочной полосы, он передал по радио: “Рейс "Фокстрот Ромео”, кнопка два, старт".

“Двое”.

Он переключился на частоту вышки: “Рейс "Фокстрот Ромео”, проверка".

“Двое”.

“Башня Фресно", полет "Фокстрот Ромео", боевая тревога”.

“Полет "Фокстрот Ромео", башня Фресно, ветер затих, взлетно-посадочная полоса три-два, взлет разрешен, заход на посадку во Фресно”. “Рейс "Фокстрот Ромео” разрешен для взлета, рейс "Фокстрот Ромео", кнопка три, запуск."

“Двое”.

Винсенти переключился на следующий предустановленный канал, проверил Маккензи; затем: “Заход на посадку во Фресно, второй полет "Фокстрот Ромео", крен при взлете во Фресно, активная воздушная схватка”.

“Полет "Фокстрот Ромео", заход на посадку во Фресно, вылет воздушным десантом, набор высоты неограничен, контакт с Оклендским центром превышает десять тысяч”.

“Полет Ромео в фокстроте, Уилко”. Не останавливаясь и не ища Маккензи, он быстро вырулил на взлетно-посадочную полосу, выровнялся, еще раз экспериментально “шевельнул” ручку управления, перевел дроссель на боевую мощность, крутанул рукоятку газа и перевел его вперед на полный форсаж. На скорости семьдесят узлов он выключил рулевое управление на носу, на скорости девяносто узлов он развернул нос в положение отрыва, и на скорости сто двадцать узлов F-16 Fighting Falcon поднялся в небо. Он немедленно опустил нос, чтобы увеличить скорость полета, убрал шасси, убедился, что закрылки задней кромки подняты, разогнался до двухсот пятидесяти узлов, затем задрал нос ввысь. К тому времени, когда он миновал конец взлетно-посадочной полосы, он был в двух тысячах футов над землей. На скорости четыреста пятьдесят узлов он перевел дроссельную заслонку с форсажа на боевую мощность, затем включил рацию: “Рейс "Фокстрот Ромео", кнопка четыре, старт”.

“Двое”.

Он переключил радиочастоты. К тому времени он преодолел десять тысяч футов. “Полет Фокстрот Ромео, проверка”.

“Двое”.

“Оклендский центр, с вами "Фокстрот Ромео", с вами два рейса из десяти тысяч, боевая тревога”.

“Полет "Фокстрот Ромео", радиолокационный контакт в семи милях к северо-западу от аэровокзала Фресно, прохождение на высоте десяти тысяч футов, ваш ведомый находится в режиме ожидания, переведен на частоту тактического управления”.

“Полет "Фокстрот Ромео”, сигнал ожидания, кнопка пять, вперед".

“Двое”.

Теперь, на частоте мартовской базы ВВС СЬЕРРА-ПИТ, Винсенти связался с Маккензи, затем: “Сьерра-ПИТ, рейс "Фокстрот Ромео" с вами, переваливает за шестнадцать тысяч”.

“Полет "Фокстрот Ромео", контакт с радаром, проверьте носы на холод, поверните налево, курс три-ноль-ноль, набирайте высоту и поддерживайте ангелов два-четыре, блок два-пять”.

“Принято, курс три-ноль-ноль, набор высоты два-четыре, блок два-пять, рейс ”Фокстрот Ромео", проверка". Винсенти пришлось опустить нос, чтобы выровняться на высоте двадцать четыре тысячи футов — обычно его отправляли на тридцать тысяч футов или выше. Он быстро выполнил свои контрольные списки "После взлета“ и "Выравнивание’, проверив свой кислород, давление в кабине, подачу топлива и все датчики и переключатели, особенно проверив, что выключены переключатели постановки на охрану 20-миллиметровой пушки - это была проверка “носы холодные”. Внешние баки были пусты, и он уже заправлялся из своих крыльевых баков — топлива оставалось примерно на два часа.

“Второй в зеленой зоне, двадцать целых девять десятых, нос холодный”, - доложила Маккензи после того, как были завершены проверки ее кабины, включая состояние топлива и вооружения в ее отчете.

“Принято. Лидерство на исходе с девятнадцатью, нос холодный.”

“Вас понял, рейс ”Фокстрот Ромео", вас понял, вы в зеленой форме, носы простужены", - ответил техник по управлению вооружением на базе ВВС Марч, позывной СЬЕРРА ПИТ. “Ваше пугало сейчас у вас на одиннадцать часов, в ста пятидесяти милях, чехословацкий грузовой самолет L-600 на высоте шести тысяч футов и набирает высоту. Это векторы для перехвата Специального-9 ”.

“Фокстрот Ромео копирует”, - ответил Винченти. Довольно удачная догадка, подумал он, поздравляя себя — перехват Special-9 был скрытой тенью, где диспетчер SOCC вывел бы его на вектор в одну милю позади "пугала". Оттуда он использовал свои очки ночного видения, чтобы приблизиться к пугалу. Если бы им нужен был бортовой номер или другая подобная точная идентификация, они могли бы приблизиться ближе — Винсенти пролетел всего в десяти метрах от другого самолета в полной темноте, так что другой самолет даже не знал, что он там, — но обычно они оставались в пределах пятидесяти-ста метров от цели и следили за ним, пока начальство на земле соображало, что делать. “Полет "Фокстрот Ромео", соблюдайте дистанцию и настраивайтесь на специальный рейс-9”.

“Два”. Теперь Маккензи должна была продвинуться примерно на пять миль, держа своего лидера полета в поле зрения радара, и надеть и проверить свои очки ночного видения. Винсенти выключил все кокпит и внешнее освещение, достал из брезентового чехла защитные очки AN / NVG-11, на ощупь водрузил их на место и вставил в прорезь на своем шлеме.

Но когда Винсенти опустил очки на место, все, что он получил, было черным. Он щелкнул выключателем, убедился, что они включены, и посмотрел на контрольное зеленое пятно света за линзами. Ничего. Батарейки были на месте, их тестировали и заменяли после каждого использования и в начале каждой трехдневной смены. Они были мертвы. Он в отчаянии щелкнул кнопкой микрофона: “Эй, Второй, ” обратился Винсенти по рации к Маккензи, “ ты уже проверил свои видеорегистраторы?”

“Подтверждаю”, - ответил Маккензи. “Они в зеленом”.

“Мои видеорегистраторы погнуты. Ты получил преимущество и перехват ”.

“Понял, Гремучник”. Волнение в голосе Маккензи было очевидным. За исключением учений или когда Маккензи был в паре с менее опытным ведомым, Винсенти всегда был ведущим полета и всегда выполнял перехваты. “Занимайте нижнюю часть квартала, я занимаю верхнюю, и у меня есть радиоприемники. Сделайте паузу. У меня есть лидерство ”.

“Вас понял, вы лидируете”, - ответил Винсенти, снижаясь до двадцати четырех тысяч футов и восстанавливая мощность до 80 процентов. Он настроил свой радар, готовясь засечь ее, когда она пройдет мимо.

“Фокстрот Ромео", ваше пугало в одиннадцать часов, девяносто миль, поверните направо по курсу три-три-ноль, поддерживайте двадцать ангелов”, - распорядился диспетчер вооружения в СЬЕРРА ПИТ.

Маккензи ответил на вызов. Она увеличила мощность почти до полной боевой, стремясь начать перехват, и Винченти пришлось включить форсаж, чтобы догнать, как только ее истребитель прошел мимо и захватил лидерство.

“Фокстрот Ромео", ваше пугало направляется на юго-запад, высота девять тысяч пятьсот, скорость два-два-пять узлов, бормочущий ПВП, вызовите, когда будете привязаны”.

Это был “установочный” звонок, вероятно, последний радиовызов перед тем, как радар AN / APG-66 F-16 обнаружит цель, помогая пилотам сориентироваться. Как только радар включался и определялась нужная цель, компьютер управления огнем выдавал сигналы управления на HUD, или heads-up display, прозрачный электронный экран перед пилотом, который позволял пилоту считывать информацию о полете, радаре и оружии, не заглядывая в кабину.

Радар Маккензи засек несколько воздушных целей на высотах от пяти до двадцати тысяч футов, но в одиннадцать часов ночи вокруг летало не так уж много самолетов. Примерно через две минуты, на расстоянии около сорока миль, Маккензи зафиксировал самолет, который полностью соответствовал последним данным радара: “СЬЕРРА ПИТ, "Фокстрот Ромео" установил радиолокационный контакт с пугалом в тридцати восьми милях, "Энджелз" девять целых пять десятых, пеленг ноль-один-ноль”.

“Фокстрот Ромео, это твое пугало”.

“Васпонял. Фокстрот Ромео - Джуди, запрашиваю разрешение на специальный номер-9 ”.

“Фокстрот Ромео, это СЬЕРРА ПИТ, вы допущены к процедурам особого 9-го”.

“Фокстрот Ромео копирует”, - сказала Маккензи, волнение сквозило в ее голосе. Винсенти пришлось улыбнуться про себя. Это был, конечно, не первый перехват Маккензи и даже не ее первый ночной перехват, но он был одним из самых важных для нее. Он хорошо помнил свой первый ночной перехват в реальном мире, китайский авиалайнер, подозреваемый в том, что он самолет-разведчик, который “отклонялся от курса” и пытался пролететь над военно-морской базой Аламеда близ Окленда. Это было более пятнадцати лет назад.

Это было лишь одной из вещей, которые Винченти запомнил в своей довольно хорошей карьере. Он увлекся полетами еще в 1960-х годах, после получения степени бакалавра искусств в области политологии в Университете штата Западная Вирджиния в 1967 году. Он учился в колледже на футбольную стипендию. Типичный спортсмен. Но в отличие от многих спортсменов, которые занялись прославленными профессиями, такими как продажа автомобилей и похудение, Винсенти не смог избежать призыва и оказался в Школе кандидатов в офицеры, где он получил офицерское звание и прошел подготовку пилотов в 1968 году. Он совершил 113 боевых вылетов во Вьетнаме на истребителе-бомбардировщике F-100 Super Sabre и истребителе-бомбардировщике F-4D Phantom II с 1969 по 1973 год, а также занимал командные должности в различных тактических подразделениях.

По возвращении из Вьетнама Винсенти поступил в командно-штабной колледж ВВС и присоединился к тактическим и учебным подразделениям в Нью-Джерси и Аризоне, но позже был вынужденно уволен с действительной службы в ВВС после своего второго развода. Он получил должность в Национальной гвардии ВВС Калифорнии в 1978 году. За исключением кратковременной командировки в Германию в 1986 и 1987 годах, Винсенти летал на истребителях F-106, F-4Ds и F-16 с авиабазы Фресно в течение семнадцати лет.

И, кстати, о полетах… его разум немедленно вернулся к текущей ситуации. В этом перехвате Маккензи все еще приходилось помнить о своих процедурах и не поддаваться волнению. Винсенти проверил декодирующее устройство в пластиковой оболочке, прикрепленное к его левой ноге, проведя желтым пластиковым маркером по пятому ряду символов, затем нажал кнопку микрофона: “СЬЕРРА ПИТ, рейс "Фокстрот Ромео", аутентификация ”эхо-эхо".

“СЬЕРРА ПИТ подтверждает подлинность Индии”, - последовал ответ. Это был правильный ответ. Все инструкции по перехвату, которые могли поместить истребитель в непосредственной близости от другого самолета потенциально небезопасным образом, должны были быть аутентифицированы, независимо от того, предполагалось применение оружия или нет, с использованием ежедневных карточек аутентификации, выдаваемых каждому пилоту. Надеюсь, это единственное упущение должно было стать последним для Линды Маккензи сегодня вечером, с сожалением подумал Винсенти. Что ж, для этого и были ведомые — всегда поддерживать лидера.

К сожалению, был один переключатель, который Маккензи действительно забыл.

При обычном перехвате для освещения цели использовался опознавательный фонарь мощностью 150 000 свечей на левой стороне носа - при скрытном перехвате Special-9 свет должен был погаснуть. Большой яркий луч, вдвое ярче посадочных огней авиалайнера, был включен на полную мощность, когда Маккензи приближалась к цели, и, поскольку была кристально чистая ночь, а он летел в пяти милях позади и справа от своего лидера, Винсенти не заметил, что свет был включен.

Первым это увидел Аист, высоко и далеко на расстоянии, в правой задней части LET L-600 и почти скрытый из виду правым крылом и гондолой двигателя. Горизонт был темным, и единственный немигающий огонек был похож на лазерный луч, направленный прямо на них. Он схватил Казье за правый рукав и указал. Бельгийскому наемнику пришлось встать со своего места, чтобы взглянуть на свет. “Я вижу это”, - признал Казье. Ночью было трудно определить расстояние, но яркость света могла означать, что самолет, если это был авиалайнер, находился довольно далеко как по расстоянию, так и по высоте.

Но это был не авиалайнер — Казье сразу это понял.

Он двигался быстро и поворачивал вместе с ними, не пересекая их путь. Это был перехват их, без сомнения. “Пута, Аист, - сказал он, “ они уже нашли нас, ублюдки. Я думаю, они нацелили на нас ВВС ”.

Аист указал на секционную карту Сан-Франциско и забормотал что-то на странной смеси эфиопского, английского и испанского языков.

“Расслабься. Они ничего не могут нам сделать ”.

“Что сказать?” Спросил Джефферсон “Крулл” Джонс, уставившись в иллюминатор такими широко раскрытыми глазами, что в темной кабине были видны белки. “Там есть реактивный самолет ВВС? Это нас пристрелит?”

“Расслабься”, - небрежно сказал Казье. “Меня десятки раз перехватывали американская таможенная служба, Береговая охрана и Агентство по борьбе с наркотиками — даже армейский вертолет. В меня никогда не стреляли. Я не думаю, что у них есть полномочия убивать кого-либо в мирное время без надлежащей правовой процедуры ”.

“Это было до или после того, как ты взорвал кучу копов и целый аэропорт, дружище?” Спросил Крулл. “Может быть, это может быть время, когда они позволят этим летчикам ‘случайно’ выпустить несколько ракет”. Крулл указал через ветровое стекло кабины на чернильную черноту восточной Калифорнии и горный хребет Сьерра-Невада впереди. “Снаружи все выглядит довольно мрачно, капитан. Довольно хорошее место, чтобы потрепать компанию торговцев оружием ”.

“Заткнись нахуй. Ты ни черта не знаешь”. Большой черный хулиган озвучил собственный страх Казье — на этот раз, после стольких опасений и стольких смертей, власти, возможно, захотят убрать Анри Казье с дороги навсегда. Не было никого, кто мог бы сделать это лучше, чем ВВС США. Кто стал бы оплакивать его потерю или осуждать Соединенные Штаты за такой поступок? У него были враги по всему миру, любой религии и национальности. Единственными, кто должен сожалеть, могут быть охотники за головами, которых обманом лишат денежного вознаграждения.

Нет, он не был уверен, что истребители не откроют огонь.

Он думал о маршруте их полета. Чтобы попытаться держаться подальше от наземных радаров, Казье решил лететь над восточными склонами Сьерра-Невады так низко, как только осмеливался. Разрезные аэронавигационные карты давали максимальные значения высоты для каждого участка суши размером тридцать на тридцать миль, и он просто добавлял пятьсот футов к каждой четырехугольной высоте — это помещало его самолет значительно ниже зоны действия радаров, но безопасно над местностью. Но это не сбило бы с толку бортовой радар, например, истребителя. Без мощного оборудования для создания помех или необычного пилотирования у Казье не было надежды взломать блокировку радара. Если бы им приказали открыть огонь, у истребителей был бы четкий прицел - и, пролетая вдоль границы Калифорнии и Невады, район был достаточно пустынным, чтобы не угрожать гражданам на земле. Они могли просто выбрать подходящий момент и выстрелить.

"Они не будут открывать по нам огонь”, - решил Казье. “Это Америка, и они военные — военным запрещено активно участвовать в деятельности правоохранительных органов, за исключением оказания помощи в слежке и обеспечении транспортировки. Они не могут выступать в роли судьи, присяжных и палача. Точка.”

“Я очень надеюсь, что вы правы, капитан”, - сказал Джонс, усаживаясь на место, которое он выбрал в углу кабины. “А если это не так, я не хочу об этом знать. Я просто надеюсь, что это быстро закончится ”.

Когда высота цели опустилась ниже высоты полушария для его направления полета, Винсенти забеспокоился. Когда его высота опустилась ниже минимальной безопасной высоты IFR (Правила полетов по приборам) в этом районе, он был более обеспокоен - и когда она снизилась до нескольких сотен футов над быстро поднимающейся местностью впереди, Винсенти был уверен, что их обнаружили. Быстрый взгляд на левый борт "Маккензи" подтвердил это: ее большой идентификационный фонарь горел на полную мощность. Цель, должно быть, увидела свет и пыталась спуститься в гористую местность впереди.

Их секретный перехват Special-9 был сорван. Что ж, нет смысла смущать Маккензи. Винсенти нажал кнопку микрофона: “Фокстрот Ромео, проверка станции”.

“Я позвоню, когда буду готов, Второй, просто будь наготове”.

“Ведущий Фокстрот Ромео, я рекомендую проверить станцию. Я совершенен ”.

“Позже, Эл. Будь наготове”.

Она не поняла намека. У него не было выбора: “Ведущий, я на твоем левом крыле. Проверь свои чертовы переключатели!”

На этот раз индикатор идентификации погас мгновенно — Винченти почти чувствовал ее раздражение из-за своей ошибки, теперь, когда она поняла, что делала цель и почему. Несколько мгновений спустя, как раз когда Винсенти беспокоился о том, собирается ли она что-то предпринять по поводу новой разработки, он услышал Маккензи по командной рации. “СЬЕРРА ПИТ, это Фокстрот Ромео. Я полагаю, самолет-цель засек нас. Он спустился очень близко к местности в этой области. Запрашиваю дальнейшие инструкции.”Диспетчер оружия ответил простым “Приготовиться, Фокстрот Ромео”, и Маккензи и Винсенти остались со своими мыслями и сомнениями, приближаясь к цели.

“Как, черт возьми, они увидели истребители, приближающиеся к ним посреди ночи?” Чарльз Лофстром, заместитель директора и начальник оперативного отдела Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию, гремел по телефону. За пятнадцать минут, прошедших с тех пор, как истребители F-16 были подняты в воздух против Казье, BATF, Служба маршалов, Военно-воздушные силы и FAA провели телефонную конференцию, и полковник Беррелл только что закончил инструктировать участников конференции о статусе погони. “Я уже работал с ночными перехватами раньше — при правильном выполнении преследователь может приблизиться на расстояние нескольких десятков ярдов, и подозреваемый ничего не поймет”.

“Неважно, как это произошло — это случилось”, - вмешался маршал США Коллинз Бакстер из Восточного округа Калифорнии. “Проблема в том, что существует вероятность того, что Казье знает, что за ним следят”.

“Тогда давайте пристрелим этого ублюдка”, - раздраженно сказал агент Лофстром. “Я могу получить ордер”.

“Мы не можем сбить его, и все тут”, - сказал капитан Теллман. “Я думал, тебе это объяснили, Лофстром”.

“Я знаю, что вы сказали, капитан, но я также знаю, что у меня есть федеральный судья, который выдаст мне ордер, предписывающий вам предпринять все необходимые действия, чтобы остановить побег Казье”. “Федеральный судья не может заставить ВВС что-либо сделать, особенно кого-то убить. Если бы такой ордер существовал, и если бы вы попросили меня следовать его инструкциям, я бы передал его моему вышестоящему офицеру для оценки, который, я уверен, передал бы его своему начальству… ты понимаешь, к чему я клоню, Лофстром? Я предлагаю вам попробовать другой подход ”.

Заявление Телмана об очевидном привело Лофстрома в ярость, но он решил, что попробовать другой подход может быть неплохой идеей: “Я не имею в виду пристрелить его, то есть покончить с ним”, - сказал Лофстром. “Я имел в виду, напугать его. Огонь поперек траектории его полета, что-то вроде этого ”.

“Агент Лофстром, как я объяснял вам ранее, единственный способ, которым наши пилоты имеют право стрелять из своего оружия, - это убить кого-то”, - сказала Телман, раздраженно качая головой. “Мы не пытаемся никого напугать, поливая небо двадцатимиллиметровыми снарядами”.

“Вы делаете это на флоте - знаете, выстрел через нос”.

“Только когда мы точно и абсолютно знаем, что никто не стоит на пути, когда снаряд падает вниз”, - объяснил Теллман. “Мчась по северо-центральной Калифорнии со скоростью триста миль в час на высоте десяти тысяч футов, невозможно узнать, кто попал под эти пули. И это будет сделано ночью, в тесном помещении. Мы не можем рисковать ”.

“Ты не можешь рискнуть? Что насчет моих агентов? А как насчет невинных жертв в том аэропорту? Господи, мы гонимся не за Санта-Клаусом!” - Воскликнул Лофстром. “Леди, Анри Казье, вероятно, несет ответственность за убийство большего количества людей за последние три года, чем ваш драгоценный флот со времен Вьетнама”.

“Тем не менее, Лофстром, ” сказал Телман, “ я не поставлю свои войска в ситуацию, когда им, возможно, придется это сделать. Правоохранительные органы должны были доставить подозреваемого на землю живым. Мои перехватчики не смогут выполнить за вас работу в воздухе”. “Тогда подозреваемому сойдет с рук убийство, ” сердито сказал Лофстром, “ и я не позволю этому случиться. Сегодня ночью погибли шесть моих лучших агентов, капитан Телман, и я хочу, чтобы Казье заплатил за то, что он сделал. Ваши самолеты в состоянии сделать это — и я хочу немного действий!”

“Послушайте, этот спор ни к чему нас не приведет”, - сказал Тимоти Лассен по своему портативному скремблированному телефону с пандуса парковки в аэропорту Чико, где приземлился его вертолет Black Hawk — открытый пандус был единственной частью аэропорта, которая существенно не пострадала. “За подозреваемым следят перехватчики ВВС, и он должен когда-нибудь спуститься. Сомнительно, что у него хватит запасов топлива, чтобы добраться до Мексики, но если это так, давайте обратимся в Управление по борьбе с наркотиками и Госдепартамент и получим разрешение на совместную поимку. Мы установили вертолетную ретрансляцию маршрута его полета, и мы держим истребители ВВС на хвосте у подозреваемого, дополненные таможенными трекерами и всеми остальными, кто может помочь. Мы отправим вертолеты вниз, чтобы забрать оружие, если он попытается его сбросить, и мы будем знать его точное местоположение, если он попытается приземлиться ”.

“У нас нет на это времени”, - сказал Лофстром. “Требуется время, чтобы настроить систему ретрансляции, и дни на координацию с правительством Мексики для поддержки правоохранительных органов”. “Казье будет находиться в воздухе по меньшей мере два, а скорее всего, и три часа”, - сказал Лассен. “Я уже поднял по тревоге Национальную гвардию ВВС Калифорнии, и у меня есть доступ ко всей необходимой вертолетной поддержке. Мы можем получить разрешение для вертолетов пересекать границы штатов ”.

“Так как, черт возьми, ваши вертолеты в Калифорнии собираются преследовать самолет, летящий над Невадой, Аризоной и Нью-Мексико?” - Спросил Лофстром. “Если они не окажутся прямо на траектории полета Казье, они не смогут догнать его, даже если они стартовали прямо сию секунду. Мы должны заставить Казье покинуть Мексику, если хотим получить хоть какой-то шанс прижать его - и лучшее, что у нас сейчас есть, это Военно-воздушные силы. Эти пилоты должны повернуть Казье на запад. Даже если он просто замедлит его или заставит сделать несколько поворотов или снизиться, это дезориентирует его и может дать нам шанс окружить его. Если он попытается вырваться из ловушки, мы можем на законных основаниях сбросить его с неба и покончить со всей этой ерундой ”, - сказал Лофстром Телману. “Так что насчет этого, капитан? Могут ли ваши лихие пилоты заставить Казье развернуться или снизиться? Вы говорите, что ваши пилоты не могут безопасно сделать несколько выстрелов по его носу — я говорю, что они могут. Давить на него, чтобы он был вынужден отвернуться ...?”

“У нас нет процедур для всего этого, агент Лофстром”, - ответил Телман. Она на мгновение задумалась об этом, проверяя положение самолета, затем: “Однако, при нынешнем положении цели, я думаю, наши экипажи смогут безопасно стрелять из своих пушек, не подвергая опасности себя, подозреваемого или кого-либо на земле. Я могу передать идею в NORAD и командование воздушного боя и получить ответ через несколько минут ”.

“Теперь ты заговорила, леди”, - сказал Лофстром по зашифрованной телефонной линии. “Лассен, поднимите свои вертолеты в воздух и рассредоточьтесь по траектории его полета. Если это сработает, он будет вынужден направиться на запад и израсходует больше топлива, и мы сможем поймать его в Калифорнии ”.

“Агент Лофстром, подозреваемый перевозит на самолете взрывчатку, и я думаю, что последнее, что вы хотите сделать, это направить его над населенными районами”, - радировал агент Лассен. “Я рекомендую либо заставить его приземлиться на изолированном аэродроме в Сьеррах, либо сбить его над Сьеррами. Если он пролетит над Сакраменто, или Стоктоном, или Сан-Хосе, или Сан-Франциско, никто не знает, что он может натворить ”.

“Я согласен”, - сказал капитан Телман. “Тактически лучше держать его над малонаселенными районами, потому что это дает нашим пилотам больше возможностей”.

“Послушайте, я полностью за то, чтобы увидеть, как человека сдует с неба”, - сказал Лофстром. “Я устрою для тебя гребаную вечеринку, если ты это сделаешь. Но просто позволить ему выйти на орбиту над Сьеррами, надеясь, что он сбросит свой груз, или заставить его совершить аварийную посадку в Сьеррах, означает, что у него будет шанс уйти. Потребуется полдня, чтобы отправить наши поисковые группы в горы, чтобы они были готовы забрать его — на это нет времени. Казье - эксперт по выживанию в горах — он мог бы выживать там неделями. Пусть бойцы передадут его в руки наших вертолетов и подразделений SOG в долине. На случай, если он прыгнет, я поручу штату проработать вопрос о трансграничном или совместном захвате с Мексикой — такокранчеры многим задолжали Казье за эти годы. Знаешь, я думаю, теперь мы поймали этого ублюдка ”.

Казье выполнил крутой правый вираж, когда "Аист" выглядывал из окон кабины в направлении поворота. Крулл осмотрел окна во входной двери в поисках каких-либо признаков преследования. Вместо того, чтобы повернуть налево, Казье сделал еще один неожиданный вираж вправо, надеясь догнать своих преследователей. Но темнота была абсолютной — даже звезды больше не светили. Казье вернул L-600 на прежний курс, затем выполнил еще один маневр быстрого разворота. “Я их больше не вижу”, - сказал Тадделе “Аист” Корхонен Казье через кокпит. “Свет исчез”.

“Они, очевидно, обнаружили свою ошибку”, - сказал Казье. “Кто бы это ни был, они могли возвращаться на базу”.

“Или они могли бы быть прямо у нас под задом”, - заметил Джефферсон “Крулл” Джонс. “Что ты собираешься делать, чувак?”

“Мне не нужно ничего делать”, - сказал Казье. “Мы либо умрем, когда по нам откроют огонь, либо нам позволят продолжить. Но я не думаю, что у них хватит духу для драки. Они последуют за нами и попытаются захватить нас, когда мы приземлимся ”. “Так вы что-то запланировали для них в зоне приземления, капитан?” Спросил Крулл.

“Это будет сюрпризом, Крулл”, - сказал Казье. “Прямо сейчас, я хочу, чтобы ты—”

Внезапно вспышка сине-оранжевого света вспыхнула всего в нескольких футах от правой стороны LET L-600, и раздался громкий, ни с чем не сравнимый брррррр! из-за рева двигателей можно было расслышать залп высокоскоростной крупнокалиберной пушки. Они увидели вспышку другого языка пламени, вызвавшую стробоскопический эффект, который заморозил правые пропеллеры L-600; затем невероятно яркий белый прожектор ударил прямо в лицо Казье. Все трое мужчин на летной палубе L-600 были мгновенно ослеплены. Прожектор начал мигать быстрыми вспышками по три, за которыми последовала пауза, затем еще одна группа из трех вспышек, пауза, затем третья группа из трех — сигнал ИКАО (Международной организации гражданской авиации) о том, что за вами следует вооруженный самолет-перехватчик.

“Внимание самолету под моим прожектором, это Военно-воздушные силы Соединенных Штатов”, - раздался женский голос по радио на канале экстренной ОХРАНЫ. “Вы окружены двумя вооруженными американскими военными истребителями. По приказу Министерства финансов США и Министерства юстиции США немедленно поверните направо на курс два-четыре-ноль и опустите шасси. Если вы не подчинитесь, в вас будут стрелять. Подтвердите немедленно. Конец.”

“Они все время были у нас на хвосте!” - прокричал Аист. Он инстинктивно попытался уклониться от F-16, который был так близко к его лобовому стеклу, но Казье крепко держал управление. “Что нам делать? Что нам делать?”

“Возьми себя в руки, Аист”, - приказал Казье, отталкивая руки эфиопа от рычага управления. Он быстро отключил транспондер самолета, радиоустройство, которое передавало стандартные идентификационные данные и данные отслеживания в управление воздушного движения FAA — больше не было смысла пытаться притворяться, что это обычный рейс. “Мы не собираемся сдаваться властям. Никогда! Я не доставлю им такого удовлетворения ”. Пушка на F-16 снова вспыхнула возле правого ветрового стекла, и прожектор пронзил темноту кабины L-600. Глаза Казье только что привыкли к темноте, и на этот раз горячий белый свет был болезненным. “Внимание на L-600, это ваше последнее предупреждение”.

“Нет!” Казье закричал. “Пошла ты, сука!”

“Немедленно опустите шасси!” - снова прокричал женский голос по радиоканалу ОХРАНЫ. “Это твое последнее предупреждение!”

“Берегись!” Крикнул Корхонен. Яркий свет прожектора F-16 показал, как близко они подобрались к горам впереди — они могли видеть верхушки деревьев в свете позиционных огней истребителя и огней защиты от столкновений. Они подталкивали его все ниже и ниже к возвышенности, понял он. Он был бы вынужден использовать больше энергии и топлива, чтобы карабкаться по местности, или отклоняться влево или вправо вокруг нее. Каждая минута, которую он потратил на эти незапланированные маневры, была еще на минуту дальше от его цели.

“Ублюдки!” Казье закричал. “Ты хочешь меня, ты берешь меня — но я заберу тебя с собой в ад!” И в этот момент Казье бросил LET L-600 в крутой правый поворот на истребитель F-16.

Неудивительно, что F-16 без особых усилий увернулся — его маневр был полностью ожидаемым. Они играли с ним, понял Казье, в самую настоящую игру в кошки-мышки. Этот крутой поворот, вероятно, стоил ему запланированной посадки в Мексике. Если Казье был прав относительно их положения, он знал, что местность намного быстрее поднимается влево, и поворот в этом направлении может оказаться фатальным. У него не было выбора — он должен был повернуть направо и подняться.

“Вы не доберетесь до места назначения, мистер!” - радировала женщина-пилот ВВС. “Федеральные агенты находятся на вертолетах на всем пути отсюда до мексиканской границы, ожидая, чтобы забрать вас, когда вы приземлитесь, и есть еще истребители и самолеты с радарами, которые направляются к вам, чтобы отслеживать вас, так что полет низко вам не поможет. Твой лучший вариант - последовать за мной и сдаться ”.

Корхонен и Джонс обеспокоенно смотрели на Казье. Мощный прожектор на F-16 высветил каждую линию напряжения, каждую дрожащую мышцу на лице террориста. Впервые они увидели настоящее отчаяние на этом лице, как у дикого животного, попавшего в капкан. “Что ты собираешься делать, капитан?” Джонс спросил его.

“Что я могу сделать? Мне нужно время подумать!” Казье сорвался. “Я пытаюсь сказать себе, что они не откроют огонь, что они не сбьют этот самолет, но сейчас я не так уверен. Для них было бы слишком легко совершить удобную ‘ошибку’, и эта местность достаточно малонаселенная, чтобы они не подвергли никого опасности, если отправят этот самолет врезаться в землю. Мне нужно время подумать.” Он остановился на несколько мгновений, его пальцы нервно массировали изношенные выступы рычага управления; затем он повернул LET L-600 еще правее, сбросил мощность и, к удивлению Аиста, опустил шасси и включил все наружное освещение.

“Что вы делаете, капитан?” - прокричал Аист, перекрывая рев снастей в слипстриме.

“Я выигрываю время, Аист”, - сказал Казье. “При выключенной передаче их пальцы не будут нажимать на спусковой крючок пушки — я надеюсь. Держите курс на Сакраменто или Стоктон — любой населенный пункт, который вы сможете увидеть. Чем дольше мы будем оставаться над населенными районами, тем меньше вероятность, что они будут стрелять ”.

“Летите курсом три ноль-ноль в аэропорт Мазер Джетпорт”, - передала по радио женщина-пилот ВВС. Джетпорт Мазер был бывшей базой военно-воздушных сил, которая была передана округу Сакраменто и превращена в коммерческий грузовой центр и центр обслуживания авиалайнеров. У него была длинная взлетно-посадочная полоса длиной в две мили, и это была база боевых вертолетов Национальной гвардии ВВС. У них было бы достаточно огневой поддержки, чтобы помочь захватить Казье и обезопасить грузовой самолет. “Теперь над вами два истребителя F-16, оба в радиусе одной мили. Не отклоняйтесь от курса без указаний. Ты понимаешь? Конец.”

Казье нажал кнопку микрофона: “Да, мадемуазель. Я понимаю. Я не знаю, зачем ты это делаешь. Вы, очевидно, спутали меня с кем-то другим. Я не сделал ничего плохого. Но я буду следовать твоим инструкциям. Вы можете включить габаритные огни, мадемуазель? Я не могу тебя видеть ”.

“У меня с вами прекрасный визуальный контакт”, - ответил пилот ВВС. “Оставайтесь вне этой частоты, пока не будет приказано отвечать”.

Это был тот ответ, на который он надеялся: “Мистер Крулл, на втором поддоне, в сером металлическом футляре, пара очков ночного видения. Забирайте их побыстрее ”. По радио Казье продолжил: “Очевидно, вы обвиняете меня в том, что я делаю что-то настолько неправильное, что угрожаете застрелить меня - я думаю, что относительно незначительное преступление, такое как чрезмерная болтовня, не может быть хуже”, - сказал Казье, используя свой лучший, самый вежливый, самый беззаботный голос. “Вы говорите как очень молодая и симпатичная женщина, мадемуазель. Пожалуйста, скажи мне свое имя. Конец.” Ответа не последовало — Казье его и не ожидал. Он сбросил еще одну ступень мощности и опустил закрылки на пять градусов — недостаточно, чтобы быть замеченным истребителем, но достаточно, чтобы он мог безопасно снизить скорость еще на десять-двадцать узлов. Когда он немного выровнял руль высоты, чтобы поддерживать высоту на меньшей скорости полета, он сказал из-за угла кабины: “Давайте посмотрим, насколько медленно может летать истребитель F-16, не так ли?”

“Я достал их”, - услышал он голос Крулла позади себя. “Очки” на самом деле были старыми монокулярными прицелами ночного видения модели NVG-3, громоздкими и тяжелыми, с отдельным аккумулятором и комплектом ремней безопасности для крепления на голове.

“Подключите их, ищите в окнах истребитель на нашем правом крыле”, - сказал Казье. “Скажите мне приблизительный угол атаки истребителя”.

“Что?”

“Скажите мне, как высоко нос истребителя находится от горизонта, и развернуты ли у нее закрылки — поверхности управления на передней и задней кромках крыльев. Сделай это”.

Круллу потребовалось много времени, чтобы понять, как пользоваться очками ночного видения и изучить истребитель F-16 рядом с ними. За это время Казье снизил скорость до 160 узлов и развернул закрылки на десять градусов. Они также были намного ближе к центральной части долины Сакраменто, где им были видны городские огни мегаполиса центральной Калифорнии, простирающегося от Модесто на юге до Мэрисвилла на севере, и яркое зарево Сан-Франциско на западе. Через несколько минут они будут пролетать над коридором трассы 99, вереницей городов и поселков длиной в двести миль с населением более двух миллионов человек. Казье теперь чувствовал себя в безопасности от атаки истребителей ВВС — они, вероятно, убили бы сотни людей на земле, если бы их сбили.

“Вы все еще не сказали мне своего имени, мадемуазель”, - сказал Казье по радио. “Ты знаешь, что мы никогда не встретимся, так что доставь мне это простое удовольствие”.

“Оставайтесь вне этой частоты”, - сердито ответила женщина-пилот ВВС. Террорист улыбнулся — он легко мог услышать напряжение в голосе женщины. На скорости всего сто шестьдесят узлов F-16, должно быть, становится чрезвычайно трудно управлять.

“Я ни хрена не могу сказать, чувак”, - сказал Крулл, возвращаясь в кабину и опускаясь на колени рядом с креслами пилотов. “Я вижу, как хвостатые штуковины двигаются как сумасшедшие”.

“Горизонтальное оперение всплывает”.

“Что-за-хуйня-вообще. Мне кажется, я вижу, что передняя часть крыльев немного загнута вниз. Я больше ничего не вижу ”. “Что насчет шасси? Ты видел, как спустились колеса?”

“О, да, чувак, я их видел. Они были повержены ”.

“Хорошо”. Казье мало что знал о F-16 Fighting Falcon, но он знал, что они должны быть близки к его скорости захода на посадку. По крайней мере, пилоты F-16 будут заняты, пытаясь не отставать от медленно летящего L-600 - и, если ему повезет, они не смогут за ним угнаться и будут вынуждены прервать перехват или передать его кому-то другому. Любой путь может предоставить возможность сбежать.

“Ведущий, иди вперед и ускоряйся”, - радировал Винсенти Маккензи по командному каналу. Он находился на высоте тысячи футов над грузовым самолетом LET L-600, на узкой орбите над Казье и Маккензи. С тех пор, как он выпустил шасси, воздушная скорость Казье упала до такой степени, что он больше не мог безопасно затенять цель, поэтому ему пришлось выйти на орбиту. Вскоре у Маккензи не останется иного выбора, кроме как тоже выйти на орбиту — чем скорее она перейдет на орбиту, тем лучше. “Я взял его на прицел. Переходите на свой гоночный трек”.

Маккензи не слушал.

При опущенном шасси, выпущенных закрылках с передней и задней кромками и системе управления полетом при взлете / посадке указатели угла атаки начали останавливаться, и периодически раздавался предупреждающий сигнал о низкой скорости, что означало, что ей пришлось убрать руку с дроссельной заслонки, чтобы заглушить звуковой сигнал. Полет на таких низких скоростях был обычным делом для посадки, но она не привыкла делать это в горизонтальном полете, ночью, пролетая рядом с незнакомым самолетом, который уже пытался превратиться в нее. Но она не хотела прерывать перехват — Анри Казье не собирался получать удовольствие, наблюдая, как она улетает.

“Ведущий, ты слышишь?” Винсенти снова связался с ней по рации. “Приберись, и я займусь этим. Переходим к радиолокационному преследованию”.

“Я поняла, Эл”, - ответила она по рации. Но у нее этого не было, и она не могла это сохранить, и она знала это. При преследовании такой низкоскоростной цели, как эта, обычной процедурой было начать движение по трассе вокруг цели, поддерживая скорость в безопасных пределах. Ночью на гоночной трассе было опасно, поскольку радиолокационный контакт с ведомым невозможно было поддерживать, находясь на гоночной трассе, а у Винсенти не было очков ночного видения.

Но у нее не было выбора. Предупреждающий сигнал о низкой скорости прозвучал в седьмой раз. Цель снизила скорость ниже 150 узлов, и Маккензи никак не мог поддерживать такую скорость на F-16. “Поправка. Ведущий выходит на ипподром. Второе, у вас есть перехват. Перерыв. СЬЕРРА ПИТ, это рейс ”Фокстрот Ромео", цель снизила скорость — мы переходим к радиолокационному преследованию ".

“Второй в игре”, - ответил Винченти. Маккензи плавно перевел дроссельную заслонку на боевую мощность, поднял шасси, не превышая 80-процентной мощности, и начал правый разворот в сторону от LET L-600.

“Истребитель уходит!” Джонс ликовал. “Посадочная техника готова… оно отворачивается!”

“Они не уйдут, только установят орбиту над нами, чтобы держать нас в поле зрения и поддерживать свою воздушную скорость”, - сказал Казье. “Но теперь они дадут нам некоторую передышку, а меньшая скорость полета дает нам еще немного времени”.

“Чтобы сделать что, чувак?” Спросил Джонс. “У нас на хвосте все еще два самолета, и чертовски уверен, что они зовут своих приятелей на помощь. При зависшем снаряжении через час мы будем работать на газу ”.

“Я все это знаю, мистер Крулл”, - раздраженно сказал Казье. “Заткнись и дай мне подумать”.

У него не было много времени на раздумья, потому что вскоре линия огней вдоль коридора трассы 99 достигла своего наибольшего размаха в столице страны Сакраменто. Вокруг Сакраменто было четыре крупных аэропорта, все они были окружены жилыми кварталами, офисами и объектами легкой промышленности; Джетпорт Мазер был крупнейшим аэропортом к востоку от города. Уже были видны вращающийся маяк и огни взлетно-посадочной полосы — они находились менее чем в тридцати милях, примерно в пятнадцати минутах от приземления. Траектория их полета вела на северо-запад, к шоссе 50, оживленной автостраде, соединяющей Сакраменто с предгорьями Сьерра-Невады; достигнув этой автострады, они повернут на запад, и им останется пять миль до джетпорта Мазер. От огней раскинувшегося города захватывало дух, но Казье едва замечал их — все, что он видел, это свой самолет, окруженный федеральными агентами, перестрелку, взрыв, огненный шар…

Взрыв…

Огненный шар…

У него, конечно, было достаточно ингредиентов на борту, чтобы создать множество очень больших взрывов и огненных шаров. “Возьми самолет”, - сказал он Аисту, отстегивая поясные и плечевые ремни. “Делай все, что они скажут, следуй любым указаниям, которые они тебе укажут, пока я не прикажу”.

“Мы приземляемся?”- недоверчиво спросил Аист. “Мы приземлимся?”

“Нет, если только они не заглушат двигатели, Аист, и тогда им все равно придется сражаться. Мистер Крулл, отдайте Аисту свои очки ночного видения и следуйте за мной”. Он встал со своего места и поспешил на корму.

Места было мало, и двое мужчин с трудом протиснулись между грузом на поддонах и холодным алюминиевым фюзеляжем самолета. Крулл думал, что ему не удастся сильно сжаться, но, как по волшебству, он втянул все это внутрь, когда пришло время протискиваться вокруг переднего поддона — он не хотел, чтобы ни один лишний кусочек одежды или кожи коснулся ящиков с мощной взрывчаткой, сложенных на этом поддоне. Крулл не испытывал никакого страха перед этими взрывчатыми веществами, когда они были на земле или заряжались, но теперь там, в воздухе, их раскачивало и подпрыгивало, казалось , что они были крошечной яичной скорлупой, ожидающей, чтобы…

“Возьмите два ящика с гранатами с этого поддона и принесите их мне, мистер Крулл”, - прокричал Казье сквозь рев двигателей.

Глаза Крулла расширились в абсолютном ужасе. “Скажи, что ... ?”

“Черт возьми, хватит тянуть время! Ослабьте эти ремни и принесите два ящика гранат сюда на двойном ходу.”

Ослабление грузовой сетки и извлечение этих двух ящиков было одной из самых ужасающих вещей, которые Крулл когда—либо делал - все, что он мог видеть, это обернутую пенопластом канистру с PETN в центре поддона. Каждый дюйм, на который он перемещал два ящика с гранатами, означал расшатывание блоков белого пенопласта, и мысленным взором он мог представить, как кристаллы взрывчатки плещутся вокруг, нарастает молекулярный жар, ослепительная вспышка света, когда взрываются нестабильные химикаты, детонируя остальная часть взрывчатки, которую они несли, а затем уничтожая самолет большим огненным шаром из реактивного топлива. Его собственная сила поразила его — он надежно держал тридцатифунтовый ящик с гранатами в одной руке, маневрируя другими ящиками и сумками, чтобы заполнить брешь и закрепить канистру PETN, сохраняя равновесие во время случайной турбулентности и покачивания. Казье не предложил ему никакой помощи, кроме как взять первый ящик с гранатами и начать работать.

Когда Крулл привез второй ящик с гранатами обратно в Казье, он не мог поверить в то, что делал террорист — он отстегнул все грузовые ремни на всем поддоне с ракетами "Стингер" и укладывал гранаты между ракетными ящиками, вынув предохранительные штифты и удерживая рукоятки взведения на месте — едва—едва - благодаря расшатанным ящикам! “Какого хрена ты делаешь, чувак?” Крикнул Крулл.

“Занимаюсь небольшой творческой закладкой мин, мистер Крулл”, - сказал Казье с кривой улыбкой. “Я собираюсь напасть на сотрудников правоохранительных органов в аэропорту под нами”.

“Ты собираешься что?” *

“Двигатели ракет "Стингер" взорвутся, но им нужен ускоритель”, - спокойно сказал Казье. “Гранаты подойдут, но у меня нет времени устанавливать контактный взрыватель. Но если мы вытолкнем этот поддон наружу, находясь на высоте более ста двадцати восьми футов над землей, гранаты взорвутся до того, как поддон коснется земли. Результаты должны быть самыми полезными ”.

“Ты действительно гребаный псих, чувак”.

Но Казье проигнорировал его. Он надел наушники и нажал кнопку внутренней связи: “Аист, я хочу, чтобы ты совершил нормальный заход на посадочную полосу, которую они обозначат. Дай мне знать, когда мы будем в миле от взлетно-посадочной полосы. Непосредственно перед приземлением я хочу, чтобы вы маневрировали над транспортными средствами, которые, несомненно, будут припаркованы сбоку от взлетно-посадочной полосы. Тогда я хочу, чтобы ты включил полный газ и перелез через них. Когда мы пройдем двести футов, подай мне сигнал. Ты понимаешь?” Казье не стал дожидаться ответа — у них был бы только один шанс на это, так что либо Корхонен сделал бы это, либо нет. “После этого маневра я хочу, чтобы вы летели как можно ниже в западном направлении. Держись над автострадой и не выключай электричество. Низкая высота и скорость - единственная защита, которая у нас будет, когда они придут за нами ”.

Линда Маккензи никогда не испытывала такого ошеломляющего чувства выполненного долга, как в ту ночь, когда они приближались к аэропорту Мазер Джетпорт. Они только что помогли в поимке одного из самых разыскиваемых террористов в мире — и она возглавила перехват! Ее незначительная ошибка с переключением в начале перехвата, безусловно, будет забыта. На самом деле, это, казалось, дало лучший результат, чем мог бы дать тайный перехват Special-9.

Федералы и копы, безусловно, приложили все усилия, чтобы упрятать подозреваемого за решетку. Обе стороны взлетно-посадочной полосы Мазера длиной в две мили были забиты мигалками, и еще больше машин хлынуло на бывшую военную базу — вся стоянка перед старым зданием управления базой была заставлена машинами скорой помощи бампер к бамперу. Улицы вокруг объекта были оцеплены. Пятимильная зона отчуждения вокруг Мазера была нарушена много лет назад, но застройка еще не полностью сомкнулась вокруг базы, поэтому территория вокруг аэропорта была лишь изредка усеяна жилыми домами.

“Вам разрешена посадка на два-два влево, Казье”, - радировал Маккензи на L-600. “Остановись прямо перед собой на взлетно-посадочной полосе и не пытайся сворачивать”.

“Я понимаю”, - ответил незнакомый голос. Это был не Казье — вероятно, второй пилот. Мог ли Казье сбежать? Как только они перешли на радарное слежение вместо визуального, кто-то мог выпрыгнуть с парашютом из самолета незаметно для них. Захват самолета и оружия на борту был хорош, но сам Казье был главным призом.

“Анри Казье, это специальный агент Фортуна из Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию Министерства финансов США”, - раздался голос по каналу. “Я на месте, командир. Мы отслеживаем вас ракетами "Стингер" и боевыми вертолетами. Если вы попытаетесь избежать захвата, мы уполномочены открыть огонь по вашему самолету. Ты понимаешь, Казье?”

“Расс? Это ты? Ca va bien, друг мой?” по каналу раздался густой голос с французским акцентом. “Как поживает знаменитый американский нацистский штурмовик?” Это был голос Анри Казье — он все еще был в самолете. Это должен был быть один прекрасный вечер, подумала Маккензи.

“Ты бы не был таким жизнерадостным, если бы знал, сколько пушек и ракет мы направили на тебя прямо сейчас, Анри”, - ответила Фортуна по радио. “Совершите приятную посадку. Ты в новостях от побережья до побережья ”.

“Я бы не хотел, чтобы пальцы ваших стрелков дергались на спусковых крючках, Рассел”, - сказал Казье. “Не могли бы вы, пожалуйста, попросить их опустить оружие? Я решил сдаться — я воспользуюсь своим шансом с американской системой правосудия ”.

“Ты мог бы также привыкнуть к виду направленного на тебя оружия, Казье”, - сказал Фортуна, “потому что это то, что ты будешь видеть каждую минуту своей жизни с этого момента. Теперь отключитесь от моей радиочастоты и делайте, как вам приказано. Мы перекрыли весь этот район, и у нас есть зеленый свет, чтобы вышвырнуть вас с небес. Не облажайся ”.

“Я тоже буду рад увидеть тебя снова, мой друг. Казье рассмеялся.

Теперь они были менее чем в двух милях от взлетно-посадочной полосы. Маккензи приняла решение оставаться с грузовым самолетом на протяжении всего захода на посадку, летя слева и немного позади L-600 - и она держала свою 20-миллиметровую пушку включенной, а "пиппер" - в нескольких милях от самолета Казье. Если бы был дан сигнал, она могла бы произвести односекундную очередь, которая наверняка срезала бы гондолу левого двигателя L-600 и пропеллер и отправила грузовой самолет по спирали к земле, прочь от более населенных районов города Ранчо Кордова к северу от аэродрома и на свободные участки земли к югу. Она не была уверена, где находится Винсенти, но предполагала, что он будет постоянно держать оба самолета в поле зрения и будет готов оказать помощь, выследить или атаковать, если что-то пойдет не так.

“Продолжай в том же духе, Казье”, - снова радировал Фортуна. “Снижайте скорость полета — и если мы услышим, что двигатели набирают мощность, это будет нашим сигналом к открытию огня”.

“Я понимаю, Расс”, - радировал Казье. Он быстро переключился на интерком: “Аист — как далеко?”

“Осталась одна миля, сэр”.

Казье нажал на выключатель на переборке кормового грузового отсека, и грузовой трап начал опускаться, а верхняя дверь трапа начала убираться вверх, в грузовой отсек. Верхняя дверь с электрическим приводом была полностью поднята всего за несколько секунд; подъем рампы, приводимой в действие большими гидравлическими рычагами, занял значительно больше времени. “Залезайте на переднюю часть этого поддона, мистер Крулл”, - сказал Казье со злобной ухмылкой, “ и приготовьтесь к последнему зажиму тукари”.

Крулл едва успел пробраться вперед, к передней части поддона, когда услышал, как двигатели быстро набирают полную мощность. “Приготовьтесь!” Казье закричал. Он переключился на канал связи внутренней связи и крикнул в микрофон: “Рассел, друг мой, протяни руки и закрой глаза — я собираюсь преподнести тебе большой сюрприз!” Затем бросил микрофон и ухватился за поручень на переборке.

В этот момент грузовой самолет резко накренился вверх. Корхонен выбрал идеальный момент: когда Казье выглянул из открытых грузовых дверей, все, что он увидел, - это десятки машин скорой помощи, сгрудившихся у пересечения главной взлетно-посадочной полосы и большой рулежной дорожки в центре поля.

“Сейчас!” Казье закричал. “Освободись!”

Крулл потянул за рычаг зажима, но ничего не произошло — его заклинило. Он боролся с этим, но крутая палуба туго натянула ремни, и изогнутый зажим "тукан" не поддавался. “Так не пойдет, чувак!” Крикнул Крулл.

Но Казье уже двигался. Борясь с круто наклоненной палубой, Казье потянулся через поддон, держа в руках большой складной нож, и перерезал оставшийся ремень. Поддон не нуждался в чьем—либо подталкивании - скользя на роликах, встроенных в пол самозагружающегося грузового отсека, поддон быстро набрал скорость и, казалось, действительно пролетел несколько футов, прежде чем скрылся из виду.

Как только Маккензи подумала, что все подходит к концу, когда она сможет улететь на своем F-16 обратно во Фресно и получить теплые поздравления своих друзей и командиров, начался настоящий ад.

LET L-600 резко накренился вправо всего в нескольких футах от земли, прямо над самым большим скоплением машин скорой помощи, выстроившихся вдоль северной стороны взлетно-посадочной полосы. Этот шаг застал ее врасплох — она больше концентрировалась на том, чтобы выровняться с южным краем взлетно-посадочной полосы и удержать "Файтинг Фалькон" под контролем, следуя за L-600 по глиссаде. Она применила правый стик, чтобы последовать за ним, но истребитель покачнулся и начал тонуть, и она увеличила мощность до 80 процентов. Ее следующей обязанностью было вернуть прицел на цель, но при ее нынешней скорости и угле атаки это было невозможно. Затем L-600 пошел на крутой набор высоты, пройдя практически прямо перед пиппером. “Контроль, это Фокстрот Ромео два, у меня есть разрешение на запуск?” она связалась по рации.

“Нет!” - закричал безумный голос. “Не стрелять! Не открывать огонь!” Но Маккензи понял, что голос не идентифицировал себя, и это мог быть кто угодно, отдающий этот приказ — даже сам Казье. Она подняла ручку шасси вверх, затем перевела переключатель вспомогательных закрылков в положение ВЫДВИГАНИЯ, что удерживало закрылки задней кромки опущенными при включенной передаче и позволяло ей лететь медленнее и сохранять контроль.

“Контроль, ты хочешь, чтобы "Фокстрот Ромео" атаковал? Цель, похоже, уклоняется — есть ли у меня разрешение на атаку?”

“Линда, это Эл”, - услышала она на межпланетной частоте, “поворот налево!”

Она могла слышать внезапное предупреждение Винченти, но не осмелилась попытаться заглянуть в кабину, чтобы переключить радио — она была менее чем в трехстах ярдах от L-600. У нее на мгновение мелькнула мысль о повороте — приказ “сломаться” был не просто поворотом, это была команда убираться оттуда ко всем чертям. Вместо этого она осталась стоять на левом крыле L-600 и сказала по командному каналу: “Я остаюсь на цели! Управление, каковы ваши инструкции? Ты хочешь, чтобы я напал? Контролируйте, отвечайте…

Маккензи мельком увидела яркую вспышку света справа от нее, но это было недалеко от земли, и она предположила, что это была одна из вращающихся фар машин скорой помощи или вспышка фотографа.

Затем она увидела огромную рябь огней, вспыхнувшую вокруг ее самолета, услышала оглушительный хлопок! и почувствовала, как гигантская таранная сила врезалась в фюзеляж ее F-16.

Тринадцать гранат, засунутых между ящиками с ракетами "Стингер", взорвались задолго до того, как поддон коснулся земли, что только усилило разрушения. Цепная реакция, вызванная взрывом гранат, была быстрой и яростной — шрапнель от гранат пробила корпуса аккумуляторных блоков, взорвав баллоны с газообразным азотом высокого давления, разрушив элементы аккумуляторной батареи, поджарив химикаты и распылив перегретые химикаты внутри ракетных отсеков. Затем включились ракетные двигатели. Обычно они медленно сгорали внутри своих футляров, но вместо этого они взорвались из-за удара и горячих химикатов. Некоторые из ракет действительно взорвались, посылая раскаленные добела столбы огня в близлежащие здания и транспортные средства. Раздробленный поддон превратился в огненный цветок, когда он ударил по машинам скорой помощи на земле, разбрасывая во все стороны лепестки огня и взрывоопасные боеголовки Stinger. У ракет "Стингер", казалось, были глаза, или активные головки самонаведения — казалось, что каждая из выпущенных ракет врезалась прямо в здание или транспортное средство.

“О, черт. это было все, что Джефферсон Джонс мог сказать, когда он и Казье наблюдали за сводящей с ума сценой, разворачивающейся под ними. Это было похоже на наблюдение за финалом шоу фейерверков сверху — сильный взрыв, за которым последовало множество взрывов поменьше, затем череда боковых взрывов, а затем мерцание горящих обломков, разбросанных по всему летному полю.

“Это... было... великолепно”, - пробормотал Казье. “Это было... невероятно. Абсолютно невероятно…

Когда L-600 начал выравниваться, а затем направился к земле, чтобы восстановить скорость и начать уходить от преследования, Крулл переместился на корму и начал двигать трап, а верхние грузовые двери закрылись.

Казье, спотыкаясь, обошел грузовой отсек с правой стороны, прислонившись ко второму поддону. Затем он посмотрел на передний поддон, тот, что содержал настоящую взрывчатку.

“Передвиньте второй поддон на корму к краю трапа”, - сказал он Круллу, обнаружив микрофон, - “и помогите мне передвинуть третий поддон на корму. Я собираюсь нанести этот последний удар по цели, которую никто не забудет в течение очень долгого времени ”. Он щелкнул выключателем микрофона: “Аист, делай в точности, как я говорю, и лучше бы твоя навигация была исправна”.

На левой панели для бровей загорелась большая предупреждающая лампа MASTER, а на правой панели для бровей - сигнальная лампа HYD / OIL PRESS. Казалось, что вся панель предупреждающих сигналов была освещена — ELEC SYS, CADC, STBY GAINES, FUEL HOT, это были важные показатели — и датчики давления масла и гидравлики прыгали повсюду.

Пришло время выпрыгнуть, решила она.

Она никогда даже близко не подходила к катапультированию из какого-либо самолета раньше, не за десять лет полетов на F-16. На тренировках ВВС всегда говорили: “Не сомневайся. Доверяй своему оборудованию”, и она была совершенно готова это сделать. Маккензи потянулась к рычагу катапультируемого кресла и…

“Линда! Это Ал! Как ты слышишь? Похоже, что вы были измотаны, но огня нет, повторяю, негативного огня.Как ты слышишь? Конец?”

Она была удивлена, услышав Винсенти по радио — она ошибочно предположила, что все на ее потерпевшем крушение корабле вышло из строя. Она передвинула дроссельную заслонку — никакого отклика, FTIT и расход топлива красные, но обороты ниже холостого хода. Она повернула ручку управления — ага, управление было жестким, но отзывчивым. Аварийный блок питания включился автоматически. Она подняла нос, и реактивный самолет ответил набором высоты. По крайней мере, она смогла поменять скорость полета на высоту и немного подняться перед катапультированием, но у нее было несколько секунд, чтобы попытаться решить проблему.

Маккензи убрала руки с рычага катапультирования и вернулась к ручке управления и дроссельной заслонке, затем начала работать над анализом своей осторожности. Двигатель заглох из-за сильного нарушения потока воздуха через двигатель, поэтому она немедленно перевела дроссельную заслонку на холостой ход, подождала несколько мучительных секунд, пока воздушная скорость не упала ниже безопасной скорости перезапуска двигателя, затем снова медленно увеличила скорость. Как только она убедилась, что двигатель больше не заработает, обороты снизились с 55 до 65 процентов, а температура на входе в турбину вентилятора вышла за пределы красной зоны. Быстро, но осторожно она нажала на газ, и обороты откликнулись. Скорость полета превысила 170 узлов. Она снова благополучно летела.

Она установила дроссели на 80 процентов и, одну за другой, начала устранять другие неисправности. Как только она смогла, она попыталась перезагрузить генераторы с помощью кнопки сброса ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ ELEC — безрезультатно, она продолжала отключаться. Она включила аварийный блок питания и проверила индикаторы распределения питания. Поскольку только аварийный блок питания обеспечивал питание шины essential, у нее был задействован самый минимум оборудования — но она все еще летела. Работало только сверхвысокочастотное радио на межпланетной частоте — вот почему она все еще могла слышать Винсенти. “Эл, как ты меня слышишь?”

“Отлично, Линда”, - сказал Винсенти. “Выйди из своего хода и пригни нос. Я держу тебя на высоте пяти тысяч футов. Как твоя управляемость? Проверьте свои двигатели.”

“Я расчистил стойло, и у меня подключены частичные генераторы и EPU”, - сказал Маккензи. Она расправила крылья своего F-16 и обнаружила, что управление очень вялое. “Похоже, я потерял свою гидравлику — EPU - единственная гидравлика и мощность, которые у меня остались”. EPU, или аварийный блок питания, использовал отбираемый из двигателя воздух или гидразин для питания простого блока питания, который обеспечивал резервное гидравлическое и электрическое питание в течение примерно пятнадцати минут. “Давление в системе А хорошее, и моя основная шина заряжена. Что, черт возьми, произошло?”

“Казье”, - просто ответил Винсенти. “Он сбросил что-то с заднего конца, бомбу или что-то в этомроде. Я все еще вижу взрывы. Просто держи курс. Я обойду тебя с левой стороны. Держись крепче, у нас все будет хорошо. Давайте начнем медленный подъем к десяти тысячам и начнем работать над тем, что у нас есть. На каком уровне ваше топливо?”

“Я не могу сказать — калибровка не работает”, - сказал Маккензи. “Топливо на исходе, и сразу же загорелись индикаторы подачи топлива, и я думаю, что один из моих крыльевых баков сел”.

“Это подтверждено, вы потеряли одного. У тебя все еще есть твой правый танк, и он довольно потрепанный ”, - сказал Винсенти, осматривая истребитель Маккензи с помощью своего идентификационного прожектора. “Я не думаю, что это будет обычный выброс за борт из-за повреждений, поэтому вам придется приземлиться вместе с ним”.

Винсенти потребовалось несколько минут, чтобы облететь самолет Маккензи и осмотреть ее. За это время они поднялись на десять тысяч футов над малонаселенными ранчо и фермами к югу от Сакраменто. “Я вижу много повреждений на твоей нижней стороне, Линда. Вы можете получить, а можете и не получить хорошее шасси. Что ты думаешь, Линда? Что она чувствует к тебе?”

Маккензи знала, что означал этот вопрос: хотела ли она катапультироваться или хотела попытаться приземлиться? “Я не собираюсь выпрыгивать из этого самолета, Эл”, - сказал Маккензи. “Отведи меня к Макклеллану”. Военно-воздушная база Макклеллан, расположенная к северу от Сакраменто, была крупным складом технического обслуживания военных самолетов с множеством взлетно-посадочных полос и аварийного оборудования — Маккензи понадобится любая помощь, которую она сможет получить.

Чтобы добраться до Макклеллана, нужно было преодолеть всего двадцать миль над городом Сакраменто, но для Маккензи это был самый долгий перелет за всю ее жизнь. Скорость захода на посадку при начале снижения на взлетно-посадочную полосу Макклеллана север-юг составляла 220 узлов, что намного быстрее обычного, и было почти невозможно поддерживать ее без значительных проблем с управлением. Несколько раз двигатель не реагировал на движения дроссельной заслонки. “Лучше приготовься к посадке с потушенным пламенем, Линда”, - сказал ей Винсенти. “Мы рассчитываем на посадочную скорость в двести узлов — это произойдет быстро”.

“Только что заглох двигатель, Эл”, - сказал Маккензи. Ее голос был деревянным, как будто она говорила внутри ведра.

Винсенти знал, что спокойствие не продлится слишком долго. У самых крутых пилотов-истребителей в мире становятся высокие, писклявые голоса, когда их воздушные машины начинают на них издеваться. “Ладно, Линда, забудь об этом”, - сказал Винсенти. “Мы привержены пламенному подходу. Проверьте свой переключатель JFS при ЗАПУСКЕ 2. Выключи ГЛАВНЫЙ ТОПЛИВНЫЙ выключатель.”

“Понял… отрицательный JFS ПРОХОДИТ налегке, Эл.”

“Ладно, забудь об этом. Выключите стартер — мы попробуем еще раз примерно через минуту. Мы в шести милях от цели.” Они были окружены городом Сакраменто, огромным мерцающим пространством огней под ними. "Макклеллан" был прямо по курсу, его вращающийся маяк и огни взлетно-посадочной полосы были отчетливо видны. Они добились своего, но им еще предстоял долгий путь. “Проверьте ручку подачи воздуха на RAM и рычаг противотуманки вперед. Держите точку приземления на одиннадцать-семнадцать градусов ниже горизонта. Приготовьтесь к передаче ”.

“Я готов, Эл”. Ее глиссада была устойчивой, прямо на левом крыле Винсенти. Прямо сейчас ее реактивный самолет был тяжелым игрушечным планером. На самом деле, “планер” был неправильным названием для F-16 Fighting Falcon — из-за коротких сверхкритических крыльев F-16 получился паршивый планер. Но пока у вас была воздушная скорость и работающий EPU, посадка с потушенным пламенем была вполне выполнима. Ее HUD, или предупреждающий дисплей, все еще работал, а указатель траектории полета находился прямо в конце взлетно-посадочной полосы - все, что ей нужно было делать, это удерживать указатель в точке приземления и маневрировать истребителем, чтобы удерживать указатель в пределах 11-17 от горизонта. Пока все шло гладко.

“Пять миль, Линда, сбавь скорость, когда будешь готова”.

“Спускаюсь”. Она нажала кнопку разрешения на передачу и попыталась передвинуть рычаг переключения передач вниз — ничего. “Ручка переключения передач не двигается”, - передала она по радио. Она нажала на кнопку DN LOCK REL, которая механически позволяет опустить рукоятку, — и она не получила никаких указаний на безопасную передачу. “Никаких зеленых огней, Эл”.

“Я вижу твою правую передачу и частичную переднюю передачу”, - сказал Винсенти. “Поверни ручку переключения передач”.

Маккензи поднял ручку переключения передач, подождал несколько секунд, нажал кнопку DN LOCK REL и опустил ручку. “Сделал это”, - передала она по радио. “Ни красного света, ни зеленого”.

“В четырех милях отсюда. Используйте альтернативный добавочный номер. Следи за своей воздушной скоростью, Линда, ты тонешь. Немного опусти свой нос ”.

“Принято”. Она исправила правильное отношение. Пролетели три мили — и в поле зрения появилась левая стойка шасси. “На что это похоже, Эл?”

“У меня две главные передачи, без передней”, - сказал он. “Ваш передний редуктор может опуститься ниже 190. Давайте перейдем к тринадцатому АО А и приготовимся к тачдауну. Попробуйте свой JFS ЗАПУСТИТЬ 2 еще раз и закрепите дроссельную заслонку. Глиссада выглядит хорошо, и вы можете приземлиться. Отличная работа, Линда. Еще немного задери нос, и ты достигнешь одиннадцатого AOA ”.

“Она начинает опускаться ниже двухсот”, - сказал Маккензи. “Я хочу поддерживать скорость, пока не переступлю порог”.

“Хорошо, но помните, что у вас могут быть не все тормоза, и у вас нет скоростных тормозов”, - сказал Винсенти. “Используйте аэродинамическое торможение изо всех сил и используйте каждый дюйм взлетно-посадочной полосы. Иди и забери их, детка”.

“Спасибо, Эл”, - сказала Маккензи; затем она добавила: “Мы должны были это сделать, Эл, ты знаешь это, не так ли? Это было бы ооочень хорошо ”.

Предоставьте Линде Маккензи подумать о сексе за несколько секунд до того, как совершить в темноте заход на посадку со скоростью 220 миль в час на незнакомом аэродроме на поврежденном истребителе F-16, мрачно подумал Винсенти.

Он не ответил, потому что не было времени. Когда Винсенти пролетел всего в нескольких футах над правым краем взлетно-посадочной полосы, Маккензи врезался в тротуар, двигаясь со скоростью 210 узлов.

... и произошел наихудший сценарий.

Носовое шасси так и не опустилось, но Маккензи держал нос истребителя высоко в воздухе, чтобы позволить фюзеляжу реактивного самолета создать достаточное сопротивление для снижения скорости. Поток пожарных машин начал преследовать ее по взлетно-посадочной полосе. Внезапно Винсенти увидел вспышку света — искры, вызванные повреждением правого топливного бака, отделившегося от крыла и волочащегося по взлетно-посадочной полосе. Нос истребителя сильно врезался в взлетно-посадочную полосу, затем начал вращаться по часовой стрелке. В моторном отсеке и правом крыле вспыхнул пожар, а затем Маккензи катапультировался. Винсенти мельком увидел два полных отказа двигателей катапультирования ее кресла, прежде чем миновал взлетно-посадочную полосу и начал набор высоты.

“Фокстрот Ромео Ноль Один, это башня Макклеллан, скажите о своих намерениях”.

Винсенти знал, что взлетно-посадочные полосы будут закрыты в Макклеллане и Мазере, двух крупных военных аэропортах в Сакраменто. Аэропорт метро был всего в нескольких милях отсюда — они могли бы отправить его туда, хотя ВВС не любили посылать вооруженные боевые самолеты в гражданские аэропорты. Базы ВВС Бил и Трэвис находились менее чем в пятидесяти милях отсюда, и у него было достаточно топлива, чтобы добраться до аэровокзала Фресно. Он хотел увидеть Линду, хотел остаться со своим партнером по полетам. Без сомнения, они собрали бы комиссию по несчастным случаям, и как первоначальный руководитель полета на самолете close chase он был бы главным свидетелем.

Пошли они к черту, сердито подумал Винсент. Он выжал газ до минимальной мощности и переключил переключатель: “Башня, Фокстрот Ромео-01 запрашивает передачу на сближение и векторы к подозрительному самолету, который только что пролетел над Мазером”.

“Вас понял, Фокстрот Ромео, приготовьтесь”. Ожидание длилось недолго: “Foxtrot Romeo-01, ваше управление просит вас приземлиться в Биле как можно скорее. Вы можете связаться с заходом на посадку в Сакраменто со скоростью один-один-девять целых и одна десятая.”

Винсенти развернул свой самолет на юго-запад, а не на север, и начал обыскивать небо с помощью радара в поисках цели.

“Фокстрот Ромео-01, ты понял? Вас просят приземлиться в Биле. Конец.”

Винсенти прервал настойчивые приказы диспетчера вышки, настроив радио на частоту западного сектора диспетчерского пункта захода на посадку в Сакраменто. “Заход на посадку в Сакраменто, "Фокстрот Ромео-01", вы набираете высоту шесть тысяч, активный воздушный бой, запрашиваю координаты подозрительного самолета, который совершил облет Мазера, прием.”

“Фокстрот Ромео-01", заход на посадку в Сакраменто, вас понял, последнее сообщение о местоположении вашей цели в час дня, приблизительно пятьдесят три мили, высота неизвестна. Вы покидаете мое воздушное пространство, свяжитесь с Тревисом, заходите на посадку на один-два-семь целых сто пять десятых ”.

Это был не такой уж большой вектор, но этого было достаточно. Минуту спустя Винсенти засек низколетящий самолет в тридцати двух милях к западу, у подножия прибрежных гор между Сакраменто и Сан-Франциско, летевший со скоростью двести узлов всего в нескольких сотнях футов над местностью.

Это, должно быть, Казье.

Он пытался скрыться от местных радаров, избегая центра контроля приближения TRACON (Terminal Radar Approach Control) возле военно-воздушной базы Трэвис. “Тревис" приближается, "Фокстрот Ромео-01" запрашивает разрешение на перехват самолета в мои двенадцать часов, на расстоянии тридцати одной мили, со скоростью сближения в триста узлов. Конец.”

Характерно ледяное сердце Анри Казье начало перекачивать раскаленную лаву по венам, когда он слушал обмен репликами между истребителем ВВС и гражданскими диспетчерами радара: “Фокстрот Ромео-01, "Трэвис" приближается, поддерживайте максимальную скорость двести пятьдесят миль в час, держитесь подальше от воздушного пространства класса D ”Трэвис" и будьте готовы к вашему запросу".

“Ведомый преследует нас”, - сказал Казье Аисту. “Я думал, они оба приземлятся после того, как эта сука была сбита”. Он пожал плечами. “Я был неправ”.

“Ему было приказано приземлиться”, - недоверчиво сказал Аист. “Ему было приказано приземлиться! Почему он не подчиняется приказам?”

“Месть”, - просто сказал Казье. “Кое-что, о чем я знаю все. И этот спортсмен-истребитель, он чует месть. Этот пилот - настоящий лидер, а не другой. Она была неопытной. Этот ... не позволит нам жить. Он попытается убить нас ”.

“О, великолепно!” Джонс застонал. “Ты имеешь в виду, что реактивный самолет ВВС сожжет нас? Что, черт возьми, мы будем делать?”

“Фокстрот Ромео-01", сближение с "Трэвисом", сэр, снизить скорость и не превышать указанные два-пять-ноль узлов, вы слышите?” - снова услышали они по радио. “Сбавь скорость сейчас … покидаю воздушное пространство, "Фокстрот Ромео-01", заходим на посадку в зоне контакта на один-два-семь целых ноль десятых. Как ты передаешь, Фокстрот Ромео-01?”

“Он не отвечает”, - сказал Джонс. “Что он делает?”

Казье переключил радио на ту же частоту, которая была контроллером радара терминала для десятков крупных аэропортов в районе залива Сан-Франциско. По-прежнему нет ответа, нет регистрации. “Этот человек, он больше не подчиняется приказам ни своего начальства, ни федеральных авиационных властей”, - сказал Казье. “Он собирается преследовать нас до тех пор, пока… конец игры”.

“Что, черт возьми, это значит?” Джонс закричал.

“Это значит, что он отступник, ты идиот. Он откроет двухсекундный пушечный огонь по этому самолету, независимо от того, получит он приказ об обратном или нет ”, - спокойно сказал Казье. “Это будет примерно сотня снарядов с обедненным ураном размером примерно в два раза больше вашего большого пальца, весом примерно в один фунт, поражающих нас со сверхзвуковой силой. Он разнесет этот самолет на части так же легко, как ребенок лопает мыльный пузырь ... Понял?”

Его глаза скользнули за окно на юг, в сторону Сан-Франциско, Окленда, военно-морской базы Аламеда, Хейворда и Сан-Хосе - района залива Сан-Франциско, оживленного даже поздней ночью. Посадочные огни десятков самолетов заполнили небо. Подобно гигантским гирляндам рождественских огней, авиалайнеры образовали в небе длинные искрящиеся линии света, протянувшиеся почти на сто миль во всех направлениях, и все они приземлялись в определенной последовательности на своих различных аэровокзалах. Наконец Казье сказал: “Туда”, - и резко передвинул рычаг управления влево и оттолкнулся, опускаясь еще ниже к темной, озаренной светом земле внизу.

“Что теперь, чувак?”

“Мы не можем убежать от пилота, который преследует нас”, - сказал Казье. “Так что, возможно, мы сможем заставить его отступить — если он захочет”.

“Как ты собираешься это сделать?” Но Крулл вскоре понял, как. Всего через несколько минут ответ был очевиден — они направлялись прямо к международному аэропорту Сан-Франциско, месту сосредоточения наибольшего количества этих светящихся полос в небе.

Он направлялся прямо в воздушное пространство одного из самых загруженных аэропортов Соединенных Штатов.

“О, черт… ты собираешься влететь в самую гущу всего этого?”

“Это лучшая игра в струсил, ” сказал Казье с ухмылкой на лице, “ лучшая игра в русскую рулетку”. Он сменил радиочастоту на заход на посадку в заливе, слушая, как занятые диспетчеры направляют самолеты на посадку в Окленде, Мартинесе, Аламеде, Хейворде и международном аэропорту Сан-Франциско. Они уже приближались к северному берегу залива Сан-Пабло, слева от них был город Вальехо, а справа - темное лесистое пространство округа Марин, освещенное огнями небольших населенных пунктов вдоль шоссе 101. Вскоре они были над заливом Сан-Пабло на высоте тысячи футов, преодолевая три мили в минуту сквозь тонкий туман и дымку.

“Кактус Девять-семьдесят три”, тревога по трафику, всплывающая цель, десять часов, три мили, нет показаний высоты", - услышали они, как диспетчер, находящийся на подходе, вызывает другой самолет.

“Девять семьдесят три, поиск, без радости”, - ответил пилот пригородного самолета Southwest Airlines, Boeing 737, выполнявшего рейс Oakland International. Голос пилота звучал скучающе. Ложные цели радара, вызванные птицами, туманом, смогом или высокой влажностью, были обычным явлением в этом районе. Ночью у самолетов горели огни, а если у него не горели огни, то это был не самолет. В конце концов, кто хотел сбить другой самолет в воздухе?

“Вот он”, - сказал Казье, указывая на окно, расположенное высоко и немного правее. Тип самолета определить не удалось, но пропажи не было — он горел огнями посадки, распознавания, определения местоположения и предотвращения столкновений. Авиалайнер с турбовентиляторным двигателем был намного быстрее, чем L-600 Казье, но у него был угол среза. Казье потянул назад штурвал и повернул влево, выводя LET L-600 прямо на курс перехвата, набирая высоту более трех тысяч футов.

“Девять-Семь-три, подход к заливу, движение, похоже, маневрирует, сейчас одиннадцать часов, две мили”.

“Девять семьдесят три, все еще в поисках, никакой радости”, - последовал ответ.

“Он не может нас видеть”, - сказал Казье. Он наклонился и включил посадочные огни. “Как насчет сейчас?”

“У девять Семьдесят третьего есть контакт с движением”, - радировал пилот пригородного рейса. “Еще раз назови его высоту?”

“По-прежнему нет режима C на вашем трафике”, - ответил диспетчер воздушного движения. “Ты должен проходить перед ним”. “Не так быстро”, - сказал Казье. Он повернул дальше влево, чтобы увеличить угол среза, сохраняя свою скорость набора высоты. “Как насчет сейчас?”

“Тревога столкновения, Кактус Девять-Семь-Три, немедленно поверните на тридцать градусов вправо!” - прокричал авиадиспетчер по радио. Огни пригородного самолета изменили форму, когда самолет развернулся. Казье рассмеялся, представив, что испытывали пассажиры на борту самолета с "красными глазами" - головы, ударяющиеся о плечи и стекла, шеи, скрипящие от боли, расплескивающийся кофе, бортпроводники, пытающиеся сохранить равновесие.

“Этот ублюдок повернул прямо на меня!” - крикнул пилот пригородного самолета, забыв о надлежащей дисциплине радиосвязи. “Бей Подход, имей в виду, этот парень повернулся прямо ко мне. Я хочу его бортовой номер и записи контроллера!”

“Вас понял, Кактус Девять-Семь-Три, у меня есть ваша просьба, немедленно свяжитесь с заходом на посадку на один-три-пять целых четыре десятых. Перерыв. Самолет, летящий по радиусу три ноль-ноль градусов, с поправкой двенадцать DME из Окленда, штат Вирджиния, имейте в виду, вы входите в воздушное пространство Сан-Франциско класса B и Окленда класса C без разрешения, и вы вошли в тридцатимильную завесу режима C без индикации режима C. Оставайтесь вне воздушного пространства классов В и С и заходите на посадку в точке один-два- семь точка ноль. Признайте.”

Анри Казье рассмеялся. “О, это идеально, просто идеально!” - захихикал он.

“Нас могли убить, ты, сумасшедший ублюдок”, - сказал Крулл, качая головой.

“Мистер Крулл, наши смертные приговоры были подписаны в ту секунду, когда я услышал голос пилота ВВС по радио”, - сказал Казье с каменной серьезностью. “Он хочет мести, и он готов разрушить свою карьеру, чтобы добиться этого. Мы боремся за наши жизни ”. Затем, так же быстро, как и исчезла, широкая улыбка вернулась. “И если мне повезет, я заберу с собой нескольких американских граждан, прежде чем мы умрем”.

С этими словами он развернул LET L-600 обратно в сторону Сан-Франциско и начал еще одно снижение, направляясь прямо к самому международному аэропорту.

“Фокстрот Ромео-01", радиолокационный контакт, в десяти милях к юго-западу от военно-воздушной базы Трэвис”, - доложил диспетчер военной противовоздушной обороны СЬЕРРА ПИТ. Благодаря мощной сети связи и радиолокационной ретрансляции военные диспетчеры из Южной Калифорнии могли общаться со всеми военными перехватчиками в любом месте и отслеживать их на радаре. “Вам должны были передать инструкции по посадке в Биле, сэр. Вы испытываете трудности?”

“Ответ отрицательный, СЬЕРРА ФЕТЕ”, - ответил Винсенти. “Кто сегодня главный режиссер? Джон? Мари?”

“Это полковник Беррелл, Эл”, - ответил Джон Беррелл, переключившись на канал группы управления оружием. “Я СД, и "Браво" тоже на танцполе”. "Браво" было кодовым именем заместителя директора Юго-Западного сектора противовоздушной обороны, капитана ВМС Франсин Телман. “Что, черт возьми, ты делаешь? Я приказал вам приземлиться в Биле для подведения итогов ”.

“Джон, я хочу получить разрешение атаковать самолет Казье над заливом”, - сказал Винсенти.

“Скажи еще раз, Ромео в фокстроте?”

“Ты слышал меня, Джон”, - сказал Винченти спокойным, ровным голосом. “Казье направляется прямо в международный аэропорт Сан-Франциско. Он летит прямо на пути прибывающего и отбывающего транспорта — он заставил один авиалайнер почти сделать сальто назад, пытаясь избежать столкновения в воздухе. Я полагаю, что у него есть еще одна партия взрывчатки на борту этого грузового самолета, и что он собирается сбросить ее где—нибудь - в городе, в аэропорту, я не знаю где. У меня на него есть "Джуди", примерно в тринадцати милях к северу от SFO. Он пересекает мост Бэй Бридж в залив Сан-Франциско примерно за одну минуту. Я хочу разрешения сбить его, как только он пересечет Бэй Бридж. Конец.”

“Эл, я не могу это усилить”, - сказал Беррелл. “Я знаю, как сильно ты хочешь Казье...”

На мгновение воцарилась тишина; затем на канале раздался женский голос: “Фокстрот Ромео-01, это Браво”. Винсенти сразу узнал резкий, деловой голос Франсин Телман. “Я приказываю вам немедленно приземлиться на военно-воздушной базе Бил. Признайте и подчиняйтесь. Конец.”

“Если тебе нужен Анри Казье, Франсин, я могу взять его. Просто дай мне разрешение ”.

“Ты получил свои приказы, Фокстрот Ромео-01. Подчиняйся им, или я отдам тебя под трибунал, как только ты сойдешь с самолета. И вам лучше начать использовать надлежащие процедуры радиосвязи ”.

“Франсин”, - сказал Винсенти, игнорируя ее последнюю просьбу, - “он пытался протаранить авиалайнер, и теперь он направляется прямо к потоку прибывающих в SFO”.

“Я вижу это, Винсенти, мы также отслеживаем его”, - сказал Теллман. Очевидно, она также отказалась от попыток использовать надлежащую дисциплину радиосвязи. “Я также знаю, что вы нарушили почти столько же федеральных правил воздушного движения, сколько и Казье. Бэй и Трэвис ТРЕЙКОНЫ и Окленд Сентер кричат о кровавом убийстве из-за того, что вы вторглись в их воздушное пространство. А теперь убирайся оттуда к черту и приземляйся в Биле ”. Последовала небольшая пауза, затем она добавила, “Пожалуйста. ”

Винсенти попеременно то ослаблял, то усиливал хватку на ручке управления. Это был поворотный момент, подумал он. Он все еще находился за пределами воздушного пространства Сан-Франциско класса B, и он мог легко подняться выше восьми тысяч футов, чтобы оставаться в воздушном пространстве легально. Если бы Казье попытался что-то предпринять, он все еще был бы в состоянии действовать. Он подумывал о том, чтобы сделать старую процедуру “отключения радиосвязи” — отключить радиосвязь, объявить чрезвычайную ситуацию, затем снова включить все, когда Казье будет на безопасном расстоянии от пробок, — и пока он придерживается своей истории, им придется ему верить. Но в любом случае, Анри Казье убийство сошло бы с рук. “Я не могу этого сделать, Франсин”, - сказал Винсенти.

“Прекрати нести чушь, Винсенти”, - сердито прошипел Телман. “Держитесь подальше от воздушного пространства класса B. Это приказ.Не разрушайте долгую и успешную карьеру из-за Казье. Ты сделал свою работу. Прекрати свое преследование, сейчас же.Если произойдет еще один инцидент из-за того, что вы вторглись в воздушное пространство B, я не смогу уберечь вас от Ливенворта ”.

Винсенти громко выругался в свою кислородную маску. Казье был примерно в двадцати милях впереди него, пролетая чуть севернее Острова сокровищ. Меньше чем через минуту он был бы над мостом через залив Сан-Франциско. Он мог повернуть направо и быть над городом Сан-Франциско через минуту или над мостом Золотые Ворота через три минуты; или продолжать движение прямо в течение четырех минут и быть над международным аэропортом Сан-Франциско. Это было все равно, что наблюдать за торнадо, несущимся по прерии, не зная, в какую сторону оно направится, молясь, чтобы оно направилось в одну сторону, а не в другую.

“Vincenti… Эл, - Телман попытался еще раз, - сейчас же прекрати свое преследование.

“Черт бы вас всех побрал в ад,” - пробормотал Винсенти, включив полный форсаж и задрав нос к небу. Через шестьдесят секунд он выровнялся на высоте восьмидесяти пятисот футов, над воздушным пространством Сан-Франциско класса В и на высоте, соответствующей полушарию для его направления полета. Он летел над городом Ричмонд и направлялся к Окленду, когда Казье пересек мост Бэй Бридж, направляясь прямо в Сан-Франциско. По своей резервной УКВ-рации он вызвал: “Заход на посадку, "Фокстрот Ромео-01" на высоте один-два-семь точка ноль, активный воздушный перехват F-16, уровень восемь тысяч пятьсот, в десяти милях к северу от Оклендского во, запрашиваю разрешение класса B, векторы для перехвата неопознанного самолета, пересекающего западнее моста через залив, и запрашиваю скорость до четырех ноль-ноль узлов, прием”.

“Фокстрот Ромео-01", заход на посадку, ваш запрос отклонен”, - ответил диспетчер воздушного движения. “Я не показываю вас как активный воздушный перехват — мне придется уточнить у людей из вашего сектора противовоздушной обороны. Сигнал четыре-три-ноль-ноль, сохраняйте нынешний курс и высоту, оставайтесь вне воздушного пространства Сан-Франциско класса B. Перерыв. Соединенные Штаты Три Семьдесят два, поверните налево по курсу один-пять-ноль и сбавьте скорость до вашей скорости сближения для разделения. Рейс два-ноль-Девять- Девять, не снижайте скорость, сэр, движение на ваших семи часах, три мили, неопознанный самолет, высота неизвестна ...”

Напряжение в голосе диспетчера было до боли очевидным, и Винченти знал почему. Как только он услышал паузу, Казье вмешался: “Приближайтесь, моя цель - тот неопознанный самолет, и я засек его на радаре. Позвольте мне перехватить его, и я попытаюсь вывести его из вашей схемы прибытия, прием.”

“Несколько самолетов разговаривают одновременно, пожалуйста, заткнитесь и слушайте”, - сказал раздраженный диспетчер. “Фокстрот Ромео-01, я сказал, невозможно, сохраняйте свой нынешний курс и держитесь подальше от воздушного пространства класса B. Дельта Четырнадцать, поверните налево, курс два-ноль-ноль, снижайтесь до пяти тысяч, векторы для прибытия на ВПП один-девять слева. Объединенные Восемь Двадцать два, спускайтесь и поддерживайте шесть тысяч ...”

Было невозможно прорваться сквозь инструкции диспетчера быстрого огня. Винсенти подумывал о быстром снижении и заходе прямо на хвост Казье, но теперь это было слишком опасно — чем ближе Казье был к международному аэропорту Сан-Франциско, тем больше самолетов он встречал, и тем труднее было бы держаться подальше от пробок.

Что ж, он выполнил по крайней мере часть того, что ему было приказано сделать — прекратить преследование, — но он не был готов отказаться от Анри Казье. Винсенти еще предстояло потратить час топлива, (и множество подходящих баз поблизости на выбор. Лучше подожди здесь, подальше от всего этого движения и неразберихи, и понаблюдай, чтобы увидеть, что имел в виду маньяк Казье.

По своему резервному радио — бесполезно слушать, как Франсин, Телман и остальные из Юго-Западного сектора ПВО орут на него — он переключился на вышку в Сан-Франциско и установил орбиту над воздушным пространством класса В, чтобы он мог наблюдать за Казье на радаре. Он чувствовал себя совершенно бесполезным, находясь на орбите в тысячах футов над своей добычей, но он абсолютно ничего не мог сделать, кроме как слушать ужасную трагедию, разворачивающуюся под ним.

“Неопознанный самолет над портом Сан-Франциско, это башня Сан-Франциско на СТРАЖЕ”, - сообщил взбешенный диспетчер башни на аварийной частоте УКВ. “Вы вошли в воздушное пространство Окленда класса С без надлежащего радиовызова, и вы направляетесь в воздушное пространство Сан-Франциско класса В без разрешения. В вашем двенадцатичасовом положении находится множество самолетов, вылетающих из Сан-Франциско ”.

Диспетчер попробовал другую тактику: он решил предположить, что пилот самолета попал в беду — возможно, это была жена, летевшая после того, как у ее мужа случился сердечный приступ, или ребенок угнал самолет, чтобы отправиться в увеселительную поездку, и нацелился на самый большой аэропорт, который он мог видеть. Бесполезно пытаться угрожать ему или ей — лучше предложить множество вариантов, защищая воздушное пространство и законные самолеты, уже находящиеся в нем.

“Вы должны выполнить разворот на сто восемьдесят градусов и улететь из Сан-Франциско, потому что поблизости много очень больших авиалайнеров, и вы можете пострадать”, - сказал диспетчер, изо всех сил пытаясь контролировать свое беспокойство и гнев. “Если вы меня слышите, важно, чтобы вы развернулись и направились обратно к северной бухте или в сторону Сакраменто, прямо сейчас. Тебе не обязательно отвечать, просто отвернись от Сан-Франциско, пока мы не уберем некоторые из этих самолетов с твоего пути, и тогда мы поможем тебе сориентироваться… ТВА пять восемьдесят один, вас понял, доложите о внешнем маркере… Неопознанный самолет пролетает над знаком Сигрэма, направляясь в аэропорт Сан-Франциско, вы должны немедленно отвернуть… Американский триста семьдесят второй, дорожная тревога, два часа, высота неизвестна, самолет NORDO в воздушном пространстве класса B, оставайтесь со мной, пока не освободитесь, и будьте готовы к маневрированию… Дельта Четыре-Двадцать два, я не могу дать вам это, у нас в районе движение по НОРДО ПВП, если вы не объявите чрезвычайную ситуацию, мне придется отправить вас обратно на перекресток ВЕРЫ для ILS ...”

Винсенти уронил кислородную маску в абсолютном отчаянии. Ситуация с воздушным движением вокруг Сан-Франциско и Окленда была нарушена, и все из-за одного сумасшедшего.

Он должен был что-то сделать!

Он снова застегнул маску и включил микрофон: “Башня Сан-Франциско, Фокстрот Ромео-01, над Бэй-Бридж на высоте восемь тысяч пятьсот, имейте в виду, что самолет VFR NORDO находится на высоте тысячи футов. Он - грузовой самолет LET L-600, пилотируемый подозреваемым террористом. Я настоятельно рекомендую вам задержать все отправления на земле, перенаправить всех прибывающих и позволить мне позаботиться об этом ублюдке. Конец.”

После этого радио полностью, предельно замолчали — как будто из района залива Сан-Франциско выкачали весь воздух. Слово “террорист” производило такой эффект на людей, и теперь его царство террора ощущалось здесь, сейчас.

Наконец, после того, что казалось очень долгим временем, диспетчер вышки передал по радио: “Вас понял, Foxtrot Romeo-01, копии башни Сан-Франциско, приготовьтесь”. Это было не то же самое “приготовиться”, которое выдавали другие диспетчеры, что фактически означало “не беспокоите меня" — это “приготовиться” означало "подождите, пока я расчищу для вас путь”. “Юнайтед Двенадцать Ноль четыре, отмените разрешение на взлет. Дельта Пять-Девять-Восемь, оставайтесь на месте. ТВА Пять восемьдесят один, обойдите, свяжитесь с заходом на посадку. Дельта Четырнадцатая, обойдите, оставайтесь со мной, пока не будет указаний. Внимание, все воздушные суда, действующие операции экстренного воздушного движения, ожидают задержек. Рейс два-ноль-девять- Девять, заходите на посадку, не снижайте скорость на финише и приземляйтесь за пересечением взлетно-посадочной полосы один-девять справа. ”Фокстрот Ромео-01", вы в зоне радиолокационного контакта, в одной-одной миле к северу от VOR Сан-Франциско на высоте восемь тысяч пятьсот, каковы ваши намерения?"

“Фокстрот Ромео-01 запрашивает экстренное снижение в воздушном пространстве класса В со скоростью пять ноль-ноль узлов и операции MARSA с подозрительным самолетом”, - ответил Винсенти. “МАРСА” расшифровывалось как “военные принимают на себя ответственность за разделение самолетов”, и хотя обычно это относилось только к полетам боевым порядком или дозаправке в воздухе, Винсенти хотел использовать его для перехвата Казье.

“Вас понял, Фокстрот Ромео-01”, - сказал диспетчер с вышки. Хотя диспетчеры диспетчерской вышки редко выдавали разрешения, кроме “разрешен взлет“ и ”разрешен заход на посадку", это была, очевидно, необычная и опасная ситуация. “Вам разрешено спуститься через воздушное пространство класса В на максимально возможной скорости к поверхности блока до двух тысяч футов в радиусе пяти морских миль от Сан-Франциско, штат Флорида, и вы получили разрешение на пролет через МАРСУ самолетом NORDO. Оставайтесь на этой частоте ”.

“Понял”, — ответил Винсенти - как раз перед тем, как сильно нажать на ручку управления, делая крутой вираж. Когда он вышел из петли, он находился чуть южнее моста через залив, снижаясь со скоростью пятнадцать тысяч футов в минуту, направляясь “вниз по пандусу” прямо в международный аэропорт Сан-Франциско. На его радаре было очень мало самолетов, и только один самолет возле международного аэропорта Сан-Франциско не передавал никаких кодов транспондера воздушного движения — это, должно быть, Казье. “Фокстрот Ромео-01 зафиксирован на радаре и принимает МАРСУ с неопознанным самолетом”, - радировал Винченти. “Я предлагаю вам связаться по радио и попытаться заставить Окленд тоже оставить свои самолеты на земле. Я не думаю, что другим самолетам будет небезопасно летать над заливом Сан-Франциско прямо сейчас ”.

“Повтори еще раз ту последнюю передачу, Фокстрот Ромео-01...?” Звонила башня Сан-Франциско. Но ответа не было.

Тадделе Корхонен, за штурвалом LET L-600, выжал дроссели на полную мощность, и они пронеслись над верхушками пирсов, доков и складов порта Сан-Франциско, к западу и югу от моста через залив. “Какого черта мы летим так низко к городу?” - Спросил Джефферсон “Крулл” Джонс. Он и Анри Казье были в грузовом отсеке L-600, снимали несколько пакетов с деньгами и кокаином со второго поддона. “Ты собираешься сбросить всю эту взрывчатку и на Сан-Франциско тоже?”

“Конечно, нет”, - ответил Казье. “Потеря ракет "Стингер" вызывает сожаление и дорого скажется на моем бизнесе, но не все потеряно, если я смогу спасти взрывчатку и боеприпасы. Кроме того, мы все еще летим. Пока мы в воздухе, есть надежда ”.

Внезапно, болтовня на канале управления воздушным движением, казалось, прекратилась. Тишина привлекла внимание Казье так же легко, как громкий выстрел. Затем он услышал: “Вас понял, Фокстрот Ромео-01, копии "Башни Сан-Франциско", приготовиться… Соединенные Штаты Двенадцать Ноль четыре, отмените разрешение на взлет. Дельта Пять-Девять-Восемь, оставайтесь на месте. ТВА Пять восемьдесят один, обход, заход на посадку в зоне контакта...”

“Что, черт возьми, происходит?” Спросил Джонс. “Звучит так, будто они всех выводят”.

“Это именно то, что они делают”, - сказал Казье. “Но почему?”

“Внимание всем воздушным судам, выполняются операции по экстренному воздушному движению, ожидаются задержки. Рейс два-ноль-девять-Девять, заходите на посадку, не снижайте скорость на финише и приземляйтесь за пересечением взлетно-посадочной полосы один-девять справа. ”Фокстрот Ромео-01", вы в зоне радиолокационного контакта, в одной-одной миле к северу от VOR Сан-Франциско на высоте восемь тысяч пятьсот, каковы ваши намерения?"

“Фокстрот Ромео-01 запрашивает экстренное снижение в воздушном пространстве класса В со скоростью пять ноль-ноль узлов и операции MARSA с подозрительным самолетом”, - пришел ответ.

“Фокстрот Ромео Ноль Один ... Это снова чертов истребитель!” Сказал Джонс. “Чувак, он снова у нас на хвосте!”

“Они никогда не дадут ему разрешения снижаться со скоростью пятьсот узлов в таком плотном воздушном пространстве, как это”, - сказал Казье. “Невозможно”.

“Вас понял, Фокстрот Ромео-01, вам разрешено спуститься через воздушное пространство класса В на максимально возможной скорости к поверхности блока до двух тысяч футов в радиусе пяти морских миль от Сан-Франциско, штат Флорида, и вы получили разрешение на пролет МАРСА самолетом "НОРДО". Оставайтесь на этой частоте ”.

“Господи, они только что дали ему карт-бланш”, - ошеломленно сказал Казье. “Диспетчер вышки не уполномочен давать такое разрешение!”

“Ну, он просто сделал это”, - усмехнулся Джонс. “И теперь он будет охотиться за нашими задницами. Что, черт возьми, нам теперь делать?”

Казье был похож на воздушный шарик, который прокололи булавкой и который медленно терял воздух.

Впервые Джонс увидел настоящую депрессию, настоящее поражение на его лице. Он уставился в открытый борт L-600, как будто мог видеть пикирующий на них F-16, мог видеть сверкающее дуло пушки, мог видеть, как тяжелые 20-миллиметровые снаряды осыпают его и его самолет. “Мы можем сдаться, чувак”, - продолжил Джонс. “Скажи ему, что мы сдаемся. Это лучше, чем умереть, чувак ”.

“Я никогда не сдамся!” Решительно сказал Казье. “Я никогда не сдамся!” Он подошел к панели внутренней связи и нажал кнопку микрофона: “Аист, пролети над международным аэропортом Сан-Франциско, прямо над зданиями терминала”. L-600 накренился влево и снизился в ответ. Казье переключил переключатель внутренней связи на УКВ-радио: “Внимание, истребитель F-16, это Анри Казье. У меня на борту этого самолета несколько тысяч фунтов взрывчатки, и я сброшу их в международном аэропорту Сан-Франциско, если вы не покинете этот район ”.

“Ты будешь мертв задолго до того, как доберешься до аэропорта, Казье”, - произнес голос на частоте. “Я показываю вам две минуты до аэропорта, и я прямо сейчас нахожусь в зоне досягаемости ракет”. Винсенти надеялся, что блеф сработает — у него вообще не было ракет, и он не будет находиться в оптимальной зоне досягаемости оружия еще тридцать-сорок секунд. “Выбросьте взрывчатку за борт прямо сейчас, в залив, а затем улетайте из аэропорта прямо по заливу. После этого я прикажу вам сделать разворот над заливом на север, и мы приземлимся на военно-морской авиабазе Аламеда.”

Обращаясь к Джонсу, Казье крикнул: “Приготовьте второй поддон к спуску”. По радио он спросил: “Откуда мне знать, что вы не убьете меня после того, как я выполню все, что вы прикажете?”

“Я не даю тебе никаких гарантий, сукин ты сын, кроме одного — если я не увижу, что твой курс изменился в сторону от суши, ты будешь мертв через три секунды. Что это будет?”

“Очень хорошо, прямо сейчас я сбрасываю взрывчатку за борт. Не запускайте свои ракеты ”. Он подал знак Круллу, и они с большим погрузчиком столкнули второй поддон с военным снаряжением с грузовой рампы, расположенной всего в нескольких сотнях ярдов к востоку от Фуллерс-Пойнт, к северу от аэропорта. Затем Казье взял микрофон и переключился на интерком: “Аист, сбавь скорость и выполни разворот обратно на север ... а затем снова поверни прямо к международному аэропорту Сан-Франциско и выжми полный газ”. Снова на УКВ: “Хорошо, я сделал, как ты просил. Я сбросил взрывчатку и поворачиваю на север. Не открывайте огонь. Я транслирую свою капитуляцию всем, кто может слышать мой голос на этой частоте. Я сдаюсь Военно-воздушным силам Соединенных Штатов за гарантии того, что по мне не будут стрелять. Вы все мои свидетели на случай, если произойдет так называемый досадный несчастный случай ”.

“Ты собираешься это сделать?” Джонс прокричал сквозь порывы ветра и рев двигателей через открытую грузовую рампу: “Ты собираешься бросить последний поддон в международном аэропорту Сан-Франциско? Срань господня! Он наверняка всадит ракету нам в задницы… Иисус, матерь Божья...”

“Если бы у него были ракеты, он бы давно убил нас”, - решил Казье. “У него есть только оружие, как и у первого бойца. Я полагаю, он подождет, пока мы не пролетим над центром залива Сан-Франциско, а затем откроет огонь. Я надеюсь, что он не сможет последовать за нами, если мы замедлимся и развернемся. Никто не угрожает мне, и это не сходит с рук ”. Он бросил микрофон, затем подошел к стойке с несколькими парашютами, похожими на рюкзаки, и снял один. “Мы сбросим взрывчатку на международный аэропорт Сан-Франциско, затем прыгнем с парашютом в безопасное место. Аист переведет самолет на автопилот и присоединится к нам ”.

“Мы ничего не сбрасываем”, - сказал Джонс. Когда Казье начал застегивать ремни парашюта, Джонс наклонился и вытащил маленький автоматический пистолет из кобуры на лодыжке. “Вытяни руки прямо по бокам и повернись”.

“Что это?” Спросил Казье, в его глазах мелькнула искорка веселья.

“Маршал США Казье”, - сказал Джонс. Он достал бумажник из заднего кармана, открыл его, чтобы показать пятиконечную звезду, и засунул бумажник за пояс. “Ты арестован, ублюдок. Я сказал, повернись”.

“Если вы выстрелите из этого пистолета сюда, маршал Джонс, вы отправите нас всех в ад”.

“Это стоило бы того, чтобы посмотреть, как ты умираешь, Казье”, - сказал Джонс. “Отойди оттуда, пересеки плоскость, лицом к стене. Двигайтесь”. Пока Казье медленно продвигался перед третьим поддоном к левой стороне грузового отсека, Джонс добрался до панели внутренней связи: “Аист, это Джонс. Не поворачивайте обратно к Сан-Франциско. Летите на север по середине залива. Я федеральный маршал, а вы арестованы. Если ты повернешься к земле, я—”

Внезапно показалось, что LET L-600 полностью перевернулся с ног на голову. Корхонен бросил самолет в крутой левый крен, из-за чего Джонс потерял равновесие всего на несколько секунд — но для Казье этого времени было более чем достаточно. С невероятной скоростью Казье опустился на колени под первой пулей Джонса, вытащил автоматический пистолет Walther PPK из правого ботинка, увернулся от второго выстрела, выпущенного в него, бросившись на корму к открытому грузовому трапу, затем открыл огонь по Джонсу. Он промахнулся мимо намеченной цели — сердца Джонса, — но ему удалось сделать несколько выстрелов в грудь здоровяка и один в голову. Маршал США под прикрытием произвел еще несколько выстрелов в Казье, прежде чем тот упал, продолжая сражаться, даже умирая.

“Я должен выбраться из этого проклятого бизнеса. Власти практически в постели со мной.” Казье попытался прочистить мозги и подняться на ноги. Одна пуля попала ему в левую ногу, рассекая икру и лодыжку. Идти по ним было трудно, но он проигнорировал жгучую боль, прошел вперед и сказал Корхонену: “Хорошая работа, Аист. Я знал, что могу на тебя положиться. Ты один из немногих в моей организации, кому я могу доверять ”.

“Спасибо, сэр”, - сказал Аист, показывая два грязных ряда зубов. “Я чувствую колебания давления масла во втором двигателе, сэр. Я думаю, что один из твоих выстрелов попал в правый двигатель. У нас есть, возможно, минут десять, прежде чем мне придется отключиться. Каковы ваши приказы?”

“Один последний акт мести, и мы выберемся из этого места, заберем деньги и скроемся в Мексике”, - сказал Казье. Он указал на международный аэропорт Сан-Франциско и сказал: “Лети прямо над главным зданием терминала, Аист. Ныряйте прямо к нему, затем поднимайтесь в последний момент. Я подготовлю поддон к отправке. После этого лети на юг вдоль побережья на средней высоте, включи автопилот, и мы выпрыгнем вместе. Мы отправимся в центральную долину и установим контакт с нашими мексиканскими агентами. Еще раз спасибо тебе, старый друг. Он еще раз похлопал Корхонена по плечу , затем вернулся в грузовой отсек.

Но этому не суждено было случиться, понял Казье. Тело Джонса лежало поперек задней палубы, прямо на пути единственного оставшегося поддона, блокируя проход грузовой рампы, и, как он ни старался, он не мог сдвинуть труп весом в триста с лишним фунтов. Взрывчатка никуда не делась.

Он пожал плечами, проверил, надежно ли закреплен его PPK в кобуре в ботинке, засунул несколько пачек наличных в карман своей спортивной рубашки, затянул ремни парашюта и поднял две из оставшихся ручных гранат. “Еще раз спасибо, Аист”, - сказал он, ни к кому не обращаясь. “Ты был хорошим пилотом”. Затем он выдернул английские чеки из гранат, бросил их на последний поддон, наполненный взрывчаткой, и выбежал по открытому грузовому трапу, потянув за D-образное кольцо своего парашюта, когда освобождал трап.

Тадделе Корхонен был значительно выше красной линии на обоих двигателях и на конструктивной красной линии самолета, когда он пролетел триста футов, нацелившись прямо на главный коммерческий терминал в Международном аэропорту Сан-Франциско — зачем беспокоиться о перенапряжении самолета, рассуждал он, когда они, очевидно, собирались его бросить? Заходя с северо-востока, он был выровнен со взлетно-посадочными полосами 19L и 19R и немного смещен к северу. Рулежные дорожки в Х-образном аэропорту были усеяны авиалайнерами, ожидающими вылета, а все круглое главное здание терминала было забито авиалайнерами и служебными грузовиками. Когда центр самой большой части главного здания терминала почти касался носа грузового самолета, Аист дважды нажал на интерком, чтобы сообщить своему хозяину, что они прибыли, затем начал набирать высоту…

Первый взрыв не показался слишком громким, и поскольку Корхонен был сосредоточен на отходе, он проигнорировал его.

Затем его уши уловили второй громкий хлопок! а затем еще один взрыв, в сто раз громче и мощнее.

У него было кратковременное ощущение сильного жара на затылке, прежде чем его тело и остальная часть грузового самолета LET L-600 были разорваны на части силой одновременного взрыва более двух тонн бризантной взрывчатки.

Черт возьми, выругался Винсенти, он знал, что Казье выкинет что-то подобное. Черт! Это было то же самое, что он проделал с Маккензи: умолять о капитуляции, затем поворачиваться, атаковать и бежать. Что ж, ему это с рук не сойдет. Он был полон решимости убить Анри Казье. Винсенти немного блефовал о том, как далеко он был и о том, что у него были ракеты, но он не блефовал о желании видеть Казье мертвым. Это было реально.

К сожалению, он был не в лучшей позиции для атаки.

Когда Казье отвернулся от "Сан-Франциско Интернэшнл", Винсенти почувствовал, что расслабился, на мгновение уверенный, что он победил, — а затем он оказался высоко и быстро, не в состоянии оставаться на медленно летящем грузовом самолете Казье, не зарываясь носом и не рискуя врезаться в залив Сан-Франциско. У него не было выбора, кроме как перевести дроссельную заслонку на холостой ход, нажать на тормоза и расширить поворот за пределы видимости радара. Казье включил фары, когда сбрасывал груз за борт — Винсенти ни на секунду не поверил, что Казье выбросил груз добровольно весь его смертоносный груз - так что было легко держать его в поле зрения, когда он приближался к нему. Но когда Казье увеличил скорость, выключил фары и снова направился обратно в международный аэропорт Сан-Франциско, Винсенти обнаружил, что на десять секунд выбыл из позиции и у него не было надежного контакта. Он снова захватил самолет Казье несколько секунд спустя, но к тому времени Казье был над аэропортом на высокой скорости. Как только Винсенти перевел свой пистолет в режим возврата на радар и получил на своем дисплее информацию О ДАЛЬНОСТИ ПОЛЕТА, нос грузового самолета начал подниматься, и…

И затем LET L-600 исчез в огромном ослепляющем шаре огня. Винсенти мельком увидел небольшую вспышку света внутри грузового отсека, похожую на вспышку света или дуло винтовки, за которой немедленно последовал мощный взрыв, который полностью скрыл главный терминал аэропорта и фактически ослепил пилота-ветерана истребителя. Винсенти включил полную боевую мощь, убрал тормоза, задрал нос своего F-16 ADF вверх, включил форсаж и ушел от огненного шара. У него не было возможности узнать, в каком направлении он направлялся или какова была его воздушная скорость, но высота была жизнью прямо сейчас.

Когда несколько мгновений спустя зрение Винсенти прояснилось, он выровнялся и вышел на орбиту над международным аэропортом Сан-Франциско. Он не мог поверить в эту бойню. Пылающие обломки самолета L-600 попали в центральный терминал, забросав диспетчерскую вышку и всю западную половину терминала огнем и обломками. Весь многоэтажный центральный терминал выглядел так, словно был охвачен огнем, всего через несколько секунд после удара. Обломки распространились по центру круглого терминала, поглотив сотни автомобилей и автобусов во внутренней зоне отправления и прибытия. Схема столкновения сформировала гигантскую огненную каплю, покрывающую несколько сотен футов, на всем пути через круг внутреннего терминала к южному терминалу. Горящие самолеты у ворот поджигали другие близлежащие самолеты с невероятной скоростью, подобно пламени свечи, передаваемому от человека к человеку при соприкосновении с фитилями. Вскоре Винсенти мог насчитать около дюжины самолетов, горящих недалеко от места столкновения. Сквозь густой дым от реактивного топлива было видно несколько взрывов, а огромные огненные грибы вздымались в небо очень близко к высоте Винченти над аэропортом…

И затем он увидел это, ясно освещенное интенсивным огнем внизу — парашют, менее чем в полумиле от него и не более чем в нескольких сотнях футов ниже его высоты.

Невероятно, но кто-то выпрыгнул из этого грузового самолета за несколько секунд до того, как он взорвался…

Анри Казье! Не раздумывая, Винсенти повернулся к быстро падающей белой точке, почти перевернувшись, чтобы не упустить парашют из виду. Казье, очевидно, слышал, как истребитель пролетел поблизости, и, вероятно, мог видеть габаритные огни и огни предотвращения столкновений, потому что парашют начал падать еще быстрее. Казье схватился за две правые стойки своего парашюта и потянул их вниз, выпуская воздух с левой стороны купола, увеличивая скорость снижения и отправляя его в широкий, сильный левый штопор.

Винсенти не знал, было ли это спланировано или нет, но Казье опоздал. Сильный пожар на терминале, менее чем в тысяче футов от него, поддерживал его парашют в воздухе — он был легкой добычей. Винсенти пришлось прижать нос своего истребителя к земле, чтобы выровняться ... и как только он выровнял свой выстрел, вертолет службы спасения или новостей появился в центре его изображения, менее чем в двухстах футах от него. Ему пришлось резко свернуть влево, чтобы не столкнуться с вертолетом, и он сразу потерял Казье из виду. К тому времени, как Винсенти смог выкатиться и поискать парашют Казье, террорист был на земле и двигался. У Винсенти была короткая мысль попробовать бреющий полет, но теперь вся территория рядом с местом крушения была забита спасательными самолетами и транспортными средствами. Лететь вниз, в эту рукопашную схватку, было бы очень опасно. Он не мог сделать ничего другого, кроме как подняться над воздушным пространством Сан-Франциско класса B и направиться обратно на военно-воздушную базу Бил, где, как он знал, его ждет инквизиция.

Два члена экипажа с авиабазы береговой охраны к северу от международного аэропорта Сан-Франциско не могли поверить своим глазам, наблюдая, как средний грузовой самолет врезается в центральный терминал — это выглядело как последствия взрыва на нефтеперерабатывающем заводе или повторение успешного бомбового удара во время войны в Персидском заливе. Они услышали низко летящий грузовой самолет, когда он гудел над их ангаром, и они увидели, как он взорвался и врезался в терминал, пока они смотрели. Казалось, что весь аэропорт был по пояс в огне, настолько горячем, что это чувствовалось из салона их пикапа почти за полмили.

Но даже взрыв и разрушения сами по себе были ничем по сравнению с их удивлением, когда одинокий парашютист упал на травянистое поле, граничащее с внешним ограждением безопасности аэропорта. “Иисус Христос ... Этот парень выпрыгнул из грузового самолета?” - спросил один из береговой охраны.

“Он, должно быть, самый везучий сукин сын в мире”, - сказал другой. “Он вовремя вышел из самолета и на несколько дюймов промахнулся мимо ограждения. Он выглядит довольно плохо ”. Они подъехали и обнаружили мужчину, лежащего лицом вверх в траве, всего в нескольких футах от ограждения. Один моряк подошел к нему, в то время как другой начал спускать парашют, чтобы тот не утащил его в бухту. “Эй, Тодд”, - прокричал первый матрос, перекрывая грохот ближайших взрывов и огня, - “У нас есть радио в —”

Второй моряк не мог слышать своего приятеля из-за звуков полного опустошения в аэропорту. Несколько пожарных машин с базы береговой охраны мчались к терминалу, но они были слишком далеко и двигались слишком быстро, чтобы остановить их. “Скажи еще раз, Уилл?” Ответа нет. Ему удалось свернуть надувающийся парашют, затем он повернулся к своему напарнику: “Что ты сказал?”

Его приятель Уилл лежал на земле всего в нескольких футах от него, вся верхняя часть его головы была снесена. Парашютист стоял рядом со вторым моряком, направив пистолет ему в лицо. Он увидел яркую вспышку света и едва уловил громкий хлопок!потом ничего.

Анри Казье отстегнул ремни безопасности, свернул парашют и бросил его в складское помещение за сиденьем пикапа, чтобы его было нелегко заметить. Затем он собрал удостоверения личности береговой охраны, нашел подходящую ему куртку и кепку и завел пикап. Он следовал за вереницей машин скорой помощи, направляющихся в международный аэропорт Сан-Франциско по параллельным рулежным дорожкам. Затем, когда он увидел, что все чисто, он уехал из аэропорта. Однажды ему бросил вызов охранник аэропорта, который заручился его помощью в попытке контролировать движение, когда тысячи людей пытались спастись от кровавой бойни. Охранник также был ранен в лицо.

Череда убийств Анри Казье не прекратилась в аэропорту Сан-Франциско. Он убил еще двух человек, угнал еще две машины, пробрался незамеченным через центральную Калифорнию, затем рискнул сесть на ранний утренний самолет из Стоктона в Финикс. Чувствуя, что федеральные маршалы и патрули безопасности будут проверять всех, кто выходит из самолета, Казье сказал стюардессам, что потерял кое-какие драгоценности под сиденьями, дождался, пока к самолету прибудут работники службы уборки авиалайнера, казнил двух рабочих и выскользнул через задний выход, одетый в их комбинезоны и используя их идентификационные значки.

Через несколько часов после восхода солнца, после кражи другой машины, он благополучно пересек границу в Ногалесе. Вскоре после этого он мог бы оказаться в одном из своих многочисленных убежищ в Мексике, в безопасности от всего, кроме решительного нападения военизированных формирований, но он не хотел останавливаться. Каждый раз видение его грузового самолета, врезающегося в центральный терминал международного аэропорта Сан-Франциско, вспыхивало в его сознании, и он улыбался какой-то извращенной, патологической улыбкой. Он знал, что хотел бы увидеть такое чистое разрушение снова очень, очень скоро. Это был один из способов поквитаться с ВВС США, маршалами, Бюро Алкоголь, табак и огнестрельное оружие, все гребаное правительство Соединенных Штатов. Американцам за многое пришлось заплатить: пытки, незаконное лишение свободы, изнасилования, нападения, грабежи, лжесвидетельство — это были лишь наименьшие из их преступлений против Анри Казье за все эти годы. И по прошествии этих лет Казье мог добавить убийство, заговор, злонамеренное судебное преследование и многочисленные дополнительные обвинения в лжесвидетельстве и неуважении к суду. И Казье знал, что Соединенные Штаты никогда не будут официально обвинены и преданы суду ни за одно из этих преступлений, поэтому он сам назначит наказание.

Правосудие Казье было в его сердце, его разуме, его оружии и его самолете.

Американцы работали над тем, чтобы почти навсегда вывести его из бизнеса. Это должно было закончиться. Америке еще предстояло ощутить ярость полномасштабной атаки Анри Казье. Теперь пришло время. Казье хотел увидеть, как Америка истекает кровью, и атака на ее самый важный и в то же время самый ужасающий институт — систему воздушного движения - должна была стать способом добиться этого. Это было так просто, и все же это должно было стать таким разрушительным…

Прошло много времени с тех пор, как Анри Казье был в терминале американского коммерческого аэропорта — международные террористы редко путешествуют коммерческим самолетом, если скорость не является необходимостью, — и то, что он увидел, удивило его. Никто, подумал он, не стал бы тратить ни секунды дольше, чем необходимо, на автобусной станции, стоянке такси или железнодорожном вокзале, но современные аэропорты, похоже, рассчитаны на путешественников, которые, очевидно, проводят там много времени. Даже в относительно небольшом международном аэропорту Финикс-Скай-Харбор были шикарные рестораны, видео-залы, книжные магазины, отели, художественный музей, залы для совещаний и тренировок, даже небольшой парк развлечений с мини-кинотеатрами для мини-гольфа прямо на территории аэропорта. Пока Казье был занят переходами из одного туалета в другой каждые пятнадцать минут, пока не был объявлен его рейс, пытаясь сохранить инкогнито, он заметил людей, которые, казалось, слонялись вокруг, развлекаясь, как туристы. Это было безумие…

... но какая заманчивая цель. Это место было переполнено! У ворот были припаркованы десятки самолетов, а тысячи людей толпились в терминале. Одна бомба в центре этого места может убить сотни, ранить сотни, уничтожить, возможно, самолеты и имущество на миллиарды долларов. Но потребовалась бы тысяча фунтов взрывчатки, может быть, больше, чтобы нанести тот ущерб, который ему был нужен, и он не мог доставить столько нитро до самого сердца терминала…

... но он мог сбросить взрывчатку на терминал, точно так же, как он сделал в Mather Jetport и международном аэропорту Сан-Франциско. У американцев не было защиты от воздушного нападения. Да, там были истребители ПВО, но это были всего лишь несколько подразделений, разбросанных по периферии страны. ФБР, возможно, даже военные, в конечном итоге расправились бы со всеми неопознанными или несанкционированными полетами, но потребовалось бы много дней, чтобы отключить огромную американскую систему воздушного движения, и однажды это, несомненно, разрушило бы американский образ жизни. До тех пор он мог нанести невероятный урон этим безмозглым американцам. Три атаки, все менее чем за неделю, и он был уверен, что Америка упадет на колени.

Потребовалось бы много планирования и денег, а это означало поездку обратно на восток, в его американскую штаб-квартиру в Нью-Джерси - "Совиное гнездо", — чтобы встретиться со своим старшим штабом для планирования операций. Но что более важно, ему нужно было знать, осуществимы ли его мечты о разрушении Америки изнутри. И снова ответ был на востоке, в Ньюбурге, штат Нью-Йорк. Только один человек мог посоветовать ему, как действовать дальше, и ему нужно было увидеть ее как можно скорее.

Казье оставался в своей мексиканской цитадели в Ногалесе достаточно долго, чтобы замаскироваться, без особых усилий состарившись на тридцать лет с помощью простого макияжа и позы, затем воспользовался своим поддельным американским паспортом и сел на рейс из Ногалеса в Альбукерке. Охрана была ослаблена, и не было никаких признаков преследования, и забронировать рейс в Чикаго и далее было легко. Никто не удостоил согбенного, пьяного, изможденного старика более чем мимолетным взглядом, когда он садился в следующий самолет.

ЧАСТЬ 2

Нью-Йорк

Август 1995

Когда его исполнительный помощник нашел Гарольда Г. Лейка, первая мысль, которая у него возникла, была: Боже мой, он собирается прыгнуть.

Герметичные окна высотки, предназначенные для защиты от жары, запахов и шумов Манхэттена, были из тройного закаленного стекла, так что, конечно, Лейк не мог выпрыгнуть (по крайней мере отсюда), если только у него не было кувалды, спрятанной в шкафу. Но именно то, как выглядел Лейк, беспокоило Теда Фелла, адвоката Гарольда Лейка, исполнительного помощника и — если кого—то можно так назвать - друга и доверенное лицо. Гарольд Лейк. Он был задумчивым даже в свои лучшие дни, и в большинстве случаев он мог впадать в депрессию. Сегодня высокий, темноволосый, стройный предприниматель, инвестор и трейдер с Уолл-стрит выглядел как собака, оставленная на всю ночь под дождем.

“Письма о намерениях готовы для вашей подписи”, - доложил Фелл. “Я не вижу вообще никаких проблем с реструктуризацией долга. Следующие несколько недель все должно быть в порядке. Мы вне подозрений.” Фелл положил небольшую стопку бумаг на стол Лейк, единственный предмет на просторном и пустом столе из мрамора и красного дерева, который выглядел неуместно. Лейк продолжал смотреть в огромное панорамное окно своего офиса на Парк-авеню в центре города на серую пасмурную пелену. В городе было уже 80 градусов, и угрожало опуститься до 90 с лишним при влажности в 90 с лишним процентов — прямо сейчас было бы прохладно и комфортно стоять на выступе сорок первого этажа, с усмешкой подумал Фелл. “У тебя есть мои заметки сверху, но у меня есть несколько минут, чтобы поговорить о сделке, если ты —”

“Кто заключил сделку?” - Спросила Лейк. Когда Фелл замешкался еще на мгновение, Лейк ответил за него: “Универсальный. Черт. Что ты получил?” Его голос был нехарактерно неровным, с примесью акцента уроженца Нью-Джерси, даже после многих лет попыток оправдать это.

“Юниверсал Эквити" предложила нам десять и одну десятую процента, ” быстро сказал Фелл.

Лейк раздраженно потер глаза, подошел к бумагам, как будто хотел подтвердить, что сказанное Феллом было правдой, затем откинулся на спинку своего черного кожаного кресла с высокой спинкой и продолжил смотреть в окно.

Президентом и основателем Universal Equity Sendees, Limited, базирующейся в Глазго, Шотландия, был Бреннан Максорли, один из богатейших людей мира, владелец крупнейшей непубличной инвестиционной группы в мире. Максорли приложил руку к сотням различных дел по всему миру, ко всему, от нефти и газа до банковского дела, от доставки до компьютеров. Он и Лейк, бывший ученик Максорли, в прошлом много раз занимались бизнесом, хотя их нынешняя версия “бизнеса” была сродни тому, чтобы называть гражданскую войну в США “разногласиями".” Максорли был как гигантский жеребец для слепня Лейка — Лейк мог до чертиков разозлить Максорли и его инвесторов, возможно, даже заставить его оступиться или потерять контроль, но Лейк был мелкой сошкой рядом с Бреннаном Максорли.

“Если я скажу ему "нет" сейчас, я облажался, и он это знает”. Лейк посмотрел на Фелла обвиняющим взглядом. “Ты согласился на его условия?”

“У вас есть окончательная власть, босс, поэтому вы можете сказать "нет" сделке, - ответил Фелл, - но это то, чего вы хотели, верно? Сделка состоялась, вовремя, чтобы оплатить счет и сохранить свои акции ”.

“Ты, блядь, согласился заплатить Бреннану Максорли десять и одну десятую процента, Тед?”

“Никто другой не уделил тебе и времени суток, Гарольд. Тебе нужно было восемнадцать миллионов долларов к закрытию бизнеса сегодня. Если бы у меня было хотя бы три дня, я мог бы достать это для тебя за восемь с половиной. Максорли сразу же согласился, и мне пришлось переехать ”.

“Возможно, ты двигался слишком быстро”.

“Возможно, вам не нравится Максорли, босс, но на этот раз он пошел на мат ради вас”, - сказал Фелл. “Деньги на условном депонировании, готовы к отправке. Максорли лично гарантировал кредит, босс, он сам пришел в банк, чтобы подписать бумаги.”

“Он ничего так не хотел бы, как увидеть, как я проиграю, придурок”, - мрачно сказал Лейк. “Он получил бы огромное удовольствие, увидев, как я подаю заявление о банкротстве или продаю свои активы. Он был бы первым в очереди, чтобы трахнуть меня в суде по делам о банкротстве. Он, вероятно, появился в банке, чтобы провести пресс-конференцию, объявить всему миру, какой я неудачник ”.

Фелл предпочел промолчать, но напомнил себе, что Гарольд Г. Лейк много знал о том, как трахаться с кем-либо, будь то в суде, на рынке или просто в любой мыслимой деловой или социальной обстановке. Наряду со многими другими талантами, Лейк был одним из ведущих мировых трейдеров опционами. Его бизнес заключался в том, что он соблазнял других инвесторов заключать опционные сделки на покупку или продажу их акций. У Лейка было много способов вынюхивать акции, которые могли бы вступить в игру — отсутствие рекламы, отсутствие ответных телефонных звонков, множество необычных действий сотрудников компании по торговле акциями, даже когда, где и как сотрудники продолжали отпуск. Подобно генералу, планирующему вторжение, Лейк был мастером постановки цели, а затем разработки обширной, запутанной, стремительной серии сделок для достижения своей конечной цели — того, что он называл ”вечным двигателем". Создайте серию сделок, контрактов и компаний, чьи доходы и активы всегда превышали расходы и обязательства. Создайте сеть, империю, которая была бы полностью самодостаточной, которая заключала контракты сама с собой, зарабатывала деньги сама на себе, оплачивала расходы сама на себя, была должна деньги сама себе. Это было настоящее “денежное дерево”, современный ответ на прикосновение золота Мидаса.

Лейк был мастером в такого рода сделках. Получив степень бакалавра в Ратгерсе и степень MBA в Гарварде, Лейк провел свою раннюю карьеру в качестве менеджера среднего звена в различных компаниях и брокерских фирмах, специализирующихся на “креативном” финансировании, долгосрочном корпоративном долге (мусорные облигации) и рыночных спекуляциях. В 1980 году он присоединился к Universal Equity Services, где занимался всеми приобретениями недвижимости. Затем, в 1985 году, Лейк разработал схему инсайдерской торговли, в которой цена была искусственно завышена в ходе торгов между Universal Equity и компанией, тайно финансируемой Лейком. Лейк был уволен, но его незаконная деятельность так и не была подтверждена Universal. После ухода из Universal Лейк работал на различных финансовых должностях и на биржевой бирже, прежде чем, наконец, начать работать самостоятельно.

“Мы все еще в деле, и у нас достаточно денег, чтобы продержаться на плаву несколько месяцев”, - наконец сказал Фелл, вставая под пристальный взгляд Лейка. “Давайте сохраним здесь надлежащую перспективу. Кто, черт возьми, знал, что какой-то псих в Сан-Франциско собирался стереть с лица земли половину терминала международного аэропорта и убить пятьсот человек? Множество инвесторов крупно проиграли на этом, босс, включая Максорли. Это сбой на рынке, вот и все. Все в том инвестиционном консорциуме, который выручил вас сегодня утром, вернутся через несколько недель в поисках свежего мяса. Они поймут, что выглядели плохо, когда наносили удары, но они вернутся, потому что ты заставил это случиться. Мы тоже можем замочить их, когда они вернутся, потому что они потеряли лицо, бросив тебя ”.

Тед Фелл был одним из немногих людей, фактически единственным, кто действительно мог так разговаривать с Лейком. Прямолинейно, без всякой херни. Но это было потому, что Фелл был лучшим дополнением к организации, которую создал Лейк. Он дополнил собственные сильные стороны Лейка и восполнил слабые стороны Лейка в других областях. Выпускник Дартмутского колледжа и Гарвардской школы права, Фелл занимал несколько должностей в крупных юридических фирмах в Олбани, Уилмингтоне и Нью-Йорке, в основном в области финансов, страхования и корпораций. Он был принят в коллегию адвокатов шестнадцати штатов и считался ведущим специалистом в области организации корпораций, то есть фиктивных корпораций и офшорных оболочек. Он работал на Лейка со времен его работы в Universal Equity, помогая ему в сделках с недвижимостью, а затем невольно, а затем сознательно, участвовал в качестве инженера в схеме манипулирования акциями, из-за которой их обоих уволили.

Лейк не совсем слушал своего адвоката, но то немногое, что действительно запечатлелось в его голове, имело смысл. Террористический акт в международном аэропорту Сан—Франциско прошлой ночью был отклонением от нормы, абсолютной случайностью - черт возьми, это должнобыло случиться, иначе Лейк был действительно "на дне". Несколько сотен погибших, тысячи раненых, ущерб самолетам и имуществу на сотни миллионов и, возможно, миллиарды недополученных доходов из-за закрытия аэропорта, возможно, на целый год.

Случай один на миллион…

Но ущерб портфолио Лейка был столь же разрушительным, и просто потому, что это было вызвано случайным событием, не уменьшило бы ущерб. Поскольку он редко использовал свои собственные деньги для большинства сделок, Лейку нравилось торговать на пределе, оставляя себя незащищенным на короткие периоды времени. Одной из любимых тактик Лейка в торговле опционами было написание непокрытых опционов “пут" и "колл", или "голых опционов”, в которых он соглашался — разумеется, за определенную цену — покупать акции по определенной цене, на которую у него не было денег, или продавать акции, которыми он еще не владел. В обычных обстоятельствах, премии, полученные за написание таких контрактов, оправдывали риск. Но если рынок резко падает и контракт переуступается, как это было ночью каким-нибудь проницательным иностранным инвестором, Лейк был обязан продать свои акции по низким ценам или купить акции за наличные, которых у него не было. В обоих случаях ему срочно нужны были наличные, чтобы покрыть все свои контракты.

Обычно, в случае надвигающихся плохих финансовых новостей, зарубежные брокеры Гарольда Лейка обычно выполняли заключительные сделки по покупке, которые отменяли более рискованные непокрытые опционы до того, как они были назначены, но сама скорость террористической атаки и быстрая реакция зарубежных трейдеров сделали это невозможным. Лейк застрял со всеми долговыми расписками, и все они должны были быть оплачены к закрытию бизнеса, или он был не у дел. Одного только огромного падения цен на акции Лейка на зарубежных торгах было достаточно, чтобы сорвать несколько других сделок, в которых он участвовал. Нью-Йоркская фондовая биржа должна была открыться только через три часа, Чикагская биржа опционов - только через четыре часа, а Лейк уже потерял 40 процентов стоимости своего портфеля, большую часть которого пришлось покрыть наличными. Десятки нервничающих зарубежных инвесторов спасали его всю ночь, выводя деньги, которые были предназначены для множества других проектов — это был огромный лабиринт из костяшек домино, рушащихся так же быстро, как восход солнца перемещался по планете. Инвесторы, услышав об ужасном террористическом взрыве, заняли оборонительную позицию, чтобы сберечь наличные, и покинули спекулянтов, как ветер, высасывающий озеро. Заимствование денег, чтобы компенсировать потери и продолжить выполнение своих текущих обязательств, только отсрочило неизбежное. Восемнадцати миллионов долларов Лейку не хватило бы и на два месяца, даже при нулевом проценте, не говоря уже о непомерных 10 процентах. Изъятие имущества и банкротство были неизбежны.

Но еще более разрушительным, чем просто потеря вашего имущества, была потеря престижа, потеря лица. Обычно разговоры о потере лица были японской идеей, но это очень верно и на Уолл-стрит. Ты хорош настолько, насколько хороша твоя последняя неудачная сделка, гласит уличная версия старой поговорки. Никому не нравятся неудачники, и клеймо позора остается с трейдером надолго, надолго.

Технически, прямо сейчас он был не у дел, потому что никто никогда больше не заключал с ним сделок, но теперь это был вопрос выживания. О банкротстве не могло быть и речи — это спасло бы его от нескольких, но не от тех, которые имели значение. Многие люди, с которыми он имел дело, никому не позволяли прятаться за спинами адвокатов и судов по делам о банкротстве.

Лейк глубоко вздохнул, затем поднялся на ноги, расправил плечи и напряг мышцы живота и груди до покалывания. Когда сталкиваешься с невзгодами, его всегда учили: заставь кровь течь быстрее, а мозг работать. Начните думать и чувствовать как воин, и вы начнете действовать как воин. Пришло время перейти в наступление: “Мне нужно встретиться лицом к лицу с Джорджем Джейкоксом и получить отчет”, - сказал Лейк. Джейкокс был внешним налоговым адвокатом и бухгалтером, возглавлял штат из двух адвокатов и шести CPA, которые управляли делами Лейка. “Мне первым делом нужно реструктурировать этот долг перед Максорли”.

“Джордж на Аляске, на охоте”, - напомнил ему Фелл. “Полностью без связи с внешним миром до субботы. Я могу связаться с его партнером ”.

“Шербер - мудак”, - сказал Лейк. “Кроме того, Джордж знает, где похоронены все тела. Бери самолет и отправляйся за ним. А еще лучше, запакуйте все его записи на портативный компьютер, возьмите спутниковый передатчик и передайте все это ему. Тогда давайте позвоним—”

“Босс, я думаю, что нашим первым шагом должно быть подписание этих бумаг и продвижение займа”, - вмешался Фелл. Он не собирался говорить Лейк, по крайней мере, не в эту минуту, что они едва ли могли позволить себе зарезервировать корт в YMCA прямо сейчас, не говоря уже о полетах на частном самолете компании из Нью-Йорка на Аляску и обратно. “У нас осталось всего два часа до последнего банковского перевода из Европы. Через полтора часа телефон будет разрываться от звонков, и нам лучше иметь квитанцию о переводе, чтобы показать учреждениям, что мы застрахованы, иначе у нас действительно будут проблемы ”.

“Я не собираюсь весь день болтать по телефону с кучей нервных придурков”, - сказал Лейк. “Они хотели поиграть, и это часть игры — пусть они попотеют несколько часов, пока мы здесь разберемся с нашим дерьмом. В следующий раз Джейкокс не уедет из гребаного города без сотового телефона, или я найду новую команду юристов ”..

“Нам не нужен Jacox, чтобы читать электронную таблицу или выступать перед представителями венчурного капитала”, - сказал Фелл. “Я могу уладить юридическую сторону вступительных переговоров. Но давайте сначала займемся сольвентом, прежде чем начнем склонять чье-либо ухо ”.

“Ты не понимаешь этого, не так ли, Тед?” Огрызнулся Лейк, сердито поворачиваясь к своему давнему коллеге. Лейк был немного ниже Фелла и физически меньше, с крепкими, жилистыми мышцами и худощавым телосложением — физически он не мог сравниться с более рослым, более крепко сложенным адвокатом. Но атмосфера отчаяния, витавшая вокруг Гарольда Лейка, делала его еще более устрашающим. Видимость хитрого контроля исчезла — как бы он ни старался, Лейк не собирался его возвращать. Он разглагольствовал: “Я не собираюсь влезать в долги на восемнадцать с лишним миллионов долларов, подвергаться бомбардировке придурков, которые думают, что могут помыкать мной, потому что однажды утром рынок внезапно взлетел, а затем пытаться притвориться, что все будет хорошо. Это сбой на рынке, не более того. Ради бога, мы находимся в середине устойчивого бычьего рынка! Рынок достигает нового рекордно высокого уровня каждые три месяца! Это моя чертова вина, что гребаный террорист сбросил бомбу на международный аэропорт Сан-Франциско?”

“Полегче, босс...” - попытался Фелл.

Телефон на столе Лейка зазвонил — начался поток запросов, которого ожидал Фелл. “Скажи, кто бы это ни был, чтобы отвалил”, - прошипел Лейк, возвращаясь к своему столу и продолжая тупо смотреть в окно. Фелл ответил на звонок, оставив инструкции, чтобы Лейка не беспокоили и что он сам разберется со всеми звонками. “Убирайся, Тед”, - сказал он своему помощнику из-за своего кресла. Фелл собирался остаться, несмотря на явный гнев своего босса, но когда Лейк, казалось, просматривал документы по кредиту и возвращался к работе, он немного расслабился и ушел.

Взрыв международного аэропорта Сан-Франциско, совершенный каким-то сумасшедшим торговцем оружием, возможно, был случайным, совершенно непредвиденным событием, даже несчастным случаем. Но одно Гарольд Лейк знал наверняка - это то, что это очень легко может случиться снова. Да, за этим стоял сумасшедший…

... и Лейк, как и весь остальной мир, знал, кто он такой.

Торговля опционами была не единственным видом трейдинга, которым занимался Гарольд Лейк. Некоторые “учреждения”, с которыми он работал, не были перечислены в Standard & Poor's или Dun & Bradstreet, а некоторые генеральные директора и инвесторы, которые платили ему щедрые комиссионные и поддерживали у него солидные счета, не фигурировали ни в одном выпуске "Кто есть кто", если только в этом издании не было версии о фигурах преступного мира. Его самым большим тайным клиентом был не кто иной, как Анри Казье, ответственный за финансовый беспорядок, в котором Лейк находился прямо сейчас. Лейк никогда не планировала связываться с мужчинами такого калибра. Он был слишком тщеславен и слишком боялся самосохранения, чтобы рисковать смертью из-за их недовольства. Но в 1987 году, после увольнения из Universal Equity и попыток начать самостоятельную жизнь, к Лейку продолжали приставать контрабандисты, бандиты и, в конечном счете, более крупные рыбы, такие как боссы мафии в Нью-Йорке. Они почуяли голодного, умного манипулятора наличными, но Лейк сделал все, что мог, чтобы противостоять их увертюрам. До краха рынка в 1987 году. Именно тогда Гарольд Лейк, полностью разоблаченный во всех своих инвестициях, резко упал и потерял миллионы за одну ночь. После этого, нуждаясь в быстрых деньгах в спешке, Лейк начал понимать привлекательность отмывания денег. Он установил несколько контактов, и, прежде чем он осознал это, деньги от наркотиков увеличили его инвестиции. Лейк оставался платежеспособным и постепенно начал полностью погружаться в науку отмывания денег. В 1991 году вмешался Генри Казье и потребовал, чтобы Лейк занимался всеми его счетами. Как говорится, это было предложение, от которого Лейк не смог отказаться. Если, конечно, он не хотел пулю в голову.

Казье отличался от типичного социопата. Он был властолюбив, страдал манией величия, определенно психопат, и очень умен. Каждая из его различных личностей по всему миру жила в абсолютно легальной обстановке, с надлежащими бухгалтерскими книгами, должным образом заполненными налоговыми декларациями и надлежащей документацией. Правда, когда-либо сообщалось лишь о небольшом проценте от его общего состояния, но фонды и люди, которые существовали на поверхности, были безупречно чистыми, благодаря Гарольду Лейку и другим подобным ему в других странах. Он должен был выследить сукина сына и сказать ему, чтобы он убирался обратно в свое убежище в Мексике, прямо, блядь, сейчас, или его источник законных, отмытых денег иссякнет.

Первое, что сделал Гарольд Лейк, это снял телефонную трубку и набрал бесплатный номер, который подключил его к частной системе голосовой почты, которую невозможно было отследить ни ему, ни абоненту. В случае, если кто-то попытается отследить звонок, они попадут на компьютер с двумя тысячами имен и адресов, и если появятся следователи, чтобы попытаться отследить имена, их можно будет стереть из памяти компьютера за считанные секунды. В свою очередь, система голосовой почты соединила его с частной службой подкачки, которую снова невозможно отследить. Лейк ввел всего три цифры на пейджере — 911 - затем повесил трубку.

Затем он просмотрел документы по кредиту. Фелл разместил заметки Post-It о нескольких важных областях контракта, которые он изменил или которые требовали особого рассмотрения, но его последней рекомендацией было подписать. Лейк неохотно так и сделал, добавив слова “Надеюсь, ты подавишься этим” под подписью. Затем он нажал кнопку внутренней связи с офисом Фелла: “Документы на кредит готовы, Тед. Приди и забери ублюдков ”.

Как раз в этот момент он услышал слабый звуковой сигнал, исходящий из ящика стола. Он выдвинул ящик стола и достал свой Apple Newton PDA (персональный цифровой помощник), карманный компьютер размером с книгу в мягкой обложке. В КПК была встроенная беспроводная сетевая система, которая позволяла ему получать пакетные цифровые сообщения в любой точке мира, напрямую общаться с другими компьютерами или отправлять или получать факсы. Он активировал КПК и вызвал систему обмена сообщениями, введя пароль для доступа к области секретных сообщений. Послание гласило просто: "СОВИНОЕ ГНЕЗДО, ПРЯМО СЕЙЧАС".

Ошеломленный, он почти вскочил на ноги, затем надел куртку, сунул КПК в карман куртки и покинул офис через заднюю дверь так быстро, как только мог.

Военно-воздушная база Бил, город Юба, Калифорния

В то же время

Полковник Чарльз Гаспар, командир оперативной группы 144-го истребительного авиакрыла (Национальная гвардия ВВС Калифорнии), спросил: “Ты стоишь здесь и говоришь мне, что придерживаешься этой нелепой истории, Винсенти?” Высокий, слегка лысеющий офицер поднялся на ноги, обошел свой стол и встал лицом к лицу с подполковником А1 Винсенти. Ветеран Винсенти демонстративно следил за движениями Гаспара головой и глазами, оставаясь по стойке "смирно", что еще больше разозлило Гаспара. Мужчины были одинакового роста, но Гаспар был на несколько лет моложе Винченти, и хотя он был более высокого ранга, он не мог запугать старшего пилота-ветерана истребителей. У Гаспара было меньше половины летных часов Винченти, и поговорка о том, что Винченти забыл больше, чем Гаспар когда-либо знал, была правдой — и все там это знали.

“Спроси меня об этом, Чак”, - горячо ответил Винсенти. “Попытайся опровергнуть что-либо из этого. Ты проиграешь”.

“Не бросай мне вызов, Эл”, - сердито сказал Гаспар. “Даже не пытайся. Им не нужна моя помощь, чтобы бросить тебя на съедение собакам — ты сделал это сам. ФБР взялось за это дело, и первая голова, которую они хотят получить, - твоя. Так что тебе лучше изменить свое отношение ”.

Гаспар глубоко вздохнул. Для Винченти было важно придерживаться своей истории — если он не мог заставить Гаспара, своего давнего друга и ведомого, поверить в его историю, никто другой тоже не поверил бы в это. “Вы утверждаете, что вашим последним приказом было преследовать Казье, что вы полагали, что приказ приземлиться в Биле означал посадку только тогда, когда этого требовали ваши запасы топлива или если вы не могли восстановить контакт с Казье. Это правда, Эл?”

“Это то, что я написал в своем отчете”.

“Запись диспетчера говорит об обратном”.

“Запись с моей оружейной камеры показывает, что я подтверждаю приказ о преследовании”.

“Проигрываемые бок о бок, записи не соответствуют действительности, Эл”, - сказал Гаспар. Хотя на военных самолетах не было диктофонов в кабине пилота, система оповещения F-16 использовала систему цветной видеозаписи для записи видео с камеры наблюдения. Система, которая также записывала разговоры по радио и внутренней связи и копировала данные о полете и характеристиках самолета, подобно “черному ящику” бортового регистратора данных авиалайнера, часто использовалась пилотами для записи важных событий в полете. “Мы слышим, как вы подтверждаете приказы, которые мы никогда не услышим по радио. Похоже, что запись была подделана, или что вы просто симулируете получение приказов о преследовании ”.

“Значит, теперь меня обвиняют в фальсификации приказов?” Спросил Винченти. “Похоже, меня подставили, чтобы я взял вину за весь этот инцидент на себя. Анри Казье взрывает два аэропорта и убивает сотни людей, и я виноват. Интересно, как СМИ отреагировали бы на это?”

“Вам запрещено общаться со средствами массовой информации”.

“Если Военно-воздушные силы попытаются отдать меня под трибунал за то, что произошло прошлой ночью, Чак, я выложу все начистоту”, - сердито сказал Винсенти. “Я не морочу тебе голову. У меня есть копия записи HUD, и я передам ее каждой теле- и радиостанции, о которой смогу вспомнить ”.

“Что, черт возьми, с тобой, Эл?” Воскликнул Гаспар, теперь его голос был серьезным, он вглядывался в лицо своего друга с явной долей беспокойства — Винченти обычно вообще не был уклончивым или скрытным. Заявив, что у него неисправен двигатель, Винсенти проделал весь обратный путь до аэровокзала Фресно, а не до базы ВВС Бил, как ему было предписано. Хотя Фресно был ближе и был его домашней станцией, у него было достаточно бензина, чтобы добраться до Била, как ему было приказано. Поскольку пилоты F-16 выполняют каждое задание, Винсенти достал свои собственные видеозаписи миссий, и у него была своя видеокассета в его распоряжении, когда он был встречен представителем офиса генерального судьи-адвоката Четвертой военно-воздушной армии примерно через два часа. Офицер JAG конфисковал видеокассету, проследил за анализом крови и мочи и сопроводил Винсенти сюда, на военно-воздушную базу Бил, где собиралась комиссия по расследованию несчастных случаев. Теоретически, у Винсенти было время поработать над видеозаписью, обработать ее и скопировать, прежде чем кто-то, наконец, приказал ему передать ее судье адвокату. Гаспар не думал, что он действительно делал все эти вещи — Винченти всегда был командным игроком — но не было сомнений, что Винченти был достаточно зол, чтобы сделать что-нибудь прямо сейчас.

“Я сожалею о смерти Линды”, - тихо сказал Гаспар.

Винченти тяжело сглотнул, кивнул и позволил своему гневу улетучиться, сменившись пустым оцепенением. Линда Маккензи так и не получила полного отделения от мужского сиденья после катапультирования из своего Falcon на взлетно-посадочной полосе в Макклеллане. Она все еще находилась в катапультном кресле, с неполным парашютом, когда он ударился о землю со скоростью более ста миль в час. Она милосердно скончалась от своих ужасных травм после нескольких часов экстренной операции.

“Это не твоя вина, и я понимаю боль, которую ты испытываешь, и боль, которую ты испытал прошлой ночью”, - продолжил Гаспар. “Но теперь ты нарушаешь программу, Рэттлер. Ты отказываешься от службы в полиции, отказываешься от своей униформы, отказываешься от своих обязанностей ”.

“Не вешай мне лапшу на уши, Чак”, - парировал Винсенти. “Все, что я вижу здесь, это начальство, спешащее прикрыть свои задницы. Мы с Линдой сделали дерьмовую работу, которую нам поручили, как могли. Им не следовало пытаться захватить этого гребаного террориста, особенно зная, что у него на борту была вся эта взрывчатка. И уж точно, как ад, они не должны были гнать его через Сакраменто или позволять ему приближаться к Сан-Франциско. Мы должны были либо оторвать ему задницу, либо позволить ему уйти ”.

“Я не спорю с тобой, Эл, и я не собираюсь переоценивать начальство”, - сказал Гаспар. “Все, что я пытаюсь сделать, это получить факты”.

“Это не разбор полетов, Чак. Это не сессия ‘извлеченных уроков’. Это даже не расследование несчастного случая. Вам не нужны мои наблюдения или мнения, и вас не волнуют факты, потому что все уже составили свое мнение о том, кто виноват. Это гребаная инквизиция. Все смотрят на меня и Линду, спрашивая, почему мы позволили этому случиться, почему мы позволили Казье пролететь над Мазером и СФО и сбросить эти взрывчатые вещества, почему мы позволили Казье убить так много людей на земле. Я скажу тебе прямо сейчас, приятель, я не собираюсь этого допускать. Если я все еще получаю третью степень, я замолчу, найму адвоката, откажусь говорить, приму Пятую, получу иммунитет от судебного преследования и пошлю к черту тебя, к черту ВВС и все федеральное правительство. Я обязан своему ведомому полной поддержкой, даже если ее здесь нет, и, черт возьми, я собираюсь ее оказать. Итак, как ты хочешь играть в это с этого момента, Чак?”

“Хорошо, Эл, я добавлю свое одобрение над твоей подписью, рекомендуя не применять дисциплинарных мер и немедленно вернуться к летному статусу — несмотря на всю пользу, которую это принесет”, - сказал Гаспар. “Я думаю, ты прав, приятель — федералы хотят, чтобы полетели головы, потому что Казье сбежал, а тебя избрали. Сама новый директор ФБР, Лани ‘Триггер’ Уилкс, прибудет сюда через несколько часов, чтобы начать расследование и провести пресс-конференцию в аэропорту ”.

“Великолепно”, - пробормотал Винченти. Лани Уилкс, новому директору ФБР, дали прозвище “Триггер” по двум причинам — за ее позицию по строгому контролю над оружием, выступающую не только за тотальный запрет на частные покупки пистолетов, но и за полную общенациональную конфискацию всего оружия, в котором более пяти патронов, и из-за ее вспыльчивого характера, впервые проявившегося во время слушаний по утверждению ее кандидатуры в Сенате и во многих залах суда, пресс-конференциях и слушаниях в Конгрессе с тех пор. “Чак, ты мог бы с таким же успехом просто передать мой отчет в ФБР без своей подписи. Уилкс - жесткая либеральная сука. Она обвинит всех, кто замешан в этом деле, в том, что они кучка неудачников, расскажет прессе, какие злые и вышедшие из-под контроля военные, затем расскажет о том, как общество, или оружие, или военные испортили молодежь страны, или о какой-нибудь подобной чуши. Бороться с ней бесполезно ”.

“Эй, Эл, я не отчитываюсь перед Уилксом”, - сказал Гаспар.

“Я знаю, но пресса и Белый дом любят ее, и если она сделает тебя врагом, она похоронит тебя заживо”, - сказал Винченти. “Чем дальше ты будешь держаться от нее подальше, тем лучше”.

“Ну, король крыльев хочет, чтобы мы пошли с ним на ее пресс-конференцию в аэропорту, так что я иду”, - покорно сказал Гаспар. “Пресса устроила настоящий скандал с записями авиадиспетчеров, на которых вы угрожаете Казье и преследуете его в воздушном пространстве Сан-Франциско класса B. Пресса думает, что вы подговорили Казье взорвать его самолет над ЮФО.”

“Это чушь собачья, Чак”, - вмешался Винсенти. “Казье не собирался сдаваться или безопасно выбрасывать за борт какую—либо из этих взрывчатых веществ - он выбросил за борт полный поддон военного снаряжения и оставил поддон со взрывчаткой на борту. Его целью было либо протаранить авиалайнер в воздухе, либо разбомбить SFO, что бы он ни успел сделать до того, как его сбили ”.

“Пресса и правительство так на это не смотрят, Эл”, - сказал Гаспар. “В любом случае, ты сейчас в горячей точке. Если у тебя есть друзья в очень, очень высоких кругах, я предлагаю тебе позвать их ”.

“К черту все”, - горько сказал Винсенти. “Если им нужны мои крылья, они могут их получить. Но я скажу тебе кое-что, Чак— Анри Казье не собирается сейчас нырять под землю. Он взорвал аэропорт Мазера намеренно, а не случайно, и я думаю, что ублюдку нравилось смотреть на фейерверк. Когда он узнал, что я у него на хвосте, он направился прямо к следующему большому аэродрому, который смог найти, — международному аэропорту Сан-Франциско. Этот ублюдок собирается захватить еще больше крупных аэродромов, Чак. Я знаю это. Если у тебя есть шанс сказать это Лани Уилкс, скажи ей ”.

“Забудь сейчас о Казье и Уилксе, Эл”, - сказал Гаспар. “Давай разберемся с твоими проблемами. Сейчас я снимаю шляпу командира группы, магнитофон выключен, на мне шляпа моего товарища-летчика-истребителя, и здесь только ты и я. Я не пытаюсь наставлять вас здесь — вам лучше сказать правду на заседании комиссии по расследованию несчастных случаев, или ваша задница превратится в траву, — но я хочу повторить ваше заявление и хронологию вылазки минута за минутой. Ничего не упускайте ”.

Но когда Винченти начал говорить, тяжесть того, что он сказал, начала производить впечатление на Чарльза Гаспара - и он понял, что Винченти был прав. У него тоже было чувство, что Анри Казье вернется, и что ни один аэропорт в Соединенных Штатах больше не был безопасным.

В кабинете Гаспара зазвонил телефон, и он раздраженно схватил трубку: “Я думал, что сказал вам никаких звонков, сержант”.

“Извините, сэр, но мне только что позвонили с оперативной базы”, - сказал секретарь командующего группой. “Прибывает VIP-самолет, и они только что опубликовали список пассажиров самолета”. Служащий назвал ему единственного пассажира самолета, и Винченти увидел, как рот Гаспара открылся от удивления. “Он хочет встретиться с вами и полковником Винсенти прямо сейчас на оперативной базе”.

“Ни хрена”, - воскликнул Гаспар, с полным весельем глядя на озадаченное выражение лица Винченти. “Мы сейчас будем”. Он положил трубку и широко улыбнулся Винсенти. “Что ж, ковбой, похоже, у тебя действительно есть могущественный друг, и он решил сорвать пресс-конференцию Лани Уилкс. Поехали”.

“Инциденты с террористическими актами над Сакраменто и Сан-Франциско прошлой ночью ужасны и трагичны для всех, кого это касается”, - заявила директор ФБР Лани Хелена Уилкс представителям прессы с трибуны, установленной на рампе для стоянки самолетов рядом с операционным зданием базы ВВС Бил. Именно здесь должна была проводиться основная часть полевой следственной работы ФБР по нападению на Казье. “Поскольку это расследование продолжается, я не могу говорить о самом нашем расследовании, кроме как сказать следующее: одна из крупнейших обысков в США. прямо сейчас в Калифорнии разворачивается история Анри Казье, который выпрыгнул из грузового самолета за несколько секунд до того, как он врезался в международный аэропорт Сан-Франциско. Более трех тысяч федеральных агентов идут по его следу, и я уверен — нет, я уверен, — что он скоро будет схвачен ”.

Уилкс была сильной и динамичной личностью, и пресса относилась к ней с большим уважением. Опытный судебный юрист, судья штата и федерального окружного суда из Алабамы, рукоположенный баптистский священник и консультант по политическим кампаниям, Лани Уилкс была одной из выдающихся личностей в американской политике. Пройдя путь от жизни в трущобах Монтгомери до руководителя отдела уголовных расследований номер один в мире, Уилкс, несомненно, был одной из самых заметных и уважаемых фигур обоего пола в мире. Однажды упомянутая в качестве кандидата в вице-президенты, не было сомнений в том, что сорокавосьмилетняя афроамериканка, высокая, статная и красивая, станет одним из высших лидеров нации двадцать первого века.

“Директор Уилкс, у вас уже есть какие-нибудь зацепки по этому делу?” - спросил один репортер.

“Я не могу вдаваться в подробности, но мы считаем, что отследили происхождение взрывчатки и другого оружия, использованного при нападениях, и регистрацию использованного самолета. Это был зарегистрированный в США самолет, принадлежащий небольшой грузовой фирме в Редмонде, штат Орегон — очевидно, прикрытие для операции Анри Казье ”.

“Анри Казье действовал здесь, в Калифорнии? Почему это не было обнаружено раньше?”

“Как вы все знаете, Казье чрезвычайно умен и находчив”, - ответил Уилкс. “И если я могу отдать дьяволу должное, похоже, что в этом случае он играл по правилам, что, конечно, в таком свободном обществе, как наше, означает, что он относительно свободен от навязчивого контроля правительства. Пока мы находим только законные предприятия, осуществляющие законные деловые операции здесь, в Калифорнии, и на большей части запада Соединенных Штатов и Канады в течение многих лет. Он платит налоги, отправляет свои отчеты, держит нос в чистоте. Даже торговец смертью может свободно разгуливать в нашем обществе, если он не привлекает к себе внимания ”.

“Директор Уилкс, не могли бы вы, пожалуйста, повторить путь, которым Анри Казье пошел после вылета из аэропорта Чико прошлой ночью?” - спросил другой участник. “Насколько я понимаю, Служба маршалов, агенты ATF и даже Военно-воздушные силы США имели шанс задержать или сбить его”.

“К сожалению, у меня не было времени полностью изучить работу Бюро по борьбе с алкоголем, табаком и огнестрельным оружием, поэтому я не могу это комментировать”, - ответил Уилкс, натянуто улыбаясь. “Министерство финансов меня еще не проинформировало, но я понимаю, что именно они запросили поддержку у Военно-воздушных сил. Что касается Службы маршалов, то их роль в этом инциденте заключалась в попытке задержать Казье в рамках его многочисленных выдающихся ордеров. К сожалению, их усилия, насколько я могу установить, не были скоординированы ”.

“Не скоординировано?” Последовал общий гвалт. Как раз в этот момент синий седан ВВС остановился рядом с группой фотографов, и из него вышли несколько офицеров ВВС и гражданское лицо. Уилкс узнала гражданского, вышедшего из седана, одного из ее помощников, и жестом приказала ему подвести офицеров ВВС к трибуне.

То, что Уилкс пригласили подняться на трибуну, не означало, что он должен был ждать ее ожидаемого шквала критики, поэтому Гаспар проявил инициативу, подошел прямо к микрофону и, не дожидаясь, пока Уилкс представит его, сказал: “Дамы и господа, меня зовут полковник Чарльз Гаспар, и я командир оперативной группы 144-го истребительного авиакрыла Национальной гвардии ВВС Калифорнии, базирующегося в аэровокзале Фресно. Со мной подполковник Эл Винсенти, ведущий пилот, участвовавший во вчерашнем ночном инциденте. Гаспар не представил им третьего офицера, молодую женщину-капитана военно-воздушных сил, которая держалась подальше от трибуны, но в пределах слышимости: она была местным адвокатом защиты, военным адвокатом, назначенным Элу Винченти, и, как у любого адвоката защиты, ее работой было убедиться, что Винченти не заставили или обманом заставили отвечать на вопросы, которые могли бы навредить его защите, если бы он предстал перед военным трибуналом.

“Мы собрались здесь по просьбе директора ФБР Уилкса, чтобы сделать несколько общих заявлений по поводу инцидента прошлой ночи”, - продолжил Гаспар. “Как старший офицер полковника Винсенти и как представитель 144-го крыла, я хотел бы говорить от имени Крыла и полковника —”

Но представители прессы не дали ему закончить. Один репортер выкрикнул: “Полковник Винсенти, почему вы преследовали Анри Казье над Сан-Франциско? Скажи нам, почему ты хотел его смерти. Это из-за того, что он якобы сделал с вашей партнершей, Линдой Маккензи?”

“Почему это, - выпалил Винсенти, - вы называете то, что сделал Анри Казье, ‘предполагаемым’, а то, что я сделал, вы считаете несомненным? Казье разбомбил Мазера и международный аэропорт Сан-Франциско, ради Бога!” Фотографы пресс-службы оторвались от сердитого лица пилота, и через несколько секунд репортеры медленно вернулись, чтобы услышать каждое слово. “И я не ‘преследовал’ его по всему Сан-Франциско”, - продолжил Винсенти. “Он пролетел над городом и попал в полосу движения, чтобы попытаться оторваться от меня”.

“Но кто дал вам приказ преследовать его до Сан-Франциско? Кто отдал тебе приказ напасть на него?”

На этот раз окружной адвокат защиты протолкнула свое тело перед микрофоном. “Дамы и господа, полковник Винсенти предстанет перед комиссией по проверке полетов ВВС и комиссией по расследованию авиационных происшествий, и он, безусловно, будет частью расследования ФБР. Пожалуйста, не пытайтесь также обвинять его в средствах массовой информации ”.

“Я думаю, капитан права”, - сказала Уилкс, защищающе подняв руки перед местным адвокатом защиты. “Полковник Винсенти здесь не под судом, и мы не ожидаем, что он будет нести ответственность за то, что делает кто-то вроде Анри Казье”. Эти замечания заставили Винсенти и его адвоката защиты расслабиться, и именно тогда Уилкс продолжил: “Но я думаю, что этот инцидент указывает на огромные опасности, связанные с тем, чтобы просить военных участвовать каким-либо образом, кроме косвенной вспомогательной роли в операциях правоохранительных органов. Основная функция военных - разрушать и убивать, и это то, что полковник Винсенти пытался сделать прошлой ночью, когда он вел самолет Казье над Сан-Франциско ”.

“Я не водил Казье над Сан-Франциско, он прилетел туда совершенно один”, - огрызнулся Винсенти. Он шагнул к микрофону, и у Уилкса не было выбора, кроме как уступить. “И основная задача военных - не разрушать и убивать — наша работа заключается в обеспечении национальной безопасности путем защиты этой страны от всех врагов, как внутренних, так и внешних. Террорист в небе представляет угрозу нашей национальной безопасности, и это требует военного ответа. То, что мы действуем на американской земле, а не за границей, не означает, что военные не могут или не должны выполнять эту работу. Копы и федеральные власти — даже Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию — все вооружены хуже. Казье теперь понимает это —”

“Извините меня, полковник, но сейчас не время для проповеди или призыва к оружию”, - сказал Уилкс, благожелательно улыбаясь, как будто Винсенти отпустил шутку или был уличным проповедником. “ФБР справится с Анри Казье — это я обещаю.

“Я думаю, на этом наша пресс-конференция заканчивается”, - сказал Уилкс в микрофон. “Спасибо вам, леди и джентльмены, спасибо, что пришли”. Команда безопасности Уилкса появилась перед трибуной как по волшебству, и, за исключением нескольких вопросов, выкрикнутых репортерами, брифинг был окончен. Но Уилкс еще не закончил. Она отошла от микрофона, повернулась спиной к камерам и репортерам и гневно посмотрела на Винсенти: “Я настоятельно советую вам, полковник, закрыть рот и всеми возможными способами сотрудничать с этим расследованием. Сейчас не время разглагольствовать о вещах, о которых ты ничего не знаешь. Вы понимаете меня, полковник?”

Винсенти собирался ответить, но внезапное движение привлекло его внимание. Он увидел, как C-20B ВВС, военная версия бизнес-джета Gulfstream III, подкатил к рампе парковки, целясь прямо в трибуну — и он продолжал приближаться. Как раз в тот момент, когда казалось, что он вот-вот ударится о красный трос на краю трапа, и как только агенты службы безопасности ФБР потянулись за своим спрятанным оружием, самолет отвернул, остановился и заглушил двигатели. Как, очевидно, и было задумано, представители прессы остановились и обратили все свое внимание на самолет, когда открылась воздушная лестница и вышли пассажиры C-20.

Винсенти был удивлен — нет, шокирован — не видом человека, который спустился из C-20, а реакцией Лани Уилкс на то, что она увидела его. Высокий, жилистый, седовласый мужчина, который вышел из VIP-самолета ВВС, сразу привлек к себе внимание.

Другие мужчины и женщины, последовавшие за первым мужчиной, были также известными национальными деятелями, включая бывшего вице-президента Соединенных Штатов Кевина Мартина-Дейла; младшего сенатора США от штата Техас Джорджетт Хейердал; лидера меньшинства Палаты представителей США от штата Джорджия Пола Уэскотта; и конгрессмена от района залива Сан-Франциско Сэмюэля Лейланда - и именно Мартиндейл взял на себя инициативу и направился к режиссеру Уилксу и трибуне, но пресса была прикована к высокому, импозантному мужчине рядом с ним.

“Я искренне извиняюсь за столь позднее прибытие и наше вторжение”, - сказал Кевин Мартиндейл в микрофон, когда представители прессы поспешно вернулись на трибуну. “Мы смотрели пресс-конференцию судьи Уилкса по телевизору, и когда мы увидели, что все закончилось, я подумал, что никто не будет возражать, если мы припаркуемся здесь. Извините за паршивую парковку, но я впервые сел за руль одной из этих малюток. Трудно вести машину и одновременно читать инструкцию ”.

Он подождал, пока утихнет смех, затем продолжил: “Я уверен, что вы все здесь знаете моих коллег. Мистер Уэскотт, конечно же, лидер меньшинства в Палате представителей и наш радушный хозяин для этой ознакомительной поездки. Сенатор Хейердал - новый сопредседатель Сенатского подкомитета по будущему вооруженных сил и национальной обороны, входящего в состав Сенатского комитета по военным вопросам, группы, которая пытается разработать структуру вооруженных сил США на ближайшие пятнадцать-пятьдесят лет. И я полагаю, вы все знаете отставного контр-адмирала береговой охраны Иэна Хардкасла, бывшего командующего США. Силы пограничной безопасности , группа по борьбе с контрабандой и пограничной безопасностью, также известная как "Молотоголовые". Пол Уэскотт был достаточно любезен, чтобы уведомить меня, что конгрессмен Лейланд из Сан-Хосе возглавляет расследование конгресса по инциденту прошлой ночью, и он пригласил меня, сенатора Хейердала и адмирала Хардкасла приехать в качестве его гостей и советников ”.

Уилкс изо всех сил старалась не показывать этого, но появление этих четырех человек, и особенно Йена Хардкасла, было именно тем, в чем она сейчас нуждалась меньше всего, и ее желудок сделал раздраженное сальто назад.

С тех пор как в 1993 году после прихода к власти новой администрации был расформирован Департамент пограничной безопасности на уровне Кабинета министров, Иэн Хардкасл, который примерно в 1990 году основал военизированную группировку под названием Силы пограничной безопасности, регулярно выступал на всех телевизионных и радио ток-шоу в стране, рассказывая об упадке вооруженных сил США в целом и внутренней обороны в частности. Каждый шаг администрации в военном плане — усилия в Сомали, политика в отношении Боснии, сокращение расходов на оборону, геи в армии, закрытие баз и сотня других тем — регулярно подвергался критике Хардкасла, по-видимому, через несколько минут после принятия решения президентом или его кабинетом, часто даже до того, как они предприняли какой-либо шаг. Хардкасл, который был красноречив, чертовски красив, начитан и осведомлен обо всех военных программах, был грозным противником.

“Сначала я хотел бы выразить свои искренние соболезнования семьям и коллегам майора Национальной гвардии ВВС Калифорнии Линды Маккензи; Специальным агентам Бюро по борьбе с алкоголем, табаком и огнестрельным оружием Руссо, Форману, Викерсу, Кричеку и Боуману, а также всем тем, кто потерял близкого человека в Сан-Франциско”, - продолжил бывший вице-президент Мартиндейл. “Это была трагедия просто шокирующих масштабов, которая возмутила эту нацию. Абсолютно необходимо, чтобы Анри Казье и все те, кто был ответственен за это безумное и безжалостное нападение, были немедленно привлечены к ответственности.

“Но также в наших интересах сделать что-то, чтобы гарантировать, что трагедия, подобная этой, никогда не повторится в будущем”, - продолжил Мартиндейл. “Как вы все знаете, адмирал Хардкасл очень активно выступает против некоторых мер политики нынешней администрации в отношении военных вопросов и вопросов национальной безопасности и обороны. До сих пор он был в основном одиноким голосом, кричащим, так сказать, против ветра перемен. После нашего поражения на последних выборах адмирал Хардкасл поощрял меня отказаться от моего добровольного изгнания из национальных дебатов о проблемах времени и принять участие в формировании политики на будущее. Я неразумно сопротивлялся ”. Он полуобернулся к Иэну Хардкаслу, криво улыбнулся ему и добавил: “Откровенно говоря, Иэн, старый морской волк, ты иногда набегаешь так же тихо, как приливная волна.

“Но на прошлой неделе, выступая в Национальном пресс-клубе, адмирал Хардкасл говорил об угрозе терроризма здесь, в Соединенных Штатах. Прочитав текст его выступления, я сделал несколько запросов по некоторым поднятым им вопросам и точности представленных им фактов. Короче говоря, адмирал Хардкасл знает, о чем говорит. Он фактически предсказал этот самый инцидент. Именно тогда я решил объединить усилия с ним, Альянсом граждан Американского Конгресса и целевой группой ”Проект 2000" и принять приглашение членов Конгресса расследовать эту трагедию и сделать некоторые замечания об угрозе, с которой мы сталкиваемся, и о том, что мы можем сделать, чтобы остановить это ".

Это была плохо замаскированная причина для того, чтобы быть здесь, и Лани Уилкс и большинство представителей национальной прессы знали это. Целевая группа Проекта 2000 была группой правоцентристских умеренных и консерваторов, которые, по всей вероятности, сформировали основу для крупного переворота в Белом доме в 1996 году. Созданный после выборов 1992 года Гражданский альянс Американского Конгресса был зеркальным отражением целевой группы "Проект 2000", в состав которой входили нынешние и бывшие члены Конгресса, включая одну четвертую часть Сената США и около ста членов Палаты представителей. После своего создания Проект 2000 был наиболее примечателен тем, кого в нем не было, а именно бывшим вице-президентом Кевином Мартиндейлом, которого всегда считали главным кандидатом на следующих президентских выборах. Очевидно, что с этим неожиданным появлением в качестве главного игрока в Оперативной группе он вышел из уединения и вернулся к охоте за Белым домом. Для бывшего вице-президента было очень неожиданным и драматичным выйти против одной из самых жестких и влиятельных личностей Администрации. Хуже для нее, прямо посреди ее собственной пресс-конференции.

Но такой ход был типичен для Мартиндейла. Бывший конгрессмен США из Миннесоты и бывший мэр Миннеаполиса, Мартиндейл придерживался политического стиля "на полной скорости", "лицом к лицу", "в грязь лицом". Именно эти черты характера сделали его таким ценным питбулем в отношениях с Конгрессом, либеральными левыми и другими в течение двух сроков его пребывания на посту вице-президента при предыдущей администрации. Жесткий и консервативный, он был одним из крупнейших в стране сторонников ужесточения законов, приговоров, смертной казни и сильной армии. Во время своего пребывания на посту вице-президента он был ярым сторонником пограничных сил безопасности адмирала Яна Хардкасла ("Молотоголовые"), и его презрение к нынешней администрации было известно практически с того момента, как новый президент был приведен к присяге. Мартиндейлу было мало пользы от человека, которого он считал южной политической змеей с двуличной и сомнительной личной жизнью. Еще меньше пользы ему приносила жена президента, непреклонный политический борец, которого он и все остальные республиканцы в столице насмешливо называли Стальной магнолией.

Представитель Уэскотт, сенатор Хейердал и представитель Лейланд выступили с краткими комментариями после вице-президента Мартиндейла. Обычно откровенный Хардкасл отказался комментировать или отвечать на какие-либо вопросы, что, вероятно, вызвало больше вопросов и удивления, чем если бы он заговорил. После этого Мартиндейл и его группа покинули трибуну и окружили директора ФБР Уилкс и ее сотрудников. “Судья Уилкс, рад видеть вас снова”, - сказал Мартиндейл, протягивая руку. Пресса, находившаяся вне пределов слышимости, расступилась, когда Уилкс взял его за руку. “Я надеюсь, вы простите это вторжение, но подкомитет Сената хотел участвовать в этом расследовании с самого начала, поэтому у нас не было выбора”.

Уилкс очень старалась продолжать сохранять самообладание. “Я был бы рад проинформировать подкомитет или любую другую палату Конгресса о статусе этого расследования в любое время, господин вице-президент”, - решительно сказал Уилкс, не потрудившись принять извинения Мартиндейла. Для всех было очевидно, что она была сильно недовольна своей пресс-конференцией-tumed-circus. “Сенату не было необходимости назначать комиссию; я обещаю полное сотрудничество. Я, конечно, рад видеть вас и рад работать с вами, но все это внимание Конгресса к неудачному, но случайному акту насилия кажется довольно необычным, господин вице-президент ”.

“Кажется, я припоминаю расследование, начатое Судебным комитетом Сената несколько лет назад, примерно в 1991 году”, - сказал Мартиндейл, одарив красавицу Лани Уилкс мальчишеской, озорной улыбкой, “которое привело к судебному иску против старых сил пограничной безопасности в связи с расследованием инцидента с контрабандой наркотиков в Мексике. Возможно, вы знакомы с этим делом, судья Уилкс — этот иск был подан в ваш суд.”

Уилкс действительно помнил инцидент с Марией Фуэнтес. Молодая беременная мексиканская наркокурьерша — не наркоторговец, не настоящая контрабандистка, а та, кто, чаще всего сознательно, перевозит наркотики, — проглотила тридцать презервативов, наполненных кокаином, стоимостью почти в тридцать фунтов и двести тысяч долларов, и пыталась ввезти наркотики в Соединенные Штаты на борту небольшой моторной лодки с двумя маленькими детьми. Она была обнаружена, но могла бы остаться безнаказанной, если бы не запаниковала и не заглушила двигатель, когда рядом с ней пролетел военный самолет-перехватчик пограничных сил безопасности V-22 Sea Lion . Погоня заняла два часа, над головой гудели небольшие воздушные силы из современных самолетов.

Фуэнтес посадил лодку на мель недалеко от популярного морского курорта Пальметто-Бич, недалеко от Мобила, штат Алабама. Женщина схватила двух своих детей и попыталась бежать через пляж пешком. К изумлению примерно сотни ошеломленных зрителей, она, наконец, была захвачена в результате впечатляющей атаки самолета с наклонным винтом V-22. Но во время ареста один из презервативов с кокаином, находившихся внутри женщины, лопнул, отравив ее и вызвав мгновенное мертворождение на глазах у всех, включая двух перепуганных детей Фуэнтес.

Общественный резонанс был оглушительным — и все это было направлено против Хаммерхедов; тогдашнего вице-президента Мартиндейла, который был сильным союзником Министерства пограничной безопасности; и тогдашнего сокомандующего Силами пограничной безопасности адмирала Яна Хардкасла. В ответ Судебный комитет Сената неожиданно начал расследование, “слив” свою предположительно секретную информацию в прессу, что привело к судебному иску, поданному от имени семьи погибшей женщины, в котором Хаммерхедов обвинили в необоснованном преследовании, необоснованном “обыске и изъятии” — фактически Хаммерхедов обвинили в использовании V-22, чтобы заставить женщину отказаться от наркотиков, — и необоснованном применении силы. Суд федерального судьи Лани Уилкс раскритиковал правительство, приравняв Хаммерхедов к восточногерманским пограничникам, расстреливающим немцев, пытающихся сбежать через Берлинскую стену.

Правительству было приказано выплатить невероятную компенсацию в десять миллионов долларов семье погибшей женщины и некоторым зрителям, которые утверждали, что были “травмированы”, наблюдая за инцидентом. Кевин Мартиндейл и Иэн Хардкасл были публично высмеяны. Хотя вердикт был отменен Верховным судом США много лет спустя по апелляции, это дело было расценено как начало конца Хаммерхедов и Департамента пограничной безопасности, который был упразднен вскоре после того, как новый президент принял присягу в 1993 году.

“Я очень хорошо помню дело Фуэнтеса, господин вице-президент”, - с беспокойством сказал Уилкс. “Но Судебный комитет был полностью в пределах своих полномочий, чтобы расследовать инцидент тогда. Кроме того, это было расследование серьезного инцидента Силами пограничной безопасности, а не продолжающегося уголовного расследования ФБР. ФБР пользуется определенным иммунитетом от надзора Конгресса в ходе расследования. Я уверен, ты понимаешь...”

“Я не могу говорить от имени Сената, судья Уилкс, но я думаю, что правила изменились — нам разрешили продолжить”, - сказал Мартиндейл. Он принял запечатанную папку от помощника. На обложке была печать Сената США. “И я уверяю вас, мы не будем вмешиваться в ваше расследование. Нам просто потребуется брифинг — не более трех раз в день — с включением элементов, указанных в этой папке. Кроме того, у нас есть наблюдатели, которые будут сопровождать некоторых ваших исследователей. Если хотите, пожалуйста, предоставьте нам список ваших старших следователей, и мы сразу же выделим к нему или к ней наблюдателя ”.

“Я сожалею, господин вице-президент, но произошла какая-то ошибка”, - прервала его Лани Уилкс. “Я не могу допустить наблюдателей от Небюро к расследованию. И я хотел бы, чтобы у меня было время провести для вас специальные брифинги о статусе дела, но у меня его нет. Бюро проводит ежедневные брифинги для прессы в Вашингтоне ”.

“Наши наблюдатели - полностью подготовленные бывшие следователи ФБР, АСВ или ЦРУ, судья Уилкс”, - сказал Мартиндейл. “Они знают ваши процедуры — наш главный консультант Бюро Джеффри Пек”. Глаза Уилкса расширились — Пек был бывшим заместителем директора Бюро, давним ветераном ФБР, уволенным со своего поста человека номер два из-за обвинений в правонарушениях. Против него никогда не выдвигалось никаких конкретных обвинений. Пек яростно доказывал свою невиновность и никогда не уходил в отставку, хотя давление на него было огромным, но когда пришла новая администрация, нужно было провести уборку в доме, поэтому Пека выгнали. Президент потратил много политического капитала, чтобы уволить Пека — теперь они снова собирались встретиться с ним лицом к лицу. Приятная улыбка Мартиндейла немного померкла, когда он добавил: “И я, конечно, надеюсь, что три брифинга в день не будут для вас слишком тяжелым бременем, потому что наш устав не требует от вас ничего меньшего. Я уверен, ты понимаешь.”

Уилкс увидел, что улыбка исчезла, и понял, что вице-президент Мартиндейл больше не собирается с ней препираться. Но она также не собиралась подвергаться издевательствам со стороны кого-либо из этих посторонних. “Конечно, я понимаю, господин вице-президент. Я проявлю всяческое уважение к вам и вашим людям. Все, что мне нужно, это подтверждение от президента-профессионала Сената ”. Уилкс знал, что нынешний вице-президент немедленно положит конец всей этой чепухе. “Мы можем начать, как только—”

“Прошу прощения, судья Уилкс, мне следовало передать это раньше”, - сказала сенатор Джорджетт Хейердал. Это был ордер, подписанный лидером меньшинства в Сенате. “Как вы знаете, вице-президент находится за границей, и он передал молоток лидеру большинства. К сожалению, сенатор Коллингсворт потерял тетю в результате взрыва в аэропорту Сан-Франциско прошлой ночью, и он находится в срочном отпуске. Поскольку кнут большинства в Сенате также находится за пределами страны, он позволил передать молоток лидеру меньшинства в Сенате. Вот его устав для нашей организации по проведению этого расследования ”.

Уилкс взяла письмо, но не взглянула на него — она была хорошо знакома с этим типом обеспечения, называемым “обходным маневром”. Официально в Сенате США никогда официально не объявляются перерывы — молоток, или председательствование в Сенате, всегда находится в чьей-то руке, днем и ночью, пока в Сенате “перерыв”. Про-президент Сената (вице-президент Соединенных Штатов) обычно оставляет за лидером своей партии в Сенате право выбирать, кто будет председательствовать вместо него, но в случае чрезвычайных ситуаций или катастрофы существует определенная “иерархическая структура”. Обычно повседневное председательство в Сенате носит церемониальный характер, но оно также наделяет большой властью любого, кто знает закон и у кого хватает смелости им пользоваться. Принятие устава подкомитета Сената для начала какой-либо работы - одна из таких полномочий президентской про терны, и использование обходного маневра - быстрый способ привести его в действие. “Хартия действительна только в течение пяти дней или до тех пор, пока Сенат в полном составе не проголосует за ее отмену”, - добавил Хейердал, как бы пытаясь проинструктировать Уилкса о законе, “но она действует прямо сейчас”.

“Я хорошо осведомлен о законе, сенатор, спасибо”, - прервал Уилкс. Конечно, вице-президент, который был в отъезде в Токио, мог немедленно перехватить молоток обратно, просто ступив на борт Air Force Two или войдя в американское посольство — и то, и другое всегда считалось американской территорией — и он мог аннулировать чартер группы за минуту в Нью-Йорке. Но на данном этапе игры, когда только что завершилась очень публичная пресс-конференция, это, вероятно, было неразумным решением. Любая нерешительность, которую вице-президент или Уилкс могут проявить по отношению к такой выдающейся группе, как Целевая группа Проекта 2000, может показаться сокрытием.

“Как я уже сказал, я буду более чем счастлив сотрудничать с вашим подкомитетом, господин вице-президент”. Уилкс вздохнул. Больше нет смысла пытаться бороться с этим, подумала она. Она должна была немедленно связаться с Министерством юстиции и президентом и позволить им разобраться с Мартиндейлом и Хардкаслом. “В одном из ангаров SR-71 был оборудован офис для нашей команды, и я должен получить брифинг по ситуации, как только прибуду. Пожалуйста, присаживайтесь ”.

“Спасибо вам, судья Уилкс”, - сказал Мартиндейл, возвращая свою знаменитую мальчишескую улыбку. Он снова пожал ей руку, убедившись, что фотографы запечатлели этот момент.

После того, как импровизированная пресс-конференция закончилась, Хардкасл заметил нескольких офицеров ВВС, стоящих неподалеку у синего седана. Он подошел к ним, протянул руку и сказал: “Полковник Винсенти, полковник Гаспар? Я адмирал Иэн Хардкасл, береговая охрана США, в отставке.” Они пожали друг другу руки, и Хардкасл был представлен сотруднику по связям с общественностью и местному адвокату защиты Винченти. “Я сожалею о том, что случилось с майором Маккензи. Я знаю, каково это - потерять хорошего члена экипажа ”. Офицеры ВВС кивнули, ничего не сказав — Хардкасл легко мог прочесть недоверие в их глазах. “Полковник Винсенти, расскажите мне об Анри Казье”.

“Полковнику Винсенти было рекомендовано ни с кем больше не разговаривать, адмирал”, - сказал местный адвокат защиты.

Хардкасл бросил на нее сердитый взгляд, затем повернулся обратно к Винсенти. “Мне нужно знать, полковник”, - сказал Хардкасл. “Я участвую в сенатском расследовании инцидента”.

“Еще одно правительственное расследование”, - усмехнулся Винченти. “Отлично. Как раз то, что нам нужно ”.

“Мы не пытаемся возложить вину на вас, полковник — я пытаюсь возложить вину на тех, кому это принадлежит: на Белый дом и Пентагон”, - сказал Хардкасл. “Я пытаюсь заставить Конгресс и президента серьезно относиться к национальной обороне”.

“Я ценю это, адмирал”, - сказал окружной адвокат защиты, “но мы все еще не собираемся обсуждать —”

“Один вопрос, если ваш ADC не возражает”, - сказал Хардкасл. Винченти не ответил, но и не стал возражать. “Вы были охотником, полковник. Ты держал свою жертву на прицеле. Теперь расскажи мне об Анри Казье.”

Сначала Винсенти не знал, что и думать об этом высоком, худощавом, похожем на привидение мужчине. Он, конечно, видел Хардкасла во всех телешоу, но когда Хардкасл произнес слово “хантер”, он услышал кое-что еще. Да... да, подумал Винченти. Я знаю, о чем он говорит.Аль Винсенти знал о мистике охотника.

Охотник в момент высвобождения смертоносной энергии против своей жертвы формирует своего рода слияние разума со своей добычей. Охотники на оленей чувствуют это, ощущают синергизм умов, соединенных вместе на краткий миг. Бомбардирам иногда кажется, что они находятся на земле, наблюдая, как их бомбы падают на их собственные головы. Неопытный охотник не может справиться с этим и получает “фиксацию цели” или “встряску”, а заклинание разрушается, и добыча обычно ускользает. Молодой или эмоциональный бомбардир, который чувствует, что он прикладывается к бутылке, получает 8-ю секцию или 45-й калибр и взрывает себя . Винсенти вспомнил, что Хардкасл однажды выстроил множество целей в прицеле своих потрясающих перехватчиков с наклонным винтом V-22 Sea Lion, поэтому он определенно знал, каково это - искать, отслеживать, находить, преследовать, атаковать и уничтожать цель — Господи, он делал это по-настоящему Хардкасл стрелял по многим реальным целям. Винченти не знал, скольких людей он убил, но он знал, что убивал раньше. Он знал, на что это похоже. И Винченти тоже…

“Неповиновение”, - сказал Винченти. “Не бойся. Ни разу я не испытывал страха перед Анри Казье. Даже на своем парашюте. Он был… счастлив. Удовлетворен. Готовы начать...”

“Начать что, полковник?”

“Я не знаю, адмирал”. Винченти пожал плечами. “Я даже не знаю, о чем я говорю. Ты спросил меня, что я чувствовал, когда думал о Казье, и это первое, что пришло мне в голову. Жаль, что я не убрал его. В следующий раз я не промахнусь ”.

Когда группа направилась к своим машинам, чтобы отвезти их на первую встречу, Лани Уилкс обернулась и заметила адмирала Хардкасла, разговаривающего с пилотом F-16, участвовавшим в инциденте предыдущей ночью, вместе с командиром его группы. Она извинилась перед бывшим вице-президентом и сенатором и вернулась к ним.

Хардкасл проигнорировал ее, когда она приблизилась. “Я надеюсь, что у вас будет шанс, полковник”, - сказала Хардкасл, когда Уилкс подошла ближе, с мрачным, сердитым выражением на лице, “но я скорее сомневаюсь, что у вас получится. Мы встретимся снова. Что бы ни говорила пресса, помни, что у тебя есть кто—то на твоей стороне ...”

“Извините меня, адмирал Хардкасл”, - раздраженно сказал Уилкс, стоя в нескольких шагах от группы. “Могу я перекинуться с тобой парой слов, пожалуйста?”

Хардкасл закрыл свой блокнот, пожал руки Винченти и Гаспару, ободряюще похлопал Винченти по плечу и отошел с Уилксом в сторону, пока толпа не прошла мимо нее, остались лишь несколько помощников Уилкса. Пресса ушла, и они остались одни. Летчик-ветеран береговой охраны протянул руку Лани Уилкс и сказал: “Очень приятно видеть вас снова, судья Уилкс”.

Уилкс положила руки на свои узкие бедра, распахнув жакет и слегка обнажив наплечную кобуру с маленьким автоматическим пистолетом, а также тонкую талию и упругую грудь. Теперь, когда на ней были солнцезащитные очки от жаркого летнего солнца, а губы накрашены красной помадой, было трудно не заметить, что этот суровый законодатель и активистка движения за гражданские права была очень красивой женщиной. Но, как и Сандра Джеф-фар, его партнер и сокомандующий прежними Силами пограничной безопасности, и другие привлекательные общественные деятели женского пола, Хардкасл знал, что под этой красотой все еще скрывается очень жесткая женщина.

“Послушайте, адмирал”, - раздраженно сказал Уилкс, “давайте кое-что проясним. Я соглашаюсь на этот фарс только потому, что ты, Мартиндейл и Уэскотт стоите у меня перед носом перед прессой. Устав вашего сенатского подкомитета — это шутка - вице-президент аннулирует его до конца дня, и они могут даже принять закон, запрещающий все подобные уставы молотком. Вы можете этого не осознавать, даже Мартиндейл может этого не знать, но все это обман. Я знаю это, и Уэскотт знает это. После этого ты покинешь эту базу и исчезнешь из поля зрения — навсегда ”.

“Это еще предстоит выяснить, судья”. Хардкасл улыбнулся.

“Так чего же ты хочешь, Хардкасл?” - Спросил Уилкс. “Это просто еще один рекламный трюк?”

“Не более чем трюк, чем выставить полковника Винсенти здесь перед прессой, обвинив его в срыве миссии, а затем позволить прессе питаться им”, - огрызнулся Хардкасл. “Я слышал вашу пресс-конференцию, судья, и я думаю, что вы ошибаетесь: Анри Казье не просто "торговец смертью’, он маньяк-убийца. Он убьет любого, чтобы сбежать, включая самого себя.У него нет представления о святости жизни”.

“Пощади меня. У нас есть полный психологический портрет на него, адмирал.”

“Тогда вы этого не читали, судья, потому что в нем говорилось бы, что попытка задержать Казье была бы пустой тратой жизней”, - продолжил Хардкасл. “Он убьет любого в пределах досягаемости, прежде чем покончит с собой”.

“Бюро и раньше имело дело с личностями, склонными к убийству, адмирал, и Казье ничем не отличается”. Она вздохнула, закатывая глаза.

“Он другой, судья, потому что у него есть доступ к самолетам, специальному оружию и высокому военному опыту”, - сказал Хардкасл. “Он может начать царство террора, подобного которому эта страна никогда раньше не видела”.

“Послушайте, адмирал, извините, но у меня нет времени на ваши провоенные речи — мне нужно вести расследование”, - нетерпеливо сказал Уилкс. “Мы справимся со всем, что он бросит в нас — и мы сделаем это без использования вооруженных сил, без больших, дорогих винтокрылых самолетов, оснащенных пулеметами и управляемыми ракетами, без нефтяных платформ стоимостью в сто миллионов долларов, которые сейчас собирают ракушки и ржавеют в Мексиканском заливе, без дирижаблей с установленными на них радарами и без странных вертолетов-роботов, которые совершают аварийную посадку каждый раз, когда вы разворачиваетесь. В отличие от бывшие сотрудники так называемых правоохранительных органов, ФБР не считают, что мы должны преследовать и пугать половину законопослушного населения только для того, чтобы найти одного слизняка ”. Ее косвенный выпад в адрес Hammerheads, высокотехнологичных сил Хардкасла по борьбе с наркотиками и обеспечению безопасности границ, был полностью преднамеренным и искренним: Уилкс всегда верила, что военным нет места в правоохранительных органах, и что права всех людей — как обвиняемых, так и невиновных — необходимо защищать всегда.

“Но позвольте мне напомнить вам о нескольких вещах, адмирал”, - продолжил директор ФБР. “Это мое расследование. Я здесь всем заправляю. Я без колебаний вышвырну ваш хвост с этой базы в федеральную тюрьму, если вы попытаетесь вмешаться в мое расследование, пока вы участвуете в расследовании Сената. Вы не должны разговаривать с экипажами, вы не должны разговаривать с командирами, вы не должны обсуждать с прессой все, что вы видите или слышите. Закон или не закон, я добьюсь, чтобы вас арестовали за вмешательство в расследование ФБР. Возможно, я не смогу долго удерживать тебя, учитывая, что Дэвид Бринкли и Ларри Кинг, твои замечательные приятели по телевизионному ток-шоу , на моей заднице, но этого будет достаточно, чтобы нарушить твой телевизионный график. Все это ясно, адмирал?”

“Да, это предельно ясно, судья”, - ответил Хардкасл. “Но я должен сказать тебе одну вещь. Я видел это однажды раньше. Агусто Салазар, Пабло Эскобар, Мануэль Норьега — все они думали, что могут сразиться с Соединенными Штатами и победить. Анри Казье спрячется за Биллем о правах и использует его, чтобы получить то, что он хочет. Не позволяй этому случиться сейчас. Используйте все силы, которые у вас есть в наличии ”.

“Ты параноик, Хардкасл. Почему бы тебе не баллотироваться в президенты? Ты бы отлично вписался.” Она развернулась на каблуках и отошла от Хардкасла так быстро, как только могла.

Хардкасла ждал лимузин бывшего вице-президента, и он присоединился к ним несколько мгновений спустя. “Ну, как все прошло, Йен?” Мартиндейл спросил Хардкасла, когда тот сел напротив вице-президента, рядом с сенатором Хейердалом.

“Я не думаю, что она собирается сотрудничать”. Хардкасл вздохнул. “Нам придется сражаться с ней на каждом шагу этого пути”.

“Очень жаль”, - сказал Мартиндейл.

Хардкасл сказал: “Думаю, я ее немного напугал, и это ее разозлило”.

“Что ж, она наверняка отправится в Белый дом и выскажется прямо сейчас”, - заключил Хейердал. “Наш устав станет историей к концу дня, после того, как пресса уйдет спать на ночь”. Она повернулась к Хардкаслу и сказала: “Уилкс - очень сильный и очень опасный противник”.

Хардкасл сказал: “Она жесткая, сильная и красивая. Пресса любит ее. Но какой бы жесткой ни была она, Анри Казье еще жестче. И в битве воль его превосходство”.

“Откуда ты так хорошо знаешь этого Казье, Иэн?” Уэскотт, сидящий рядом с бывшим вице-президентом, спросил. “Ты преследовал его, когда был с Молотоголовыми?”

“Мы получили немного разведданных о нем”, - ответил Хардкасл. “Мы думали, что он может начать сотрудничать с пилотами "Кучильос" Салазара, используя военную технику для защиты поставок наркотиков. Казье обучался летать на всем, от истребителей Mirage до вертолетов Huey, и он был одним из лучших инструкторов коммандос в Европе. Казье так и не переехал сюда, и я потерял его след, когда Силы пограничной безопасности были расформированы. Но я знаю нескольких Анри Казо, конгрессмена Уэскотта и нескольких Агусто Салазара ”.

“Я не сомневаюсь, что вы хотели бы увидеть каждого из этих подонков в тюрьме, или, что еще лучше, на дне самого глубокого океана, который вы можете найти”, - сказал Кевин Мартиндейл. “Но давайте помнить о нашей конечной цели — привлечь внимание к неэффективному использованию вооруженных сил нынешней администрацией и отсутствию военного планирования. Но мы не хотим выглядеть в глазах прессы как кабинетные квотербэки.

“Да, мы здесь для того, чтобы наблюдать, ” продолжил Мартиндейл, бросив суровый взгляд на всех, кто окружает его в лимузине, - но наше отношение должно быть таким, что у нас есть способ получше. Итак, вопрос, стоящий перед всеми нами во время нашей поездки сюда, прост: если бы мы были на месте водителя, что бы мы делали лучше? Столкнувшись с угрозой со стороны Анри Казье, что мы стали бы делать такого, чего не делает нынешняя администрация? Мы испачкали кукурузные хлопья Лани Уилкс, сорвав ее пресс-конференцию, но на самом деле президент делает в значительной степени то, чего я и ожидал — объявляет массовую охоту на людей, приказывает директору ФБР создать командный центр в этом районе и лично координировать расследование. Пока что мы бы делали то же самое, что и нынешние обитатели Белого дома.

“Нам нужен конкретный план действий, что-то, на что мы могли бы указать и сказать: ‘Президент должен делать это’, и американский народ наклонится к своим телевизорам и ответит: ‘Да, придурок, он должен делать это, я голосую за Мартиндейла в девяносто шестом ’. Все получили картинку?” Все вокруг кивали головами и говорили “Да, господа”. “Ладно, хорошо. Комментарии?”

“Судя по отношению Уилкса, я бы сказал, что Администрация рассматривает это как случайный, изолированный инцидент, который случается один раз на миллион”, - предположил Хардкасл. “В центре внимания расследования ФБР будет координация действий вовлеченных федеральных агентств — фактически, их отсутствие сотрудничества. Уилкс уже показала свою силу, выставив Винченти и Гаспара перед прессой — без сомнения, запись Винченти в Европе "просочится", и все придут к одному и тому же выводу — что Винченти облажался. Федеральное правительство и Военно-воздушные силы, в частности, примут на себя ответственность за неудачное преследование и ненужные смерти, просто чтобы избежать всеобщей паники ”.

“Вы что-то упоминали о нем по дороге сюда”, - сказал Мартиндейл. “Еще раз, что это было?”

“Винсенти летал на F-4 Phantoms в Исландии — это было как раз перед приходом к власти Горбачева”, - объяснил Хардкасл. “Он вскарабкался на бомбардировщик Badger, который, как он обнаружил, летел на низкой высоте над паковым льдом. Радары раннего предупреждения обороны были отключены, но он самостоятельно предпринял преследование и сбил эту чертову штуку.”

“Ты шутишь! Я никогда не слышал об этом ”.

“Вряд ли кто-то это сделал”, - объяснил Хардкасл. “Оказывается, бомбардировщик был мошенником — команда летчиков, симпатизирующих Андропову, хотела начать Третью мировую войну, бомбя базы США в Исландии. У них на борту было ядерное оружие, но они говорят, что оно никогда бы не взорвалось ”.

“Но Винсенти не герой в этой истории, верно?”

“Да, сэр. Проблема была в том, что Винсенти так и не получил разрешения на съемку — никакой связи между диспетчерами и самолетом. Винсенти просто пошел напролом и сделал это, очень похоже на инцидент прошлой ночью. Он получает репутацию героя среди собак экипажа, но репутацию дикого пса среди начальства. Тот. Сбитый ”Барсук" строго засекречен -"

“Но воспоминания Пентагона о Винсенти - нет”, - закончил за него Мартиндейл. “Винсенти не может выполнять приказы. Винсенти любит сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Вопрос, Йен: он дикая собака?”

“Нет, сэр, он не такой, но моя репутация тоже не совсем свежа и незапятнанна”, - сказал Хардкасл с кривой улыбкой. “По моему мнению, надев на мгновение шляпу ученого мужества, я думаю, что с вашей стороны было бы опрометчиво открыто поддерживать Винченти. Но я хочу консультироваться с ним на регулярной основе. Он знает свое дело, и он будет очень ценен для нас и Военно-воздушных сил, когда Казье снова попытается противостоять властям ”.

“Подожди минутку, Йен… Так ты не думаешь, что это случайный инцидент?” Мартиндейл спросил Хардкасла. Он уже начал нервничать — его высокопоставленный военный парень мыслил в совершенно неожиданном направлении, а поскольку на этот день запланировано еще несколько пресс-конференций, его нужно было немедленно ввести в курс дела. “Просто не повезло, что Казье врезался в этот терминал грузовым самолетом и убил несколько сотен человек ...?”

“Сэр, я не могу этого объяснить, но, разговаривая с полковником Винсенти, пилотом F-16, который преследовал грузовой самолет Казье, я задаюсь вопросом, не последнее ли это, что мы от него услышим”, - сказал Хардкасл. “Казье не собирается нырять под землю”.

С каким бы энтузиазмом они ни указывали на недостатки военной политики нынешней администрации Белого дома, остальные в лимузине были совсем не готовы согласиться с бывшим офицером береговой охраны и пограничных сил безопасности. Бывший вице-президент раздраженно провел пальцами по волосам. “Господи, Йен”, - воскликнул Мартиндейл, одарив его усталой улыбкой, “Я молюсь, чтобы ты ошибался”.

Времени на обсуждение больше не было, потому что как раз в этот момент лимузин подъехал к самолетному ангару, превращенному в центр расследования, и члены целевой группы подкомитета Сената начали выходить. В линии из двенадцати ангаров на парковочной площадке военно-воздушной базы Бил когда-то размещались самолеты-разведчики SR-71 Blackbird, которые были самыми быстрыми воздушными судами в мире до появления все еще засекреченного SR-91 Aurora. “Минутку, господин вице-президент”, - сказал Хардкасл. Мартиндейл выпустил всех остальных, и агент Секретной службы снова закрыл дверь.

“Выкладывайте, адмирал”.

“Сэр, вы знаете, что я верю в вашу кампанию”, - непринужденно сказал Хардкасл. “Никто не был счастливее, чем я, видеть вас на заседании нашего совета директоров, принимать участие, помогать собирать деньги для Целевой группы, все такое. Я знаю, что публично ты не объявил, собираешься ли баллотироваться на девяносто шестой, но я чувствую, что ты это сделаешь, и я на сто десять процентов поддерживаю тебя на всем пути ”.

“Я слышу приближающееся большое ‘но”..."

“Да, сэр. Но после разговора с Винсенти я понял, что перед нами стоит не просто задача сбора боеприпасов для использования против нынешней администрации — нам нужно сформулировать политику, гарантирующую, что нападения, подобные прошлой ночи, больше не повторятся ”.

“Атаки? Это были не нападения, Йен, это был поступок сумасшедшего, пытающегося уйти от преследования ”, - усмехнулся Мартиндейл. “Шансы Казье взорвать еще один аэропорт в этой стране ... ну, черт возьми, они должны быть астрономическими”.

“Я так не думаю, сэр”, - сказал Хардкасл. “Я думаю, он нанесет удар снова. Я думаю, нам нужно создать программу по защите основных аэропортов этой страны от нападений. При всем должном уважении, сэр, мне нужно знать, серьезно ли вы относитесь к реагированию на угрозу, или это просто способ заработать немного политического сена, пока вы не будете готовы бросить шляпу на ринг ”.

“Господи, Хардкасл, полегче немного с этой риторикой — и угрозами”, - сказал Мартиндейл, жестом показывая, что готов выйти из машины. “Прежде всего, то, что я использую для своей деятельности с вами и Целевой группой Проекта 2000, является частью моей кампании. Вы и участники согласились возглавить мою кампанию. Нравится это или нет, я в этом участвую, и я принимаю решения. Ты знаешь, я серьезно отношусь к национальной обороне, Иэн. Когда я объединил усилия с Оперативной группой, вы согласились на мои условия. Вы и другие члены Оперативной группы подчиняетесь мне, или я ухожу — вот так просто. Понимаешь?”

“Да, сэр”.

“Для тебя я Кевин, Йен”, - сказал Мартиндейл. “И сейчас, и когда я буду в Белом доме. И я иду в Белый дом, мой друг, пусть в этом не будет сомнений.

“Что касается моих мыслей о Казье: пока я не видел никаких свидетельств, указывающих на начало волны терроризма. Мы начнем сеять страх подобным образом, и мы будем выглядеть плохо. Черт возьми, даже если мы правы, мы будем выглядеть как предсказатели конца света. Я не хочу начинать размещать ракеты Patriot на лужайке перед Белым домом, Иэн — все, что я хочу сделать, это указать народу этой страны, что нынешний президент засунул голову в задницу, когда дело доходит до применения военной силы и его поддержки военных ”. Мартиндейл сделал паузу на мгновение, затем, казалось, решил пойти дальше и сказать то, что было у него на уме — У Кевина Мартиндейла никогда не было проблем с тем, чтобы держать свои чувства при себе: “Честно говоря, Иэн, твоя вызывающая тревогу репутация хорошо известна в городе. Я не говорю, что ты не прав, но я чувствую, что многие люди могут оттолкнуть тебя. С момента нападения прошло меньше двадцати четырех часов. Давайте не будем делать по-настоящему мрачных выводов, пока не получим более конкретных доказательств. Хорошо?”

“Это прекрасно, сэр”, - сказал Хардкасл. “Я буду отстаивать свою репутацию и свои мнения”.

“Не пойми меня неправильно, Иэн”, - добавил Мартиндейл. “Я считаю тебя ценным активом, и твои мысли много значат для меня. Но позволь мне принимать решения и делать публичные заявления, хорошо?”

“Да, сэр”, - сказал Хардкасл. Он вышел из лимузина, но повернулся лицом к Мартиндейлу как раз перед тем, как бывший вице-президент вышел. “Но подумайте вот о чем, сэр — что, если Анри Казье нанесет еще один удар? Тогда что вы будете готовы сделать, чтобы остановить его?”

Мартиндейл уже настраивал себя на разговор с прессой, которая собралась возле ангара, используемого для проведения расследования ФБР, так что он действительно не полностью слушал Хардкасла — до самого последнего предложения. Если Казье действительно вернулся, если это было только начало, а не конец ужасного кошмара, то что можно было сделать, чтобы остановить это?

“Черт возьми, Хардкасл. бывший вице-президент Соединенных Штатов пробормотал. Игнорировать адмирала Яна Хардкасла никогда не было вариантом.

Ньюбург, Нью-Йорк

Позже в тот же день

Маленький сонный городок Ньюбург, примерно в часе езды к северу от Нью-Йорка, был идеальным местом для оперативной базы американских террористов. До маленького города с двадцатитысячным населением было легко добраться по железной дороге, поездом, по суше или даже по близлежащей реке Гудзон, но он был намного меньше и гораздо более сельским, чем типичный спальный район Нью-Йорка, предлагая много уединения. Первоклассный аэродром Стюарт Интернэшнл в Ньюбурге обслуживал прямые рейсы в Ла Гуардиа; Чикаго; Вашингтон, округ Колумбия.; Международный аэропорт Роли-Дарем; Хартсфилд-Атланта; и даже Торонто и Монреаль, но там было меньше дюжины прибытий и вылетов в день. Военная академия США в Вест-Пойнте находилась всего в нескольких милях, а курорты и горнолыжные зоны Катскиллс - всего в нескольких часах езды.

Пассажирам понравился международный аэропорт Стюарт, потому что он был таким спокойным и эффективным — Анри Казье понравился аэропорт Стюарт, потому что там была относительно слабая охрана, что делало маленький аэропорт идеальным местом для проведения мелкомасштабной контрабандной операции или контрабанды оружия в коммерческую воздушную систему. Казье часто проносил контрабандой полностью заряженный "Узи" прямо через охрану в портфеле, частично разбирая его и упаковывая в конфетную или подарочную коробку с оберткой из золотой фольги — обертка защищала содержимое от рентгеновских лучей, и охранники никогда не утруждали себя проверкой вручную, особенно во время утренней суматохи пассажиров пригородных поездов, направляющихся в Нью-Йорк, Бостон или Вашингтон. Старый трюк “пистолет в Библии” срабатывал каждый раз. Если Казье когда-нибудь и задумывался об угоне самолета, то это был бы самолет "Стюарт Интернэшнл".

Было много других факторов: большая активность авиации общего назначения в аэропорту, когда небольшие самолеты выруливают и паркуются очень близко к коммерческим перевозкам, что облегчало транспортировку контрабанды на авиалайнер с рампы для стоянки самолетов; обширная лесистая местность и изоляция многих частей базы ото всех, кроме разъезжающей службы безопасности; количество больших изолированных пустующих зданий и ангаров в аэропорту; и относительная безопасность, которую все чувствовали, благодаря наличию большого контингента полиции штата Нью-Йорк, армии США и резервного контингента ВВС, размещенных там, в Стюарте. Казье много раз использовал это самодовольство в своих интересах. Однажды он оделся как обработчик багажа авиакомпании USAir, реквизировал багажный тягач и лично погрузил несколько сотен фунтов контрабанды на борт самолетов, припаркованных у выхода, и ему никогда не бросали вызов. Он проделал то же самое с военным грузовым самолетом резерва ВВС, выдавая себя за командира экипажа транспортного самолета C-5A Galaxy. Казье украл целые поддоны с оружием и снаряжением прямо с задней части гигантских транспортов с помощью погрузчика, и ему никогда не бросали вызов или задавали вопросы.

Что еще более важно, маленький город был тихим и умиротворенным — это была хорошая отправная точка практически в любую точку мира, но это было также хорошее место, чтобы залечь на дно, подумать и составить план. Вот почему, когда Анри Казье благополучно выбрался из Альбукерке, он забронировал билет — не прямой рейс, а кружным путем в Чикаго, Кливленд, Питсбург, — а затем на свою базу американских операций в Ньюбурге. Ему нужно было на время выбросить из головы шум разрушений, которые он учинил в Калифорнии, запах пороха, крови и горящей цивилизации.

Конечно, у Анри Казье были две другие причины приехать в Ньюбург. Это было удобное место для встречи с его офицером по логистике, частным трейдером с Уолл-стрит по имени Гарольд Лейк. Когда требовалась личная встреча, Лейк мог быть в Ньюбурге через полтора часа, и банковские операции, начатые Лейком в брокерской конторе-спутнике в Ньюбурге в полдень, были бы зарегистрированы в книгах и в системе к концу рабочего дня. Казье чувствовал себя слишком загнанным в ловушку, слишком окруженным в самом Нью—Йорке - Ньюбург был ему больше по душе, достаточно большой, чтобы позволить ему слиться с горожанами, но достаточно маленький и изолированный, чтобы оставаться анонимным.

Второй причиной была мадам Рокки, М.М. Он знал, что ее настоящее имя Джо Энн Вега. “М.М.” означало "Министр метафизики" — это звучало как фальшивое шоу, название или что-то из фильма 1940-х годов категории "Б", но это было не так. Она была, и оставалась в течение нескольких лет, экстрасенсом для самого опасного преступника в мире.

При всем интеллекте Анри Казье, военной подготовке, жизненном опыте, жесткости и инстинкте выживания, его единственная слабость, его единственное отклонение от ясного, совершенно объективного аналитического мышления было в сфере астрологии — но, конечно, Казье не стал бы считать астрологию “странной” наукой. Астролог в Дании, которого он посещал, когда учился в средней школе, сказал ему, что он будет великим военным — он решил пойти в армию, основываясь на совете женщины. Во время развертывания Организации Объединенных Наций в Африке, во время пребывания в бельгийском Первом пункте, другой астролог из Заира, шаман, сказал ему, что он станет великим лидером людей, известным повсюду своими деяниями. С тех пор как он сам занялся бизнесом, он раз или два в год консультировался с астрологом. Их предсказания были сверхъестественно точны, подумал он, и он никогда не делал плохого шага, основываясь на их словах.

Он встретил мадам Вегу тремя годами ранее. Во время редкого путешествия пешком в светлое время суток — тактические соображения категорически запрещали передвигаться по дорогам в светлое время суток, за исключением экстренных случаев, — Казье нырнула в заднюю дверь своего крошечного салона на витрине магазина, скрываясь из поля зрения патрульной машины полиции штата. Он застал Вегу врасплох, когда она выходила из ванной, но она не бросила ему вызов и не попыталась вышвырнуть его вон. Казалось, она мгновенно поняла, что он в бегах и его преследуют. Она не выказала страха и предложила ему растворимый кофе и пончики двухдневной давности , купленные в комиссионном магазине дальше по улице, - единственное, что у нее было из еды на ее маленькой кухне.

Веге было чуть за пятьдесят, у нее были длинные темные вьющиеся волосы с проседью и маленькими цветными бусинками, вплетенными в прическу у висков, большие круглые темные глаза, круглое симпатичное лицо, большая округлая грудь, сильные пальцы и ладони, упругая талия и ягодицы и стройные ноги. Она выглядела цыганкой и сказала, что ее семья была еврейскими беженцами из Чехословакии. Вега не жаловалась, когда Казье проверял дом, выходы и искал доказательства того, что с ней живет парень, сосед по комнате, дети или муж. Она сказала, что знала, что он боится, что он в опасности, но что в конечном итоге он победит, и она поможет всем, чем сможет.

Все, чего он хотел, это спрятаться и уснуть. Она показала ему тайное место на чердаке, которое он принял — после того, как нашел по крайней мере три способа сбежать - и отдохнул. Когда он проснулся, она ждала его. Пока он спал, она провела полный астрологический анализ его состояния. Он был заинтересован, но настроен скептически — пока она не начала рассказывать о жизни Анри Казье. Она предсказала дату его рождения в течение недели, время рождения в течение двух часов и точную страну рождения — он родился в больнице в Нидерландах, хотя вырос в Бельгии: она угадала все это.

Будучи Анри Казье и осторожным, он понял, что Вега мог бы покопаться в его прошлом — Казье начинал приобретать репутацию в Америке, равную той, которую он имел в Европе, хотя в то время он не был хорошо известен за пределами федеральных правоохранительных кругов. Но это потребовало бы много работы и времени, намного больше, чем то, что когда-либо мог бы сделать свами на витрине магазина в Ньюбурге, штат Нью-Йорк. Нет, она узнала о нем, просто посмотрев на этого человека, затем прочитав свои книги по астрологии и сложив ужасающие, загадочные кусочки вместе. Она говорила о его военном прошлом, его бесстрашии, его отсутствии уважения к другим. Она говорила о его жестоком успехе, его стремлении к совершенству, его интенсивности. Она знала, что когда-то он был женат, но у него не было детей, несмотря на его желание иметь их. Но это было только начало — того, что она должна была сказать, и поразительной точности ее предсказаний:

Поскольку Солнце, кровавая планета Марс, названная в честь мифического бога войны, планета Юпитер и верхняя часть Луны находились в созвездии Скорпиона, на момент своего рождения Анри Казье был четверным Скорпионом — высокоинтеллектуальным, скрытным, страстным и могущественным. Вега никогда раньше не видел такой таблицы, как у него. Если бы человек мог выбрать все черты, которые он или она когда-либо желали — склонность к огромному богатству, огромную сексуальную энергию, животную решительность, богоподобную непобедимость и интеллектуальный самоанализ, — у Анри Казье они были. Лишь немногие люди в истории когда-либо имели астрологическую карту, подобную Казье, — такие генералы с несколькими планетами, как Наполеон Бонапарт, Улисс и Александр, политики, такие как Гитлер и Линкольн, военные мыслители, такие как Сунь-Цзы и Клаузевиц. Его астрологическая карта была подтверждена гаданием по руке и картами Таро, но одного взгляда на этого человека было бы достаточно для подтверждения любому. И если его покрытое шрамами тело не говорило о том, что его прошлое заключалось в некотором опыте владения боевым оружием, то его карта определенно говорила, что его будущее будет в войне. Марс управлял его картой, и всех других “мирных” знаков, планет и влияний нигде не было видно.

Обычно Казье нравилось “оценивать” астрологов по количеству правильных догадок — он даже не мог начать делать это с Джо Энн Вега. Это было так, как если бы она написала его биографию, а затем панегирик и эпитафию. Будущее, которое она нарисовала, не было светлым. Она была наполнена приключениями, волнением, богатством и властью, но это была короткая, жестокая, одинокая жизнь. Она сказала, что понимает все эти вещи, и сказала, что ее жизнь была богатой и наполненной, несмотря на ее одиночество.

Она также, казалось, прекрасно поняла, когда он напал на нее. Она была настолько хороша в своей профессии, что теперь знала слишком много, и когда появился рычащий, загнанный в угол зверь в Казье, она приняла это с профессиональным терпением.

Изнасилование женщины, помимо убийства, является тактически лучшим способом обеспечить ее молчание — немногие женщины сообщают об изнасиловании, особенно если они одни. Обычно это лучший способ запугать женщину, заставить ее молчать и сотрудничать. Казье был решительным и жестоким, но был осторожен, чтобы не нанести никаких видимых ран, которые могли бы заставить других действовать. Он заставил ее раздеться для него, заставил ее сделать ему минет, заставил ее раздвинуть ноги и умолять его изнасиловать ее — не потому, что ему это нравилось или он думал, что ей может понравиться изображать покорность, а потому, что это еще больше вовлекло ее, еще больше пристыдило, дало ей больше событий, о которых большинство женщин не будут говорить, больше вещей, которые женское сознание должно усерднее подавлять. Какой бы беспомощной она ни была, она была, ужасным и жестоким образом, участником того, что с ней происходило.

Изнасилование было актом насилия — ничто из этого нельзя было считать ни в малейшей степени сексуальным, — но мотивацией было не ограбление, не убийство, не нападение или любое другое преступление. Это было посвящение в жизнь величайшей в мире террористки, послание о том, что теперь она, вольно или нет, является послушницей Анри Казье, служителем человеческого воплощения самого сатаны. Она могла принять этот факт и жить, или отрицать это и умереть — но ему не нужно было говорить ей все это. Джо Энн Вега — фактически, все беспомощные жертвы Казье — знали это, когда они смотрели в глаза убийцы. Изнасилование было актом насилия, да, но это было скорее обещание насилия, которое последует, если чары будут разрушены.

Он заставил ее вытереть его своим ртом, затем ушел, не сказав ни слова — ни угроз, ни насмешек, ни намеков, — оставив маленький метательный нож, воткнутый в деревянную раму вокруг окна за задней дверью. Это было крошечным предупреждением для нее и обещанием, что он вернется.

Он действительно возвращался, два-три раза в год. Насилие ушло, и они стали любовниками. Они спали и мылись вместе, экспериментировали с сексом и рассказывали о мирах друг друга в интимных подробностях. Заниматься любовью с Анри Казье было все равно что пытаться бороться с костром или контролировать разбивающуюся океанскую волну — жар, мощь, сама энергия, которую он высвобождал, были огромны. Вега была его духовным наставником, его заведующей квартирой, его адъютантом, но ей также довелось испытать мужчину, когда он высвободил свой грубый, раскованный дух только по отношению к ней, и ни к кому другому.

Хотя они разделяли страсть друг друга, он никогда не был близок — “остепениться” никогда не было вариантом, хотя он заботился о ее потребностях и предлагал уровень безопасности, не похожий ни на один другой мужчина в мире. Он снабдил ее деньгами — недостаточно, чтобы покинуть ее маленькую витрину магазина или привлечь к себе внимание, — но достаточно, чтобы ей не пришлось полагаться на чтение гороскопов, чтобы выжить. Некоторые враги Веги — член городского совета, который пытался выгнать ее из города за то, что она торговала наркотиками, потому что она отказалась содержать для него дом проституции, соседский ребенок, который любил напиться и время от времени пытался выломать дверь, чтобы добраться до нее, — оба таинственным образом исчезли. Джо Энн никогда не упоминала о них Казье.

Джо Энн знала, что Анри Казье придет к ней, знала, что этот визит будет другим. Она часто читала его открытки в перерывах между визитами, и она только что закончила чтение о нем, прежде чем узнала о нападении в Сан-Франциско. Она знала, что он организовал нападение задолго до того, как новости сообщили об этом миру. Карты говорили об огне, и крови, и тьме. Они не рассказали о его смерти, как обычно делали. На самом деле, ни один из темных элементов чарта Казье — короткая продолжительность жизни, боль, одиночество - не присутствовал. Мужчина, который вскоре пришел навестить ее, больше не был мужчиной — он преобразился. Так сказали карты.

На улице было темно, и дождь лил так сильно, что проникал в дом через закрытые окна. Вега как раз докуривала сигарету в своей крошечной гостиной / спальне между перегородкой, отделяющей читальный зал от кухни, и направлялась обратно на кухню, чтобы вытереть пепельницу, когда обернулась и увидела, что он стоит в дверях и наблюдает за ней. Он был уже обнажен выше пояса — очевидно, он пробыл там несколько минут, судя по размеру лужи воды у него под ногами, — но он был тих, как змея. Маленький автоматический пистолет был заткнут за пояс его джинсов.

“Добро пожаловать домой, Генри”, - сказала Джо Энн с оттенком теплоты в глазах и голосе. “Я рад тебя видеть”. Он не ответил. Это было типично — он редко говорил ей десять слов даже в самый разгар беседы. Он выглядел похудевшим, но его грудь была такой же мускулистой, как всегда, а живот рельефным и твердым, как старомодная стиральная доска. Он сбрил все свои волосы. Он часто менял длину волос и стиль, хотя короткая стрижка по-военному была для него нормой. Но взгляд Веги был прикован к его груди, твердым, как камень, рукам и плоскому животу. На краткий миг она почувствовала, как ее соски напряглись, и ощутила легкую боль желания между ног. Она посмотрела в его глаза, и вопросы в ее голове только продолжались. Глаза Казье горели — не от гнева или страха, а от желания. Было ли это сексуальное желание? Иногда она могла чувствовать жар его потребности через всю комнату — все Скорпионы были сильными сексуальными животными, и у нескольких Скорпионов иногда была ощутимая аура сексуальной энергии. Генри был насквозь мокрым, но он определенно был в огне…

Нет, на этот раз это была не сексуальная энергия. Он охотился за чем-то другим, за чем-то гораздо более значительным, чем Джо Энн. Огонь в его глазах, казалось, исходил от визуализации чего-то настолько живого, что вы могли это увидеть, потрогать.

“Снимай эту мокрую одежду”, - предложила она. “Я сделаю нам немного чая. У меня есть гамбургер, если ты голоден ”.

Словно прочитав ее мысли, он вытащил пистолет из-за пояса, затем расстегнул джинсы и спустил их на пол. Боже мой, выдохнула Вега, он был великолепен! Но ее взгляд был прикован от выпуклости у него между ног к бинтам, обернутым вокруг его левой ноги, с пятнами крови размером в четверть дюйма, просачивающимися сквозь них. “Генри, ты ранен. Иди в спальню. ” Крупный мужчина молча подчинился.

Тщательно вытерев пол кухонным полотенцем и положив его мокрую одежду в стиральную машину, чтобы никто не заметил беспорядка, Джо Энн принесла ему перекись водорода, крем с гидрокортизоном и свежие бинты. Она обнаружила, что он стоит голый возле ее кровати, задрав раненую ногу на кровать, и снимает старую повязку. Она села на кровать и осмотрела рану. Удар был долгим и глубоким, как будто по его икре полоснули раскаленной кочергой или мечом. Кровь, смешанная с водой и грязью, запеклась внутри самой раны — это будет трудно и болезненно очищать.

“Это было из ”погони с ВВС", не так ли?"

“Да”, - просто ответил он. Весть о невероятной катастрофе в Сан-Франциско, конечно же, достигла Ньюбурга. Это было на первой странице в национальных газетах и главной статьей во всех сетях и CNN. Невод был нацелен на Казье, но они сосредоточились в основном на западе и юго-западе, думая, что он направляется в Мексику.

“Ты пришел ко мне за советом”, - сказала она, как будто читая неписаный дневной маршрут Казье. “Вы встречаетесь со своим старшим персоналом, чтобы что-то спланировать ... но не для того, чтобы прятаться. Вы намерены атаковать… атакующий множество целей, множество людей. Я видел много крови на ваших картах, много разрушений. Почему, Анри? Это месть? Я не видел четкой причины...”

“Вы знаете причину, мадам Вега”, - прошипел Казье низким голосом. “Ты чертовски хорошо знаешь”.

“Да, мой дорогой, ” успокаивающе ответила Вега, чувствуя, как твердеют ее соски, а одинокая область между ног становится горячей и влажной. О да, она очень хорошо знала, почему Анри встал на тропу войны …

Генри был очень плохим маленьким мальчиком, когда был моложе. Ублюдок, родившийся в стране, незнакомой обоим его родителям, а теперь живущий в другой стране, Казье был баллистической ракетой без системы наведения — много энергии, но без чувства направления, без четкого пути, без пункта назначения. Он развлекался воровством и вандализмом, и к пятнадцати годам стал опытным преступником, скитаясь по большей части Западной Европы. Он не попадал в руки властей до 1977 года. При попытке продать гашиш американцу. Обслуживающий экипаж F-4 Phantom ВВС недалеко от Антверпена, Бельгия, он был пойман полицией безопасности ВВС и доставлен на гауптвахту. Небесные копы ВВС не смогли предъявить ему обвинение, только как можно скорее передайте его местной жандармерии. Американцы видели, как многим местным жителям сходил с рук вандализм и другие преступления, потому что у американских вооруженных сил не было полномочий ... но либо из-за нехватки рабочей силы, праздников, либо из-за безразличия, местным полицейским некому было забрать мальчика до понедельника, поэтому он оставался на гауптвахте ВВС.

Это была возможность, которой американцы ждали, чтобы выразить свое собственное разочарование от пребывания в чужой стране среди чужих народов…

В течение следующих сорока восьми часов Анри Казье передавали из рук в руки группам полиции безопасности, чтобы они могли попрактиковаться в своих “методах допроса”. Казье запихнули в пятидесятипятигаллоновые бочки, голого обливали ледяной водой из пожарных шлангов, часами допрашивали бригады дознавателей, заставляли голого стоять на коленях на кирпичах, приковав цепями к бетонным столбам, приказали вырыть себе могилу, а затем похоронили заживо в инсценировке расстрела. Его никогда не били, никогда не причиняли физического вреда…

... до ночей, долгих, ужасных ночей, когда Казье оставался наедине всего с одним или двумя охранниками в изолированной части гауптвахты, где никто не мог услышать его криков. Затем они занялись им по очереди, привязывая сильного, худощавого, красивого молодого человека к столу и подвергая его предельному унижению снова и снова, иногда дубинкой, иногда сломанной ручкой от метлы и, в конечном счете, налитыми кровью пенисами самих мужчин. Если бы они боялись, что командир смены услышит крики заключенного или мольбы о помощи, они бы приказали заключенному пососать кончик пистолета Colt M1911, пока они будут его терзать — вскоре Казье молился, чтобы они просто нажали на курок и прекратили его страдания.

Конечно, Джо Энн Вега придумала большинство наиболее зловещих деталей этого испытания в своем собственном плодовитом, извращенном уме. Анри Казье был заключен в тюрьму и подвергался насилию в течение двух дней в руках американских военно-воздушных сил, это многое было известно — что именно с ним произошло, Казье никогда не говорил, за исключением самых туманных намеков. Это, безусловно, объясняло его кровожадное отношение к американцам, его сильный страх и отвращение к мысли о пленении и его сильное желание мести.

Веге по-своему понравилась мысль о том, что какой-то большой черный солдат обращается с Генри как с десятидолларовой шлюхой… Это была фантазия, от которой она взмокла при одной мысли об этом.

В любом случае, заключение в тюрьму в Антверпене было для Казье третьим тяжким преступлением. У него был выбор — десять лет во вспомогательных войсках (фактически подразделение бельгийской армии, занимающееся рабским трудом) или десять лет в тюрьме. Казье охотно, даже с радостью, присоединился к вспомогательным силам. Он исправился настолько, что вступил в регулярную армию, затем в Первый парад, в бригаду быстрого реагирования, известную как "Красные береты", в летную школу и даже получил офицерский чин. Он отсидел еще два года после своего теперь уже давно забытого приговора, затем, как и большинству солдат, ему дали назначение в резерв. Он оставил регулярную армию отлаженной, хорошо обученной, точной машиной для убийства — и такой же психически извращенной, как швейцарская горная дорога.

“Мне нужно знать, увенчаются ли успехом мои планы разрушения, мадам Вега”, - сказал Казье. “Мне нужен твой совет. Я не могу отдавать приказы своим сотрудникам без некоторых гарантий того, что мои планы будут успешными ”.

“Я видел много крови, много разрушений”, - сказал Вега. “Я видел смерть, Анри, много смерти — но я не видел твою, хотя смерть повсюду вокруг тебя. Я видел крылья ангела смерти, темного мастера, проносящегося по небесам в огненной колеснице, управляемой тобой”.

“Твои видения мне не помогают, Джо Энн”, - раздраженно сказал Казье. “Все, что мне нужно знать, будет ли моя кампания успешной?”

Она смочила чистый марлевый тампон перекисью водорода и без предупреждения или фанфар промыла открытую рану, чтобы удалить кровь и грязь. Свежая вода была необходима, чтобы смыть пузырящуюся плоть, но Казье не вскрикнул и даже не вздрогнул от того, что должно было быть невероятной болью. “Я вижу обнаженные мышцы, Генри”, - сказала Джо Энн. “Тебе понадобятся швы и антибиотики”.

“Раньян”, - ответил Казье. Она кивнула. Льюис Раньян был сертифицированным врачом, который пытался подставить ее как торговца наркотиками, пока Казье не поймал его. Вместо того, чтобы убить его, он убедил его стать медицинским офицером операции Казье и теперь жил в Ньюарке, штат Нью-Джерси, под бдительным присмотром лейтенантов Казье. “Продолжайте промывать рану и плотно перевяжите ее. Мне нужно отправиться в путь в течение часа ”.

“Все в порядке”. Она не пыталась быть нежной, но использовала свой вес, чтобы промыть рану, пока она не начала кровоточить. Она знала, что работает усерднее, чем необходимо — пыталась ли она причинить ему боль? Почему?

“Скажи мне, о чем ты думаешь, Джо Энн”, - приказал Казье. “Ты не ответил на мой вопрос, и ты обязан как мой духовный наставник сделать это”.

Она посмотрела на него, ее взгляд на мгновение задержался на его обнаженной промежности, прежде чем остановиться на его каменно-твердом лице. “Я вижу больше крови в твоей карте, Генри”, - сказала она. “Я вижу гораздо больше крови на твоих руках”.

“Да, да”, - нетерпеливо ответил он. “Моя кампания?”.

“Ты принимал какие-нибудь наркотики, какие-нибудь обезболивающие, какой-нибудь кокаин?” Она знала ответ на этот вопрос еще до того, как его пылающие глаза остановились на ней. Анри Казье никогда не принимал наркотики, кроме антибиотиков и аспирина. Она снова коснулась раны на ноге ногтем. Прикосновение не отразилось ни на одном мускуле его угловатого лица. “Ты превзошел боль, Анри”, - сказала она. Она обхватила рукой его икру, поглаживая ногу., “Я вижу другие человеческие черты, которых сейчас не хватает в твоей душе. Тебя коснулась Смерть, Генри, и по какой-то причине темный мастер освободил тебя — на данный момент.”

“Да”, - сказал он, его глаза расширились, когда он принял ее слова за правду. Он не мог объяснить это раньше, но ее слова подтвердили то, о чем он думал: миссия, которую он только что выполнил, так чудом избежав челюстей смерти, изменила его.

“Ты заключил сделку с Дьяволом”, - продолжила она, поглаживая его правую ногу, затем поцеловала его левую ногу, затем погладила его твердые как камень ягодицы. “Ты обменял то, что осталось от твоей человечности, на несколько дополнительных дней жизни. Покажи мне свою правую руку”. Она разжала его правую руку, когда он протянул ее ей. Свежий шрам длиной в три дюйма, нанесенный его хваткой за нейлоновую ленту стояков парашюта во время катапультирования на малой высоте над международным аэропортом Сан-Франциско, был выгравирован на его ладони, идеально перпендикулярно его и без того очень короткому спасательному тросу. “Вот подписанный контракт, Анри. Ты не знал, что эта рана была здесь, не так ли?” Очевидно, он этого не сделал, потому что уставился на порез. “Я не знаю, сколько у тебя времени — может быть, часы, может быть, дни. Возможно, только… минуты.”

Его глаза вспыхнули, зная, что она добавила это последнее предупреждение эгоистично, что она хотела провести следующие несколько минут с ним. “Больше нет”, - призналась она. “Я тоже вижу кровь, много крови. Не все это твое”.

“Этого не будет. Это я могу гарантировать ”.

“Это серьезный контракт, Генри, контракт с темным мастером”, - сердито сказала Джо Энн, возвращаясь к своему уходу. “Контракт не подлежит отмене. Темный мастер предлагает вам невероятную силу, жизнь без боли, с неутомимым телом, с острыми глазами. Он требует плату за эти дары”.

“Какова цена? От меня?”

“Да, будь ты проклят, высшая цена — сама твоя жизнь, твое будущее”, - сказала она. “Твоя душа уже принадлежит ему — теперь он хочет контролировать твой разум. Он дал вам эти дары, потому что хочет выпустить вас в мир смертных, отомстив вам ”.

“Это именно то, что я намереваюсь сделать”.

Ее глаза вспыхнули, и она сделала глубокий вдох, когда волнение захлестнуло ее грудь. Он мог бы это сделать, подумала она. “Тогда сделай это, Анри”, - сказал Вега. “Я говорю тебе, Генри, ты был избран темным мастером, чтобы провести боевое крещение на планете Земля. Он дал тебе дар свободы от смертной боли. Вы не будете чувствовать голода, или боли, или усталости. Ты бросишь вызов законам природы. Вы будете видеть глазами ястреба, слышать ушами волка, двигаться со скоростью гепарда. Вы будете думать так, как ни один другой генерал никогда раньше не думал. Пришло время привести все это в движение, Анри ”.

“Я уже привел это в действие, Джо Энн”, - сказал Казье, его голос был таким глубоким и гулким, словно доносился со дна могилы. “Смерть с небес, из ниоткуда, отовсюду. Люди думают, что покорили небо; я говорю, что они будут бояться небес, бояться машин и физики, которые возносят их ввысь. Отсутствие у меня боли - знак того, что мне дано это задание и что я должен его выполнить ”.

“Преврати свою ненависть в жажду крови, Анри”, - умолял его Вега. “Ты не просто солдат, не машина — ты меч сатаны. Будьте всем, чем он повелел вам быть. Сделай это. Сделай это!”

Она увидела, как улыбка расползлась по его губам, и именно тогда она заметила его эрекцию, и она поняла, что он действительно изменился. Анри Казье не интересовали помощники, или родственные души, или советники — его интересовали завоевания. Темный мастер сказал ему, что все, чего он пожелает, находится в пределах его досягаемости. Она подтвердила голос. Теперь он собирался действовать в соответствии с этим советом.

Ее блузка и лифчик сорвались с ее тела в его руках так легко, как будто они были из бумаги. Существо внутри Анри Казье снова было свободно, и на этот раз его никто не сдерживал.

Час спустя Джо Энн Вега с мрачнейшим чувством обреченности задавалась вопросом, переживет ли страна то, что задумал для нее Анри Казье. Если боль и кровь, которые она только что испытала, будут умножены хотя бы на малую часть трехсотмиллионного населения этой страны, она знала, что оно вполне может не выдержать его натиска.

Недалеко от Бедминстера, Нью-Джерси

В тот вечер

“Это то, чего я желаю”, - сказал Казье собравшимся вокруг него мужчинам. Собрание персонала проходило в изолированном доме в сельской местности Нью-Джерси, принадлежащем Гарольду Лейку через несколько слоев американских и офшорных корпораций, в максимально возможной безопасности от правительственного контроля. Ночь была теплой и влажной, но силы безопасности Казье держали все окна и двери плотно закрытыми. Патрули из людей и собак бродили по тридцатиакровому огороженному поместью, а электронные растяжки и датчики окружали территорию. В каждой комнате дома с семью спальнями находился вооруженный охранник, который постоянно проверял вход с помощью монитора безопасности.

Присутствующие мужчины были членами "старшего штаба” Казье, организованного во многом как штаб армейского батальона с операциями и планами, разведкой, логистикой, транспортом, обслуживанием, безопасностью и офицерами штаба боеприпасов. Из всех них Гарольд Лейк, который не считал себя штабным офицером, но обычно отвечал за закупки и финансы организации Казье, проработал в организации дольше всех. Окруженный одними из самых разыскиваемых террористов, контрабандистов, убийц и наемников в мире, Лейк, безусловно, был самым неуместным человеком там.

“Офицер безопасности”, Томас Исидро, был, вероятно, самым известным офицером, помимо самого Казье, и Лейку приходилось все время быть осторожным, чтобы не сделать или не сказать ничего, что могло бы разозлить ублюдка. Родившийся и выросший в Мексике, Исидро был одним из самых смертоносных силовиков колумбийского наркокартеля, прежде чем присоединиться к небольшой армии Казье, и он быстро получил статус, почти равный статусу самого Казье, просто потому, что никто другой не осмеливался бросить ему вызов. Исидро отвечал за вербовку и обучение, и его тактика и формы дисциплины были намного жестче, чем все, что использовали колумбийские наркобароны. Только сила Анри Казье и абсолютное превосходство воли могли сдерживать психопатические наклонности Исидро. Они были похожи как две капли воды.

“Генри, ты сумасшедший”, - заявил Лейк. “Я в это не верю. Вы хотите взорвать три крупных аэропорта в Соединенных Штатах?”

“Чего я хочу, так это отомстить правительству Соединенных Штатов за то, что оно гонялось за мной, как за испуганным кроликом”, - сказал Казье. “Чего я хочу, так это видеть, как люди этой страны трепещут, когда слышат мое имя. Чего я хочу, так это увидеть эту страну, эту так называемую демократию, уничтоженной ее собственными вооруженными силами. Они стреляли в меня, Лейк, они посмели стрелять в меня!Я хочу уничтожить американских военных, посеяв в них страх и недоверие со стороны их собственного народа. Я хочу показать миру, какие они на самом деле мясники и дикие собаки ”.

“Эй, Генри, ты этого хочешь, ты это получил”, - сказал Исидро, делая первый глоток бурбона из бутылки после встречи. “Чувак, это будет потрясающе. Мы уничтожаем не просто один самолет, мы уничтожаем весь аэропорт, весь гребаный аэропорт! Он рассмеялся.

“Почему, Анри?” - Запротестовал Лейк, игнорируя Исидро на данный момент. “Зачем ты это делаешь? У тебя на хвосте уже половина федерального правительства. Ты уже самый разыскиваемый человек в пятнадцати странах ...

“Заткнись, Дрип, ты засранец”, - прошипел Исидро, чтобы заглушить голос Лейка. Гарольд Лейк бросил сердитый взгляд на Исидро — он ненавидел прозвище “Капля”, но все присутствующие использовали его в страхе и почтении к Исидро. “Этот человек отдал нам приказы, и теперь мы выступаем. Тебе просто нужно принести нам деньги, мул ”.

“Три аэропорта в течение тридцати дней, все атакованы тяжелыми грузовыми самолетами или коммерческими авиалайнерами, начиненными взрывчаткой”, - размышлял Грегори Таунсенд, родившийся в Великобритании начальник отдела планирования и операций. Таунсенд был бывшим британским коммандос SAS, экспертом по планированию и организации всевозможных военных операций по всему миру. Несколькими годами ранее он потерял глаз во время операции по освобождению заложников в Белфасте и после пятнадцати блестящих лет службы в британской армии был отправлен восвояси со скромной ежемесячной стипендией. Когда Казье пригласил его присоединиться к его организации, он с готовностью согласился. “Учитывая залог в один или два миллиона долларов за самолет, плюс миллион за топливо, плюс миллион или два за взрывчатку — мы говорим о восьми-девяти миллионах долларов за эту операцию, Генри, максимум о десяти миллионах. Насколько я помню, у нас был баланс в одиннадцать миллионов в боевом сундуке. Это выбьет нас из колеи. Какого рода сделку вы заключили с клиентом? Я бы сказал, что по крайней мере десять миллионов за пораженную цель было бы разумно.”

“Клиента нет”, - сказал Казье. “Никакой платы. Это я делаю для себя ”. Многие офицеры вокруг него отвели глаза, разочарованные решением Казье, но боящиеся показать какие-либо колебания или протест. Лейк выглядел ошеломленным и не скрывал этого; Исидро выглядел безмерно довольным.

“Итак, Дрип, ты мог бы с таким же успехом закрыть банковские счета и перевести всю энчиладу в доллары”, - сказал Исидро. Таунсенд кивнул в знак согласия. “Мы ожидаем наличные через три дня. Тауни, я хочу просмотреть с тобой список самолетов к завтрашнему полудню. Нам придется настроить систему обучения, получить карты целей, нанять еще несколько летунов, все такое дерьмо. Возможно, есть способ заполучить в наши руки кое-какую военную технику — представьте себе использование пары ракет ”Гарпун" или бомб с лазерным наведением на О'Хара или Лос-Анджелес!"

Исидро сделал еще один глоток, посмеиваясь над суровым выражением лица Казье, с облегчением отмечая, что гнев Казье, казалось, был направлен на Лейка. Исидро был хорошим другом Анри Казье — по крайней мере, если у Казье и был друг, то это был Томас Исидро, — но он все равно не хотел показывать слабость своему боссу или другим офицерам, никогда. Если Казье когда-нибудь не удастся вернуться с одной из своих миссий, Исидро и Таунсенд будут сражаться за контроль над организацией и ее активами, и он должен был всегда казаться сильным. Таунсенд был умен и жесток, но все те годы, что он был британским офицером, придавали ему вид превосходства, который заставлял всех не доверять ему.

“Расслабься, Анри, все будет хорошо”, - сказал Исидро Казье. “У нас достаточно запасов, чтобы приступить к загрузке взрывчатки для первых двух миссий. Мясник и мошенник могут порыться на складе "Сенешет" в Массачусетсе и посмотреть, что у них там есть, но это не составит труда — я думаю, мы сможем забрать около семи или восьми тысяч килограммов нитрата аммония из зоны хранения отходов, и у нас на складе около тысячи килограммов тротила для воспламенителей. Взрыватели будут сложнее — возможно, нам придется выпустить на рынок первые несколько. У меня есть контакт с оружейным складом Национальной гвардии в Северной Каролине, где мы могли бы раздобыть несколько взрывателей.”

“У меня есть информация о некоторых военных боеприпасах”, - сказал Таунсенд. “Несколько подразделений Национальной воздушной гвардии недавно вернулись из европейской части, и большая часть их боеприпасов находится на складах прямо в Стюарт Интернэшнл в ожидании транспортировки в их родные части. Их инвентарные подсчеты никогда не публикуются сразу после масштабного развертывания. Мы можем достать гравитационные бомбы, зажигательные, приборы ночного видения, все необходимое. Дрип, мне понадобятся наличные для серьезных вложений”.

“Название не "Дрип", ты, мудак, и там нет гребаных денег”, - наконец огрызнулся Лейк. Все остальные офицеры в ужасе повернулись к нему - все, кроме Анри Казье, который большую часть встречи смотрел в сторону Лейка.

Исидро выругался. “О чем, черт возьми, ты говоришь? У нас в банке одиннадцать миллионов гребаных долларов, Дрип. Последняя встреча перед миссией в Чико состоялась всего восемь дней назад, а до этого у нас было двадцать миллионов.”

“Это было до того, как Корхонен направил тот транспортный самолет в международный аэропорт Сан-Франциско и убил несколько сотен человек”, - сердито возразил Лейк. “Это было до того, как три четверти воздушного сообщения с западным побережьем было прекращено. Это было до того, как каждый инвестор в Европе сказал мне отвалить задом наперед ”.

“Ты говоришь нам, что спустил одиннадцать миллионов долларов на фондовой бирже только с вчерашнего дня...?”

“Я говорю вам, что вчера я потерял сто миллионов долларов , включая одиннадцать миллионов этой организации, потому что вы ”, - Лейк ткнул пальцем в Казье, который все еще пялился на него, — “решили отправиться в увеселительную поездку и взорвать SFO. Я потерял все, что у меня было, черт бы тебя побрал, все! Я на мели! Я хуже, чем на мели. Я разрушен...”

Исидро набросился на него, как пантера, и, прежде чем Лейк успел моргнуть, Исидро прижал его к стене, приставив острие ножа к его горлу. Другие офицеры штаба окружили этих двоих, чтобы посмотреть на казнь. “Я думаю”, - сказал Исидро, его лицо было прижато прямо к лицу Лейка, чтобы он мог почувствовать его последний вздох, вырвавшийся из легких, “нам скоро понадобится новый офицер по логистике”.

“Нет”, - спокойно сказал Казье. “Позволь ему говорить”.

“Этот ублюдок обдирает нас, чувак”.

“Дайте ему говорить”, - приказал Казье.

Его голос не изменился, но сила, стоявшая за приказом Казье, показалась всем на несколько порядков выше первой. Исидро свирепо посмотрел на Лейка, затем удержал его голову ровно, сделал ему порез на шее длиной около двух дюймов, слизнул струйку крови, затем выплюнул ее обратно в лицо Лейку. “Гребаный счетчик бобов”, - прорычал он. “К сожалению, ты живешь настоящим”. Воздух в комнате, казалось, расслабился, когда Исидро отступил.

Лейк трясся как одержимый, но больше от гнева, чем от страха. Он вытер кровь с глаз, приложил носовой платок к порезу на шее и сказал: “Я отмывал деньги для этой организации в течение трех лет, находил законные инвестиции и создавал законные бизнес-фронты, и я проделал очень хорошую работу”, - сказал Лейк. “Я проделал хорошую работу, потому что я руководил каждой миссией, заранее подготавливая бизнес”.

“Ты ни хрена не сделал, Дрип”, - сказал Исидро. “Мы тебя почти не видим, и все, что ты нам рассказываешь, - это мумбо-юмбо еврейского банкира”.

“Ты думаешь, что можешь просто зайти в банк со своей чековой книжкой террориста и выписать чек на три или четыре миллиона долларов?” Сердито спросила Лейк. Обращаясь к Таунсенду, он продолжил: “Ты думаешь, что можешь взять семь миллионов фунтов стерлингов, которые ты только что получил от террориста ИРА, перевести их в доллары и опустить в банкомат на углу банка, Таунсенд? Деньги должны выглядеть чистыми, и это требует работы. Деньги должны быть законно отслежены на трех десятках уровней только в Соединенных Штатах и на дюжину уровней ниже в двадцати других странах, и все это в одно и то же время. Кроме того, вы хотите, чтобы я исследовал финансовые аспекты ваших целей, ваших клиентов, их правительств, их отношений и руководителей вплоть до самых высоких уровней. Я делаю это каждый раз, поэтому, когда вы заключаете сделку или наносите удар, мы точно знаем, что все игроки собираются сделать или сказать по всему миру.

“Я могу дать вам то, что вы хотите, и поддерживать приток наличных в эту организацию, но только если я буду командовать”, - продолжил Лейк. “Я был полностью разоблачен, когда этот ВЫСТРЕЛ попал в терминал, Анри, полностью разоблачен. Я потерял все! Теперь этот проклятый псих замахивается на меня ножом и пытается свалить вину на меня. Ну, давай, убей меня, черт возьми, Генри, потому что, если ты этого не сделаешь, это сделает группа наемных убийц какого-нибудь японского или южноафриканского инвестора ”.

“Он так сильно хочет умереть, Анри, я буду рад оказать ему услугу”. Исидро рассмеялся, снова размахивая ножом. “Никакой счетчик бобов не подскажет мне, что делать”.

“Ты нарушил доверие к этой организации, Гарольд”, - сказал Казье низким голосом. “Армия не ждет разрешения от банкира, прежде чем начать операции. Ты знал это. Вашей обязанностью было сохранять средства в целости и сохранности, а не участвовать в диких инвестиционных сделках ”.

“Генри, ты не можешь хранить одиннадцать миллионов долларов наличными в обувной коробке под кроватью”, - сказал Лейк. “Вы руководите международной организацией, и вы не можете эффективно управлять ею с помощью наличных. Вы хотели недвижимость, бизнес-активы, лицензии, правительственные контракты, визы, рекомендательные письма, законные налоговые декларации — вы не можете использовать чертову наличку для оплаты законных вещей. Вы можете отмыть немного денег за границей на банковских счетах, но чертовски уверен, что ФБР или Казначейство в конечном итоге отследят это, закроют ваши операции в США и, возможно, ваши зарубежные счета. Если вы хотите легитимности в Соединенных Штатах, вам нужно погрузиться глубже, стать более креативным, делать больше мейнстримных вещей. И вы не можете выполнять одну и ту же процедуру два года подряд или даже два месяца подряд, потому что правительство отслеживает это ежеквартально ”.

“Я устал от блеяния этой овцы, капитан”, - сказал Исидро. Он протянул руку со скоростью кобры и обхватил Лейк за шею, глубоко вонзив пальцы в плоть финансиста. “Позволь мне положить этому конец”.

“Отпусти его, Томас”, - приказал Казье. Он вытащил свой автоматический пистолет 45-го калибра. “Если ему суждено умереть, я сделаю это”. Вид пистолета порадовал Исидро, который отпустил Лейка и отступил назад, чтобы посмотреть. “Говори, Гарольд”, - сказал Казье. “Быстро скажи свои последние слова. Скажи мне, почему тебя не следует казнить за то, что ты сделал ”.

Сначала Лейк не мог дышать, что заставило его запаниковать еще больше, но вид большого пистолета выдавил воздух из его легких. “Я хочу сказать тебе одну вещь, Анри, и если тебе это не нравится, можешь с таким же успехом снести мне голову, потому что моя уличная карьера в любом случае обречена. Сегодня позже мне выдадут кредит на восемь с половиной миллионов долларов ”, — сказал Лейк - не умоляя, не хныча, просто констатируя факт. “Я могу превратить это в пятьдесят миллионов долларов, если ты будешь следовать моим —” “У тебя есть наши деньги?” - Спросил Исидро, на этот раз схватив Лейка за лацканы, а не за шею. “Тебе лучше отдать это, счетчик бобов”.

“Анри, ты хочешь начать серию операций против аэропортов США, повторив атаку на международный аэропорт Сан-Франциско”, - сказал Лейк, игнорируя Исидро и глядя в горящие глаза Казье. “Меня это устраивает. Все, о чем я прошу, это позволить мне выбирать цели за тебя ”.

“Ты, блядь, сумасшедший, счетчик бобов!”

“Нет, я не такой. Послушай меня, Анри. Я потерял более ста миллионов долларов, когда вы напали на SFO прошлой ночью. Но кто-то заработал деньги на этой атаке, Анри, большие деньги. Они зарабатывают деньги, потому что предсказывают, в каком направлении пойдет группа акций ”.

“Это чушь собачья, Анри”, — сердито сказал Исидро - он давно потерял нить этого разговора. Деньги, женщины и действие были единственными видами деятельности, которые Томас Исидро действительно понимал — все остальное было ерундой. “Он говорит о покупке и продаже долбаных акций на наши деньги. Отвали от этого сукина сына, чувак ”.

“Это не чушь собачья”, - сказал Лейк. “У меня все готово. Атакуйте аэропорты США, если хотите — просто атакуйте те, которые я скажу вам сделать, или предупредите меня за несколько дней, прежде чем начинать операцию против аэропорта. Дай мне время оформить мои контракты. Я гарантирую тебе, Анри, мы будем зарабатывать миллионы каждый раз, когда будем проводить операцию. Лучше всего то, что это на сто процентов законно. На все сто процентов!”

Казье выглядел так, как будто он не слушал, и Лейк закрыл глаза, не желая видеть вспышку дула большого пистолета 45—го калибра, но вместо этого он услышал, как Казье сказал: “Говори, Гарольд”. Лейк открыл глаза. Пистолет 45-го калибра был опущен. Казье пристально смотрел на него, но Лейк знал, что теперь завладел его вниманием. Это было сейчас или никогда, Гарольд…

“Послушай, Генри, вот как это работает. Мы заключаем контракт с опционом ”пут"."

“О чем, черт возьми, ты говоришь, чувак?”

“Послушай, черт возьми”, - сказал Лейк. “Я говорю о быстрых деньгах, на сто процентов законных. Я говорю о превращении нескольких тысяч долларов в сотни тысяч или даже миллионы.

“Давайте предположим, что у вас есть сто акций, которые вы купили по семь долларов за акцию, но теперь они продаются на рынке по десять долларов за акцию”, - начал Лейк. “Вы не собираетесь продавать свои акции, пока они не упадут ниже восьми долларов за акцию, потому что вы купили их по семь и начали бы терять деньги —”

“Что это за дерьмо, Генри...?”

“Я хочу ваши акции, но у меня нет денег, чтобы заплатить за них”, - поспешно продолжил Лейк. “Я думаю, что ваши акции скоро упадут до пяти долларов за акцию, но если я подожду до тех пор, вы продадите свои акции кому-нибудь другому по цене не менее семи. И, кроме того, у меня все еще нет денег, чтобы купить ваши акции даже по пять долларов за штуку. Но я все еще не выхожу из игры, потому что я готов заплатить вам наличными за опцион на покупку ваших акций. Следовать за мной так далеко?” Казье кивнул, но Лейк знал, что у него осталось всего несколько секунд, и только потому, что он так долго был верным лейтенантом Казье.

“Мы согласны заключить сделку. Я плачу вам пятьдесят долларов задатком, и мы подписываем контракт, в котором говорится, что, если акции упадут ниже восьми долларов за акцию в течение следующих двух месяцев, у меня есть возможность купить ваши акции в любое время в течение этих двух месяцев. Если по истечении шестидесяти дней акции останутся на уровне восьми или выше, контракт истекает, и ничего не происходит, и вы сохраняете пятьдесят ...

“Я думал, ты сказал, что у тебя нет денег, чтобы купить акции”, - вмешался Таунсенд. Из руководящего персонала Таунсенд был, безусловно, самым умным и искушенным из всех — Лейк знал, что ему нужно не только убедить Казье в своей честности, но и тщательно все объяснить Таунсенду, иначе это не сработает.

“Я не покупаю твои акции, Тауни”, - ответил Лейк. “Я покупаю опцион на покупку ваших акций. Если условия контракта не будут выполнены, у меня нет выбора. Если они есть, я могу выбрать, покупать или нет. Если я покупаю, у меня должны быть наличные. Но контракт, который у меня есть, имеет ценность — я могу продать его тому, кому нужны акции, за наличные. Я не пытаюсь владеть акциями — все, что я хочу, это наличные ”.

К этому времени Лейк полностью потерял Исидро. Большинство остальных смотрели на Казье. Торговец оружием внимательно слушал, и Лейк полагал, что он понимает, что происходит и куда Лейк его ведет. Таунсенд начинал путаться. “Но откуда у тебя эти чертовы наличные, ” раздраженно спросил он, “ и почему ты должен платить кому-то за покупку их акций?”

“Я плачу им за то, чтобы они заложили свои акции, отложили их до тех пор, пока контракт не будет выполнен или срок его действия не истечет”, - объяснил Лейк. “Твои акции на уровне десяти. Я думаю, что ваши акции поднимутся до пяти, и я готов заплатить вам наличными, чтобы вы пообещали продать их мне и никому другому, если они упадут ниже восьми. По сути, ты считаешь меня сумасшедшим, но тебе нужны мои наличные, поэтому ты соглашаешься на сделку, берешь наличные, подписываешь контракт и переводишь свои акции на условное депонирование. Наличные, которые я плачу тебе, твои, что бы ни случилось ”. Таунсенд кивнул, что понял. Исидро сделал еще глоток бурбона, рыгнул, а несколько других штабных офицеров беспокойно заерзали, заинтригованные, но скучающие и стремящиеся поскорее покончить с этим.

“Но как, черт возьми, вы узнаете, что акции, на которые вы подписали этот контракт, упадут вот так—” И тут Таунсенд остановился, и Лейк понял, что на борту был английский террорист. “Так ты предполагаешь...”

“Мы нацеливаем наши атаки на то, чтобы подтолкнуть цену акций в нужном нам направлении”, - объяснил Лейк, и теперь на его лице появилась широкая улыбка. “Мы хотим, чтобы акции United Airlines упали, поэтому мы обращаемся в терминал United или ремонтное предприятие. Цена акций достигает дна, и мы отчищаемся.

“Мы можем сыграть в эту игру и по-другому”, - продолжил Лейк. “Если авиакомпании терпят крах, другие компании, связанные с авиакомпаниями, такие как производители самолетов и нефтяные компании, также терпят крах, а цены на нефть и другие транспортные акции, такие как производители автомобилей, значительно растут. Мы заключаем контракт на покупку автомобильных или железнодорожных акций по определенной цене или подписываем контракт на товарный опцион, чтобы сделать то же самое с нефтью, золотом или алюминием. Когда цена акции или товара превышает цену исполнения, мы исполняем ”.

“Так что насчет федеральных властей?” Спросил Таунсенд, в его голосе появились нотки староанглийской вежливости теперь, когда он лучше понял план Лейка. “Если мы начнем зарабатывать деньги, как вы предлагаете, не проявят ли федеральные регулирующие органы любопытства?”

“Да”, - признал Лейк, оценив выражение лица Казье. Лейк чувствовал, что Казье больше, чем информация, требовала честности, и если Лейк когда-либо должен был быть честен на сто десять процентов, то это было сейчас. “Я не думаю, что вы сможете заниматься этим очень долго — в конце концов, кто-нибудь подвергнет сомнению все эти совпадения ...” К его голосу вернулась большая часть уверенности и стали, которые он потерял после инцидента в SFO. “Но я думаю, мы можем спланировать три удара Генри по тщательно отобранным целям, забрать выручку, закрыть магазин и уйти чистыми, прежде чем Комиссия по ценным бумагам и биржам предупредит Министерство финансов и ФБР”.

“Теперь за нами гонятся три американских федеральных агентства ...?”

“Эти сделки с опционами совершаются десятки тысяч раз в день”, - объяснил Лейк. “Опционы на сотни миллионов долларов продаются каждый рабочий день. У федеральных агентств есть правила и сотрудники правоохранительных органов, изучающие эти сделки, но это работает медленно, и они ищут крупную рыбу. Кроме того, мы не крадем деньги — мы просто отвлекаем их, распределяем повсюду, причем большая их часть направляется в нашу сторону. Множество других трейдеров будут зарабатывать деньги, и парень, который только что потерял деньги в один прекрасный день, вернет все это, плюс немного больше, на следующий день или на следующей неделе. Это звучит как большие деньги, джентльмены, но это мелочи — большинству крупных трейдеров нужно зарабатывать по десять миллионов в день, просто чтобы сохранить свои стимулы.

“По-настоящему крупные трейдеры, супербольшие инвесторы и брокеры и даже некоторые правительства обойдут нас по вооружению. Это время, когда мы получаем прибыль и отступаем. Мы затеряемся в неразберихе — прекрасная возможность сбежать. Федералы отправятся за слонами, а те позволят муравьям собирать крошки и убираться восвояси — за исключением того, что наши "крошки’ будут исчисляться миллионами, может быть, даже десятками миллионов долларов ”.

“Генри, этот ублюдок поручает нам работу на снегу”, - сказал Исидро, совершенно потерянный и окончательно выведенный из себя попыткой объяснения Лейка. “Мы должны вернуть деньги, которые этот мудак украл у нас, это гребаный итог”.

Казье посмотрел на Исидро, затем на Таунсенда, затем на Лейка, торжественно кивнул и сказал в ответ: “Гарольд, твой план действий заслуживает внимания, но он все еще не отменяет того, что ты сделал — поставил под угрозу само существование всей этой армии, поставив под угрозу наши финансовые ресурсы. Это не что иное, как измена и заговор. Однако, из-за ваших долгих лет службы нам и поскольку я чувствую, что ваш план должен быть рассмотрен генеральным штабом, вас не будут судить за измену и заговор в течение двенадцати часов.

“В течение этих двенадцати часов, находясь под круглосуточным арестом, вы должны передать все средства, принадлежащие этой организации, мне”.

“Без проблем”, - сказал Лейк. “Я могу получить одиннадцать миллионов долларов на твоих оффшорных счетах через три —”

“Наличными”, - сказал Исидро, - “а не всем этим дерьмом, связанным с контрактом еврея-банкира”.

“Наличными”, - согласился Казье.

Лейк тяжело сглотнул, на задворках его сознания проносились мысли, пытаясь определить наилучший способ переправить грузовик с деньгами в "Совиное гнездо" из дружественного банка. Он быстро определил, что это невозможно. “Генри, это не может быть сделано за двенадцать часов”, - сказал Лейк. “Один или два миллиона, да, но не одиннадцать. Самый быстрый способ получить деньги - в Федеральном резервном банке в Нью-Йорке или Бостоне, но мы не хотим ворошить это осиное гнездо, что означает, что мы пытаемся обратиться в коммерческие и частные банки, что потребует времени. Не во многих банках есть такая сумма наличными, а это значит, что нам придется обратиться в несколько банков, что значительно увеличивает вероятность ...

“Тогда ты умрешь, Гарольд”, - сказал Казье, поднимая большой.снова 45.

“Подожди!” Лейк закричал. “Я могу достать четыре… нет, пять миллионов всего лишь телефонным звонком. В прошлом я имел дело с казино Win Millions в Атлантик-Сити по срочным сделкам с наличными — они могут перевести мне пять миллионов всего за несколько часов, прежде чем инспекторы комиссии по азартным играм подсчитают их поступления завтра утром. Они возьмут двадцать процентов —”

“Которые вы оплатите из своих собственных средств”, - сказал Казье.

“Конечно, конечно”, - согласился Лейк. Двадцатипроцентный процент за недельный заем составил астрономическую годовую процентную ставку в миллион процентов, но прямо сейчас это была его единственная надежда. “Но, Генри, остальные шесть миллионов должны оставаться на различных оффшорных счетах. Мы не можем заключить эти опционные контракты за наличные ”. Пистолет все еще был направлен на него, недоверие читалось на лицах каждого мужчины вокруг Лейка. “Генри, ты должен мне в этом довериться. У меня на руках кредитное обязательство на восемнадцать миллионов долларов. Я плачу Фраге в казино "Выиграй миллионы" шесть миллионов, мне нужно четыре миллиона для других моих кредиторов, это оставляет тебя с остальной частью ...

“Вы заплатите нам пятнадцать миллионов долларов”, - сказал Казье. “Пять миллионов сейчас, наличными, и десять миллионов зачислены на наши оффшорные номерные счета. Остальное ты оставишь себе”.

“Но... но я не могу этого сделать”, - запротестовала Лейк. “Я должен покрыть тридцать различных трастовых счетов и счетов условного депонирования. Четырех миллионов как раз достаточно, чтобы отложить любой судебный иск на —” “Вы согласитесь на эти условия или умрете”, - сказал Казье. “Это твоя единственная забота прямо сейчас”.

“Анри, я не могу ступить на пол ни на одной бирже или даже поговорить с брокером, если я —” Казье снова опустил курок на 45-й. Звук молотка, вставшего на место, прозвучал в ушах Лейка громко, как церковный колокол. “Хорошо, хорошо!” Лейк закричал. “Пятнадцать миллионов для тебя. Я согласен. Пять миллионов сейчас, десять на ваших счетах”. Он сделал паузу, глядя на Казье и Таунсенда, боясь взглянуть на Исидро, и добавил: “Для использования в операции "Штурмующие небеса”, да?"

“Что, черт возьми, такое операция "Штурмующие небеса”?" Спросил Таунсенд.

“Это подходящее название для этого проекта”, - сказал Лейк. “Взята из цитаты римского трибуна Квинта Хорейция Флакка: ‘Нет ничего слишком высокого для отваги смертных; они штурмуют небеса в своей глупости’. Неплохо, ты так не думаешь?”

Исидро выглядел настолько возмущенным и злым, что готов был грызть ногти, но Казье одобрительно кивнул. Это был один из тех штрихов, которые, как знал Лейк, Казье ценил — для него было важно иметь название для любой операции, которую он собирался предпринять. Казье снял с предохранителя пистолет и засунул его обратно за пояс. Лейку пришлось оглянуться назад, чтобы увидеть, что было бы разрушено, если бы он нажал на курок. Картина маслом девятнадцатого века, изображающая Авраама Линкольна, когда-то оцененная более чем в сто тысяч долларов, нуждалась бы в тщательной очистке и ремонте, чтобы удалить мозги Лейка и фрагменты костей, если бы его объяснение операции "Штурмующие небеса" не убедило Анри Казье.

Казье поставил вопрос на голосование членов своего генерального штаба — простая формальность, потому что почти никто никогда не голосовал против Анри Казье. Томас Исидро был единственным, кто проголосовал против плана, снова попросив казнить Лейка за то, что он сделал со средствами организации. “Я буду на тебе, как вонь на дерьме, Дрип”, - сказал Исидро Лейку, когда сотрудникам были даны инструкции начать планировать три атаки. “Ты выйдешь за рамки дозволенного один, всего один раз, и я оторву твою гребаную задницу. Казье будет ныть, и он может даже вышвырнуть меня на улицу, но ты все равно будешь мертв, как ты, блядь, того заслуживаешь ”.

Затем Исидро придвинул стул и сел прямо рядом с Лейком, уставившись на него и впитывая каждое слово, пока Лейк доставал свой сотовый телефон и КПК Apple Newton и делал первые звонки и сообщения спутниковой электронной почты, сначала в свой офис, чтобы подтвердить получение ссудных денег, затем Леонардо Фраге, вице-президенту и генеральному менеджеру отеля и казино Win Millions в Атлантик-Сити. Под убийственным взглядом Исидро было трудно унять дрожь в пальцах, когда он начал первые несколько шагов операции "Штурмующие небеса".

Военно-воздушная база Бил, город Юба, Калифорния

Два дня спустя

“Комиссия провела первоначальную оценку”, - начал полковник Эмерсон Старр. Он был командиром оперативной группы с базы ВВС Макклеллан, назначенным главой комиссии по расследованию авиационных происшествий, занимающейся крушением F-16 в Макклеллане двумя днями ранее. “Масштабы расследования аварии были значительно сокращены из—за участия ФБР, Службы маршалов и Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию - по сути, эта комиссия не может вынести решение о причине аварии, потому что нам не был предоставлен доступ к данным, которые сейчас находятся в руках ФБР. Мы знаем, что произошел взрыв, и мы знаем, что F-16 находился в непосредственной близости от взрыва, но мы ничего не знаем о самом взрыве. Поэтому мы не можем с уверенностью заключить, что взрыв вызвал повреждения на F-16. Однако, основываясь на радиопередачах, наземных наблюдателях и беглом осмотре обломков, комиссия определяет, что вероятной причиной аварии стало неконтролируемое столкновение F-16 с землей после отказа двигателя и повреждения гидравлики из-за близости крупного наземного взрыва в аэропорту Мазер Джетпорт.”

Старр неловко поерзал на своем стуле и продолжил. “Предварительный отчет комиссии по расследованию авиационных происшествий по делу о гибели пилота майора Линды Маккензи неполон; однако мы готовы сделать следующее заявление командованию воздушного боя, начальнику штаба Военно-воздушных сил и генерал-адъютанту штата Калифорния: смерть майора Маккензи произошла из-за нарушения правил командования воздушного боя 55-16, ‘Процедуры для летного состава F-16’, параграф 5-53, и Технического приказа 1F-16A- 1, раздел третий, параграф —”

“Это чушь собачья!” Рявкнул полковник Аль Винсенти, вскакивая на ноги. “Не занимайтесь этим дерьмом, полковник. Это был не несчастный случай из-за ошибки пилота, черт бы тебя побрал ”.

“Сядьте на место, полковник Винсенти”, - твердо сказала Старр.

“Я хочу обратиться к правлению, сэр”.

“Комиссия уже заслушала ваши показания, полковник”, - ответил Старр. “Сядь, или я прикажу тебя убрать”.

“Ты можешь попробовать, Старр”.

Полковник Гаспар теперь был на ногах перед Винченти. “Лучше сядь, Гремучая змея”, - сказал он. “Ты ходишь по действительно тонкому льду”.

“Уверяю вас, полковник, у меня есть все полномочия привлечь вас к ответственности за неуважение к суду, если вы не заткнетесь”, - сказал Старр. “А теперь, ты собираешься помолчать и дашь мне закончить, или мне придется попросить тебя уйти?”

Винсенти приковал к себе Старра своим сердитым взглядом.

“Полковник Гаспар, не могли бы вы, пожалуйста, сопроводить полковника Винсенти наружу?”

“С ним все будет в порядке, полковник”, - сказал Гаспар, усаживая Винченти обратно на его место.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Старр. “Как я уже говорил, майор Маккензи нарушила несколько правил летного состава, которые конкретно предписывали ей катапультироваться, если она находилась ниже двух тысяч футов над уровнем земли в случае отказа гидравлики, катастрофического отказа двигателя, неуправляемости, низкой воздушной скорости, неспособности поддерживать высоту, индикации небезопасного переключения передач, переходных процессов или сбоев в управлении полетом, невозможности выполнить заход на посадку, отказа электрооборудования, проблем с центром тяжести — список можно продолжить. По всем данным, а также по свидетельству ее коллег-пилотов и технических представителей производителя самолетов, майор Маккензи должна была катапультироваться гораздо раньше и не должна была пытаться приземлиться.

“Однако комиссия сомневается, что майор Маккензи была полностью осведомлена о том, что именно не так с ее самолетом, поскольку было темно, и у нее были минимальные показания кабины пилота”, - продолжил Старр. “Полковник Винсенти, находившийся на ее крыле, также не мог знать точное состояние своего самолета. Комиссия приходит к выводу, что со стороны майора Маккензи было разумно попытаться совершить посадку с потушением огня, учитывая имеющиеся у нее показания. Учитывая густонаселенные районы, где приземлился бы беспилотный F-16, если бы он катапультировался, комиссия также считает, что действия майора Маккензи и полковника Винсенти по доставке поврежденного самолета на базу ВВС Макклеллан спасли десятки и, возможно, сотни жизней.

“Таким образом, комиссия приходит к выводу, что действия майора Маккензи и полковника Винсенти соответствовали директивам и принципам Военно-воздушных сил Соединенных Штатов относительно безопасной эксплуатации над населенными районами, и мы приходим к выводу, что майор Линда Маккензи действительно рисковала и в конечном итоге пожертвовала своей собственной жизнью, чтобы спасти других; хотя она следовала бы предписанным директивам, катапультируясь, и она действительно виновна в несоблюдении этих правил, которые спасли бы ее жизнь, невыполнение этого требования спасло много других жизней и многое другое". материальный ущерб, и майор Маккензи заслуживает похвалы за ее действия ”.

Затем полковник Старр посмотрел на Винсенти, наградив его своим собственным сердитым взглядом, и добавил: “Комиссия далее считает, что повреждения, полученные F-16 полковника Винсенти, могли быть причиной неисправностей в радиоприемниках и видеокамере прицеливания, которые были допрошены комиссией по оценке полетов командования воздушного боя. Конечно, эти выводы являются предварительными, поскольку у нас нет доступа к информации о взрыве, но для этой комиссии разумно заключить, что самолет полковника Винсенти получил почти те же повреждения, что и самолет майора Маккензи, и неисправности то, что, по словам полковника Винченти, было причиной того, что он проигнорировал инструкции о посадке, могло существовать. Учитывая, что последними подтвержденными инструкциями полковника Винсенти было преследовать подозрительный самолет, по нашему мнению, его действия соответствовали его приказам, поскольку он мог знать о них в то время. Эти предварительные выводы будут переданы комиссии по оценке полетов, созванной для изучения действий полковника Винсенти после катастрофы в Макклеллане.

“Я напоминаю всем присутствующим, что выводы этой комиссии являются конфиденциальными, и вам дано указание не разглашать ни одно из них и не обсуждать этот вопрос с прессой, которая, как я понимаю, ждет снаружи. Если пресса задаст вам вопросы, передайте их в отдел по связям с общественностью ВВС. До тех пор, пока этой комиссии не будет разрешен доступ к данным о взрыве в Мазере, эта комиссия объявляет перерыв ”.

Все в комнате встали и ушли — все, кроме Винсенти и Гаспара, которые вернулись на свои места после ухода членов правления. Винсенти, усталый и изможденный, выглядел так, словно его только что избили. “В один прекрасный день из-за твоего рта у тебя будут большие неприятности, мой друг”, - сказал Гаспар своему заместителю. “Тебе нужно подружиться с такими парнями, как Старр, а не перекрикивать его”. “Я думал, что он собирается продолжать подпитывать прессу и правительство безумием и поносить Линду, как они поносили меня и подразделение”, сказал Винченти. “Я начинаю уставать от этого дерьма, Чак. Я чувствую себя таким чертовски изолированным, как будто это наша вина в Сан-Франциско ”.

“С каких это пор тебя волнует, что думают другие, Гремучая змея?”

“С тех пор, как я вижу и слышу эту чушь по десять раз на дню в газетах, по радио и телевидению”, - сказал Винсенти. “Куда бы я ни пошел, я слышу одно и то же: я тот парень, который упустил Казье, я тот парень, который позволил Казье уйти, я тот, кто облажался. Я начинаю верить во все это дерьмо ”.

“Все это будет продолжаться, полковник”, - произнес голос позади них. Они обернулись и обнаружили, что адмирал Ян Хардкасл стоит в центральном проходе и слушает их, а его помощник охраняет дверь в комнату, чтобы никто больше не мог войти. “Правительству нужен козел отпущения, и ты им являешься. Имя Маккензи будет очищено, твое - нет. На самом деле, когда имя майора Маккензи будет очищено, вы окажетесь виноваты вдвойне ”. “Знаешь, что я думаю, Хардкасл? Я думаю, вы раздуваете прессу всеми этими разговорами об усилении противовоздушной обороны, - сердито сказал Винсенти, поднимаясь на ноги, чтобы противостоять отставному офицеру. “Я видел, как подобные катастрофы утихали через день или два, но вы не позволяете этой стихии утихнуть. Где, черт возьми, ты выходишь?”

“Казье нанесет новый удар, полковник”, - сказал Хардкасл. “Я убежден в этом”.

“Значит, теперь ты, блядь, Камак Великолепный, да?” Возразил Винченти. “То, что вы здесь делаете, портит жизни и карьеры людей только ради ваших собственных политических дерьмовых планов”.

“Это было правдой два дня назад, когда мы появились здесь, полковник”, - сказал Хардкасл. “Вот почему вице-президент Мартиндейл и все остальные здесь”.

“Но ты не такой?” Спросил Гаспар.

“Нет, с тех пор как я поговорил с тобой в первый раз”, - ответил Хардкасл. “Не после того, как получил брифинг ФБР по Казье. Он смертоносен и очень опасен. Да, я верю, что он нанесет удар снова. Но правительство пытается успокоить людей, говоря им, что Казье слишком сумасшедший, чтобы организовать еще одно нападение, что это была случайность, что розыск выследит его прежде, чем он сможет нанести новый удар. Собственное досье ФБР на него говорит об обратном. Правительство также заявляет, что подразделения Национальной гвардии ВВС будут ограничены в своих наземных операциях и что никаких других военных мер предосторожности не требуется — даже ведутся разговоры о том, чтобы полностью ликвидировать все подразделения континентальной противовоздушной обороны. Мы даем Казье прекрасную возможность нанести удар ”.

“При всем моем уважении, адмирал, вы ни хрена не знаете”, - сказал Гаспар. “Ты просто предполагаешь”.

“И все ваши догадки просто совпадают с линией партии— линией вашей партии”, - добавил Винченти. “Ты такой же плохой, как Уилкс и остальная часть Министерства юстиции, которые лезут в мое дерьмо”.

“Я пытаюсь удержать правительство от полного демонтажа инфраструктуры внутренней обороны этой страны”, - сказал Хардкасл. “Это правда, и это от всего сердца. Ты профессиональный пилот ПВО - ты можешь сказать, издеваюсь я над тобой или нет. Теперь ты можешь просто сидеть сложа руки и позволить Министерству юстиции и Военно-воздушным силам отрезать тебе яйца и разрушить твою карьеру, или ты можешь сотрудничать со мной и моим расследованием. Если моя программа поможет вице-президенту Мартиндейлу и Целевой группе Проекта 2000, это прекрасно, я верю в его кандидатуру и в то, чего пытается достичь Целевая группа. Ты не обязан. Но я веду свое шоу так, как хочу. Я ни для кого не являюсь рупором ”.

“Нет, но ты хочешь, чтобы я был твоей марионеткой, верно?” Спросил Винченти. “Вы хотите использовать меня как бедную, забитую слезливую историю, в то время как вы критикуете Белый дом и любого другого, кто встанет у вас на пути”.

“Я хочу, чтобы ты научил меня тому, что знаешь сам, Эл”, - сказал Хардкасл. “Ты знаешь противовоздушную оборону — я слишком долго был вне этого. Да, у меня есть политическая повестка дня, но у меня также есть конкретные идеи, чтобы помочь системе, которая у нас есть прямо сейчас, независимо от того, кто находится в Белом доме. Мне нужна ваша помощь, чтобы доработать мои идеи. Взамен я могу помочь вернуть вам статус летчика, сохранить вашу карьеру в неприкосновенности и помочь вашему подразделению восстановиться после работы по обелению, которой вы сейчас занимаетесь. Я не говорю, что вы и ваше подразделение и, возможно, все сообщество противовоздушной обороны погибнете, если не поможете мне, но вы можете прочитать почерк на стене так же хорошо, как и я ”.

Винсенти и Гаспар хранили молчание, вызывающе уставившись на Хардкасла, как будто пытаясь распознать любой намек на его скрытые планы. Хардкасл позволил им поглазеть на мгновение, затем он повернулся к своему помощнику, стоящему у двери, и сказал: “Марк, покажи полковника, который ждет, чтобы поговорить с ним”.

Полковник Марк Шиэн, помощник Хардкасла, отпер и распахнул дверь позади него, и сразу же толпа репортеров попыталась протиснуться внутрь, выкрикивая вопросы. В дверь просунули несколько камер наведения и съемки, производя быструю съемку наугад для получения снимков.

“Я не разговариваю с прессой”, - сказал Винсенти. “Без комментариев”.

Хардкасл сделал знак Шиэну, который не слишком вежливо оттолкнул репортеров и снова закрыл и запер дверь. “Конечно, вы продолжаете свою рутину без комментариев, полковник — на этот раз без моей помощи”, - сказал Хардкасл. “Ты думаешь, что сейчас плохо выглядишь на телевидении — в завтрашних вечерних новостях тебя назовут либо сообщником Казье, либо крупнейшим американским военным неудачником со времен Джорджа Кастера”.

“Я могу позаботиться о себе”.

“Я говорю не о вас, полковник — я говорю о вашей карьере, вашем будущем, вашей отставке, продолжении существования вашего подразделения и обо всем, что касается противовоздушной обороны, во что вы когда-либо верили. Вы не можете бороться с Четвертой властью самостоятельно ”.

“Значит, теперь ты шантажируешь меня, верно?” Спросил Винченти. “Я либо помогаю тебе, либо сам плаваю с акулами”. “У меня есть работа, которую нужно сделать, полковник”, - просто сказал Хардкасл. “Ты большой мальчик, офицер и джентльмен. Ты думаешь, что можешь вести свои собственные сражения, иди вперед и сражайся. Я тоже буду сражаться — я просто хотел сражаться вместе с тобой, а не по отдельности. Но я могу сделать это отдельно. Ты думаешь, что сможешь?”

Винсенти и Гаспар снова замолчали. Хардкаслу было достаточно. Он повернулся и направился к двери. “Приятной жизни, полковник”, - сказал он. “Я уведу этих придурков подальше от входной двери — выскользните через минуту или две. Но один последний совет — постарайся, чтобы это не выглядело так, будто ты убегаешь от них. Поверь мне, ты не можешь.”

Хардкасл как раз подошел к двери и собирался открыть ее, когда услышал: “Хорошо, все хорошо. Я помогу вам”. Отставной офицер береговой охраны и сил пограничной безопасности повернулся и кивнул Винсенти и Гаспару. “Браво, ангар, комната брифингов, завтра в шесть утра”, - сказал Хардкасл. “Принесите оригинальные пленки с камер наблюдения за оружием”.

“Оригинальных лент нет. Я говорил вам, я сказал совету директоров — диктофон был поврежден ”.

“Полковник, приберегите это для комиссии по оценке полетов”, - сказал Хардкасл. “Мне нужен ваш честный вклад. Поверьте мне, ни один ФЕВ не увидит и не услышит эти записи — на данный момент они принадлежат Сенату США, и никто из военных ниже министра обороны не имеет полномочий требовать их ”.

“Я должен получить разрешение на то, чтобы меня освободили от должности в ФЕВ и освободили из каюты”.

“Это было сделано. Вы специальный эксперт-консультант и свидетель в расследовании Сената — ваша комиссия по оценке полетов и ваш военный суд были приостановлены на неопределенный срок ”.

“Какой военный трибунал? О чем, черт возьми, ты говоришь?”

“О, это верно, вы, вероятно, не знали”, - сказал Хардкасл с порочно удовлетворенной улыбкой на лице. “Скажи ему, Марк”.

“Министр обороны и президент дали указание командованию воздушного боя созвать военный трибунал”, - сказал Шихан. “Нарушение служебных обязанностей, действия, недостойные офицера, неподчинение прямому и законному приказу. Независимо от результатов комиссии по оценке полетов, вас собирались отдать под трибунал, приговорить к четырем годам ограниченной службы — вероятно, в качестве офицера склада в Гренландии, — понизить в звании до капитана, а затем уволить с менее чем почетной, возможно, даже с позором. Мы видели документы — они подписаны и одобрены ”.

“И ты собирался просто выйти отсюда и позволить этому случиться?” Винсенти застонал, его глаза расширились в полном неверии. “Ты собирался позволить, чтобы меня арестовали, если я не буду сотрудничать с тобой?”

“Вы, кажется, думаете, что мы здесь играем в игру, полковник Винсенти”, - парировал Хардкасл. “Ты, кажется, думаешь, что можешь бить себя в грудь и победить всех. Позвольте мне заверить вас, это не игра. Я смертельно серьезен, когда говорю, что Анри Казье собирается нанести новый удар; Я серьезен, когда говорю, что у меня есть план, как остановить его; и я серьезен, когда говорю, что мне нужна ваша помощь. Так вот, я не подписывал те бумаги военного трибунала — это сделали твои коллеги в синих костюмах, те, кому ты посвятил свою жизнь почти двадцать лет назад. Я предотвратил это. Кому ты собираешься помочь сейчас?”

Винсенти подошел к Хардкаслу, за ним по пятам следовал Гаспар, готовый вмешаться, если потребуется. Но вместо того, чтобы излить свое разочарование и злость на Хардкасла или Шиэна, Винсенти протянул руку, и Хардкасл взял ее. “Прежде чем я забуду, что ты для меня сделал, прежде чем я вспомню, что ты теперь гребаный политик”, - тихо сказал Винсенти, - “Спасибо тебе”.

“Спасибо, что доверяете мне, и я надеюсь, что смогу сохранить ваше доверие”, - сказал Хардкасл. “Теперь слушайте: вы и полковник Гаспар встаньте рядом со мной — прямо рядом со мной, а не позади меня. Не пытайтесь протолкаться сквозь толпу — толкать будет Марк. Полковник Гаспар, вы даете им обычный отказ от комментариев — в конце концов, вы военный, и вы не под судом. Эл, ты пытаешься ответить на каждый вопрос, который они тебе задают — ты не сможешь, но ты должен выглядеть так, будто тебе нечего скрывать. Повернитесь к репортеру, задающему вам вопросы, смотрите в глаза, но игнорируйте камеры. Не отреагируй на вопрос, не злись. Сначала подумайте, а потом идите вперед и отвечайте. Не слушай, что я говорю. Я не твой адвокат, и мы не можем выглядеть так, будто сговорились не говорить правду. Не беспокойся о том, что я буду говорить — поверь мне, мы будем говорить одно и то же ”.

“Судья приказал нам не общаться с прессой”.

“Теперь ты работаешь на Сенат США, Эл, и ты борешься за свою карьеру, помни об этом”, - сказал Хардкасл. “Теперь мы контролируем ситуацию. Защищайте свою форму после того, как мы поймаем Анри Казье ”.

Международный аэропорт Мемфиса

Три дня спустя

“Мемфис Тауэр", "Экспресс-314" с вами, осталось триста шесть по GPS”, - доложил пилот "Боинга-727"Юниверсал Экспресс".

“Экспресс-314, добрый вечер, идент”, - ответил Билл Гейз, один из шести диспетчеров, дежуривших на диспетчерской вышке международного аэропорта Мемфиса. По привычке он выглянул из наклонных окон в направлении внешнего маркера ILS (система посадки по приборам), примерно в шести милях к югу. Он мог видеть цепочку огней в небе, все они летели на север — посадочные огни авиалайнеров. Между одиннадцатью вечера и часом ночи. когда у крупной компании, производящей ночные посылки Universal Express, были свои входящие рейсы (огромный “суперхаб” Universal по сортировке посылок был расположен в северной части международного аэропорта Мемфис), было нормально, что один самолет приземлялся каждые шестьдесят-девяносто секунд.

Гейз проверил прицел tower BRITE (яркий радарный индикатор башенного оборудования), трехмерный радар ближнего действия, установленный высоко на стене, где каждый мог его видеть. Блок данных самолета на верхней панели прицела BRITE в диспетчерской Мемфис Интернэшнл на мгновение загорелся — рейс Delta был номером семь для посадки. “314, радиолокационный контакт, доложите о удалении в пять миль, вы номер семь”.

“Экспресс-314, уилко”. Полет Universal Express выполнялся с использованием одного из новых заходов на посадку по приборам GPS, при котором воздушное судно маневрировало от точки к точке при заходе на посадку по приборам с помощью спутниковой навигации. Спутниковый подход в сочетании с дифференциальными сигналами GPS от близлежащей радиостанции обеспечивал невероятную точность прибывающих рейсов — используя GPS, опытный капитан авиакомпании мог совершить идеальную посадку и даже прорулить большую часть пути до своих ворот, даже не видя тротуара. За исключением аварийных ситуаций с самолетом, таких как небезопасная посадка механизм “пропущенного захода на посадку” (когда пилот ведет свой самолет в пределах ста или двухсот футов от земли, но вынужден прервать посадку, потому что он или она не могут видеть взлетно-посадочную полосу) здесь, в Мемфисе, почти ушел в прошлое. Повышенная безопасность и надежность заходов на посадку по GPS означали, что менеджеры аэропорта и FAA могли безопасно увеличить трафик здесь, в Мемфисе — каждая взлетно-посадочная полоса в Мемфисе, и фактически почти каждая взлетно-посадочная полоса в стране, теперь может иметь свой собственный точный заход на посадку по приборам. Концепция "полета вслепую" и “неточных заходов” практически была устранена благодаря GPS.

Размышления Гейзи были прерваны звонком по внутреннему телефону: “Башня Мемфиса, Ромео-17”.

“Башня Мемфиса”.

“Привет, Билл, Дуг с семнадцатого”. Дуг Латимер за пультом управления сектора семнадцать был диспетчером D-2 в "Мемфис ТРЕЙСОН" (Терминальный радарный контроль захода на посадку), расположенном в ста восьмидесяти футах под ногами Гейза у основания башни "Мемфис Интернэшнл". Диспетчер D-2 помогал диспетчеру секторального радара, делая телефонные звонки в другие службы управления воздушным движением, делая радиосвязи по мере необходимости для резервного копирования диспетчера радара и поддерживая компьютеризированные полосы слежения на каждом рейсе, назначенном диспетчеру. “Визуальный отчет о прибытии в три шесть осталось до "Юниверсал Экспресс 107", а-300 "Шорт", сто пять миль к юго-западу на скорости восемь тысяч. Не могу найти свою полоску. Ты сможешь с ним справиться?”

“Конечно”, - сказал Гейз. У каждого самолета в плане полета IFR есть “полоса”, или лист бумаги, используемый авиадиспетчерами для мониторинга и регистрации движения самолета. Все рейсы Universal Express выполнялись в соответствии с планами полетов IFR — политикой компании — и они тщательно отслеживались от начала до конца как компанией, так и FA A. Полоса отслеживания создавалась Станцией обслуживания полетов или Центром управления воздушным движением по маршруту и передавалась электронным способом из сектора в сектор по мере продвижения самолета. Хотя не было ничего неслыханного в том, чтобы самолет терял свою “полосу”, в наши дни это было довольно необычно.

Самолет без полосы официально не числился “в системе” и обслуживался в зависимости от рабочей нагрузки. Этому парню повезло — в тот момент там было не слишком занято. Прямо сейчас почти сто пятьдесят самолетов всех размеров были разбросаны вокруг “суперузла” Universal Express, загружались и готовились к вылету — было загружено, но не так уж плохо, чтобы справиться с одним отставшим.

“Скажи ему, что он может занять взлетно-посадочную полосу два-семь, если он этого хочет”, - сказал Гейз.

Взлетно-посадочная полоса два-семь проходила через северную часть аэропорта, прямо рядом с комплексом доставки грузов и посылок Universal Express. Обычно для пилотов Universal было безумной гонкой добраться до своих грузовых ворот раньше других — этот парень, казалось, относился к этому спокойно.

“Приготовьтесь”, - сказал Латимер. Гейз мог слышать разговор диспетчера с пилотом по телефонной линии, затем: “О'кей, Билл, он берет курс на два-семь на высоте шести тысяч футов, две тысячи внутри десяти, Д.Л.”

“Одобрено, Б.Г.”, - ответил Гейз, передавая информацию диспетчерам вышки, обслуживающим прибытие на взлетно-посадочную полосу два-семь. “Как тебе там сегодня вечером, Даг? Занят?”

“Я думаю, что сегодня вечером каждый самолет в Техасе направляется в твою сторону, Билл”, - сказал Латимер.

“Отлично”, - устало сказал Гейз. “Попроси своих парней направить прибытие на юго-запад к югу от Туники, мы начинаем группироваться”. Вереница огней, нацеленных на взлетно-посадочную полосу три-шесть, становилась длиннее и плотнее, а рейсы прибывали быстрее. Каждый самолет, согласно правилам полетов по приборам в воздушном пространстве вокруг международного аэропорта Мемфис, имел защитный “цилиндр” диаметром не менее шести миль и толщиной две тысячи футов с самолетом в центре, который не мог быть нарушен ни при каких обстоятельствах. Если бы пилоты могли видеть взлетно-посадочную полосу или предшествующий самолет и сообщили об этом диспетчеру, Гейз мог бы увеличить расстояние примерно до двух миль и пятисот футов, но большинство пилотов, летающих ночью, были слишком заняты просмотром своих приборов и выполнением контрольных списков, чтобы взять на себя ответственность за разделение. Сейчас все шло гладко, но один самолет, летящий слишком быстро или слишком медленно, мог создать эффект пилы, который мог очень быстро вызвать проблемы. Лучше начать расширять трафик сейчас, а не ждать.

“Ты понял, Билл, вектор прибытия на юго-запад к югу от Туники, округ Колумбия”, - ответил Латимер. “Поговорим с тобой позже. ’Пока”.

“Д.Г., пока”. Гейз сделал глоток кофе, на этот раз с добавлением небольшого количества обезжиренного шоколадного молока, чтобы повысить уровень кофеина. В башне все успокоилось только после часа ночи, почти через четыре часа, и ночь, похоже, была напряженной. Ему нужно было оставаться начеку.

“Он хочет отвезти меня на взлетно-посадочную полосу два-семь”, - сказал молодой пилот на правом сиденье грузового самолета Shorts 330-200. “Я сказал "хорошо". Он говорил так, будто пытался мне помочь ”.

Анри Казье был в одних трусах, осматривая свой смертоносный груз, когда услышал звонок по беспроводному интеркому. Он поднес микрофон к губам: “Следуйте его векторам, но не ускоряйтесь”, - сказал Казье. “Я буду там через минуту”. Затем он продолжил свой осмотр.

Несмотря на квадратный и довольно странный вид, построенный в Северной Ирландии Shorts 330-200 был популярным турбовинтовым пригородным / грузовым самолетом малой дальности — он даже был приобретен ВВС США, армией и Национальной гвардией в качестве служебного самолета малой дальности. Более двухсот были построены для небольших авиакомпаний или крупных авиакомпаний-партнеров, перевозящих до тридцати пассажиров или 7500 фунтов груза. Самолет двадцатилетней давности больше не летал для вооруженных сил США, и теперь им пользовалась лишь горстка пригородных и грузовых служб по всему миру. Рынок подержанных самолетов был полон ими, и было легко и относительно недорого построить небольшой парк таких самолетов и обучить пилотов управлять небольшим “мусоровозом”. "Птица Казье" была грузовой версией модели 300-200, называемой в ВВС США C-23B “Шерпа", модифицированной задней грузовой рампой и встроенными грузовыми роликами в полу.

Сегодня вечером шорты были бомбером.

Казье осматривал три грузовых контейнера LD3, стандартные контейнеры для багажа, груза или почты, используемые авиакомпаниями, каждый из которых был заполнен двумя тысячами фунтов смеси отработанного ракетного топлива с нитратом аммония, украденного со склада промышленных отходов в западном Массачусетсе, и тротила. Три контейнера были соединены цепью вместе, а передний контейнер был прикреплен цепью к быстроразъемному рычагу, прикрепленному к передней палубе грузового отсека. На четвертом поддоне в задней части самолета находились пилотский парашют диаметром шесть футов и основной грузовой парашют диаметром сорок футов, соединенные кабелями с контейнерами LD3.

Эта установка включала в себя функциональную и испытанную систему извлечения парашюта, аналогичную той, что используется на многих тактических транспортных самолетах, включая Shorts 300. В соответствующее время парашют пилота будет выпущен и надут в воздушном потоке, создавая натяжение на трех контейнерах LD3. Оказавшись над целью, парашютисту-пилоту разрешалось выпустить основной парашют, и как только основной парашют полностью открывался, он вытаскивал контейнеры из грузового отсека "Шортов". В каждом контейнере были установлены датчики замедления или G-сенсоры для приведения в действие взрывчатки через секунду после попадания в цель, что позволило бы контейнерам пробить крышу цели перед детонацией.

Удовлетворенный тем, что все было готово, Казье вернулся в кабину пилотов и надел наушники. “Скажи еще раз свое последнее слово, Робертс?”

“Я использую Универсальный позывной, который вы мне дали, капитан”, - ответил молодой пилот, “и я запросил векторы на взлетно-посадочную полосу три-шесть вправо, как было приказано. Контроль захода на посадку спросил меня, хочу ли я вместо этого Универсальную взлетно-посадочную полосу, два-семь ...”

“Тебе следовало ответить ”нет", - сказал Казье. “Я приказал вам приблизиться к триста шестому”.

“Сэр, на мой взгляд, было бы очень подозрительно не принимать векторы на два-семь”, - сказал пилот. “Контроль захода на посадку сказал, что я буду вторым при посадке на два-семь, но восьмым при посадке на три-шесть справа. Ветер спокоен, поэтому сегодня вечером все взлетно-посадочные полосы заняты. Я чувствовал, что у меня не было выбора ”.

“Немедленно верните разрешение на три-шесть, Робертс”, - прошипел Казье. “Вам платят не за то, чтобы вы проявляли свое суждение, вам платят за то, чтобы вы летели так, как вам приказывают.Теперь получите разрешение вернуться на курс ”.

Когда Робертс снова включил радио, Казье проверил отображение карты перемещения портативного приемника спутниковой навигации GPS. Теперь они отклонились от курса на много миль, почти за вытянутой центральной линией три-шесть вправо. Возможно, сейчас уже слишком поздно получать два-семь, а время их миссии было выбрано не вовремя. “Вам лучше проверить свое время и сделать все возможное, чтобы вернуться на курс вовремя”, - предупредил Казье своего молодого пилота. “Я не хочу больше ошибок в суждениях, или ты будешь покойником”.

Несколько мгновений спустя снова ожил интерфон: “Билл, Дуг, Сьерра-12. Юниверсал-107 снова передумал и теперь хочет, чтобы три-шесть были правы.”

“Благослови его господь”, - нетерпеливо сказал Гейз, будучи осторожным (после многократного прослушивания записей своего контроллера в присутствии супервайзера), чтобы не ругаться. Сейчас было не время для новых пилотов возиться с многочисленными запросами и странными разрешениями. “Пришли его ко мне. Я дам ему три-шесть влево и попытаюсь подогнать его справа. По крайней мере, я избавлю тебя от него, Б.Джи”.

“Спасибо, Билл, я твой должник. Вот он идет. Д.Л. ’Пока.”

Несколько мгновений спустя пилот “Юниверсал Экспресс-Шорты-300" зарегистрировался: "Мемфис Тауэр, "Юниверсал Экспресс-107", вы снижаетесь до двух тысяч, пересекаете Аркабутлу, запрашиваете векторы ILS три-шесть вправо”.

“Экспресс-107, контакт с радаром”, - ответил Билл Гейз, дважды проверяя показания радара. “Поверните налево, курс ноль-четыре-ноль, снижайтесь и поддерживайте скорость две тысячи, сбавьте скорость до сто шесть-ноль, векторы по GPS три-шесть, курс захода на посадку слева, повторяю, налево. Я буду работать над уклонением от ILS три-шесть вправо ”.

“Экспресс-107, вас понял, курс ноль-четыре-ноль, остается шесть на двоих”.

Пилот казался удрученным, возможно, даже разозленным, но он сам навлек это на себя. Гейз не узнал голос, но пилот, должно быть, новичок, а летевший с ним старик, должно быть, не обратил внимания. Большинство рейсов Universal Express не втискивались в обычный поток прибывающего транспорта, а пролетали над воздушным пространством Мемфиса класса B или совершали кругосветное плавание прямо в Холли-Спрингс, штат Орегон, или в Лузахатчи, штат Нью-Йорк, затем их радиолокационные векторы были направлены на взлетно-посадочную полосу два-семь. Даже при сильном боковом ветре большинство пилотов Universal выбирали взлетно-посадочную полосу два-семь, потому что это сокращало время выруливания, а ребятам из Universal приходилось отчитываться за каждый галлон авиатоплива.

Следующие несколько минут все шло гладко, но начало возникать узкое место — неудивительно, кто был его причиной. Пилот Universal 107 все еще летел со скоростью более двухсот морских миль в час и начал обгонять более медленный транспорт перед ним. “Экспресс-107, ты нужен мне на предельной скорости сближения”, - передал Гейз по рации. Подобные сбои в скорости полета создали бы эффект пульсации в течение следующих трех часов, кисло подумал Гейз. Экспресс-107 замедлялся до двадцати одного, что означало, что самолеты позади него будут обгонять его, так что Гейзу пришлось бы всех замедлять, чтобы избежать “сделки” или срыва разделения. Этот парень, вероятно, только что испортил то, что могло бы стать довольно хорошей ночью, и Гейз сопроводил свои инструкции коротким “Подтверждаю”, чтобы подчеркнуть свое неудовольствие.

“Корректировка 107, замедление до узла один-два-ноль”, - ответил пилот.

Этот парень определенно казался чересчур зеленым, подумал Гейз, и он не получал слишком большой помощи от своего капитана. Может быть, ему лучше воткнуть жучок в уши Universal о нем. Гейз нажал телефонную кнопку с надписью UNIV DISP на своей консоли связи, и мгновение спустя он услышал: “Юниверсал Экспресс, диспетчер, Клайн”.

“Привет, Руди — Билл Гейз в Мемфисской башне”.

“Привет, Билл, как дела сегодня вечером? Что случилось? Надеюсь, не с кем-нибудь из наших птиц”.

“Небольшая проблема, подумал, что ты, возможно, захочешь упомянуть об этом Майку”. Майк Чейсвик был шеф-пилотом Universal Express. Он и Гейз были друзьями и много раз посещали места работы друг друга во время ознакомительных туров. “Одна из ваших птиц сейчас идет на последний заход. Никаких нарушений, но он ходит по тонкому льду”.

“Конечно, Билл... Ах, о каком рейсе мы говорим?” “Один ноль семь”.

Последовала очень долгая пауза, затем: “107, ты сказал?” “Да”, - ответил Гейз. “Шорт-330", посадка примерно через две минуты”.

“Наш рейс 107 приземлился четыре часа назад”, - сказал Клайн. “Рейс 107 ежедневно отправляется из Шривпорта в Мемфис, но обычно он прибывает в одиннадцать вечера, а не в два часа ночи. Наш последний прибывающий обычно заканчивается около половины второго - мы начинаем отправку в три. Что, вы говорите, это был за самолет? Шорты?” “Ага. Бортовой номер в ноябре -564W.”

“Я не узнаю этот бортовой номер”, - сказал Клайн. “У нас есть три короткометражки на очереди на рейс, Билл, но мы не используем их для ежедневных прибывающих выпусков — они предназначены для коротких рейсов в последнюю минуту. Используется очень мало. Я просматриваю расписание… нет, я не вижу никаких короткометражек в расписании вчера или сегодня, но это не так уж много значит, потому что они приходят и уходят в короткие сроки. Возможно, он из ремонтного центра DFW, но я чертовски уверен, что не знал о нем. Мне придется припарковать его на заднем сороковом — все остальные мои ворота забиты.”

Это становилось все более странным с каждой секундой, подумал Гейз — и странное чувство быстро сменилось чувством страха. “Будьте рядом с одним”. Гейз сделал несколько радиосвязей для входящих рейсов, задал вопрос одному из других диспетчеров, затем вернулся к телефонной линии: “У нас есть еще один входящий рейс Universal, прибывающий в два-семь, рейс 203 из Цинциннати, 727”.

“У нас ежедневно 203-й рейс из Цинциннати, Билл, и обычно это 727-й, но он благополучно приземлился в одиннадцать пятнадцать. Да, вот список экипажа на 107-й. Уверен, что он из ”Юниверсал флайт"?"

“Да, это то, что он говорит”, - ответил Гейз, нахмурившись. “Мой парень не раздевался”.

“У тебя есть полоса на 727-м?”

“Будьте рядом с одним”. Конечно же, они этого не сделали. Что ж, у него больше не было времени разбираться с этой ошибкой, и, кроме того, ошибки с позывными были обычным делом и не такими уж важными. Оба самолета будут на земле через несколько минут. “Послушай, Руди, мне нужно бежать, но я перезвоню тебе, когда у меня будет возможность, и мы разберемся с этим после того, как он будет на палубе. Я попрошу охрану сопроводить их внутрь. Поговорим с тобой позже ”. Что ж, какой бы у него ни был позывной, на самом деле это не имело значения, подумал Гейз, нажимая на кнопку телефона и возвращаясь к рациям.

“Башня — 107, в семи милях от цели, запрашиваю отклонение на ILS три-шесть вправо”.

“107, приготовься”. Гейз наклонил держатель полосы для Universal Express 107, который должен был напомнить ему, что ему нужно кое-что уточнить у него, затем проверил счетчик прилетов, в котором были указаны все полосы для прилетов и вылетов на трех взлетно-посадочных полосах. Все прилавки были абсолютно заполнены. Трафик с востока начал скапливаться, поэтому маневр уклонения, при котором пилот выполняет заход по приборам на одну взлетно-посадочную полосу, затем должен быть готов к немедленному переходу на другой заход по приборам, обычно на параллельной взлетно—посадочной полосе, такой как Мемфис, - вероятно, не был вариантом. “В данный момент не могу, — 107. Продолжайте движение по GPS три-шесть влево, вы номер семь, сообщите о внешней отметке. И позвоните на вышку на стационарный телефон после приземления.” Таким образом, новому парню потребовалось бы десять дополнительных минут, чтобы вырулить к своим грузовым воротам — дополнительные пятьдесят галлонов авиатоплива, около сотни баксов. Зная шотландского скрягу, который владел Universal Express, он, вероятно, собирался заставить бедного пилота вернуть долг. “Перерыв. "Юнайтед Экспресс-231", прямо на перекрестке гольф-гольф без задержек, приземляйтесь на седьмой точке, когда освободитесь.” Гейз сделал мысленную заметку присматривать за рейсом Universal Express, пока они не доберутся до своего терминала — будучи новичком на работе, обозленным на весь мир, и с не очень динамичным капитаном, в напряженную ночь, это создавало все предпосылки для неприятностей.

“Ты опоздаешь на тридцать секунд, Робертс!” Казье закричал. Кен Робертс был одним из лучших пилотов Казье и проработал в Казье почти столько же, сколько Тадделе Корхонен, но он был намного моложе и гораздо менее опытен. Он был с Казье около года и был одним из его самых способных и опытных пилотов, но все, чем он занимался до этого, были грузовые миссии, перевозка наркотиков, оружия или войск на какую-нибудь грязную полосу где-нибудь и обратно. Он никогда раньше не совершал подобной воздушной атаки. Кроме того, Робертс был американцем, одним из немногих американцев, работавших на Казье. Никогда не было никаких сомнений в его лояльности или приверженности выполнению приказов — до этого момента. “Прибавь мощности и вернись к силовому таймингу сейчас же! ”

“Но, капитан, мне сказали в башне, чтобы —”

“Башня не командует этим полетом, /ам!” Казье сорвался. Парень был на грани нервного срыва — Казье пришлось сесть на самолет обратно. Он скользнул обратно в кресло пилота, пристегнулся, взял управление и увеличил мощность до 85 процентов. “Возвращайся туда и приготовься к гребаному механизму разблокировки”, - сказал Казье Робертсу. “И будьте готовы выпустить полезную нагрузку вручную, если автоматическая система выйдет из строя. Вперед!” Парень сделал, как ему сказали, вскочив со своего места.

Террорист переключил радиоканалы на дискретную, скремблированную частоту УВЧ и нажал на микрофон: “Номер два, скажите статус?”

“В боевой готовности, ведите”, - ответил Геннадий Михеев, один из самых новых и перспективных пилотов Казье. Михеев, бывший российский пилот бомбардировщика, был в абсолютном раю за штурвалом Boeing 727-100, очень старого, но все еще надежного авиалайнера, одного из нескольких самолетов, арендованных у Valsan Partners, компании из Норуолка, штат Коннектикут, которая специализировалась на переоборудовании Boeing 727. “Хотел бы я быть более позитивным в отношении этой системы освобождения, капитан. Это доставляет нам много проблем ”.

“Мне нужны результаты, а не оправдания, Михеев!” Казье кричал по скремблированному радиоканалу. “Вы хотели эту миссию — вы умоляли меня разрешить вам пилотировать 727—й для нанесения основного удара - и вашим партнерам заплатили за разработку системы выпуска”.

Михеев и несколько его коллег-российских авиаторов разработали сложную, но хитроумную систему для сброса взрывчатки на главную цель — огромный упаковочный комплекс Universal Express в Мемфис Интернэшнл. Система выпуска была похожа на ту, что была разработана Казье для Shorts 300, но десять высоких, узких грузовых контейнеров C08, каждый из которых перевозил полторы тысячи фунтов взрывчатки, выкатывались из задней двери воздушного трапа 727.

Но перед основной загрузкой взрывчатки из багажных отделений по правому борту 727-го автоматически сбрасывались шесть пятисотфунтовых бомб Mk 80 - они попадали и взрывались за несколько секунд до основных зарядов взрывчатки, срывая большую часть тридцатиакровой крыши терминала Universal Express и создавая хорошую дыру для прохода основных контейнеров со взрывчаткой.

Внутри здания взорвется более двенадцати тысяч фунтов взрывчатки, что обеспечит максимальное разрушение.

Система использовала карманный компьютер и навигационный блок GPS, чтобы приблизительно рассчитать баллистику падения. Михеев гарантировал пятидесятифутовую точность при стрельбе по колонне контейнеров с любой высоты и на любой скорости полета, даже несмотря на то, что термин “баллистика”, который он использовал с Казье при продаже своего плана, был весьма условным, поскольку не было сделано никаких фактических расчетов баллистической траектории полета грузовых контейнеров. Михееву щедро заплатили за амбициозный план, и теперь, всего за несколько минут до своего падения, он пытался отказаться от своего обещания. “Я приму никаких оправданий неудаче ”, - предупредил Казье.

“Капитан, цель слишком мала”, - пожаловался Михеев. Предполагаемой целью был не суперузел, или стоянка для самолетов, или пункт обработки посылок — в основном это было открытое пространство с рампами, конвейерными лентами и упаковками, сортируемыми для доставки, которые легко заменялись за относительно короткое время. Предполагаемой целью была самая западная часть суперузла, в котором размещался комплекс коммуникаций Universal Express и компьютеры управления доставкой посылок, а также ее главная корпоративная штаб-квартира. Установка и модернизация компьютеров обошлась в целых три миллиарда долларов за годы — их замена обошлась бы в два-три раза дороже. Из всего тридцатиакрового комплекса целевая площадь составляла около пятнадцати тысяч квадратных футов. Когда авиалайнер летел со скоростью четыреста футов в секунду, используя сложную, но непроверенную систему выпуска, было очень мало места для ошибок. “Я сделаю все, что в моих силах, но я не могу гарантировать —”

“Вы убедитесь, что ваше падение точно попадет в цель”, - прокричал Казье по радио, гнев в его голосе едва смягчался потрескиванием и трелями системы изменения частоты, “или я лично выслежу вас и вашу семью. Я знаю, где в Белизе проживает твоя семья, и я знаю о твоей восемнадцатилетней любовнице. Я знаю номерной знак "Лендровера", на котором ездит ваша жена. Я знаю, в какую католическую школу ходят ваши дочери-близняшки, и я знаю, что ваши милые дочери только что стали женщинами ... ” Казье отпустил кнопку микрофона, и, конечно же, Михеев разразился потоком эпитетов на русском.

“Если ты потерпишь неудачу, я потащу твою жену, твою любовницу и твоих дочерей перед тобой, прикажу моим солдатам изнасиловать их, а затем содрать с них кожу, одну за другой. Ты будешь наблюдать, как они все умирают, медленно и мучительно”.

“Ты ублюдок!” Михеев кричал. Он сказал что-то неразборчивое по-русски, но было очевидно, что сила его гнева спадает. Он прекрасно знал, что Казье выполнит свою угрозу.

Ты профессиональный солдат”, - добавил Казье более мягким тоном после того, как Михеев прекратил свои протесты. “Ты знаешь цену неудачи — смерть для тебя и твоей семьи. Таков закон наемника. Мои законы были вам хорошо известны до того, как вы зарегистрировались, и до того, как вы получили свою очень щедрую плату за эту миссию. Неудача недопустима.

С другой стороны, если ты добьешься успеха, я позабочусь о том, чтобы твоей семье выплатили всю сумму, причитающуюся тебе. Они будут обеспечены комфортом на всю оставшуюся жизнь. Я даю вам слово солдата, и я никогда не нарушал верности товарища по оружию. Неудача будет сурово наказана. Успех будет вознагражден — даже если вы не выживете ”.

Казье не собирался больше ничего говорить Михееву, но российский пилот все равно не ответил. У него был выбор: совершенное выполнение своей миссии или недостойная, ужасная смерть каждой близкой ему женщины, а затем и его самого.

Конечно, был только один способ, которым Михеев мог гарантировать, что цель была полностью уничтожена…

Ровно в четырех милях от цели поступил вызов: “Экспресс-107, внешний указатель”.

Ага, подумал Гейз, новый голос!Определенно старше, определенно более профессионально звучащий, с легким иностранным акцентом. Капитан, наконец, проснулся... “107, вас понял, движение впереди - это метролайнер, снижающийся на одну милю, вы номер пять”.

“107, свяжитесь с метро, отмените IFR”.

Этот полет, наконец, начинает звучать так, как будто у них действительно был профессиональный пилот за штурвалом, с облегчением подумал Гейз. Отмена IFR уничтожила цилиндр защищенного воздушного пространства вокруг его самолета и действительно помогла ускорить транспортный поток, тем более, что Universal-107 был тем, кто отвечал за это в первую очередь, поддерживая его скорость на таком высоком уровне. Теперь Гейз мог бы сократить интервал прибытия и очистить воздушное пространство намного быстрее. Он не был уверен, что пилот Universal действительно мог видеть гораздо меньший пассажирский лайнер Fairchild Metro commuter, но был полон решимости следовать за ним сейчас: “Роджер, 107, поддерживайте визуальный контакт с метро, squawk 1200, вы теперь четвертый позади MetroLiner, разрешена посадка”.

“Юниверсал-107" разрешил заход на посадку слева”, - ответил пилот "Юниверсал". Еще пара минут, подумал Гейз, и он забудет об этом полете на всю ночь или, по крайней мере, до тех пор, пока ему не придет время разворачиваться и улетать. Может быть, к тому времени у него был бы перерыв.

“Мемфисская башня, Американец-501, с тобой седьмой уровень”.

“Американец-501, добрый вечер, ветер три-ноль-ноль в три, вы номер шесть, докладывайте, что установлен курс на входящий GPS”.

“501, Уилко”.

Все было напряженно, но не так уж плохо. Для авиадиспетчеров интервал был названием игры. Спустя десять лет Гейз мог смотреть на огни в небе и точно определять высоту самолета, скорость и расстояние — радар был лучшим способом, но быстрый взгляд на посадочные огни обычно подсказывал ему то, что ему нужно было знать быстрее всего—

И теперь произошел сбой, и, что неудивительно, он был от новичка Universal Express. В последовательности включения посадочных огней был заметный пробел — на самолете Universal Express не горели огни, что означало, что его шасси, вероятно, не были опущены. “Экспресс-107, проверьте, опущены ли колеса, ветер спокоен”. Ответа нет. “Универсальный экспресс-107, Мемфисская башня, проверьте, опущены ли колеса, и подтвердите, прием.” На этот раз Гейз не стал дожидаться ответа, а громким голосом сказал диспетчеру вышки: “Джон, у четвертого номера для посадки триста шестой слева нет огней - и я не получаю ответа”.

Одновременно кто-то еще крикнул: “Джон, у меня есть "НОРДО" и, возможно, нет передачи на двухмильной финальной трассе на два-семь. Я думаю, он пропустит заход ”. Это было невероятно — два самолета с отключенной радиосвязью приземляются одновременно, без радиоприемников и посадочных огней! Шансы на то, что это произойдет, были астрономически высоки — как и потенциал катастрофы.

“Билл, какая высота вашего "НОРДО"?” - крикнул надзиратель.

Гейз проверил оптический прицел “БРАЙТ": "Пятьсот третий уровень — он тоже может промахнуться”.

“Он поворачивается?”

“Нет”.

“Черт возьми. Процедуры предупреждения о конфликте!” - крикнул надзиратель. “Отменить все вылеты! Очистите взлетно-посадочные полосы, включите огни, дайте этим пилотам несколько безопасных вариантов ”.

Начальник вышки спокойно подошел к своей консоли связи, наблюдая за своим радаром. Телефон и переключатели на его консоли были расположены точно в порядке процедур оповещения о конфликте, которые связывали с двумя пожарными подразделениями "Мемфис Интернэшнл", службой безопасности аэропорта, пожарной службой Мемфиса, а также с диспетчерами Universal Express и всеми крупными авиакомпаниями на местах. Одну за другой он нажимал кнопки, не глядя на них, и спокойно начал говорить: “Виктор, Гейз в Мемфис Тауэр, процедуры предупреждения о конфликте, взлетно-посадочные полосы триста шесть влево и два-семь, два самолета "НОРДО", три пропущенных захода на посадку, один прерванный взлет… Центр Атланты, Мемфисская башня, процедуры предупреждения о конфликте, приготовиться… Сеть крушения в Мемфисе, Сеть крушения в Мемфисе, это Мемфисская международная диспетчерская вышка, у нас тревога о столкновении самолетов, два авиалайнера без радиосвязи, возможна неисправность шасси на обоих, на взлетно-посадочных полосах триста шесть слева и дваста семь, по оценкам, шесть человек на борту, все станции готовы ”. К тому времени, как он закончил все эти звонки, пилоты, летевшие на пострадавших самолетах, должны были получить “Что это было? Что , черт возьми, он сказал? этап ”, и супервайзер еще раз прошелся по всем кнопкам и повторил свои инструкции и уведомления.

“В двух милях отсюда”, - крикнул кто-то. С телефоном в одном ухе и радионаушником в другом Гейз осматривал прицел BRITE. Оба самолета без радиосвязи ускорились и слегка набрали высоту, оба на высоте около пятисот футов над землей. По радио Гейз сказал: “Экспресс-107, вы в состоянии выполнить опубликованный пропущенный заход? Определите, выполняете ли вы пропущенный заход.” Никакого ответа ни по радио, ни на радаре.

“Три-шесть слева чисто!” - крикнул кто-то в башне.

Слава Богу, подумал Гейз. По радио он вызвал: “Экспресс-107, посадка разрешена, взлетно-посадочная полоса триста шестой влево, ветер спокойный, доступно восемь тысяч триста футов, спасательное оборудование приведено в готовность. Идент, если ты меня слышишь, прием ”. По-прежнему нет ответа.

“107 отклоняется вправо”, - прокричал надзиратель башни. “Другой входящий отклоняется вправо. Ни один из них не выполняет надлежащего пропущенного захода на посадку, но, по крайней мере, они не находятся на встречном курсе. Все еще на высоте около пятисот футов… Господи, другой рейс ”Юниверсал" набирает скорость после двух сорока." В воздушном пространстве класса B существовало ограничение скорости в 240 миль в час — самолет, который пытался приземлиться на взлетно-посадочной полосе два-семь, собирался проскочить мимо этого. “Что, черт возьми, происходит? Они выглядят так, будто делают одно и то же — оба ускоряются, оба летят на высоте пятисот футов, оба с криками несутся к взлетно—посадочной полосе ...

“Как чертово авиашоу”, - заметил кто-то еще.

“Думаешь, у них заклинило управление полетом?” - вслух поинтересовался другой диспетчер. “Или они пытаются встретиться? Может быть, они военные.”

“Я надеюсь, что это не какая-то шутка”, - сказал смотритель башни. “Я собираюсь надрать несколько задниц в Universal, если это какой-то трюк компании”.

Гейз все еще разговаривал по радио, пытаясь обучить несколько прибывающих рейсов надлежащим процедурам обхода и координируя с компанией Memphis Approach передачу всех этих самолетов на их круг. Внезапно он остановился и посмотрел на участок темного неба, где находился рейс Universal 107, как будто мог заглянуть прямо в кабину пилота. Этот голос, голос пилота — не молодого парня, а новичка, голос старшего, более опытного…

Это был иностранный, слегка французский, хотя пилот изо всех сил пытался скрыть это за фальшивым южным акцентом. Фальшивый акцент, фальшивый позывной, сейчас отключено радио, и мы вступаем в горячую… “Иисус, я думаю, это атака!” Гейз закричал. “/ думаю, на нас напали! ”

“Что? Что ты сказал, Билл?”

“Черт возьми, мы должны предупредить —” Но он остановился, сбитый с толку. Кого они могли предупредить? Некого было уведомлять. “Я думаю, нам следует отказаться от "Юниверсал-107" и другого прибывающего рейса ”Юниверсал", пока мы не уладим это".

“Это неправильная процедура”, - сказал надзиратель башни. “Лучшее место для самолета NORDO - на земле”.

“Это не НОРДО, они атакуют", - крикнул Гейз.

“Теперь держись, Билл... ”

Shorts Sherpa был военным самолетом общего назначения и грузовым самолетом, и был оснащен простой системой сброса парашютов для десантников и небольших грузов. Длинная стрела, установленная под пилотской мачтой на носу самолета, имела три стрелки, откалиброванные для снижения с высоты от восьмисот до двух тысяч футов и скорости полета в двести узлов.

За минуту до времени высадки Казье приказал Робертсу открыть грузовые двери и выдвинуть рампу. Когда первая стрела пролетела над намеченной целью сброса, Казье подал сигнал "приготовиться", перевел дроссели на полную мощность и нажал первую зеленую кнопку сброса.

Кен Робертс наблюдал, как небольшая пушка выпустила парашют пилота из открытой грузовой рампы в струю скольжения, и он мгновенно надулся позади самолета, создавая напряжение в системе выпуска. Когда цель — большое главное здание аэровокзала на пересечении двух угловых залов ожидания — прошла под второй стрелой на стрелке управления, Казье нажал красную, защищенную кнопку. Упаковочные дверцы на корпусе основного парашюта открылись, пилот-парашютист вытащил основной парашют из чехла, и защелки, удерживающие грузовые контейнеры, разжались. Как только основной парашют был полностью надут, он вытащил грузовые контейнеры из грузового отсека Шорт с оглушительным грохотом, как будто мимо на полной скорости пронесся товарный поезд.

Цепи, соединяющие грузовые контейнеры, сразу же начали рваться от огромной нагрузки слипстрима, как только колеса контейнера впереди него сошли с рампы, поэтому взрывчатка не упала вместе. В контейнерах не было ничего чистого или аэродинамичного — они вращались по всему небу во время падения на землю. Двум последним контейнерам, обладающим меньшей инерцией, чем остальные, почти не хватило энергии, чтобы выкатиться из грузового отсека, но Казье поднял нос "Шортов" ввысь, обеспечив последний необходимый толчок. Последние два контейнера со взрывчаткой не должны были поразить намеченную цель Казье, но они все равно должны были выполнить свою работу.

Восемнадцатиэтажная диспетчерская вышка международного аэропорта Мемфис была расположена к северу от главного терминального комплекса, откуда открывался прекрасный вид на большинство выходов на главном, грузовом и Универсальном экспресс-терминалах, а также на все взлетно-посадочные полосы и рулежные дорожки.

Половина экипажа "Тауэра" смотрела в окна на восток, ожидая увидеть первый аварийный самолет; Гейз и другая половина смотрели на юг, высматривая в темноте второй самолет "Юниверсал Экспресс", и попеременно отвечали на вопросы и уводили самолет с поля. У Гейза был младший диспетчер, который светил красным сигнальным огоньком примерно в том месте, где должен был находиться рейс Universal на север, приказывая пилоту не садиться. Другой диспетчер делал то же самое на востоке.

По-прежнему нет радиосвязи.

Южная часть взлетно-посадочной полосы три-шесть слева в Хаммерхеде была ярко освещена прожекторами технического обслуживания, и как только Universal Express-107 пролетел всего в нескольких сотнях ярдов к востоку от этого района, Гейз мельком увидел самолет и крикнул: “Я вижу 107! Иисус Христос, что он делает?” Самолет был низко, но, очевидно, слишком высоко, чтобы приземлиться, если только он не сбросил мощность и не убрал нос и не спикировал на взлетно-посадочную полосу. “Я легко вижу его — пилот должен видеть взлетно-посадочную полосу, но он промахнется на триста шесть влево на сотню ярдов”.

“Возможно, он свернул направо”, - сказал смотритель башни. Гейз вышел на радио и объявил, что 107-я не получила разрешения на посадку на ВПП три-шесть справа. Край захода на посадку на восточной параллели взлетно-посадочной полосы находился на четверть мили севернее, чем триста шестой слева, но пилоту Universal все равно пришлось бы выполнить несколько фигур высшего пилотажа, чтобы попасть и на эту полосу. Он выглядел так, как будто собирался пролететь над главным зданием коммерческого терминала — если он не будет осторожен, он может задеть некоторые из высоких антенн на крыше здания. С башни казалось, что он развивает скорость почти в три сотни узлов — теперь у него не было ни малейшего шанса добраться до взлетно-посадочной полосы. Его высота была ненамного выше диспетчерской вышки..

Внезапно Гейз увидел — ну, он не был уверен, что это было… “Проблемы с Юниверсал-107”, - сказал он вслух. “Я вижу обломки, что-то выпадающее из самолета… Я думаю, это его шасси… нет, я вижу... парашют!Черт возьми, кто-то выпрыгивает с парашютом из самолета!”

“Вот он идет”, - крикнул кто-то в кабине башни, указывая на восток. “Похоже, он собирается приземлиться на двести седьмой. Я вижу шасси — нет, это не шасси. Иисус, он кричит в! Он ходит вокруг да около? Что, черт возьми, он делает?”

Гейз обернулся. Направлявшийся на запад авиалайнер быстро снижался, направляясь к концу взлетно-посадочной полосы. Он все еще был немного правее центральной линии на радаре, но его колеса были спущены, и он выглядел так, как будто находился на быстром, но хорошем заходе на посадку. Это определенно выглядело так, как будто пилот, работающий не так давно, или, возможно, пострадавший пилот, летел рейсом на запад.

Дежурный на вышке нажал кнопку аварийной посадки: “Мемфисская аварийная сеть, это Мемфис Тауэр, самолет "Юниверсал Экспресс 727" совершил экстренную посадку на взлетно-посадочной полосе два-семь. Его снаряжение вышло из строя. Имейте в виду, самолет, направляющийся на север, это —”

Он собирался пропустить подиум. Менее чем за полмили до приземления 727-й не смог бы развернуться достаточно быстро при его нынешней скорости, чтобы добраться до взлетно-посадочной полосы, если бы он не приземлился далеко за серединой поля. “Авария, имейте в виду, 727-й приземляется на два-семь значительно севернее центральной линии и быстро. Возможно, он направляется на парковку Национальной гвардии ВВС. Если он попытается вернуться на взлетно-посадочную полосу, он врежется левым крылом… о, черт… взбирайся, черт бы тебя побрал, взбирайся... взбирайся ... ”

А затем 727-й попал в Универсальный центр экспресс-доставки посылок.

Вся северная часть аэродрома освещалась ярче дневного света. Западная половина огромного грузового комплекса исчезла в огромном озере огня. Огненный шар, который был авиалайнером весом 220 000 фунтов, пронзил западную половину грузового комплекса площадью тридцать акров, исчез на несколько секунд, отскочил от земли, пробил северо-западную сторону здания и несколько раз прокрутился по земле, разрушая западную половину здания — административные офисы Universal Express, центр связи и компьютерный комплекс — когда он падал. Жар взрыва, произошедшего почти в полумиле от нас, можно было почувствовать прямо через наклонные окна башни, и Гейза швырнуло на пол, когда ударная волна ударила и разбила эти окна, жар от взрывной печи прокатился по башне подобно огненной приливной волне…

Но вылетели не северные окна, а южные, за спиной Гейза. Он вскочил на ноги, как только смог избавиться от шока и шума в голове. Несколько контролеров бросились к выходу, но Гейз просто стоял там, купаясь в жаре, шуме и свете, исходящих от взрыва — не в грузовом комплексе Universal Express, а в главном терминале.

Гейз снова потянулся к кнопке аварийного телефона, но начальник башни убрал его руку — башня была мертва. “Убирайся отсюда, Билл”.

“Что, черт возьми, произошло? 107 попал в терминал?”

‘Башня повреждена, Билл. Начинайте ”.

Но Гейз не мог заставить свои ноги двигаться. Какой бы ужасной ни была впечатляющая авария на станции Universal Express, то, что произошло позади него в главном терминале, было еще более шокирующим. Главное здание терминала, прямо на пересечении восточного и западного вестибюлей, было охвачено огнем, разорвано и сплющено в огненный кратер. Два авиалайнера были в огне, и еще два были развернуты вбок от силы взрыва. Гейзу удалось заглянуть внутрь одного авиалайнера L-1011, и мерцающий свет в его иллюминаторах подсказал ему, что пассажиры спешат к выходам внутри. До пожара оставалось несколько ярдов, когда Гейз увидел, как распахнулись двери и на противоположной от пожара стороне самолета выдвинулись горки аварийной эвакуации. Со стороны пожара открылось несколько дверей, но, слава Богу, этим выходом никто из пассажиров не воспользовался. Эвакуация казалась быстрой и упорядоченной…

... но это было недостаточно быстро, потому что внезапно левое крыло L-101 l загорелось, а затем взорвалось, разорвав фюзеляж большого авиалайнера пополам. Пассажиры и багаж высыпались из разорванных половинок авиалайнера на пылающий асфальт. Гейз пригнулся, когда сила взрыва подбросила его в открытую кабину башни.

“Билл!” - крикнул кто-то. “Убирайся! Поехали!”

Но Гейз смотрел сквозь облака дыма и огня на терминал. Пострадал не только главный терминал — теперь он мог видеть огромные пожары, вспыхивающие на северной стороне терминала, в северо-западном углу гаража и на южной стороне отеля Sheraton, всего в нескольких сотнях ярдов к западу от диспетчерской вышки. Он слышал рев огня, чувствовал запах горящего керосина — это было все равно, что смотреть на огненный шторм.

“Билл! Черт возьми, поехали!”

Диспетчерскую вышку быстро заполнял дым, и Гейзу пришлось опуститься на колени и ползти к лестнице, ведущей к выходу. Его глаза наполнились слезами, и не только из-за дыма.

“О... мой… Боже...” Робертс пробормотал в ошеломленном неверии, когда серия взрывов и пожаров прокатилась по международному аэропорту Мемфиса под ним. Но вид горящего терминала и отеля был ничем по сравнению с ужасающим зрелищем моря огня, которое когда-то было суперузлом Universal Express. Это выглядело так, как будто ядерная бомба просто сплющила и испарила всю северную половину аэропорта. Языки пламени, все еще вырывающиеся из места удара, казалось, возвышались намного выше высоты Шортов, а огненная рябь делала это похожим на дно лавовой ямы вулкана.

“Я сказал, закройте грузовые двери, Робертс”, - приказал Казье по внутренней связи. Робертс все еще был слишком ошеломлен, чтобы пошевелить ногами или руками. Вся эта смерть, все это разрушение — и он был свидетелем всего этого, участвовал в планировании всего этого. Это была террористическая атака на его собственный народ, его собственных соотечественников. Это была атака, непостижимая для молодого американца, более разрушительная, чем все, о чем он когда-либо слышал со времен взрыва во Всемирном торговом центре. Они поворачивали на запад, так что он больше не мог видеть пожары в "Шератоне" или главном терминале — эти нападения были его собственными руками…

“Я знаю, что это больно, Кеннет”, - произнес голос. Это был Анри Казье, он стоял рядом с ним — очевидно, самолет был на автопилоте. “Разрушения, это ужасно, не так ли?”

“Боже, да”, - тихо сказал Робертс. “Все эти люди там, внизу, вся эта смерть”.

“Пришло время тебе присоединиться к ним”, - тихо сказал Казье, как раз перед тем, как схватить Робертса сзади за лоб, вонзить свой пехотный нож через основание черепа Робертса в его мозг и несколько раз покрутить острием ножа внутри черепа, чтобы раздробить мозговое вещество. Крови практически не было — сердце Робертс мгновенно перестало биться, как будто его выключили выключателем. Казье просто поднял его за лезвие своего ножа, все еще глубоко вонзенного в его череп, отнес к краю открытой грузовой рампы и сбросил за борт.

Автопилот неуверенно прокладывал курс по небу, и была небольшая турбулентность из-за жары, исходящей от холмов западного Теннесси и северной Миссисипи, но Казье, казалось, не замечал этого. Он стоял на краю грузовой рампы Шортов, фактически свесив пальцы одной ноги с самого края, без страховочной веревки или парашюта, глядя на невероятно яркое зарево горящего международного аэропорта Мемфиса.

Он бросил вызов Богу, бросил вызов дьяволу, бросил вызов любому человеку или существу, чтобы забрать его. Это было просто — всего лишь легкий толчок, внезапная рябь воздуха, короткое отключение тысяч цепей, проходящих через систему автопилота ’Шортов", — и он был бы выброшен в космос таким же мертвым, как Кен Робертс.

Нет, еще не пришло его время умирать, пока. Джо Энн Вега была права: темный мастер наделил его даром непобедимости.

Он хотел, чтобы смерть продолжалась…

Военно-воздушная база Бил, город Юба, Калифорния

Несколько минут спустя

Несмотря на то, что Ян Хардкасл был двухзвездочным адмиралом береговой охраны в отставке, он предпочитал комнату отдыха для сержантов на военно-воздушной базе Бил; он и его небольшой штат фактически снова захватили бильярдную, устроив импровизированную встречу с напитками и ужином.

Полковник Эл Винсенти, с которого при помощи и поддержке Хардкасла, Мартиндейла и подкомитета Сената были сняты все обвинения (но еще не был возвращен статус летчика), беспорядочно стучал бильярдными шарами по потертому фетру с Хардкаслом.

Начальник штаба Хардкасла, полковник ВВС в отставке, военный аналитик и политический консультант Марк Шиэн, держа в руке четвертую чашку кофе за вечер, читал из пачки заметок: “Адмирал, я думаю, мы готовы выступить с этой презентацией перед исполнительным комитетом целевой группы ”Проект 2000", - сказал он. “Я думаю, что это мастерски проделанная работа”. “Я бы предпочел потратить немного времени, чтобы получить больше данных”, - сказал Хардкасл, пропустив сложный снимок с двумя рельсами. Винсенти бросил вопросительный взгляд на эффектный, но безнадежный удар Хардкасла и легко забил свой собственный. “В этом отчете много чего отсутствует. И я хотел бы, чтобы у меня было больше времени с Мартиндейлом. Он потратил больше времени на благотворительные мероприятия и туры, чем на то, чтобы заниматься бизнесом здесь ”.

“Могу я говорить откровенно, сэр?” Спросил Шиэн.

“Вот почему я нанял тебя, Марк. Покончи с этим ”.

“Сэр, по моему мнению, вы страдаете синдромом Х. Росса Перо”, - сказал Шиэн. “Все любят Перо. Он меткий стрелок, он хорошо осведомлен — или, по крайней мере, у него отличный персонал - он красноречив и отточен, и он не боится сразиться с большими парнями на их собственной территории. Он также не получает уважения, по тем же самым причинам. Он бьет людей между глаз с ясной логикой, основанной на многолетнем опыте —”

“И людям это не нравится”.

“И людям это не нравится”, - эхом повторил Шиэн. “И правительству это тоже не нравится. Люди склонны отгораживаться от тебя просто потому, что ты набираешь силу — они думают, что у тебя есть скрытая повестка дня, секретный план. Правильно или неправильно, не имеет значения ”.

“Марк, я не могу с этим смириться”, - сказал Хардкасл, нанося еще один удар после того, как Винсенти намеренно пропустил легкий удар, просто чтобы снова не опустошить стол Хардкаслом. Казалось, Винсенти хмурился на всех — на Хардкасла, на Шиэна, на весь мир. За весь вечер он не произнес и десяти слов, если не задавался конкретным вопросом, и ничто из того, что кто-либо говорил весь вечер, казалось, не доставляло ему удовольствия. “То, о чем я здесь пишу, не вымысел - это реальность”, - продолжил Хардкасл. “Мои цели и методы реальны и осуществимы”.

“Сэр, то, что вы описываете, - это Америка в осаде, Америка в обороне”, - сказал Шиэн. “Никому не нравится слышать, что мы такие уязвимые. Они скорее поверят, что вы - отщепенец, чем мы столкнемся с крупным террористическим кризисом в этой стране ”.

Хардкасл провалил еще один бросок, попробовав длинный, сложный бросок, поцарапавшись в процессе. Винсенти избавил Хардкасла от его бильярдных страданий, снова убрав со стола. Хардкасл, казалось, не заметил, но попросил Винсенти: “Приготовь их снова, Эл, в двойном размере или ничего”.

“Я могу искупаться в пиве, которое вы мне уже задолжали, адмирал”, - указал Винсенти.

“Ты не пьешь, помнишь? Ты думал, что пари "два пива или ничего" с тобой было пари на лоха? Я никогда не расплачусь. Подставь их, ” повторил Хардкасл с улыбкой. “Марк, я готов отправиться в Оперативную группу утром”.

“Пресс-конференция назначена на следующую неделю”, - напомнил ему Шиэн. “Почему бы не подождать несколько дней, чтобы получить больше отзывов от руководства конгресса? Наш небольшой альпинизм в Вирджиния-Бич запланирован на эти выходные, и пока посещаемость выглядит хорошей ”.

“Карабкаться?” - Спросил Винченти, собирая бильярдные шары.

“Хороший способ прощупать сильных мира сего в Конгрессе”, - объяснил Хардкасл. “Проект 2000 устраивает вечеринку на Вирджиния-Бич для руководства и их семей — частный транспорт, много еды и выпивки, частный пляж, даже парасейлинг и водные лыжи. Мы должны заманить больших шишек, чтобы они хотя бы выслушали то, что мы хотим сказать. Даже тридцать минут с ними, говорящими о наших программах, стоили бы этих денег ”.

“Да. Верно. Имеет смысл, ” пробормотал Винченти. Он закончил раскладывать шары, затем положил свой кий на стол. “Сэр, извините меня, но мне нужно идти”, - сказал Винсенти.

Хардкасл поднял на него глаза, на его лице появился намек на улыбку. “Если я тебе больше не нужен, я отправлюсь в путь”.

“Ты хочешь что-то сказать, Эл, скажи это”, - сказал Хардкасл. “Выкладывай это”.

“Сэр?”

“Ты хмурился и качал головой на нас с Марком весь вечер, Винсенти, но ты не сказал ни слова”, - сказал Хардкасл. “Тебе нужно разгрузить кое-какой багаж, так что сделай это”.

“Мне нечего здесь добавить”.

“Чушь собачья. Я собрал тебя здесь не просто так ”, - сказал Хардкасл. “Ты читал отчет”.

“Я дал вам свои комментарии, сэр”.

“Милая, вежливая статья из Колледжа командования и штаба ВВС”, - сказал Хардкасл. “Стандартные ответы. Довольно разочаровывающий.”

“Полагаю, я просто недостаточно подкован в политике, адмирал”.

“Мне не нужна твоя политическая смекалка, Эл”, - сказал Хардкасл. “Оперативная группа 2000 и полковник Шиэн займутся этим за меня”.

“Итак, что вам нужно, сэр?”

“Мне нужно, чтобы ты сказал мне, прав ли я, близок ли я к цели, или я полон дерьма, Эл”.

“Я уже прокомментировал твой план”.

“Значит, я прав”, - сказал Хардкасл. Винченти собирался что-то сказать, но промолчал. “Значит, я не прав”, - заключил Хардкасл. “Так что же это, Эл? Я близок к этому или полон дерьма?” Винсенти уставился на Хардкасла, очевидно пытаясь решить, каким был политкорректный ответ на этот вопрос. “Черт возьми, Винсенти, мне сказали, что ты не из тех, кто сдерживается, что ты высказал то, что у тебя на уме. Итак, давайте разберемся”. “Сэр, я на самом деле не компетентен указывать вам, как это делать”. “Это из-за Линды, не так ли, Эл?”

Винсенти нахмурился сильнее и потемнел. “О чем вы говорите, адмирал?”

“Линда Маккензи. Она мертва, и ты думаешь, что это твоя вина ”.

Остальные сотрудники Хардкасла перестали разговаривать и повернулись, чтобы понаблюдать за этим обменом репликами. “Сэр, ” сказал Винсенти, глядя Хардкаслу прямо в глаза. “При всем должном уважении, ты ни хрена не знаешь. ”

“Линда была твоим ведомым”.

“Перестаньте называть ее по имени, как будто вы ее знали, адмирал. Для тебя она майор Маккензи ”.

“По чьей вине вы стартовали с неисправными очками ночного видения?” - Спросил Хардкасл. “Кто был виноват в том, что Линде позволили приблизиться к Казье, не заполнив ее контрольный список? Кто был виноват в том, что ей позволили подойти слишком близко к вооруженному и опасному подозреваемому?”

“Я не обязан тебе ничего объяснять, Хардкасл”.

“Я не думаю, что ей вообще следовало быть настороже с тобой, Эл”, - продолжил Хардкасл, делая шаг к Винсенти, который теперь, как с некоторой тревогой заметила Шихан, находился на расстоянии вытянутой руки. “Я думаю, что ты никудышный руководитель полетов, Эл. Как, черт возьми, ты мог позволить Линде летать с тобой после того, как ты трахал ее?”

При этом последнем замечании полдюжины тел дернулись в унисон, как бегуны, спрыгивающие со стартовой площадки. Винченти бросился на Хардкасла, Шихан бросился на Винченти, а другие сотрудники побросали ноутбуки и портативные компьютеры и в удивлении вскочили на ноги. Винсенти схватил Хардкасла за рубашку, но Шихан обвил его руки сзади, и два офицера ВВС оказались поровну. Хардкасл просто улыбнулся, позволив Винченти встряхнуть его и разозлиться: “Ты напыщенный высокомерный мудак. ” Шихан оттащил Винсенти от Хардкасла и прижал его к бильярдному столу. Он был зол на Винсенти за то, что тот посмел поднять руку на Хардкасла, но еще больше он был удивлен и разгневан на Хардкасла за то, что тот так разговаривал с пилотом ВВС. “Прекрати это!” Крикнул Шиэн. Его гнев обратился на Хардкасла, как и положено: “Адмирал, вы перешли все границы”.

“Да, я был, и я приношу извинения”, - спокойно сказал Хардкасл на

Vincenti. “Но я также прав, не так ли, Эл?” Никакого ответа, только свирепый взгляд. “Поговори со мной, Эл. Ты - ключ ко всему, что я пытаюсь здесь сделать. Поговори со мной, черт возьми ”.

“Какого черта я должен доверять тебе, Хардкасл?” Винченти закричал. “Что ты пытаешься здесь сделать? В какую игру ты играешь? Кто дал тебе право совать свой нос во все это?”

“Я здесь, потому что у меня длинный язык, Эл”, - спокойно сказал Хардкасл. “У меня яркое прошлое, и люди слушают меня, потому что я развлекаю их своим отношением и своим мастерством показывать. Но я действительно здесь, потому что мне не все равно ”.

“Чушь”, - сказал Винсенти. “Ты здесь, потому что можешь привлечь внимание прессы к себе и к этому дерьмовому проекту 2000”.

“Да, у меня есть несколько идей, которые я хочу, чтобы все услышали”, - признался Хардкасл. “Меня отключают, потому что никто не хочет слышать мою сторону — они предпочитают слушать разбавленный рэп "все-прекрасно", исходящий из Белого дома. Да, я хочу, чтобы пресса поддерживала целевую группу Проекта 2000, потому что они верят в то, во что верю я, и у них есть финансовые ресурсы, которых нет у меня. Но у меня есть план, Винсенти, и это сильная национальная оборона, чистая и простая. Я здесь, потому что этот инцидент - просто еще один пример бездействия правительства, еще одно последствие ослабления вооруженных сил ”.

“Я уже слышал о ваших грандиозных планах — по телевизору, в газетах, по радио, во время выступлений”, - сказал Винченти. “Но, честно говоря, это все фигня, потому что ты не знаешь, о чем говоришь. Ты совершил ту же чертову ошибку с Хаммерхедами, Хардкасл. Но вы были слишком поглощены тем, насколько вы важны, развертывая эти большезадые платформы для воздушных операций, устанавливая все эти радарные шары, чтобы понять основные концепции. У тебя были полномочия отправлять подразделения противовоздушной обороны для выполнения своих миссий, Хардкасл, но ты когда-нибудь спрашивал придурка из ПВО, как установить надлежащий боевой порядок воздушного суверенитета? У вас там были ребята из береговой охраны и таможенной службы, но брали ли вы когда-нибудь на борт специалиста по противовоздушной обороне в составе вашего персонала? Черт возьми, нет”.

“В моем штате были представители военно—воздушных сил ...”

“Конечно, для AW AC и OTH-B, а не для парней, которые действительно знали игру в суверенитет в воздухе, американских пилотов в полевых условиях”, - сказал Винсенти. “Вы высосали почти весь флот E-3 AWACS для борьбы с наркотиками, и вы взяли на себя управление всеми радарами дальнего загоризонтного обратного рассеяния, но вы никогда не использовали истребители ПВО F-4, F-106, F-15 и F-16 для своих операций, за исключением случаев, когда этот сумасшедший ублюдок Салазар использовал военную технику на ваших платформах. Плюс вы потратили миллиарды на все это навороченное оборудование, когда все это время у вас были лучшие пилоты и лучшие самолеты в бизнесе, которые уже были на месте ”.

Марк Шиэн шагнул вперед к Винсенти. “Я думаю, вы сказали достаточно, полковник Винсенти”.

“Нет, позволь ему закончить, Марк”. Хардкасл улыбнулся. “Я хочу это услышать. Давай, Эл. продолжай. Тебе это не нравится. Скажи мне, почему.”

“Потому что ты делаешь это наполовину, вот почему”, - сказал Винченти. “Ты сделал это наполовину неправильно с the Hammerheads, и ты делаешь это наполовину неправильно сейчас. Вы все еще мыслите двумерно, все еще мыслите в терминах ослепления, вместо стратегических, многоуровневых, логических, многослойных структур. У вас были модные, дорогие поворотные винты и дроны, несколько вертолетов и лодок, и почти ничего больше. Когда ваши авиационные подразделения попали в беду, когда политики поверили, что ваши авиационные подразделения не справятся с заданием, вся ваша инфраструктура была ослаблена и ваша организация рухнула. Черт возьми, ваши воздушные подразделения должным образом выполняли свою работу, и один паршивый судебный процесс, один паршивый контрабандист, в котором был замешан только один из ваших воздушных подразделений, в мгновение ока уничтожил все ваши силы пограничной безопасности. Почему? Потому что ваша основная организация была построена на одном фундаменте — ваших воздушных подразделениях.

“То же самое произойдет с вашим текущим планом”, - продолжил Винченти. “Ваши текущие планы основаны на воздушных подразделениях, таких как истребители F-16 и F-15. Но эксперт может легко проделать дыры в этом плане, и я думаю, Казье достаточно умен, чтобы справиться даже с самыми жесткими воздушными патрулями. Вы бы даже не выдержали сравнения с вашими распущенными ”Хаммерхедами". Винсенти сердито посмотрел на Шиэна, затем на Хардкасла. “Я думал, вы, ребята, должны были быть умными. Вы консультируете будущих президентов, разрабатываете политику и законы, тратите сотни миллионов долларов, и вы даже не видите, насколько вы облажались ”.

“Тогда помоги мне это исправить”, - сказал Хардкасл. “Помоги мне создать систему, чтобы остановить террористов, подобных Казье”.

“У тебя кишка тонка”, - сказал Винченти. “Все, что я вижу, это кучку бюрократов, борющихся за должность. Ты устраиваешь свои пляжные вечеринки, пресс-конференции и мероприятия по сбору средств, но когда приходит время действительно пустить в ход оборудование, ты отступаешь. Я не собираюсь тратить свое дыхание на кучку политиканов, единственная цель которых - набрать процентные пункты в опросах или голоса выборщиков ”.

Шиэн, который отошел на несколько минут, вернулся и сказал: “Сэр, нам позвонил вице-президент Мартиндейл. Он сейчас на пути обратно из Сан-Франциско. Казье врезался в другой аэропорт. Международный аэропорт Мемфиса. Всего несколько минут назад. Они говорят, что на этот раз число погибших может исчисляться тысячами ”.

“О, Боже мой...” - выдохнул Хардкасл.

“Ему позвонил президент, адмирал”, - продолжил Шиэн. “Он хочет, чтобы вы и ваши сотрудники немедленно явились в Белый дом. Они хотят получить полный брифинг о ваших планах по созданию сети противовоздушной обороны в Соединенных Штатах ”. “Иисус… Марк, позвони летному составу, подготовь "Гольфстрим" к вылету, высади меня на оперативной базе и немедленно собирай следственную группу, ” сказал Хардкасл. Он повернулся к Винсенти: “Эл, ты со мной”.

“У меня нет разрешения покидать базу, адмирал”.

“Я только что оправдал тебя”, - сказал Хардкасл. “Ты член моего штаба, вступил в силу со вчерашнего дня, и президент только что приказал тебе прибыть в Вашингтон. У нас есть около пяти часов, чтобы вы точно сказали мне, что мне нужно сделать, чтобы мой план противовоздушной обороны был безупречен. Поехали”.

ЧАСТЬ 3

Кабинет министров Белого дома

На следующее утро

“У нас есть только одно, что сказать вам, адмирал Хардкас - я завязываю”, - сердито сказала заместитель генерального прокурора Элизабет Лоу, драматично размахивая переплетенным отчетом в руке, а затем с отвращением бросила его на стол в Кабинете министров, точно так же. дверь, ведущая в Овальный кабинет, открылась, и все поднялись на ноги. “Вы, должно быть, совершенно безумны или, по крайней мере, настолько плохо информированы, что бросаете вызов разуму и логике”. Она увидела, как президент Соединенных Штатов вошел, затем сказала ему: “Господин Президент, я не могу поверить, что вы даже допустили этого сумасшедшего в эту комнату в такое время”.

“Позвольте мне ответить на заявление заместителя генерального прокурора, господин Президент — для протокола”, - сказал Иэн Хардкасл с легкой вызывающей улыбкой на лице.

“На этом заседании будет установлен порядок”, - сказал глава администрации президента. Лоу тихо заняла свое место с остальными после того, как президент сел, сердито глядя на Иэна Хардкасла. Чего он не знал, так это того, что Элизабет Лоу, один из самых способных политических инсайдеров президента, лично встречалась с президентом непосредственно перед встречей и уже была проинструктирована относительно того, как эта встреча будет проходить — ее тирада против Хардкасла была частью наспех, но тщательно отрепетированной ловушки для Хардкасла и его соратников.

Члены Исполнительного комитета по борьбе с терроризмом, группы, ответственной перед Советом национальной безопасности и Президентом за все антитеррористические вопросы, собрались в Кабинете Белого дома, чтобы получить последний брифинг об охоте на Анри Казье. В состав ДЭХ входили высокопоставленные чиновники из Министерств казначейства, юстиции, штата, обороны, транспорта и энергетики, а также представители Центрального разведывательного управления и аппарата Совета национальной безопасности. Поскольку президент созвал это совещание в Белом доме, на нем присутствовала большая часть самого кабинета вместе со своими представителями ECT, так что в зале кабинета было тесно.

Это был всего лишь последний кризис в том, что казалось Администрацией, страдающей от проблем с самого начала, начиная с фурора по поводу попытки президента отменить запрет для геев в армии, в его пакете медицинского обслуживания, в проблемах внутри его собственного Белого дома.

Например, его жена, известная в городе как Стальная магнолия, заметно отсутствовала на этой и других встречах в последнее время. Грозная женщина, обладавшая высоким интеллектом и некоторое время почти неразлучная со своим мужем, Стальная Магнолия в последнее время посвящала все свое время тому, чтобы выпутаться из сомнительной сделки с недвижимостью, которая теперь грозила превратиться в проблему размером с Уотергейт для администрации. Положение не улучшилось, когда ее собственный адвокат покончил с собой.

Но даже сейчас, в разгар крупного внутреннего кризиса, у президента едва ли было время беспокоиться о своей жене. У этого бедного мальчика из того, что многие в шутку называли деревенским южным штатом, были гораздо более серьезные проблемы. Нынешний кризис может стать последней каплей для его администрации. В зависимости, конечно, от того, как он справился с этим.

К президенту, членам ДЭХ и Хардкаслу присоединились полковник А1 Винсенти; полковник Марк Шиэн, помощник Хардкасла; и Дебора Харли, которой разрешили прийти на эту встречу в качестве помощника Хардкасла, но которая на самом деле была исполнительным помощником Кевина Мартиндейла — бывшего вице-президента не пригласили присутствовать на этой встрече, но он удостоверился, что его шпион на месте. Если президент или его сотрудники и знали о Харли, их, похоже, это не волновало.

Лицо Винсенти выглядело мрачным, когда Лани Уилкс, директор Федерального бюро расследований, начала брифинг с краткого изложения нападения на международный аэропорт Мемфиса прошлым вечером. Он мог слишком легко представить, как два авиалайнера несутся к аэропорту, а затем обрушивают разрушения на сотни невинных людей внизу. К счастью, число погибших было не таким высоким, как в Сан-Франциско — более двухсот погибших и более пятисот раненых, в основном в суперузле Universal Express, — но Винсенти чувствовал ответственность за каждую из их смертей. Когда он поднял глаза, он увидел, что несколько членов ECT смотрят на него в ответ, и он почувствовал, что они молча обвиняют его в том, что он не остановил Казье, когда у него был шанс.

Хардкасл смотрел на овальный стол вишневого цвета, сложив руки перед собой, с каменным, нейтральным выражением лица; Шихан наблюдал за президентом Южной Америки (который запихивал в рот M & M с приоткрытого блюда на столе) и Хардкаслом, ожидая, когда полетят искры. “Мы помогаем местным властям в поиске самолета, ” говорила судья Лани Уилкс, “ но атака на аэропорт вывела из строя все центры управления радарами во всем регионе — как центры управления заходом на посадку, так и центральные центры управления радарами расположены в Мемфис Интернэшнл - и мы не смогли отследить ни один самолет.

“Наша лучшая зацепка прямо сейчас связана с дилерами воздушных судов на юге и юго-востоке, особенно с теми, кто обслуживает гражданские и военные грузовые самолеты. Но в регионе насчитывается двести тридцать таких дилеров и брокеров; к тому же, доставить самолет из Центральной или Южной Америки на юг США слишком просто. Получение ордеров на обыск в каждом заведении займет время. Мы—”

Хардкасл раздраженно вздохнул при упоминании ордеров. Несколько глаз метнулись в его сторону, но Хардкасл ничего не сказал, и никто другой не произнес ни слова. Уилкс, делая вид, что ничего не заметила, продолжила: “Сэр, я уже говорила это раньше: мы не можем позволить, чтобы наша озабоченность по поводу нападений Казье вынудила нас опуститься до того, чтобы просто набрасываться на каждый намек на преступную или подозреваемую террористическую деятельность — это слишком истощает мои силы и сеет еще большую панику. Мы задействовали всех доступных федеральных агентов в этой охоте на человека. У меня есть агенты в Мексике и Канаде. Я направил дополнительных агентов в четыре разных места для проведения расследований подозрительных взрывов, и каждое из них ни к чему не привело. Бюро расследовало более ста взрывов в Соединенных Штатах только за последний месяц, и ни один из них не был связан с Казье.”

“Но теперь Казье, наконец, перешел все границы, и я считаю, что мы должны расследовать каждый инцидент”, - сказал министр транспорта Ральф Мерски. Он повернулся к президенту и сказал: “Господин Президент, в соответствии с Федеральными авиационными правилами, я приказал FAA закрыть международный аэропорт Тусона, потому что расследуется предполагаемый террористический акт — мы думаем, что Казье летел на коммерческом авиалайнере, и он боялся быть пойманным и убил нескольких работников авиакомпании, чтобы совершить побег. By. по закону, я должен закрыть все другие крупные аэропорты вблизи любого из этих других предполагаемых террористических актов, независимо от того, считает судья Уилкс, что они имеют какое-либо отношение к Казье. Но у меня были встречи со всеми крупными авиаперевозчиками в стране, и все они умоляли меня не закрывать аэропорты ”.

“Что, черт возьми, ты ожидал от них услышать?” Вмешался заместитель генерального прокурора Лоу. Согласно Закону о национальной безопасности 1949 года, заместитель генерального прокурора Соединенных Штатов был самым высокопоставленным руководителем любого внутреннего террористического кризиса. Элизабет Лоу была упрямым ветераном армии, адвокатом и вашингтонским лоббистом, идеально подходящим для работы в таких исключительно мужских областях, как оборона, антитеррористическая стратегия и реагирование. “Им нужно продолжать зарабатывать деньги, и они готовы поставить жизни других людей на то, что Казье нанесет удар в любом другом месте, кроме их местоположение или их планы.”

“Я знаю это, Лиз, ” парировал Мерски, “ но мне нужны указания Белого дома по этому поводу”. Обращаясь к президенту, он продолжил: “Мы уже ввели третий уровень безопасности, который касается в первую очередь террористических угроз, таких как бомбы в багаже, подрыв самолетов у выхода на посадку, заминированные автомобили возле терминалов и тому подобное. Закон гласит, что я должен ввести меры безопасности второго уровня во всех аэропортах, которые перевозят более восемнадцати пассажиров на самолет, если подозревается террористическая деятельность поблизости или на национальном уровне, господин Президент ”.

Президент Соединенных Штатов, сидевший, ссутулившись, за своим большим столом в Кабинете министров, выглядел так, словно они со сном были совершенно незнакомы. Он был высоким, молодым по сравнению с недавними руководителями, хорошо сложенным и красивым, с преждевременно поседевшими волосами, которые были густыми и кустистыми. Но темные мешки под глазами от недостатка сна и морщины вокруг глаз, вызванные стрессом и прищуриванием при просмотре репортажей и телепередач без очков, заставляли его выглядеть значительно старше. Он обхватил своими большими руками кофейную чашку и сделал глоток — снова холодный. Он поставил чашку обратно на блюдце, отправил в рот еще немного M & Ms (о его пристрастии к нездоровой пище ходили легенды), затем протянул: “Ральф, не похоже, что этот третий уровень защитит кого-либо, если Казье сбросит им на головы чертову бомбу. Почему до сих пор не установлены более строгие меры безопасности?”

“Сэр, причина в том, что у нас нет процедур для реагирования на воздушные налеты на крупные аэропорты внутри Соединенных Штатов, за исключением их закрытия”, - сказал Мерски. “У нас есть процедуры гражданской обороны, разработанные тридцать лет назад для использования в случае советских воздушных налетов, и даже тогда они в основном касаются эвакуации, медицинской помощи, ограничения доступа к навигационным средствам —”

“Значит, единственный вариант, который у нас есть прямо сейчас, - это закрыть аэропорты, пока мы не выследим этого Казье?” - недоверчиво спросил президент. Боже, как он ненавидел эти собрания без присутствия своей жены. Эта гребаная сделка с недвижимостью отнимала все ее время, время, которое она могла бы потратить, помогая ему. Черт бы ее побрал. Им вообще не следовало вкладывать деньги в эту гребаную землю. Ну что ж. Им просто придется с этим жить. И ему, к сожалению, приходилось жить без нее в то время, когда он нуждался в ней больше всего — как сейчас. “Эй, вам не нужно быть специалистом по ракетостроению, чтобы понять, какой катастрофой это было бы. Вспомните, как все было разрушено, когда бортпроводники American Airlines объявили забастовку. Помните панику? Иисус. Я хочу услышать больше вариантов ”. Он повернулся к Хардкаслу, Винсенти и своему министру обороны доктору Дональду Ширу и сказал: “Адмирал Хардкасл, я попросил вас спуститься сюда, потому что я слышал о вашем” — он на мгновение задумался над своими следующими словами, затем решил просто сказать это — “гении, касающемся этой катастрофы.

“Я с этим не согласен и, честно говоря, подозреваю, что многое из этого проистекает из вашей политической повестки дня в отношении Целевой группы Проекта 2000 и кампании вице-президента Мартиндейла”, - продолжил он. “Нам не нужно, чтобы партийная политика вмешивалась в это расследование. Я думаю, что маленький трюк, который вы организовали в Сенате, чтобы вмешаться в расследование ФБР теракта в Сан-Франциско, был дешевым, грязным трюком, чтобы воспользоваться ситуацией для продвижения своих собственных планов ”.

“За исключением того, что Казье снова нанес удар”, - прямо указал Хардкасл.

Президент развел руками и кивнул. “Да, он это сделал”, - протянул он. “Я думал, он давно ушел, но это не так, и с ним нужно разобраться. И вы предложили свою техническую помощь, которую я глубоко ценю ”. Он взял доклад Хардкасла о чрезвычайной ситуации в области противовоздушной обороны и сердито добавил: “Но показывать этот отчет прессе одновременно с вручением его мне - отвратительно. Американский народ видит, как вы по телевизору рекламируете этот план, и они цепляются за него, потому что это движение ‘сделай что-нибудь, сделай что угодно’. Это заставляет меня усомниться в вашей мотивации, адмирал: вы действительно хотите помочь мне разрешить этот кризис или вы просто продвигаете политическую повестку дня?”

“Я пытаюсь остановить Казье, господин президент”, - спокойно сказал Хардкасл. “Это так просто. При всем должном уважении, сэр, то, как вы реагируете на этот кризис, влияет на вашу собственную политическую повестку дня больше, чем то, как реагирую я ”.

“Когда мне понадобится ваш совет по политике, адмирал, я попрошу”, - отрезал президент. “При всем моем уважении, адмирал, иметь дело с вами хуже, чем с Казье - по крайней мере, этого маньяка не показывают по телевизору каждые два часа. Но давайте вернемся к тому, что нам следует делать с Казье. Сотрудники доктора Шеера изложили мне ваши предложения, и хотя я считаю ваш ответ опасным, он может быть единственным доступным для нас. ”

“Я полагаю, что это ваш единственный ответ, господин президент, ” сказал Хардкасл, “ и я призвал ваших советников просто выйти и сказать об этом. Безопасность первого уровня FAA - единственный набор процедур на гражданской стороне для решения этой чрезвычайной ситуации, и это не поможет остановить или найти Казье. Гражданская и стратегическая оборона практически отсутствует в этой стране. Процедуры SCATANA FAA в основном влекут за собой закрытие всех, кроме нескольких крупных аэропортов и большинства средств навигационной радиосвязи, и мы все еще сталкиваемся с поиском и остановкой Казье ”.

“Значит, ваше решение - передать безопасность в этом кризисе военным?”- Недоверчиво спросила Лани Уилкс. Она указала на отчет Хардкасла. “Вы хотите использовать военных внутри Соединенных Штатов для обеспечения правопорядка?”

“Это больше не вопрос правоохранительных органов, судья Уилкс, это кризис национальной обороны”.

“Ты ошибаешься, Хардкасл. Это уголовное расследование, и к нему следует относиться соответственно. Господин Президент, нет никаких сомнений в том, что это серьезный кризис, но введение военного положения - это не выход ”.

“Я не хочу вводить военное положение”, - немедленно заявил президент, проводя рукой по волосам. “Давайте проясним это с самого начала”.

“Господин Президент, я ознакомился с предложенным планом адмирала Хардкасла, - сказал Уилкс, - и это не что иное, как реакционный, показной захват власти”.

“Не могу не согласиться”, - сказал заместитель генерального прокурора Лоу. “Нам не нужны военные, чтобы охранять небо и выслеживать Анри Казье. Господин Президент, Исполнительный комитет по борьбе с терроризмом отвечает за эту ситуацию и контролирует ее”.

“Судья Уилкс, Лиз, подождите минутку”, - спокойно сказал Президент. “Я привел Хардкасла и полковника сюда, чтобы узнать их мнение”. Он снова повернулся к Хардкаслу. “Я был проинформирован о вашем предложении, адмирал. Это довольно серьезно. Скажи мне, почему это не военное положение.”

“Господин президент, критики могут называть этот план как им заблагорассудится”, - ответил Хардкасл. “Моя цель - просто защитить наши крупнейшие международные аэропорты от воздушных атак”. “Господин Президент, я думаю, что ФБР может справиться с этим кризисом, не прибегая к этому крайнему военному варианту”, - сказала Лоу, показывая свою копию плана, который Хардкасл предложил министру обороны. “Вы говорите о ракетах класса "земля-воздух", истребителях, сопровождающих коммерческие авиалайнеры, о зонах свободного огня вокруг крупных городов и аэропортов …?” Она недоверчиво покачала головой. “Нелепо. Это не какой-то чертов роман Дейла Брауна, это реальная жизнь ”.

“Это должно быть организовано и выполнено так, как если бы это был американский военный объект за границей, подвергшийся нападению иностранной враждебной военной силы”, - объяснил Хардкасл. “Сэр, план предполагает, что мы хотим, чтобы воздушное сообщение в этой стране продолжалось с максимально возможным уровнем эффективности”.

“Это само собой разумеется, адмирал”.

“Тогда, сэр, для Анри Казье будет проще, чем отобрать конфету у ребенка, атаковать любой аэропорт по своему желанию, если только у нас не будет многоуровневой, закованной в железо сети обороны вокруг каждого крупного аэропорта США. Абсолютно необходимо, чтобы мы действовали так, чтобы контролировать воздушное движение, прибывающее в наши крупные аэропорты и вылетающее из них, на случай, если Казье проскользнет мимо наших сетей и попытается атаковать ”.

“Мне не нравится, как это звучит”, - заметил президент, чертовски желая, чтобы с этим дерьмом разбиралась не его администрация. Почему они не могли просто выбрать его жену? Пусть она сама разбирается с этим, это то, чего он хотел. “Но я пригласил вас сюда, потому что достаточно людей считают, что ваш план может иметь смысл в этой чрезвычайной ситуации. Что вы предлагаете, адмирал?”

“Сэр, мой план состоит из двух основных элементов”, - объяснил Хардкасл. “Во-первых, мы контролируем движение каждого самолета в Соединенных Штатах, используя гражданские и военные радиолокационные системы. Во-вторых, мы используем системы противовоздушной обороны воздушного и наземного базирования для отслеживания, идентификации и, при необходимости, поражения любого самолета, который не идентифицирован должным образом или отклоняется от своего надлежащего курса ”.

“Это снова the Hammerheads”, - сказала Лани Уилкс с выражением отвращения, как будто кто-то пустил газ. “Еще одно покушение на Билль о правах, а, адмирал?”

“Пока вы не поймаете Казье, другого способа обеспечить безопасность воздушного движения в этой стране нет, судья Уилкс”. “В ваших устах это звучит так стерильно, адмирал”, - вмешался министр транспорта Мерски. “Перевести каждый самолет в Соединенных Штатах на план полета по приборам? Это перегрузит наших авиадиспетчеров. Все остальные не умеют летать? Это приведет к посадке сотен тысяч самолетов. И ваш термин ‘вступить в бой’ - это вежливый термин, означающий "сбить", например, ‘сбить коммерческий авиалайнер’, если он слишком сильно отклоняется от курса или поворачивает не в ту сторону при заходе на посадку в плохую погоду.“Адмирал Хардкасл, я просто не думаю, что этот план сработает — или, если он будет реализован, это не принесет никакой пользы и вызовет больше паники и замешательства, чем поможет”, - натянуто добавил вице-президент. “Каждый самолет, летящий в крупный аэропорт страны, должен сопровождаться вооруженным истребителем? Это, должно быть, нарушение конституционных прав ”.

“Единственный способ точно идентифицировать подозрительный самолет - это перехватить его и проверить визуально, сэр”, - вмешался Винсенти. “И во многих случаях единственный способ увести подозреваемого из запретной зоны - это перехват истребителем. Наземные системы противовоздушной обороны - это только последнее средство. Очевидно, что стрельба по самолету террористов, находящемуся всего в нескольких милях от крупного аэропорта, все равно приведет к массовым разрушениям в аэропорту, хотя, если она не поразит намеченную цель, то сражение было успешным.

“Перехват должен быть как можно дальше от намеченной цели и как можно дальше от крупных населенных пунктов. Радиус действия ракеты "Стингер" составляет, возможно, от одной до двух миль, а у пушки мобильного подразделения противовоздушной обороны "Авенджер" эффективная дальность стрельбы вдвое меньше. Но террорист, пораженный пушкой Avenger или ракетой Stinger, скорее всего, все равно разобьется об аэропорт, хотя причиняемый этим ущерб и смерть должны быть значительно уменьшены. Максимальная дальность стрельбы "Пэтриота" составляет около шестидесяти миль, ракеты "Хок" — около двадцати - это минимальное расстояние, на которое должен приблизиться подозреваемый террорист.”

“Это безумие...” - пробормотал кто-то.

По залу пронесся ропот согласия. “Основными средствами идентификации, контроля и ведения боя должны быть вооруженные истребители-перехватчики, которые направляются на перехват самолетами-радарами системы АВАКС. Затем перехватите подозреваемого как можно дальше от цели — предпочтительно за сотни миль, ” продолжил Винченти. “Все самолеты, подозреваемые в терроризме, должны находиться подальше от крупных аэропортов, и лучший способ перенаправить авиалайнер в другой аэропорт, где его можно осмотреть, - это перехватчик”. “Это безумие!” Заместитель генерального прокурора Лоу сказал. Можете ли вы представить рейс American Airlines с двумястами пассажирами на борту, выглядывающими и видящими истребитель на его крыле? Господи, что, если произойдет несчастный случай?Случайный сбитый самолет вызовет массовую истерию ”.

“Генерал Лоу, я думаю, у нас уже сейчас наблюдается массовое замешательство, граничащее с истерией”, - сказал Хардкасл. “Мой рейс из Калифорнии в Вашингтон был отложен на несколько часов, потому что чей-то план полета был утерян, и они не допустили самолет в свое воздушное пространство. Я слышал, как авиадиспетчеры паниковали по радио каждый раз, когда самолет отклонялся от курса на пару миль — не имело значения, что самолет выполнял небольшую корпоративную работу в сотне миль от любого крупного аэропорта. Сэр, мы должны взять ситуацию под контроль, иначе общественность запаникует ”.

“Господин Президент, при всем должном уважении к полковнику Винсенти, мы должны попросить адмирала Хардкасла и его штаб собрать свои ракеты Patriot и истребители F-16 и вернуться к телевизионным ток-шоу”, - с горечью сказал Лоу. “Нам не нужна его разновидность пограничного правосудия, чтобы сохранить контроль над этой ситуацией”.

“Я согласна, господин президент”, - вмешалась директор ФБР Лани Уилкс. “Сэр, Казье собирается совершить ошибку. Если это было делом его рук в Мемфисе, сеть будет затягиваться только туже ”.

“Хорошо, Лиз”, - сказал президент, поднимая руки. “Скажи мне, что ты имеешь в виду для восстановления доверия к авиапутешественникам?”

Пока Лоу говорил, Дебора Харли, специальный помощник Мартиндейла, назначенный Хардкаслу на эту встречу, наклонилась вперед со своего места позади Хардкасла и сунула ему записку. Он повернулся к ней. Харли было под сорок, симпатичная блондинка с ярко-зелеными глазами и тонкой, но настойчивой улыбкой. “Что это, мисс Харли?” он спросил.

“Замечание, адмирал”, - прошептала она. Ее улыбка казалась достаточно приятной, но взгляд был жестким и настойчивым.

Хардкасл нахмурился. Он не был знаком с Харли, но неоднократно видел ее с Мартиндейлом на различных должностях — иногда она выступала в роли секретаря, шофера, телохранителя или даже жены. Мартиндейл, разведенный после того, как его отстранили от должности на последних выборах, имел множество красивых женщин, появлявшихся в его жизни и уходивших из нее — таблоиды постоянно следили за частыми интрижками Мартиндейла, — но вернулась только Дебора Харли. Она была красива и загадочна и могла даже считаться соблазнительной — идеальная “приманка для таблоидов”, — но таблоиды никогда не преследовали ее. Хардкасл никогда не говорил ей больше, чем несколько любезностей. Она была сама деловитость.

У него возникли проблемы с чтением ее незнакомого почерка — сообщение выглядело как “Это SITREP”. Он собирался спросить ее, что она имела в виду, когда Президент обратился к нему: “Как это звучит для вас, адмирал?”

“Прошу прощения, сэр”, - ответил Хардкасл, складывая записку и засовывая ее в карман, не читая. “Сказать еще раз?”

“Господи, адмирал, у нас здесь совещание”, раздраженно пробормотал Лоу. “Я предложил президенту, что один из способов контролировать воздушное движение - это ограничить все полеты с высотных площадок и к ним только на планах полетов IFR, где персонал вышки может визуально идентифицировать все вылетающие самолеты, и мы можем использовать компьютеры УВД для отслеживания всего трафика. Таким образом, мы можем поддерживать движение значительной части авиации общего назначения, устранять всплывающие цели на радарах, и мы не подвергаем опасности гражданское воздушное сообщение ракетами и оружием ”.

“Если вы заметили, это все часть моего плана, генерал Лоу”, - сказал Хардкасл. “Я думаю, что властям важно точно знать, каково происхождение каждого рейса. Поскольку система работает сейчас, полет в соответствии с визуальными правилами полета может попасть в систему управления воздушным движением в любом месте. Это называется ‘всплывающий’ план полета, и нам нужно их исключить. Казье может загрузить грузовой самолет взрывчаткой с какой-нибудь изолированной базы в пустыне, взлететь, затем просто позвонить в УВД и получить план полета в крупный аэропорт. Он получит первоклассное обслуживание в УВД — прямо в точке сброса бомбы. Ограничивая полеты только из аэропортов с башнями, федеральные власти могут напрямую определять, кто находится в системе. Если личный осмотр оправдан, у нас есть шанс сделать это —”

“Визуальный осмотр?” Вмешался Лоу. “Вы имеете в виду визуальный осмотр каждого самолета, который выглядит подозрительно? Хардкасл, ты хоть представляешь, сколько это самолетов?”

“В среднем, один самолет общим весом более семидесяти пяти тысяч фунтов взлетает каждые пять секунд из тридцати крупнейших американских аэропортов”, - ответил Хардкасл. “Это более семнадцати тысяч рейсов в день. Но три четверти из них - регулярные пассажирские рейсы, что оставляет около четырех тысяч рейсов в день, которые являются грузовыми рейсами или рейсами неизвестного назначения или с грузом — деловыми, частными, мелкими коммерческими, срочными перевозками, всем таким. Это примерно сто тридцать рейсов в день из каждого из тридцати крупнейших аэропортов страны, или около пяти в час. Я полагаю, что эти рейсы могут быть проверены. Если мы организуем работу местных властей, властей штата и федеральных властей, включая резервный персонал правоохранительных органов и военных, мы сможем проверять каждый рейс.

“Но у меня нет никаких иллюзий, что эта система будет герметичной”, - продолжил Хардкасл. “Силы пограничной безопасности имели плотную, перекрывающуюся, избыточную сеть воздушного наблюдения, и контрабандисты все еще находили способы обойти ее. Казье умен и опасен — я работаю в предположении, что он найдет способ обойти систему. Но у нас должен быть способ остановить Казье до того, как он пересечет терминал аэропорта, а это означает интегрированную сеть противовоздушной обороны. Мы должны иметь возможность контролировать, точно отслеживать и, при необходимости, атаковать любой вражеский самолет в любом месте в системе воздушного пространства, в основном вокруг тридцати трех крупных аэропортов, относящихся к воздушному пространству класса B в Соединенных Штатах.”

“Я категорически против этой идеи, господин президент”, - настаивал Лоу. “Я думаю, это приведет к несчастным случаям и ненужным смертям среди гражданского населения. Это все равно, что выпустить Грязного Гарри на свободу в аэропортах ”.

“Боюсь, я тоже против этой идеи, господин президент”, - вмешался министр транспорта Мерски. “Возникнут проблемы с интеграцией функций гражданского управления воздушным движением с военными требованиями”.

“Но это можно сделать, госсекретарь Мерски”, - сказал Хардкасл. “Я доказал это с the Hammerheads. Я добился большого успеха в чрезвычайных ситуациях такого рода, господин Президент. Мы.можем реализовать эту программу всего за несколько дней. Я думаю, это жизненно важно, сэр ”.

Президент замолчал, очевидно обдумывая это; затем он повернулся к Хардкаслу и сказал: “Хорошо, Иэн. Мне не нравится эта идея, но мы должны двигаться дальше ”. Президент достал визитную карточку из кармана пиджака, взглянул на нее, затем сказал: “Дамы и господа, заместитель генерального прокурора Лоу, я собираюсь объявить Конгрессу, что в соответствии со статьями 10 U.S.C. 332 и 333 я направляю военный ответ на эту кризисную ситуацию. Помощник шерифа Лоу, согласно закону, я назначаю военного представителя вашим заместителем директора Исполнительного комитета по борьбе с терроризмом. Он будет взаимодействовать с правосудием и различными подразделениями вооруженных сил и координировать эффективный ответ. Я хочу подчеркнуть, что участие военных ограничивается защитой крупных аэропортов по всей стране, а не в вопросах обеспечения правопорядка ”.

Затем президент повернулся к Хардкаслу и продолжил: “Пришло время вложить деньги туда, где у вас на уме, адмирал, поэтому я просто скажу прямо: я хочу, чтобы вы возглавили программу, адмирал. Ты будешь военным связующим звеном с Исполнительным комитетом по борьбе с терроризмом ”.

Хардкасл чуть не упал со стула от удивления. Он выдохнул: “Простите, сэр...?”

“У меня нет другого выбора”, - просто протянул президент, звуча немного побежденным. “Казье где-то там. Судья Уилкс приближается к нему, но пока она не прижмет его, мы должны действовать решительно. В моем собственном кабинете мнения по этому вопросу разделились. Мне нужны лучшие в своем деле, чтобы возглавить это дело, и как бы мне ни было неприятно это признавать, ты лучший кандидат. Что вы сказали, адмирал? Ты хочешь присоединиться?” Хардкасл бросил быстрый взгляд на Шеера, Мерски, Лоу и Уилкса: все, кроме Уилкса, бесстрастно смотрели прямо перед собой. Только Уилкс казался достаточно злым, чтобы плеваться пулями. “Мне нужен твой ответ, Йен. Это больше не может ждать. Мне нужно, чтобы ты встретился с доктором Шеером и установил оборудование на место ”.

“Тогда я ваш человек, господин президент”, - сказал Хардкасл. “Я начну немедленно”.

“Хороший ответ”, - сказал президент с облегчением, надеясь, что сможет убраться оттуда ко всем чертям. “Я объявлю об этом на сегодняшней дневной пресс-конференции. Вы будете работать под началом Майка Лифтера, должность специального помощника президента по национальной безопасности. Тем не менее, я все равно хотел бы, чтобы все вы отчитывались перед заместителем генерального прокурора Лоу по всем антитеррористическим вопросам — пусть она расскажет мне о наших ответах. Ты получишь соответствующую трехзвездочную зарплату, стандартное соглашение о неразглашении, ты знаешь правила. Рад видеть вас на борту, адмирал. Я позволю тебе, Майку и Дону Шиеру разобраться с этим. Удачи.”

С этими словами Хардкасл был уволен. Он встал, вывел вместе с собой своих сотрудников, и к нему присоединились за пределами Овального кабинета советник по национальной безопасности Майкл Лифтер и военный помощник.

“Мы назначили встречу персонала в Пентагоне”, - сказал Лифтер. Он был высоким, худым, сурового вида мужчиной с маленькими, темными, нервными глазами и высоким лбом, который придавал ему зловещий и скрытный вид. “Госсекретарь Шир встретит нас там вместе с председателем. Я уверен, что у них будет организована видеоконференция с генералом Лоусоном из A-COM ”. Хардкасл знал, что председатель был популярным (по крайней мере, среди средств массовой информации, военных и общественности — в меньшей степени среди президента и кабинета министров) и влиятельным председателем Объединенного комитета начальников штабов, генералом армии Филипом Т. Свободный человек. Генерал армии Томас Лоусон был СИНАКОМОМ, главнокомандующим Атлантическим командованием США, основным военным командованием, которому была поручена защита “нижних сорока восьми” штатов. Хардкасл не знал Лоусона; вместо этого он выбрал бы генерала ВВС Чарльза Ская - идеальное имя для четырехзвездного генерала ВВС и бывшего пилота-одиночку демонстрационной группы —Тандербердс", который был командующим космическим командованием США и автоматически “получил тройную шляпу” в качестве командующего командованием аэрокосмической обороны США и объединенным американо-канадским командованием североамериканской противовоздушной обороны. Но это был звонок президента. “Мы можем взять мою машину...”

“Сэр, если вы не возражаете, мы последуем за вами”, - внезапно вмешалась Дебора Харли.

Лифтер выглядел немного озадаченным. Он взглянул на Харли, отпустил ее бесстрастным взглядом своих змееподобных глаз, затем снова повернулся к Хардкаслу: “Мне нужно обсудить с вами несколько важных вопросов, адмирал”.

“Что ж, встретимся с вами вон там, в кабинете председателя, мистер Лифтер”, - сказал Харли.

На этот раз игнорировать ее было невозможно. Лифтер кивнул, сглотнул, коротко пробормотал “Очень хорошо. Один час. У секретаря есть ваши пропуска для оплаты проезда и номерные знаки.”

Когда они забирали у оперативного секретаря Белого дома свои правительственные номера и пропуска на платную площадь и выходили из Белого дома, Хардкасл сказал: “Мисс Харли, что, черт возьми, это было? И что, черт возьми, говорилось в той записке?”

“Там говорилось, адмирал, что вас подставили, и они выполнили это идеально”, - сказал Харли. “Ты не предвидел, что это произойдет?”

“Видишь, что грядет?” Спросил Шиэн.

“А как насчет вас, полковник Винсенти?” Спросил Харли. “Что ты видел?”

“Я видел ‘хорошего полицейского, плохого полицейского”, - сказал Винсенти. “Неприятно это говорить, адмирал, но они играли вами как на скрипке”.

“Вы действительно думали, что возглавить эту оперативную группу противовоздушной обороны было хорошей идеей, адмирал?” Спросил Харли. “Могу я спросить, почему вы согласились это сделать?”

“Потому что я могу помочь в этой ситуации”, - ответил Хардкасл. Его мысленный взор яростно прокручивал последовательность событий в его голове, и чем больше он вспоминал, тем хуже понимал, что выглядит. “Черт возьми, я могу помочь в этой ситуации. Я могу напрямую осуществить свой план ”.

“Адмирал, ваш план заслуживает внимания”, - сказал Харли, “но вы не являетесь частью этой администрации. Вам не позволят реализовать вашу программу так, как вы хотите — вы помощник советника по национальной безопасности, а Лифтер всего лишь советник, а не в военной иерархии. Более того, вам не будет разрешено выступать перед прессой или общественностью, включая целевую группу Проекта 2000. Согласно условиям Соглашения Белого дома о неразглашении, глава администрации через директора по коммуникациям Белого дома сообщает вам, кому вы можете, а кому нет давать показания., если ты нарушишь их правила — а я гарантирую, если они захотят, чтобы ты нарушил правила, ты будут, — они могут бросить тебя в тюрьму. Они делали это много раз в прошлом. Пока вы будете вбрасывать информационные бюллетени какого-нибудь конгрессмена в условиях минимальной секретности, они так испортят вашу репутацию, что вам повезет, если вам разрешат возглавить стаю скаутов где-нибудь поблизости от Вашингтона. Лидер меньшинства Уэскотт, сенатор Хейердал, даже бывший вице-президент Мартиндейл не смогут вам тогда помочь. Вы были очень эффективно подавлены, адмирал Хардкасл, и вы сделали это с собой. Похоже, ты просто отменил все свои выступления на телевидении на некоторое время ”. Харли пожала плечами, подарив ему веселую, но усталую улыбку. “Не расстраивайтесь, адмирал. Президент очень хорош в том, чтобы кого—то обмануть - настолько хорош, что постоянно проделывает это с собой и своей женой ”.

Хардкасл был поджат и хмурился, когда вышел. из Белого дома, но как раз в тот момент, когда к ним подъехала их машина у входа в Западное крыло, он повернулся к Харли и сказал: “Возможно, президент меня надул, мисс Харли, но они все равно назначили меня специальным помощником советника по национальной безопасности. Я хочу испытать границы этого офиса, и ты поможешь мне сделать это ”.

Плечи Деборы Харли задрожали, и ее глаза на мгновение заблестели в предвкушении, но затем выражение ее лица стало подавленным. “Прошу прощения, адмирал, но у меня есть работа —”

“Я не знаю точно, в каком качестве вы служите Кевину Мартиндейлу, мисс Харли, но одно могу сказать наверняка — прямо сейчас у меня большой палец в Белом доме. Я думаю, вы бы лучше служили вице-президенту и Целевой группе Проекта 2000, если бы были со мной, а не шпионили за политическими врагами Мартиндейла — разве не этим вы занимаетесь, мисс Харли?”

Харли покраснела — Хардкасл никогда не думал, что увидит, как она это делает. “Я не думаю, что это уместно обсуждать—” “Что случилось, мисс Харли? Ты не думаешь, что сможешь пройти проверку безопасности Белого дома?”

“Адмирал, я не думаю, что это будет проблемой”, - сказал Харли. “Я точно знаю, что говорится в моем досье службы безопасности Белого дома — я его разработал. На самом деле, я видел отчет службы безопасности Белого дома о вас. Я даже покажу это тебе позже. Хардкасл кивнул — по ее уверенной полуулыбке и пристальному взгляду он мог сказать, что она говорила правду. Эта женщина была гораздо большим, чем простой исполнительный помощник — она, очевидно, была главным специалистом по устранению неполадок в Мартиндейле, невидимым инсайдером, способным с очевидной легкостью проникать в святая святых нынешней администрации — определенно не из тех, кого можно разозлить. “Нашли что-нибудь интересное для вас, мисс Харли?”

Она рассмеялась, обвиняюще ткнула пальцем в Хардкасла и ответила: “Все, что я могу сказать, адмирал, что если вы планируете сделать с Анри Казье хотя бы половину того, что вы сделали с правительствами Гаити, Багамских Островов и Колумбии, пока были с Хаммерхедами, у Казье большие, очень большие неприятности”.

Военно-морская авиабаза Фэллон, Невада

Три дня спустя

Прежде чем любое авиакрыло авианосца отправится в поход, его экипажи должны подтвердить командиру авиагруппы авианосца, что они полностью квалифицированы и готовы выполнять возложенные на них обязанности. Для ударных подразделений ВМС и корпуса морской пехоты в западной части Соединенных Штатов это означает поездку в военно-морской флот Фэллон в северной части штата Невада на очень интенсивный двухмесячный курс подготовки и оценки по воздушной стрельбе, бомбардировке и ракетной тактике. С тысячами квадратных миль горных хребтов, раскинувшихся по трем округам, в основном пустынных холмов и сухих русла озер, сотни мужчин (а теперь и женщин) в год проносятся по высокогорным пустыням и горам, выстраиваются на фанерных танках или аэродромах, выцарапанных бульдозерами в обожженной земле, и сбрасывают тысячи тонн боевых бомб, реактивных снарядов и пушечных снарядов. Полигоны также используются для оперативной оценки нового оружия, которое будет впервые применено. Из-за своего очень изолированного расположения военно-морской флот Фэллон также является одним из крупнейших в стране складов боеприпасов, на котором хранятся, распределяются, ремонтируются, переоборудованы, демонтированы и утилизированы тысячи тонн оружия и взрывчатых веществ.

Для членов летного экипажа восьминедельный TDY в Navy Fallon - это смешанное благословение. Хотя удобства базы первоклассные, окружающий город настолько изолирован и мал, что, кроме соблазна посетить один из многочисленных легальных публичных домов поблизости, в Фэллоне было мало чем заняться для отдыха или развлечений. Но это была хорошая возможность подготовиться к длительному полету в море, где возможностей для отдыха было еще меньше, и это определенно был один из лучших полетов в округе. Члены экипажа на самом деле с нетерпением ждали открытого неба Фэллона, больших дальностей, большого количества боевых снарядов и шанса показать начальству, что можно сделать с самыми современными боевыми самолетами ВМС..

Это был также шведский стол с оружием для торговцев оружием и контрабандистов, если у вас были деньги и нужные связи.

После полета в муниципальный аэропорт Фаллон, в пяти милях к северо-западу от военно-морской авиабазы, Грегори Таунсенд, третий заместитель Анри Казье и начальник отдела планирования и операций, подписал договор аренды большого ангара, летный экипаж заправил топливом и подготовил к вылету свой старый грузовой самолет de Havilland C-8 Buffalo, а Исидро и его команда занялись подготовкой к встрече.

Сразу после полуночи они услышали звуки двигателей тяжелых грузовиков, приближающихся к ангару. После часового ожидания, несомненно, для того, чтобы их коллеги могли подойти к ним и окружить ангар, Исидро и Таунсенд были встречены несколькими мужчинами на военно-морском "хаммере". Из большой машины вышли шестеро мужчин, все вооруженные до зубов винтовками М-16 и автоматическими пистолетами Beretta военного выпуска. Двое мужчин были одеты в военно-морскую униформу; трое других были в гражданской одежде, но с военными стрижками; и один, который вышел с переднего пассажирского сиденья Humvee и выглядел как лидер, всю дорогу выглядел как гражданский. Пока двое мужчин стояли перед Исидро и Таунсендом, вооруженные винтовками М-16, двое стрелков загнали членов экипажа контрабандиста внутрь "де Хэвилленда", чтобы наблюдать за ними, а двое других расположились у передней и задней дверей ангара.

И Таунсенд, и Исидро были обысканы, и у них отобрали оружие. Исидро был хорошо вооружен автоматом-пулеметом, двумя пистолетами и двумя ножами — все это у него отобрали, — но ему разрешили оставить алюминиевый портфель, который он носил, после тщательного осмотра. Внутри чемодана была американская наличность в двадцатках, пятидесятках и сотнях долларов, а также швейцарские и немецкие облигации на предъявителя. “Они принесли наличные”, - доложил солдат гражданскому лицу после проверки кейса на предмет спрятанного оружия.

“Мы занимаемся бизнесом долгое время”, - сказал Таунсенд лидеру. “Мы хотим, чтобы так и оставалось. Мы будем играть честно с вами в обмен на хорошее обслуживание. Наличные в обмен на качественные товары”.

Но даже тогда обнадеживающие слова не смягчили трудный поиск, которому ему пришлось подвергнуться. У Таунсенда было только одно оружие, автоматический пистолет Colt 45 калибра, а также трехэлементный фонарик Tekna, который был тщательно осмотрен, вплоть до отвинчивания крышки приклада и извлечения батареек, и, к удивлению стрелка, шестнадцатидюймовый охотничий нож в ножнах, пристегнутый к спине рукояткой вниз, чтобы он мог легко его вытащить. После демонстрации огромного ножа остальным, стрелок прохрипел: “Как гребаный крокодил Данди. Для чего это, Бобби?”

“Сдирающий кожу со змей”, - выплюнул в ответ Таунсенд. “Будь осторожен с этим. Это имеет особую сентиментальную ценность ”.

“От твоей матери, я полагаю”.

“Мой отец избил и убил мою мать, когда я был ребенком”, - сказал Таунсенд будничным тоном. “Я взял этот нож из спальни Мохаммара Каддафи во время проваленной миссии SAS по убийству. Трое моих лучших солдат были убиты в том рейде, а этого ублюдка даже не было дома.” Он наклонился вперед и низким, призрачным голосом сказал: “Я был так расстроен, что уволился из SAS, вернулся домой, напился и отрубил голову своему отцу этим ножом”.

Солдат не знал, говорит ли Таунсенд правду, но одного взгляда на его крокодилью улыбку было достаточно, чтобы он решил больше не отпускать остроумных комментариев. Он положил все оружие и снаряжение на переднее сиденье "Хамви" и отошел без дальнейших комментариев.

Освободившись от своего оружия и снаряжения, Таунсенд воспользовался моментом, чтобы внимательно изучить людей вокруг него. Все они выглядели как профессиональные солдаты, хотя он заметил, как быстро и легко они расслабились, когда было конфисковано оружие Исидро и его собственное. Если бы гансели что-нибудь знали о рукопашном бою, они бы знали, что профессиональный солдат никогда не расслабляется, даже имея шансы десять против двух. Двое моряков в форме были знакомы Исидро и Таунсенду, но остальные были незнакомцами, что Таунсенду не понравилось. “Кто, черт возьми, эти парни? Мы договорились, что на съемочной площадке нас будет только четверо ”.

“Это было до того, как ты попросил о тяжелых вещах, Таунсенд”. Креншоу рассмеялся. “Наша первая сделка была легкой — шесть тысяч фунтов отработанной аммиачной селитры и перхлората. Черт возьми, военно—морской флот сбрасывает по меньшей мере шесть тысяч фунтов в день отработанных химикатов и взрывчатки в здешние открытые шахты - пейте здешнюю колодезную воду пару лет, и если вы пукнете, то оторвете себе задницу ”.

“Хорошо, давайте продолжим с этим”, - нетерпеливо сказал Таунсенд. “Перхлорат и гидразин мы можем достать где угодно — штат Невада практически отдает все дерьмо. Ты достал остальное?”

“Что я тебе говорю, Бобби, так это то, что приз будет стоить того, за что его заплатили”. Креншоу повернулся к охраннику у входной двери ангара, который подал сигнал фонариком. Вскоре к ним с грохотом подкатили два пятитонных грузовика общего назначения, выкрашенных в темно-серый цвет, с брезентовыми крышами, замаскированными под пустыню, над грузовыми отсеками. Когда грузовики подъехали к группе и двери ангара закрылись, Креншоу зашел за первый грузовик и откинул брезентовый чехол сзади, а Таунсенд запрыгнул на кузов грузовика, чтобы осмотреть содержимое. Там было восемь 55-галлоновых бочек с маркировкой "ВЗРЫВЧАТОЕ ВЕЩЕСТВО", и четыре ударных пометкой Огнеопасно. Он нашел в кузове грузовика открывалку и открыл каждое винтовое отверстие первых восьми бочек, и оттуда донесся безошибочно узнаваемый кисловато-алюминиево-кровавый запах перхлората алюминия. Он осмотрел последние четыре бочки, на этот раз смешав две унции жидкости из второй бочки с щепоткой порошка из первой пары бочек в маленькой пластиковой пробирке. Взбалтывая смесь в тюбике, он осторожно поднес зажигалку к отверстию тюбика, и с громким хлопком вырвался длинный цилиндр синего пламени.

Он повторил тест со всеми четырьмя стволами, удовлетворенный тем, что у него есть хороший заряд. Гидразин и перхлорат алюминия сами по себе были двумя взрывоопасными соединениями, но, смешавшись вместе, они образовали густой, нестабильный пар, который, смешанный с кислородом и воспламененный искрой, вызвал огромный, сильный взрыв, в сотни раз более мощный, чем бензин или ТРОТИЛ. “Проделали весь этот путь через пустыню ночью, закрепив эти бочки простыми нейлоновыми веревками, не так ли?” Спросил Таунсенд, выходя из грузовика. Он знал, что в том грузовике было достаточно перхлората алюминия и гидразина, чтобы раз и навсегда снести одну из башен Всемирного торгового центра. “Ты либо храбрее, либо глупее, чем я подозревал”.

“Не такой глупый, как вы двое, Таунсенд”, - сказал Креншоу, с ликованием указывая на двухмоторный грузовой самолет de Havilland. “Мы добрались сюда целыми и невредимыми. Давайте посмотрим, насколько вы двое храбры, когда вам придется улетать отсюда на этом дерьмовом грузовом самолете. Ты открыл барабаны. Одна струйка гидразина, задержавшаяся в воздухе или рядом с этими двигателями, когда вы их запускаете — пуф.Вы взрываете гидразин, разбрасываете перхлорат, производите еще больший взрыв ”. Таунсенду пришлось кивнуть на это последнее замечание — да, это будет непросто.

“Это настоящие призы, джентльмены”. Креншоу подошел ко второму грузовику и открыл брезентовый клапан, показывая несколько видов оружия странной формы. Всего было восемь устройств, все длиной от четырех до пяти футов. “Потребовалось некоторое время, чтобы собрать этих плохих парней”, - сказал он с гордостью. “Все ветераны войны в Персидском заливе, все в полной боевой готовности. Три канистры с напалмом Mark-77, три единицы топливно-воздушной взрывчатки CBU-55 и шесть единиц кассетных бомб CBU-59. Лучшая штука в арсенале”.

“Очень хорошо”, - сказал Таунсенд. Это был действительно впечатляющий улов — возможно, даже слишком впечатляющий. Военно-морской флот не позволил подобным боеприпасам просто валяться без дела. Креншоу был лучшим специалистом по обслуживанию боеприпасов, но даже ему приходилось тщательно отчитываться за подобные вещи. “Мой фонарик, если можно?”

“Как вам будет угодно”, - сказал Креншоу, делая знак одному из своих людей, который передал Таунсенду его фонарик. Таунсенд запрыгнул на грузовик, зажал фонарик в зубах и тщательно осмотрел каждое оружие.

Марк-77 был немногим больше большого бензобака с тупым концом, наполненного химическими шариками, которые Таунсенд проверил. Будучи наполненными бензином, шарики растворялись, образуя напалм, который мог покрыть почти целый городской квартал слоем огня. CBU-59 с надписью CONTENTS: ЗАРЯЖЕННЫЙ BLU-77/B по трафарету на бортах представляли собой металлические контейнеры, которые при выстреле барометрическим носовым взрывателем разбрасывали семьсот бомб APAM (противопехотных, антиматериальных) по четырехсотфутовой овальной полосе. Бомбы размером с бейсбольный мяч весом в один фунт были начинены стальными, похожими на дротики снарядами , которые могли искалечить что угодно — или кого угодно — на своем пути. Некоторые из бомб взорвались при контакте, в то время как у других были взрыватели с таймером, которые должны были взорвать их через несколько минут или даже часов.

Настоящим призом были бомбы с топливно-воздушной начинкой. Канистры CBU-55 были просто очень большими топливными баками, которые должны были быть заполнены гидразином и перхлоратом алюминия, веществом из другого грузовика. За торцевой пластиной каждой канистры находился дозатор с тремя бомбочками BLU-73. При высвобождении два соединения смешались бы, канистра автоматически распылила бы в районе цели большое облако взрывоопасного газа, а затем бомбы с замедленным действием парашюта подожгли бы газ - результирующий взрыв был бы эквивалентен одновременному взрыву десяти 2000-фунтовых бомб. Фунт за фунтом, CBU-55 была самой мощной неядерной бомбой в американском военном арсенале. Ограниченное применение во время войны во Вьетнаме, поскольку густая листва ослабляла его взрывное действие, это было оружие выбора в широко открытых пустынях Ирака. Официально это использовалось только для “разминирования минных полей”, но оно имело ужасный эффект против больших масс иракских войск, круша и сжигая все в радиусе пятисот ярдов от эпицентра. Его разрушительная убойная сила считалась неэтичной, почти наравне с химическим, биологическим или ядерным оружием.

“Очень впечатляет, Креншоу”, - сказал Таунсенд, направляя луч фонарика в лицо Креншоу, а затем выключая его. Приобретение топливно-воздушного взрывного оружия сделало бы Казье действительно очень счастливым. “Я надеюсь, что облигации на предъявителя приемлемы. Они были в прошлом ”.

“Пока у тебя там моя доля в долларах США, меня это дерьмо не волнует”, - сказал Креншоу. “Офицерам нужны долбаные фрицевские облигации, а не мне. А теперь спускайся на хрен и—”

Отвлекшись на луч фонарика, Креншоу не видел, что делал Таунсенд, пока тот почти не закончил это делать — он открутил крышку приклада с трехэлементного фонаря, извлек две задние батарейки D-cell, соединил их вместе и направил на него. Прежде чем Креншоу смог поднять свой пистолет-пулемет, Таунсенд нажал кнопку, и с едва слышным "пуффф", двухдюймовая стрела с острым, как бритва, концом пронзила его грудь, пробила сердце, отскочила от ребра и срикошетила внутри его тела, как мяч для игры в пинбол, в мгновение ока разрезав кровеносные сосуды и легкие. Он повернулся и выстрелил дротиками в первого водителя грузовика и еще двух стрелков, стоящих поблизости, затем спрыгнул с грузовика. Все произошло так быстро, что водитель первого грузовика все еще лениво сидел за рулем, когда Таунсенд подбежал к его двери, приставил оружие к его левому виску и выпустил заряд в мозг.

Исидро презирал использование любого модного оружия типа Джеймса Бонда. Как только Исидро увидел, что Креншоу упал, он пришел в движение. Он швырнул тяжелый металлический портфель в ближайшего к нему солдата, выхватил пистолет, когда падал, и начал выпускать пули во все, что двигалось, помня, что нельзя стрелять в сторону начиненных взрывчаткой грузовиков, и рассчитывая, что Таунсенд убьет любого рядом с ним. Расправа над тремя солдатами рядом с ним была завершена в считанные секунды. Охранник в задней части ангара бросился бежать, как только увидел бегущего за ним Исидро, но, к счастью, задняя дверь в ангар была заперта. Исидро сбил его с ног пулей в грудь с пятидесяти футов, затем подошел к нему и всадил вторую пулю ему в мозг.

“Господи Иисусе, Исидро, одна пуля, срикошетившая не в ту сторону, могла поджарить нас всех”, - сказал Таунсенд.

“Эй, мы и так чертовски глупы, что вообще согласились на это задание — это работа для рядовых”, - сказал Исидро. “Я партизан, а не перевозчик мусора, и если мы взорвем, мы взорвем. Давай просто уберемся отсюда к чертовой матери. Линнарес, тащи свою задницу сюда и заряди эту взрывчатку сейчас же!”Иоганн Линнарес, руководитель летного экипажа, вышел из "де Хэвиленда" вместе со своей командой — они убили двух охранников, которые пытались запереть их в самолете, как только они остались одни.

“Я все еще, блядь, не понимаю, почему на этот раз нам пришлось убивать этих парней”, - сказал Исидро, когда экипажи начали загружать взрывчатку и оружие на борт грузового самолета. “Эти парни были чванливыми засранцами, но в целом они были честны с нами, и мы торговали с ними долгое время. Что это дает?”

“В здании клуба станет слишком жарко, как только мы начнем следующую серию атак”, - сказал Таунсенд. “Мы неплохо заплатили этим парням, но когда федералы увидят, что мы собираемся сделать, накал страстей усилится, и денежная награда за наши головы, несомненно, будет такой, что такие придурки, как Креншоу, не смогут устоять. Я думаю, Генри был прав — как только эти атаки будут завершены, настанет время открыть несколько новых источников оборудования. К тому времени мы станем лучшими игроками в игре "Террор по найму". У нас будет лучший в мире выбор помета”.

“Я сделаю так, что мы выживем”, - сказал Исидро. “Генри действительно чертовски одержим, и я думаю, нам понадобится помощь дьявола, чтобы выбраться из этого живыми”.

Международный аэропорт Даллас-Форт-Уэрт, Восход солнца

Два дня спустя

Если бы вам пришлось отправиться на войну, пришлось бы развертываться в любой момент, пришлось бы горбатиться всю ночь, чтобы настроить свое подразделение и начать действовать как можно быстрее, насколько это в человеческих силах, для этого были места похуже, чем Даллас, штат Техас.

Подполковник армии США Валери Уитт вышла на подиум с чашкой кофе как раз в тот момент, когда первые лучи солнечного света выглянули из-за горизонта, четко очертив силуэт города Даллас. Рассвет был туманным и прохладным, но она несколько часов назад сбросила свою походную куртку в своем новом кабинете внизу. Она позволила себе роскошь выпить на рассвете, позволив яркому желтому солнцу зарядить свои батарейки. На мгновение она вернулась в свой родной город Оганквит, штат Мэн, наблюдая восход солнца из дома своих родителей на побережье, или на пляже Трежер Кей на Багамах во время своего медового месяца. Красивые. Просто красиво…

Но когда она осматривала горизонт, необычное зрелище очень быстро вернуло ее к реальности — подразделение Avenger FAADS (система противовоздушной обороны переднего района) припарковалось в нескольких сотнях ярдов от конца захода на посадку справа от взлетно-посадочной полосы 35. Это было едва ли больше, чем пятнышко, но можно было разглядеть две его коробчатые пусковые установки, нацеленные в небо, каждая из которых содержала четыре зенитные ракеты с тепловой самонаведкой "Стингер". Это был не ее медовый месяц. Это был не дом. Да, это был Форт-Уэрт, штат Техас, но это была еще и война.

Валери Уитт была командиром третьего батальона 43-го полка и была старшим командиром артиллерийского батальона противовоздушной обороны, развернутого для защиты аэропорта Даллас-Форт-Уэрт. Ее штаб-квартира связи находилась на втором уровне многоэтажной диспетчерской башни Даллас-Форт-Уэрт, откуда ей были хорошо видны все ее подразделения противовоздушной обороны в DFW; но ее центр управления оружием, AN / MSQ-16 MICC (Главный информационный и координационный центр), большая стальная коробка, выкрашенная в зеленый цвет, битком набитая радарами, радиоприемниками и кондиционерами (для электроники, а не для людей, которые работают внутри)., был поднят на крышу терминала 2W Даллас-Форт-Уэрт. Рядом с MICC находилась AMG, или Antenna Mast Group, грузовик, перевозивший две сверхвысокочастотные антенны, которые связывали MICC Витта со всеми подразделениями противовоздушной обороны, окружающими Даллас-Форт-Уэрт. Поскольку DFW был одним из самых загруженных и важнейших аэропортов в Соединенных Штатах, здесь было развернуто множество подразделений противовоздушной обороны, чтобы попытаться остановить Анри Казье, если он попытается атаковать здесь.

Одиннадцатая бригада из Форт-Блисса, Эль-Пасо, штат Техас, развернула в этом районе шесть ракетных батарей третьего батальона "Пэтриот" Уитта — две на военно-воздушной базе Карсуэлл к западу от Далласа-Форт-Уэрт, две на военно-морской авиабазе Даллас к югу и две батареи в аэропорту Форт-Уэрт-Альянс к северу от города Форт-Уэрт. Каждая батарея имела четыре пусковые установки ракет Patriot - половину обычного количества, потому что нужно было прикрывать так много аэропортов в стране, — и каждая пусковая установка содержала четыре ракеты.

Кроме того, на окраине Далласа-Форт-Уэрта было четыре взвода ракет средней дальности "земля-воздух" Hawk, двенадцать пусковых установок, в общей сложности тридцать шесть ракет Hawk; и восемь подразделений Avenger, размещенных на каждом конце четырех взлетно-посадочных полос, которые оставались активными в DFW, в общей сложности шестьдесят четыре ракеты малой дальности Stinger. Ретрансляционные группы связи Patriot, разбросанные по всем округам Таррант и Даллас, обеспечивали тесную координацию между батареями Patriot и батальоном MICC Витта, который контролировал все ракеты класса "земля-воздух" Patriot, Hawk, Avenger и Stinger достопримечательности, окружающие аэропорт Даллас-Форт-Уэрт. В свою очередь, командный центр Уитт был напрямую связан с общим командующим силами противовоздушной обороны, офицером ВВС, которого она не знала, летевшим по орбите над Эльдорадо, штат Техас, на самолете-радаре E-3C Sentry AW ACS (Бортовая система предупреждения и управления). Хотя Уитт мог запустить любую из ракет, защищающих Даллас-Форт-Уэрт, основная ответственность за запуск ракет в любом из крупных аэропортов на юге и в центральной части Соединенных Штатов — Даллас-Форт-Уэрт, Хьюстон-Интерконтинентал, Хьюстон—Хобби, Мемфис, Талса, Нэшвилл и Новый Орлеан - или направление любых истребителей на перехват была в руках офицера ВВС.

Уитт закончил обход подиума вокруг диспетчерской вышки, проверяя погоду, проверяя аэропорт и мельком увидев все подразделения HAWK и Avenger, развернутые вокруг огромного аэропорта. Далеко на юге она могла видеть, как два истребителя F-16 "Файтинг Фалкон" взмыли в небо с военно-морской авиабазы Даллас, затем ушли на восток с ревом форсажных двигателей. Подразделения противовоздушной обороны, истребители — это было то, что вы ожидали бы увидеть в Бейруте, или Багдаде, или Тель-Авиве, но не в Техасе. Что происходило в этом мире, когда один-единственный террорист мог вот так держать нацию в заложниках, заставлять ее ограничивать права своих собственных граждан, чтобы защитить себя?

Уитт вернулась в свой маленький штаб, состоящий из нескольких блоков радиостанций, компьютеров и радиолокационного ретранслятора, как раз в тот момент, когда ожила защищенная радиостанция: “Всем подразделениям ”Тайгер", всем подразделениям "Тайгер" приготовиться к опросу сил противовоздушной обороны".

Уитт протянула руку и сняла телефонную трубку, которая была подключена непосредственно к ее микроавтобус внизу: “Тигр 100, докладывайте”.

Снаружи он выглядел огромным, но Главного информационно-координационного центра едва хватало для трех человек внутри. Офицер батальона по ведению боевых действий, капитан Джим Коннор, сидел слева перед большим двенадцатидюймовым цифровым радаром, окруженный переключателями, индикаторами и клавиатурой; он отвечал за принятие решения о том, будет ли какое-либо ракетное подразделение в батальоне вести огонь по вражеской цели, и за принятие на себя обязанностей командующего силами батальона, если связь между командиром миссии Сил противовоздушной обороны на борту самолета-радара АВАКС была потеряна. Техник батальонного огневого подразделения, мастер-сержант Майк Пьерини, сидел справа, с практически такой же настройкой радара, что и у офицера по взаимодействию. Пьерини отвечал за идентификацию всех целей на радаре и классификацию их как дружественных, враждебных или неизвестных (если экипажи на борту самолета системы АВАКС еще не сделали этого), оказание помощи офицеру по взаимодействию и поддержание связи с ракетными подразделениями батальона.

Между ними находился матричный принтер, а над ним светодиодные индикаторы состояния всех оставшихся снарядов из всех ракетных подразделений, находящихся под командованием Уитта. Считывая информацию с дисплея состояния, Коннор ответил: “Мэм, "Тигр 100" показывает все подразделения зеленым цветом: девяносто шесть "Патриотов", тридцать шесть "Ястребов" и шестьдесят четыре "Стингера" Avenger" готовы. Всем подразделениям подтверждаю команду ”ДЕРЖАТЬ ОГОНЬ"."

“Очень хорошо, Тигр 100, выходи”.

На борту радиолокационного самолета E-3C Sentry системы АВАКС

На орбите над Эльдорадо, штат Техас

Подполковник армии Валери Уитт, возможно, пришла бы в ярость, узнав, что командующий миссией Сил противовоздушной обороны на юге и центральной части Соединенных Штатов был примерно на десять лет моложе ее, прослужил в армии на пять лет меньше и был всего лишь майором ВВС, но это характеризовало Уильяма “Малыша” Кестрела, командира экипажа миссии (ЦУП) на борту Tiger Nine-Zero, самолета системы воздушного предупреждения и управления E-3C Sentry с радаром. Кестрел был невысоким, голубоглазым, светловолосым и худощавым, и выглядел даже моложе своих тридцати восьми лет - он выглядел намного моложе, чем кто-либо другой в экипаже АВАКС из двадцати двух человек, хотя он, вероятно, был самым старшим.

Кестрел был одним из одиннадцати командиров миссии Сил противовоздушной обороны, находившихся в тот момент в воздухе на борту радиолокационных самолетов E-3C Sentry, которые прикрывали всю континентальную часть Соединенных Штатов — остальные были размещены над Элизабет-Сити, Северная Каролина, Аллентауном, Пенсильвания и Индианаполисом, Индиана, прикрывая северо-восток; Гейнсвиллом, Флорида, прикрывая юго-восток; Де-Мойном, Айова, прикрывая Средний Запад; Симмароном, Нью-Мексико и Биллингсом, Монтана, прикрывая регион Скалистых гор; Мормонской горой, Невадой и Портервиллем, Калифорния, прикрывая юго-запад; и Лейквью, Орегон , прикрывающий северо-запад. Пролетая стомильные трассы на высоте двадцать девять тысяч футов, E-3C Sentry с его мощным наземным радаром AN / APY-2, установленным на тридцатифутовом ротодоме в форме блюдца на крыше переоборудованного самолета Boeing 707, мог обнаружить и отследить любой летательный аппарат в полете на расстоянии трехсот миль во всех направлениях. направления.

После одной дозаправки в воздухе три часа назад экипаж "Кестрела" находился на станции уже восемь часов, и оставалось еще четыре часа, прежде чем другой самолет взлетит с базы ВВС Тинкер в Оклахома-Сити, чтобы занять их место. При обычных обстоятельствах это могло бы быть скучной работой. Воздушное движение сократилось до доли своего обычного уровня после того, как правительство распорядилось, чтобы все самолеты, летающие в пределах Соединенных Штатов, взлетали и садились в аэропортах с диспетчерскими вышками, должны были подавать план полета IFR (Правила полетов по приборам) и должны были постоянно находиться под надежным контролем радаров — и, конечно, перспектива того, что вам на голову в терминале аэропорта упадут несколько тонн взрывчатки, удерживала многих людей от полетов.

Но множество гражданских и коммерческих самолетов, которые остались на земле, были заменены другими летательными аппаратами: военными истребителями, сопровождающими авиалайнеры по всей территории Соединенных Штатов. По самым приблизительным оценкам, более двухсот истребителей F-16 ADF и F-15 из общего количества истребителей ПВО Национальной гвардии находились в воздухе в любой момент времени, сопровождая любой самолет, большой или маленький, который нарушил какое-либо из новых правил полетов или сделал или сказал что-то подозрительное. В каждом аэропорту Соединенных Штатов, где имеется бетонная взлетно-посадочная полоса длиной пять тысяч футов и имеется топливо для реактивных двигателей, вероятно, в то или иное время за последние двенадцать часов приземлился истребитель.

На радаре майора Кестрела было видно, что у него есть все военные самолеты в его воздушном пространстве — и они были ему нужны все, потому что также казалось, что все пилоты-зенитчики, плохие рации, искаженные передачи, неверные предположения и потерянные полетные планы сновали вокруг в назначенном ему секторе. Прошлая ночь, первая полная ночь новых правил полетов в чрезвычайных ситуациях, была худшей — но теперь наступил рассвет, и неправильные решения, нарушения правил, неразбериха и просто дерьмовые действия все еще не показывали признаков прекращения.

“Всем подразделениям Tiger, всем подразделениям Tiger, это Tiger Control с опросом подразделений противовоздушной обороны”, - начала Кестрел. Нисходящие каналы спутниковой связи позволяли ему разговаривать с подразделениями, находящимися на расстоянии многих миль, как если бы он находился на орбите прямо над ними. “Тигр 100”.

“Тигр 100", всем подразделениям зеленый, все подразделения подтверждают команду ”ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ", - ответил полковник Уитт из аэропорта Даллас-Форт-Уэрт.

“Тигр 200”.

“Тигр 200", всем подразделениям зеленый, всем подразделениям приказано ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ”, - доложил командир батальона в Хьюстон-Хобби Интернэшнл, который также обеспечивал безопасность аэропорта Хьюстон-Интерконтинентал. Опрос продолжился со всеми назначенными подразделениями Kestrel в Новом Орлеане, Мемфисе, Литл-Роке, Оклахома-Сити, Талсе, Джексоне и Спрингфилде. Не во всех этих местах были размещены ракеты Patriot, но во всех было по крайней мере два подразделения Avenger-Stinger и одно ракетное подразделение HAWK, все управляемые Kestrel в системе E-3C AWACS.

“Что ж, все на своих местах, и, похоже, мы пережили ночь целыми и невредимыми”, - сказал майор Билл Кестрел адмиралу Иэну Хардкаслу и подполковнику А1 Винсенти, когда они наблюдали за ходом экстренной операции. Поскольку Даллас-Форт-Уэрт был одним из самых оживленных районов в стране, и поскольку последняя атака Казье в Мемфисе была недалеко, это была логичная цель, и на ее защиту было потрачено много планирования, персонала и оборудования. Это было идеальное место для наблюдения за работой системы — и идеальное место для наблюдения за возникновением потенциальных проблем. “Но я вижу признаки того, что пилоты уже тестируют систему”.

“Что ты имеешь в виду, Малыш?” - Спросил Хардкасл.

“Я полагаю, это дело пилота”, - ответила Кестрел, одарив ветерана F-16 Винсенти озорной улыбкой. “Пилоты авиакомпаний должны приходить вовремя — от этого зависит их работа, — поэтому они расширяют правила, исследуют границы новых полномочий. Смотри * вот хороший пример.” Кестрел уменьшил дальность действия своего прицела, чтобы лучше видеть детали. “Этот рейс USAir из Литл-Рока - 757, и он думает, что небо принадлежит ему. Он опоздал на час, ну и что? — все в системе опаздывают как минимум на час. Но он действительно капризный. Во-первых, он не останется в четверке заезда "Блю Ридж" — он хочет, чтобы векторы на 35-ю взлетно-посадочную полосу остались последними. Мы закрыли 36 правых и 35 левых взлетно-посадочных полос, ближайших к терминалу, так что, естественно, это то, о чем просит этот придурок. УВД говорит "нет", мы хотим, чтобы он выехал на перекресток ГАЧО, в пятнадцати милях отсюда, и мы хотим, чтобы он был на глиссаде ILS.

“Теперь он действительно взбешен и совершает ошибки. Он кричит в локализатор, вылетая как летучая мышь из ада. Он срезает угол, видишь? — он никогда не доберется до перекрестка ГАЧО. Он по-прежнему развивает скорость 250 узлов, что законно, но не очень разумно, поскольку через несколько секунд ему предстоит разворот примерно на девяносто градусов. Девяносто девять процентов вероятности, что он хороший парень, но он делает вещи плохого парня. У меня нет выбора.”Он нажал кнопку внутренней связи со своим старшим директором — хотя старший директор сидел прямо рядом с ним, вызов внутренней связи предупредил весь экипаж о том, что он делал, — и сказал: “Активный поиск по униформе идентификации цели - семь-один-один-три, два F-16. Продолжайте удерживать огонь со всех батарей, но передайте Tiger 124, 125, 146 и 148, что идентификационный номер U7113 является возможным врагом. Передайте Тайгеру 112, что 757-й пролетит совсем близко с востока. Я хочу, чтобы все подразделения прекратили огонь — не радуйтесь, когда увидите, как этот идиот врывается ”.

Кестрел указал на свой прицел. “Видишь это? Он прорвался через входящий курс локализатора, все еще мчась, как летучая мышь из ада — хорошо, что он не лезет кому-то в задницу. Теперь смотри”. Кестрел указал на точку вверху своего прицела, и, конечно же, появился и начал мигать белый прямоугольник с надписью EMER. “Они все так делают — спорят, волнуются, совершают ошибку, затем осознают, что натворили, и объявляют чрезвычайную ситуацию. Смотрите, он практически в воздушном пространстве военно-морской базы Даллас, пролетает над ракетным комплексом Patriot. Иисус...”

“Итак, что ты можешь сделать?” - Спросил Хардкасл.

“У меня нет выбора, адмирал”, - сказала Кестрел. “Но это не взлетит. Послушай...” Он нажал другую кнопку на своей панели связи: “Заход на посадку в восточном Далласе, это служба контроля Tiger, рейс USAir, идентификатор U7113, нарушен. Мне нужно, чтобы его выгнали, чтобы он убирался восвояси, пока мы не сможем получить визуальную идентификацию истребителя ... Подтверждаю, U7113 ... отклонился более чем на две мили от назначенного курса в двадцати милях от аэропорта Даллас-Форт-Уэрт.” Хардкасл и Винсенти могли слышать диспетчера приближения, и он совсем не казался счастливым. “Сейчас у меня в воздухе два F-16 с авиабазы Даллас, и я объявлю его марсианином рейсом USAir в это время… Я знаю, что он объявил чрезвычайную ситуацию, Подходите, но он нарушает, он все еще не подключился к локализатору… какой у вас номер диспетчера, мэм? ... хорошо, мой командир свяжется с вашим начальником. Прошу вас сообщить этому рейсу, что он представляет интерес для ПВО и что, если он снова нарушит параметры полета, по нему будет открыт огонь без дальнейшего предупреждения ... Да, черт возьми, я серьезно. Тигр выходит.”

Он переключился на другой канал, сердито нажав на кнопку: “Всем подразделениям "Тайгер", это диспетчерская служба "Тайгер", идентификатор U7113 объявил чрезвычайную ситуацию и получает разрешение на посадку на взлетно-посадочную полосу 31 Прямо в Далласе-Форт-Уэрте. Подразделения перехватчиков поднялись в воздух с авиабазы Даллас. На перекрестке DIVVR, повторяю, на перекрестке DIVVR все батареи Hawk и Avenger полностью разряжены, повторяю, на расстоянии пяти миль все батареи Hawk и Avenger полностью разряжены.”Он снова переключил каналы, на этот раз на аварийную частоту VHF GUARD, которая была связана со станцией ретрансляции возле аэропорта Даллас-Форт-Уэрт: “Внимание всем самолетам, внимание всем самолетам, это диспетчер воздушной обороны ВВС США "Тайгер", у нас есть объект ПВО, представляющий интерес, приземляющийся на взлетно-посадочной полосе 31 справа, аэропорт Даллас-Форт-Уэрт, внимание, не нарушайте разрешения на полет, или вы можете быть обстреляны в интересах национальной безопасности. Повторяю, всем самолетам, не нарушайте разрешения на полет, иначе по вам могут открыть огонь без предупреждения. Тигр выходит.”

Кестрел повернулся к Хардкаслу и Винсенти и сказал: “Хорошо, джентльмены, я только что отдал приказ системам ПВО ближнего действия открыть огонь по приближающемуся самолету 757, если он отклонится от курса более чем на милю в радиусе пяти миль от взлетно-посадочной полосы, более чем на полмили в пределах двух миль от расширенной осевой линии взлетно-посадочной полосы или более чем на тысячу футов в направлении терминалов в пределах одной мили. Тем временем F-16 попытаются присоединиться к нему или выйти на орбиту поблизости, пока он не свернет со взлетно-посадочной полосы. Этот жокей на реактивных самолетах облажался с цифрами, и теперь он — и его пассажиры, не забывайте — смотрят в дуло примерно двадцати четырех ракет и двух истребителей F-16 с собственными ракетами и пушками. Просто глупо. Он может умереть в любой момент между этим моментом и примерно через две минуты, и у вас на руках будет крупная катастрофа ”.

Это было очень напряженное ожидание, когда они наблюдали за последними двумя минутами захода на посадку. Истребитель F-16 присоединился к 757, когда авиалайнер находился примерно в двух милях от приземления: “Управление Tiger, полет Tango X-Ray-311, цель выглядит чистой, никаких открытых панелей или устройств, колеса спущены. Я вижу пассажиров в окнах. Хорошо выглядишь ...” Последовала короткая пауза, пока пилот F-16 настраивал свой самолет на посадку. Он будет лететь правее и выше авиалайнера так долго, как сможет, подальше от ракетных установок "Хок" и "Авенджер", расположенных между взлетно-посадочной полосой и восточными терминалами аэропорта Даллас-Форт-Уэрт . “Контроль, — 311 идет по кругу”.

“Контроль, это "Тайгер-148", я вижу цель”, - доложило одно из наземных подразделений "Авенджер", расположенное в конце взлетно-посадочной полосы и отслеживающее авиалайнер на всем пути с помощью телескопической инфракрасной камеры. “Он хорошо выглядит, колеса и закрылки опущены… Контроль, цель приземлилась… Управление, я вижу реверсоры тяги и спойлеры, выглядит как обычное развертывание… Контроль, он свернул на скоростную рулежную дорожку один-север, движется по рулежной дорожке 21 ... Контроль, подразделения службы безопасности на месте. Запрашиваю разрешение на разъединение. Конец.”

“Внимание всем подразделениям Tiger, это управление Tiger, все батареи прекращают огонь, повторяю, все батареи прекращают огонь. Цель с идентификатором U7113 уничтожена. Управление ”Тигром" чисто ". Кестрел снял наушники, сказав своему старшему директору, что на несколько минут отключается от эфира, затем жестом указал Хардкаслу и Винсенти на заднюю часть самолета системы АВАКС: “Я должен сделать перерыв”.

Хардкасл и Винсенти последовали за Кестрел на камбуз, где Кестрел зашла в туалет и оставалась там, как показалось, долгое время. Когда он наконец вышел, его лицо все еще было влажным от воды, которую он плеснул на него, он с гримасой проглотил пару таблеток антацида. “Это будет долгий день, теперь я это вижу”, - пробормотал он.

“Очень хорошая работа вон там, майор”, - сказал Хардкасл.

“Эта процедура повторяется примерно два, может быть, три раза в час, джентльмены”, - сказал Кестрел Хардкаслу и Винсенти, как будто он не слышал комплимента Хардкасла. Напряжение действительно проявилось. “Пилоты объявляют чрезвычайную ситуацию, и все наши правила вылетают в окно. Все, чего хотят авиадиспетчеры, это посадить этих парней на землю, чтобы они разрешили им посадку, прежде чем мы сможем их проверить. Это очень быстро изматывает мои команды, и это всего лишь второй день ”.

“Но разве ваши экипажи не привыкли к этому?” - Спросил Хардкасл. “В вашей команде есть ветераны "Бури в пустыне". На Ближнем Востоке вы совершали тысячи боевых вылетов в день, управляя сотнями самолетов ”.

“В "Буре в пустыне" и в большинстве ситуаций с диспетчером большинство целей в прицеле - хорошие парни, а мы высматриваем плохих парней”, - объяснила Кестрел. “Здесь каждая цель - потенциальный плохой парень, вплоть до того момента, когда он сворачивает с взлетно-посадочной полосы после приземления. Более того, все наши "плохие парни" летят прямо к месту, которое нам поручено защищать, — и мы должны позволить им! Это довольно неслыханно в игре AWACS. Мы привыкли играть в гораздо большем масштабе — здесь большая часть по-настоящему напряженных действий происходит близко к земле и к защищаемой точке, где, если что-то пойдет не так, у нас не будет много времени, чтобы среагировать — ”

“Ничего личного, майор, но я бы предпочел сжечь несколько экипажей системы АВАКС, чем видеть, как Казье бомбит еще один терминал”, - сказал Винсенти. “Противовоздушная оборона - дерьмовая игра, но мы должны в нее играть”.

“Я слышу тебя, Эл, и я не могу с этим спорить — это наша работа, и мы собираемся ее выполнить”, - сказала Кестрел. “У меня начинается язва, потому что какой-то летчик хочет приземлиться на пять минут раньше своих приятелей — прекрасно. Но мне интересно, понимает ли этот пилот, что если он хотя бы махнет крыльями в сторону терминала, когда будет заходить на посадку, господа, один из тех парней, которые летят в "Мстителях", нажмет на спусковой крючок и выпустит две ракеты "Стингер" в авиалайнер, полный гражданских. Это то, с чем вам, ребята из Вашингтона, придется иметь дело, если это дело затянется и произойдет ошибка. Либо мы усилим огонь и немедленно поймаем этого ублюдка Казье, либо вам придется еще немного ужесточить правила, прежде чем мы начнем сжигать множество невинных американцев ”.

“Мы мало что можем сделать с тактической ситуацией”, - сказал Хардкасл. “Мы можем привлечь к ответственности пилотов, нарушающих правила, или объявить чрезвычайную ситуацию, чтобы обойти правила и быстрее сесть на землю, но на данный момент я не думаю, что Вашингтон захочет услышать о каких-либо планах по ограничению воздушного движения больше, чем то, что мы делаем прямо сейчас. Я бы хотел увидеть, как ФБР снимет детские перчатки и немного усерднее разоблачит Казье, но я верю, что они работают так усердно, как они — ”

“Майор Кестрел, другая цель только что нарушила маршрут прибытия”, - сказал один из техников наблюдения, приблизившись к группе. “SD хочет, чтобы вы снова подключились к наушникам”.

“Я в пути”, - сказала Кестрел, принимая еще одну таблетку антацида, прежде чем отвести Хардкасла и Винсенти обратно в секцию управления вооружением самолета-радара АВАКС. Он добрался до своего места, надел наушники и повернулся к своему старшему директору: “Что у нас есть, Тодд?”

“Частный 727-й на борту "Эктон-Два" прибыл с утерянным планом полета”, - доложил старший директор. “Вылетел из международного аэропорта Сан-Антонио около часа назад — это подтверждено командой диспетчерской вышки”.

“Не могу пустить его в DFW без плана полета”, - решительно заявила Кестрел. “Какого черта УВД не выгнало его и не велело возвращаться в Сан-Антонио?” Он знал, что это был риторический вопрос, на который его старший директор не мог ответить, поэтому он переключил свою панель связи на отдельный канал захода на посадку в Далласе: “Заход на посадку в Далласе с Запада, диспетчерская ”Тайгер бортовой".

“Это Западный региональный Даллас, продолжайте”.

“Да, сэр, у этого частного боинга 727, радиолокационный идентификатор 35T90, нет плана рейса Даллас-Форт-Уэрт Интернешнл. Посадка запрещена без согласованного через меня плана полета IFR. Посадка в DFW, Love или Alliance не разрешена ”.

“Приготовьтесь к первому, я соединю вас с моим отделом военных операций”. "Кестрел" был переведен в режим ожидания примерно на минуту, а затем ему пришлось снова объяснять ситуацию офицеру по военным операциям "Даллас ТРЕЙКОН", который ответил: “Мы теряем много планов полетов, Тайгер. Система заблокирована. В обычный загруженный день мы потеряли бы пять процентов планов полетов — теперь, когда каждый самолет в небе подает план полета, мы не можем за ним угнаться ”.

“Я понимаю твою проблему, Подход, но давай сначала разберемся с этим парнем”, - вмешалась Кестрел. “Перенаправьте парня либо в один из аэропортов—спутников, либо обратно в Сан-Антонио - он не сможет приземлиться в DFW, Alliance или Love”.

“Я думал, в процедуре указано, что вы, военные, должны визуально идентифицировать любой самолет, которого нет в плане полета или который не соответствует его допуску”.

“Это верно”, - сказала Кестрел. “Если он попытается лететь в направлении основного аэропорта в воздушном пространстве класса В без плана полета, без разрешения или если он не будет следовать своему разрешению, он будет перехвачен”.

“Так почему бы просто не перехватить этого парня, визуально осмотреть его; затем принять решение позволить ему приземлиться?”

“Сэр, это не цель процедуры”, - терпеливо сказала Кестрел. “Цель перехвата не в том, чтобы визуально идентифицировать его, а в том, чтобы сбить его как можно дальше от основного аэропорта и от населенных районов, если это станет необходимым”.

“Ради бога, почему ты хочешь его пристрелить?” “Я не хочу сбивать его”, - сказала Кестрел. Он посмотрел на Хардкасла, который слушал разговор с выражением абсолютного неверия на лице. Сэр, у самолета нет надлежащего плана полета в системе — это нарушение, и это делает его подозреваемым в терроризме. Он приближается к аэропорту с большим количеством пассажиров в воздушном пространстве класса В, одному из аэропортов, отнесенных федеральным правительством к особо ценным активам. Он должен прибыть на Эктон-два, но я засек его в трех милях к востоку от перекрестка ХЬЮЛЕН и на высоте тысячи футов.”

“Он на векторе?”

Я не знаю, сэр”, - сказал Кестрел, готовый рвать на себе волосы в крайнем расстройстве. Он повернулся к своему старшему директору, который утвердительно кивнул головой в ответ на вопрос. “Мой старший директор говорит, что у него вектор, подход, но это не имеет значения. Все, что я знаю, это то, что у него нет плана полета, он не соответствует опубликованному стандартному маршруту прибытия, и он не соответствует опубликованной процедуре захода на посадку. Я прошу вас перенаправить его в аэропорт-спутник или обратно в аэропорт вылета.” Последовала небольшая, но сводящая с ума пауза, затем: “Хорошо, Контроль тигра, я… сэр, здесь действительно много народу, и я не совсем уверен, в чем проблема ...”

“Я пытаюсь объяснить это тебе, если ты просто выслушаешь меня”. “Я не расслышал последнего, Тигр”, - сказал надзиратель отстраненным, бюрократическим тоном, который говорил всем присутствующим, что он слышал, что сказал Кестрел, но игнорировал его. “Если вы думаете, что у вас ситуация с терроризмом, возможно, мне лучше передать вас начальнику службы безопасности или заместителю директора. Будьте рядом с одним ”.

Хардкасл нажал кнопку микрофона своей гарнитуры: “Подходим к Далласу, говорит адмирал Ян Хардкасл. Я специальный помощник президента по операциям противовоздушной обороны ”. Кестрел качал головой Хардкаслу, молча прося его не углубляться в это, но теперь было слишком поздно. “Я отвечаю за эту антитеррористическую операцию. Я приказываю вам увести этот подозрительный самолет подальше от аэропорта Даллас-Форт-Уэрт, пока его личность не будет установлена. Ты понимаешь меня?”

“Еще раз, кто это?”

“Это адмирал Хардкасл, специальный помощник президента”.

“Президент… соединенные Штаты? Ты это хочешь сказать?”

Спина Хардкасла сердито напряглась, мышцы на его щеках задрожали. Он схватил микрофон своей гарнитуры, поднес его ближе к губам и прокричал: "Меня зовут Хардкасл, сэр. Я тот человек, который сделает твою жизнь несчастной, если ты не будешь выполнять мои инструкции ”.

“Ах... Точно, мистер Хардкасл”. По голосу диспетчера было очевидно, что он не привык к угрозам, и он закончил говорить. “Я передаю тебя заместителю директора учреждения — ты можешь обращаться к нему со своими просьбами и угрозами. Приготовьтесь, пожалуйста ”. И линия оборвалась, сменившись успокаивающей музыкой.

“Черт возьми, он отрезал нас”, - сказала Кестрел. По внутренней связи он сказал своему старшему директору: “Тодд, перенаправь "Танго Рентген-311" на идентификационный перехват цели 35T90. Классифицируйте этот идентификатор цели как ‘неизвестный’. Передайте сигнал тревоги подразделениям ”Тайгер" 112, 113, 131 и 132, но передайте приказ о ПРЕКРАЩЕНИИ ОГНЯ и попросите все подразделения подтвердить это. " Кестрел повернулась к Хардкаслу и с горечью сказала: “У меня плохое предчувствие по этому поводу, адмирал. Дерьмо начинает накапливаться очень быстро ”.

Центр информации и координации батальона противовоздушной обороны, аэропорт DFW

Подполковник Валери Уитт тяжело дышала после пробежки от диспетчерской вышки до лифта, который доставил ее на крышу терминала 2W. Вот где находился ее Главный информационный и координационный центр-фургон! все было готово, когда она поспешила в фургон и встала между офицером батальона по взаимодействию, капитаном Джимом Коннором, и техником батальонной пожарной части, мастер-сержантом Майком Пьерини, в передней части кабины. “Что у нас есть, Джим?”

“Контроль тигра только что сделал этого парня НЕИЗВЕСТНЫМ”, - ответил Коннор, постукивая кончиком карандаша по экрану своего радара. “У него нет плана полета. "Тайгер" поднимает в воздух два истребителя, и они подняли по тревоге батареи NAS "Даллас" и "Карсуэлл Пэтриот", а также подразделения 131 и 132 "ХОК". Мы приняли приказ ”НЕ ОТКРЫВАТЬ ОГНЯ"."

Уитт расслабилась и взяла свое дыхание под контроль. Это была просто очередная тревога, вероятно, пятнадцатая с тех пор, как она организовала здесь операции менее двух дней назад. Как это было во время войны в Персидском заливе в 1991 году, начальство на борту самолетов-радаров системы АВАКС в первые несколько дней конфликта отмечает всех, кого даже слегка подозревает, как НЕИЗВЕСТНЫХ. Когда дружественные силы стали более организованными, всем стало комфортнее, а процедуры стали более понятными и более рутинными, количество предупреждений уменьшилось, вплоть до того, что запуск ракеты "СКАД" считался обычным делом. Все складывалось так же. Уитт проверил показания состояния — да, все огневые подразделения “Пэтриот”, "Хок" и "Авенджер" сообщили "ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ". Неизвестный все еще был более чем в тридцати милях отсюда, в пределах досягаемости "Пэтриота" и через несколько минут приблизится к батареям "ХОК". Истребители ВВС были в воздухе, и у MICC был надежный след за ними. Кризиса пока нет.

Уитт изучал экран радара офицера батальонного взаимодействия, когда истребители приблизились к подозрительному авиалайнеру. Воздушное пространство на пятьдесят миль вокруг Даллас-Форт-Уэрт было разделено на коридоры безопасного полета, которые соответствовали опубликованным FAA процедурам STAR, или стандартному прилету на терминал. Коридоры были похожи на постепенно сужающиеся желоба, начинающиеся у четырех радионавигационных маяков, окружающих DFW, спускаясь под углом от более высоких высот маршрута к более низким высотам терминала и захода на посадку. Если бы они угрожающим образом направлялись к DFW - сочетание высоких воздушная скорость, малая высота, несоблюдение воздушных трасс и отсутствие опознавательного маяка означали “угрозу” для компьютеров управления огнем Patriot — любой самолет, отклоняющийся от коридоров безопасного полета, мог на законных основаниях быть обстрелян ракетами "земля-воздух" Patriot. За двадцать миль до аэропорта коридоры превратились в узкие воронки, а в двух милях от взлетно-посадочной полосы зона безопасности полетов представляла собой тонкую трубу шириной всего в несколько сотен футов. Хотя ракеты Patriot могли поразить вражеский самолет в любом месте на его маршруте полета, даже на очень низкой высоте и вблизи зданий терминала , назначенная зона обстрела составляла от двадцати до пятидесяти миль от DFW. Ракеты HAWK; должны были вступить в бой на расстоянии от двадцати до двух миль от конечных зданий, а ракеты Avenger Stinger и пушки 50-го калибра - на расстоянии двух миль.

“Я не понимаю — что здесь происходит?” Пробормотал Уитт. Еще несколько секунд назад этот новый неизвестный был обычным прибывающим частным самолетом Boeing 727 executive корпоративного или чартерного назначения, выкрикивающим все свои обычные коды радиомаяков и выполняющим в целом обычные действия в очень запутанной системе воздушного пространства. Теперь команда радара системы АВАКС ВВС сделала это “неизвестным”.

“Мы получили код поражения 0,75 от Patriot”, - выкрикнул сержант Пьерини. Компьютер управления огнем Patriot был] запрограммирован набором параметров полета вражеского самолета - расстояние, скорость, курс, высота, траектория полета, местоположение в зонах безопасного полета или вдали от них, общая тактика, обстановка - и каждой цели был присвоен вражеский трек—код, или “код уничтожения”. Оценка 1,0 означала, что Patriot верил, что враг собирается нанести удар либо по объекту Patriot, либо по назначенной Patriot зоне защиты. Рядом с цельюкод убийства 1 был оценкой Patriot успешного убийства, если оно было запущено на враждебном направлении — прямо сейчас уверенность patriot в убийстве составляла 0,95. Вероятно, это была недооценка.

“Прекратить огонь, сержант”, - сказал Уитт. “Истребители набросились на него. Пусть они разбираются с этим молокососом ”.

“Всем подразделениям, подтверждающим, ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ”, - ответил Пьерини.

На борту истребителя F-16 ADF Tango X-Ray-311

Указатели вертикальной и горизонтальной развертки антенн на радаре AN / APG-66 ADF F-16 ADF продолжали двигаться, но в верхней левой части экрана радара его F-16 Fighter Falcon ADF появилась маленькая белая рамка. Капитан Рон Хаймс, 111-я истребительная эскадрилья “Техасцы”, Эллингтон Филд, Хьюстон, Техас, нажал кнопку на дроссельной заслонке, переместив две белые линии, называемые символом обнаружения цели, на белое поле, затем нажал и отпустил кнопку, чтобы навести курсор на цель. Он переключился на среднюю частоту PRF, или частоту повторения импульсов , чтобы лучше рассмотреть цель. Компьютер управления огнем отобразил параметры полета неизвестной цели — дальность тридцать миль, скорость триста узлов, высота пять тысяч футов и снижение. Хаймс включил свою рацию и доложил: “Танго Рентген-311, Джуди”, показывая, что он зафиксировал цель на радаре и не нуждается в дополнительной информации о перехвате.

“Вас понял, 311”, - ответил диспетчер вооружения на борту самолета-радара E-3C системы АВАКС. “Проверьте, простужен ли нос, только по удостоверению личности. Вы очищены в блоке ангелов с шестого по восьмой.”

“311 копий, только для удостоверения личности, нос холодный”, - ответил Хаймс, давая диспетчеру знать — в третий раз с момента взлета — что все его оружие в безопасности. Он переключился с радиолокационного обзора на приборной панели на свой обзорный дисплей, который также показывал радиолокационную фиксацию цели, и приготовился к перехвату. В отличие от последних нескольких лет, когда все, что несли птицы-истребители ПВО F-16, были боеприпасами к пушке, птицы Хаймса и его ведомого были полностью вооружены в конфигурации противовоздушной обороны / перехвата. В этой миссии Хаймс нес шесть ракет с радиолокационным наведением AIM-120A Ram , плюс по одному топливному баку на каждом внутреннем подкрыльевом пилоне и двести патронов к своей 20-миллиметровой пушке; его ведомый нес четыре ракеты с тепловым наведением AIM-9P Sidewinder вместо более новых ракет Ram. Ракета AIM-120A Ram была “роботизированной” ракетой средней дальности, способной самостоятельно наводиться на цель со скоростью, в два раза превышающей скорость звука, с расстояния в двадцать пять миль с помощью собственного бортового радара, вместо того, чтобы пусковой самолет освещал цель для нее.

Сильная дымка с низким уровнем влажности и несколько скоплений грозовых облаков в летнее время в окрестностях аэропорта Даллас-Форт-Уэрт были единственными препятствиями в небе. Хаймс столкнулся с небольшой тепловой турбулентностью на всех высотах, и стекло кабины действовало как теплица, задерживая горячее техасское солнце внутри кабины и обжигая его шиферно-серый шлем. Обычно Хаймсу нравилось летать, даже в таких условиях, но это задание было требовательным и очень разочаровывающим. Только два истребителя F-16 из его подразделения были развернуты в аэропорту DFW, поскольку истребители Национальной гвардии ВВС Техаса направлялись так далеко , как Огайо, для выполнения задач противовоздушной обороны над крупными аэропортами, а ресурсов было очень мало. Это означало, что Хаймс и его ведомая, капитан Джани Маккаллум, одна из первых чернокожих женщин-боевых пилотов в мире, приняли все вызовы на этот очень загруженный аэропорт.

Никто не ожидал, что перехватчики будут использоваться так часто, и напряжение начало сказываться на Химесе. В среднем, боец Национальной гвардии ВВС, находящийся в состоянии боевой готовности, вылетал один раз в трехдневную смену боевой готовности и проводил в воздухе около двух часов. Здесь, на DFW, они запускались каждые несколько часов, днем или ночью, в хорошую погоду или плохую. Не успели бы они приземлиться после одной схватки и дозаправиться, как отправились бы в другую погоню. Вылазка длилась всего двадцать-тридцать минут, но напряжение было в десять раз больше, чем все, что когда-либо испытывало большинство из них. Они преследовали смертоносного террориста, который мог убить сотни людей за один заход, если пилоты перехватчиков не выполнят свою работу. Но пока все, чего они достигли, - это натаскивали боевые ракеты и пушки на авиалайнеры, наполненные пассажирами, а не взрывчаткой. Это была смертельно опасная игра.

Хаймс первым увидел дымовой след авиалайнера. Он вильнул своим вертикальным стабилизатором, подавая Маккаллуму визуальный сигнал перейти в левое боевое построение, затем плавно перешел в левый вираж. Когда авиалайнер заскользил под ним, Хаймс продолжил свой крен, пока не оказался выше и справа от 727-го, рядом с хвостом. Он быстро проверил — хорошо, Маккаллум был на позиции выше и позади левой оконечности крыла авиалайнера. Она оставалась на этой позиции поддержки до тех пор, пока этот 727-й либо не окажется на земле, больше не классифицируясь как неизвестный, либо они не уничтожат его.

“Управление "Тайгер", 311 на позиции, нос холодный, радар отключен, ведомый начеку”, - доложил Хаймс назначенному ему диспетчеру вооружения системы АВАКС. “Приготовьтесь к визуальной идентификации”.

“Управление тигром, готово”.

“Ведущая группа Tango X-Ray-311 перехватила авиалайнер Boeing 727, регистрационный номер Ноябрь 357 Виски. Бежевого цвета с темно-синей полосой поперек окон, без надписей. Большой золотой геральдический герб на синем вертикальном стабилизаторе.” Хаймс скользнул еще на несколько ярдов влево, достаточно близко, чтобы увидеть тень своей ракеты AIM-120 Ram номер один на хвосте авиалайнера. “На свитке написано ‘U-N-I–V-E-R-S- A-L’. Я замечаю несколько запечатанных окон с правой стороны над крылом. Самолет, похоже, в ливрее авиакомпании Westfall Air, повторяю, в ливрее авиакомпании Westfall Air charter . Двигаясь снизу.” Westfall Air, базирующаяся в Далласе-Форт-Уэрте и принадлежащая той же компании в Шотландии, которая владела компанией Universal Express overnight package service в Мемфисе и Sky Partner International Airlines в Нью-Йорке, была одной из крупнейших чартерных авиакомпаний на юге, и ее самолеты были хорошо известны большинству техасских авиаперевозчиков.

Хаймс осторожно опустился ниже фюзеляжа, пока не смог увидеть всю нижнюю часть самолета. Он был ужасно грязным из-за многолетнего скопления дыма от шин и, возможно, некоторого грубого обращения, но в остальном нормальный “.311 находится под самолетом-мишенью. Никаких открытых панелей, никаких подвешенных устройств. Никаких необычных антенн. Продвигаемся вперед в пределах видимости экипажа цели.”

“Чисто”, - подтвердил диспетчер вооружения.

Хаймс осторожно выскользнул наружу, затем пролетел над авиалайнером, затем скользнул вперед, пока не оказался над окнами кабины пилотов. Затем он осторожно скользнул вперед к авиалайнеру, пока не смог увидеть, как пилоты поворачивают головы в его сторону — он знал, что теперь завладел их вниманием. “Управление "Тайгер", у меня положительный визуальный контакт с двумя особями мужского пола в кабине цели, и они тоже видят меня, повторяю, они действительно видят меня”. Он нажал кнопку на своем многофункциональном дисплее, которая активировала видеокамеру, установленную на правом конце крыла. Видео было выведено на многофункциональный дисплей. Хаймс отрегулировал управляемую камеру с помощью тумблера на приборной панели, пока не смог разглядеть кабину пилотов, затем увеличил изображение, пока не смог четко разглядеть лица людей в кабине авиалайнера, смотрящих на него. “Улыбнитесь в камеру, парни”, - сказал он вполголоса, увеличивая изображение для хорошего плотного снимка.

“Танго Икс-Рэй-311, это диспетчерская "Тайгер", вы можете отклонить рейс, предпочтительный аэропорт назначения с вашего текущего местоположения Форт-Уэрт-Мичем, курс три-пять-один на высоте двух тысяч футов, не пролетайте над Карсвелл Эйр, базой ВВС или военно-морской авиабазой Даллас. Посадка в аэропорту Альянса или Даллас Лав Филд не разрешена. Статус оружия - ”ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ", повторяю, "ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ", подтверждаю ".

“Танго Рентген-311 подтверждает статус оружия, ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ, у меня холодный нос. Переключение.” Он набрал FTW на своем навигационном компьютере, определил курс на аэропорт Форт-Уэрт-Мичем, всего в пятнадцати милях к западу от DFW, переключил свою радиочастоту на одновременный режим VHF и | или UHF GUARD, международные авиационные каналы экстренной помощи, и щелкнул выключателем микрофона. “Внимание, авиалайнер 727 ноября 357-Виски, это 1 истребитель ВВС США "Танго Рентген-311" справа от вашей кабины. Вы нарушаете федеральные правила полетов в чрезвычайных ситуациях. Все мои предыдущие разрешения УВД настоящим аннулируются, и в продолжении полета в направлении аэропорта Даллас-Форт-Уэрт отказано. Настоящим вам приказано повернуть налево и лететь курсом три-пять-ноль, снизиться и поддерживать высоту две тысячи футов, и немедленно опустить шасси. Приготовьтесь к заходу на посадку по ПВП в аэропорту Форт-Уэрт-Мичем. Подтвердите выполнение этих инструкций на частоте УКВ 121.5 или УВЧ 243.0 сейчас. Конец.”

На частоте ОХРАНЫ Хаймс услышал: “Танго Рентген-311, это Уэстфолл Эйр 357-Виски, подтверждаю вашу передачу”. Акцент был типичным техасским, плавным, но твердым, возможно, хьюстоновским. “Наш пункт назначения - аэропорт Даллас-Форт-Уэрт, поле в поле зрения, и заход на посадку позволил нам добраться до поля. Есть проблема?” ‘Уэстфолл 357-W, это Танго Рентген-311, все предыдущие разрешения аннулированы. Вам приказано приземлиться в аэропорту Мичем. Не пролетайте над военно-воздушной базой Карсвелл. Мы будем сопровождать вас до посадки. Опустите шасси и поверните налево, курс три-четыре-пять. Конец.”

“Вас понял...” Хаймс испугался, что он может поспорить еще немного, но как раз в этот момент авиалайнер накренился влево и лег на курс три-четыре-ноль, почти идеально выровнявшись с аэропортом Мичем. Затем шасси опустилось, и Хаймсу пришлось опустить закрылки, чтобы остаться в строю, когда авиалайнер замедлился. “Тайгер”, "Уэстфолл-357-W" - это "Косой", "Ромео" направляет Мичема в это время, прием".

“Танго Рентген" -311 копий, снижайтесь и поддерживайте скорость две тысячи, аэропорт в двенадцать часов, двадцать одна миля, свяжитесь с Мичем Тауэр по номеру 118.3. Признайте.”

“Переключаюсь на Мичем Тауэр, Уэстфолл ... Приготовьтесь к одному, Танго ...” О черт, подумал Хаймс. Вот оно. Очевидно, что, когда шасси опустилось, клиент чартера проснулся — у этих VIP-727 была спальня, которая могла соперничать с чем угодно на земле, — и теперь его, несомненно, услышали. “А, Танго Рентген-311, мой клиент хочет знать, почему мы не можем приземлиться в DFW. У нас было действительное разрешение из Сан-Антонио. Конец.”

“Вестфолл 357-W, у меня нет такой информации, сэр, но вы должны выполнять мои инструкции. Все предыдущие разрешения были отменены. Вы не можете приземлиться в Далласе-Форт-Уэрте. Конец.”

“Ладно, Танго Рентген, но мне действительно нужно знать ...” На частоте послышался кратковременный шелест, как будто комкали бумагу. Хаймс посмотрел в кабину авиалайнера и увидел, как второй пилот поднимается со своего места, а другой мужчина в белой рубашке, галстуке и с темной бородой опускается на освободившееся кресло. Затем на частоте раздался голос явно ближневосточного происхождения: “Слушай меня, истребитель ВВС, мы приземляемся в большом аэропорту Далласа. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Ты понимаешь...?” И в этот момент Хаймс увидел, как ублюдок схватил штурвал 727—го и резко повернул его вправо - прямо по траектории полета F-16.

“Святая Матерь Божья!” Хаймс потянул за ручку управления и включил полную боевую мощь. Он мельком увидел, как нос авиалайнера катится к нему, а затем сильный шлепок! под его сиденьем, когда поток воздуха от большого авиалайнера ударил в F-16. Они промахнулись всего на несколько футов. Хаймс продолжил набор высоты, поднял закрылки и попытался выровнять крылья. Когда он, наконец, стабилизировался, он поднялся более чем на пять тысяч футов над авиалайнером — его больше не было видно. “Полет тигра, это ведущий, проверка”.

“Второй на месте”, - доложил Маккаллум. “Я держу тебя в поле зрения, Рон. Я на твоем семичасовом минимуме ”.

“Оставайся в авиалайнере, Джани”.

“Подумал, что тебе нужна помощь, пришел узнать, нужна ли тебе помощь”.

“Нет, черт возьми, оставайся на цели”. Теперь уже слишком поздно, сердито подумал Хаймс. Он снова переключился на управление Tiger: “Управление Tiger, полет Tango X-Ray-311, нам пришлось оторваться от цели, он внезапно развернулся поперек траектории нашего полета. Конец.”

На борту радиолокационного самолета E-3C системы АВАКС Tiger Control

Без истребителей, следовавших за авиалайнером, Кестрел и его диспетчеры вооружения потеряли свои “глаза” на месте происшествия, и без визуального контакта они могли использовать только двумерное изображение с радара. “Потерян визуальный контакт с ‘неизвестным’”, - крикнул диспетчер вооружения всем в оружейном отсеке самолета-радара.

Кестрел наклонился ближе к своему экрану. Авиалайнер находился в пятнадцати милях от цели, над озером Арлингтон, далеко за пределами коридора безопасного полета, на пятьсот футов ниже запрограммированной высоты захода на посадку, немного быстрее, чем обычно, и все еще направлялся в аэропорт Даллас-Форт-Уэрт. Согласно правилам ведения боевых действий, этот ублюдок был мертв прямо сейчас. “Связь, передайте предупреждающее сообщение на ОХРАНУ, по всем частотам вышек DFW и по всем частотам регионального контроля захода на посадку DFW, попытайтесь повернуть этого неизвестного на запад”.

Назначенный диспетчер вооружения уже вернулся к своему радио. “Танго Рентген-311, это диспетчерская "Тайгер", ваше пугало в два часа, три мили, летите курсом ноль-шесть-пять, снижайтесь и поддерживайте ангелов два”.

“Привет, Тигр”, - доложил ведущий пилот F-16. “Нисходящий”.

Но это не должно было произойти достаточно быстро, и Кестрел знала это. Этот сукин сын направлялся прямо к западным терминалам Даллас-Форт-Уэрт. Он поднял глаза и увидел Хардкасла и Винсенти, внимательно изучающих его. “Хорошо, адмирал, полковник”, - сказал он. “Здесь мне бы не помешал небольшой совет”.

“У вас все еще есть время, чтобы восстановить перехват”, - немедленно сказал Винченти. “Он все еще в пяти минутах от посадки. Садись ему на задницу и попытайся прогнать его. Если он не повернет на пять миль —”

“— прижми его”.

“Адмирал?”

Хардкасл колебался. Именно он возглавлял штаб Пентагона, который разрабатывал параметры противовоздушной обороны, не более трех дней назад. Персонал из более чем ста человек внимательно изучил схемы тридцати трех крупнейших аэропортов Соединенных Штатов, решая, каким самым безопасным и простым способом авиалайнер может подойти к аэропорту во враждебной ситуации. За короткий промежуток времени, который им потребовался для решения проблемы, персонал разработал план, по которому, даже если пилот нарушал все возможные правила в книге и делал все неправильно, оставался запас прочности, который мог спасти нетеррориста, но все же уничтожить террориста до того, как он подойдет достаточно близко, чтобы взорвать терминал.

Что ж, это была теория, выполненная на графиках и вычислительных схемах. Этот парень нарушил все правила, превысил все параметры. Он не мог выглядеть более враждебно, если только не запускал крылатые ракеты. Он должен был быть мертв шестьдесят секунд назад, в ту минуту, когда он превратился в F-16…

Но Хардкасл услышал свой голос: “Продолжайте перехват”, и все планирование и вся теория вылетели в трубу — как это обычно бывает в подобных ситуациях. “Вызовите диспетчерскую службу захода на посадку и вышку DFW, чтобы перенаправить все другие рейсы. Никто не приближается к DFW, пока с этим не разберутся ”. Кестрел испустил вздох облегчения, который можно было услышать за ревом двигателей в кабине АВАКС, и он попросил всех свободных техников на борту АВАКС позвонить на авиалайнер.

На борту двухтурбовинного транспортного самолета Airtech CN-235

К северо-западу от аэропорта DFW

“Внимание всем самолетам, над аэропортом Даллас-Форт-Уэрт продолжается чрезвычайная ситуация в области противовоздушной обороны, приготовьтесь к получению инструкций по отклонению. Меры предосторожности при полете в опасных условиях, всем воздушным судам не приближаться ближе, чем на десять миль к трассе Даллас-Форт-Уэрт, иначе по вам могут открыть огонь без предупреждения ”. Сообщение, переданное на частоте вышки, повторилось несколько раз; затем: “Эйртех-75-Дельта, поворачивайте направо по курсу два-четыре- ноль, векторы вне аварийного воздушного пространства, извините за задержку”.

“Право на два-четыре-ноль, Airtech-75-Delta”, - ответил второй пилот турбовинтового транспортного самолета Airtech CN-235 канадской постройки. Он переключил частоты и покачал головой, затем громко рассмеялся. “Господи, какой тупой ублюдок”, - сказал он своему пилоту. “Этому парню прострелят задницу, если он не будет осторожен”.

Пилот глубоко затянулся косяком с марихуаной, удерживая едкий дым в легких целых пятнадцать секунд, прежде чем позволить ему медленно выйти. “Для меня это звучало как бред оборванца”, - сказал пилот. “Так ему и надо”.

“Так что мы будем делать?” - спросил второй пилот.

“Что, черт возьми, мы можем сделать? Если мы прорвем это десятимильное кольцо, они могут пустить ракету Hawk нам в лицо. Лучше сделай поворот”. Большой транспортный самолет повернул направо и направился на юго-запад.

“Босс разозлится, если мы не осуществим эту доставку”, - беспокоился второй пилот. “Мы и так уже опаздываем”.

Ответ на этот вопрос пришел несколько мгновений спустя: “Airtech-75-Delta, аэропорт Далласа только что временно закрылся из-за чрезвычайной ситуации в области противовоздушной обороны”, - сказал ему диспетчер захода на посадку. “Я могу дать вам координаты Редберда или Мичема. Скажи о намерениях.”

“Приготовиться к одному”, - радировал второй пилот. Пересекая кокпит, он сказал: “О черт, босс собирается насадить нас на вертел. И что теперь?” Пилот был слишком под кайфом, чтобы беспокоиться о том, что с ним случилось. Он лениво пожал плечами, наслаждаясь видом. “Черт возьми, у нас есть бензин — давайте отправимся в Мичем”.

Но когда он выглянул из окна слева от себя, он увидел аэропорт — и к западу от аэропорта, что-то, чего он никогда раньше не видел, но без труда узнал. “У меня есть идея”, - сказал пилот, резко разворачиваясь влево в сторону аэропорта и начиная крутой спуск. “Если мы не можем осуществить доставку, мы могли бы также произвести фурор”.

Батальон ПВО MICC

Даллас-аэропорт Форт-Уэрт

“Дистанция восемь миль и приближаемся”, - громко сказал сержант Пьерини. “Батарея Tiger 111 Patriot сообщает о снижении уверенности до 0,89. Достоверность батареи "Тайгер 112 Пэтриот" составляет 0,92, а "Тайгер 113" - 0,93. Рекомендую унизить ”Патриот" и ввести в бой батареи 131 и 132 "ХОК"."

“Согласен”, - сказал капитан Коннор. “Свяжите изменение задания с контролем тигра. Статус боевых действий остается ”НЕ СТРЕЛЯТЬ "."Ракеты Patriot с базы ВВС Карсуэлл, аэропорта Альянса и военно-морской базы Даллас все еще были способны уничтожить авиалайнер, но чем дальше и ниже он летел, тем менее боеспособным был бы Patriot. Patriot по-прежнему будет отслеживать авиалайнер, но теперь только ракеты HAWK и Avenger откроют огонь, если поступит приказ.

Этот приказ может поступить в любую секунду, думал полковник Уитт, пока авиалайнер продолжал двигаться к DFW. “Даже если пилот этой штуковины не террорист, - сказала она вполголоса, - он должен погибнуть в огромном огненном шаре, потому что он настолько глуп, что ему нельзя позволять размножаться”.

“Шесть миль… все еще есть команда ”ДЕРЖАТЬ ОГОНЬ", - доложил Коннор. “Пятьс половиной миль.

“Приготовиться к батареям 131 и 132”, - сказал Уитт. Она протянула руку над головой Коннора и несколько раз нажала на кнопку клаксона батальона, предупреждая всех в пределах слышимости, чтобы они отошли от пусковых установок, пока у них перед носом не сработал ракетный двигатель. “Сержант, сообщите службе безопасности DFW, скажите им, что мы, возможно, запускаем”.

“Цель поворачивает!” Внезапно Коннор закричал. “Неизвестный восемнадцатиметровый, движется сейчас по курсу два-девять-ноль, продолжает поворот на курс два-семь-ноль, набирает высоту три тысячи футов”.

“Господи, этому сукиному сыну повезло”, - воскликнула Уитт, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди. Она сделала глубокий вдох, первый, казалось, за несколько минут. “Я надеюсь, федералы арестуют этого мудака только за то, что он отнял пять лет у моей жизни. Проведи опрос батальона, Джим, и проверь—” Внезапно один из блоков данных самолета на радаре Коннора начал мигать. “Майк— что это ...?” Пьерини уловил это в тот же момент: “Трасса 4Q121 сделала внезапный поворот в сторону аэропорта Альянс”, - сообщил он. “Он был на векторе, направлявшемся из Даллас Тауэр во время чрезвычайной ситуации… Tiger Control все еще показывает его как действующий трек… теперь Тайгер делает его ‘НЕИЗВЕСТНЫМ’, сэр, у нас неизвестный, номер 19, в трех милях к востоку от аэропорта Альянса, высота быстро уменьшается, сейчас менее двух тысяч футов, скорость двести узлов ... Дальность две мили, продолжает сокращаться, высота одна точка пять, продолжает снижаться…

“Иисус. Уитт поспешно переключилась на частоту Tiger Control и поднесла микрофон гарнитуры ближе к губам, наблюдая за радаром: “Tiger Control, это 100,1, требуется команда на вступление в бой с неизвестным 19, входящим в Альянс”, - немедленно передала Уитт сообщение на радар АВАКС. “Он пикирует на аэропорт Альянса, расстояние менее двух миль”.

“Потерян контакт с Тигром-113”, - крикнул Пьерини. “Канал передачи данных отключен, переключаюсь на стационарные телефоны… жесткие рамки сняты. Нет связи с Tiger-113.”

“Что, черт возьми, произошло?” Уитт плакал. Она повернулась к УКВ-радио и попробовала это — никакого ответа. “Черт, мы потеряли все. Проверьте свои системы и проведите НЕБОЛЬШОЙ тест.” Она включила УВЧ-радиосвязь с самолетом системы АВАКС ВВС: “Центр управления "Тайгер", это 100, проверьте связь с "Тайгер 113", канал передачи данных и связь потеряны в MICC батальона. Конец.”

На борту радиолокационного самолета E-3C системы АВАКС "Тигр-90"

“Я вижу это, я вижу это”, - сказал Кестрел, изучая дисплей своего радара. Техники наблюдения присвоили неизвестный код 19 новичку, который только что превысил разрешение на заход на посадку в районе Даллас-Форт-Уэрт, и теперь они вывели на экран радара гигантскую мигающую стрелку, указывающую на UNK 19, чтобы привлечь его внимание. Он молча пинал себя за то, что не заметил, как парень повернул к аэропорту Альянса раньше, но он пытался наблюдать за полудюжиной крупных аэропортов одновременно, и он отвлек свое внимание от DFW, как только самолет Westfall отвернул. Крошечный синий квадратик, который отмечал местоположения двух ракетных батарей Patriot в аэропорту Альянса, исчез — не мигал, что указывало бы на то, что канал передачи данных отключен, но сайт работает, но полностью исчез, как будто его никогда и не устанавливали. “Сайт Patriot в Alliance вышел из строя. Тодд, позови туда одного из бойцов и пусть он посмотрит ”.

Как будто пилот истребителя услышал его, Кестрел услышала: “Управление "Тайгер", Танго Рентген-311, я примерно в пятнадцати милях к юго-востоку от аэропорта "Альянс", следую за авиалайнером 727. Я вижу много дыма и огня, исходящих из аэропорта Альянса. Я вижу… Тигр, мне кажется, я вижу вторичные взрывы — да, определенно вторичные взрывы. Я думаю, что сработала одна из батарей Patriot ”.

Кестрел выругался себе под нос, затем сказал: “Где наши неизвестные, старший директор?”

“Один неизвестный, идентификатор цели 18, в десяти милях к востоку от аэропорта Мичем”, - ответил старший директор. “Один неизвестный, идентификатор цели 19, сейчас в двух милях к северо-западу от аэропорта Альянса”.

“Ведущий, звонок с башни Мичем, неизвестный 18 запросил разрешение на пролет в воздушном пространстве класса D в западном направлении, пункт назначения аэропорт Уилл Роджерс”.

“Отказано”, - сказала Кестрел. “Я хочу, чтобы ведомый "Танго Рентген-311" перехватил неизвестного 18, а лидер "Танго Рентген-31 л" перехватил неизвестного 19. Связь, это МС, я хочу —”

“МС, цель 19 поворачивает направо и снижается ... Сейчас курс ноль-девять-ноль, высота тысяча...”

Не было времени предупредить этого парня, не было времени на перехват или визуальную идентификацию. Кестрел облизал губы, попросил сигарету — но времени на молитвы ни о чем не было. “Ведущий, неизвестный 19 проходит по курсу один-два-ноль ...”

Кестрел протянул руку и нажал кнопку на своей верхней левой панели связи, помеченную просто ”B“, и сказал: "Тигр 100, "Тигр", идентификатор неизвестной цели 19, батареи разряжены, повторяю, батареи разряжены ”.

Батальон ПВО MICC,

Даллас-аэропорт Форт-Уэрт

Компьютер управления огнем Patriot уже поместил мигающий ромбовидный символ вокруг красной метки на экране радара с пометкой UNK 19, означающей, что он готов атаковать самолет. Капитан Коннор протянул руку к верхней приборной панели и нажал кнопку, активируя громкий сигнал в районе пусковых установок ракет Patriot, размещенных на военно-воздушной базе Карсуэлл и NAS Dallas. Он проверил, и на экране был только один мигающий ромб — вокруг авиалайнера Westfall airliner все еще был ромб, означающий, что компьютер отслеживал его как враждебный объект, но еще не был готов к запуску по нему. Затем он нажал переключатель в правом нижнем углу своей приборной панели с надписью LAUNCH (ЗАПУСК).

У компьютера MICC был выбор — цель находилась в пределах досягаемости Tiger 111, базы Patriot на авиабазе Карсуэлл, и Tiger 136, базы HAWK в аэропорту Даллас-Форт-Уэрт, — и он выбрал самую северную батарею Patriot в Карсуэлле, пусковую установку номер один. Потребовалось всего пять секунд, чтобы приказ был передан через микроволновую печь в Центр управления боем в Карсуэлле, который выбрал подходящую пусковую установку, активировал первые две ракеты, сбросил начальную информацию о прицеливании в блоки наведения ракет, отключил предохранители и запустил твердотопливный ракетный двигатель на ракете номер один. Двигатель первой ракеты сорвал защитную заднюю крышку из стекловолокна и выпустил столб огня и дыма из задней части коробчатой пусковой установки, а кварцевый диэлектрический головной колпак ракеты пробил другую стекловолоконную крышку на передней части ракетного контейнера, когда ракета вылетела из пусковой установки. Стартовый компьютер подождал три секунды, пока первая ракета очистит пусковую установку и пока пусковая установка перестанет трястись от выхлопа первой ракеты, прежде чем дать команду на запуск второй ракеты.

Патриотические бои всегда проводились парами для максимальной эффективности…

На борту Airtech 75-D

“Чувак, о, чувак, ты видел это?” - радостно прокричал второй пилот самолета Казье. Поддон с четырьмя кассетными бомбами, которые они только что сбросили на ракетную площадку Patriot в аэропорту Альянса, проделал невероятную работу. Из-за разрывов кассетных бомб высушенная солнцем коричневая земля к западу от взлетно-посадочной полосы выглядела так, как будто она кипела, с крошечными вспышками желтого огня, извергающимися на большой площади размером с два полных городских квартала. Затем один из этих крошечных взрывов ударил бы рядом с одной из поднятых пусковых установок Patriot, и все подразделение исчезло бы в результате мощного взрыва, который раскачал бы их маленький транспортный самолет. После одного такого взрыва сработала одна ракета Patriot, и двое террористов могли видеть, как она описывала широкие дуги, пока не пересекла взлетно-посадочную полосу и не врезалась в группу зданий в северной части аэропорта, вызвав еще один мощный взрыв и пожар. “Эй, обойди вокруг еще раз. Я должен увидеть это снова ”.

“Не парься, чувак”, - пробормотал полностью расслабленный пилот, начиная правый поворот обратно к аэропорту, чтобы он мог дать второму пилоту лучший обзор из правых окон кабины. “Эй, это было весело”. Он на мгновение выкатился наружу, проверяя, что происходит снаружи, затем посмотрел на своего второго пилота и лениво сказал: “Было приятно полетать с тобой, приятель”.

“Что сказать?” Пилот указал большим пальцем в левое окно кабины. На горизонте они могли видеть белую линию, внезапно появившуюся из-под земли, стремительно уходящую в небо и исчезающую из виду. Он прищурился, пытаясь разглядеть его источник, но оно было слишком высоко и двигалось слишком быстро, чтобы разглядеть. “Что, черт возьми, это за—”

Пусковая установка номер один была установлена под фиксированным углом 60 градусов вверх, и она была направлена далеко на северо-запад, далеко от самолета, летящего на восток, но Patriot не нужно было направлять прямо на цель при запуске. Ракета быстро скорректировала курс, оставляя за собой белую полосу дыма в раннем утреннем небе Техаса. Он поднялся на пятнадцать тысяч футов менее чем за три секунды, прежде чем начать свое окончательное погружение. Двигаясь со скоростью, в два раза превышающей скорость звука, первой ракете потребовалось всего шесть секунд, чтобы найти свою цель. После попадания радар поражения Patriot зафиксировал самую большую часть пораженного самолета, кормовую половину фюзеляжа, и именно туда он направил вторую ракету - но одной ракеты было достаточно.

“Неизвестный всплеск 19”, - доложил Коннор монотонным, отстраненным голосом. Самолет — он даже не был уверен, что это был за самолет и сколько человек было на борту — был уничтожен чисто, просто и быстро. Радар возвращается в одно мгновение, в следующее мгновение ничего. Коннор чувствовал себя ужасно напряженным, его почти подташнивало. Все их действия были в точности похожи на сеансы симулятора, которые они постоянно проводили — маленькие символы “футбольного мяча” ракеты Patriot, бегущие по экрану, пунктирные линии, показывающие траекторию ракеты, пересекающуюся с траекторией цели, символ “гроб” вокруг цели, когда истекало рассчитанное время перехвата и когда радар пытался определить, летит ли цель все еще. Но, конечно, это не было симуляцией. “Приостановите ОГОНЬ по всем подразделениям”, - пробормотал он, его голос был едва слышен за жужжанием кондиционеров фургона, - “и давайте получим отчет о состоянии”.

На борту "Тигра 90"

В тот момент самолет с радаром АВАКС испытывал жуткое чувство. В секциях вооружения и наблюдения большинство диспетчеров были заняты своими собственными секторами и не знали, что ракета Patriot только что уничтожила самолет недалеко от Форт-Уэрта, штат Техас. Но у старшего директора и майора Кестрел, командира экипажа миссии, были просто пустые выражения лиц, когда они смотрели прямо перед собой в свои прицелы. Другие диспетчеры и техники, участвовавшие в перестрелке, были на ногах, молча глядя на Кестрел. Большинство из них и раньше помогали убивать по—настоящему - но это были ракеты "СКАД" над Саудовской Аравией или Израилем, или беспилотники над Мексиканским заливом или Тихим океаном во время учений с боевыми стрельбами, но никогда пилотируемый самолет, пролетавший над Америкой.

“Дайте мне статус для всех подразделений Tiger”, - сказал Кестрел, вкладывая в свой голос столько стали, сколько мог. “Подтвердите, что все подразделения подтверждают ”ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ". Он мог сам видеть состояние всех вверенных ему систем воздушной и наземной ПВО, но он хотел услышать это лично, непосредственно от операторов и командиров подразделений, чтобы заверить его, что он снова контролирует ситуацию и что никто больше не погибнет, если он не отдаст команду.

“ЦУП, неизвестный 18 все еще ищет разрешение на полет в Оклахома-Сити ...”

“Я хочу, чтобы этот ублюдок оказался на земле в Мичеме”, - приказала Кестрел. “Я хочу, чтобы оба подразделения Tango X-Ray-311 перехватили неизвестного 18, и если им придется вышибить ему лобовое стекло или заглушить двигатель, я хочу, чтобы этот сукин сын немедленно оказался на земле. Я хочу, чтобы федеральные агенты арестовали команду ”.

“Это делается, Уилл”, - ответил Йен Хардкасл. “Агенты Службы маршалов и ФБР уже в пути”. Он разговаривал по наушникам с агентами Службы маршалов на земле в Далласе-Форт-Уэрт, когда происходил инцидент.

“Майор… ты ничего не мог поделать ”, - сказал Хардкасл. Хардкасл мог видеть боль и гнев на лице Кестрел. Эти люди были профессиональными солдатами, обученными защищать свою страну, но убивать не было частью их натуры. Это было еще сложнее, потому что это было так просто, так отстраненно, так отстраненно — скажи слово, и секундой позже погибнут люди и разрушится очень большая воздушная машина.

“Ты все сделал правильно, и ты проявил должное суждение”.

“Тогда какого черта мы потеряли сайт Patriot, адмирал?” Сказала Кестрел. “Там, в Альянсе, на том участке была сотня солдат”.

“Ты поймал парня, который напал на них, Уилл. Мы никак не могли знать, что неизвестный 19 был террористом. У него был правильный план полета, он следовал надлежащим процедурам ”.

“Тогда что мы здесь делаем, адмирал?” Крикнул Кестрел, срывая наушники и вскакивая на ноги перед Хардкаслом. “Мы не можем остановить никого, кто хочет войти. Этот рейс из Вестфолла делает все совершенно неправильно!” Он указал на экран своего радара, его глаза выпучились от гнева. “Он по-прежнему все делает неправильно, и он выходит сухим из воды”.

“Мы должны с этим смириться, Уилл”.

“Ты хочешь сказать, что я должен отменить этот рейс в Вестфолл?”

“Я тоже этого не говорю”, - ответил Хардкасл. “Ваша работа - защищать назначенные вам аэропорты от воздушного нападения”.

“Ну, я, очевидно, потерпел неудачу в этом”.

“Если один самолет облажался и улетел, а террористу позволили атаковать, то это сбой системы, а не вас”, - вставил A1 Винченти. “Ты делаешь все, что можешь”.

“Сэр, вы нужны мне в наушниках”, - вмешался старший директор. Хардкасл мог видеть настоящий, серьезный стресс, запечатленный на лице этого человека — давление было в начале игры, и оно не проявляло никаких признаков ослабления вообще. “У нас еще один неизвестный, над Хьюстоном-Хобби, объявляем чрезвычайную ситуацию”.

“Черт!” - воскликнул Кестрел, устало опускаясь на свое место и снова надевая наушники. “Адмирал, я не знаю, каков ответ. Но это не сработает. Это просто нихуя не сработает ”.

Недалеко от Бедминстера, Нью-Джерси

В тот вечер

Телевизор был включен, и Си-эн-ЭН ежечасно подводил итоги охоты на Анри Казье. Джо Энн Вега задрожала от волнения, когда увидела фотографии последствий последней атаки, грузового самолета, сбитого к северу от Форт-Уэрта, штат Техас, после того, как он сбросил несколько кассетных бомб на армейский ракетный полигон Patriot. Военные комментаторы теперь говорили о возможностях ракеты Patriot, уверяя всех, что усовершенствованная ракета класса "земля-воздух" может легко защищать назначенные ей аэропорты.

Она поднялась со своего кожаного дивана и подошла к окнам, которые выходили на фасад дома за четырехакровую лужайку перед домом, обсаженную деревьями, и покачала головой, размышляя о словах комментатора. Никто, подумала она, не был в безопасности от Анри Казье. Даже ракета Patriot не смогла остановить его. Только сам Анри Казье мог остановить убийства.

Выглядывая из окна третьего этажа сквозь проливной дождь, Джо Энн Вега могла видеть, как охранники перед особняком, которые угрюмо расхаживали взад-вперед по территории под теплым летним дождем, внезапно вытянулись по стойке смирно. Полетели окурки, и из-под длинных пальто появились пистолеты-пулеметы, возвращенные в положение ручного оружия. Несколько минут спустя большой однотонный двухместный пикап с удлиненной кабиной на шесть пассажиров проехал между деревьями на краю травянистой лужайки перед домом и по гравийной подъездной дорожке к особняку, остановившись примерно в пятидесяти ярдах от входной двери. Пока один охранник прикрывал водителя, а другой - пассажирскую кабину, третий охранник посветил фонариком внутрь со стороны переднего пассажира, проверяя удостоверения личности.

Грузовику разрешили проехать, он припарковался прямо под проходом, который прикрывал главный вход. Мужчина, которого она никогда раньше не видела, вышел из задней части грузовика, остановился на лужайке, докуривая сигарету. Отбрасывая его, он поднял глаза и увидел Вегу, стоящую в окне и наблюдающую за ним. Их взгляды встретились на несколько мгновений, прежде чем он поднял воротник плаща и направился внутрь.

Вегу начала бить дрожь, и она потянулась за пачкой сигарет. Пусто. Она снова задрожала, и ей стало так холодно и она вспотела, как будто она была там, в сырости и дожде с охранниками.

Анри был дома. Хорошо…

Она эвакуировалась из своего дома в Ньюбурге, штат Нью-Йорк, несколько дней назад, сразу после нападения на Мемфис. Как они и ожидали, "Ньюбург Интернэшнл" и "Стюарт Интернэшнл" превратились в крупный склад снабжения для попытки остановить Анри Казье: десятки транспортных самолетов C-5 Galaxy, C-141 Star-lifter и C-17 Globemaster доставляли солдат и батареи зенитно-ракетных комплексов в Стюарт и перевозили их в Нью-Йорк и аэропорты Коннектикута. "Стюарт Интернэшнл" также была штаб-квартирой полиции штата Нью-Йорк на юго-востоке Нью-Йорка, а ФБР и Бюро по борьбе с алкоголем, табаком и огнестрельным оружием также разместились в армейских казармах в Стюарте, так что Казье, очевидно, больше не имело смысла навещать ее там.

Вега теперь занимала весь третий этаж просторного особняка с роскошной мебелью, небольшим камбузом, полностью оборудованным развлекательным центром и множеством окон, из которых можно наблюдать за оленями и другими животными, бегающими по территории. Ее новая спальня была почти такой же большой, как и вся ее квартира с фасадом в Ньюбурге. Это была прекрасная, мирная, безмятежная... тюрьма. У нее не было компании, и ей не разрешалось принимать гостей. Еду ей приносили охранники, которые патрулировали коридоры и которые периодически заходили в ее комнату, даже в ванную, без предупреждения, чтобы проверить, как она. Охранники никогда не разговаривали с ней, почти никогда не смотрели на нее, даже когда они врывались к ней в душ или переодевались перед зеркалом. Конечно, у нее не было телефона. У нее не было никого, кому она хотела бы позвонить, но это эффективно закрепило ее изоляцию.

Ей разрешили взять с собой все ее астрологические книги, диаграммы, карты, руны, и у нее даже был новый компьютер с установленным на нем программным обеспечением для составления графиков, поэтому она проводила много времени, составляя диаграммы и показания Генри, составляя карту хода его кампании террора и сочиняя то, что составило сценарий, Книгу Откровений, о том, чем обернется его личная война. Не было никаких сомнений в том, что его сила росла с каждым днем. Каждая жизнь, каждое существование, конечно, может пойти несколькими разными путями, и Джо Энн пыталась найти каждый из самых сильных и четко определенных путей, по которым, скорее всего, каждый день будет идти ее Генри . Они все пошли в одном направлении — ужасная смерть. Смерть Анри была очевидна, но он был не единственной душой, которая, как она видела, испытывала боль от мстительной, злой, кровожадной смерти. Она видела тысячи измученных душ, плачущих в тумане будущего, тысячи душ, с болью вырванных из этой жизни и воткнутых в следующую, как волосы, вырываемые с корнем из кожи.

Но еще ужаснее было то, что нация была разорвана на части отчаянным, хладнокровным актом ненависти Анри Казье, невероятным актом разрушения, который изменил миллионы жизней…

“Привет, Джо Энн”.

Вега резко обернулась и увидела его. Иисус, он был тих, как змея. Его волосы, каштановые и вьющиеся, с легким намеком на седину на висках, отрастали с поразительной скоростью, так быстро, что он казался совершенно другим человеком. Он казался худее, но это только подчеркивало его жилистое, мускулистое телосложение и худощавый профиль гепарда. На нем была спортивная куртка поверх черной футболки, которую он снял, как только вошел в ее комнату.

“Анри”, - поприветствовала она его, внезапно задыхаясь как от того, что была поражена им, так и от волнения от того, что снова его увидела. “Рад тебя видеть”.

“Ты хорошо выглядишь, Джо Энн”, - небрежно сказал Казье. Его слова заставили ее сердце затрепетать. Это были самые заботливые слова, которые он когда-либо говорил ей. Он шагнул к ней, его глаза на мгновение прошлись по ее телу, а затем он сказал по-французски: “Пи ва, Джо Энн. Как у тебя дела?”

“Пи ва бьен, мерси, Анри”, - ответила она. “Мне одиноко без тебя, Анри. Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной, но—” “Ты уже убедилась в обратном”, - закончил Казье за нее. “Ты знаешь силы, которые движут мной, Джо Энн. Ты знаешь, что сила, которая является инструментом моей мести, сильнее нас обоих. Я пришел, чтобы ты мог рассказать мне больше о моем будущем ”.

“Я не уверен, что силы, которые движут тобой, слишком сильны, чтобы их можно было преодолеть, Анри”, - прервал Вега. “Я видел многие из ваших будущих. Теперь ты уязвим.” “Уязвим? Как?”

“Силы добра объединяются против вас”, - сказал Вега. “Среди ваших войск есть слабость. Их решимость не так сильна, как ваша. Ты должен использовать свою силу, чтобы держать всех окружающих тебя в узде ”.

“Я позаботился об этом”, - сказал Казье с улыбкой. “Ты увидишь”.

“Хорошо”, - сказал Вега. Она слегка отвела глаза, как будто стесняясь рассказать все. Казье потянулся и схватил ее за руку, безмолвно приказывая ей продолжать: “Мастер, он обеспокоен вашими целями”, - сказала женщина. “Эти маленькие аэропорты, этот акцент на этих маленьких компаниях”.

“Я не понимаю, Джо Энн”.

“Темный мастер сделал тебе огромный подарок, Анри”, - сказал Вега. “Вечная жизнь, могущество, превосходящее любого смертного, видение, сила — и ты тратишь их на то, на что тебе советует нападать этот биржевой маклер”.

“Он тщательно выбирал свои цели”, - сказал Казье. “Я не понимаю всего, что он делает, но деньги, которые он зарабатывает для нас, намного превосходят все, что я когда-либо видел в своей жизни”.

“Ты думаешь, темного мастера волнует, сколько денег ты зарабатываешь, Генри?” - Спросила Вега. “Он сделал тебе подарок, гораздо более ценный, чем деньги. Ты собираешься потратить их на то, чтобы заработать еще несколько долларов?”

“Тогда что?” Спросил Казье. “Ты мой советник! Скажи мне!”

Она уставилась на него, ничего не сказав, затем они оба переключили свое внимание на телевизор. Группа мужчин и женщин стояла перед Белым домом на импровизированной пресс-конференции: “Анри Казье представляет угрозу для американского общества, и я думаю, пришло время Белому дому и Пентагону снять детские перчатки и всерьез заняться остановкой этого ублюдка”, - сказал ведущий. По подписи к фотографии его опознали как бывшего вице-президента Кевина Мартиндейла. Он продолжил: “На данный момент Белый дом приостановил свои планы относительно того, как справиться с этим кризисом, который унес еще тридцать одну жертву этим утром недалеко от Далласа. Американский народ заслуживает того, чтобы ему рассказали, как Администрация реагирует на кризис ”.

“Вот так”, - сказал Вега. “Это твоя цель”.

“Что? Эти люди? Я согласен, что их следует казнить, но я не—”

“Я и мои коллеги по обе стороны прохода призываем к проведению двухпартийных слушаний в Сенате по поводу террористического кризиса, который парализует нашу страну”, - сказал другой человек, назвавшийся сенатором Джорджет Хейердал. “Чего мы требуем, так это полномасштабной охоты под руководством военных на Анри Казье”. “Охота на людей!” Казье рассмеялся. “Эти идиоты неспособны организовать охоту на ребенка, не говоря уже о группе обученных солдат”.

“Конгресс примет закон, разрешающий полноправное военное участие в охоте на Казье”, - продолжил Хейердал. “Мы просим, чтобы президент федерализировал Национальную гвардию для оказания помощи правоохранительным органам в патрулировании аэропортов, защите подразделений противовоздушной обороны, полетах регулярными коммерческими рейсами и содействии в расследовании ФБР”. Изображение сменилось на снимки солдат с зенитными ракетами "Стингер", выпущенными с плеча, а затем на снимок Белого дома с воздуха.

“Вот так”, - сказала Вега, и улыбка появилась на ее полных красных губах. “Это твоя цель”. Казье с полным удивлением смотрел на вид Белого дома и торгового центра Capitol с высоты птичьего полета.

Белый дом? Капитолий? Но… Но, конечно…

“Да”, - выдохнул он, его грудь сжалась в предвкушении. “Да, это оно. Больше никаких аэропортов, никаких мелких предприятий, которыми никто не управляет ”.

О да, его было не остановить.

“Атака на аэропорт Даллас-Форт-Уэрт была полным провалом”, - сказал Казье позже собравшимся офицерам своего штаба. Почти все, кроме Томаса Исидро, оставались совершенно неподвижными на случай, если их разгневанный командир заметит какое-либо движение. Он бросил пластиковый пакет на круглый стеклянный кофейный столик перед ними. “Я больше не потерплю отказов от этого персонала. Это понятно?”

Пластиковый пакет приземлился на стол с выворачивающим наизнанку шлепком! и распахнулась, но никто не осмелился к ней прикоснуться — никто, кроме Исидро, который был достаточно болен, чтобы делать практически все, что только можно себе представить. Под суровым взглядом Казье Исидро поднял пакет, осмотрел его содержимое, улыбнулся Казье и одобрительно кивнул, затем сунул руку внутрь и вытащил из пакета черный липкий шарик с помощью длинной резиновой трубки.

“Это принадлежало Джорджу Лешампу, тупице, который нанял тех двух пилотов-наркоманов для миссии в Далласе, а, Генри?” Сказал Исидро, держа штуковину в руках и вертя трубочку, как будто он тщательно изучал эту штуковину, хотя на самом деле он хотел увидеть реакцию всех остальных. Казье ничего не сказал, но наблюдал, как все в ужасе уставились на мягкую черную каплю, которую Исидро держал в руках и изучал. “Ну, я думаю, сердце старины Джорджа действительно не было в его работе!” Исидро рассмеялся, позволяя теперь уже узнаваемой массе упасть обратно в сумку.

Этого было достаточно для помощника Гарольда Лейка, Теда Фелла — он едва выбрался из столовой, прежде чем его вырвало в ванной комнате рядом с бильярдной дальше по коридору. Гарольд Лейк чувствовал такую же тошноту, но он был рад, что мог контролировать свой желудок, потому что Казье и Исидро смотрели, как Фелл выбегает из комнаты с крайним отвращением и презрением.

“Я согласен, Лечампс заплатил слишком много и заставил двух никчемных пилотов выполнить эту миссию”, - сказал Грегори Таунсенд, быстро игнорируя наполненный кровью пакет на столе перед ним. “Но миссия была важной, потому что она указала на систему обороны военных. Наши оперативники сообщают, что наша авиационная техника была уничтожена ракетой Patriot, выпущенной с военно-воздушной базы Карсуэлл, когда она находилась менее чем в тысяче футов над землей. Это был выстрел с расстояния около пятнадцати миль; двойной запуск ракет, поскольку я полагаю, что все атаки Patriot завершены. Это говорит нам о том, что одни только ракеты Patriot обладают исключительными возможностями.

“То, что мы узнали о другом близком столкновении, также было важно. Армия позволила первому неопознанному 727-му пролететь прямо в пяти милях от аэропорта Даллас-Форт-Уэрт и все еще не вступала в бой — на крейсерской скорости это менее сорока пяти секунд до точки сброса бомбы. Наши люди видели, как два истребителя F-16 взлетели с авиабазы военно-морских сил Далласа, и эти истребители тоже не вступали в бой. По крайней мере, одна и, возможно, несколько зенитных батарей Hawk находились в пределах досягаемости, и, возможно, даже мобильное подразделение Avenger Stinger, и все же никто не стрелял по неопознанному 727 ”.

“Вы можете поверить, что в следующий раз этого не будет”, - сказал один из других офицеров штаба.

“Следующая цель должна быть насыщена, чтобы любая атака была успешной”, - резюмировал Таунсенд. “Несколько самолетов, несколько направлений атаки. Следуйте плану полета как можно лучше, затем нанесите удар как можно ближе к аэродрому. Как мы видели при самом первом оповещении о неопознанном самолете в Далласе, мобильные подразделения противовоздушной обороны и истребители, сопровождающие подозреваемого, находятся в невыгодном положении, чтобы атаковать подозреваемого, как только он окажется на земле — они все еще отслеживают его, в некоторой степени, но предполагают, что он не является враждебной целью, когда его колеса действительно касаются земли. Мы можем использовать этот факт в своих интересах. Конечно, важны время и скорость ”.

“Проблема в том, чтобы заставить пилотов выполнять эти миссии”, - сказал Исидро. “Деньги их больше не привлекают, Генри — все знают, что это путешествие в один конец”.

“Это не проблема”, - уверенно сказал Таунсенд. “Теперь у нас есть система, которая может управлять любым из наших самолетов с помощью дистанционного управления”.

“Это, блядь, не сработает, Тауни”, - сказал Исидро. “Просто найди какого-нибудь самоуверенного пилота-слизняка, который хочет денег. Глупые пилоты готовы на все ”.

“Моя система GPS очень хорошо протестирована на маленьком одномоторном самолете”, - решительно сказал Таунсенд. “Это просто и заурядно, как большая радиоуправляемая модель самолета, только гораздо более сложная. Он использует простую цифровую систему автопилота с предустановками высоты и вертикальной скорости, подключенную к навигационному набору глобальной системы позиционирования. Я могу запустить самолет с помощью дистанционного управления, подключить автопилот и спутниковый навигатор, и он полетит прямо по тем координатам, которые я введу. С помощью GPS, контролирующего высоту самолета, я могу заставить его бомбить с пикирования прямо поверх любых координат, которые вам нравятся ”.

“Министерство обороны может снизить точность спутниковой системы GPS”, - сказал Казье. “Наши атаки требуют точного руководства и точной доставки”.

“С этими топливно-воздушными взрывчатками, Генри, ты можешь промахнуться почти на полмили и все равно вышибить из цели все дерьмо”, - добавил Таунсенд.

Казье на мгновение задумался над этой идеей, затем кивнул в знак согласия. “Очень хорошо, мы также будем использовать самолеты с GPS-управлением, но только на самолетах меньшего размера — я хочу, чтобы пилоты-люди управляли самолетами большего размера. Где твои самолеты с GPS-управлением, Грегори?”

“Я только что доставил первый в аэропорт округа Бун для тестирования”, - ответил Таунсенд. “Я могу взять канистры с топливно-воздушной взрывчаткой и полететь на ней куда ты захочешь”.

“Очень хорошо”. Казье назвал ему аэропорт назначения, затем сказал: “Томас прав — похоже, нет недостатка в пилотах, которые будут выполнять эти миссии за соответствующую сумму денег. Вы уполномочены предложить любую сумму, необходимую для того, чтобы нанять экипаж для полетов на наших самолетах. Но поймите вот что: любая команда, с которой мы заключаем контракт, либо доставит оружие по назначению, как указано, либо их постигнет та же участь, что и месье Лешана. Это понятно?” Немедленно раздался хор “Да, сэр” со всех сторон стола и его ужасного центрального блюда.

“Ключом к успешному удару сейчас является уничтожение наземных объектов противовоздушной обороны, ближайших к обозначенной цели”, - сказал Казье. “Мы проведем диверсионные рейды на ближайшие батареи "Пэтриот", "Хок" и "Авенджер" к указанной цели, а также на главный командный пункт на земле. Наши разведчики могут определить местонахождение каждого из этих объектов и спланировать скоординированные атаки в любой точке ”.

“Остаются истребители и радарные системы, которые ими управляют”, - сказал Таунсенд. “Мы можем атаковать антенны конечных радаров, чтобы вывести из строя наземные радары; мы точно знаем их местоположение. Но самолеты с бортовыми радарами и истребители все еще будут работать. Если они на земле, мы можем поразить их. Мы знаем, что основная оперативная база радарных самолетов находится в Оклахома-Сити, штат Оклахома, и наши разведчики могут определить местонахождение любых других аэродромов, которые они могут использовать для развертывания своих радарных самолетов. Истребители широко развернуты — мы видели их на самых неподходящих аэродромах, припаркованных рядом с самолетами с тканевыми крыльями и крошечными фанерными будками линейного обслуживания, пытающимися заправиться авиатопливом, — и они чаще совершают воздушные патрулирования вместо того, чтобы возвращаться в боевую готовность после пробега. Это означает, что в них будет сложнее попасть. Но у нас достаточно людей и оборудования, чтобы совершить налет на дюжину локаций одновременно, Генри. Просто укажите нам цель и время. Через несколько дней после того, как мы получим самолеты, мы сможем —”

“У меня есть предложение получше”, - вмешался Гарольд Лейк. “Почему бы нам не уйти, пока мы здесь впереди?”

В комнате стало тихо, как в могиле. Другие офицеры штаба с удивлением смотрели на Лейка, недоумевая, как он или любой другой человек, знавший Анри Казье, мог осмелиться предложить такую вещь, как прекращение операции, которой Казье активно руководил. Лейк заметил внезапную гробовую тишину, сделал еще один большой глоток скотча и продолжил. “Посмотрите на себя, бездельники, смотрите на меня так, будто у меня только что выросли четыре гребаные головы. Анри, я серьезно отношусь к этому ”. Лейк повернулся к Казье. Он знал, что террорист уважает силу и военный протокол, и поэтому он расправил плечи и сказал ясным, твердым голосом: “Разреши говорить, Анри”.

“Конечно, Гарольд”, - сказал Казье, одобрительно кивая. “Ты заслужил право. Я был небрежен, не признав ваш вклад в эту кампанию. Я с недоверием отнесся к вашей идее относительно использования рынков акций и опционов для сбора денег для наших операций, но вы намного превзошли все ожидания. Я поздравляю вас и признаю, что мои колебания относительно вашего плана были вызваны моим невежеством. Говори.”

“Спасибо тебе, Анри. Я предварю свое предложение отчетом интенданта, джентльмены: прямо сейчас у нас на руках почти девяносто миллионов долларов наличными или ликвидными ценными бумагами. Опционы, срок действия которых истекает в ближайшие три-пять дней, принесут нам еще десять-двенадцать миллионов ...

“Ты издеваешься надо мной!” - Восторженно воскликнул Исидро. “Я не верю в это, Дрип — ты действительно заставил это дерьмо с опционами на акции работать!”

“Это, безусловно, самый большой военный сундук, который у нас когда-либо был”, - продолжил Лейк. “Единственная кредиторская задолженность, которая у нас есть прямо сейчас, - это ремонт и перерегистрация Shorts Sherpa после миссии Генри в Мемфисе. Мы, конечно, не просто перекрашиваем его, но нам нужно создать новые сертификаты летной годности и регистрационные документы, а все это требует времени и денег — и, конечно, предварительной закупки нового самолета, вооружения и оборудования для следующей миссии.

“Но каждая сделка с ценными бумагами, которую я совершаю сейчас, привлекает все больше внимания, и это только вопрос времени, когда кто-нибудь начнет расследование Комиссии по ценным бумагам и биржам. Я не беспокоюсь об этом — источник денег очень хорошо прикрыт, и, кроме того, все, что я делаю, абсолютно законно, — но это привлечет немного внимания, и мы всегда можем обойтись без этого. Но когда мы приобрели транспорт Airtech, который использовали во время рейда в Далласе, я уверен, что наши документы были тщательно изучены ФБР или Службой маршалов. Любой самолет, который хотя бы слегка выглядит так, как будто его можно использовать в рейде в стиле Анри Казье, будет подвергнут более интенсивному поиску. Короче говоря, Генри, жар поднимается повсюду — не только над целью, но и в брокерских конторах, банках и дилерах самолетов.”

“Так в чем смысл, Дрип?”

“Дело в том, что сейчас, возможно, самое подходящее время забрать наличные, сложить наши палатки и убраться из страны”, - продолжил Лейк. “Наши операционные расходы от обычной контрабанды и тактических операций составляли около шести миллионов долларов в год. Это половина того, что мы заработаем только на процентах с нашего боевого сундука, даже не касаясь основной суммы. Кроме того, только за последние две недели я учредил несколько закованных в железо законных бизнес-структур в семи странах, и все они абсолютно не поддаются отслеживанию ни для кого из нас. У меня есть предложения в * министерства обороны и авиации из таких стран, как Чешская Республика, Индонезия и материковый Китай, что означает, что они продадут нам оружие и самолеты одним телефонным звонком и переводом из банка, которым мы владеем.

“Генри, это не дерьмо, клянусь — я подключил нас к ресурсам, правительственных чиновников, банковских счетов, аккредитивов и промышленных трубопроводов на сумму более десяти миллиардов долларов самолетов, оружия, недвижимости, всего, что ты захочешь”, - взволнованно продолжал Лейк. “Теперь мы игроки, ' Генри — глобальные, интернациональные игроки с нулевыми рубежами. При всем моем уважении, Анри, мы сейчас почти такие же крупные, какими были, как банда контрабандистов Анри Казье, и выглядим гораздо более законно. Мы можем дергать за ниточки из любой точки планеты, где есть телефон — даже не телефон, чувак, пока мы могли видеть небо, чтобы нацелиться на спутник, — и мы могли бы навсегда скрыться от ФБР и регулирующих органов. И если бы мы повернулись ко всему этому спиной, улетели на шортах в Южную Америку, купили плантацию за пределами Каракаса, Рио или Картахены, мы могли бы жить как короли и иметь достаточно денег, чтобы обеспечить наших внуков вступит в бизнес через пятьдесят лет”.

Гарольд Лейк загипнотизировал эту аудиторию — казалось, он даже полностью завладел вниманием Казье. Томас Исидро сказал: “Эй, Анри, Капельница прямо сейчас рисует довольно гладкую картину. Я вижу материал в новостях о том, что федералы приближаются к нам - я не вижу, чтобы это происходило, но, знаете, это как бы застревает у вас в мозгу, понимаете ...?”

“Исидро, как обычно, болтает без умолку, - сказал Таунсенд, - но я разделяю его мысли. Ни в одной из предыдущих операций, Анри, мы никогда не оставались в стране так долго, как в этой. Пребывание в движении, и особенно за пределами Штатов, помогло нам оставаться вне досягаемости властей. Я чувствую, что мы также злоупотребили нашим гостеприимством здесь. Возможно, пришло время подумать о том, чтобы взять наличные и залечь на дно на несколько недель ”.

Ко всеобщему удивлению, Казье кивнул — чувство облегчения было очевидным. “Очень хорошо”, - сказал он, скрещивая руки. на груди. “Мой советник указал мне, что власти действительно приближаются к нам, и поэтому мы завершим нашу операцию, разойдемся и встретимся снова в новом месте — после выполнения еще одной миссии”. Он повернулся к Лейку и сказал: “Гарольд, ты указал, что у Universal Equity все еще нетронутыми остаются две крупные компании в Америке — Westfall Air в аэропорту Даллас-Форт-Уэрт и Sky Partners Airlines в Нью-Йорке”..

“Конечно, ” ответил Лейк, “ и они пытаются своего рода вернуться, используя страх публики как маркетинговый инструмент. Universal Express перевезла большую часть посылок в другие аэропорты, и хвастливый президент Максорли обещает вылететь, даже если все остальные перевозчики закроются на время чрезвычайной ситуации в воздухе. Мы пропустили чартер Westfall, когда эти наркоманы не смогли атаковать Даллас-Форт-Уэрт, Генри, но Westfall - это мелочи, Sky Partners - настоящий приз. Акции на подъеме — созрели для нового падения ”.

“Тогда это будет нашей целью ... нашей вторичной целью”, - сказал Казье. “А теперь я кратко расскажу вам о нашей главной цели — и о том, чего я требую от всех вас”.

Полностью уничтожив уголок очень дорогого персидского ковра в бильярдной, Тед Фелл облокотился на бильярдный стол, его глаза наполнились слезами, пытаясь отогнать ужасающий образ сердца убитого человека, которое болтается у него перед лицом. Казье зарезал человека и вернул его сердце, очевидно, в назидание всем остальным. Кто был действительно болен, так это этот мексиканский ублюдок Исидро. Вырезать мужское сердце и запихнуть его в пакет на молнии — это одно, а вытаскивать его и радостно рассматривать, как если бы это была ручная мышь или недавно обнаруженная морская раковина , - совсем другое. Фелл подумал, что никогда в жизни не видел ничего более отвратительного.

Несколько проверенных охранников упали, но они проигнорировали его, поскольку адвокат продолжал сохнуть в углу, посмеиваясь над трусостью продавца бобов, когда они уходили. Образ просто не уходил — Фелл видел этот ужасный кусок плоти повсюду перед своим мысленным взором. Он, наконец, выпрямился и попытался вдохнуть свежий воздух в легкие, заметив, что передняя часть его костюма была испачкана рвотой. Он вышел из бильярдной, чтобы найти ванную и почистить свой костюм, и, возможно, попросить помощи в уборке комнаты. Было очевидно, что Анри Казье и большинство других были не на своем месте в этом большом особняке в Нью-Джерси — Казье выглядел так, словно ему самое место в джунглях Юго-Восточной Азии или в африканском болоте, — но он все еще боялся навлечь на себя гнев Казье или Исидро, если они обнаружат беспорядок, который он устроил, поэтому он подумал, что ему лучше все убрать.

Фелл услышал голоса, доносящиеся с кухни, но он решил избегать этого места — охранники, скорее всего, на перерыве или обсыхают. Он заметил наверху лестницы нечто похожее на кладовку для метел, поэтому он тихо поднялся наверх. Поблизости не было охранников, чтобы остановить его. Он добрался до верха лестницы и нашел несколько полотенец и чистящие средства, затем спустился по коридору в ванную, чтобы намочить полотенца. Он собирался войти в ванную, когда проходил мимо лестницы, ведущей на третий этаж, и услышал слабые женские рыдания, доносящиеся сверху.

Сначала Фелл сказал себе забыть то, что он только что услышал, забыть обо всем, кто был там, наверху. Он подумал, что у Казье, вероятно, не было жены или подруги — кому, черт возьми, мог понадобиться такой психопат, как Казье? Была ли она пленницей? Какая-то секс-рабыня? Была ли она заложницей? В любом случае, он не думал, что Казье отнесся бы слишком благосклонно к тому, что кто-то шныряет по его дому. Фелл услышала стон и затрудненный кашель — в ее голосе явно звучала боль, возможно, она приходила в себя после того, как ее задушили или ударили. Избиение женщин было признаком труса, как и терроризм. Анри Казье идеально подходит под оба описания. И из чего был сделан Тед Фелл? Он был либо очень храбрым, либо очень глупым, потому что обнаружил, что тихо, на цыпочках поднимается по лестнице и открывает единственную дверь.

Чердак был превращен в очень милую маленькую квартиру—студию, но то, что еще он нашел, было не таким красивым. Фелл увидел женщину, лежащую на спине на кровати в центре квартиры, ее одежда сорвана с тела, обнажены груди, платье задралось вокруг талии, обнажая промежность, ноги свисали с края кровати. Она отвернулась от него, поэтому не могла его видеть. Ее темные волосы были в беспорядке, ее руки и пальцы были испачканы…

“Тебе небезопасно находиться здесь”, - внезапно сказала она. Последовала небольшая пауза, пока она шмыгала носом и болезненно вздыхала; затем она добавила: “Мистер Пал.”

Фелл подавил желание сбежать вниз по лестнице и вернуться в бильярдную так быстро, как только мог — очевидно, он произвел гораздо больше шума, чем думал, хотя и пытался вести себя тихо. Но ее дрожащий голос и руки и плечи сказали ему, что она в настоящей беде. “Кто ты?” - спросил он громким шепотом. “Откуда ты знаешь мое имя? Что с тобой случилось? Это был Казье?”

“Мое имя не имеет значения”, - слабо ответила она. “Я знаю всех, кто приходит в это место, кроме вас, так что вы, должно быть, ассистент мистера Лейка, которого я не встречал. Я...”

Она попыталась приподняться на локтях, но укол боли остановил ее. Фелл метнулся в комнату, закрыл дверь и сел на кровать рядом с ней. Ее лицо было жестоко избито, покрыто красными и черными синяками. Ее нос был сломан, и это не выглядело так, как в первый раз, когда это было сделано. Он спустил ее юбку обратно на колени, но не мог не заметить кровь, которая запачкала покрывало под ее анусом. “Боже мой… сукин сын...”

“Он больше не контролирует себя”, - пробормотала женщина. “Темный мастер контролирует его”.

“Казье? Кто контролирует Казье...?”

“Я пыталась остановить его”, - сказала она. “Я пытался сказать ему, что у него все еще был выбор, что он все еще может контролировать свою судьбу. Но его душа была взята. Он больше не прислушивается к человеческому разуму”.

“Забудь Казье”, - сказал Фелл. “Есть ли выход отсюда? Я думаю, тебе нужна медицинская помощь ”.

“Я не могу уйти отсюда”, - сказала женщина. “Для меня нет выхода, пока Анри жив, но ты можешь уйти”. В ее глазах больше не отражалась невыносимая боль, которую она испытывала, они твердо смотрели на него, приковывая к себе. План мгновенно пришел в голову — она просто надеялась, что будет там, чтобы посмотреть это. “Ты моя единственная надежда. Вы должны остановить Казье, прежде чем он выполнит это последнее задание ”.

“Какая последняя миссия? Что ты имеешь в виду?” Мысль о том, что он, Тед Фелл, пытался помешать Казье что-либо сделать, была одновременно смехотворной и ужасающей. “Эй, я пытаюсь помочь вам, мисс, но я не собираюсь вставать на пути Казье. Последний парень, который перешел дорогу Казье — ну, на кофейном столике внизу есть человеческое сердце. Я бы хотел оставить свой еще на какое-то время ”.

Вега не знала о сердце, и ей пришлось заставить себя подавить улыбку. Боже мой, Анри действительно перешел черту!Она надеялась, что сможет увидеть сердце, увидеть нож, которым он это сделал, может быть, послушать, как он описывает, как он это сделал. Но она изобразила на лице ужас. “Тед Фелл, послушай меня”, - сказала женщина. “Ты должен убить Анри Казье”.

“Что...?”

“Ты должен это сделать, Тед Фелл”, - сказала она. Она сунула руку под матрас и достала крошечный автоматический пистолет 22-го калибра. “Я слишком слаб, чтобы сделать это. Если он вернется за мной, он убьет меня, я знаю, что он это сделает ”. Вега позволила остаткам своей блузки упасть, открыв ему свою грудь, и она заметила с легкой улыбкой, что, несмотря на ее лицо и побои, которые она получила, он восхищался ее грудью. Типичный самец, подумала она, желающий сосать сиськи и трахать киску без единой мысли о женщине. У него все будет отлично, подумала она — этот маленький сосущий сиськи хорек собирался наставить пистолет на Анри Казье, и когда он это сделает, она увидит, как Анри, Таунсенд и Исидро измельчат его на корм рыбам. Она вложила пистолет ему в руки. “Ты должен сделать это, Тед ... для меня. Ты хочешь помочь мне, не так ли?”

Она потерлась о него грудью, отводя глаза и позволяя нескольким прядям волос невинно упасть на ее лицо — и он был на крючке. Он взял пистолет, взвесил его, затем сжал челюсть и сунул пистолет в карман брюк. Даже если бы он никогда не вытащил это, подумал Вега, кто-нибудь бы это заметил. Она бы слушала, и при первом же шуме, который она услышала, она бы бросилась вниз и, надеюсь, была бы как раз вовремя, чтобы посмотреть. “Иди, Тед. Спаси меня, пожалуйста!” Она столкнула его с кровати с удивительной силой, но Феллу не понадобилось слишком много подсказок — он уже мчался к двери. “Не останавливайся!” Ее голос прервался из-за очередного приступа кашля, но к тому времени Фелл уже преодолевала три ступеньки за раз, приземляясь на каждой ступеньке на цыпочки.

Он добрался до первого этажа так, что его никто не видел. Он оглянулся наверх, задаваясь вопросом, преследовал ли его кто-нибудь из охранников или слышал, как он спускался по лестнице, и только прошел мимо двойных дверей в бильярдную, как налетел головой на Томаса Исидро. Мексиканский палач оттолкнул его, но крепко держал за куртку. “Куда ты, блядь, подевался, придурок?” Исидро зарычал.

Рот Фелла открывался и закрывался, как у умирающей рыбы — он был так напуган, что не мог ответить. Выражение лица Исидро сменилось с подозрительного на сердитое и убийственное, он схватил Фелла за лацкан и притянул его ближе, встряхивая, как грязный коврик. “Я спросил, где, черт возьми, ты...?” Затем он заметил зелено-желтое пятно на рубашке Фелла, затем принюхался к тому же запаху, исходящему из бильярдной. Все еще держа Фелл в руках, он выглянул из-за угла и увидел беспорядок на ковре. “Черт, счетчик бобов, тебя вырвало на мой гребаный ковер!”

“Я… Я ничего не мог с этим поделать...”

“Ну, убери это нахуй!” Сказал Исидро, толкая упавшего на пол перед рвотой. Фелл ждал следующего удара, но все, что он услышал, было еще одно “Ши-это”, когда Исидро уходил. Фелл нашел несколько тряпок в подставке для кия на стене и использовал свой носовой платок, чтобы вытереть остальное и вывести столько пятен, сколько смог. Он остался стоять на четвереньках после уборки беспорядка, напряженно размышляя.

Смог бы он это сделать? Мог ли он убить Анри Казье? Без сомнения, мир был бы лучше без этого ублюдка-психопата, избивающего женщин, но, конечно, Исидро и другие казнили бы его немедленно… или они бы это сделали? Не нужно было быть гением, чтобы увидеть борьбу за власть, происходящую в организации Казье. Может быть, он оказал бы им большую услугу… да, возможно…

“Эй, придурок, вставай”, - услышал Фелл голос позади себя. Он с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени и пальцы. В руках у охранника был маленький, зловещего вида пистолет-пулемет, который он держал перед собой на вытянутых левосторонних рычагах. Он заметил блевотину на куртке Фелла и усмехнулся. “Возвращаемся в другую комнату, остальные уходят”.

Фелла вытолкнули обратно в фойе за пределами кабинета, где проводилась встреча, только для того, чтобы обнаружить, что собрание заканчивается, а офицеры Казье надевают пальто, готовясь к отъезду. Фелл поймал устремленный на него взгляд Казье, смесь ненависти и подозрения. Иисус, он знает, что я вступила в контакт с его пленницей наверху? Но глаза Казье лишь мельком взглянули на пятно от рвоты, и его взгляд сказал Феллу, что его отвергли как слишком слабого, чтобы представлять для него угрозу. Он был таким самодовольным, таким уверенным, игнорируя маленьких слабых парней просто потому, что они были меньше и менее внушительны. Казье был животным, человеческим животным. Он заслуживал смерти, ублюдок, он заслуживал смерти, долгой, тяжелой и болезненной. Исидро мог бы даже вознаградить его за смелость сделать то, что он, очевидно, очень сильно хотел сделать сам.

Но еще более страшным, чем вопросительный взгляд Казье, было лицо Гарольда Лейка — он выглядел испуганным, потрясенным *, таким белым и бесцветным, как будто был мертв несколько часов. Он чуть не врезался в Фелла, когда тот попытался помочь ему надеть пальто.

“Гарольд, что это?” - прошептал он, когда они вышли на улицу. “Что происходит?”

“Просто уходи”, - сказала Лейк. “Вон”.

“Мой портфель”, - сказал Фелл, колеблясь так долго, как только мог. “Я достану это”.

Фелл вернулся в конференц-зал за портфелем и поднял его. Он был один. Ближайший охранник вернулся в коридор, почти полностью скрывшись из виду, а Анри Казье стоял на противоположной стороне комнаты, повернувшись к нему спиной, и смотрел в окно. Прекрасная возможность. В его плаще был внутренний разрез, который позволял Феллу получить доступ к карману брюк. Фелл сунул руку в прорезь, затем в карман брюк…

“Берегись, Генри!” — услышал он голос - женский голос - позади себя. “Осторожно, у него пистолет!”

Казье развернулся, присел, в его руках, как по волшебству, появился нож. Падший повернулся. Это была женщина, одетая в красный шелковый халат, кровь смыта с ее лица, даже макияж нанесен. Она указывала на него. Казье заколебался, увидев, кто ему угрожает, затем тихо усмехнулся и опустил нож из положения для броска. Фелл была в замешательстве — зачем она это делала?

Трое охранников набросились на Фелла, повалили его на землю, заломив ему руки за спину так сильно и так высоко, что Фелл подумал, что они оторвутся. Руки были повсюду на нем, обыскивая его, затем подняли его на ноги перед Казье. Большой бельгийский наемник посмотрел на Фелла с удивленным выражением лица.

“Ничего, капитан”, - сказали охранники. У Теда Фелла сдали нервы после того, как он сбежал вниз и положил пистолет под большую кашпо в коридоре второго этажа. Освобожденные стражники упали, затем повернулись к темноволосой женщине. Она выглядела на мгновение смущенной.

“Он не вооружен, мадам Вега”, - сказал Казье. “Почему ты думаешь, что у него был пистолет?”

“Я… Прости, наверное, я просто слишком взвинчена ”, - сказала она. “Я никогда раньше не видел этого человека. Он напугал меня ”.

“Он как раз собирался уходить”, - сказал Казье. Он бросил на Фелла последний угрожающий взгляд, и Фелл почувствовал, как на лбу у него выступил пот, а из мочевого пузыря неудержимо хлынула моча. Он едва успел поймать ее, прежде чем обмочился. Двое охранников вывели Фелла из дома и практически сбросили в дуалли с Лейком.

Лейк отказывался — или был неспособен — что-либо сказать, пока они не оказались снаружи и не вернулись в пикап на шесть пассажиров с закрытым защитным стеклом между передним и задним сиденьями. Фелл подождал несколько минут, пока его сердце не начнет колотиться в груди. Чертова сука пыталась меня убить, подумал Фелл. Кто, черт возьми, она такая? Но вскоре любопытство к тому, что происходит с его боссом, Лейком, наконец взяло верх. “Гарольд, что случилось? Что происходит?”

“Мы сворачиваем магазин”, - наконец сказала Лейк. “Завтра утром первым делом мы выставляем стоп-приказы по всем невыполненным контрактам, ведем переговоры о закрытии сделок наличными. Нам нужно договориться о переводе денежных средств — возможно, снова воспользуемся казино Win Millions ”.

“Конечно, конечно, Гарольд, они дадут нам все, что мы захотим”, - сказал Фелл. “Значит, мы сваливаем? Время посмотреть, на что похожа Бразилия зимой?”

“Мы будем за пределами страны к завтрашнему вечеру ... максимум, к двум ночам. Пока Анри пересчитывает наличные, мы будем на Челленджере в Белу-Оризонти ”.

“Отлично, отлично”, - сказал Фелл. Это было облегчением — чем дальше он был от этой темноволосой сучки, тем лучше. “Я проверял самолет и экипаж каждый день в течение недели, убеждаясь, что они готовы взлететь. Планы полетов не проблема, если вы покидаете страну. Одна остановка в Белизе за бензином и, возможно, несколькими сеньоритами, и мы выберемся отсюда с двадцатью миллионами долларов наличными в нашем распоряжении, все в порядке и в безопасности на номерных банковских счетах. Мы будем жить как короли в том маленьком городке, как там его название, Абаэте или что-то в этом роде...?” Лейк ни капельки не соответствовал образу — на самом деле, он выглядел так, как будто превращался в камень или воск. “В чем, черт возьми, проблема, Гарольд? Казье никогда не найдет деньги, которые мы выкачивали из азиатских контрактов. Он обвинял тебя в чем-то? Что—”

“Будет проведена еще одна операция”, - сказал Лейк. “Еще один большой удар...”

“Пока мы вне этого, мне действительно все равно”, - сказал Фелл. “Мы закрываем магазин, и мы закончили… верно?”

Лейк больше ничего не сказала за оставшуюся часть поездки до гаража, где их ждал лимузин - для них. Образ того, как они отдыхают на крытой красной черепицей веранде своего ранчо площадью в две тысячи акров в центральной Бразилии, исчез… заменено отчаянной мольбой женщины остановить Казье. Очевидно, он планировал что-то настолько смертоносное, настолько чудовищное, настолько разрушительное, что даже Лейк не мог об этом говорить.

Это не имело значения, решил Фелл. Через два дня они собирались покинуть страну. Двадцать миллионов долларов и самолет Gulfstream bizjet позволили приобрести много комфорта, особенно в Бразилии — они также позволили приобрести много забвения. Ему придется забыть пронзительный взгляд этой женщины, ее мольбу, которая проникла до глубины его души…

... и вспомни, если он когда-нибудь сможет забыть, что случилось с опытным солдатом-наемником, который перешел дорогу Анри Казье. Вспомни тот окровавленный мешок, черную массу, свисающую с артерии, вспомни нездоровую ухмылку Исидро. Какие шансы были у адвоката из Спрингфилда, штат Массачусетс? Тишина и роскошная жизнь в экваториальной Бразилии, или обратитесь к властям и столкнетесь с Анри Казье, Томасом Исидро, Грегори Таунсендом и почти верной смертью.

Теду Феллу не нужно было быть выпускником юридической школы Гарварда, чтобы понять это.

Мохаве, Калифорния

Два дня спустя

“Они приближаются сюда быстрее, чем мы успеваем с ними справиться”, - сказал мужчина. “Я буду полезен всем, чем смогу. Могу вас заверить, что вы выбрали подходящий вариант ”.

Гарольд Лейк ничего не сказал — он был слишком удивлен, чтобы говорить. Он смотрел не на питомник щенков или конюшню для чистокровных скаковых лошадей, а на вереницы авиалайнеров длиной в две с половиной мили - всех форм и размеров, в разной степени ремонта, но все в целом в очень хорошем состоянии. Казалось, что у каждой авиакомпании в мире есть здесь самолеты, и покраска выглядела совершенно новой. Даже Тед Фелл, помощник Лейка, который ненавидел самолеты и все, что связано с полетами, был соответственно впечатлен. “Боже мой, я никогда не думал, что существует что-то подобное”, - сказал он, пораженный тем, что увидел.

“Я полагаю, что большинство людей этого не делают”, - ответил менеджер объекта, улыбаясь изумленному выражению лица Лейк, когда они выезжали на рулежную дорожку в Range-Rover, к счастью, с хорошим кондиционером. “Коммерческие авиасообщения Мохаве раньше были кладбищем авиалайнеров — так же, как база ВВС Дэвис-Монтан в Тусоне хранит старые военные самолеты на запчасти. Мы разобрали и переработали более десяти тысяч самолетов с тех пор, как открылись после Второй мировой войны.

“Но авиалайнеры служат дольше и стоят намного дороже, поэтому, когда наступают тяжелые времена и никто не летает, компании отправляют свои самолеты на хранение сюда — низкая влажность, не так много дождей, довольно хорошие условия для хранения на открытом воздухе. Некоторые компании покупают их и немедленно доставляют прямо сюда для хранения. Когда они подписали контракт на их покупку три года назад, индустрия была не в совсем плохом состоянии. Теперь он принадлежит им, и это большая инвестиция, но летать на нем, наполовину заполненном пассажирами, было бы невыгодно, поэтому они доставляют его сюда на хранение. Индустрия восстановится, и когда это произойдет, эти малыши будут поставлены на кон ”. Он указал на один самолет, очевидно, размером с DC-10 L-1011, полностью заключенный в кокон из блестящего алюминированного пластика. “Раньше мы просто доставляли их самолетами, утепляли и оставляли сидеть, но все больше компаний хотят немного большей защиты от песка и влаги, поэтому мы упаковываем некоторые самолеты в термоусадочную пленку”.

“Это в термоусадочной упаковке?” Спросил Фелл. “Ты шутишь!”

“Нет. В термоусадочной упаковке, как у ”Плейбоя" на журнальных полках", - сказал менеджер. “На самом деле, это намного лучше, чем это. Его нанесение занимает всего пару часов, и оно защищает самолеты практически от всех опасностей. Он полностью герметичен — весь воздух откачан, поэтому он непроницаем для элементов. Самолет в такой термоусадочной упаковке через десять лет будет как новенький — фактически, мы это гарантируем. Никакой плесени, никаких тварей, никакой коррозии ”.

“Невероятно”, - воскликнула Лейк. Множество самолетов здесь было потрясающим — он увидел довольно много авиалайнеров MD-11 и Boeing 757 и 767, лучших из лучших авиакомпаний, простаивающих здесь без дела. “Здесь должно быть машин на четыре или пять миллиардов долларов”.

“Довольно хорошая догадка, мистер Лейк”, - сказал менеджер. “Фактическая цифра составляет три целых семь десятых двух миллиардов долларов — мы ведем еженедельный подсчет”. Он подъехал к самолету и поставил Range-Rover на стоянку. “Вот 331. Мы начали проверку перед покупкой, как только появились ваши люди. Разве она не прелесть?”

Лейк не доверял и обычно сбрасывал со счетов любого, кто говорил о неодушевленных предметах в человеческих терминах, и в этом случае он оказался прав. Они смотрели на тяжелый транспортный самолет Aeri- talia G222 с двойным турбовинтовым двигателем, и это был короткий, приземистый на вид самолет с длинным хвостом и высоко расположенными крыльями — не совсем “милый”, если только вам не нравятся уродливые самолеты. Этот самолет был раскрашен заметными бело-оранжевыми полосами с надписью SISTEMA AERONAUTICO ANTI–INCENDIO, нанесенной с обеих сторон. Лейк открыл толстую информационную папку в самолете: “Это водный бомбардировщик модели 1988 года? Выглядит в отличном состоянии.”

“G222 - лучший самолет для бомбометания с использованием чистой воды на современном рынке”, - сказал менеджер завода. “На самом деле здесь установлены более новые турбовинтовые двигатели Rolls-Royce Tyne повышенной мощности, так что каждый из них выдает около четырех тысяч лошадиных сил вместо обычных трех тысяч четырехсот. Она также была усилена, чтобы преодолевать четыре G вместо обычных двух целых восьми десятых — довольно важно, когда ваши клиенты ныряют на дно глубокого каньона, преследуя последнего упрямого факельщика. Я должен отдать должное вам, ребята-водометы — у вас яйца размером с кокосовые орехи. Какую группу, ты сказал, ты представлял?”

“Я выступаю в качестве финансового менеджера брокера, представляющего Уолтера Уиллиса и компанию”, - сказал Лейк. “G222 и любой другой самолет, который я смогу найти, в течение следующих тридцати дней отправятся на его ранчо в Колорадо для модификации и обучения — и, возможно, поступят в эксплуатацию, если этим летом будет так же жарко и сухо”. Конечно, все это было ложью, но за последние несколько дней он заложил достаточный фундамент, заключив эту сделку и с полудюжиной других, чтобы выдумка сработала, если не будет начато настоящее углубленное расследование. Много лет назад Лейк, работая со скрягой , президентом Universal Express, самим Бреннаном Максорли, помог профинансировать аренду нескольких воздушных пожарных самолетов Уолтеру Уиллису, крупнейшей частной компании по воздушному пожаротушению в мире. С тех пор Лейк участвовал в нескольких других финансовых сделках, так что у него были полномочия посетить это место в Мохаве и поговорить о Турции.

“Я никогда не работал с самим мистером Уиллисом”, - сказал менеджер заведения. “Как поживает старый канюк?”

Фелл посмотрел на парня, затем на Лейка, и он сразу почувствовал, что настроение его босса внезапно стало таким же мрачным, как внутри грозы. Он отступил на шаг, чтобы посмотреть на фейерверк…

“У него все хорошо”, - натянуто сказала Лейк. Он взглянул на менеджера, который внезапно уставился на него с большим подозрением, затем добавил: “Уолтер справляется отлично — для парня, который мертв уже одиннадцать гребаных месяцев, ты, бессердечный сукин сын!” У менеджера от удивления отвисла челюсть, и Лейк использовал свое ошарашенное выражение лица в качестве мишени для своего гнева: “Его сын Брэд Уиллис и Universal investor group владеют компанией; я был билетером на свадьбе Брэда в январе прошлого года в Аспене. Ты знаешь Уиллисов?”

“Ах, нет, но ты видишь...”

“Тогда почему ты спросил об Уолтере? У моего друга Брэда чуть не случился нервный срыв из-за смерти его отца.” Лейк знал Брэда Уиллиса только по его репутации ультра-безответственного плейбоя — Бреннан Максорли и Universal заключили выгодную сделку, когда купили компанию у Брэда. “И Уолтер, конечно, не был ‘старым канюком’, когда умер — ему было всего чуть за шестьдесят, в лучшей физической форме за всю свою жизнь”. Лейк повернулся к менеджеру, наслаждаясь тем, как ублюдок слабеет под его взглядом. “Это что, какой-то тест, мистер Адамс?” - Спросила Лейк. “Ты на самом деле испытываешь меня?”

“Я бы никогда даже не подумал ...”

“Сэр, я не обязан подчиняться этому”, - сказал Лейк, искренне возмущенный тем, что этот старый ублюдок осмелился вот так неуклюже заманить его в ловушку. “Я могу весь день перечислять вам имена, и вы можете быть впечатлены, а можете и нет. Но я позволяю моим верительным грамотам, моей репутации и моим деньгам говорить за меня, сэр ”.

“Уверяю вас, мистер Лейк, я не хотел...”

“Насколько я помню, я положил заверенный чек на сумму девяти миллионов долларов на ваш банковский счет в Лос-Анджелесе два дня назад, вместе с достаточным количеством кредитных справок, чтобы мое представление можно было оценить в фунтах стерлингов. Сотрудникам из четырех человек потребовалось два дня, чтобы завершить это, работая днем и ночью ”. Он сунул руку в нагрудный карман пиджака и достал конверт, открыл его и показал содержимое менеджеру. “Это еще один заверенный чек на шестнадцать миллионов четыреста тысяч долларов, выписанный на вашу компанию, с сегодняшней датой, в качестве второго депозита за два самолета.Лейк подождал, пока не смог увидеть, как глаза менеджера заведения расширились от удивления и желания, — затем скомкал чек в правой руке, прямо перед лицом мужчины. Лейк держал сжатый кулак с зажатой в нем чекой перед лицом мужчины, пока не увидел, как у того на лбу выступил пот. “Я не привык, чтобы со мной обращались как с подростком, пытающимся купить бутылку дешевого вина в Safeway, сэр. Тед?”

Фелл повернулся к Aeritalia G222, приложил пальцы к губам и присвистнул. Трое мужчин, которых он нанял для проведения предварительной проверки грузового судна, подняли головы и повернулись к нему. “Собирайся”, - крикнул он. “Сделка была отменена”.

“Подождите минутку, мистер Лейк”, - взмолился менеджер. “Держись. Это не было испытанием, клянусь, это было не так. Я бы такого не сделал ”.

“Нет, и после того, как ваша компания узнает, что произошло, я думаю, вы тоже не будете продавать слишком много самолетов”. “Да ладно, мистер Лейк, я ничего такого не имел в виду”, - сказал менеджер. “Здесь все эти парни из федералов — думаю, я начал мыслить как какой-нибудь придурочный детектив-липучка”.

И Лейк, и Фелл повернули шеи, чтобы уставиться на менеджера, когда он упомянул “парней из федералов”. Фелл бросил подавленный, панический взгляд на своего босса, но Лейк быстро восстановил самообладание и бросил предупреждающий взгляд на Фелла, который отвернулся и пошел к G222, чтобы эффективно скрыть свое потрясенное выражение. “Парни из федералов? О чем ты говоришь?”

“Это место посещает кто-то из Лос-Анджелеса, или Вашингтона, или Лас-Вегаса, или Сакраменто, черт возьми, почти каждый день”, - сказал менеджер заведения. “Я думаю, это связано с тем террористом, который сбрасывает бомбы на американские аэропорты. Федералы все время задают каверзные вопросы, пытаясь подставить тебе подножку, как будто я могу преподнести им Анри Казье на блестящем блюдечке с голубой каемочкой ”.

“Я думаю, это последняя капля”, - быстро сказал Лейк. “Федеральные агенты, действительно! Ты просто пытаешься свалить свою неуклюжую попытку заставить меня чувствовать себя некомфортно на кого-то, кого не существует ”.

“Нет, мистер Лейк, они здесь — смотрите, вот один сейчас”, - сказал мужчина. Он указал на темно-серый седан Chevrolet Caprice, курсирующий вверх и вниз по линии вылета. “Это... Черт, я не могу вспомнить его имя...” Он порылся в кармане и достал визитную карточку. “Да, вот он — Тимоти Лассен, заместитель маршала США. Вот его визитка ”.

Лейк выхватил карточку — он не хотел быть так явно расстроенным, но приступ паники только что поселился в мозгу Лейка, и он больше не мог полностью контролировать себя. Да, на карточке было написано, что он маршал США из Сакраменто ... И теперь человек в "Каприсе" заметил, как он разговаривал с менеджером учреждения, и повернулся в их сторону.

“Ну ... возможно, я немного поторопился”, - сказал Лейк, когда седан приблизился. “Я должен был понять, что в эти дни ты находишься под пристальным вниманием”.

“Это правда, мистер Лейк, безусловно, так и есть”, - сказал менеджер, испытывая облегчение от того, что продажа действительно состоится. Лейк махнул Феллу, который велел инспекторам возвращаться к работе.

“Я прикажу своему банку выписать для вас еще один чек - это займет дополнительный день, я уверен, вы понимаете”.

“Конечно, хочу, мистер Лейк”, - сказал менеджер, практически целуя руку Лейка в знак благодарности. “И я искренне извиняюсь за свое поведение. Мне очень, очень жаль...”

“Я бы не хотел, чтобы об этом было больше ничего сказано”, - сказал Лейк, добавив нотку командного тона в свою просьбу. “Мои клиенты ценят осмотрительность, а также эффективность. Будут вопросы о том, почему транзакция должна быть отложена еще на один день, и с этим нужно будет разобраться ”.

“Вы можете рассчитывать на меня, мистер Лейк”, - сказал менеджер. “Ни о чем не беспокойся”. Как раз в этот момент к ним подъехал седан, и из него вышел высокий, симпатичный мужчина немного старше Лейк. Его простой темно-серый пиджак был расстегнут, открывая простую белую рубашку и простой темно-синий галстук в диагональную красную полоску. Солнце уже в то утро было жарким и безжалостным, но мужчина не снял куртку. “Простите, мистер Феннелли, но как мне отсюда выбраться? Я уже потерян ”. “Достаточно просто, агент Лассен”, - сказал менеджер объекта, указывая на юго-запад. “Просто направляйтесь к промежутку между большими ангарами вон там, вы увидите главные ворота. Обязательно следите за самолетами, выруливающими вокруг.”

“Понял”, - сказал Лассен. Было очевидно, что Лассену не нужна была никакая помощь при выходе из аэропорта. Он посмотрел на Лейка, и инвестор практически мог видеть, как маршал выполняет мысленное упражнение, которому обучают всех сотрудников правоохранительных органов, которое запечатлеет лицо человека в их памяти на долгие годы. Он протянул руку в сторону Лейк: “Привет. Тим Лассен — как у тебя дела?”

“Гарольд Лейк, маршал Лассен”, - ответил Лейк, пожимая руку Лассена. “Мой коллега, Тед Фелл”. Они пожали друг другу руки “. Мистер Феннелли сказал мне, что вы федеральный маршал”, - сказал Лейк. Он указал на просторы высокой пустыни и скалистых гор, окружающих аэропорт Мохаве. “Кажется, идеальное место для маршала, как на Старом Западе. Все, что тебе нужно, это лошадь и большой шестизарядный пистолет ”.

Лассен усмехнулся легко и достаточно искренне, но его глаза не отрывались от Лейка. Он сказал: “На самом деле, вы довольно близки к этому, мистер Лейк”, - сказал Лассен. “Этот район раньше был одним из самых суровых в стране. Прыгуны с парашютом, беглецы от правосудия, угонщики самолетов, грабители банков ... террористы… отбросы общества, казалось, всегда собирались вокруг этого района, как будто пустыня могла защитить их от закона… Это ваш самолет, мистер Лейк? Это по-итальянски, не так ли?”

Федеральный агент перешел к допросу даже более плавно и естественно, чем ожидал Лейк. Лейк ответил: “Нет, это не мой самолет. На самом деле, я очень мало знаю о самолетах.”

“Ваш самолет, мистер Фелл?” Спросил Лассен, поворачиваясь к помощнику Лейка, который считал себя полностью исключенным из разговора.

“Нет”, - ответил Фелл слишком поспешно, слишком нервно. “На самом деле, я ненавижу самолеты. Меня практически до потери сознания усыпляют перед взлетом ”.

“Это прекрасно”, - сказал Лассен. “Я тоже не слишком много знаю о них, но, конечно, работа в последнее время познакомила меня со множеством разных видов”.

“Вы расследуете дело террориста Казье”, - со знанием дела сказал Лейк. “Безумец, которого не устраивает взорвать один самолет - он должен взорвать весь терминал”. “Совершенно верно”, - сказал Лассен. “Этот тип самолета, как вы, возможно, знаете, очень похож на тот, который мог бы использовать Казье — большой, относительно недорогой, с большой грузоподъемностью, предназначенный для сброса предметов с заднего сиденья. Это огнебойщик, верно?”

“Водный бомбардировщик, если быть точным”, - поправил его Лейк. “И да, это итальянское. Он используется во всем мире для тушения пожаров, военного транспорта, даже гражданских и коммерческих пассажиров. Итак, как продвигается расследование? Ты уже собираешься поймать этого ублюдка?”

“О, я думаю, Казье либо ускользнет из страны, сделает что-нибудь действительно глупое и будет пойман, либо один из его солдат сдаст его за деньги или заключит сделку с прокуратурой”, - сказал Лассен как ни в чем не бывало.

“Ты говоришь довольно уверенно в этом”, - заметила Лейк, пытаясь действовать незаинтересованно.

“Хотел бы я сказать, что большинство преступлений раскрывается в результате экспертного, тщательного расследования, проводимого мудрыми, проницательными, наблюдательными агентами, но на самом деле большинство преступлений раскрывается потому, что плохой парень облажался ... или кто-то очень близкий к нему сдает его.” Он сделал паузу, его глаза остановились на Лейке, и нью-йоркский инвестор почувствовал первые капельки пота на затылке.

“Большинство преступников, мистер Лейк, нечестные, эгоистичные, жадные слизняки”, - объяснил Лассен. “Многие из людей, которыми окружают себя психопаты вроде Анри Казье, тоже слизняки, но обычно они умнее. Эти парни не такие жестокие или психопатичные, как их босс - обычно ими движет жадность, а не азарт убийства или какой-то внутренний голос, приказывающий им убивать. Лидер-психопат запугивает их, заставляя следовать за ним, даже когда масштабы убийств превосходят все, что кто-либо мог себе представить.

“Но рано или поздно выясняется, что лидер слишком далеко выходит из-под контроля, и умный подчиненный понимает, что ему лучше сорваться с места и заключить сделку с властями, прежде чем все попадут в тюрьму пожизненно плюс двести лет — или умрут. Умный подчиненный превращается в психопата, получает смягченный приговор или, возможно, даже включается в Программу защиты свидетелей, и, благодаря свою счастливую звезду, он увидел свет, пока не стало слишком поздно… Прошу прощения, я тут болтал без умолку. Чем это вы занимаетесь, мистер Лейк?”

Сначала Лейк вел себя так, как будто не слышал вопроса федерального агента — и на самом деле это было не так, потому что он был слишком ошеломлен тем, что сказал Лассен. Он точно описал дилемму, в которой оказался Лейк.

Казье с каждым днем становился все более жестоким, призывая свои войска больше рисковать, идти на все, чтобы выполнить его приказы. Лейк искал свой шанс наскрести достаточно денег, чтобы скрыться на ранчо в Бразилии или Таиланде, но, казалось, Казье всегда был рядом, наблюдал за ним, командовал им. Эта поездка была как раз таким примером: Лейк ничего не знал о проведении проверок грузовых самолетов перед покупкой, но Казье все равно заставил его приехать сюда, вместо того чтобы просто оставаться в своем офисе и следить за постоянно растущим портфелем опционных контрактов. Они зарабатывали по десять, иногда пятнадцать миллионов долларов в день на своих инвестициях, и это требовало тщательного изучения и анализа, чтобы все это продолжалось. Но Казье приказал ему приехать сюда, и теперь ему противостоял федерал из Сакраменто, проклятый федерал, который, казалось, видел его насквозь.

“Я умный подчиненный”, - наконец ответил Лейк с легкой улыбкой, - “и я работаю на брокера, который действительно может терроризировать тирамису или абрикосовое фламбе, если ему захочется этого. Я собираюсь передать его Дженни Крейг со дня на день ”.

Уловка, к счастью, сработала — все засмеялись, и Лассен, наконец, отвел свой пронзительный взгляд, громко рассмеялся и погрозил Лейку пальцем, как бы говоря, Ладно, ладно, ладно, ты меня понял. “Эй, всем отличного дня, у меня впереди долгая поездка обратно в Сакраменто. Приятно познакомиться со всеми вами. Еще раз спасибо, мистер Феннелли ”. Он пожал руку Лейку, упал и направился обратно к своей машине, небрежно изучая G222, пока он это делал. Он, наконец, снял куртку перед тем, как сесть в седан, и Лейк заметила, что у него, похоже, не было оружия.

Толкатель карандашей, догадался Лейк, которого отправили на полевую службу в адские пол-акра в Мохаве, потому что федералы были слишком слабы. “Кажется, хороший парень”, - сказал Лейк Феннелли, когда федерал ушел.

“Это самое большее, что я слышал от него за все время, пока он был здесь, около четырех дней”, - ответил Феннелли. “Шарит тут и там, улетает, появляется снова пару дней спустя, никогда ни о чем не просит, шарит еще немного, снова улетает. Вон там его шайенн”.

Это заставило Лейка немного расслабиться — парень действительно казался ничем иным, как карандашом, а не настоящим следователем. Но как только Лейк немного утешился этой мыслью, его разум снова насторожился. Лассен был заместителем маршала США — это не был церемониальный или политический пост. Лейк пожалел, что не потратил больше времени на то, чтобы получше изучить ФРС. Он собирался попросить Фелла проверить его.

“Я возвращаюсь в Лос-Анджелес сегодня днем”, - сказал Лейк Феннелли. “Мои сотрудники завершат сделку”.

‘Да, мистер Лейк”. Сказал Феннелли. Он протянул руку Лейку, но тот не принял ее. “Все будет готово для ваших паромных экипажей. Если вам что-то еще нужно, пожалуйста, позвольте мне —”

“Все, что мне нужно, мистер Феннелли, это чтобы вы выполняли свою работу”, - сказал Лейк, “и поручили слежку заместителю маршала Лассену”.

“Конечно, мистер Лейк”, - сокрушенно сказал Феннелли. Он повел Лейка и отступил к Рейнджроверу. Он направился обратно к офисам Flight-line, где был припаркован Leaijet его клиента, затем внезапно развернулся на сто восемьдесят градусов и направился обратно вдоль линии вылета. “Извините, мистер Лейк, я чуть не забыл”. Сказал Феннелли. “Ты захочешь увидеть свой другой план. Я уверен”. Лейку действительно не хотелось это видеть, но он ничего не сказал, пока Феннелли мчался вдоль ряда авиалайнеров. Чтобы добраться до него, не потребовалось много времени. “Вот мы и пришли. Похоже, что они продвинулись дальше в проверке перед покупкой по этому вопросу ”.

Лейк почувствовал, что его ноги и руки дрожат, когда он вышел из "Лендровера" и посмотрел на огромный самолет перед ними. Он взглянул на Теда Фелла, и тот былrтаким же бледнолицым и нервным, как и его босс.

Должно быть, это была какая-то шутка, с горечью подумала Лейк. Анри Казье отдал приказ о том, что ему нужен этот самолет, и Лейк сразу же нашел ему такой, не спрашивая, зачем он ему понадобился. Теперь, видя это таким образом, Лейк точно понял, зачем Казье этого хотел.

Это был грузовой самолет Boeing 747-200F, все еще в ливрее авиакомпании Nippon Cargo Airlines, хотя маркировка на вертикальном стабилизаторе, оставшаяся от его прежнего владельца, уже была закрашена ярко-белым. Самолет представлял собой грузовую версию авиалайнера 747, с огромной носовой загрузочной дверью, расположенной на петлях вверху, прямо под полетной палубой, которая открывается наружу и вверх. как огромный солнцезащитный козырек. Почти двести тысяч фунтов груза можно было вкатить в похожий на пещеру грузовой отсек через переднюю или большие боковые двери. “Это красота, все верно", - говорил Феннелли. “JA8167 - одна из ранних моделей, построенная в 1980 году. Относительно малоцикловый планер, за более чем десять лет эксплуатации обработанный довольно хорошо, хотя на его долю выпала доля коротких полей и тропической погоды. На нем по-прежнему установлены двигатели RB211, поэтому его максимальная полезная нагрузка примерно на десять процентов меньше, чем у JT9Ds или CF6, но на нем установлены комплекты для бесшумности, и он полностью сертифицирован для работы с уровнем шума третьей ступени, так что вы можете летать на нем где угодно. Ты заключил одну прекрасную сделку. Кто будет красить его?”

“Прошу прощения?”

“Работа с краской”, - сказал Феннелли. “Экипаж вашего парома указал, что его первая остановка - магазин красок и модов. Куда ты это несешь? Вы знаете, мы действительно отлично справляемся с настройкой вашего bird в соответствии с вашими точными спецификациями. Поскольку вы являетесь нашим клиентом, мы, конечно, можем предложить вам существенную скидку. Никто не справляется с покраской больших самолетов лучше, чем Мохаве. Пожалуйста, подумайте об этом, мистер Лейк ”.

Проклятые летуны, Лейк молча выругался. У тупых ублюдков, которых Казье и Таунсенд откопали из дерева, чтобы выполнять эти задания, были действительно большие рты. Модификации и покраску собирались произвести на одном из четырех объектов, уже нанятых для выполнения этой работы — Литл-Рок, Арканзас; Салина, Канзас; Портсмут, Нью-Гэмпшир; или Ньюарк, Нью-Джерси, в зависимости от того, на каком из них был готов к отправке весь необходимый персонал, оборудование и груз, и который находился под наименьшим наблюдением властей. Феннелли, очевидно, очень хотел бы получить эту работу, поэтому он мог бы попытаться связаться с некоторыми из имен в заявке, чтобы спросить их напрямую. Лейк подстроил большую часть этих ловушек, чтобы Феннелли мог никуда не попасть — но опять же, он мог бы, если бы достаточно сильно постарался.

“Боюсь, это зависит от покупателя, мистер Феннелли, и он не поделился со мной своими планами относительно самолетов”, - сказал Лейк. “Но я, конечно, передам ваше предложение”.

Лейк не мог испытывать большего облегчения, когда сел в самолет Learjet и направился обратно в Лос-Анджелес.

“Тед, сядь за чертов телефон и свяжись с экипажами парома 1”, - приказал Лейк. “Скажи им, что если они с этого момента не будут держать язык за зубами, я лично прослежу, чтобы Казье имел с ними дело. Тогда я хочу —”

“Гарольд, это не очень хорошая идея использовать Флитефон для чего-то подобного”, - прервал Фелл. “Телефон в самолете должен пройти через УВЧ-радиостанцию, прежде чем он подключится к системе стационарной телефонной связи. Это хуже, чем система сотовой связи — каждый, у кого есть сканер за тридцать долларов, может прослушивать ”.

“Мы все еще используем защищенную телефонную систему и оперативную линию, не так ли?”

“Да, но я не уверен, насколько хорошо это работает по сети ARINC”. Скремблированная телефонная система представляла собой простую, но обычно очень эффективную аналоговую систему скремблирования голоса, которая защищала от несанкционированной записи и случайного наблюдения; резервная линия представляла собой номер 800, который соединялся с местными и междугородними телефонными линиями, поэтому все сделанные звонки, по-видимому, поступали только на номер 800, а не на какой-либо конкретный телефон или человека. Фелл знал, что иногда звонки с самолета не зашифровывались или не могли быть расшифрованы на другом конце из-за свойств дополнительной линии радиосвязи Aeronautical Radio, Inc..

“Эксплуатация этой проклятой системы обходится более чем в тысячу долларов в месяц — лучше бы она работала”, - сказал Лейк. “Мне нужно, чтобы банк выписал заменяющий чек для Феннелли, и я хочу убедиться, что подключены филиалы Universal и брокерская контора Worthington Enterprises — если Феннелли попытается связаться с ними напрямую, я должен знать об этом. Приступай к делу, Тед, прямо сейчас. ”

Лассен в турбовинтовом самолете Piper Cheyenne II, летевшем на север, чтобы посетить другой аэропорт, расстегивал еще одну пуговицу на рубашке, пытаясь немного остыть, когда его переносной телефон настойчиво запищал. Он подключил свою гарнитуру к устройству, нажал зеленую кнопку СИНХРОНИЗАЦИИ и подождал, пока схемы синхронизации скремблирования между вызывающим абонентом и его устройством не согласовались и не разрешили соединение. Когда это произошло несколько секунд спустя, он услышал звуковой сигнал и ответил: “Уборщик”.

“Метельщик, это Пип-шоу”, - последовал ответ. “Пипшоу” был командиром тактической миссии на борту самолета связи и разведки RC-12K Guardrail. Поскольку сотовую и радиосвязь было трудно поддерживать так далеко от крупных городов, федеральные агенты, участвующие в специальных расследованиях в отдаленных районах, часто устанавливали ретрансляторы связи, которые позволяли им поддерживать постоянный контакт. Одной из таких систем ретрансляции связи были США. Армейская система ограждения, которая представляла собой модифицированный турбовинтовой самолет Beech Super King Air, оснащенный оборудованием связи и радиотехнической разведки. Наряду с обеспечением безопасной и эффективной линии связи, Guardrail мог также прослушивать радио, телевидение, сотовую связь, телефонную связь и передачу данных на расстоянии ста миль в любом направлении, а также мог прослушивать разговоры или вещать на гражданских каналах или частотах. “Мы получили некоторую информацию по вашему предмету”.

“Будьте рядом с одним”. Лассен достал персональный компьютер-цифровой помощник, создал новый файл заметок и подготовил свой электронный трафарет. “Продолжай”.

“Ваша цель зарегистрировала план полета по ППП прямо из аэропорта Санта-Моника”, - доложил командир тактической миссии. “Обычные сообщения диспетчерской службы воздушного движения. Мы прослушали три отдельных радиотелефонных звонка через ARINC Mojave на номер WATS. Тебе нужен номер? Конец.”

“Дай угадаю”, - сказал Лассен, извлекая из КПК другой файл note и считывая номер 800.

“То же самое”, - ответил Пипшоу. “Разговор был зашифрован, но передача ARINC была искажена, и им пришлось несколько раз повторить последовательность паролей. Наконец, ваша цель приказала оператору WATS отключить шифратор, чтобы он мог войти в службу. Мы скопировали идентификационный номер и пароль.” Peepshow передал Лассену служебный идентификационный номер и пароль Гарольда Лейка. Это принесло бы — вероятно, не слишком много пользы — Лейк, несомненно, сменил бы пароль при первой же возможности. “Мы скопировали несколько телефонных номеров, номера счетов и то, что кажется кодовыми именами, прежде чем они снова зашифровали передачу”. Командир тактической миссии передал эту информацию Лассену. “Кроме того, мы получили хороший анализ работы алгоритма скремблера, когда они отключали его, а затем снова включали, так что мы, вероятно, сможем предоставить вам алгоритм их скремблера для подключения к вашему дескремблеру, как только мы вернемся на землю. Вот, пожалуй, и все. Конец.”

“Отличная работа, Пип-шоу”, - сказал Лассен. “Убирайся прочь”. Ну, это не доказало слишком многого, но это было начало. Использование "слепых" выпадений телефонов не было незаконным — "слепые" или "тайниковые" выпадения не позволяли кому—либо узнать, на какой номер был набран, - хотя это выглядело очень подозрительно. Потребуется время, чтобы проверить все эти названия, а ему нужно было проверить еще шесть аэропортов между Мохаве и Рино. Он решил передать свои заметки с КПК по радиотелефону обратно в свой офис в Сакраменто, чтобы его сотрудники могли приступить к работе над ними; используя Guardrail, задача заняла всего несколько минут.

Гарольд Лейк и Тед Фелл были двумя новыми именами в этом расследовании, так что эта поездка, возможно, не была полным провалом. Два парня из Нью-Йорка, которые признались, что не так уж много знают о самолетах, проделали весь путь до Мохаве, Калифорния, чтобы купить два очень больших транспортных самолета. Для Феннелли может потребоваться ордер, чтобы предоставить ему любую информацию о Лейке, его компании, его финансовых учреждениях и людях, на которых он работал. С небольшим нажимом и несколькими тщательно завуалированными угрозами Лассен был уверен, что Феннелли легко нажалуется на Лейка или на кого угодно еще и передаст файлы на Лейка. Но если Феннелли был умен и позвал своего адвоката, Лассен попал бы в переплет с прокурором США, этот канал информации захлопнулся бы, и, если бы он был грязным, Лейк исчез бы.

Еще кусочки головоломки, подумал Лассен, немного терпения и решимости, и в конце концов кусочки этой головоломки начнут складываться воедино. Гарольд Лейк был уклончив, и инстинкты Лассена подсказали ему, что Лейк был грязным. Между тем, оставалась еще тысяча кусочков головоломки, которые нужно было изучить.

ЧАСТЬ 4

Международный аэропорт Атлантик-Сити

Той ночью

“Ноябрь-полет "Джульетта-641", доложите о превышении высоты, контакт с радаром, набор высоты и поддержание один ноль тысяч”. Несколько секунд спустя на той же частоте он услышал: “Ведущий, дай мне несколько узлов, хорошо?”, а затем громкий женский голос в его наушниках, который соблазнительно произнес: “Осторожно! Осторожно!”

Майор Грег Манди встряхнулся — как и предполагалось, Нытье Бетти произвело такой эффект на парней. Женское звуковое предупреждение “осторожно” на его истребителе ПВО F-16 ADF Fighting Falcon было более известно как Bitching Betty, компьютеризированный женский голос, который обращает внимание пилота на проблему в самолете; предупреждение было визуально повторено на его дисплее с большим мигающим ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕМ в центре. Мужской голос непосредственно перед тем, как прокричать Бетти, принадлежал ведомому Манди, капитану Тому Хамфри, у которого, по-видимому, возникли проблемы с приближением к своему лидеру , и он просил Манди сбросить немного мощности.

Манди зажал нос через кислородную маску и подул в ноздри, чтобы прочистить голову — прекрасно понимая, что он просто еще глубже вдувает дерьмо в свою голову, что в дальнейшем не поможет — и проверил кабину пилотов. Он, наконец, понял, что превысил заданную скорость полета в триста узлов на своем F-16. все еще в пятой зоне форсажа - и у него все еще были опущены шасси. Он немедленно повернул ручку переключения передач вверх. вернул дроссельную заслонку на военную мощность, а затем перевел рычаг подачи кислорода на панели в положение "КИСЛОРОД 100%", чтобы получить порцию чистого кислорода в легкие.

“Ноябрь-Джульетта-641 рейс двух вылетающих из города А. проходим пять к десяти тысячам, проверка", - передал он по радио, осознав, что он также не зарегистрировался в диспетчерской Атлантик-Сити.

“Два”, - ответил капитан Том Хамфри. “Зафиксирован на радаре, в трех милях". Хорошие ведомые редко говорили по радио больше, чем о своем положении в строю; Хамфри был довольно новичком в подразделении, сразу после окончания курса подготовки пилотов. Ввод в бой истребителей. и тренировка истребителей ПВО F-16 непосредственно для Национальной гвардии ВВС Нью-Джерси. Будучи новичком, он все еще был немного многословен на радио — это скоро пройдет, подумал Манди.

Совершить этот полет было большой, очень большой ошибкой. Сказал себе Манди. Члены 119-й истребительной эскадрильи “Красные дьяволы" Национальной гвардии ВВС Нью-Джерси Манди и пять других экипажей истребителей F-16 ADF шесть дней подряд находились на боевом дежурстве по противовоздушной обороне после чрезвычайной ситуации с террористами, работая круглосуточно с четырьмя включениями и восемью выключениями в аэропорту Атлантик-Сити Интернэшнл. Но гриппозная инфекция начала распространяться по группе истребителей, и два пилота, назначенные для выполнения обязанностей по противовоздушной обороне в воздушном пространстве Филадельфии класса B, отправились в DNIF — Обязанности, не связанные с полетами, которые при этом гриппе означали немногим больше, чем пребывание в постели, — так что остальные экипажи работали по четверо. четыре выходных смены. Манди и его коллеги-пилоты Falcon не только почувствовали первые приступы озноба и ломоту, вызванные надвигающимся приступом гриппа, но и были просто измотаны, и это начинало проявляться в его полетах.

“Ноябрь-Джульетта-641”, - радировал диспетчерский пункт захода на посадку в Атлантик-Сити, - пусть ваш ведомый подаст сигнал готовности, когда он окажется в пределах двух миль от вас. Пролетаем десять тысяч футов, свяжитесь с Вашингтонским центром, кнопка восемь.”

“641 скопировал все, проверьте”.

“Двое”.

При правильно включенном и зафиксированном снаряжении набор высоты в десять тысяч футов не занял много времени на пути к высоте в пятнадцать тысяч футов, и Манди перевел своего ведомого на УКВ-частоту Центра управления воздушным движением Вашингтона и зарегистрировался. Они почти сразу же переключились на свою тактическую частоту УВЧ и вскоре установили контакт с Liberty-90, их диспетчером AW ACS, на следующие четыре часа. Радиолокационный самолет E-3C AW ACS находился на орбите над Аллентауном, штат Пенсильвания, примерно в ста милях к северу, обеспечивая усиленное радиолокационное покрытие всего воздушного пространства на малой высоте вплоть до Ричмонда, штат Вирджиния, на юге и севере вплоть до Бостона. Наличие самолета-радара AW ACS на северо-востоке Соединенных Штатов было не столь критичным, как на среднем западе Соединенных Штатов. Из-за огромной плотности аэропортов покрытие наземных радаров на северо-востоке было настолько обширным, что любой самолет, летящий выше двухсот или трехсот футов над землей, находился в радиолокационном контакте с каким-либо агентством FAA.

Первым делом была проведена дозаправка в воздухе над океаном, примерно в пятидесяти милях к востоку от Лонг—Бранча, штат Нью-Джерси - два истребителя F-16 "Файтинг Фэлкон" должны были взлететь с воздушных заправщиков по крайней мере три раза в течение их четырехчасового патрулирования. Ночь была ясной и прекрасной, видимость составляла около ста миль; огни Нью-Йорка, Ньюарка, Лонг-Айленда, Трентона, Уилмингтона, Камдена, Филадельфии и даже Аллентауна были отчетливо видны. Ведомый Манди заметил мощные опознавательные огни танкера за несколько мгновений до того, как включился радар, и они поднялись в воздух для дозаправки. Они собирались дозаправиться в “якоре”, небольшой узкой овальной схеме, по которой самолет должен был находиться в развороте в течение половины времени контакта.

Полет двух F-16 приблизился к стратотанкеру KC-135 на тысячу футов ниже высоты заправщика, и когда Манди приблизился на расстояние пяти миль, он убедился, что его контрольные списки перед контактом были заполнены, и обратил все свое внимание на место встречи. Он проверил синий индикатор RDY справа от предупреждающего дисплея, означающий, что дверь стапеля открыта, в топливной системе сброшено давление, огни на стапеле включены, и система готова к заправке. “Ноябрь-полет Джульетты, пять миль”, - крикнул он. Ему были хорошо видны огни танкера, и не было ни малейшего шанса пролететь сквозь облака и потерять его из виду, поэтому он перевел свой штурмовой радар в режим ОЖИДАНИЯ, чтобы не поливать танкер электромагнитной энергией.

“Рейс "Ноябрь-Джульетта" разрешен для выхода на позицию перед контактом, готовность один-пять”, - передал по рации стрелок танкера. Манди с Хамфри на левом крыле начал медленный набор высоты, следуя за вращающимся маяком танкера. “Один-пять идет слева”. Огни на концах крыльев танкера плавно повернулись влево. Манди использовал левый поворот, чтобы “срезать угол” и ускорить закрытие, и он осторожно направился к белому свету на конце стрелы дозаправки в воздухе, спускающейся под хвост танкера.

Левый поворот направил их на север, к Лонг-Айленду. Огни Нью-Йорка, которые были так прекрасны всего несколько минут назад, теперь серьезно отвлекали, и Манди пришлось изо всех сил сосредоточиться на огнях на концах крыльев танкера, чтобы определить, насколько сильно он поворачивает — его визуальный горизонт исчез. “На полпути к развороту”, - радировал пилот танкера.

Вскоре Манди и Хамфри переместились на расстояние пятидесяти футов от стрелы дозаправки в воздухе, немного снизившись, и они вышли из поворота, направляясь на юг. “641 стабилизированный предварительный контакт, готов”, - радировал Манди.

“642-му разрешен заход на крыло”, - передал по рации оператор заграждения, и Хамфри отошел от Манди и занял позицию чуть левее и позади левого крыла танкера. “641-й, разрешен выход на позицию контакта, готовность один-пять”.

“641, контакт”, - ответил Манди, когда сопло с лязгом вошло в емкость для дозаправки F-16 в воздухе. Директорские огни, которые представляли собой два ряда цветных огней вдоль брюха танкера, которые графически изображали границы стрелы дозаправки в воздухе, ожили, показав его немного ниже и немного позади центра огибающей стрелы. Он начал маневрировать, чтобы скорректировать, на самом деле не двигая ручку, но “желая”, чтобы истребитель занял правильное положение — F-16 был слишком проворен для пилота, чтобы вносить какие-либо значительные поправки, особенно пролетая пять миль в минуту всего в нескольких футах от другого самолета. Он украдкой взглянул на указатель количества топлива справа от своего правого колена и увидел, как указатели количества топлива спереди и сзади ползут по часовой стрелке, а сумматор топлива движется вверх.

“Один-Пять слева”, - снова доложил пилот танкера. Манди снова обратил свое внимание на танкер — и мир вокруг него начал вращаться.

“641, осталось два ... 641, осталось четыре… идем налево, 641...”

Манди подумал, что он попал в крутую левую ныряющую спираль, и он инстинктивно попытался компенсировать это, откатившись вправо и набрав высоту. Сочетание левого поворота, отсутствия визуального горизонта и движения его головы вправо, чтобы проверить указатель уровня топлива, вызвало “вращение”. Он узнал это, нажал на кнопку NWS A / R DISC MSL STEP на внешней стороне своего пульта управления, выдвинул джойстик вперед и переключился на свой предварительный дисплей, чтобы сориентироваться. “Один-Пять, отключитесь”, - доложил оператор заграждения.

“641, отключитесь”, - подтвердил Манди. Его первым приоритетом была разлука. Он спустился на несколько сотен футов и немного восстановил мощность. Его голова все еще говорила ему, что он попал в смертельную спираль с резким левым пикированием, но сейчас его руки верили своим глазам, а глаза следили за приборами управления, которые говорили правду. “А ... роджер, у меня есть около трех тысяч фунтов, заправка выглядит неплохо, давайте поставим 642-й на стрелу, чтобы убедиться, что он сможет заправиться, затем я снова включу долив”.

Это было довольно слабое оправдание — операторы связи могли распознать наступление пространственной дезориентации и обычно быстро либо объявляли об отключении, либо возвращали пилота приемника обратно, — но все позволили Манди сохранить свою гордость. “Рррр... вас понял, 641”, - ответил оператор бума, его голос говорил всем, что он знал, что на самом деле происходит. “Вы допущены к правому крылу”. Когда Манди скрылся из виду оператора заграждения, он крикнул: “642, выход на позицию контакта разрешен, готовность один-пять”.

Было огромным облегчением благополучно убраться подальше от танкера. Оказавшись в безопасности на кончике крыла танкера, летевшего очень свободным строем, Манди сбросил кислородную маску, нашел носовой платок в левом кармане летного комбинезона, высморкался, затем помассировал носовые пазухи, пытаясь прочистить голову. Ни черта хорошего. У него не было выбора — он достал крошечный флакон назального спрея из кармана на левой ноге. Правильные хирурги могли бы поспорить, но неписаным, но широко распространенным кредо пилота-истребителя было: “Не колеблясь: занимайся самолечением”.

Ожило защищенное УВЧ-радио: “Ноябрь-Джульетта-рейс 641. Контроль, скажи статус.”

“641 в зеленом, восемь целых один десятый”, - ответил Манди. Ему не хватило примерно трех тысяч фунтов до полной загрузки топлива. “642-й на стреле”. На самом деле, Хамфри испытывал такие же трудности, как и Манди, оставаясь на стреле, но это тоже было частью нервотрепки новичка. Хамфри был хорошим помощником, хорошим ведомым.

“Мы отслеживаем всплывающую цель примерно в ста двадцати милях от центра видимости”, - сказал диспетчер. “Яблочко”, навигационная точка отсчета для воздушных перехватов, находилась в международном аэропорту Атлантик-Сити. “Слишком далеко для хорошего трека. Мы вручную увеличиваем скорость, и за последние несколько минут он разогнался с двух сорока примерно до трехсот. Лучше заправься и приготовься пойти посмотреть ”.

“641 экземпляр”. Манди знал, что у диспетчеров AW ACS было три минуты с момента первого обнаружения, чтобы решить, является ли неизвестный самолет враждебным или нет — именно столько времени у Манди было, чтобы заправиться. Он переключил кнопку микрофона на УКВ-канал: “642, мне нужно снова включить. Каков твой статус?”

В этот момент оператор стрелы доложил: “Отсоединение переднего предела, 642”. Сопло стрелы выскочило из гнезда на спинке F-16 за кабиной пилота, огни осветили кратковременную струю паров топлива. Хамфри проскользнул так далеко, что вертикальный стабилизатор его F-16 оказался в опасной близости от хвоста Stratotanker. Он слегка снизился и быстро попятился.,

“Я показываю десять и один десятый”, - передал по радио Хамфри. “Еще одна затычка, и я буду сыт”.

“Лучше позволь мне попасть туда, - 42”, - сказал Манди. “У нас могут быть посетители”.

“Понял”, - подтвердил Хамфри. “Расчищаем левое крыло”.

“Вас понял, 642, пройти к левому крылу танкера”. Когда Хамфри отошел от стрелы, оператор стрелы сказал: “641, выходим на позицию контакта, готовность один-пять”.

“641, приближаемся...”

“Забираем топливо, 641, утечек нет”

На этот раз Манди справлялся довольно хорошо — фактически, он был настолько устойчив и так сильно концентрировался на том, чтобы оставаться таким, что возникла новая проблема: аутокинез. Зеленый индикатор управления “вперед / назад”, казалось, внезапно начал двигаться, но не вверх-вниз вдоль ряда контрольных огней, а по медленной спирали по часовой стрелке. Манди знал, что это было — форма пространственной дезориентации, когда казалось, что неподвижная точка света движется сама по себе, следуя за крошечными движениями глазных яблок. Он изо всех сил старался не следовать за светом, но не было никакого способа остановить легкие, почти подсознательные команды перейти к управлению полетом.

“641, стабилизируйся ... Осталось четыре ...”

Это было бесполезно — вращение становилось хуже с каждой секундой. Манди нажал кнопку отключения как раз в тот момент, когда индикатор управления достиг кормового предела: “641, отключитесь ...”

“641, отколовшийся, отколовшийся, отколовшийся”, - кричал оператор по радио. Реакция Манди была автоматической: дроссель переведен на холостой ход, нос опущен, положительная скорость снижения. Он взглянул вверх и увидел смотровое окно оператора стрелы всего в нескольких метрах от себя — он пролетел всего несколько миллисекунд от столкновения с танкером. Пилот танкера переключил свои четыре дросселя на боевую мощность и потянул рычаг назад по сигналу “отрыв”, и они все еще избежали столкновения менее чем на ярд.

Включи приборы, приказал себе Манди. Внезапное замедление заставило его голову крутануться вниз, заставив его задрать нос F-16, но он знал, что это приведет к столкновению, если он позволит этому случиться. Он подавил ошеломляющее ощущение кувырка и вращения и сосредоточился на индикаторе ориентации, заставляя его оставаться на уровне крыльев и на 5 градусов носом вниз. Он увидел, как стрелка высотомера пошла вниз, и прибавил немного мощности, чтобы выровняться. “641 чисто, один-пять”, - передал он по радио. Манди на мгновение убрал руки с ручки управления, ощупал правую приборную панель и включил все наружное освещение.

“Я вижу тебя, 641”, - сказал оператор бума. “Приближается наша следующая очередь. У вас есть изображение нас?” “У меня довольно хороший пример с наклонами”, - сказал Манди, все еще глядя на индикатор ориентации, но, наконец, восстановив достаточную стабильность, чтобы взглянуть на предупреждающий дисплей и другие индикаторы. “Я буду держаться прямо и ровно в нижней части квартала. Сделай свой ход в якоре. 642, присоединяйся ко мне после того, как сделаешь поворот. Я дам Либерти знать, что происходит. Он нажал кнопку микрофона на корме в БЕЗОПАСНОЕ положение УВЧ: “Контроль, рейс 641 возвращается, двое на зеленом, примерно по одиннадцать на каждого”.

“Принято, 641”, - ответил диспетчер вооружения на борту самолета-радара AW ACS. “Рейс 641, вектор один-шесть-ноль, ваше пугало на высоте сто километров в час, скорость триста двадцать, только идентификация, отчет на связи”.

“Копии рейса 641, проверьте”.

“Два”, - ответил Хамфри.

“641 поворачивает направо”, - радировал Манди. Его случай с наклонами почти прояснился, но его застойные явления были такими же серьезными, как всегда, и, вероятно, становились еще хуже. Дерьмо начало накапливаться, предупредил он себя ... “642, я на ноль-два-ноль, семьдесят пять в яблочко у семнадцатого ангела”.

“Таллихо”. У Хамфри был визуальный контакт с ним, поэтому Манди увеличил скорость до военной, вышел на свой вектор движения и начал преследование. Хамфри догонял, как мог, и докладывал, когда он возвращался в строй со своим лидером.

При скорости сближения почти в тысячу миль в час перехват не занял много времени. Радар Манди обнаружил одинокую точку на экране примерно в семидесяти милях от побережья Нью-Джерси. Манди использовал управление курсором радара в квадранте дроссельной заслонки, чтобы переместить курсор на возврат радара, затем нажал кнопку НАЗНАЧЕНИЯ ЦЕЛИ на своем пульте управления и получил блокировку звука в наушниках и индикацию БЛОКИРОВКИ на своем дисплее. Затем он нажал кнопку запроса IFF на своем пульте управления, и на его радаре появился ряд кодовых букв, 1X 2X 3X 4X CX, что означало, что цель, на которую он нацелился, не передавала сигналов управления воздушным движением. Когда вокруг летают такие психи, как Казье, это был определенно враждебный акт, не говоря уже о действительно глупом поступке — если бы ночью у меня случился сбой в радиосвязи, подумал Манди, я бы и близко не подходил к воздушному пространству США в эти дни.

“Контроль, 641, контакт с радаром, двенадцать часов, на высоте тридцати миль, нет краски”.

“Это ваше пугало”, - подтвердил диспетчер вооружения, - “Рейс 641, проверьте, носы холодные, только удостоверение личности”.

Манди проверил показания состояния оружия на своем левом многофункциональном дисплее. Он нес две ракеты AIM-120 Ram с радиолокационным наведением и четыре ракеты AIM-9P Sidewinder с тепловой наводкой, плюс двести патронов к пушке и два внешних топливных бака. Прямо сейчас у него не было выбранного оружия, никто не был вооружен. “641 подтверждает наличие холодного носа при удостоверении личности, проверьте”.

“Два”, - ответил Хамфри. Он должен был провести полную проверку состояния оружия и доложить, но, подумал Манди, пытаясь прочистить голову и уши, сейчас чем меньше говорят по радио, тем лучше.

Последние десять миль до поворота на перехват пролетели очень быстро. Теперь пугало орало со скоростью почти четыреста миль в час, и оно снизилось едва ли до трех тысяч футов над океаном. Это не был контрабандист или террорист — этот парень появился в профиле военного нападения! Манди вспомнил, что кубинские контрабандисты наркотиков. остановленные Хаммерхедами несколькими годами ранее, использовали военные самолеты для доставки наркотиков — возможно, Казье тоже обратился к военным самолетам. Эта мысль ничуть не приободрила Манди.

Что ж, пришло время посмотреть, что это была за история. На расстоянии пятнадцати миль, высоко и немного левее носа неизвестного самолета, Манди начал крутой левый поворот и быстрое снижение. Он преодолел двенадцать тысяч футов на пути к четырем тысячам…

... как вдруг раскаленный докрасна укол боли пронзил его носовые пазухи, словно нож, вонзившийся в голову, угрожая выбить глазные яблоки. Зрение и слух Манди исчезли из-за невероятной боли, и все его лицо, казалось, скрипело и трещало, как медленно рушащееся здание. Манди знал, что это было, и он полностью ожидал этого - чего он не ожидал, так это огромной боли, которую это причинило. Из-за насморка и инфекции пазух носа быстрый набор высоты во время взлета вызвал скопление слизи в евстахиевых трубах внутреннего уха Манди, что привело к сокращению доступа воздуха давление внутри пазух и внутреннего уха и заклинивание пазух и внутреннего уха закрытыми. Поскольку во время быстрого спуска давление окружающего воздуха возросло, наружный воздух устремился внутрь и попытался заполнить частичный вакуум во внутреннем ухе и пазухах носа. Несколько лишних фунтов давления воздуха на нежную синусовую мембрану и барабанные перепонки вызвали сильную боль. Манди попытался повернуть голову, попробовал маневр Вальсальвы, попытался сглотнуть, но боль только продолжалась. Он сбросил маску и попытался впрыснуть побольше назального спрея в пораженные носовые пазухи.

Внезапно давление в его левом ухе прошло, за ним вскоре последовало облегчение в правом ухе, и он снова смог видеть свои инструменты, поскольку большая часть боли прошла. Но когда он почувствовал, как теплая струйка жидкости стекает по его шее, он понял, что облегчение было вызвано не спреем для носа, а тем, что у него только что разорвались обе барабанные перепонки. Ему пришлось до упора увеличить громкость радио, чтобы услышать это. Манди провел пальцем по наушникам своего шлема, чтобы зачерпнуть липкие капли крови, но это не сильно помогло.

Каким-то образом, несмотря на все это, ему удалось удержаться на "пугале", и теперь Манди и Хамфри приближались на расстояние трех миль от неизвестного самолета. На нем не было внешних огней — еще один признак враждебности. Подойдя ближе, Манди начал различать его форму и размер — коммерческий, не военный, по крайней мере, ни один военный самолет, с которым Манди был знаком. “Диспетчерская, рейс 641, у меня визуальный контакт с коммерческим самолетом, два двигателя, возможно, три двигателя, установлены в кормовой части. Ни наружных огней, ни внутреннего освещения, видимого из окон. Похоже, что это бизджет класса Hawker или Gulfstream . Активирую индикатор идентификации.” Манди едва слышал свой разговор по радио, как будто слушал разговор, происходящий в другой комнате. Боль в голове была терпимой, но теперь из-за потери слуха и периодических вращений и наклонов было трудно сосредоточиться.

“Принято, 641”.

Если диспетчер оружия AW ACS и ответил, Манди его не услышал, но все равно продолжил. К тому времени, когда он приблизился к бандиту на расстояние одной мили — он перестал считать его просто ”неизвестным" и теперь думал о самолете как о “враждебном” — они были над побережьем Нью-Джерси к северу от Си-Айл-Сити, направляясь на северо-запад. Они немного поднялись, примерно до четырех тысяч футов, но все еще двигались со скоростью около шести миль в минуту. Яркие огни столичного района Филадельфии ослепительно сияли на горизонте, всего в пятидесяти милях от нас.

“Контроль, 641 имеет визуальную идентификацию двухмоторного турбореактивного самолета серии Falcon или Learjet, бортовой номер Ноябрь-114 Чарли Майк. Цвет кажется серебристым или серым поверх темно-синего. По-прежнему нет наружного освещения. Никакого видимого внешнего оружия, никаких открытых дверей. Двигаемся вперед. Признайте.” Манди услышал слабое “Чисто, 641” от диспетчера AW ACS, поэтому он активировал свой идентификационный прожектор на левой стороне своего истребителя F-16 ADF и двинулся вперед, маневрируя маневренным истребителем так, чтобы прожектор был направлен вдоль правой стороны фюзеляжа бандита и через ряд окон.

Манди добрался до точки, где прожектор светил с правой стороны кабины бандита, затем переключил свою УКВ-радиостанцию на 121,5, частоту международной охраны, и сказал: “Неопознанный bizjet-Nl 14CM, это истребитель ВВС Соединенных Штатов справа от вас. Вы нарушаете федеральные правила полетов в чрезвычайных ситуациях. Настоящим вам приказано снизить скорость, немедленно повернуть налево на курс один-семь-ноль прямо на Си-Айл-Сити, штат Орегон, и опустить шасси. Немедленно ответьте на 121.5. Конец.”

“Добро пожаловать, F-16 ВВС”, - последовал ответ. “Это Барри Кендалл из телевизионной новостной программы "Шепоты". Я говорю с вами на частоте международной авиационной службы экстренной связи. Ты меня слышишь? Как ты сегодня вечером?” На "Гольфстриме" загорелись внешние огни, и его воздушная скорость начала снижаться. “Не могли бы вы назвать нам свое имя, пожалуйста, и откуда вы?”

“Ноябрь-114 см, ты по уши в дерьме”. Манди пришлось сдержаться, чтобы в этот момент окончательно не расклеиться. Он, конечно, узнал это телешоу, одно из серии дрянных “бульварных телешоу”, в которых любили ставить камеры в самые неожиданные места, чтобы снимать людей в компрометирующих позах. Какого черта они рисковали своими жизнями, чтобы провернуть этот трюк, Манди не мог понять. “Я имею в виду, 114СМ, ты совершаешь серьезное нарушение. Если вы продолжите дальше, в вас могут открыть огонь без предупреждения. Немедленно поверните налево в сторону Си-Айл-Сити, штат Виргиния, и приготовьтесь к заходу на посадку и посадке в международном аэропорту Атлантик-Сити. Окончен”..

“Пилот ВВС, это Барри, мы прямо сейчас ведем прямой эфир по национальному телевидению, и около двадцати миллионов зрителей смотрят этот перехват. Должен сказать, вам, ребята, потребовалось больше времени, чем я ожидал, чтобы найти нас. Вы все это время держали нас на радаре, наблюдая за нами, или потребовалось некоторое время, чтобы нас выследить?” Манди собирался повторить свое предупреждение, но ублюдок продолжил: “Теперь, когда вы нас идентифицировали, экипаж моей кабины собирается повторно активировать наш план полета, и мы проследуем вдоль побережья к месту назначения в аэропорту Ньюарка. Мы собираемся отключить камеру с низкой освещенностью и сделать несколько кадров обычной камерой. Спасибо за ваше сотрудничество, ребята ”. В этот момент из кабины бизьефа вырвался ослепительный луч света, направленный прямо на Манди.

Луч на мгновение ослепил его — не больно, но достаточно раздражающе, — но когда Манди опустил голову вниз, чтобы прикрыть глаза, у него мгновенно случился наклон. F-16, казалось, сделал сальто прямо на спину. В рефлекторном действии Манди закричал по радио и сильно потянул ручку управления назад, прежде чем понял, что это были наклоны, а не незарегистрированное снижение высоты полета. Он поднялся почти на тысячу футов, прежде чем, наконец, восстановил контроль и снова начал верить индикатору ориентации…

Но в тот момент, когда Манди закричал по радио, Том Хамфри тоже отреагировал рефлекторно. Он нажал кнопку ВОЗДУШНОГО БОЯ на дроссельной заслонке, которая мгновенно переключила вооружение F-16 и компьютер управления огнем с режима VID (визуальная идентификация) на режим “Воздух-воздух”, включив ракеты с тепловым наведением AIM-9 Sidewinder и 20-миллиметровую пушку, затем переключил переключатель MASTER ARM / SIMULATE на панели управления магазинами в положение MASTER ARM. Он немедленно получил индикатор RDY 4A-9LM на панели управления своими запасами, означающий, что четыре ракеты были заряжены. Затем он нажал большую кнопку ОТСОЕДИНЕНИЯ на дроссельной заслонке, которая разблокировала головки самонаведения его ракет. Через несколько секунд Хамфри увидел мигающий бриллиант в правой средней части своего дисплея, означающий, что "Сайдвиндер", стартовавший первым, пристыковался к "бизджету" и находится в зоне запуска. Он нажал кнопку сброса оружия на своем пульте управления. Вся процедура заняла около трех секунд.

Ракета AIM-9L соскользнула с направляющей боевого поста номер два в короткой вспышке света и через долю секунды попала в левый двигатель bizjet.

Манди не видел — не мог — видеть ничего из этого. Краем глаза он увидел короткую вспышку света, затем услышал, как кто-то кричит “Сигнал бедствия! День первой помощи! Сигнал бедствия!” по радио. Он услышал пару громких помех, затем короткое “О, черт...”, затем ничего.

“Рейс 641, диспетчерская ”Либерти"."

“641, вперед”.

“641, это был твой сигнал бедствия? Скажи статус.”

“641-й в зеленой зоне”, - сказал Манди. “Я был ослеплен прожектором с "Лира", и мне пришлось уйти с "перехвата". Я услышал сигнал бедствия. 641 потерял визуальный контакт с целью. рейс 641, проверка ”. Ответа нет. “Нет- вембер-Джульетта-642, проверьте девятую кнопку управления Свободой”. По-прежнему нет ответа. Манди откинул фонарь кабины — довольно бесполезный жест ночью, — затем настойчиво сказал по радио: “Том, черт возьми, ты не спишь?”

“Два на счету”, - наконец ответил Хамфри. “Черт, я думал, на тебя напали, ведущий”.

Манди услышал явную панику в голосе своего ведомого, и в его горле стало сухо, как в песке. “Скажи еще раз, 642?”

“Я думал, он стрелял в тебя”, - сказал Хамфри. Манди мог слышать рыдания, исходящие от его ведомого — Господи, он плакал … “Я думал, он стрелял в тебя, Грег,

Я думал, в тебя попали ...”

Манди наконец понял, что натворил его ведомый. “Том, это Грег, у тебя есть мое изображение? Ты видишь мои огни? Какова ваша позиция?” Ответа не последовало. “Том, скажи свою позицию”. Он подумал, что попробует более жесткий, формальный подход: “Рейс 641, проверка!”

“Два ... готово… о Боже, о Боже… Я сбил этот чертов самолет ... ” Хамфри ответил.

“Том, ты делал свою работу. Присоединяйся сейчас же, возвращайся на мое крыло ”, - крикнул Манди. “Где ты? Назовите свою позицию? Ты меня видишь? Управление, дайте мне вектор на 642. Том, черт возьми, отвечай”.

Внезапный яркий язык огня привлек внимание Манди. Он увидел, как F-16 на полном форсаже пронесся по небу со своей девятичасовой позиции, направляясь на север, затем внезапно развернулся перед ним и направился на восток, обратно над Атлантикой. “Том, я вижу твою горелку, через секунду я буду на радаре, приготовься… теперь ты можешь выключить горелку, Том ”. Остался шлейф форсажа. При почти ста тысячах фунтов топлива, сжигаемого в час на форсаже в зоне 5, он израсходовал бы свое топливо менее чем за три минуты.

Манди повернул на восток, чтобы следовать за своим ведомым. “642, я засек вас на радаре, выключите горелку, и я присоединюсь к вам справа… выключи горелку, я сказал!” Манди пришлось самому включить форсаж, чтобы держать Хамфри в поле зрения. “Том… Выключи свою горелку! Я веду вас на снижение, набор высоты и поддержание восьми тысяч, я буду на вашей позиции в пять часов ”.

Девяносто секунд спустя, ноябрь-Джульетта-642 врезалась в Атлантику в двенадцати милях к востоку от Лонгпорта, штат Нью-Джерси, все еще на полном форсаже, врезавшись в океан со скоростью, значительно превышающей скорость звука. Отдыхающие на набережной в Атлантик-Сити сообщили о полосе света в небе над океаном и задались вопросом, была ли это падающая звезда.

На случай, если это было так, кто-то загадал желание.

Новое административное здание, Вашингтон, округ Колумбия

Менее чем через час

Подполковник А1 Винсенти рысцой вбежал во временный офис Хардкасла в новом административном здании, через дорогу от Белого дома. Его, наконец, убедили оставить свой летный костюм в шкафу и надеть униформу класса А, работая в непосредственной близости от Белого дома, но было очевидно, что ему в ней было неудобно; также было очевидно, что он побрился в машине по пути сюда, потому что он пропустил несколько мест. Дебора Харли, с другой стороны, выглядела такой же вымытой и готовой к выступлению, как и всегда, хотя она прибыла на несколько минут раньше Винченти. “Что случилось, адмирал?” Спросил Винченти. “Оператор сказал что-то о несчастном случае”.

Хардкасл вручил ему электрическую бритву и настольное зеркало — очевидно, Хардкасл был экспертом по бритью на ходу. “Приберись, пока я разберусь с этим для тебя”, - сказал он Винченти. “Около часа назад группа истребителей из Атлантик-Сити перехватила самолет bizjet, летевший с выключенными огнями и транспондером, пытаясь проскочить со стороны Атлантики в сторону Филадельфии. Оказывается, это была съемочная группа из того мусорного телешоу ‘Шепоты ”. "

“Не говори мне”, - сказал Винченти. “В воздухе?”

“Хуже того — боковой ветер в выхлопной трубе, после перехвата и идентификации”, - сказал Хардкасл. Винсенти выругался себе под нос — это был кошмар пилота перехватчика в лучших условиях, но при нынешней чрезвычайной ситуации это был только вопрос времени, когда это действительно произойдет. “Что еще хуже — стрелок решает, что совершил действительно плохой поступок, и сбрасывает свой F-16 в океан”.

“О, Боже, нет”, - воскликнул Винченти. “У президента будет истерика”.

“Мы выясним”, - сказал Хардкасл, когда зазвонил телефон в его офисе. “Лифтер созывает персонал на совещание через два часа; президента разбудят в четыре утра, а первая встреча в Овальном кабинете, вероятно, состоится в пять. У нас впереди долгий день ”. Секретарши Хардкасла не было дома — было уже за полночь, — поэтому Хардкасл сам поднял трубку. “Хардкасл...”

“Это адмирал Иэн Хардкасл, тот, который охотится за Анри Казье?”

Хардкасл указал на удлинитель в нише секретарши; Харли немедленно побежал к нему, проверил, есть ли на нем неисправный выключатель — так и было — и снял трубку. Неисправный переключатель отключил бы мундштук, если бы кнопка не была нажата. Она также начала записывать разговор и запускать отслеживание идентификатора вызывающего абонента нажатием одной кнопки на телефонной консоли секретаря. Когда она была включена, Хардкасл спросил: “Кто это?”

“Никаких имен”, - сказал звонивший. “Просто послушай. Операционная база Анри Казье - трехэтажный особняк на Коттедж-роуд, Бедминстер, Нью-Джерси. Он защищен вооруженными до зубов боевиками. Он был там несколько часов назад; я не знаю, там ли он сейчас. Казье планирует что-то грандиозное ”. Линия оборвалась.

“Черт возьми! Он повесил трубку ”, - сказал Хардкасл. Обращаясь к Винсенти, он сказал: “Кто-то звонит и сообщает нам о местонахождении Казье”. “Еще один? Это заставляет… что, одна тысячная...?”

“Для меня это звучало более искренне”.

“Просто предоставь это ФБР, Йен, и давай вернемся к—” Хардкасл проигнорировал его. “Дебора...?”

“Получил номер телефона из идентификатора вызывающего абонента”, - сказал Харли. Все телефонные звонки, поступающие в любое федеральное правительственное учреждение, автоматически отслеживаются с помощью идентификатора вызывающего абонента, который мгновенно сообщает номер телефона вызывающего абонента, и путем мгновенной компьютерной проверки телефонных записей. “Манхэттенская биржа. Я могу пробить адрес через ФБР ... Но позволь мне воспользоваться этим, хорошо?” Харли улыбнулся. “Это может быть связано с чем-то, что я слышал. Служба маршалов взяла интервью у инвестора с Уолл-стрит в фирме по утилизации самолетов в Мохаве, который выступал в качестве стороннего брокера, покупавшего несколько больших самолетов для фирмы по воздушному пожаротушению в Монтане. Он упомянул часть их расследования по этому поводу, направив их в секретарскую службу в северо-центральной части Нью-Джерси. Их расследование зашло в тупик там —”

“Но, может быть, это просто снова ожило”, - сказал Хардкасл. “Интересно, почему мы ничего не слышали об этом расследовании?”

“Потому что маршалы сказали, что передали все в ФБР”, - сказал Харли. “Проинформировал директора Уилкса лично”. Хардкасл кивнул. “Йен, если мы свалим это на Уилкса, это отправится в кучу с психами. Дай мне это. Я передам это Службе маршалов. Они заслуживают попробовать свои силы в Казье за то, что случилось с ними в Калифорнии ”.

Хардкасл выглядел явно неуютно. Он сказал: “Я не уверен, Дебора. Я не прочь позволить маршалам восстановить свою репутацию после рейда в Чико, но я не выиграю ни одного очка, бодаясь лбами с Лани Уилкс и президентом ”.

“Ты передал мне звонок сумасшедшего и сказал, чтобы я уведомил власти”, - предположил Харли. “Вы имели в виду ФБР; я обратился с этим в Службу маршалов. Я могу справиться с накалом со стороны Министерства юстиции, поверьте мне ”.

“Я верю тебе”, - сказал Хардкасл. “Ладно, ты понял. Немедленно сообщите соответствующим властям об этом звонке, мисс Харли ”.

uДа, сэр”, - ответила она с улыбкой.

“Пока я подставляю свою шею, Дебора, я мог бы также выдержать это до конца”, - сказал Хардкасл. Он сделал два телефонных звонка со своего рабочего места, быстро напечатал письмо на фирменном бланке офиса советника по национальной безопасности и передал его Харли. Она быстро прочитала это, ее улыбка становилась ярче и шире с каждым мгновением. “Вы получили от меня полное разрешение на реквизицию некоторого оборудования, которое понадобится ‘властям’ для их работы. Садитесь на представительский шаттл до вертолетной площадки Пентагона — вас доставит вертолет СНБ. Экипажи в Военно-морском оружейном центре Патуксент-Ривер ждут ”.

“Да, сэр”, сказал Харли. “Я уже в пути. Спасибо, Иэн”.

Нью-Йорк

В то же время

“Кому, черт возьми, ты звонишь в это время ночи?”

Тед Упал, от удивления чуть не опрокинулся на спинку стула. Гарольд Лейк никогда не бродил по коридорам и не заходил в крошечный офис Фелла — до сегодняшнего вечера. Фелл чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, и ему приходилось бороться, чтобы контролировать свой тон голоса: “Господи, Гарольд, чего ты тут прячешься?”

“Мне нужна была сводка опционных контрактов по Isakawa house holdings — японские рынки открываются через тридцать минут. С кем ты разговаривал по телефону?”,

“Ким”, - сказал Фелл. Лейк кратко вспомнил, что у Фелла была довольно постоянная девушка, которую он иногда приводил на коктейльную вечеринку — должно быть, это она. “Сказал ей, что меня не будет дома сегодня вечером”.

“Я думал, ты позвонил ей после того, как мы вернулись из Джерси”. Фелл пожал плечами. “Думаю, не повредит, если она почувствует себя включенной”. Это было достаточно двусмысленно, и Фелл надеялся, что это настолько заинтересует Лейка, что он прекратит задавать подобные вопросы. Гарольд Лейк никогда не проявлял ни капли интереса к чьей-либо личной жизни — было странно, что он задает вопросы об этом сейчас. “Я положил резюме в папку твоей электронной почты. Мы хорошо выглядим, пока Исакава не думает, что мы в затруднительном положении из-за продажи нашего портфолио. Если он это сделает, мы снова упадем примерно на пятнадцать процентов.”Фелл вспомнил времена, когда зарабатывать 15 процентов в день считалось невероятно хорошим. Теперь это составляло от половины до трети того, что они зарабатывали, и считалось бы очень плохим днем.

“Мы ликвидируемся, но это не значит, что мы должны терпеть какое-либо дерьмо от японцев или от этого мудака Квек По Ляо в Сингапуре”, - сказал Лейк. Он мгновение изучал Фелла, его глаза подозрительно сузились. “Этот сумасшедший ублюдок Исидро действительно напугал тебя, не так ли?”

“Я не понимаю, как ты мог просто сидеть там и смотреть, как он играет с этим ... этим человеческим сердцем”, - сказал Фелл, его взгляд стал отстраненным. “Это было ужасно, отвратительно”.

“Ты должен оторваться от их мира, Тед”, - сказал Лейк, но даже когда он говорил это, его мысленный взор, очевидно, воспроизводил то ужасное зрелище. “Забудь об этом”.

Это было мягко сказано за год, подумал Фелл, вспоминая свою странную встречу с женщиной в заведении Казье. Она, очевидно, получала удовольствие, обрекая мужчин на смерть. “Как ты вообще связался с этими животными, Гарольд?”

Лейк пожал плечами, затем прислонился к двери, как будто сама мысль об этом отняла у него все силы. “Сначала деньги”, - ответил он. “У Казье на зарплате был парень, чья работа заключалась в отмывании денег, за исключением того, что он был придурком. Он открыто снимал по меньшей мере десять процентов со средств Казье, я имею в виду, он даже не пытался возместить убытки. Казье в конце концов поймал его — ты видел сердце, Тед, но при моей первой встрече с Анри Казье он нес в сумке отрубленную, блядь, голову этого банкира. Я получил старую "плома о плате" тогда предложи — свинец или серебро, пулю в голову или невероятное богатство, если я присоединюсь к нему. От этого предложения трудно отказаться.

“Эй, я знаю, на кого я работаю. Больший убийца, чем Шакал, больший террорист, чем Абу Нидаль, больший торговец оружием, чем Аднан Хашогги. Это все равно что быть главным дизайнером у Ли Якокки или Ральфа Лорена. Ты работаешь ради лучшего —”

“Гарольд, подумай о том, что ты говоришь”, - перебил Фелл. “Ты работаешь на убийцу, душегубку, террориста. Он убивает, не задумываясь, не заботясь. Он убивает за деньги ”.

“Ну и что? Мы все делаем что-то за деньги, так или иначе. Если я подумаю об этом, я, блядь, сойду с ума ”. Фелл заметил, что Лейк почти утратил свой утонченный акцент и манеру речи и почти полностью вернулся к своему акценту Нью-Джерси. Это был подходящий сигнал о том, как он скатился в глубины криминального мира. “Проверь самолет и систему безопасности еще раз, Тед”.

“Еще слишком рано, Гарольд”.

“Я хочу, чтобы они были готовы в течение двадцати четырех часов”, - сказал Лейк. “Они готовы, когда я говорю, что они готовы. И больше никаких звонков своим шлюшкам. Мы уберемся из этой проклятой страны, из ее и всех остальных жизней всего через несколько дней. Тед... Привыкай к этой мысли”. Он отошел от двери Фелла и пошел обратно по коридору, но оглянулся на своего адвоката. Фелл снова тупо уставился на телефон, как будто пытаясь проверить что—то - или кого-то — далеко.

Лейк больше не мог этого выносить. Он ворвался обратно в кабинет Фелла, добрался до стола Фелла еще до того, как глаза адвоката заметили, что он вернулся в комнату, и нажал кнопку ПОВТОРНОГО НАБОРА на телефоне Фелла. На маленьком ЖК-экране в верхней части телефона высветился номер с кодом города 202. “Ладно, Тед, что, черт возьми, происходит? Это Вашингтон, округ Колумбия, Твоя девушка живет здесь, на Манхэттене. У нас нет брокеров в Вашингтоне, чей это гребаный номер?”

“Это номер для пересылки нового заместителя в команде безопасности, которую мы наняли, Ха —”

“Не ври мне, блядь!”Закричал Лейк. “Что, черт возьми, ты натворил? Кому ты звонил, Тед?” Фелл выглядел так, как будто собирался повторить свою историю еще раз, но Лейк схватил его обеими руками за воротник рубашки и закричал: “Отвечай мне!n

“Хардкасл”, - сказал Фелл слабым голосом. “Совет национальной безопасности ... Парень по телевизору, отвечающий за противовоздушную оборону ...”

“О, черт, скажи мне, что ты, блядь, шутишь… о, черт, о черт”, - сказал Лейк. Он отсоединил кабель АТС от телефона, выгрузив из устройства данные телефонного журнала, затем оставил его отключенным. “Ты мудак — ты не воспользовался защищенным обменом. Казье обязательно найдет выход.”

“Я завязал с этим, Гарольд”, - сказал Фелл. “Я выхожу из всей этой операции. Я убираюсь к черту подальше от мясников вроде Казье и психов вроде Исидро, и если бы у тебя была хоть капля мозгов, ты бы тоже выбрался ”.

“Но что ты сказал? Что ты сделал?”

“Я собирался оставить сообщение на голосовой почте СНБ”, - сказал Фелл. “Хардкасл сам ответил на это. Я рассказал ему о местонахождении особняка Казье в Бедминстере, и я рассказал ему о заложнике, которого он там держит.”

“Какой заложник? О чем, черт возьми, ты говоришь?” “Он удерживает женщину в квартире на третьем этаже, Гарольд. Он выбивает из нее дух ”.

‘Темные волосы, экзотический вид, немного космический?” Выражение лица Фелла сказало Лейку, что он угадал правильно. “Это астролог Казье, ты идиот. Варга, или Вега — я не знаю гребаного имени этой сучки. Она не заложница, Тед — ей нравится, когда ее избивают. Она получает от этого удовольствие. Вы позвонили властям, чтобы попытаться спасти ее?Она та, кто, вероятно, в первую очередь советовала Казье сделать все это! Она такая же странная, как и он. Они как будто оба из гребаного фильма ужасов ”.

“О, Боже...” Теперь это имело смысл — он думал, что помогает ей, в то время как все это время женщина собиралась получать удовольствие, наблюдая, как Казье режет его на маленькие кусочки. Черт, подумал Фелл, какого черта я здесь делаю? “Ну, это не имеет значения”, - сказал Фелл, напряженно и быстро думая. “Я делаю это не для нее — я делаю это для себя. Я устал стоять в стороне и смотреть, как Казье разрывает эту страну на части ”.

“Итак, ты сдал его”, - сказал Лейк. “Иисус, Фелл, наши жизни больше не стоят плевка”.

“У нас разработан план побега, Гарольд. Давайте сделаем это. Давайте убираться отсюда к черту”.

“У меня есть опционные контракты на сорок миллионов долларов, которые будут исполнены в ближайшие шесть-десять часов, Тед. Я не могу уйти. Мне придется подписать доверенность, заплатить кому-то за выполнение контрактов, расписаться за наличные. Я не могу рисковать этой операцией из-за всего этого ”.

“Гарольд, я ухожу отсюда”, - сказал Фелл. Он рассказал ему об этой женщине, о том, как она пыталась заставить его наставить пистолет на Анри Казье, а затем посмотреть, как Казье убивает его. “Я рассказал властям о Казье и о том, как они могут его найти. Если кто-нибудь избежит налета, они попытаются выследить нас. Я хочу быть надежно спрятанным задолго до этого. Я тоже помогу тебе выбраться, но если ты захочешь остаться, я не смогу тебе помочь ”.,

Лейк подумал об этом, но только на мгновение — он знал, что Фелл был прав. Казье и его приспешники полностью вышли из-под контроля, и малейшая ошибка означала бы мгновенное, смертельное возмездие. Даже если Фелл еще не принял решение за них, Лейк знал, что пришло время выбираться. “Ладно, Тед, ты прав”, - решила Лейк. “Сообщите летному экипажу и охране — мы вылетаем немедленно. Я выполню контракты и распоряжения об отмене, и банк отправит средства Таунсенду в особняк — он знает, что делать с кассовым чеком. Господи, я надеюсь, что ФБР прижмет Казье, потому что он наверняка выследит нас ”.

Бедминстер, Нью-Джерси

Три часа спустя

Первый стражник услышал это, когда оно было еще далеко, тяжелое, медленное ритмичное биение о небо. Он поднес левую руку к уху, пока манжета его левого рукава не оказалась на одном уровне с его губами, и сказал: “Третья станция, вертолет, юг, большой один”..

“Принято”, - ответил офицер смены службы безопасности. Все знали, что Томас Исидро, начальник службы безопасности, будет прослушивать канал охраны, поэтому реакция последовала быстро.

Первый охранник достал монокуляр ночного видения российского производства из футляра на боку и осмотрел небо. Его прямая видимость была крайне ограниченной, но его задачей было сканировать не небо, а линию деревьев примерно в семидесяти ярдах от него и длинную гравийную подъездную дорожку, ведущую к главной грунтовой дороге. Дождь прекратился, но тучи были плотными, несущимися по небу при сильном слабом ветре, когда летняя ночная гроза прошла. Он мог видеть светящиеся желтые глаза маленького животного, енота или опоссума, сновавшего от дерева к дереву, занимаясь какой-то ночной охотой. Прицел ночного видения всегда показывал всевозможных животных — оленей, лисиц, кроликов у подножия горы.…

... и мужчины. Охранник усмехнулся, наблюдая, как один из других охранников выходит из-за деревьев, примерно в ста пятидесяти ярдах от нас, застегивая ширинку после того, как помочился на деревья. Он увидел струйку дыма, выходящую у него изо рта — этот засранец курил на дежурстве вместе с начальством в доме. Он использовал световой экран вокруг своей сигареты, чтобы Исидро или Казье не увидели его тлеющую сигарету, но приборы ночного видения ясно показывали дым. Если бы Исидро увидел это, он бы надрал ему задницу. Это был чертовски удачный шанс, которым можно было воспользоваться только ради паршивой сигареты.

Он опустил бинокль ночного видения и прислушался к вертолету — ничего. “Третья станция, чисто”, - доложил он.

“Принято”.

Охранник немного расслабился, позволив оптическому прицелу болтаться на шейном ремне, и скрестил в руках штурмовую винтовку Colt AR-15, полуавтоматическую версию стандартной армейской M-16. В Бедминстере ночью было очень мало воздушного движения, но поместье находилось всего в нескольких милях от межштатной автомагистрали 78 и государственной трассы 206, так что время от времени там бывали гости. Межштатная автомагистраль 78 была основным маршрутом между Ньюарком и Аллентауном, и вертолеты и легкие самолеты часто следовали по межштатной автомагистрали ночью, когда—

Внезапный звук заставил охрану насторожиться. Он взял AR-15 в руки и опустился на одно колено, осматривая линию деревьев в поисках любого намека на движение. Из армейских тренировок он знал, что ночью краем глаза лучше улавливается движение, поэтому он внимательно осмотрел линию деревьев. Он был полностью открыт там, где стоял — слишком далеко от дома, но достаточно близко, чтобы его освещал свет из нескольких окон, и слишком далеко от деревьев, чтобы укрыться. Он потянулся к оптическому прицелу…

“Какого черта ты делаешь вот так на открытом месте, придурок?” Охранник был так поражен, что чуть не упал на мокрую траву. Томасу Исидро удалось выйти из парадной двери дома прямо рядом с ним, и он ничего не слышал. Охранник вскочил на ноги, размахивая дулом AR-15 в сторону Исидро, который поймал ствол винтовки и вырвал его у него из рук. “Господи, Ваккарро, что с тобой?” Спросил Исидро, возвращая винтовку - '

“Мне показалось, я слышал шум, сэр”.

“Да, это был я, рыгающий и пукающий всю дорогу от дома”, - сказал Исидро. У третьего по старшинству Казье был пистолет в наплечной кобуре, но его руки были заняты бургером и кружкой кофе. “А теперь убирайся к черту со света”.

“Да, сэр”.

“Что насчет того вертолета?”

“Слышал это около тридцати секунд, далеко на юге”, - сказал охранник. “Не слышал, как он приближался. Большой”..

“Хорошее решение — это помогает держать всю команду в напряжении”, - сказал Исидро. “Я пришлю одного из новичков, чтобы он объяснил тебе насчет —”

На этот раз они оба услышали это — громкий хлопок!из ветки, на линии деревьев. Исидро сильно толкнул охранника вправо, чтобы убрать его со света, кофе и бургер разлетелись в стороны, и 9-миллиметровый автоматический пистолет SIG Sauer P226 оказался в его руках в мгновение ока. “Вызови это, черт возьми!” Сказал Исидро громким шепотом.

“Станция три, нарушитель на востоке, на линии деревьев”, - передал охранник по рации. Он укрылся за высоким кустом и достал прицел ночного видения, быстро просканировав—

Он увидел одинокую фигуру, бегущую к дому рядом с гравийной подъездной дорожкой. Охранник поднял свой AR-15, прицелился в оптический прицел — затем узнал бегущего. “Мик, черт возьми, что, черт возьми, ты делаешь?” охранник что-то прошептал в рацию. Бегущий человек упал на землю, размахивая винтовкой в сторону деревьев. “Мик, ответь!”

“Что?” второй охранник ответил по рации — первый охранник мог видеть, как он говорит в левый рукав, держа наушник в левом ухе. “Это ты говорил, Томми, придурок?”

“Это ты был на линии деревьев?” первый охранник ответил по рации. Он увидел, как охранник по имени Мик опустил голову в нервном раздражении. Он поднес микрофон в рукаве к губам. “Третья станция, безопасность. Будьте наготове, и я расчищу линию деревьев ”. Он увидел, как второй охранник начал подниматься на ноги, сердито отряхиваясь и вешая на плечо винтовку на ремне. “Мик, оставайся на месте, пока я не уберу—”

Томми увидел, как второй охранник по имени Мик внезапно повернулся к линии деревьев, а секундой позже он услышал другой звук — но это был не треск ветки.

Незнакомый голос крикнул: “Стоять! Федеральные агенты!”

Мик нащупал свою винтовку, но не успел поднять ее до пояса, чтобы попробовать выстрелить от бедра, как услышал три быстрых хлопка из автоматического пистолета-пулемета с глушителем, и Мик упал.

“Незваные гости, восточная линия деревьев — федеральные агенты!” Томми связался по рации. Он осмотрел линию деревьев и увидел только одну фигуру, одетую полностью в черное, в шлеме военного образца, баллистической маске для лица под очками ночного видения, черной униформе и черном бронежилете с надписью МАРШАЛ США спереди под боевой сбруей. “Я вижу только одно, линию деревьев на востоке! Я—”

Зеленоватое изображение маршала внезапно исчезло в облаке огня, а охранник опустил прибор ночного видения и потер глаза, чтобы избавиться от боли. Начальник службы безопасности внутри особняка активировал чувствительные к движению наземные мины, которые окружали территорию комплекса, и первый маршал стал историей.

“Потерян контакт с Дэвисом из наземной группы у цели тринадцать”, - доложил командир десантно-штурмовой группы. “Я услышал вызов, затем выстрелы, затем ничего”.

“Я бы назвал это ‘офицеру нужна помощь’, ” сказал заместитель главного маршала Уильям Ландерс. “Я должен был знать, что это будет цель тринадцать — мое несчастливое число”. Одетый в полный бронежилет и защитный головной убор, Ландерс находился на борту одного из трех винтокрылых самолетов CV-22 PAVE HAMMER недалеко от дома Казье в Бедминстере. Ландерс был человеком номер два в Службе маршалов США, ветераном с двадцатиоднолетним стажем, опытным полевым агентом и бывшим командиром группы специальных операций маршалов, также известной как SOG. “Давайте начнем использовать штурмовой план Альфа.”PAVE HAMMER", бывший один из самолетов Hammerheads для борьбы с контрабандой и до сих пор носящий отличительные знаки Департамента пограничной безопасности ярко-оранжевого цвета, оторвался от стоянки для отдыха между штатами и взмыл в небо, вращая мотогондолы на концах крыльев так, что два больших винта были направлены под углом 45 градусов для большей скорости движения вперед.

С других плацдармов поблизости одновременно взлетели еще два самолета CV-22 с наклонным винтом и помчались к поместью. В районе Бедминстера было несколько больших домов, описанных неизвестным информатором во время его короткого телефонного звонка, поэтому Служба судебных приставов немедленно направила нескольких агентов из офисов в Нью-Йорке, Филадельфии и Ньюарке в этот район, чтобы начать наблюдение за каждым предполагаемым местом жительства. К сожалению, потребовалась очевидная смерть маршала, чтобы найти подходящего. Теперь три самолета CV-22 , на борту каждого из которых находились десять полностью вооруженных агентов SOG, окружали особняк Анри Казье в надежде захватить самого разыскиваемого преступника в мире.

CV-22 Ландерса потребовалось всего две минуты, чтобы приблизиться к поместью. Летя низко и медленно, гибрид самолета-вертолета замедлился, развернув несущие винты до полного положения вертолета. Когда он был примерно в пятистах ярдах от особняка, он активировал свой блок из четырех прожекторов NightSun мощностью 3000 свечей и направил их на входную дверь особняка. Приземляющийся, стоя между креслами пилота и второго пилота, наблюдал за их приближением через телескопическую телекамеру CV-22. На расстоянии двухсот ярдов Ландерс нажал на громкоговоритель: “Внимание. Это Служба маршалов США . У нас есть федеральный ордер на обыск, и мы требуем въезда. Немедленно выходите из дома с поднятыми руками ”.

“Маршалы США, черт возьми”, - сказал Томас Исидро Анри Казье. “Давай сами разберемся с этими ублюдками, Генри”.

Двое террористов закончили надевать свою собственную штурмовую форму — облегающий защитный черный комбинезон, боевые перчатки Reactor, капюшон балаклавы, черные кроссовки Hi-Tec trail и боевую сбрую ALICE, набитую пистолетами, ножами, гранатами и другими инструментами и приспособлениями. “Мы не можем так рисковать, особенно с помощью штурмовой авиации”, - сказал Казье.

“Если мы сыграем правильно, один из этих вертолетов может стать нашим”.

“Я сказал, мы не можем так рисковать”, - отрезал Казье. “Придет время поиграть в героя боевика, Томас, и я хочу, чтобы ты был со мной, когда это придет. Но сейчас нам нужно выжить, чтобы выполнить остальную часть нашего плана. Выполняйте план побега, и мы встретимся на ранчо Кэтскилл через шесть часов. Мы идем за призом, гораздо большим, чем несколько самолетов с наклонным винтом ”, - сказал Казье, протягивая руку. Исидро принял это, затем они обнялись. “Bonne chance, mon ami. ”

“Пошел ты тоже, мой друг”, - сказал Исидро в ответ. Он натянул свою балаклаву, затем повернулся к своему начальнику службы безопасности. “Отключите наземные мины на десять секунд после того, как увидите индикатор ОТКРЫТИЯ ДВЕРИ, затем включите их снова”. Его глаза на мгновение вспыхнули, подчеркивая его последний приказ: “И я хочу услышать здесь много фейерверков, или я вернусь и запихну твои яйца тебе в глотку. Слышишь меня?”

“Я услышал взрыв, затем потерял связь с Дэвисом”, - сообщил один из других наземных агентов. “Я думаю, это место заминировано”.

“Черт”, - сказал Ландерс. “Вся эта лужайка перед домом может быть заминирована — это позаботится о нашей посадочной зоне”. Он повернулся к другому человеку, наблюдавшему за сценой внизу рядом с ним. “Какие у вас соображения, агент Харли?”

Агент секретной службы США Дебора Харли, одетая в тот же бронежилет и штурмовое снаряжение, что и маршалы США, за исключением того, что на ее бронежилете спереди было написано "АГЕНТ КАЗНАЧЕЙСТВА", внимательно изучила телевизионное изображение. “Я больше не вижу тех охранников на крыше — нам придется предположить, что крыша и балкон над главным входом тоже заминированы. Давайте—”

“Подразделение один, это три-четыре мотоцикла, выезжающие из дома на большой скорости”, - сообщил по рации один из пилотов CV-22. “По одному на каждую сторону света”. Харли и Ландерс подобрали один из мотоциклов, мчавшихся на север со скоростью не менее шестидесяти миль в час прямо в лес.

‘Попробуй остановить их, не убивая!” Харли закричал.

“Всем подразделениям, приготовиться к нападению на всадников, старайтесь только перехватывать, не стреляйте на поражение”. Ландерс знал, что это бесполезная команда — всякий раз, когда во время подобной миссии применялось оружие, всегда была вероятность смерти, особенно с оружием, которым располагали CV-22. Попытка ранить кого-либо оружием, предназначенным для уничтожения бронированной машины или здания, иногда была просто невозможна.

Пилот CV-22 Ландерса нажал на спусковой крючок на своей ручке управления до первого положения фиксации, что активировало прицельную камеру и вывело на линию прямой видимости пилота цепную пушку Хьюза с наклонным винтом и тепловизионный прицел в носовой части CV-22 - инфракрасный прицел, направленный вперед, следовал за движениями головы пилота, а цепная пушка подчинялась перекрестию прицеливания, наложенному на прозрачную стеклянную сетку перед правым глазом пилота. Когда перекрестие прицела остановилось на точке всего в нескольких футах перед шинами мотоцикла, пилот нажал на спусковой крючок до второго упора. Пушечная очередь из пятидесяти снарядов, которая звучала как лезвие бензопилы, прорезающее алюминиевую обшивку самолета, прогремела по самолету PAVE HAMMER.

Мотоциклист, очевидно, увидел вспышку из дула бензопилы, потому что он резко повернул влево, как только пушка выстрелила. Мотоцикл занесло на скользкой траве, и мотоциклист, падая, выбросился из седла. Мотоцикл занесло прямо перед собой, и пушечный огонь мгновенно превратил его в металлолом.

Пилот CV-22 снизился ниже. Наездник прокатился по земле несколько футов, прежде чем остановиться в полусидячем, полулежачем положении, стряхивая паутину с головы. На нем был темный облегающий костюм с маской — Харли или Ландерс не смогли его узнать. “Повернись лицом вниз и раскинь руки и ноги”, - прокричал Ландерс через громкоговоритель, когда они осветили райдера прожектором. Обращаясь к пилотам, Ландерс сказал: “Зависайте прямо над ним, ребята. Мы натянем канат прямо над ним и вытащим его с помощью спасательной лебедки. Нам просто лучше надеяться, что он не лежит прямо на мине, иначе мы —”

“Он движется... Черт возьми!” - выругался пилот. Он был настолько отвлечен, что потерял его из виду, когда гонщик поднялся и побежал под МОЛОТКОМ для ПРОКЛАДЫВАНИЯ. “Кормовые артиллеристы, следите за —”

Раздался громкий хлопок! и CV-22 резко накренился влево. Пилот скорректировал крен, набрал небольшую высоту и экспериментально развернул хвост самолета с наклонным винтом так, чтобы они оказались лицом к лесу. Предупредительные огни не загорелись, и самолет отреагировал нормально. “Что случилось?” он позвонил по интерфону. “Кто-нибудь, пойте громче”.

“Фугас”, - выкрикнул один из кормовых артиллеристов. “Подозреваемый только что достиг опушки деревьев, когда споткнулся об нее. Он взорвался, как гнилой помидор ”.

“Ну, мы знаем, что фугасы снова были активированы”, - сказал Ландерс. “Довольно сложная — долбаная дистанционно управляемая система защиты периметра. Есть сомнения, что мы выбрали правильный дом?”

Охранник по имени Томми наблюдал за всем происходящим — наблюдал, как мотоциклист удалялся от дома в сторону леса, наблюдал, как огромный вертолет разверзся над ним, наблюдал, как мотоциклист сделал тройное сальто в воздухе, а затем наблюдал, как его разорвало на сотню кусков одной из наземных мин. Большой двухвинтовой вертолет квадратного вида с крыльями, похожими на самолеты, теперь завис на краю поляны, указывая не совсем на входную дверь, а немного вправо, как будто решая, что делать. Томми сменил свой полуавтоматический AR-15 на полноавтоматический M-16 с магазином на пятьдесят патронов и 40-миллиметровым гранатометом M206 и занял позицию у одного из пуленепробиваемых окон из поликарбоната внутри особняка.

Внезапно ослепляющие прожекторы большого вертолета развернулись и в полную силу ударили по дому. Томми опустил очки ночного видения — они были бесполезны при таком ярком освещении. Из громкоговорителя вертолета донесся голос. “Выходи из дома с поднятыми руками! Это твое последнее предупреждение!”

“Еще две такие штуки окружают дом”, - передал кто-то по рации.

“Босс сделал это?”

“Я так не думаю”.

“Что нам делать?” Крикнул Томми в ответ через плечо. “У них на этой штуке чертовски большая пушка!”

“Сидите смирно”, - сказал начальник службы безопасности. “Всем прекратить огонь. Они не будут использовать тяжелые материалы, если мы ...

“Что ты делаешь?”женский голос позади Томми прокричал. Томми развернулся, направляя М-16. Это была “ведьма”, как все ее называли — подружка Казье, сумасшедшая женщина, которая жила наверху. На ней было шелковое красное одеяние. Ее длинные темные волосы, похожие на львиную гриву, ниспадали на плечи. Халат не был завязан, и ее груди и промежность были обнажены. “Почему вы не атакуете?”

“Заткнись и убирайся отсюда”, - сказал Томми, делая паузу, чтобы хорошенько рассмотреть тело ведьмы. Довольно милая стойка, подумал он, но она, должно быть, настолько сумасшедшая, насколько это вообще возможно, чтобы разгуливать полуголой посреди перестрелки. “Спустись в винный погреб, пока это не закончится”.

Джо Энн Вега увидела, как глаза стрелка блуждают по ее телу, прежде чем снова отвернуться к окну. Еще один типичный мужчина, сердито подумала она. “Послушай, ты, маленький сукин сын, иди туда и убей их. Отомсти за Анри”.

“Там маршалы США, и у них тяжелое оружие. Мы переждем их, пока не убедимся, что босс в безопасности ”. “Генри уже мертв”, - сказала ведьма. “Я видел, как в него попали там”. Томми сглотнул, ему было трудно поверить, что Анри Казье мертв, но он остался на своей позиции. “Ты должен отомстить за него”, - взвизгнула ведьма. “Идите туда и убейте этих федералов, сейчас же! ”

“Я сказал, заткнись, тащи свои большие сиськи вниз и укройся, леди”.

Это сделало это — самец свиньи заслужил это сейчас. Джо Энн Вега подняла свой автоматический пистолет Lorcin .380 и произвела три выстрела в затылок мужчине с расстояния двух футов. Раздалось еще несколько выстрелов, когда другие артиллеристы нервно сделали несколько выстрелов. Вега наклонился, вытащил М-16 из рук мертвеца, быстро подошел к входной двери и распахнул ее.

“Я позабочусь о них для тебя, Анри, любовь моя”, - сказала Вега вслух. “Боже, как я ненавижу слабых мужчин”. Она вышла наружу, ее халат распахнулся на ветру. Выйдя из-под навеса перед домом, она навела М-16 на прожекторы большого самолета на другой стороне обширной лужайки и нажала на спусковой крючок. Ее первый выстрел пришелся ближе всех, промахнувшись всего на несколько футов от прожекторов, но остальные выстрелы прошли выше и правее.

Она расстреляла почти весь магазин, большую часть почти прямо в воздух, и пыталась выяснить, как запустить одну из гранат диаметром в полтора дюйма из пусковой установки, подвешенной под винтовкой, когда пушка самолета маршалов открыла огонь. Попали три 12,7-миллиметровых снаряда, один в голову и два в туловище, и Джо Энн Вега была расколота на части так же легко, как молоток, ударяющий по банану. Затем пушка обрызгала остальную часть фасада дома, попав в каждое окно, в котором находился стрелок. Затем длинная цилиндрическая капсула на левой стороне самолета PAVE HAMMER выскочила из левого спонсона, и три ракеты ударили в переднюю часть дома, выбив входную дверь и создав еще две пылающие дыры размером с человека.

Уклонившись влево, чтобы прикрыть правую сторону самолета от стрелков в передней части дома, CV-22 полетел к нему. На несколько автоматных очередей с верхних этажей немедленно ответили цепным огнем. Затем цепной пулемет прострелил дорожку на лужайке перед домом, вызвав потрясающий взрыв, поскольку один из снарядов нашел фугас рядом с домом. Еще две ракеты попали в дом возле входной двери, CV-22 остановился примерно в двадцати ярдах от фасада дома, высоко задрав нос в воздух, завис на несколько секунд, затем резко повернул влево и поднялся над домом.

Возглавляя шестерку маршалов США, Дебора Харли и Уильям Ландерс спрыгнули с задней грузовой рампы PAVE HAMMER. Следуя по разжеванному пути, проложенному цепным пистолетом, они были в безопасности от наземных мин. Стреляя в окна, большинство из которых были охвачены пламенем, Харли и семь маршалов ворвались в дом.

Первый этаж был уничтожен. Стены почернели от дыма и огня, мебель была перевернута и разбита, и повсюду лежали дымящиеся скрюченные тела. Харли, одетый в противогаз, застрелил одного вооруженного охранника, бегущего к лестнице из кухни, затем побежал наверх. Она бросила две гранаты со слезоточивым газом наверх, затем, с большим количеством агентов позади нее, начала очищать комнаты. Она застрелила еще двух бандитов, достаточно глупых, чтобы держать в руках оружие, и передала маршалам еще шестерых ослепленных и задыхающихся охранников.

Очистка всего особняка заняла всего пять минут тщательного поиска двенадцатью маршалами США, и штурм был окончен. Команде по обезвреживанию боеприпасов Национальной гвардии Нью-Джерси из близлежащего арсенала Пикатинни пришлось выйти, чтобы проложить безопасный путь к особняку, но через несколько минут уборка была начата.

Хардкасл прибыл примерно через час после окончания рейда. Он восхитился большим, неуклюжим МОЛОТКОМ ДЛЯ ПРОКЛАДЫВАНИЯ ДОРОЖЕК, зависшим неподалеку. “Рад видеть вас, ребята, снова на работе”, - сказал он вполголоса неуклюжему гибридному самолету — теперь они принадлежали ВМС США, но он всегда будет думать о них как о своих. Затем Хардкасл повернулся к Деборе Харли, проверил ее бронежилет АГЕНТА КАЗНАЧЕЙСТВА и сказал с улыбкой: “Я тоже рад вас видеть, агент Харли. Я должен был догадаться, что ты из секретной службы. Это объяснило бы, почему вы, казалось, управляли Белым домом, и как вы, казалось, имели доступ к гораздо большему количеству разведывательной информации, чем средний исполнительный помощник ”.

“Вице-президент Мартиндейл ненавидит секретную службу, которая находится рядом с ним, поэтому я не столько телохранитель, сколько помощник”, - сказал Харли. Армейские подразделения по обезвреживанию боеприпасов разрешили им вернуться в особняк, и Харли начала снимать свой бронежилет.

“Вы уже опознали тела?” - Спросил Хардкасл. “Казье был здесь? Ты достал его?”

“Да, да, и я так думаю”, - сказал Харли. Она привела Хардкасла к ряду трупов за пределами особняка, где маршалы США снимали отпечатки пальцев и фотографировали тела для идентификации. “Наемные стрелки, бывшие и отставные солдаты, несколько известных преступников и наемников — Казье набирал только лучших”. Она откинула простыню достаточно высоко, чтобы Хардкасл увидел копну запекшихся от крови волос и окровавленные, но узнаваемые женские черты. “Одна женщина, возможно, местная — мы спешим с ее удостоверением личности”.

Харли расстегнул черный мешок для трупов с тремя полосками скотча на нем. Внутри находилось сильно изуродованное пулями тело высокого, хорошо сложенного мужчины — он был несколько раз ранен пушечным огнем одного из CV-22. “Это похоже на него, адмирал. Один из летчиков ВМС немного разнервничался и ударил его своим цепным пистолетом. Основываясь на моем лучшем описании, я думаю, что это Анри Казье ”.

“Отпечатки пальцев? Стоматологические записи?”

“Мы уже позвонили в ФБР”, - сказал Харли. Она заметила разочарованное выражение лица Хардкасла из-за вызова ФБР, и Харли добавила: “Маршалы распечатали и сфотографировали тела, но в лаборатории фотографий и отпечатков пальцев ФБР есть лучшее оборудование для проведения положительной идентификации, Йен, и они могут сделать это быстро. Единственное другое место, где можно получить идентификационные данные Казье, - это документы бельгийской армии или Интерпола, поскольку Казье никогда не был гостем в американской тюрьме. Я знаю, что у вас с судьей Уилксом что-то не так друг с другом, но вам нужна надежная идентификация, и поэтому вы говорите о ФБР. Маршалы работают над этим, высший приоритет. Но я мог бы дать вам что-нибудь для Исполнительного комитета или Белого дома ”.

Харли сверился с записной книжкой, извлеченной из камуфляжного полевого портфеля, затем опустился на колени рядом с трупом: “Предполагалось, что у Казье были татуировки десантника на левой и правой руке между большим и указательным пальцами”. Она подняла ужасные, изуродованные пулями руки и сняла тонкие Реакторные перчатки. Одному из ближайших маршалов пришлось отвернуться при виде изуродованного тела, но Харли обращалась с ним так небрежно, как будто купала ребенка. “Вот одна татуировка на его левой руке ... а вот шрам на правой руке от лазерной операции. Это выглядело так, как будто ему удаляли татуировки. Они, очевидно, выполняли хорошо отрепетированный план побега — мы нашли транспортные средства, маскировку, даже небольшой двухместный вертолет, припрятанный неподалеку ”.

“Черт возьми”, - восхищенно сказал полковник Марк Шиэн. “Ты поймал его. Ты действительно заполучил Анри Казье!”

“Я не буду праздновать, пока эти отпечатки пальцев и стоматологическая карта не совпадут”, - сказал Хардкасл. “Тем временем у меня есть кое-какая информация о парне, который звонил с информацией о Казье”.

“Сравните записи с этим джентльменом”, - предложил Харли. Она подошла к одному из маршалов, делающему записи над телами. “Адмирал Хардкасл, познакомьтесь с Тимоти Лассеном, главным заместителем маршала США из Сакраменто. Он отслеживал деньги, полученные от сделки с самолетом несколько дней назад. Я радировал ему о рейде. Тим, у адмирала есть для тебя имя.”

Маршал сверился с записной книжкой и, прежде чем Хардкасл успел заговорить, сказал: “Тед упал. Работает на смазчика с Уолл-стрит по имени Гарольд Лейк.”

“Господи”, - воскликнул Хардкасл. Как бы быстро все ни происходило, подумал Хардкасл, маршалы и такие люди, как Дебора Харли, двигались еще быстрее. “Как, черт возьми, вы узнали, помощник шерифа Лассен?”

“Старая добрая чистая глупая удача”, - признал Лассен.

“Лейк выступил посредником в нескольких крупных сделках с самолетами для покупателей по всей стране. На первый взгляд, они все проверили — воздушные пожарные, корпоративные самолеты, запчасти и тому подобное. Но один покупатель не знал, что именно Лейк был посредником в сделке, и он рассказал мне несколько историй о Лейке — о том, как он был по уши в долгах, о том, что он был уверен, что однажды его поймают на какой-нибудь схеме отмывания денег. Я проверил дальше. Оказывается, финансовое положение Лейка изменилось сразу после нападения Казье на Мемфис.” “Изменился? Я думал, ты сказал, что он уже был в долгах.”

“Я сделал”, - объяснил Лассен. “Он был банкротом, хуже, чем банкрот. Но за два дня до нападения на Universal Express Лейк заключает эту сложную и возмутительную сделку по опционам на акции, фактически делая ставку на то, что акции Universal Express упадут в цене, и я имею в виду, что они действительно упадут — он хочет обменять сотни тысяч акций ”.

“У Лейка были такие деньги, которые просто валялись где попало?”

“Вам не нужно много наличных, чтобы заключить одну из этих сделок с опционами”, - сказал Лассен. “Четырех или пяти миллионов было достаточно, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки”.

“Где он мог достать столько наличных?”

“Вы не поверите”, - сказал Лассен. “Он занимает деньги у Максорли, Бреннана Максорли - президента Universal Equity Services, с которым он раньше занимался бизнесом — они поссорились некоторое время назад. Поговорим о шарах — Лейк делает ставку на то, что акции Universal Equity получат удар, используя деньги Universal! Это как ставить на ‘Не приходи’, когда твоя мать бросает кости.

“В любом случае, через два дня после того, как Лейк заключил сделку с опционом, Казье взрывает Universal Express. Акции Universal проваливаются сквозь землю. Лейк теперь владеет всеми этими акциями за гроши в пересчете на доллар, и он тут же разворачивается и продает их, когда акции восстанавливаются. Лейк сейчас купается в деньгах — что-то около семидесяти миллионов долларов ”.

“Может быть, мне лучше открыть счет у этого парня”, - сказал Харли.

“Может быть, и нет, Дебби”, - сказал Лассен. “Лейк сейчас на взводе, но вместо того, чтобы вернуться к акциям и облигациям, он занимается лизингом самолетов — больших самолетов, грузовых самолетов. Один из самолетов, которые он покупает, из этого места в Атланте, где в том ангаре были убиты те двое парней из ФБР. Еще один из его самолетов сбит над Форт-Уэртом. И угадайте, что — одна из невзорвавшихся бомб, извлеченных из фольги; Стоимость взрыва совпадает с военной партией - количество нескольких единиц кассетных бомб, украденных из арсенала ВМС Невады несколькими днями ранее.”

“Христос — Гарольд Лейк и этот Тед Фелл - банкиры Анри Казье?”

“Это выглядит именно так”, - согласился Лассен. “Но, по-видимому, Фелл передумал — я думаю, работа с таким психопатом, как Казье, сделает это с человеком, независимо от того, насколько хороши деньги. Итак, Гарольд Лейк бросил десятицентовик на Анри Казье, а, адмирал?”

“Телефонный звонок был сделан из личного офиса Лейка на Манхэттене”, - сказал Хардкасл. “Я передал информацию судье Уилксу и ФБР, прежде чем приехал сюда. Как обычно, я ничего не слышал. Что насчет других самолетов, которые приобрели Лейк и Фелл, агент Лассен? Ты проследил за ними?”

“К сожалению, я отказался от авиалинии, когда они проверили мое первоначальное расследование”, - ответил Лассен. “Когда я сравнил Лейк с самолетом Форт-Уэрта, я попытался вернуться, чтобы найти их следы. Один я нашел — это один из небольших реактивных самолетов, проходящий ремонт авионики в Ньюбурге. Пока я еще не нашел остального. Они все еще могут быть законными ”.

“А может, и нет”, - сказал Хардкасл. “Мы должны найти эти самолеты”.

“Ньюбург может быть тем местом, с которого стоит начать”, - нетерпеливо сказал Лассен. “Может быть, мы сможем поднять туда одну из твоих потрясающих птиц. Они, несомненно, пара зловещих на вид вертолетов ”.

“Звучит заманчиво”, - сказал Хардкасл. Он попросил своего помощника Марка Шиэна вызвать по рации CV-22 PAVE HAMMER, чтобы тот забрал их с наспех подготовленной вертолетной площадки на лужайке перед домом. Пока Шиэн разговаривал по радио, он получил другое сообщение и передал его Хардкаслу, который повернулся к Лассену и Харли и сказал: “Угадайте, что, ребята? Сама судья Уилкс уже в пути. Она хочет, чтобы все прекратили то, что они делают, и подождали, пока она и ее команда не прибудут на место происшествия ”.

“Ну, я думаю, что здесь все только что остановилось”, - сказал Лассен. “За террористический инцидент отвечает ФБР, а не маршалы или Секретная служба”.

“У вас достаточно доказательств, чтобы арестовать Лейка или Фелла, агент Лассен?”

“Определенно”, - ответил Лассен. “Вы дали мне идентификатор вызывающего абонента с номером Лейка, рассказав нам о Казье в этом месте — это делает его свидетелем. Я косвенно связал Лейк с самолетами, использованными в двух взрывах ”.

“Тогда я бы посоветовал тебе пойти и забрать его”, - сказал Хардкасл. “Мы можем объяснить все ФБР позже. Кроме того, вы должны освободить место для вертолета судьи Уилкса ”.

“Попался”, - сказал Лассен. Он подождал, пока большой бело-оранжевый АСФАЛЬТОУКЛАДЧИК коснется земли, затем заткнул уши от шума и побежал прочь. Не успел самолет с ревом скрыться из виду, как в поле зрения появился маленький сине-белый Bell JetRanger, который кружил над зоной посадки, пока перед ними не появился небольшой дымовой знак, а затем быстро коснулся земли.

Судья Лани Уилкс, директор ФБР, первой сошла с самолета JetRanger, и она была готова взорваться от гнева. Двое агентов последовали за ней, оба вооруженные автоматами "Узи". Она не стала дожидаться, пока стихнет визг турбинного двигателя ее вертолета, прежде чем обратиться к Хардкаслу: “Вы идете со мной, адмирал. Вы, и агент Харли, и агент Ландерс там, и все остальные, кто был ответственен за этот рейд.”

Уильям Ландерс, все еще одетый в бронежилет и с пистолетом-пулеметом H & K MP5, спросил: “Не хотите ли получить брифинг об операции, прежде чем мы отправимся, судья?”

“Заткнись, Билл”, - вмешался Уилкс. “Вы чертовски хорошо знаете, что SOG участвовала в расследовании, проводимом под руководством ФБР, и все же вы действовали без моего разрешения. Я несу ответственность за все жертвы здесь, и я могу заверить вас, я собираюсь поджарить вас на углях за каждого из них. Хардкасл, куда направлялась эта... эта штука, эта твоя штука с наклонным винтом?”

“Это не принадлежит мне, судья Уилкс”, — ответил Хардкасл, зевая. “Это принадлежит Военно-морскому флоту. Мы позаимствовали его для этой операции ”.

“Эта операция ?… Ты имеешь в виду эту резню!” Уилкс закричал. “Куда, черт возьми, направлялся этот самолет?” “Развиваем информацию, которую мы получили этим утром”.

“Мы проверили те офисы на Манхэттене. Они выглядят так, будто их эвакуировали”.

“Мы думаем, что знаем, куда могли отправиться Гарольд Лейк и Тед Фелл”, - сказала Дебора Харли. “Агенты Службы маршалов собираются это проверить”.

“Я сказал всем оставаться на местах”, - кипел Уилкс. “За это расследование отвечает ФБР , Хардкасл. Ты вмешиваешься. Вы не уполномочены проводить какие-либо аресты или расследования без санкции моего офиса. Я собираюсь разрушить все —”

“Мы думаем, что поймали Анри Казье, судья”, - объявил Хардкасл.

Уилкс остановился на середине предложения, в полном шоке уставившись сначала на Хардкасла, затем на Ландерса и Харли и, наконец, на ряд мешков для трупов перед особняком. “Где он?” - спросила она скептически, ее голос был слабым придыханием. “Покажи мне”. Она повернулась к одному из своих помощников и сказала: “Приведите сюда устройство спутниковой идентификации P и P. и обезопасьте этот район. Выведите всех из этого дома. Сейчас! Шевелись, шевелись!”

Уилкс последовал за Харли и Ландерсом к мешку для трупов, в котором лежало изуродованное пулями тело Анри Казье, и Ландерс объяснил, как они проводили опознание. “Это не подтверждено”, - напомнил ей Ландерс, “но из моих оперативных заметок, одно из тел, которые мы обнаружили, могло быть им. Он пытался сбежать на мотоцикле вместе с тремя другими; мы поймали одного из других гонщиков. Двое сбежали. Полиция штата и шерифы ищут их ”. Затем он объяснил, что случилось с четвертым всадником, и вкратце описал сам рейд.

Когда он закончил, один из его агентов передал Ландерсу записку. “Мы установили личность женщины, убитой во время налета”, - сказал он. “Джо Энн Роччи, она же Джо Энн Вега, адрес: Ньюбург, Нью-Йорк”.

“Туда направляются маршалы, чтобы посмотреть, смогут ли они найти Лейк и Фелл”, - сказал Хардкасл. “Это место и Ньюбург выглядят как вся оперативная база Казье в США”.

“Я надеюсь, что можно принять поздравления”, - сказала Уилкс, осматривая тело, затем приказала застегнуть молнию и охранять его, - “но вы все равно нарушили мои процедуры. Я не ожидал от вас меньшего, адмирал Хардкасл, и я очень разочарован Секретной службой и маршалами за то, что вы позволили водить себя за нос, адмирал. Что ж, это будет твой последний ковбойский трюк, Хардкасл, я обещаю тебе. У нас подведение итогов в Министерстве юстиции, у всех вас. На данный момент Бюро берет на себя ответственность за эти тела и это место преступления. Поехали”.

Международный аэропорт Стюарт, Ньюбург, Нью-Йорк

В то же время

Блокпосты все еще были на месте, но все машины больше не останавливались и не обыскивались. Водитель лимузина просто показал скучающему сотруднику службы проката пропуск в аэропорт, и им помахали рукой, приглашая войти. Здесь, в международном аэропорту Стюарт, все определенно успокоилось, и пригородные рейсы снова начали выполняться.

Для Гарольда Лейка это имело смысл — Анри Казье покинул Ньюбург, так почему бы не воспользоваться этим? И что, если бы вокруг него кишели полиция штата, армия, ВВС и ФБР? Уклонение от властей было головной болью Казье, а не его. Присутствие всех этих людей в форме придавало Лейку огромное душевное спокойствие.

Конечно, то, что он был окружен своей личной охраной, помогло. Используя часть денег, которые он снимал с сделок по опционным контрактам, которые он заключал для Казье, Лейк нанял свою собственную небольшую, хорошо оснащенную армию и военно-воздушные силы. Начав с новой личной секретарши — красивой статной рыжеволосой женщины, которая могла писать под диктовку Грега, печатать шестьдесят слов в минуту и имела 9-миллиметровый автоматический пистолет Браунинг, спрятанный в кобуре у ее пышной левой груди, — Лейк получил нового шофера и телохранителя, новый бронированный седан Lincoln, внутреннюю и внешнюю охрану в своей квартире в Ист-Сайде, реактивный самолет Gulfstream III с радиусом действия шесть тысяч миль и ранчо в центральной Бразилии с еще одним контингентом охраны, размещенным там.

Вся эта безопасность обошлась ему в треть всех денег, которые он снял с Казье за последние несколько недель, но оно того стоило. Анри Казье был неумолим. Многие из этих охранников были не более чем растяжками — мы надеемся, что их быстрая, тихая смерть предупредит внутреннюю охрану о том, что Казье вышел на охоту и приближается. Лейк не питал иллюзий по поводу того, как ускользнуть от Казье — он просто надеялся, что правоохранительные органы мира и его собственные силы безопасности схватят Казье до того, как он подойдет слишком близко.

Первое, что сделал Лейк, когда купил "Гольфстрим", это изменил регистрационный номер и перекрасил его, что гарантировало, что он будет выглядеть по-другому и будет скрыт с глаз долой, пока он ему не понадобится. Он сам не узнал самолет, когда они подъехали к нему, и он собирался расспросить водителя, когда начальник его службы безопасности, крупный, похожий на футболиста парень по имени Мантут, вышел из него, когда подъехал седан..

Седан остановился в нескольких ярдах от самолета, пока его быстро не обыскали, затем он подъехал прямо к подножию открытой двери воздушной лестницы. Мантуз встал перед дверью седана, загораживая обзор любому человеку из главного коммерческого аэровокзала, но он не открыл ее сам — ‘Лейку и Феллу пришлось открывать свои двери самостоятельно. По словам Мантуза, работа телохранителей заключалась в том, чтобы оставаться начеку со свободными их руками, чтобы дотянуться до своего оружия или усмирить нападающего, а не открывать двери или нести багаж. “Все готово, мистер Лейк”, - сказал Мантуз. “Мы готовы отправиться”.

“Тогда поехали”, - сказал Лейк и быстро поднялся на борт самолета. Двери закрылись, как только Фелл ступил на борт. Большой, вместительный VIP-салон Gulfstream уже позволил ему почувствовать себя в безопасности, а усиливающееся рычание двух больших турбовентиляторов bizjet и сладкий, хрипловатый запах авиатоплива помогли успокоить его расшатанные нервы. Лейк познакомился со стюардессой корабля, брюнеткой по имени Диана, которая подвела его к большому, обитому светло-серой кожей, полностью откидывающемуся креслу капитана справа по центру, пристегнула его и приготовила "Кровавую мэри", когда самолет начал движение. Тед Фелл устроился за столом позади Лейк, проверяя, работают ли телефон и факс. “Забудь обо всем этом, Тед”, - сказал Лейк. “Никто не собирается звонить нам или отправлять факсы — эти материалы даже не подключены”.

Фелл посмотрел на Лейка, как будто он был удивлен словами своего босса; затем, осознав, что он был прав и что эти телефоны никогда не были активированы, опасаясь, что Казье мог легко узнать об их планах побега таким образом, он отвел глаза к покрытому богатым ковром полу и положил руки на колени. “Это ... это не кажется реальным”, - сказал Фелл. “Мы в бегах. Мы никогда не вернемся ”.

“По крайней мере, не до тех пор, пока Казье, Таунсенд или Исидро ходят по земле - что, надеюсь, будет не слишком долго”, - сказал Лейк. “Просто думай об этом как о длительном и очень, очень уединенном отпуске, Тед. Мы начнем развивать наши оффшорные банковские и брокерские связи примерно через год, убедившись, что все пронумеровано и достаточно запутано, чтобы никто не мог отследить нашу торговую активность. Мы вернемся в торговые ямы, прежде чем ты успеешь оглянуться. Тем временем мы загораем, пока... ” Как раз в этот момент большой "Гольфстрим" остановился, двигатели заглохли до низкой мощности холостого хода, и телефон внутренней связи издал звуковой сигнал. Фелл потянулся за ним, но Лейк подобрал его. “Что происходит...?”

“Приказ с вышки, сэр”, - сказал пилот. “Разрешения на взлет были отменены для всех рейсов. Они приказывают всем вернуться к рампе ”.

“Какого черта они это делают?”

“Не знаю, сэр”, - ответил пилот. “Я не вижу никакой активности полиции”.

Лейк знал почему. Он бросил убийственный взгляд на Фелла и сказал: “Черт возьми, Тед, гребаное ФБР выследило нас”. “Но как? Я позвонил из Нью-Йорка. Никто не знает об этом самолете или его местонахождении, Гарольд. Возможно, за нами следили из города. Что мы собираемся делать?” “Откуда, черт возьми, мне знать? Дай мне подумать”, - сердито сказал Лейк. Он выглянул в большое овальное окно рядом с ним, надеясь увидеть, не приближается ли к ним полиция, но он смотрел в сторону от главного терминала. "Гольфстрим" находился на параллельной рулежной дорожке, приближаясь к концу взлетно-посадочной полосы, и единственным самолетом впереди них был самолет United Airlines MD-80. По внутренней связи Лейк спросил: “Каковы ваши инструкции, пилот?”

“Всем самолетам было приказано выруливать на взлетно-посадочную полосу обратно в их первоначальные местоположения, сэр”, - ответил пилот. “Мы скоро выруливаем обратно и будем на рампе примерно через пять минут”.

“Они блокируют взлетно-посадочную полосу?” - Спросила Лейк. Последовала довольно долгая, неудобная пауза, поскольку летный экипаж, очевидно, обдумывал возможные последствия этого вопроса. Лейк крикнул, “Ну... ?”"Ну, что?" - спросил я.

“Нет, сэр, ничто не блокирует эту взлетно-посадочную полосу”, - наконец ответил пилот.

“Хорошо. Когда самолет United Airlines уберется с дороги, вы проигнорируете все инструкции с вышки и совершите взлет ”, - сказал Лейк. “Это приказ”.

“Сэр, я не могу выполнить подобный приказ”.

“Если ты этого не сделаешь, я поднимусь туда и выстрелю тебе в затылок”, - сказал Лейк так спокойно и правдиво, как только мог. У него был пистолет, но он стрелял из него всего один раз, несколько месяцев назад, и даже не был уверен, заряжен ли он. Мантуз, который сидел в кресле рядом с лестницей, услышал слова Лейка, но вообще не выказал никакого удивления — казалось, для него было нормально, если его работодатель стрелял в пилотов.

“Тогда я надеюсь, что вы сможете управлять этим самолетом, сэр”, - сказал пилот, “без лобового стекла. Если вы выстрелите или попытаетесь открыть дверь кабины, мы ударим по тормозам, разобьем ветровые щитки, выпрыгнем и помчимся со всех ног ”.

Лейк, очевидно, был не очень хорош в том, чтобы угрожать кому-либо телесными повреждениями. “Хорошо, давай попробуем так”, - сказал Лейк. “Сделай взлет, и я дам тебе двадцать тысяч долларов”.

“Пятьдесят тысяч”, - немедленно ответил пилот.

“Каждый”, - вмешался второй пилот.

“Картер, Люси, вам, тупоголовым, много платят за управление этой машиной — делайте, как вам говорит мистер Лейк, или я застрелю вас сам”, - произнес глубокий, угрожающий голос позади них. Это был шеф охранной компании, телохранитель по имени Мантуз. “Займите свое место, мистер Лейк”.

“Мы взлетаем или нет?”

“Моя работа - защищать вас, мистер Лейк”, - сказал Мантуз. “Вы предполагаете, что это ФБР или какое-то другое правоохранительное агентство, но я не видел никаких доказательств этого. Этот аэродром, очевидно, подвергся опасности — что бы ни происходило, я думаю, в воздухе вы будете в большей безопасности, чем на земле. Мы разберемся с Законом позже. Теперь сядь и пристегнись. И если возникнут проблемы, дайте мне знать — у вас нет причин разговаривать с пилотами. Это понятно, мистер Лейк?”Лейк был очень непривычен получать приказы от кого бы то ни было, но он не мог сделать ничего другого, кроме как молча кивнуть большому телохранителю — он , очевидно, знал, что делает.

"Гольфстрим" поднялся в "хаммерхед", готовый к взлету, как только идущий впереди авиалайнер оторвался. Лейк едва мог видеть, как MD-80 покидает взлетно-посадочную полосу, когда пилот выровнял "Гольфстрим" по осевой линии, переключил двигатели на взлетную мощность и отпустил…

... но внезапно Лейк увидел яркий свет, сияющий на передних кромках крыла и на асфальте рядом с его самолетом, и еще до того, как пилот снова переключил двигатель на холостой ход, он знал, что у них ничего не получится. По внутренней связи он услышал: “Машины скорой помощи на взлетно-посадочной полосе, сэр. Мы заблокированы ”.

Мантуз вытащил из наплечной установки самый большой и зловещего вида автоматический пистолет, который Лейк когда-либо видел, но Лейк сказал: “Убери его, Мантуз, это ФБР. Я полагаю, у вас есть разрешение на это?”

“Конечно, мистер Лейк, но вам лучше позволить мне —”

“Убери пистолет в кобуру и сними куртку, чтобы они первым делом увидели твой пистолет”, - сказал Лейк. “Все остаются. спокойствие, все делают, как им сказано, никто не сопротивляется, и никто, я повторяю, никтоничего не говорит.Ни слова. Если вам говорят, что вы арестованы, вы немедленно говорите: ‘Я хочу поговорить со своим адвокатом прямо сейчас’. Понял?” Пилотам за закрытыми дверями кабины Лейк крикнул: “Закройте их прямо здесь”, затем он открепил входной люк.

“Нет! Заглушите только левый двигатель!” Мантуз крикнул в кабину пилотов. Он сердито повернулся к Лейку: “Сэр, оставайтесь на месте. Я посмотрю, чего они хотят ”.

“Это моя проблема, Мантуз”.

“Нет, это моя проблема”, - сказал Мантуз. “Вы наняли меня, чтобы я защищал вас, сэр. Я практикующий адвокат здесь, в штате Нью-Йорк, а также бывший военный. Мы сотрудничаем, но вам не обязательно подвергать себя опасности или нарушать свои права. А теперь, держись подальше—”

“Ты хороший человек, Мантуз, ” сказал Лейк, “ и твои люди первоклассные, но это дерьмо началось задолго до того, как ты появился на борту”.

“Сэр, возможно, вы вляпались по уши в дерьмо, но теперь ваши проблемы - это мои проблемы”, - сказал Мантуз. “Если вам придется сдаться полиции, мы сделаем это контролируемым, упорядоченным образом”.

“Мне нужно сотрудничество правительства… их защита ... чтобы остаться в живых ”, - сказал Лейк. “Я должен дать им все, что они хотят”.

“Зачем вам нужна защита правительства, сэр?”

“Это слишком сложно”, - сказал Лейк. “Я… Я должен отправиться туда ”.

“Я сказал, оставайтесь на месте, и это приказ”, - сказал Мантуз. Он кивнул Диане, стюардессе, которая из ниоткуда достала 10-миллиметровый автоматический пистолет и охраняла аварийные выходы, следя за тем, чтобы никто не вошел сзади. “Я ваш адвокат в штате Нью-Йорк, представляющий вас. Тебе не нужно говорить ни слова. Понимаешь меня?” Лейк кивнул — впервые за долгое время он почувствовал, что все действительно под контролем. Мантуз развернул трап и вышел наружу.

Огромный, квадратный на вид самолет с двумя огромными вертолетными винтами, установленными на концах коротких толстых крыльев - конечно, не стандартный маленький вертолет — завис всего в нескольких сотнях ярдов перед "Гольфстримом", направляя прямо на них большой прожектор. Самолет начал медленно опускаться на взлетно-посадочную полосу, когда желто-синий патрульный автомобиль полиции штата Нью-Йорк с мигалками выехал на взлетно-посадочную полосу, развернулся перед "Гольфстримом" и припарковался примерно в двадцати ярдах перед носом самолета. Из машины вышел одинокий солдатr положил правую руку на приклад своего табельного оружия, частично прикрываясь дверцей машины. По громкой связи в машине он спросил: “Сколько еще человек в самолете?”

“Пять”, - крикнул в ответ Мантуз.

“Кто-нибудь вооружен?”

“Один, сотрудник частной службы безопасности”.

“Пусть он, Гарольд Лейк и Тед Фелл выйдут, держа руки на виду”. Мантуз повернулся и указал на входную дверь — но вместо того, чтобы кто-либо вышел наружу, воздушные трапы убрались, и люк плотно закрылся. “Я сказал, что хочу озеро и упал здесь — прямо сейчас!” - крикнул солдат.

Но Мантуз наблюдал не за солдатом — он наблюдал за приближающимся самолетом. Он узнал в нем V-22 Osprey, использовавшийся Силами пограничной безопасности для пресечения контрабанды наркотиков несколькими годами ранее. С правой стороны открылась дверь, и несколько вооруженных людей вышли ... и в тот же момент обе задние пассажирские двери машины полиции штата распахнулись, оттуда выкатились двое мужчин с автоматами, направили оружие на V-22 и открыли огонь.

Мантуз колотил по борту “Гольфстрима" и кричал: "Убирайся отсюда, сейчас же!” Он выхватил пистолет, но было слишком поздно — он увидел, как красный отблеск лазерного прицельного луча блеснул перед его глазами, а затем весь мир почернел.

Правый двигатель "Гольфстрима" взревел почти на полную мощность, и носовая часть сделала крутой пируэт вправо, кончик левого крыла едва касался крыши седана. Грегори Таунсенд, одетый как полицейский штата Нью-Йорк, спокойно залез на переднее сиденье автомобиля, достал ракету LAWS (система легкого противотанкового оружия), поднял ее на прицел, подождал, пока "Гольфстрим" не окажется примерно в семидесяти ярдах, прицелился и выстрелил. Пассажирский самолет Gulfstream III взорвался огромным огненным шаром, опалив волосы и брови мужчины от жара. Таунсенд отбросил использованную трубу для запуска из стекловолокна, не обращая внимания на жару, разрушения и двух своих мертвых товарищей позади него, спокойно сел в седан и умчался прочь. Его подобрал ожидавший вертолет на другой стороне аэропорта, и через несколько минут он исчез без возможности преследования.

Белый дом

В то же время

Прикроватный телефон был запрограммирован на плавный цикл пробуждения: звонок начинался тихо и едва слышно, а затем постепенно усиливался в зависимости от срочности вызова, определенной оператором Белого дома. Во всех случаях, кроме экстренных вызовов уровня национальной обороны, президенту обычно требовалось три или четыре гудка, чтобы проснуться, но не первой леди. При первом негромком гудке телефона она быстро и бесшумно вскочила с кровати, ее худощавое, гибкое тело едва прогибалось на матрасе супер-королевских размеров. После второго звонка, не включая свет, она была в халате от Армани и тапочках и обошла кровать со стороны Президента. К третьему звонку она нажала кнопку ПОДТВЕРЖДЕНИЯ на телефоне и слегка коснулась плеча мужа: “Я буду снаружи”, - просто сказала она, чмокнув его в щеку, пока он пытался стряхнуть паутину.

Первая леди быстро пересекла спальню, открыла одну из двойных дверей и вышла во внешнюю квартиру, оставив дверь частично открытой. Теодор, камердинер президента, как раз проводил стюарда внутрь, неся поднос с кофейником крепкой черной коны и выпечкой в ореховой глазури для президента, чайником чая "Эрл Грей" и холодными ломтиками огурца для первой леди и небольшой пачкой сообщений для немедленного внимания Президента. Агент секретной службы стоял у двери, сложив руки перед телом, небрежно осматривая внешнюю квартиру и время от времени разговаривая в микрофон, вмонтированный в его левый рукав, докладывая внутренней службе безопасности, что все в порядке. “Доброе утро, мэм”, - любезно приветствовал ее Теодор.

“Доброе утро”, - рассеянно сказала Первая леди. Она немедленно схватила сообщения с подноса, села на диван и начала читать, когда поднос поставили на стол перед ней и налили ей чай. Теодор был камердинером Белого дома уже в течение двух администраций, и было чертовски необычно, когда первая леди приветствовала его, когда поступали эти ранние утренние звонки о кризисных ситуациях. Большинство первых леди оставались во внутренних апартаментах и ждали, пока утихнет шум во внешних апартаментах и прибудет их личный персонал, чтобы проинформировать их — не эта первая леди. Она всегда вставала раньше своего мужа, никогда не утруждала себя одеванием перед выходом, всегда сама разбиралась с сообщениями из Центра связи и редко ждала, пока выйдет ее муж, прежде чем делать заметки или телефонные звонки или даже выходить в Желтую овальную комнату, главную гостиную в центре второго этажа, чтобы поговорить с начальником штаба или кем-то еще, кто мог быть там в ожидании ответа.

“Кто-нибудь уже вышел, Теодор?” - спросила Первая леди.

“Нет, мэм”, - ответил камердинер.

Первая леди подняла трубку телефона, стоявшего рядом с диваном. Она услышала стандартное “Да, господин президент” от оператора, молча перенесла гендерную оплошность и сказала: “Местонахождение главы администрации и заместителя генерального прокурора”.

“Одну минуту, мэм... Начальник штаба в пути, расчетное время прибытия пять минут. Заместитель генерального прокурора тоже в пути, расчетное время прибытия - пятнадцать минут.”

“Попросите директора ФБР, генерального прокурора и директора по коммуникациям немедленно сообщить в Белый дом”, - сказала Первая леди и повесила трубку. Слово “попросить” было, конечно, излишним — это был приказ, а не просьба. Кроме того, сердито подумала Первая леди, если президента нужно разбудить, то лучше бы к тому времени, когда он проснется, проклятому персоналу уже не спать и сидеть на своих местах. “Вы можете пойти и повидаться с президентом, Теодор”, - сказала Первая леди, не отрываясь от чтения.

“Да, мэм”. Агент секретной службы доложил, что он выходит за дверь, затем быстрым шагом направился к двери внутренних апартаментов и вошел внутрь, сопровождаемый камердинером. Другой агент секретной службы, на этот раз женщина, занял его место у внешней двери квартиры и доложил, что комната в безопасности.

Несколько мгновений спустя, одетый в студенческую толстовку с короткими рукавами, спортивные штаны и кроссовки без носков, с волосами, зачесанными назад холодной водой, Президент вышел из внутренних апартаментов. “Мне действительно не помешало бы поспать сегодня еще четыре часа”, - сказал он, зевая. “Это приглашение на кофе или нет?”

“Это приглашение на кофе”, - сказала Первая леди.

“Великолепно”, - пробормотал президент. “Кофейные звонки” означали, что ему следует выпить кофе, потому что он, вероятно, не собирался спать остаток утра. “В чем теперь суть? Надеюсь, это не очередная атака Казье ”.

“Плохие новости и не очень плохие новости”, - сказала первая леди, передавая сообщения своему мужу. “Самолет, на борту которого находилась съемочная группа телевидения, был случайно сбит военно-воздушными силами”.

Президент раздраженно покачал головой, потянулся за кофе и отправил в рот пирожное. “Ах, боже...” “Это случилось сегодня утром, но персонал решил не будить вас по этому поводу до более позднего времени — я думаю, что это была ошибка в суждении. Тебя должны были позвать”.

“Я согласен”, — пробормотал президент, на самом деле не соглашаясь с ней - он был благодарен за каждый кусочек сна, который ему позволили получить в эти дни. “Какие не такие уж плохие новости?” “ФБР думает, что они взяли Анри Казье”.

“Черт возьми!” - воскликнул президент. “Это не такие уж плохие новости, милая, это отличные новости! Надеюсь, мертв?”

“Мертв”, - сказала Первая леди. “Убит в перестрелке в поместье на севере Нью-Джерси, во время рейда, организованного Службой маршалов США и адмиралом Хардкаслом”.

“Этот Хардкасл - высокомерный сукин сын, ” радостно сказал президент, - но я мог бы расцеловать его в чертовы губы, если бы он организовал этот рейд”.

“Проблема в том, что мы этого не проектировали”, - холодно сказала Первая леди. “Судья Уилкс или заместитель генерального прокурора Лоу не проинформировали нас об операции, поэтому мы можем только предположить, что Хардкасл превысил свои полномочия и нанял этот рейд на фрилансе”.

“Куколка, мне на самом деле все равно, - сказал президент, “ пока этот бельгийский ублюдок мертв. Нам нужно получить подтверждение по этому поводу, и им лучше сделать это быстро — может быть, мы сможем попасть в утренние выпуски новостей ”.

“Вы не будете показывать такое... ликование по международному телевидению”, - решила Первая леди. “Вы собираетесь похвалить ФБР, Министерство юстиции, губернатора Нью-Джерси Сила — я уверен, что в рейде также участвовало несколько полицейских из Нью-Джерси - и Службу маршалов за их усилия. Никаких упоминаний о Хардкасле”. Первая леди на мгновение сделала паузу, затем добавила: “За исключением тех случаев, когда дело доходит до объяснения этого случайного обстрела гражданского самолета. В сообщении говорилось, что неисправен гражданский самолет и что пилот, выпустивший ракету, покончил с собой, улетев на своем самолете в океан ...”

“О, боже...” - воскликнул президент, потянувшись за булочкой.

“... и мы поместим отпечатки пальцев Хардкасла повсюду на этот провал”, - сказала первая леди, ее мысли переключились на повышенную передачу. “Это докажет, что судья Уилкс был прав с самого начала: в конце концов, ФБР лучше подходило для решения проблемы Казье, и что план Хардкасла по использованию вооруженных сил с самого начала был провальным. Видите ли, мы должны стереть ваши отпечатки пальцев с этой военной идеи ”.

“Это не будет иметь значения, милая”, - небрежно протянул президент, потягивая кофе. “Все кончено. Теперь мы можем вернуться к нормальной жизни ”.

“Что важно, дорогая, так это политические последствия. Ты одобрил использование Хардкасла, так что это твоя вина, если погибли невинные люди. Мы должны изобразить этого ублюдка Хардкасла как распущенную пушку, индивидуалиста… Я знаю, мы представим его перед комиссией Конгресса ”. Законный член первой леди

разум кружился; она была в режиме полного контроля ущерба: “Если Хардкасл свидетель, он не может говорить с прессой. Возможно, вам придется лишить его полномочий, может быть, даже уволить”. “Это просто”, - сказал Президент, проглатывая последний кусочек кекса. “Он все равно никому не нравится. Что мне нужно сделать, так это вернуться на дорогу, милая. Мне еще предстоит выиграть выборы. Кемп и Беннетт были в движении на востоке все время, пока шла эта история с Казье, Уилсон и Браун обрушивались на меня с кулаками на западном побережье, а Доул был в Канзасе, настраивая против меня средний Запад - я слишком долго застрял здесь, в Вашингтоне ”.

“Я говорила вам раньше, что прятаться за атрибутами власти выглядит нехорошо”, - сказала Первая леди. “Если вы просто объявите чрезвычайное положение оконченным, кто-то может сказать, что это политика. Пусть Лоу, Уилкс и террористический комитет сделают заявление для прессы о прекращении чрезвычайной ситуации в системе противовоздушной обороны, и пусть офис Хардкасла опубликует заявление о снятии истребителей и ракет класса "земля-воздух" с боевого дежурства на время расследования происшествия. Пресса прислушается к Лоу и Уилксу. Когда пресса начнет интересоваться, почему ты до сих пор не отправилась в турне, внезапно они обнаружат, что ты выполняешь "миссию по установлению фактов" в шести штатах, начиная с Калифорнии. Но пусть персонал примет удар на себя. Я уже говорил тебе раньше.” “Я знаю, я знаю… пусть общественное мнение принимает жесткие решения”, - сказал Президент. “Не делайте заголовков — примите их”.

“Правильно”, - сказала первая леди. “И нам нужно помириться с продюсерами телешоу, съемочную группу которого расстреляли головорезы Хардкасла — возможно, нам придется скормить им эксклюзивное интервью из Белого дома или с Air Force One, пока мы в пути ”.

“Давайте сделаем это на Air Force One — это всегда производит впечатление на средства массовой информации”.

“Мы решим это позже”, - пренебрежительно сказала Первая леди. “Опять же, важно подчеркнуть, что причиной аварии стало неправильное управление Хардкасла — экипажи ВВС выполняли приказы. Давление, которое Хардкасл создавал с помощью этих круглосуточных патрулей и ракет повсюду, вызвало эту ужасную аварию. Запомни это”. “Понял”, - сказал Президент. “Я собираюсь пойти вздремнуть часок, пока персонал приводит себя в порядок”.

“Давайте сначала сделаем фотографии”, - напомнила ему Первая леди.

“Фотографии?”

“О тебе и мне, не спящих посреди ночи, работающих после того, как их уведомили об этой ужасной трагедии”, - сказала Первая леди, потянувшись к телефону. “Мы должны показать людям, что мы на работе, и должны показать им потрепанные толстовки и небритые лица. Помните: Вы обеспокоены несчастным случаем. Выглядите обеспокоенным. Ты разделяешь их боль”. Президент вздохнул, но кивнул в знак согласия. Иногда даже ему приходилось признать, что его жена - это уже чересчур.

Министерство юстиции США

Офис заместителя генерального прокурора

Вашингтон, округ Колумбия

Четыре часа спустя

“Я рада, что это закончилось”, - сказала заместитель генерального прокурора Элизабет Лоу во время первого заседания Президентского исполнительного комитета по борьбе с терроризмом. “Если бы это стало еще более кровавым… что ж, я просто рад, что все закончилось ”. Недосказанными остались те. слова “Это может действительно подорвать шансы президента на переизбрание”, но все присутствующие в Овальном кабинете знали, что Лоу хотел сказать. Обращаясь к Иэну Хардкаслу, Лоу сказал: “Адмирал, президент встречается с продюсерами этого дрянного телешоу "Шепоты". Каково окончательное мнение относительно причины аварии — и что случилось с пилотом, который выпустил ракету?”

“Капитан Хамфри покончил с собой, ясно и просто”, - сказал подполковник А1 Винсенти заместителю генерального прокурора. “Его охватило горе из-за случайного сбития, и он вылетел над океаном и разбил свой самолет там, где он больше никому не причинил бы вреда”.

В этот момент в комнате стало очень тихо - но не очень надолго. “Господи, что за чертов бардак”, - пробормотал кто-то. Винсенти сердито поискал взглядом говорившего, но все, что он увидел, были отведенные глаза. Наконец, один из помощников министра обороны, которого Винченти не узнал, спросил: “У него была семья? Жена и дети?”

“Том Хамфри был молодоженом”, - ответил Винченти. ‘Они — она — ожидают ее первой”.

“Как, черт возьми, это могло случиться, адмирал Хардкасл?” Спросил Ральф Мерски, министр транспорта. “На мой взгляд, это был трагический, но предотвратимый несчастный случай. У ВВС есть очень специфические процедуры, которым нужно следовать во время перехвата — и они не были соблюдены ”.

“Это был случайный запуск ракеты. Госсекретарь Мерски, ” ответил адмирал Ян Хардкасл. “Он совершил ошибку, вот и все. Они преследовали вражеский самолет ”.

“Ради бога, это был самолет новостей телевидения! Они идентифицировали себя”.

“Это было нарушением закона и полет как вражеский самолет, с выключенным транспондером и огнями”, - сказал Хардкасл. “Командир истребителя был дезориентирован”.

“Трахнул дворняжку, ты имеешь в виду”.

“Я имею в виду, был дезориентирован, ” огрызнулся Хардкасл. “Вы должны знать о пространственной дезориентации, мистер Мерски — вы лицензированный пилот. Манди потерял контроль над своим самолетом из-за внезапной вспышки света от телевизионщиков на борту Learjet и из-за пространственной дезориентации, а Хамфри отреагировал так, как будто его лидер только что попал под вражеский огонь. Это была ошибка ”.

“Чертовски дорогостоящая ошибка”, - вставил Лоу. “Адмирал, мы получили сообщение, что Конгресс собирается начать расследование инцидента со сбитым самолетом, и вы были вызваны повесткой о явке”. Она кивнула одному из своих помощников, который передал документ Хардкаслу. Он не открыл его, но передал Шихану — он был в такой ярости, что думал, что разорвет его на мелкие кусочки, если он хотя бы прикоснется к нему. “До тех пор, пока этот вопрос не будет решен, ваши обязанности в Исполнительном комитете по борьбе с терроризмом приостановлены, вступают в силу немедленно”.

“Что?” Возразил Хардкасл. “Ты отстранил меня? Почему?”.,

“Нас сильно критиковали за ваш подход к решению этой проблемы, адмирал”, - сказал Лоу. “Ваша тактика в отношении системы противовоздушной обороны просто не сработала — сегодняшняя авария возле Атлантик-Сити была хорошим примером. Кроме того, ваши действия, касающиеся налета на тот особняк в Нью-Джерси, хотя и, вероятно, успешного, были за пределами ваших полномочий ”.

“Госсекретарь Лоу, я сделал то, что должен был сделать”.

“Как мы все и знали, вы это сделаете, адмирал”, - сказала Лоу, отводя глаза, чтобы Хардкасл не мог увидеть в них презрение. Да, мы все знали, что вы придете с оружием наперевес и к черту Билль о правах, подумал заместитель генерального прокурора. Я просто хотел, чтобы мы установили более прочную связь между тобой и Мартиндейлом . Еще было время построить это, напомнила себе Лоу. “Я сожалею, адмирал. Расследование Конгресса начнется в ближайшее время; мы можем помочь вам в получении юридической консультации ”. Лоу повернулся к Винсенти и сказал: “Полковник Винсенти, вы получили аналогичную повестку в суд в качестве свидетеля-эксперта, поэтому, как и адмирал Хардкасл, вам запрещено общаться со средствами массовой информации об инциденте.

“Президент распорядился, чтобы Военно-воздушные силы сделали заявление о случайном сбитии, ” сказала Лоу остальным своим советникам, сидящим вокруг нее, - выражая наши соболезнования всем семьям этой телевизионной группы, которые понесли утрату”. Было очевидно, что президент также хотел дистанцироваться от этой ситуации, подумал Лоу — да, команда на том "Лире" облажалась, но если из его скорби о понесенных смертях можно было сделать какую-то политическую кашу, президент хотел это сделать. “Генерал Скай...?”

“Прежде всего, мэм, если позволите, мы должны выразить соболезнования семье капитана Хамфри, пилота F-16, погибшего в результате аварии”, - ответил генерал Чарльз Скай. Скай была пятидесятивосьмилетним командующим “тройной шляпой” космического командования США, командования аэрокосмической обороны США и североамериканского командования противовоздушной обороны, отвечала за противовоздушную оборону континентальной части Соединенных Штатов, Северной Америки и всех американских активов в космосе. Высокий, выдающийся и абсолютно деловой, Скай демонстрировал свое раздражение на этих бесконечных собраниях всему миру. “Было очевидно, что раскаяние и вина, которые он испытывал, заставили его сбросить свой самолет в море”.

“Генерал...”

“Если вы только принесете соболезнования съемочной группе телевидения, которая нарушила закон и вызвала аварию, мэм, вы и президент в первую очередь потеряете веру своих военных сторонников”, - сказала Скай. “Капитан Хамфри, его жена и ребенок, и его подразделение заслуживают лучшего”.

“Я не забыл, генерал”, - сердито парировал Лоу. “Мы не только собирались выразить наши соболезнования съемочной группе телевидения. Спасибо, что напомнили мне ”.

Но было мало шансов, что генерал Скай поймет намек. “Я поеду в Атлантик-Сити и сам встречусь с командиром подразделения”.

“Я хотел бы сопровождать вас, генерал”, - немедленно сказал Хардкасл.

“Здесь то же самое, генерал”, - эхом отозвался Винченти.

“Разрешение предоставлено, джентльмены”, - сказала Скай, “если Министерство юстиции, или Сенат, или кто там еще хочет оторвать кусок от вашей задницы, позволит вам выйти и засвидетельствовать свое почтение. Спасибо. Мы договоримся поговорить с телевизионщиками позже ”.

“Я так рада, что мы это уладили”, - сказала Лоу, закатывая глаза. “Теперь о демонтаже оборудования противовоздушной обороны...” “Что?” Возразил Хардкасл. “Я думаю, что это немного преждевременно, мисс Лоу”.

“Это действительно глупая идея”, - сказала Скай, не потрудившись использовать вежливые слова на этой встрече. “Действительно большая ошибка. Истребители — это первая линия обороны - ты должен смотреть наверх, чтобы видеть, кто надвигается на тебя ”.

“Генерал, возможно, вы не поняли — мы взяли Анри Казье”, - сказала директор ФБР Лани Уилкс. “Чрезвычайная ситуация окончена”.

“Скажи это Лейку, Феллу и команде ”Гольфстрима" в Ньюбурге", - сказал Хардкасл. “Это была суммарная казнь с самого начала — возможно, это был не Казье, но, вероятно, это был один из его людей”.

“Операция Казье сорвана, адмирал”, - сказал Уилкс. “Мы захватили его особняк, нескольких его солдат, его шлюху и его банкира. У нас есть информация о нескольких миллионах долларов, принадлежащих организации Казье — он заморожен, обанкротился ”.

“Мы не можем объяснить несколько самолетов, купленных Лейком, ” сказал Хардкасл, - и несколько единиц оружия, украденного с военно-воздушной базы Фэллон, которые были связаны с Казье. Его все еще следует считать опасным ”.

“Казье или нет, судья Уилкс, если Главнокомандующий прикажет мне убрать средства противовоздушной обороны, я это сделаю”, - сказала Скай. “Я не получал такого приказа, поэтому они остаются. Это так просто ”.

“Я обеспокоен тем, что будет больше аварий, если у нас будут все эти ракеты и истребители в воздухе, особенно при отмене контроля за воздушным движением”, - сказал министр транспорта Мерски. “Кроме того, истребители не помогли над Атлантик-Сити или Форт-Уэртом, не так ли?”.

“Вы не позволите этим парням делать свою работу, мистер Мерски, и работа не будет выполнена”, - сказала Скай. “Вы устанавливаете воздушное оцепление и говорите гражданским, что они могут действовать внутри оцепления, им лучше понять, что если они будут играть в игры и придуриваться, им просто-напросто отстрелят задницы”.

“Генерал, президент боится публично объявить, что чрезвычайное положение закончилось, потому что он чувствует, и я согласен, что такое объявление только привлечет террористов-подражателей или лейтенантов Казье, чтобы взорвать терминал или авиалайнер”, - сказал заместитель генерального прокурора Лоу. “Вместо этого мы хотим порекомендовать президенту быстро, но тихо уничтожить сеть противовоздушной обороны и вернуть систему воздушного движения в этой стране в нормальное русло. Безопасность аэропортов по-прежнему будет на максимальном уровне, и мы хотим снова внедрить программу маршалов авиации, но мы хотим покончить со специальными воздушными кордонами, военным оружием, размещенным вокруг аэропортов в воздушном пространстве класса B, и всем военным контролем доступа к системе управления воздушным движением ”.

“Президент хочет постепенного увеличения количества рейсов”, - добавил Мерски. “Я признаю, что предоставление доступа к неконтролируемому воздушному движению или ПВП должно осуществляться поэтапно в течение гораздо более длительного периода времени, но главный приоритет президента - сделать все возможное, чтобы побудить авиакомпании снова начать летать”.

“Генерал Лоу, госсекретарь Мерски, если все, что вы предлагаете, будет разрешено, военные не смогут снова остановить войска типа Казье”, - сказал Хардкасл. “Просто слишком много самолетов совершают подозрительные или даже совершенно незаконные действия”.

“Единственный способ убедиться, что мы сможем выделить рейс террористов из всех остальных прибывающих рейсов, - это увеличить количество перехватчиков и уменьшить количество рейсов, пока они не уравновесятся”, - добавил полковник Винсенти.

“И мы говорим вам, полковник, это не то, чего хочет президент, и это не то, чего хочет американский народ”, - наконец сказала Элизабет Лоу. “Кроме того, это не работа военных - находить и останавливать этих террористов — это моя работа и работа ФБР.

“Я передам ваши оговорки, генерал Скай, адмирал Хардкасл, но я рекомендую президенту, чтобы мы немедленно прекратили патрулирование истребителями над Соединенными Штатами”.

“Может быть, нам следует пойти и высказать президенту наше общее мнение, генерал Лоу”, - предложила Скай.

“Генерал, цель создания этого комитета заключается в том, чтобы орда людей с ордой различных мнений не ходила туда-сюда по Овальному кабинету весь день”, - сказала Лоу, отказываясь позволить четырехзвездному генералу ВВС запугивать ее. “Моя работа как председателя Исполнительного комитета по борьбе с терроризмом заключается не только в координации повседневных антитеррористических операций, но и в анализе существующего в стране порога опасности, определении наилучших возможных вариантов борьбы с опасностью и представлении своего мнения Президенту. -

“По моему мнению и по мнению большинства членов этого комитета, опасность снизилась до достаточного уровня, и опасности, связанные с продолжающимися военными перехватчиками и военным управлением воздушным движением, возросли до такого! опасный уровень, который, как мы чувствуем, мы можем рекомендовать, чтобы участие военных в этой чрезвычайной ситуации можно было существенно снижать ежедневно ”.

“Генерал Лоу, я предостерегаю вас от использования пожеланий президента для формирования основы политических решений этого комитета”, - вмешался Хардкасл. “Президент хочет, чтобы все вернулось к нормальной жизни — мы все хотим. Но мы чувствуем, что время еще не пришло. По крайней мере, давайте подождем еще несколько недель, пока ФБР не проанализирует финансовые записи Казье с компьютеров Лейка, не разберется в обломках особняка в Нью-Джерси, не выследит того, кто убил Лейка и Фелла в Ньюбурге, и не арестует больше членов организации Казье ”.

“Этот комитет - не президентский штамп, адмирал”, - отрезал Лоу. “Наши соответствующие штабы сверхурочно работали над этой проблемой, и мы все пришли к одному и тому же выводу: нам больше не нужны военные ”.

“По моему мнению, мы никогда этого не делали”, - сказал директор ФБР Уилкс. “Все, что нам было нужно, - это немного больше сотрудничества, и эта ситуация, вероятно, могла бы разрешиться раньше”.

“Мы не хотим полностью демонтировать систему экстренной помощи или вырезать военных”, - сказал Мерски. Он открыл сводный лист своего штаба и продолжил: “Я предлагаю следующее: мы сохраняем все военное наблюдение на месте, за исключением истребителей-перехватчиков. Мы сохраняем наземные системы противовоздушной обороны малой дальности, а именно мобильные системы Avenger Stinger, но деактивируем все системы Patriot и HAWK. Безопасность аэропортов и воздушных судов будет оставаться на максимальном уровне, при этом ситуации с безопасностью будут пересматриваться ежедневно в каждом конкретном случае. Мы деактивируем все аварийные воздушные кордоны в воздушном пространстве класса B, но мы предписываем, чтобы все самолеты в воздушном пространстве класса B находились в соответствии с планом полета — ни один самолет не допускается в воздушное пространство класса B со всплывающими разрешениями ”.

“Есть еще какие-нибудь обсуждения?” - Спросил Лоу.

“Обсуждение кажется бессмысленным”, - сказала Скай.

“Очень хорошо”, - сказал Лоу. “Я предлагаю, чтобы рекомендации госсекретаря Мер-скай и Министерства транспорта были приняты комитетом и немедленно представлены президенту”. Предложение было поддержано и одобрено. Представитель министра обороны проголосовал "за" генерала Ская, и, поскольку он был отстранен от работы в Исполнительном комитете по борьбе с терроризмом, отрицательный голос Хардкасла был засчитан как воздержавшийся. “Спасибо вам всем. Наша следующая встреча состоится завтра утром, если ситуация не изменится. Генерал Скай, я не думаю, что нам потребуется ваше присутствие , если только этого не попросит член комитета.”

“Меня устраивает, генерал Лоу”, - сказала Скай. “В любом случае, эта маленькая игра в силовую политику - полная трата моего гребаного времени. Но я скажу вам вот что, мисс Лоу: я направляю свои самые решительные оговорки по поводу действий этого комитета по моей цепочке командования. Я сообщаю начальнику штаба ВВС, что ваши рекомендации не отражают моего мнения, и я попрошу, чтобы он передал мое мнение министру ВВС и далее в Белый дом — честно говоря, я не верю, что вы передадите президенту слово за меня. В этом нет ничего личного, генерал Лоу...” Скай сделала паузу, посмотрела на Лоу, затем пожала плечами и сказала: “Хорошо, это есть личное. По моему скромному и незначительному мнению, любой человек, который позволяет своим людям, даже таким парням, как Хардкасл, болтаться без дела, как это сделали вы, и игнорирует все знаки опасности вокруг нее, — мудак, мэм. И любой комитет, который допускает, чтобы все вышеперечисленное происходило у них на глазах, должен быть публично надран под зад ”.

“Я поощряю свободу выражения мнений на своих собраниях, генерал Скай”, - натянуто сказал Лоу, “но сейчас я честно предупреждаю вас — контролируйте свой язык и свое отношение, пока они не втянули вас в серьезные неприятности”.

“Мои комментарии полностью записываются, мэм — я надеюсь, они останутся там”.

“Рассчитывайте на это, генерал”, - с горечью ответил Лоу.

“Тогда приношу свои извинения, если я кого—то обидел - вы знаете, кто вы”, - сказал Скай, собирая свои бумаги и вставая, чтобы уйти. “Я надеюсь, что президент знает, что он делает, вот и все”. Он поднялся на ноги и покинул собрание; Хардкасл, Винсенти и Шиэн последовали за ним.

“Я надеюсь, что ты найдешь время, чтобы надрать Скай яйца, когда у тебя будет такая возможность”, - сказал Уилкс после того, как остальные члены комитета ушли.

“Скай уже вырыл себе яму, из которой не может выползти”, - сказал Лоу. “У нас есть более серьезная проблема для обсуждения, а именно, президентский сбор средств в Калифорнии”.

“Безопасность будет безупречной”, - сказала Лани Уилкс. “Президент будет в полной безопасности, особенно после того, как мы уберем эти ракеты и истребители”.

“Я согласен”, - сказал Лоу. “Но мне нужны все ваши наилучшие усилия, чтобы убедиться, что тело, которое вы получили в морге, принадлежит Казье, и что его организация закрыта. Я вверяю безопасность президента в ваши руки, потому что вы сказали, что справитесь с этим ”.

“Об этом позаботятся, генерал Лоу”, - заверил ее Уилкс.

“Лучше бы так и было”, - сказал Лоу. “Передовая команда президента выдвигается менее чем через два дня, и как только они отправятся в путь, все сумасшедшие и ненормальные будут охотиться за президентом”. Она мгновение молча смотрела на директора ФБР, затем добавила: “Откровенно говоря, судья, вы были на шаг позади маршалов и Хардкасла во время всего этого кризиса. На случай, если вы забыли, в следующем году предстоят выборы, и важно, как президент отреагирует на этот кризис. Он хочет, чтобы его снова видели в небе и на дороге, и он не хочет, чтобы его видели прячущимся за истребителями F-16 или ракетами Patriot - или слишком большим количеством правительственных агентов ”.

Международный торговый порт Пиз

Портсмут, Нью-Гэмпшир

Две ночи спустя

Международный торговый порт Пиз когда-то был военно-воздушной базой Пиз, небольшой, но жизненно важной базой бомбардировщиков Стратегического командования ВВС, закрытой в 1990 году и переоборудованной для гражданского использования. В восьми больших ангарах, где когда-то размещались бомбардировщики B-52 Stratofortress и воздушные заправщики KC-135 Stratotanker, теперь разместилась группа небольших операторов стационарной базы, обслуживающих легкие гражданские самолеты - в одном ангаре теперь находилось две дюжины легких самолетов в том же пространстве, в котором когда-то мог разместиться только один B-52. Здание операционной базы было переоборудовано в пригородный терминал авиакомпании Bar Harbor Airlines, перевозящий пассажиров по всей Новой Англии.

Первоначальной компанией, присвоившей Pease Tradeport звание “международной”, была авиакомпания Lufthansa Airlines, которая в 1992 году построила современный офисный комплекс в соседнем Киттери, штат Мэн, и переоборудовала три больших ангара технического обслуживания в Пизе в центр ремонта и инспекции самолетов Jumbo, одно из самых современных сооружений такого рода в мире. Расположение было идеальным — в часе полета от шести из десяти самых загруженных аэропортов Северной Америки, недалеко от многих европейских и азиатских маршрутов трансполярных рейсов, хороших школ, щедрых налоговых льгот, отсутствия подоходного налога, сельской атмосферы , но недалеко от Бостона и высокотехнологичного коридора Route 128 на северо-востоке Массачусетса. Международный торговый порт Пиз был на грани превращения в крупный американский аэропорт, жизненно важный для и без того переполненного и дорогого международного аэропорта Бостон-Логан.

Его популярность и успех вскоре стали проблемой номер один. С момента открытия объекта произошло два крупных крушения в год.

Жители прибрежных районов, защитники окружающей среды в лесной глуши и возмущенные отдыхающие из богатого Массачусетса, у которых есть пляжные домики в Виньярде и Наррагансетте, дали пинка золотому гусю и посоветовали Lufthansa сократить расходы; возмущенная Lufthansa поступила с ними лучше и уехала в Роли, Северная Каролина, с распростертыми объятиями, налоговыми льготами и относительным спокойствием. Международный торговый порт Пиз практически за одну ночь превратился в город-призрак.

Но в Пизе все еще были высокотехнологичные центры обслуживания тяжелых реактивных самолетов, так что время от времени "Сесснас" весом в три тысячи фунтов навещал кто-нибудь из их кузенов весом в триста тысяч фунтов. Самым загруженным пунктом назначения была авиакомпания Portsmouth Air, которая арендовала около трети центра по ремонту самолетов Lufthansa в Пизе, но все еще пыталась остаться в бизнесе.

Реактивный лайнер Boeing 747-200 в ливрее Nippon Air был доставлен в Пиз на следующий день после предварительной проверки в Мохаве, и с тех пор был заперт в одном из реконструированных ангаров, достаточно большом, чтобы вместить весь самолет, вместо того, чтобы оставлять хвостовую часть торчащей через отверстие в дверях ангара. Ангары были спроектированы таким образом, чтобы обеспечить экологически безопасную покраску самолетов, полностью изолируя токсичные пары и позволяя нескольким покрасочным бригадам работать одновременно. Для перекраски авиалайнера пригнали автоцистерны, наполненные краской, и работа продолжалась несколько дней.

Диспетчерская башня Пиза закрылась в девять вечера, и к ночи в аэропорту воцарилась тишина, но не было ничего необычного в том, что в нерабочее время в аэропорту были пробки. Через несколько минут после часа ночи двухмоторный самолет Piper Aerostar, самостоятельно объявивший о себе на вышечной частоте Пиза, вошел в полосу 30 с правильным движением и выровнялся для посадки. Поскольку Пиз был одним из любимых и частых мест назначения пилота, он знал, что лучше оставаться на высоте и отложить посадку до середины поля, когда еще оставалось шесть тысяч футов взлетно-посадочной полосы, чтобы сократить время подруливания к трапу авиации общего назначения на северной половине поля. Никаких проблем с посадкой, без проблем выруливаем за пределы взлетно-посадочной полосы и направляемся к мертвенно-тихому переходному парковочному пандусу. Пилот заметил активность на авиабазе в Портсмуте, но это было нормально — эти ребята работали день и ночь на нескольких больших самолетах, которые поступили в эти дни.

Все шло нормально, пока пилот, оставшийся один в jthe Aerostar, не решил отключить электрические насосы наддува топлива после поворота на параллельную рулежную дорожку. Секундой позже оба двигателя зашипели и заглохли, заглушенные парами. Он чуть не разрядил аккумулятор, пытаясь перезапустить двигатель. Испытывая отвращение, он затормозил, выключил свой самолет, за исключением мигалок, чтобы другой самолет не протаранил его "Аэростар", схватил свой портфель, запер его и направился к терминалу, чтобы найти кого-нибудь, кто помог бы ему отбуксировать его самолет весом в шесть тысяч фунтов к трапу.

Терминалы авиакомпании General Aviation FBO и авиакомпании Bar Harbor Airlines долгое время были закрыты. Единственным другим признаком жизни в аэропорту была авиакомпания "Портсмут Эйр", поэтому он направился к огромному ангарному комплексу. Комплекс был окружен двенадцатифутовым забором, увенчанным колючей проволокой, но ворота с шифрованным замком рядом со стоянкой не были полностью закрыты, поэтому пилот вошел внутрь. Входная дверь в главный офис была заперта. Он обошел офисы с западной стороны самого ангара и попробовал другую дверь — тоже заперто. Но точно так же. он прошел мимо нее, чтобы найти другую дверь, обшитая сталью l-образная дверь с грохотом распахнулась, кто—то громко харкнул и плюнул наружу, затем отпустил дверь - кто бы это ни был, он никогда не видел пилота за ней. Пилот "Аэростара" поймал дверь, прежде чем она закрылась, и шагнул внутрь ангара…

... и то, что он увидел внутри, заставило его челюсть отвиснуть от удивления — это был самолет Air Force One, президента Соединенных Штатов!

Огромный авиалайнер Boeing 747 полностью заполнил ангар. Белый сверху, светло-голубой и черный снизу, с темно-синим акцентом, идущим от верхней половины носовой части и простирающимся вдоль окон в середине фюзеляжа до хвоста, это было потрясающее зрелище. Пилот, профессор Дартмута, знал, что первый самолет ВВС довольно часто прилетал в Пиз, когда президент Буш летал сюда по пути в свое семейное убежище в Кеннебанкпорте много лет назад, но у него никогда не было возможности увидеть, как прибывает он или его окружение — теперь он смог воочию увидеть один из самых необычных самолетов в мире!

Он мог ясно видеть слова "СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ" на боковой стороне фюзеляжа, хотя надпись выглядела… ну, немного неаккуратно, совсем не ровно и не симметрично. Он был рядом с хвостовой частью, и он мог видеть шеврон ВВС у основания вертикального стабилизатора, и. серийный номер 28000 и американский флаг посередине вертикального стабилизатора, нарисованный так, как если бы штабная сторона находилась впереди, а флаг был туго натянут и развевался на корме. Запах паров краски был очень сильным — это выглядело так, как будто Air Force One подкрасили или хорошенько почистили. Забавно — пилот никогда не догадался бы, что они будут проводить техническое обслуживание самолетов ВВС здесь, в Литтл-Портсмуте, штат Нью-Гэмпшир, хотя они, очевидно, держали бы такого рода информацию в секрете.

Пилот начал продвигаться к передней части самолета, под правой законцовкой крыла. Он прошел мимо нескольких рабочих, но они не обратили на него особого внимания. Он стоял вдоль стены ангара, наблюдая, как парень рисует Печать президента Соединенных Штатов возле носа, и, как и надпись сверху, работа с краской на печати была сносной, но не очень профессиональной. Издалека все выглядело нормально, но вблизи это—

“Извините, сэр”, - услышал он. Пилот повернулся и столкнулся лицом к лицу с высоким, очень неприятного вида парнем с коротко остриженными волосами, одетым в темно-зеленый летный костюм. Он выглядел как летчик Корпуса морской пехоты. Он выглядел достаточно злобным, чтобы убить голыми руками, но, к счастью, он казался в хорошем — или, по крайней мере, снисходительном — настроении. “Это запретная зона”.

“Мне жаль”, - сказал пилот "Аэростара". “Я доктор Клеменц, профессор истории в Дартмуте. “Клеменс на букву "з"”, - добавил он, как будто его часто спрашивали, как пишется его фамилия, чтобы она звучала с необычным произношением. “Мой "Аэростар" застрял там, на рулежной дорожке. Я искал кого-нибудь, кто мог бы взять меня на буксир ”.

“Без проблем, сэр”, - ответил морской пехотинец с сильным бруклинским акцентом. “Но мне лучше увести тебя из этого района, пока мы все не попали в отжималку”. Он провел пилота вдоль стены к передней части ангара. Рабочие увидели большого морского пехотинца, на их лицах было потрясенное выражение, и они шагнули к нему, но отступили через несколько шагов.

“Ребята, вы действительно обслуживаете здесь первый самолет ВВС?”

“Не так уж много смысла отрицать это, не так ли, сэр?” - весело сказал морской пехотинец. “Но, пожалуйста, держите это при себе, хорошо, сэр? Мне уже нужно многое объяснить — например, как ты попал сюда ”.

“Парадные ворота были приоткрыты, боковую дверь открыл кто-то, желающий подышать свежим воздухом ... Послушайте, я арестован? Наверное, мне не стоит больше ничего говорить, если это так ”.

“Я не собираюсь сажать вас под арест, сэр, если только вы не попытаетесь сбежать”.

“Уверяю тебя, я не буду… э-э, прошу прощения, ваше имя...?”

“Капитан Кук, Дейв Кук”, - сказал здоровяк, протягивая руку.

Клеменц принял это. “Морские пехотинцы?” Кук кивнул. “Я всегда думал, что ВВС позаботились о Air Force One”.

“На нем летают военно—воздушные силы - предполагается, что морская пехота должна его охранять”, - сказал Кук после короткой, неловкой паузы. Клеменц кивнул, принимая это объяснение — морские пехотинцы охраняли Белый дом, почему не Air Force One? “Ключевое слово здесь - ‘предполагается’. ”

“Дерьмо случается”, - сказал Клеменц, пытаясь утешить солдата и сожалея о том, что его вторжение на чужую территорию, вероятно, навлечет на дружелюбного морского пехотинца большие неприятности, возможно, даже разорение. его карьера.

“Да, сэр, это определенно так”, - сказал большой морской пехотинец. Он провел доктора через дверной проем в кабинет, мимо еще более пораженных мужчин. Большинство из них были одеты в гражданскую одежду, но были очень хорошо вооружены. Кук отмахнулся от них прежде, чем они смогли схватить Клеменца, отпуская их резким покачиванием головы — Клеменц легко мог почувствовать, как кинжалы метнулись из пылающих глаз Кука к охранникам, молчаливо упрекая их за промах. Он крепко схватил одного мужчину за предплечье и что-то прошептал ему на ухо, затем отпустил его. “Присаживайтесь, доктор Клеменц. Кофе? Чай?”

“Нет, если только я не собираюсь пробыть здесь некоторое время, капитан”, - сказал Клеменц с кривой улыбкой, опасаясь, что именно это и должно было произойти. ‘

“Я так не думаю, доктор Клеменц”, - сказал солдат, беря блокнот и отыскивая карандаш в ящике стола. Он скопировал адрес Клеменца в Ганновере, штат Нью-Гэмпшир, информацию о месте работы, а также имена и адреса любых родственников и друзей поблизости — никаких родственников в Портсмуте, только несколько знакомых. Клеменц любил рыбалку и ловлю лобстеров и часто приезжал в Портсмут, но он был довольно новичком в этом районе и обычно приезжал только летом, поэтому он мало кого знал в городе. Он сказал, что живет в одном доме с другим профессором в Йорк-Харбор. “Как вы собирались добраться до дома, сэр?”

“Машина в аэропорту”, - сказал Клеменц. “Аэропорт позволяет нам парковать здесь машину за пятьдесят долларов в месяц. Это просто старый потрепанный Dat-sun. Он припаркован прямо у здания DOT ... Это займет много времени, капитан? Я оставил свои вспышки включенными, чтобы никто не переехал мой "Аэростар". Не могли бы вы помочь мне отбуксировать его к главному парковочному пандусу? Я не хотел торопить тебя, так как я совершал незаконное проникновение, но становится поздно, и я ...

“Конечно, сэр”, - ответил Кук. “Если вы не возражаете, сэр, мы проследуем за вами до вашего дома в Йорк-Харбор, просто чтобы уточнить пункт вашего назначения. Это будет проблемой, сэр?”

“Нет... Нет, я полагаю, что нет...”

“Был ли кто-то, кому тебе нужно было позвонить? Оставить сообщение в FBO о вашем самолете?”

“Когда они увидят самолет, припаркованный у входа, они поймут, что это я”.

“Очень хорошо. Я думаю, мы закончили ”, - сказал Кук. “Я хотел бы сделать несколько снимков для наших файлов. У тебя есть какие-либо возражения против этого?”

“Нет, я думаю, что нет”.

“Хорошо. И, сэр, я, вероятно, повторю это два или три раза, прежде чем вы уйдете, но вам должно быть абсолютно ясно: то, что вы видели сегодня вечером, должно храниться в секрете. Я уверен, вы можете легко представить опасность, если бы какие-нибудь террористы, диверсанты или чудаки узнали, что здесь обслуживается Air Force One. Обычно у нас очень хорошая охрана, но если в это место может забрести любитель, представьте, что может натворить обученный отряд террористов ”.

“Я прекрасно понимаю”, - искренне сказал Клеменц.

“Хорошо”, - сказал Кук. “Давайте сделаем несколько снимков и на этом закончим. Сюда, сэр.” Кук первым прошел через дверь обратно в главный ангар, позволив Клеменцу пройти перед ним…

... и когда профессор вышел из кабинета, он увидел около трех дюжин мужчин, рабочих, которые работали над Air Force One, стоящих в нескольких шагах от двери, окруженных самим Air Force One, возвышающимся над ними. Они смотрели на Клеменца со смешанным выражением удивления и… Что? Жалость? пока капитан Кук не вышел из кабинета. Затем их выражения изменились на одно из откровенных, неприкрытых, неподдельных страхов.

Клеменц каким-то образом понял, что он мертв, еще до того, как почувствовал, как чья-то рука схватила его за волосы, дернула голову вверх и вперед, и почувствовал острый укол в затылок у основания черепа, когда нож прошел по верхушке позвонков и вошел в основание мозга. Он коротко вскрикнул, не столько от боли, сколько от удивления и смирения. После этого он больше ничего не чувствовал.

Анри Казье позволил трупу несколько секунд повисеть на конце своего ножа, позволяя всем рабочим и охранникам хорошенько рассмотреть его. Никто не осмеливался отвести взгляд, хотя один человек милосердно упал в обморок, когда увидел, как тело содрогается в последних предсмертных судорогах. “Этот человек только что вошел сюда!” Казье закричал. “Он только что вошел! Никто не потрудился остановить его, бросить ему вызов, даже взглянуть на него, хотя он, очевидно, не носит идентификационный значок или код одежды дня. Он собирается повеситься здесь, перед. ангар как напоминание каждому из вас сохранять бдительность. А теперь возвращайтесь к работе — расписание будет увеличено. Двигайтесь! ”

Вооруженные охранники уводили троих мужчин в наручниках, когда Томас Исидро и Грегори Таунсенд подошли к Казье. Казье отбросил мертвого профессора с его ножа к стене — мужчина умер так быстро, что из ножевой раны почти не вытекла кровь. “Извини за это, Анри”, - небрежно сказал Исидро, пиная труп так, что маленькая струйка крови из раны закапала на одежду мужчины, а не на пол ангара. “Если бы я добрался сюда раньше, я мог бы лучше присматривать за этими придурками, но я не могу быть в двух местах одновременно”.

“Вы можете быть на позиции к завтрашнему вечеру?” Спросил Казье.

Таунсенд на мгновение задумался; затем: “Я думаю, да, Генри. Нам понадобятся шорты, чтобы перевезти парней и их снаряжение, но я думаю, что мы —”

“Не думай, Таунсенд”, - угрожающе сказал Казье. “Сможете ли вы быть на позиции к завтрашнему вечеру или нет?”

“Я бы предпочел две ночи, чтобы расставить всех по местам, Генри”, - сказал Таунсенд, “но ответ "да". Я могу быть готов отправиться завтра вечером ”.

“Этого человека будет не хватать через две ночи, возможно, раньше — мы должны отправиться завтра вечером”, - сказал Казье, дочиста вытирая свой клинок и вкладывая его обратно в потайные ножны.

“Ты уйдешь, как только сможешь загрузить шорты. Я прослежу за погрузкой и предполетной подготовкой здесь.”

“Ты позаботишься о плане полета, Генри?” Спросил Таунсенд. “Помните приказ FAA 7210.3 — нам нужно шестнадцать часов”.

“Я помню, Тауни, я помню”, - сказал Казье, его мысли проносились на несколько часов вперед.

Поскольку Air Force One был военным самолетом SAM, или Специальной воздушной миссии, план полета для их полета в Вашингтон мог быть подан только через специальную систему телетайпа. К счастью, у них был доступ к такому терминалу в международном торговом порту Пиз. 157-я группа дозаправки в воздухе, небольшое подразделение Национальной гвардии ВВС Нью-Гэмпшира по дозаправке в воздухе, использовала систему Atlantic Tanker Task Force, которая координировала все дозаправки в воздухе для рейсов из Европы в Северную Америку, в том числе для Air Force One. Кроме того, Пиз Трейдпорт, когда он был военно-воздушной базой Пиз, был любимым местом отдыха президента Джорджа Буша и его семьи, поэтому в аэропорту был установлен и содержался терминал. Организация Казье подкупила нескольких охранников в аэропорту, чтобы те выполняли различные функции, такие как оповещение их о прибытии государственных или федеральных инспекторов, мониторинг состояния патрулей полиции штата и закупка топлива и других запчастей для самолетов и расходных материалов.

Для полета их поддельного самолета Air Force One они попросили бы одного из диспетчеров Национальной гвардии ВВС ввести в систему военный план полета, исходящий не из Портсмута, штат Нью-Гэмпшир, а из Манчестера, штат Нью-Гэмпшир, места предстоящих и широко разрекламированных дебатов между ожидаемыми кандидатами в президенты 1996 года, организованных Лигой женщин-избирателей. План полета с использованием позывного SAM-2800 (SAM расшифровывался как Специальная воздушная миссия, стандартный позывной для военных полетов, подобных этому; 2800 был бортовым номером одного из двух VC-25A ВВС, имеющихся в инвентаре), должен был быть представлен не ранее, чем через шестнадцать часов после предполагаемого времени взлета, хотя точное время взлета не могло быть зарегистрировано.

Сразу после того, как поддельный Air Force One поднимался в воздух, диспетчер Национальной гвардии ВВС отправлял ALNOT, или оповещение о тревоге, в специальный офис в Командном центре управления воздушным движением FAA, известный как ATM-200, запрашивая особую приоритетную обработку и изменяя позывной SAM-2800 для Executive One Foxtrot, означающий, что на борту самолета находился член семьи президента или персонал Белого дома (но не сам президент — это было бы слишком легко проверить). ALNOT будет ретранслироваться ATM-200 в различные Центры управления воздушным движением по маршруту полета, а также в. Операционные центры сектора противовоздушной обороны ВВС, сообщающие всем, что член президентского окружения был поднят в воздух. План после этого состоял в том, что контролера вырубят без сознания, чтобы он мог заявить, что его одолели и его оборудование использовалось без его ведома — конечно, Казье позаботится о том, чтобы его казнили, чтобы заставить его молчать.

“Я позабочусь обо всех этих деталях”, - говорил Казье. “А теперь двигайся”. Таунсенд и Исидро повернулись, чтобы уйти, но Казье остановил их, добавив: “И я больше не хочу промахов. Безопасность будет усилена, и все будут следовать плану до последней буквы, или я проведу остаток своих дней на земле, выслеживая и казня каждого из вас. А теперь отправляйся”.

ЧАСТЬ 5

Военно-воздушная база Эндрюс, Кэмп-Спрингс, Мэриленд

Рано на следующее утро

Томас Исидро давным-давно изготовил свое собственное зеленое удостоверение личности военнослужащего действительной службы в США — он служил в армии, на котором было указано, что его родной базой является языковая школа министерства обороны, Пресидио Монтерей, Калифорния; у него был набор приказов, согласно которым он был приглашенным инструктором по фарси и мандаринскому языку в 89-м воздушном крыле, чтобы обучить некоторых членов экипажа базовым навыкам иностранного языка для предстоящей президентской поездки. Но попасть на базу ВВС Эндрюс, место, где хранились самолеты президента Соединенных Штатов, было детской забавой, и ему не нужно было предъявлять какие-либо из своих тщательно подготовленных удостоверений. Охранники у ворот на Вирджиния-авеню все еще проводили стопроцентную проверку личности, но не было ни собак, ни обысков, ни задаваемых вопросов. Улыбающаяся сучка из Военно-воздушных сил в синей униформе игрушечного солдатика, дурацком черном берете, белой куртке и симпатичных начищенных до блеска ботинках пропустила машину вперед после быстрой вспышки карточки, и четверо международных террористов с легкостью оказались на крупной военно-воздушной базе.

“Никаких проверок транспортных средств или досмотров”, - заметил один из террористов после того, как они прошли ворота охраны. “Даже тщательной проверки вашей карточки не было”.

Исидро был осторожен, чтобы помять свое удостоверение личности и не придать ему слишком новый или совершенный вид, но очевидное отсутствие усердия озадачило его. Неужели они больше не беспокоились о Казье? “За нами все еще могут следить с помощью электроники, ” предупредил Исидро, “ так что всем оставаться начеку”. Это не нужно было повторять — ехать прямо в пасть врагу, тем, кто их искал, — совсем не было утешительным или случайным занятием. Но кажущаяся слабость в обеспечении безопасности заставила их вздохнуть немного легче и помогла им сосредоточиться на предстоящих задачах.

Они поехали на север по Вирджиния-авеню и, следуя указателям, проехали примерно полмили до базового поля для гольфа — и обнаружили, к своему изумлению, что оно открыто. Он был закрыт в течение нескольких дней, потому что армия разместила там целую ракетную батарею Patriot, предназначенную для защиты Капитолия, Эндрюса, Вашингтонского национального, Даллеса и других важных объектов в районе округа Колумбия от нападения с воздуха. Исидро свернул направо на Саут-Уилинг-роуд, и вот оно, прямо перед ними — целая ракетная батарея Patriot, менее чем в тысяче футов от них на Вайоминг-роуд. Армейский ракетный лагерь Patriot, находящийся в пределах видимости конца 36-й взлетно-посадочной полосы слева, находился в процессе демонтажа — задние девять лунок поля все еще были непригодны для использования, но передние девять были открыты, и игроки в гольф находились там всего в пяти-двух выстрелах из дерева от некоторых пусковых установок Patriot.

“Ну, какого хрена...” Сказал Исидро, удивленный и довольный тем, что он увидел. “Может, нам стоило спрятать наше снаряжение в гребаные сумки для гольфа”. Они могли видеть, что все восемь пусковых установок ракет Patriot опущены и настроены на марш-бросок, а большая плоская антенная решетка “drive-in-theater” все еще поднята, но над ней и перед ней работают солдаты - очевидно, она не излучала, потому что человек перед решеткой был бы поджарен до хрустящей корочки количеством электромагнитной энергии, которую эта штука выделяла при излучении. Транспортное средство с электрической силовой установкой все еще работало, и командная машина , по-видимому, все еще была укомплектована, но сам сайт Patriot, по-видимому, был выведен из эксплуатации. Заданием Исидро было уничтожить его.

“Что нам теперь делать?” - спросил один из коммандос.

“Мы делаем то, что нам поручено делать — просто это будет чертовски намного проще”, - сказал Исидро. “Электрический грузовик все еще работает, так что это может быть просто период технического обслуживания — возможно, на полигоне Patriot в Форт-Бельвуар или Даллесе произошел сбой”. Двум другим отрядам коммандос было поручено уничтожить объекты Patriot на армейском аэродроме Дэвисон в Форт-Бельвуар и в международном аэропорту Вашингтон-Даллес, но если бы эти объекты Patriot также были закрыты, им было бы намного легче. По результатам последней проверки, ракетные полигоны Hawk на поле для гольфа East Potomac Island Park возле Университета Джорджа Вашингтона, поле для гольфа Rock Creek возле больницы Уолтера Рида и поле для гольфа East Capitol Country Club все еще функционировали; другим командам было поручено также ликвидировать эти полигоны. Но этот объект Patriot в Эндрюсе был Объединенным командным центром, или ICC, который контролировал все подразделения противовоздушной обороны Hawk и Avenger в регионе.

Террористическая группа свернула направо на Висконсин-роуд, налево на Южную периметровую дорогу и направилась к жилому району и восточной стороне взлетно-посадочной полосы. Военно-воздушная база Эндрюс имела две параллельные взлетно-посадочные полосы длиной в две мили, с основной частью базы на западе и жилой зоной для рядового состава и младшего офицерского состава на востоке. Зона боевой готовности истребителей находилась на южной стороне восточной взлетно-посадочной полосы, два истребителя находились в боевой готовности с прикрепленными лестницами, готовые к вылету; еще два истребителя были припаркованы поблизости, но ни у одного, похоже, не было заряженного оружия. Удивительно, но охрана у входа в жилую зону была снята. Они свернули на Южную периметровую дорогу, направляясь к главной базе. В небольшое озеро к югу от западной взлетно-посадочной полосы впадали многочисленные ручьи и канавы, все ведущие к аэродрому — это был наилучший способ подойти к взлетно-посадочным полосам.

Они поехали на север по Арнольд-авеню вдоль рядов ангаров со стороны главной базы. Каждый VIP-самолет ВВС в инвентаре был виден — от маленьких реактивных самолетов до больших вертолетов и огромного белого воздушного командного пункта E-4, модифицированного 747, напоминающего Air Force One, но специально разработанного для президента и военных лидеров, чтобы вести Третью мировую войну с воздуха. Они не видели самого Air Force One. Но опять же, им не было в этом необходимости — они приносили свои собственные.

Они повернули направо на Си-стрит и попытались проехать на север по Игл-роуд, улице прямо перед новыми ангарами, но дорожные заграждения впереди заставили их вернуться на Арнольд-авеню — это сказало им, что в ангарах за этим участком Игл-роуд хранилось действительно ценное оборудование. Тем не менее, патрулей не было, только баррикады. Из двух ангаров, к которым можно было подъехать с одного квартала Игл-роуд, по которой им разрешили проехать, открывался прекрасный вид на зону боевой готовности истребителей по ту сторону аэродрома, и в бинокль они могли даже разглядеть поднятую антенную решетку Patriot на юго-западе, направленную на запад, в сторону столицы.

“Давайте дистанционно управлять всем отсюда — нет смысла рисковать разоблачением, если в этом нет необходимости”, - сказал Исидро. “Мы будем использовать радиовзрыватели ближнего действия для максимальной эффективности, и мы разместимся в пределах досягаемости ракет от взлетно-посадочных полос на случай, если мы понадобимся”.

“Возможно, не удастся удалить материал Patriot”, - сказал один из других террористов. Он указал на красно-белое блочное здание в конце взлетно-посадочной полосы. “Передатчик ILS. Могут возникнуть помехи в радиосигнале, или это может привести к срабатыванию детонатора, как только мина будет заряжена ”.

“Отлично— мы сделаем это лицом к лицу. Мне так нравится”, - сказал Исидро. “Безопасность — это шутка в любом случае - это похоже на прогулку в парке. Если это не какая-то подстава, то это будет самая легкая работа, которую нам когда-либо приходилось делать ”.

Международный аэропорт Атлантик-Сити

Позже тем же вечером

Ровно на закате командир соединения передал по радио: “Готовы, готовы ... сейчас. Третий, можно отправляться.”

“Три”, - подтвердил подполковник А1 Винсенти, осторожно потянул за ручку управления и прибавил мощности. Он летел на третьем истребителе F-16 ADF "Файтинг Фалькон" в V-образном строю из пяти человек, пролетая над зданием штаб-квартиры базы возле трапа Национальной гвардии в аэропорту Атлантик-Сити. С земли — V-образное построение осталось нетронутым, но с большим разрывом между лидером и самолетом номер пять справа от лидера — построение ”Пропавший без вести", означающее, что один из их товарищей погиб при исполнении служебных обязанностей. Винсенти, как главный истребитель , представитель Исполнительного комитета по борьбе с терроризмом, отвечающий за чрезвычайную ситуацию в Казье, запросил и был удостоен чести летать в качестве “пропавшего без вести” на 177-й истребительной группе на траурном рейсе в память о Томе Хамфри, который погиб при крушении своего F-16.

Винсенти поднялся на высоту две тысячи футов, включил свой передатчик, чтобы авиадиспетчерская служба могла засечь его на радаре, затем связался с диспетчерской службой захода на посадку в Атлантик-Сити: “Заход на посадку в Атлантик-Сити, Дьявол Ноль-три, над Атлантик-Сити Интернэшнл, прохождение два на пять тысяч”.

“Дьявол-03", контакт с радаром, набирайте высоту и поддерживайте ее на пяти тысячах, ожидайте двадцатиминутного ожидания на перекрестке НААДА для прибывающего и отбывающего транспорта”.

Задержка имела смысл — фактически, он надеялся на это. Авиадиспетчерская служба на тридцать минут перекрыла все движение в международный аэропорт Атлантик-Сити, чтобы Национальная гвардия ВВС Нью-Джерси могла починить этот мемориал, так что было бы справедливо, если бы всему гражданскому транспорту разрешили улететь. “Вас понял, Эй-Сити”, - ответил Винсенти по рации. “Дьявол-03 отменяет IFR, запрашивает отслеживание полета по радару, пункт назначения Международный Атлантик-Сити через Кольцевую автодорогу, пролет, если возможно”.

“Вас понял, — 03, сохраняйте этот сигнал и частоту, поддерживайте маршруты ПВП и высоты на кольцевой трассе, я получил ваш запрос на разрешение на пролет”.

“-03, вас понял”.

Сейчас гораздо больше ограничений, чем миллион лет назад, когда Винсенти летал на F-4Es из аэропорта Атлантик-Сити, но это все еще довольно хорошая поездка, даже в сумерках, подумал он, то есть, если включены фары. Он знал, что наружное освещение большинства исторических зданий и памятников Вашингтона, округ Колумбия, было отключено во время чрезвычайной террористической ситуации в Казье; никакого объявления не было сделано, но ходили слухи, что президент собирается приказать Службе национальных парков снять это ограничение. Ему очень повезло, что он вообще летал, не говоря уже о мемориальном полете подразделения Национальной гвардии ВВС. Немногие парни хотят летать в составе "Пропавших без вести" — они считают, что это искушает судьбу летать сомкнутым строем на высокопроизводительном "берде" в память о коллеге-пилоте, который… что ж, ошибся. Разбиться и сгореть в бою — это одно, но разволноваться и случайно взорвать идентифицированный гражданский самолет, а затем совершить самоубийство - это было не круто. Всем было жаль Хамфри и его семью, но никто не хотел подходить слишком близко к его плохому джуджу. Таковы уж спортсмены-истребители.

Конечно, сбитый Learjet и последующая катастрофа Хамфри не были названы самоубийством или ошибкой, по крайней мере, не Военно-воздушными силами или Белым домом. Наряду с обычным “расследование продолжается, я не могу это комментировать”, Хардкасл и Винсенти объяснили прессе все об ошибках телевизионной команды, о том, как они нарушили закон, остановившись на том, чтобы сказать, что они заслуживали расстрела. Несколько завуалированных намеков на механическую или электрическую неисправность F-16 из-за постоянного полета во время чрезвычайной ситуации, еще несколько намеков на неправильную “коммутологию”, смешанный с большим количеством комментариев вроде “если бы это был Казье, международный аэропорт Атлантик-Сити иначе превратился бы в дымящуюся дыру”. Пресс нуждался в массаже. Больше, чем большинство военных, Хардкасл — когда-то лидер одной из самых противоречивых военизированных организаций в американской истории "Хаммерхедз" - понимал, что важно не сообщать прессе факты, а по крупицам анализировать информацию, позволяя им делать свои собственные выводы, которые, не слишком случайно, были теми, которые вы хотели, чтобы у них были. Это не всегда срабатывало, но это был эффективный способ уйти.

Хамфри был жертвой обстоятельств. Да, он облажался. На военных самолетах не было речевых самописцев в кабине пилотов или бортовых самописцев, поэтому все было предположительным до окончательного отчета комиссии по происшествиям. Хардкасл часто использовал знакомые “глупости”, чтобы объяснить сбои в многомиллионной военной технике: например, вызвать аварию при использовании сотового телефона в оживленном движении в час пик. Хамфри хотел заснять "Лирджет" своей прицельной камерой во время перехвата; он увидел, как прожектор попал в фонарь кабины его командира, увидел, как он временно вышел из-под контроля, предположил, что это была атака, и запустил ракету. В чрезвычайной ситуации такой ответ был понятен. Конечно, объяснил Хардкасл, смерть телевизионной команды “Шепотов” была несчастной, но, вероятно, ее можно было избежать — этого бы не произошло, если бы телевидение. и экипажи Learjet следовали закону, а не стремились к сенсации. На этот раз казалось, что вина будет возложена на правильную сторону.

Находясь в Атлантик-Сити, а не в Вашингтоне, Винсенти на самом деле просто откладывал неизбежное: интенсивный разбор полетов, который судья Лани Уилкс давала Хардкаслу и Харли прямо сейчас в Вашингтоне. Следующим был ход Винченти. Эти сеансы, длившиеся весь день и половину ночи, на девять!десятых были посвящены возмездию и наказанию и на одну десятую - информации. Уилкс утверждал, что есть тонны доказательств, которые заставляют всех, включая президента Соединенных Штатов, поверить, что тело мотоциклиста, застреленного экипажем V-22, принадлежало Анри Казье. Видеозапись, сделанная камерой наблюдения с третьего V-22 одного из двух сбежавших гонщиков, была неубедительной. Это было тепловое изображение, почти бесполезное для попытки кого-то идентифицировать. Но, по мнению Винсенти, любой из двоих, которым удалось скрыться, мог быть Анри Казье. Уилкс и остальная часть Министерства юстиции не согласились. Для А1 Винченти все это было просто обоснованными догадками и предположениями — и политикой, конечно. Чем дольше продолжалась эта чрезвычайная ситуация в системе противовоздушной обороны, тем больше беспокойства это вызывало у общественности. Президенту нужно было как можно скорее покончить с этой чрезвычайной ситуацией.

Винсенти восхищался Харли за то, что он противостоял Уилксу и большинству остальных сотрудников ФБР. Она определенно была кем-то, кого он хотел узнать лучше. Ему все еще было не совсем ясно, каковы на самом деле были ее отношения с бывшим вице-президентом Кевином Мартиндейлом, но Винченти никогда не любил отходить на второй план, когда дело касалось преследования женщин. Он мог сразиться с Мартиндейлом в любой день недели. Помимо этого, он хотел, чтобы Харли, по крайней мере, немного гордился тем, что организация Казье была разорена, его источники финансирования перекрыты и конфискованы, а за его задницей с каждым часом гоняются все ближе и ближе. Винсенти надеялся, что Казье нырнет обратно, из—под какого бы камня он ни вылез - Харли не верил, что он это сделает. Но маршалы США и ФБР наступали организации Казье на пятки, так что, если тело Казье не было одним из изрешеченных пулями тел, которые она вытащила из особняка в Нью-Джерси, его все равно можно было считать схваченным.

Кембридж-аэропорт Дорчестер, Мэриленд

В то же время

Маленький аэропорт в бухте Чоптанк в юго-центральной части штата Мэриленд был оживленным и любимым местом рыбаков со всего северо-востока Соединенных Штатов, но в сумерках здесь было так же темно и тихо, как в сельской местности вокруг. Военно-морская авиабаза Патуксент-Ривер находилась всего в тридцати милях к юго-западу, где США Военно—морской флот обучает всех своих летчиков—испытателей и проводит испытания новых и необычных самолетов - это был военно-морской эквивалент военно-воздушной базы Эдвардс военно-воздушных сил - и территория к югу от маленького аэропорта часто была заполнена самолетами военно-морского флота, которые вели воздушные бои или отрабатывали фигуры высшего пилотажа или необычные маневры в полете. Но ровно в девять вечера, самое позднее, самолеты ВМС отправились домой. Никто не осмеливался нарушать покой маленького курортного городка Чесапик-Бей в летнее время, если только у вас не было большого политического или финансового влияния…

... или если только ты не был международным террористом, и тебе было наплевать.

В ангаре, арендованном для этой миссии, Грегори Таунсенд проверил точки крепления устройств под крыльями одномоторного Cessna 172. Он подвесил по одному топливно-воздушному баллону BLU-93 с взрывчаткой под каждым крылом, прямо за бортом стойки крыла. Это была простая насадка с двумя выступами, соединенная с механико-пиротехническим пиропатроном, в котором использовались небольшие заряды взрывчатки, чтобы вытащить выступы из мест крепления и выпустить бомбы. Заряды были больше, чем требовалось, и, вероятно, пробили бы дыру в тонком алюминиевом корпусе Cessna крыло, но это не имело значения, пока бомбы могли нормально падать. Когда бомбы падали, простой кабель вытягивал штифт включения из контейнера. Через три секунды канистра рассеяла бы взрывоопасный пар, а через две секунды * после этого три бомбы размером с бейсбольный мяч в хвостовом обтекателе канистры взорвались бы в центре облака пара, создав взрыв, эквивалентный десяти тысячам фунтов тротила. Взрыв топливно-воздушной смеси испепелит все в радиусе тысячи футов от него и разрушит или повредит почти любое строение в радиусе полумили.

Как только канистры были должным образом прикреплены и проверены, Таунсенд и двое его помощников накинули на крылья брезент, чтобы скрыть канистры, и отбуксировали самолет на юг вниз по парковочной рампе и на параллельную рулежную дорожку к взлетно-посадочной площадке в конце взлетно-посадочной полосы 34, используя арендованный пикап и нейлоновый буксировочный ремень. В аэропорту Кембридж-Дорчестер было припарковано много самолетов, но не было постоянного оператора для обслуживания самолетов, поэтому не было ничего необычного в том, что частные автомобили буксировали их. Возле ресторана "Взлетно-посадочная полоса" у входа в маленький аэропорт было несколько зевак, обычный ассортимент людей, которые слоняются по аэропортам днем и ночью, но когда они увидели самолет, накрытый брезентом, они предположили, что его чинят, поэтому мало кто обратил на это больше внимания — зрители пришли посмотреть на взлеты и посадки, а не на запуск двигателя или слив или очистку топливных баков. К тому времени, когда Таунсенд и его солдаты добрались до стартовой площадки, они были далеко от большинства огней и зрителей.

Таунсенд отбуксировал "Сессну" на взлетно-посадочную полосу 34, затем сел в кабину и запустил двигатель. Его солдаты тем временем передвинули грузовик за самолетом, прикрепили буксировочный трос к задней крепежной скобе, а другой конец - к заднему бамперу грузовика, и туго натянули нейлоновый буксировочный ремень, чтобы он удерживал самолет на месте.

В кабине пилота блоку спутниковой навигации глобальной системы позиционирования потребовалось всего пятнадцать секунд, чтобы зафиксировать достаточное количество спутников для точного использования. Он проверил навигационные данные в наборе. В плане полета было всего три путевые точки — начальная точка взлета примерно в двух милях от конца взлетно-посадочной полосы, точка выравнивания над Чесапикским заливом и пункт назначения: 38-53.917 Север, 7727.312 Запад, высота двенадцать футов над уровнем моря, географические координаты Овального кабинета в Белом доме, Вашингтон, округ Колумбия, запрограммированы с точностью до шести футов. Таунсенд проверил, что GPS-навигатор обменивается информацией с автопилотом Cessna, затем активировал систему. GPS немедленно ввел в систему первую высоту, которая составляла тысячу футов, и начальную вертикальную скорость в триста футов в минуту. Горизонтальные стабилизаторы Cessna слегка опустили передний край, готовые выполнять команды автопилота. Затем Таунсенд вышел из кабины и жестом приказал своим солдатам приготовиться к запуску. Он начал нажимать на рычаг управления дроссельной заслонкой для увеличения взлетной мощности и…

Единственная УКВ-радиостанция "Сессны" внезапно ожила - Таунсенд даже не понял, что она у него включена: “Кембридж УНИКОМ, Кембридж УНИКОМ, Сенека-43 - двойной хлопок, в десяти милях к северо-востоку от аэродрома на высоте две тысячи пятьсот, информация о посадке, пожалуйста, продолжайте”.

Прежде чем Таунсенд успел ответить, кто-то еще в аэропорту передал по рации: “Сенека-43, папа, Кембридж УНИКОМ, взлетно-посадочная полоса три-четыре, ветер три-один-ноль в пять, высотомер два-девять-девять-восемь, движения не наблюдается. Аэропорт сейчас закрыт, парковка доступна, но нет топлива или обслуживания, прием.”

“Дерьмо”, выругался Таунсенд, переводя дроссельную заслонку "Сессны" обратно на холостой ход, пока не решит, что делать. “Что, черт возьми, он здесь делает?” В последние несколько дней, как. его люди отслеживали активность в аэропорту, не было ни одного взлета или посадки после девяти вечера, ни одного.Вся их миссия была под угрозой срыва, а он еще даже не начал ее!

Словно в ответ на свой вопрос, Таунсенд услышал: “Привет, Эд, это Пол”, - ответил пилот "Сенеки". “Да, это всего лишь я. На этот раз я заправился в Кейп-Мей - их бензин подешевел на тринадцать центов по сравнению с прошлой неделей. Я тоже ужинал в Уайлдвуде - вот почему я опоздал. Надеюсь, ассоциация кондоминиумов не доставит мне слишком много огорчений. Я постараюсь не шуметь ”.

Таунсенд схватил микрофон и, стараясь как можно меньше говорить с британским акцентом, передал по рации: “Кембриджский трафик, это Сессна-125-Браво. Я провожу небольшое техническое обслуживание двигателя и тормозов в конце взлетно-посадочной полосы 34. Я закончу примерно через пять минут ”.

“Эй, Сессна-125B, ты там запускаешь двигатели?” спросил парень на земле. “Ты знаешь, что тебе не разрешается запускать двигатели здесь после восьми вечера по постановлению округа”.

“Это очень важно”, - сказал Таунсенд. “Я закончу через минуту”.

“Ты тот, кого отбуксировали туда с брезентом на крыльях, - 125B?” — спросил парень. Ассоциация домовладельцев прослушивает UNICOM. Они, вероятно, позвонят шерифу и пожалуются. На твоем месте я бы прихватил это с собой на ночь. Также не выливайте бензин из своих отстойников на грязь — округ тоже разозлится из-за этого ”.

“Поцелуй мою чертову задницу”, - сказал Таунсенд. Он отключил микрофон, затем снова нажал на газ, плотно запер его, закрыл боковую дверь пилота и жестом приказал своему помощнику снять брезент с правого крыла…

...- и, конечно же, к тому времени, когда Таунсенд снял брезент с левого крыла и вернулся к пикапу, в основной части аэропорта можно было увидеть мигающие красно-синие огни — патрульную машину шерифа. Кроме того, к тому времени двухмоторный "Сенека" находился с подветренной стороны, всего в нескольких минутах от посадки. Когда солдаты приготовили свои автоматы MP5 с глушителем, Таунсенд отпустил зажим pelican на хвосте Cessna, и самолет понесся по взлетно-посадочной полосе.

"Сессна", похоже, не собиралась этого делать. При ускорении самолет накренился на левое колесо, его занесло на левую сторону взлетно-посадочной полосы в опасной близости от огней VASI, а кончик левого крыла опустился так низко, что Таунсенд подумал, что он перевернется и выйдет из штопора. Но как раз в тот момент, когда он думал, что самолет коснется грязного края взлетно-посадочной полосы, он поднялся в ночное небо, его крылья выровнялись, когда он грациозно набрал высоту и продолжил движение по курсу. Координаты плана полета GPS, должно быть, были немного сбиты, и самолет немедленно попытался скорректироваться. К счастью, он не вылетел за пределы взлетно-посадочной полосы первым.

Патрульная машина шерифа выглядела так, как будто собиралась выехать на рулежную дорожку и, возможно, заблокировать взлетно-посадочную полосу. Он направил свой прожектор на самолет, как будто пытаясь прочитать регистрационный номер. “Он собирается увидеть этих фейри под крыльями, мистер Таунсенд”, - напомнил ему один из солдат.

“Что ж, давайте дадим констеблю еще о чем-нибудь подумать, хорошо?” Предположил Таунсенд. Он указал на "Сенеку", которая как раз заканчивала поворот для посадки. Когда патрульная машина дала задний ход, чтобы вернуться на главную рулежную дорожку, второй солдат укрылся за пикапом, вне поля зрения. Когда "Сенека" заходил на посадку в конце взлетно-посадочной полосы с выпущенными закрылками и двигателями, работающими почти на холостом ходу, солдат открыл огонь. Он разрядил в него магазин на тридцать два патрона, перезарядил и выстрелил снова.

Девятимиллиметровые пули прошили левую сторону самолета, одна пуля задела голову пилота и лишила его сознания. Большая часть пуль вгрызлась в левый пропеллер, отламывая огромные куски и разбрасывая их во все стороны. Выведенный из равновесия двигатель начал сильно трястись, выходя из-под контроля. "Сенеку" занесло влево, она сделала пируэт почти по полному кругу и разбилась. Он пронесся по параллельной рулежной дорожке всего в нескольких футах от патрульной машины, затем перевернулся и кувыркнулся впритык к южной стоянке парковочного пандуса, уничтожив по пути полдюжины самолетов, прежде чем вспыхнуть впечатляющим взрывом.

Единственный свободный путь вокруг обломков был по взлетно-посадочной полосе, и именно там Таунсенд и его солдаты умчались прочь. Патрульная машина попыталась преследовать, но была вынуждена повернуть назад, чтобы помочь выжившим любым возможным способом. Погони не было — патрулю шерифа и пожарной службе потребовалось пятнадцать минут, чтобы отреагировать, а призыв найти людей в пикапе был заглушен вызовом машин скорой помощи и врачей. Таунсенд и его люди отправились на север через Кембриджский мост в город Истон, сели на свой самолет Cessna-210 в аэропорту Ньюнэм и уже вылетали за пределы штата в безопасное место менее чем через тридцать минут после катастрофы.

Над Чесапикским заливом недалеко от Аннаполиса, штат Мэриленд

В то же время

Винсенти летел на запад, навстречу прекрасному желтому, затем оранжевому, затем красному закату, все еще убивая время до запланированной посадки. Северный и центральный Мэриленд и Чесапикский залив были погружены во тьму, за исключением редких ферм и сельских поселений и белых точек ходовых огней судов в заливе, но вскоре стали видны огни Балтимора и Вашингтона, и они были впечатляющими. Город Абердин находился справа, неподалеку от знаменитого Абердинского армейского полигона для испытания оружия. Большое пятно света справа было Балтимором, а по носу - Вашингтоном и пригородами Вирджинии. Он направлялся прямо к мосту Аннаполис-Чесапикский залив.

Винсенти начал снижение до полутора тысяч футов, всего в тысяче футов над окружающей местностью и в тысяче футов под воздушным пространством класса В вокруг Вашингтона. Было немного опасно летать в таком перегруженном воздушном пространстве ночью, но летать всегда было немного опасно, и он использовал любой шанс насладиться этим. Он все еще был легален, используя все доступные средства, чтобы держаться подальше от других самолетов, и он разговаривал с управлением воздушного движения. Структура воздушного пространства вокруг Вашингтона и Балтимора вынуждала пилотов по ПВП (визуальные правила полета) либо находиться на очень высокой высоте, выше десяти тысяч футов, либо на очень низкой. Но он все еще надеялся на дружелюбного диспетчера и большую удачу, чтобы действительно хорошо рассмотреть столичный район.

Конечно, причина, по которой ему вообще разрешили быть здесь, заключалась в том, что Министерство юстиции и транспорта рекомендовало им отменить чрезвычайную ситуацию в области противовоздушной обороны, шаг, который озадачил и привел в ярость Винченти. Они сняли все ограничения на полеты, прикрытие истребителями и противоракетную защиту Patriot в рекордно короткие сроки. Президент хотел, чтобы все вернулось в нормальное русло, чтобы он мог начать кампанию и сказать всем, что он справился с ситуацией, и так называемый Исполнительный комитет по борьбе с терроризмом одобрил это.

Винсенти пролетел над мостом Аннаполис-Чесапик-бей длиной в три с половиной мили, обогнул на юг Военно-морскую академию США и город Аннаполис, затем повернул на запад в сторону Роквилла. Винсенти мог видеть Центр космических полетов имени Годдарда, больницу Уолтера Рида, храм мормонов, залитый огнями, и военно-морской госпиталь Бетесда. Проехав примерно в пяти милях к северу от Бетесды, он услышал: “Дьявол-03, вы знакомы со специальными маршрутами 1 и 4, сэр?”

“Подтверждаю, Дьявол-03”.

“Дьявол-03", направляйтесь в международный аэропорт Атлантик-Сити через текущее местоположение напрямую, перекресток Кают-Джон, Специальный маршрут 1, Хейнс-Пойнт, Специальный маршрут 4, Ноттингем, округ Колумбия, напрямую, на высоте двух тысяч футов, не пролетайте над обсерваторией, Капитолием или Арлингтонским национальным кладбищем, поддерживайте скорость выше двухсот узлов, сообщите о прохождении моста Уилсона”.

“-03, все понял, спасибо”. Винсенти сбросил мощность и использовал переопределение, чтобы опустить закрылки на два уровня, затем поблагодарил свою счастливую звезду. Специальные маршруты 1 и 4 - это вертолетные маршруты, которые обычно следуют вдоль Потомака. Это должен был быть быстрый, но очень зрелищный тур.

И это было впечатляюще. Стартовав из Военно-морской исследовательской лаборатории Тейлора, он совершил рейс над южным Потомаком, и все пространство Вашингтона и пригородов Вирджинии раскинулось перед ним в сияющей славе. Винсенти увидел Военно-морскую обсерваторию США, Джорджтаунский университет, остров Тедди Рузвельта, а затем слева в поле зрения появился Капитолий. Мемориалы, монументы и исторические здания были ярко освещены — он не мог видеть Белый дом, но почти каждое здание и памятник вдоль торгового центра были четко и красиво видны, вплоть до самого Капитолия. Казалось, что он мог бы протянуть руку и коснуться памятника Вашингтону. Он видел все — огни, окружающие мемориал ветеранов Вьетнама, Отражающие бассейны, мемориал Джефферсона… это было просто захватывающе.

Он проехал к востоку от Арлингтонского национального кладбища и смог разглядеть мемориал Иводзимы и даже смог разглядеть одинокую точку света, отмечавшую место захоронения Кеннеди — просто следуйте по Мемориальному мосту на запад, и сквозь деревья будет видно ярко-желтое зарево Вечного огня. Пентагон был отчетливо виден, четкая пятисторонняя линия на фоне огней Пентагон-Сити. Винсенти заметил, что на вертолетную площадку Пентагона приземлился вертолет, и ему стало интересно, кто был на борту этого вертолета, и он надеялся, что там, во Дворце головоломок, все спокойно.

На борту самолета ВВС E-3C с радаром системы АВАКС

Над Восточной Пенсильванией

Командир экипажа на борту самолета-радара бортовой системы предупреждения и управления, майор Скотт Милфорд, усердно продолжал сканировать все пять жизненно важных секторов, закрепленных за ним — Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия, Питтсбург и Вашингтон, округ Колумбия, — но он всегда возвращался, чтобы проверить Executive One Foxtrot.

Модифицированный Boeing 747, обозначение ВВС VC-25A, обычно называемый Air Force One (но на самом деле называвшийся так только тогда, когда на борту находился президент Соединенных Штатов; его позывной сегодня вечером был Executive-One-Foxtrot, что означало, что на борту находился член семьи президента или какой-либо другой очень высокопоставленный чиновник Белого дома), получил стандартный код приемоответчика FAA air traffic control, и все, казалось, было нормально. Он летел по реактивному маршруту 77, часто используемому высотному коридору, используемому рейсами из Новой Англии до транзитных маршрутов в Филадельфию и Районы Балтимора. Обычно VC-25 A выполнял прямой перелет из аэропорта в аэропорт, даже если ему приходилось прорываться через плотное или ограниченное воздушное пространство, но поскольку Президента не было на борту, экипаж, по-видимому, не торопился и следовал опубликованным маршрутам полета, чтобы полностью не испортить ситуацию с управлением воздушным движением по всему восточному побережью. Белый дом извлек урок из инцидента со стрижкой в Лос-Анджелесе, когда президент на час перекрыл воздушное движение в международном аэропорту Лос-Анджелеса, приказав Air Force One перекрыть рулежную дорожку, пока он делал стрижку за 200 долларов у известного голливудского стилиста, насколько чувствительно общественность относится к тому, что исполнительный директор топчет простых людей, пользуясь служебными привилегиями.

Старший режиссер команды Милфорда, капитан Морин Тейт, обернулась и увидела, как ее ведущий хмуро смотрит в свой радарскоп. “Все еще беспокоитесь о том полете VC-25, сэр?” спросила она с оттенком веселья в глазах.

“Это не венчурный капитал, это вся политика Белого дома водит нас за нос”, - пожаловался Милфорд. “Мы создали всю эту сложную систему противовоздушной обороны, и нас обвиняют, когда она выходит из строя, но когда президент хочет начать предвыборную кампанию, он демонтирует все это за одну ночь. Теперь Белый дом проводит один из своих тяжелых ударов прямо через наше воздушное пространство, и мы ни от кого не слышали ни слова еще двадцать минут назад ”.

“Это вина FAA, а не Белого дома”, - сказал Тейт. “Мы проверили — они получили план полета и уведомление о тревоге. Северо-Восточный сектор ПВО также поднял в воздух те два F-16 из Otis, и они получили визуальное изображение — это VC-25, все в порядке ”. Для ВВС номер один было стандартной процедурой вызывать военный истребитель сопровождения всякий раз, когда он находился во враждебном воздушном пространстве или вблизи него, и в эти дни, когда Казье был на свободе, воздушное пространство над Соединенными Штатами определенно считалось враждебным. Но стандартная процедура действий истребителей заключалась в том, чтобы не подходить ближе, чем на три мили — достаточно близко для такого большого самолета, как "Боинг 747", — и после захода солнца не должно было быть сопровождения, если не запрашивали, поэтому истребители с маленькой базы на Кейп-Коде отправились домой вскоре после перехвата. У них, наверное, есть несколько фотографий с динамитом.

“Я предполагаю, что я прослушиваюсь, потому что обычно мы получаем сообщение от командования воздушного боя или 89-го полка до того, как они запускают VC-25”, - сказал Милфорд. Это не было стандартной или обязательной процедурой, но во время большинства специальных операций и особенно во время чрезвычайной ситуации, подобной этой, Оперативный центр поддержки миссий (SMOC) 89-го авиакрыла, подразделения ВВС, которое летало на VIP-самолетах с военно-воздушной базы Эндрюс, обычно уведомляет Командование воздушного боя и эскадрильи воздушного предупреждения и контроля о том, что они собираются выполнить SAM (Специальную воздушную миссию) через их район. Это было простое предупреждение, которое было рекомендовано для ускорения VIP-трафика. Милфорд увидел легкую довольную усмешку Тейта и добавил: “И я обеспокоен тем, что я также не получил приглашения на барбекю у президента”.

“Ситуация нормальная, все облажались”, - предложил Тейт. “Хочешь позвонить и устроить скандал с Эндрюсом? Я могу связаться с SMOC. ” Милфорд на мгновение заколебался, не желая без необходимости беспокоить экипаж VC-25, но Тейт воспринял его колебания как "да". “Связь, это СД, переключи 89-й SMOC на четвертую кнопку для меня, хорошо?”

“Принято”, - ответил офицер связи. Секунду спустя он ответил: “SMOC на четвертой кнопке, SD. Позывной ‘Полночь”. "

“Спасибо”.

“Эй, кто это?” - Спросил Милфорд. Он переключился на дисплей секторного радара в Вашингтоне, округ Колумбия, где большая электронная стрелка указывала на низколетящую, быстро движущуюся радарную цель, пролетающую прямо через центр округа Колумбия, всего в нескольких милях от Капитолия. “Иисус, кто это? Кто дал ему разрешение лететь туда?”

“Он на подходе к Вашингтону, сэр”, - доложил Тейт после проверки в секции связи. “Это F-16 из Атлантик-Сити, "Дьявол Ноль-три". Похоже, он в турне по кольцевой дороге ”.

“Кто дал ему это?”

“Подход Вашингтона оправдал его, сэр”, - ответил Тейт. “Национальная башня тоже с ним разговаривает. Он ПВП.”

“Я не верю в это, я просто не верю в это”, - сердито сказал Милфорд. “Два дня назад мы были готовы сбивать подобные самолеты с неба на расстоянии двадцати-тридцати миль - теперь мы позволяем им подлетать практически к входной двери Белого дома. И у него даже нет надлежащего плана полета! Что мы здесь делаем, если УВД продолжает разрешать парням разъезжать, где им заблагорассудится? Предполагается, что мы сможем остановить этого парня, если он окажется террористом?”

Милфорд переключил свою панель связи на прямую телефонную линию Washington Approach. Пришел ответ: “Вашингтон приближается, Пул”.

“Мистер Пул, это майор Милфорд, на борту Кожаного "Девять-Ноль", самолета-радара, приписанного к вашему сектору, ” ответил Милфорд. “У вас есть Devil-03, летящий на ПВП через центр воздушного пространства National класса B — я бы хотел, чтобы он убрался оттуда как можно скорее”.

“Есть какая-то особая причина, майор?”

“Есть какая-то конкретная причина ...? Сэр, у нас чрезвычайная ситуация с противовоздушной обороной ”, - крикнул Милфорд, пытаясь сохранить самообладание на стационарном телефоне. “Возможно, FAA отменило специальные ограничения на полеты и воронки захода на посадку; но мы по-прежнему несем ответственность за предотвращение возможного проникновения самолетов террористов в воздушное пространство класса B. Это действительно усложняет нашу работу, когда несанкционированный ПВП-трафик проходит через центр одного из самых важных воздушных пространств в стране. Для вас этого достаточно, мистер Пул, или мне нужно поговорить с руководителем TRACON?”.

“Хорошо, хорошо, майор, я понял суть”, - ответил диспетчер, явно раздраженный угрозой, но не желающий поднимать волну. “Как насчет того, чтобы мы предоставили ему нынешнюю должность: прямая связь с Ноттингемом, прямая связь с международным аэропортом Атлантик-Сити, и больше никаких поездок по кольцевой, если мы сначала не согласуем это с вами?” “Звучит прекрасно, мистер Пул, спасибо”, - сказал Милфорд. “Кожа-90 в аут”. Он отключил телефонную линию, снял наушники и устало потер глаза и лицо. “Чувак, что такое с этими контроллерами?” пробормотал он. “Кажется, что каждый из них верит, что с ними этого не случится, поэтому они относятся ко всему как к обычной ситуации. Я сыт по горло диспетчерами FAA, которые дают этим пилотам все, о чем они просят, а затем обвиняют нас, когда пилот оказывается террористом… смотрите, еще один полет по ПВП, нарушающий воздушное пространство класса B. ” Милфорд указал на новую цель, только что отмеченную секцией наблюдения как НЕИЗВЕСТНАЯ. Это была тихоходная цель, летевшая на северо-запад в сторону Вашингтонского административного центра или аэропорта Потомак со скоростью менее двух миль в минуту — легкий самолет, совершающий осмотр достопримечательностей. “Мы должны пристрелить этого парня просто в качестве предупреждения”.

“Фокстрот номер один" получил разрешение на спуск”, - доложил Тейт. “Он в двадцати милях к северо-востоку от Поттстауна, штат Вирджиния”. “Ему придется поджать хвост, если он хочет обогнать перекресток РОННИ на восемь тысяч”, - заметил один из диспетчеров вооружения позади Тейта, наблюдая за снижением VC-25. Перекресток РОННИ, расположенный в пятидесяти милях к северу от военно-воздушной базы Эндрюс, был обычным пунктом разворота для VIP-самолетов, приземляющихся в Эндрюсе — это давало пилотам хороший длинный прямой заход на посадку, с небольшим движением и несколькими поворотами, которые мешали пассажирам.

“Хорошо, что президента нет на борту”, - сказал другой туалет. “Я слышал, что Стальная Магнолия закатывает истерику и пытается обосрать весь летный экипаж, если у нее хотя бы лопнут уши, пока она в Air Force One”.

“В эти дни у нее на уме более серьезные вещи… например, как уберечь ее и президента от предъявления обвинений ”. Все усмехнулись.

“Вон он”, - доложил первый диспетчер вооружения, отслеживая блок данных Executive-One-Foxtrot и мысленно вычисляя скорость снижения, наблюдая за показаниями высоты. “При снижении он делает по меньшей мере полторы тысячи футов в минуту. Я думаю, сегодня вечером полетят головы ”.

“Просто всем успокоиться и следить за переключением транспондера здесь, наверху”, - сказал Тейт. Перед пролетом на высоте десять тысяч футов VIP-самолеты ВВС, такие как Executive-One- Foxtrot, переключили свои транспондеры на дискретный код, обычно 2222, используемый только в зоне терминала для оповещения диспетчеров, чтобы они могли предоставить самолету ускоренное обслуживание. Когда происходило переключение, цель обычно исчезала с экрана радара примерно на двенадцать секунд, пока компьютеры радара не улавливали новый код — если диспетчеры не были готовы к переключению, они становились очень неистовыми и иногда нажимали тревожную кнопку.

Милфорд вернулся и просканировал остальные четыре жизненно важных сектора. Казалось, все шло гладко. Воздушное сообщение никоим образом не вернулось к нормальному состоянию, но за последние несколько дней поездки ночью практически прекратились, и теперь оно возвращается. Меньше ограничений на маршрут полета, больше усмотрения диспетчера и меньше доверия к опубликованным процедурам прибытия и вылета действительно помогли прояснить ситуацию. Этот новичок, тихоходный самолет ПВП, который появился где-то в восточном Мэриленде, сейчас находился над Ноттингемским воеводством, все еще направляясь на северо—запад - его курс должен был вести к югу от базы ВВС Эндрюс, но он определенно был на пути к нарушению воздушного пространства класса B. Этот идиот заслужил, чтобы его лишили лицензии, подумал Милфорд.

“Есть какие-нибудь данные об этом полете по ПВП, как?” Милфорд обратился в отдел воздушного наблюдения.

“Все еще проверяю, МС”.

Господи, подумал Милфорд, что за мудак. Чрезвычайная ситуация в области противовоздушной обороны официально не была отменена, хотя FAA объявило, что полетам больше не требуется следовать по коридорам специального прибытия в самые загруженные аэропорты страны. Также было нетрудно скрыть все ракетные комплексы дальнего действия Patriot, которые были снесены по всей стране.

“МС, никаких пересадок на этом рейсе Executive-One-Foxtrot”.

Милфорд немедленно переключился обратно на дисплей радара воздушного пространства класса B в Вашингтоне, округ Колумбия, и увеличил масштаб своей презентации, поместив VC-25 A в верхней части прицела, а военно-воздушную базу Эндрюс, пункт назначения самолета, в нижней части. Его сердце сразу же начало биться немного быстрее. Executive-One-Foxtrot находился на перекрестке РОННИ, входил на заход ILS на взлетно-посадочную полосу один-восемь налево, пролетел восемь тысяч футов - и по-прежнему не переключал код транспондера.

Экипажи, летающие на этих VIP-самолетах, никогда не допускали подобных ошибок, никогда.

Следующий вопрос заключался в том, как уведомить экипаж об их упущении. Хотя, конечно, не требовалось, чтобы экипажи VC-25 меняли коды своих транспондеров или соглашались на какое-либо ускоренное обслуживание, задержка в воздухе любого из президентских самолетов, как правило, не была хорошей идеей, особенно когда президент был в пути. Но болтать об этом на открытой частоте, вероятно, тоже не было политической идеей. Милфорд переключил свою радиопанель на оперативный центр специального назначения 89-го авиакрыла, тот самый, который был в постоянном контакте со всеми их VIP-самолетами: “Миднайт, это Leather-90 на SMOC common, прием”.

“Кожаный-90, это командир 89-го крыла, приготовиться”. Последовала продолжительная пауза, вероятно, для того, чтобы старший диспетчер в Эндрюсе мог посмотреть в своей книге позывных, кто такой “Кожаный”. Затем: “Вперед, — 90”.

“Я отслеживаю ваш SAM-2800, Представитель-Один-Фокстрот, в пятидесяти двух милях к северу от ADW, входящий. Можете ли вы попросить его изменить свой IFF? Конец.”

“Скажи еще раз, — 90?”

“Я повторяю, я отслеживаю, как первый руководитель Foxtrot отправляется в ADW, и он не изменил коды процедур IFF на терминале. Можете ли вы уведомить его, чтобы он изменил код транспондера? Конец.”

Последовала еще одна небольшая пауза, вероятно, для того, чтобы старший диспетчер мог спросить экипаж VC-25, правильно ли они произносят код, и немедленно изменить его, если они забыли. Милфорд следил за дисплеем своего радара, ожидая, что код изменится в любой момент ... но этого не произошло. “Ах… Leather-90, сэр, мы не можем подтвердить местоположение наших рейсов SAM для вас по этому каналу. Вам придется связаться с нами по защищенному стационарному телефону или каналу передачи данных. Конец.”

“О чем, черт возьми, говорит этот парень?” Пробормотал Милфорд. “Весь гребаный мир знает, что этот самолет там, наверху”. По радио он сказал: “Миднайт, у меня есть действующий военный план полета для SAM-2800 и разрешение FAA ALNOT на рейс Executive-One-Foxtrot, IFR из Манчестера, штат Нью-Гэмпшир, в Эндрюс. Он менее чем в пятидесяти милях к северу от Эндрюса, идет на посадку. Он в воздухе уже больше часа. Я думаю, что уже немного поздновато играть с этим в прятки. Все, чего я хочу, это заставить его измениться в отношении его IFF. Конец.”

После очередной бесконечной паузы, которая должна была свести Милфорда с ума, а теперь привлекла внимание всего. О, экипаж ACS, диспетчер SMOC вернулся: “Кожаный-90, старший диспетчер здесь поручил мне сообщить вам, что ни SAM-2800, ни Executive-One Foxtrot не прибывают для посадки в Эндрюс. Все наши активы учтены, и в настоящее время ни один из них не поступает в Andrews. У тебя в руках мошенник”.

Милфорд почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, а мышцы живота напряглись так сильно, что он почувствовал, как его вот-вот вырвет. “Черт, черт, черт, ” он громко выругался. По радио он крикнул: “Миднайт, ты уверена?”

“Я не могу сказать тебе по этому каналу, где находятся VC-25, Кожаный, - сказал диспетчер SMOC, - но я могу сказать тебе, что они не направляются в Эндрюс. Все остальные наши активы находятся далеко от ADW. Ближайший вылетел полчаса назад, пункт назначения Лэнгли”.

“Черт возьми, я не могу в это поверить”, - сказал Милфорд. Тейт и * другие контролеры оружия ждали своих инструкций — он должен был действовать сейчас … “Связь, это МС, свяжитесь с Вашингтонским подходом и Вашингтонским центром, сообщите им, что мы объявляем чрезвычайную ситуацию в области противовоздушной обороны в воздушном пространстве Балтимор-Вашингтон класса B. Мне нужно очистить воздушное пространство и дать инструкции этому 747-му держаться подальше от воздушного пространства класса B. Наблюдение, ведущий, обозначьте радарную цель P045Y как ‘неизвестную’. Морин, у нас есть кто-нибудь в скафандре? У нас есть шанс заполучить этого парня?”

“Да, сэр”, - немедленно ответил Тейт. “Два F-16 - тактические птицы, не перехватчики — в готовности пять в Эндрюсе”.

“Уничтожьте их”, - приказал Милфорд.

“Да, сэр”, - подтвердил Тейт. Она положила палец на кнопку вызова, как только услышала, что с Executive-One-Foxtrot что-то не так. По интеркому всего самолета Тейт объявил: “Всем станциям, всем станциям, активный воздушный бой "Эндрюс", неизвестная цель P045Y обозначается как "Бандит- V " ... МС, Альфа-Виски Один-Один и Один-Два подтверждают сигнал тревоги; Вооружение одно, перехватчики приближаются к вам по кнопке два”.

“Кто еще у нас есть, Морин?” - Спросил Милфорд.

“Ближайшие подразделения, которые у нас есть, - это перехватчики F-16 ADF в Атлантик-Сити и тактические F-15 в Лэнгли”, - ответил Тейт. “Подразделения ADF в Атлантик-Сити приведены в состояние пятой готовности, но их время прибытия в зону 5 составляет не менее десяти минут. Истребители F-15 в Лэнгли могут долететь туда за пять минут, но они не приведены в состояние готовности пять ”.

“Позвони в Лэнгли и скажи им, чтобы доставили по воздуху все, что смогут”, - сказал Милфорд. “Поставьте "А-Сити" на двигатели - предупредите кабину пилотов в конце взлетно-посадочной полосы на случай, если "Бандит-1" попытается улизнуть или истребители в Эндрюсе будут сбиты. Возьмите танкер из Дувра или McGuire airborne и направьте его над Ноттингем Форд для поддержки дозаправки — всем иногородним понадобится бензин, если они прибудут над Вашингтоном на полном форсаже.”

“Какой заказ на рейс "Альфа-Виски”, сэр?" Спросил Тейт.

Милфорд проверил свой радарскоп. Теперь неизвестный "Боинг-747" находился всего в сорока милях от нас; при его скорости полета, достигающей шести-семи миль в минуту, он будет над Капитолием через пять минут. “Если "Бандит-1" отвернет и не войдет в воздушное пространство класса В, приказано перехватить, идентифицировать и затенить”, - сказал Милфорд. “Если "Бандит-1" войдет в воздушное пространство класса В, приказ - вступить в бой и уничтожить с максимальной дальности. Связь, соедините старшего диспетчера Национального военного командного центра с четвертой кнопкой.”

Затем Милфорд подключился к своим основным радиоканалам и выбрал общий канал, соединяющий пятнадцать ракетных комплексов “Хок” и двадцать переносных ракетных взводов "Стингер", управляемых с плеча, приписанных к Вашингтон-Даллес, Вашингтон-Национальный, военно-воздушная база Эндрюс, международный аэропорт Балтимор и Капитолийский район, и сказал: "Всем подразделениям Кожаного, это Кожан-90, чрезвычайная ситуация в области противовоздушной обороны для воздушного пространства Вашингтона Даллес, Национального и Балтиморского трех городов класса B, идентификатор радара P045Y теперь классифицирован как "неизвестный", обозначение цели "Бандит-1", приготовиться к бою, повторяю, приготовьтесь к бою."

На данный момент о медленном полете на ПВП было забыто…

Военно-воздушная база Эндрюс

В то же время

“Башня Эндрюс, полет Альфа-Виски-11, активная воздушная схватка, выруливание и взлет на северо-запад”.

“Рейс Альфа-Виски-11, башня Эндрюс, взлетно-посадочная полоса три-шесть вправо, ветер один-семь-ноль в пять, высотомер три- ноль-ноль-один, ожидайте немедленного разрешения на взлет, пересечение линии ожидания, взлет одобрен "Браво", осталось семь тысяч пятьсот футов”.

Двум экипажам F-16A из 121-й истребительной эскадрильи “Стражи” Национальной гвардии округа Колумбия потребовалось значительно меньше пяти минут, чтобы добежать до своих самолетов, запустить двигатели и начать выруливать. Что бы там ни говорили в Министерстве юстиции, они знали, что являются последней линией обороны столицы страны. Стражи не только отказались вернуться к обычным операциям противовоздушной обороны, но и поддерживали себя в состоянии повышенной готовности, чтобы сократить время реагирования. Все действия экипажа в нерабочее время были перенесены из пункта оповещения в укрытия для самолетов, поэтому экипажи находились не более чем в шести ступенях трапа от своих кабин, а правая взлетно-посадочная полоса 36 была обозначена как “аварийная полоса”, поэтому она всегда была чистой и неиспользуемой, за исключением крайних случаев. чрезвычайные ситуации. К тому времени, как отголоски трех длинных гудков клаксона стихли, их немедленно заменил рев двух турбовентиляторных двигателей Pratt & Whitney F100-P-200.

Оба самолета — не истребители ПВО F-16, а стандартные боевые модели Battlefield — несли четыре ракеты с тепловым наведением AIM-9L Sidewinder, боекомплект для 20-миллиметровой пушки и один топливный бак по центру. Они достигли линии ожидания менее чем за минуту, выполнив контрольные проверки в последнюю секунду полета и пункты контрольного списка взлета на рулоне. “О полете, разрешен взлет на северо-запад без ограничений, заход на посадку на контакт”, - передала по радио башня Эндрюс.

“О полете, взлет разрешен, нажмите третью кнопку”.

“Двое”.

В целях безопасности ночью истребители выполнили стандартный взлет по траектории вместо взлета строем. Лидер выехал на взлетно-посадочную полосу, не потрудившись нажать на тормоза, но включив форсаж, как только он выровнялся с осевой линией ВПП. Ведомый начал считать про себя, когда увидел, что у его лидера загорелась пятая ступень форсажа, и, хотя ему полагалось подождать десять секунд, он начал разбег на восьмой. Плавно он перевел дроссельную заслонку на военную мощность, проверил свои датчики, перевел дроссельную заслонку на режим форсажа, понаблюдал за колебаниями сопла, проверил расход топлива и датчики соотношения давления выхлопных газов, плавно перевел дроссельную заслонку в пятую зону и…

Впереди была яркая вспышка света, похожая на удар молнии на горизонте или прожектор, освещающий взлетно-посадочную полосу. Пилот не слышал сигналов об отмене ни от своего командира, ни с диспетчерской вышки, поэтому он продолжил взлет, выключив рулевое управление на переднем колесе и переключив свое внимание с датчиков на взлетно-посадочную полосу, когда он превысил скорость принятия решения. Он тогда…

Была еще одна яркая вспышка света, а затем пилот увидел, как огненный шар, кувыркаясь, пересекает взлетно-посадочную полосу, поворачивая налево через приусадебное поле, затем снова направо поперек его пути. Он уже превысил скорость принятия решений — он был настроен на взлет, потому что ему больше не хватило бы тротуара, если бы он попытался остановиться сейчас. Он все еще подумывал перевести газ на ХОЛОСТОЙ ХОД, но его тренировки говорили "нет, ты никогда не остановишься", поднимайся в воздух, продолжай, продолжай…

Второй F-16 врезался прямо в огненный шар, который был его ведущим F-16. Он думал, что благополучно проехал, но его двигатель проглотил достаточно горящего металла и обломков, чтобы заглохнуть за считанные секунды. Пилот на долю секунды попытался избежать столкновения с огненным шаром, повернув налево к другой взлетно-посадочной полосе, но когда он увидел ОГНЕННЫЙ свет, увидел, что его высота составляет менее ста футов над землей и он быстро снижается, он без колебаний потянул за ручку катапультирования.

“Обосри постель, мы прикончили обоих этих ублюдков!” - радостно крикнул один из солдат Казье.

“Чертовски верно”, - ответил его партнер. Они находились в укромном месте между двумя ангарами технического обслуживания на западной стороне западной параллельной взлетно-посадочной полосы, на виду у обеих взлетно-посадочных полос и особенно у трапа аварийного истребителя. Они были одеты в стандартную военную форму и армейские ботинки, за исключением того, что на обоих не было рубашек — это было обычным делом в нерабочее время летом. После наступления темноты они успешно установили серию радиоактивируемых мин "Клеймор" вдоль обеих взлетно-посадочных полос, которые они активировали, когда услышали сигнал клаксона, и были обезврежены, когда горячие двигатели самолета были обнаружены инфракрасные датчики. “А теперь давайте убираться отсюда к черту. У нас есть тридцать секунд, чтобы добраться до места встречи, или Исидро отправится без нас.” Террористы активировали радиодетонаторы, которые приводили в действие небольшие взрывчатые вещества в устройствах несколькими минутами позже или в случае, если их потревожат, чтобы следователи не смогли использовать их в качестве улик или ключей к их местонахождению.

Они попытались покинуть свое укрытие на улице рядом с темной парковкой, но взрыв на взлетно-посадочной полосе привлек много внимания быстрее, чем они ожидали, и им пришлось подождать, пока несколько машин полиции безопасности пронесутся мимо. Но когда они притаились в тени, ожидая, пока проедут машины, раздался резкий хлопок! прямо за ними, сопровождаемые шипением горящих проводов и схем. Одно из устройств самоуничтожения в шахтных детонаторах сработало рано — и это привлекло внимание патруля полиции безопасности со стороны пандуса ангаров. Сине-белую патрульную машину занесло к остановке, и офицер полиции безопасности увидел дымящийся бокс и посветил установленным на машине прожектором между ангарами, немедленно пронзив мощным лучом двух мужчин, прятавшихся с другой стороны.

“Вы двое, между ангарами!” - прокричал ИП в громкоговоритель автомобиля. “Полиция безопасности! Встань на колени, положи руки на голову, сейчас же!” Двое мужчин убежали, сначала вместе, а затем в разных направлениях.

Когда они выбежали из своего укрытия, другой патрульный автомобиль полиции безопасности, проезжавший мимо, увидел, как они убегают, и услышал предупреждение другого офицера по радио, ударил по тормозам и вышел из машины. Он небрежно крикнул “Стой! Кинологический отряд полиции безопасности! Остановись!”, но он уже открывал правую заднюю пассажирскую дверь своей патрульной машины. Он прокричал несколько инструкций своему партнеру-немецкой овчарке, указывая на одного из убегающих подозреваемых, пока собака не залаяла, что он увидел подозреваемого, а затем приказал собаке преследовать.

Подстегиваемый окружающим воем сирен, первый террорист побежал на север по Арнольд-авеню так быстро, как он никогда в жизни не бегал. Пожарные машины с базовой пожарной станции на углу Арнольд-авеню и Ди-стрит катились к линии вылета, и на мгновение террористу показалось, что он мог бы затеряться в суматохе транспортных средств, если бы только смог добраться до Ди-стрит. За пожарной станцией находился пункт обмена валюты, комиссариат и театр, с множеством мест, где можно было спрятаться, угнать машины, захватить заложников.

Но погоня длилась недолго. Приученный соблюдать абсолютную тишину во время погони, террорист не слышал животного, даже рычания, пока не почувствовал, как зубы собаки вонзились в его верхнюю левую икроножную мышцу. Террорист закричал и упал, катаясь по земле с клыками собаки, все еще погруженными в его ногу. Когда он попытался подняться, собака отпустила ногу мужчины и потянулась к правому запястью, главному придатку, на который натаскана патрульная собака К-9, и начала тянуть в любом возможном направлении, пытаясь вывести подозреваемого из равновесия, пока не прибудет его напарник-человек. Зубы несколько раз ударили по кости, и собака и человек упали вместе. Собака была динамо-машиной, никогда не стояла на месте, но крутилась в нескольких направлениях, мотая головой, как будто пытаясь оторвать руку подозреваемого от своего туловища.

Но террорист был левшой. Он вытащил 9-миллиметровый автоматический Браунинг и, прежде чем собака заметила пистолет и потянулась к другому запястью, приставил его к большому пушистому телу и нажал на спусковой крючок. Стофунтовый комок зубов и мускулов разлетелся на части облаком крови и волос, все еще пытаясь удержать своего подозреваемого, пока жизнь не покинула его тело — несмотря на это, террористу пришлось использовать дуло своего Браунинга, чтобы вырвать зубы животного из его искалеченной правой руки, чтобы он мог…

Фары, визг шин, разъяренный, пронзительный голос, кричащий: “Стоять! Не двигайся, или ты покойник!” Было слишком поздно. У него уже кружилась голова от напряжения и потери крови — сопротивление было невозможно. Захват не был вариантом. Если бы его не убили копы, это сделал бы Казье. Неудача была непростительной; захват автоматически означал предательство, караемое смертью. Он предпочел бы, чтобы копы сделали это быстро, чем смотреть, как Анри Казье вырывает его бьющееся сердце из груди.

Террорист сел так, чтобы представлять собой как можно большую мишень, навел свой браунинг на фары и выстрелил. Полиция безопасности открыла ответный огонь из штурмовой винтовки М-16.

Он не был разочарован.

Армейский полковник Уэс Слоттер, командир 108-й артиллерийской бригады противовоздушной обороны, Форт Полк, Луизиана, был общим командующим наземными силами противовоздушной обороны столицы страны. Из фургона объединенного командного центра Patriot на военно-воздушной базе Эндрюс он находился в постоянном контакте со всеми подразделениями Patriot, Hawk, Avenger и Stinger в районе Вашингтона, а также с самолетом-радаром E-3C AW ACS и Национальным военным командным центром в Пентагоне, где находилась штаб-квартира Объединенного командующего противовоздушной обороной. Хотя его штаб находился в Форт-Бельвуар, штат Вирджиния, как и его наставник, генерал Х. Норман Шварцкопф, он ненавидел торчать в своем кабинете со своими подразделениями, развернутыми в полевых условиях — даже если “в полевых условиях” означало только торговый центр или поле для гольфа в парке острова Восточный Потомак, — поэтому он направлялся в объединенное центральное командование всеми наземными подразделениями противовоздушной обороны, когда была объявлена тревога ПВО.

И когда он подбежал к диспетчерской, у него также был прекрасный обзор крушения двух истребителей F-16, менее чем в миле от того места, где он стоял.

Слоттер побежал обратно к фургону центра управления, протиснувшись своим ростом шесть футов два дюйма мимо техников по техническому обслуживанию к командиру батальона "Пэтриот", подполковнику Джиму Бакуоллу, который сидел на посту офицера связи позади офицера управления огнем батальона и техника-радара батальона. “Господи, у нас только что произошло крушение двух истребителей на взлетно-посадочной полосе”, - сказал Слоттер. “Что у нас есть, Джим?”

“Система АВАКС передала по радио сообщение о чрезвычайной ситуации в системе противовоздушной обороны около двух минут назад, сэр”, - доложил Бакуолл. “Мы отслеживаем одиночный тяжелый авиалайнер, приближающийся к Вашингтону с севера. По-видимому, он прибыл из Нью-Гэмпшира, называя себя Executive-One-Foxtrot ”.

“VIP-рейс? Ни хрена”, - воскликнул Слоттер. То, как этот ублюдок проделал весь этот путь таким образом, было почти невероятно. “Сначала это, затем они сбивают пару F-16 - военно-воздушные силы падают духом от цифр”. Он был не из тех, кто копается в другом подразделении службы, особенно во время чрезвычайной ситуации, когда с каждым в любой момент могло случиться что угодно, но примадонны Военно-воздушных сил иногда действительно этого заслуживали. “Давайте попробуем сами не совершать ошибок. Все докладывают, все в порядке?”

“Да, сэр”, - сказал Бакуолл. “Все наземные подразделения "Мстителей" развертываются в соответствии с оперативным приказом. Этот ICC поддерживает связь со всеми батареями Hawk, за исключением Балтимора, но у AW ACS была полная связь с ними. Мы проверяем наши реле связи, чтобы выяснить, в чем проблема ”.

“Что система АВАКС полностью контролирует все наземные подразделения, да?” “Да, сэр”, - сказал Бакуолл. “Мы запускаем наши ракеты, но Leather-90 сообщает нам, кого, когда и как мы атакуем. Если мы потеряем связь с ними, у нас будут все полномочия на запуск, но пока подключение надежное, у Leather-90 есть красная кнопка ”. Слоттеру эта идея тоже не понравилась. Парень из Военно-воздушных сил, имеющий власть над дюжиной ракетных батарей Hawk и двумя дюжинами единиц Avenger, и с полным контролем запуска над Patriots, если они все еще были в режиме онлайн - ну, идея была неестественной.

Слоттер мог сказать, что техники технического обслуживания хотели попасть внутрь, чтобы начать проверку систем, чтобы восстановить контакт с подразделениями Hawk в международном аэропорту Балтимор-Вашингтон. В диспетчерской не было места для лишнего человека, особенно для лишнего человека высокого ранга. “Я буду на пути к NMCC в Пентагоне, полковник”, - сказал он. “Сообщите мне как можно скорее по защищенной линии о статусе задания”.

“Да, сэр”, - ответил Бакуолл.

Слоттер протиснулся мимо техников обслуживания и вышел из люка, едва не столкнувшись с солдатом, поднимавшимся по ступенькам в сторону ICC. На солдате были ремни безопасности ALICE и web, кевларовый шлем был туго натянут и надвинут на глаза, так что Слоттер не смог его узнать. Было необычно видеть солдата в полном боевом снаряжении в ICC — парни из службы безопасности обычно оставались по периметру. “Извините, сэр”, - сказал солдат. “У меня сообщение для командира”.

“Командир батальона сейчас занят”, - сказал Слоттер. “Я полковник Слоттер, командир бригады. Давайте сделаем это”.

“Да, сэр”, - ответил солдат. Его правая рука поднялась — но я там не было никакого послания, только маленький пистолет-пулемет с длинным глушителем на нем. Прежде чем Слоттер смог выкрикнуть предупреждение, он почувствовал острые, похожие на удары кувалды удары по груди, затем ничего.

Томас Исидро столкнул тело с задней палубы МТП "Патриот", распахнул входной люк, бросил гранату со слезоточивым газом и две ручные гранаты в МТП, плотно захлопнул дверь и спрыгнул с грузовика. Через несколько секунд люк открылся, и граната со слезоточивым газом вылетела наружу, но было слишком поздно. Две другие осколочно-фугасные гранаты так и не были подобраны, и взрывы внутри стального ящика Patriot ICC мгновенно уничтожили все, что находилось внутри.

“Шевелись, шевелись!”Исидро крикнул своим партнерам. Он должен был установить взрывчатку на антенную решетку, но антенна все еще была развернута, а электростанция все еще работала. Он отстегнул две последние гранаты, которые нес с собой, выдернул предохранительные чеки и побежал к грузовику с антенной решеткой, когда услышал: “Стой! Бросайте оружие!” ты всегда играешь в ковбоя, подумал Исидро. Вы в бою, американцы—идиоты - почему вы настаиваете на том, чтобы приказать врагу остановиться? Исидро бросил первую гранату в антенную решетку, затем развернулся и закатил вторую гранату под грузовик с электростанцией — как раз в тот момент, когда трое армейских охранников открыли огонь, поймав его под убийственным перекрестным огнем из своих М-16. Его раздробленное тело упало на землю всего в нескольких футах от того места, где лежал его напарник, застреленный другим охранником, когда он пытался установить мины дистанционного подрыва вокруг антенной решетки и электростанции.

Но первая граната сделала свое дело. Бросок Исидро был идеальным, он отскочил от задней панели “кинотеатра drive-in” и приземлился прямо на волноводный рупор на верхней части устройства. Взрыв сорвал всю решетку и волновод в сборе с крыши фургона. Вторая граната закатилась полностью под ЭПП, но сила взрыва опрокинула автомобиль на левый бок, разлив дизельное топливо и вызвав пожар.

Вдоль торгового центра

В тот же самый момент

Когда майор Милфорд с борта самолета-радара E-3C системы АВАКС передал сигнал тревоги о том, что Вашингтон подвергся атаке, наземные подразделения противовоздушной обороны, которые так тщательно скрывались в течение последних нескольких дней, немедленно развернулись на своих огневых позициях.

От Первой улицы, к востоку от Капитолия, до Мемориала Линкольна подразделения Avenger выехали из своих гаражей и заняли позиции в торговом центре, разместив по одному Avenger через каждые шесть тысяч футов; в то же время подразделения Avenger были развернуты на позициях вокруг концов основных взлетно-посадочных полос в аэропортах Даллеса, Нэшнл, Эндрюс и Балтимор. Avenger был грузовиком HMMWV (High Mobility Multipurpose Wheeled Vehicle, новый армейский “джип”) с установленной на нем вращающейся башней, в которой находились две четырехзарядные ракетные установки Stinger, a.Крупнокалиберный пулемет 50-го калибра, лазерный дальномер и телескопический инфракрасный датчик. Стрелок сидел в кабине между двумя пусковыми установками "Стингер" и с помощью электроники обнаруживал и атаковал воздушные цели на расстоянии до трех миль. Экипаж "Мстителя" пополнился водителем-заряжающим и двумя бойцами службы безопасности.

“Всем кожаным подразделениям, "Бандит-1" по магнитному курсу ноль-один-восемь градусов, дальность тридцать миль, приближается. Всем подразделениям приготовиться к опросу статуса.”

Сержант первого класса Пол Латроп открыл пуленепробиваемый фонарь Lexan своего подразделения Avenger FAAD (Передовая зона противовоздушной обороны), чтобы впустить в кабину немного свежего воздуха, и потянулся, пытаясь разгладить затекшие мышцы. Он был стрелком подразделения, сидящим в крошечной, узкой кабине между двумя четырехзарядными ракетными установками "Стингер". Кабина не была создана ни для кого выше шести футов ростом, ни для кого с каким-либо намеком на полноту — рулевая колонка в башне упиралась ему прямо в грудь, а колени были согнуты практически до приборной панели. Но еще хуже, чем сидеть в душной, тесной кабине, было сидеть в кабине, когда автомобиль двигался. На нем не было накидок танкиста, чтобы защитить себя, поэтому каждая косточка в его теле болела от того, что его швыряло в брыкающемся бронко HMMWV.

Подразделение "Мститель" Лэтропа было размещено на западной стороне монумента Вашингтона, откуда открывался почти беспрепятственный вид на небо во всех направлениях — за исключением, конечно, неба, загораживаемого монументом. Он мог ясно видеть фасад Белого дома, Мемориал Линкольна, мемориал Джефферсона и, конечно, сам Капитолий. К востоку от монумента Вашингтона, недалеко от Капитолия, находилось еще одно подразделение Avenger, с четким снимком большей части неба, которое Лэтроп не мог видеть на востоке; другие подразделения находились в парке Уэст-Потомак, охраняя юг округа Колумбия, Ft. Макнейр, Арлингтонское национальное кладбище и Пентагон, а также к востоку от Капитолия.

Нельзя размещать подразделения типа Avenger посреди торгового центра в Вашингтоне, округ Колумбия, и ожидать, что их не заметят, и почти сразу же, как они выкатились из своих укрытий возле Юнион Стейшн, парка Уэст Потомак, Медицинского бюро Военно-морского флота и Университета Джорджа Вашингтона, собралась толпа, чтобы посмотреть. Полиция Округа Колумбия и армейские подразделения безопасности пытались перекрыть торговый центр и прогнать всех прохожих, но теплым летним вечером в округе Колумбия, когда впервые за несколько дней на памятниках зажглись огни, вокруг было много людей, которые бродили. Огни еще не были выключены, и Лэйтроп лениво подумал, у кого был бы переключатель на огни Вашингтона, округ Колумбия, конечно, не у президента - или Стальной магнолии.

Именно тогда он заметил, что опрос подразделений противовоздушной обороны прекратился. По интерфону он сказал: “Майк, как ты слышишь?”

“Громко и четко”, - ответил специалист Майк Рестон.

“Что случилось с опросом?”

“Не знаю”, - ответил Рестон. Лэтроп услышал визг по радио, когда Рестон отключил регулятор шума. “Радио все еще работает. Держись”. По радио Лэтроп услышал: “Контроль, Кожаный-713, проверка радиосвязи".… Контроль, — 713, проверка радиосвязи.”

“-713, это Кожаный-601, приготовьтесь”. Это было от лейтенанта, отвечающего за четыре ракетных полигона Hawk, расположенных вокруг округа Колумбия, в парке Ист-Потомак-Айленд, к югу от Капитолия, вдоль Потомака.

“Должно быть, управление отключилось от эфира”, - сказал Рестон.

Это заставило Лэтропа забеспокоиться. Бандит находился всего в нескольких минутах езды, и ему нужна была радиосвязь с кем-нибудь, у кого есть радар дальнего действия, чтобы определить цели для него, пока бандит не подойдет достаточно близко. Пассивный инфракрасный датчик на Avenger был хорош на расстоянии от пяти до восьми миль, $ o обнаружение на большом расстоянии имело решающее значение. ICC Patriot (объединенный командный центр), размещенный в Эндрюсе, обеспечивал радиолокационное покрытие подразделений Hawk и Avenger — какое дерьмовое время для проблем с радиосвязью.

“Всем подразделениям Leather-600 и -700, это Leather-601”, - сообщил командир батальона Hawk по командной сети. “ICC выведен из строя, повторяю, ICC выведен из строя, — 601 берет оперативный контроль. ”Бандит-1" по магнитному пеленгу ноль-один-ноль, двадцать восемь миль, состояние - батареи полностью разряжены, повторяю, состояние - батареи полностью разряжены, все устройства —

И затем эта передача прекратилась.

“Какого хрена...?”

“Привет, ребята… э-э, Кожа -700 единиц, это -711,1 см. Пожар в парке на острове Восточный Потомак ”, - сообщил по радио один из членов экипажа "Мстителя" в парке Западный Потомак. “Я вижу… срань господня, чувак, я вижу мощные взрывы к югу от залива, на острове Восточный Потомак. Я думаю, что сайт Hawk только что был удален.”

“Скажи еще раз, Уинфилд?” Лэтроп радировал. “Вы говорите, что видели взрывы?”

Когда Лэтроп отпустил кнопку микрофона, стрелок на кожаном 711 по имени Уинфилд уже докладывал: “... и я вижу, как несколько парней направляются в нашу сторону ... Черт, чувак, * черт, они стреляют в меня, все подразделения… ты, ублюдок!”

“Уин, что, черт возьми, происходит?” Но затем Лэтроп посмотрел налево и увидел двух мужчин, одетых в спортивные шорты, но с довольно большими рюкзаками или спортивными сумками, бегущих по длинной дорожке к западу от Монумента Вашингтона. Он поднялся со своего места и крикнул своему охраннику: “Эй, Келли, следи за теми двумя парнями на западе. Не подпускайте никого к устройству! Там творится какое-то дерьмо! Мы потеряли связь с Уинфилдом в -711 ”.

Армейский охранник по имени Келли подошел к левому заднему углу подразделения Avenger и заметил двух парней, пытающихся небрежно подбежать к ним. Келли крикнула: “Держи это! Остановись, где ты есть!” Бегуны не останавливались. Патрульная машина полиции округа Колумбия на Семнадцатой улице заметила бегунов и включила фары, пытаясь заставить их остановиться. Первый замешкался, немного побегал на месте, пока второй парень не догнал его, затем они продолжили. Полицейская машина выскочила на обочину и двинулась по дорожке, выдавая предупреждение остановиться по своей громкой связи. Бегуны продолжали прибывать. Келли навел свою М-16 и крикнул: “Я сказал, стой! Последнее предупреждение! Остановитесь! ”

Бегуны свернули в сторону от монумента Вашингтона, примерно в пятидесяти ярдах от "Мстителя", возле небольшого информационного киоска ... затем внезапно остановились, оба, и поставили свои спортивные сумки на землю.

“В чем проблема, чувак?” - крикнул один из бегунов. “Что происходит?”

Келли крикнул: “Оставьте эти сумки на земле и поднимите свои —” Но его прервал потрясающий взрыв, прокатившийся по торговому центру. Ярко-желтый огонь горел где-то недалеко от Капитолия.

“-712, ты меня слышишь?” Лэтроп радировал. “Вуд, чувак, ответь... — 712, ты меня слышишь? Что это за огонь...?” Но Лэтроп знал, что это было — это был горящий остов "Мстителя", размещенный к западу от Капитолия. Кто-то уничтожал все подразделения противовоздушной обороны вокруг столицы, одно за другим…

... и теперь они атаковали здесь. Двое бегунов прыгнули за информационный киоск, вне поля зрения экипажа "Авенджера" - и внезапно раздалась автоматная очередь, охватившая "Авенджер" Лэтропа. Полицейская машина Округа Колумбия, которая мчалась к ним, ударила по тормозам, и очередная очередь из автоматического оружия осыпала ее пулями. Келли побежал за "Мстителем" и открыл ответный огонь из своей М-16, проделав дыры в киоске из стекловолокна. Полицейский крейсер округа Колумбия сильно порубили — у них была тяжелая огневая мощь…

Лэтроп закрыл фонарь кабины и повернул турель на запад, в сторону киоска. Пулеметный огонь прошил навес из поликарбоната, и 9-миллиметровые пули пробили его, но, к счастью, не пробили насквозь. Один из бегунов бросился к полицейской машине, стреляя на бегу. Лэтроп с легкостью отследил его в окне инфракрасного сканера, переключил рычаг переключения на ОРУЖИЕ, нажал кнопку ВКЛЮЧЕНИЯ на левом пульте управления башней и нажал на спусковой крючок на правой рукоятке башни. Всего в двухстах футах от "Мстителя" .Крупнокалиберный пулемет 50-го калибра, предназначенный для того, чтобы сбивать самолеты весом в пятьдесят тысяч фунтов с расстояния в милю, разрубил первого бегуна на несколько больших кусков менее чем за секунду. Лэтроп немедленно развернул турель обратно и вновь завладел киоском, готовый выбить из него все дерьмо…

... но второй бегун вытащил ракету LAWS (легкая система противотанкового оружия) из своей спортивной сумки, прицелился и выстрелил, и с расстояния менее двухсот футов он не мог промахнуться. Казалось, что ракета направлялась прямо в пространство между глазами Лэтропа. Он почувствовал, как невероятный взрыв потряс его восьмитысячно-фунтовый автомобиль, и увидел яркую вспышку света, а затем он ничего не увидел и не почувствовал…

Здание Гувера, ФБР

В то же время

Это было самое близкое к допросу, которому кого-либо из них когда-либо подвергали. Дебора Харли, Иэн Хардкасл и заместитель маршала Соединенных Штатов Уильям Ландерс, а также несколько агентов Службы маршалов и пилотов ВМС США были допрошены в конференц-зале директора в течение последних девяти часов по поводу налета CV-22 на поместье Казье в Бедминстере и попытки перехвата Гарольда Лейка и Теда Фелла в Ньюбурге. Небольшая армия следователей подвергла их допросу в режиме “пятнашки” - их попросили нарисовать подробные карты их маршрута полета и перемещений в особняке после начала атаки, описать все их процедуры связи и предоставить исчерпывающие записи обо всем, что касалось миссии, начиная с того, где они покупали топливо для наклонно-винтового самолета PAVE HAMMER и заканчивая полным списком всего используемого оружия.

Наконец, судья Лани Уилкс, директор ФБР, приехала навестить группу. В то время как сотрудники и другие свидетели весь день сновали туда-сюда, собирая записи, которые запросило ФБР, Харли и Хардкасл были там все это время, и они были напряжены и устали, когда поднялись на ноги, когда Уилкс вошел в конференц-зал. “Добрый вечер, агент Харли, адмирал Хардкасл”, - поприветствовала она их. “Я ценю вашу помощь Бюро в подготовке нашего отчета для Министерства юстиции и Белого дома. Мне сказали, что ты здесь с самого полудня.”

. “Ты чертовски хорошо знаешь, что мы были здесь весь день”, - сердито огрызнулся Хардкасл. Он давно сбросил пиджак и галстук и переоделся в рубашку с коротким рукавом и удобные мокасины * Харли была в деловом костюме, но сняла пиджак — она все еще выглядела такой же спокойной и свежей, как и в начале марафонского сеанса “подведения итогов”.

“Что-то не так, адмирал?” Сладко спросил Уилкс.

“Нам следовало разрешить представить наши отчеты об инциденте до того, как все это началось”, - сказал Хардкасл. “Я думаю, было бы эффективнее принять наш отчет, а затем внести подробности позже. По сути, мы дублируем наши отчеты и нас держат здесь как заключенных. Мы должны—”

“Адмирал, я был директором ФБР в течение трех лет, и за тридцать лет работы в правоохранительных органах я участвовал в тысячах уголовных и межведомственных расследований”, - резко прервал Уилкс, “поэтому я думаю, что знаю кое-что о том, как проводить расследование и как принимать отчет. Честно говоря, судя по вашим действиям во время налета на поместье Бедминстер, я сомневаюсь, есть ли у вас какие-либо представления о надлежащих или законных действиях правоохранительных органов. Сделайте одолжение нам обоим, адмирал, и позвольте Бюро делать свою работу — для разнообразия.” Она осмотрела комнату, заметив пустые стаканчики из-под напитков и коробки из-под сэндвичей в мусорных баках. “Я вижу, о тебе здесь заботятся. Это не должно занять слишком много времени. Я уверен, ты согласен, что будет лучше, если мы просто покончим со всем этим ”.

“Судья Уилкс, вы все еще думаете, что тело, найденное в особняке, принадлежало Анри Казье?” Спросила Харли с ноткой раздражения в голосе.

Уилкс раздраженно сузила глаза от этого вопроса. “Извините, ” ледяным тоном ответил Уилкс, “ но я не могу говорить с вами о текущем расследовании, агент Харли”.

“Она такая же часть расследования, как и вы, судья Уилкс”, - объявил Хардкасл. “Возможно, гораздо больше”.

“Только потому, что вы вопиющим образом пренебрегли политикой и процедурами Министерства юстиции и расстреляли гнездо террористов, не дает вам права знать”, - прошипел Уилкс. “Если бы мы не говорили об Анри Казье, я бы позаботился о том, чтобы у вас отобрали ваши звезды, у вас и заместителя маршала Ландерса. Кажется, вас не волнует или вы не осознаете, что вмешались в крупнейшее расследование Бюро со времен взрыва во Всемирном торговом центре. Тем не менее, я скажу, что пушка, которую вы использовали, чтобы убить его и одиннадцать других человек, находившихся в том месте, действительно проделала хорошую работу, скрыв их черты и затруднив идентификацию ...

“Значит, весь этот допрос - ваш способ отомстить нам, верно, судья Уилкс?” Спросил Ландерс, отказываясь быть запуганным директором ФБР или кем-либо еще. “Вам не обязательно сажать нас под замок — просто допросите нас в течение следующих шести недель, пока пресса не закончит трепать нас по углям за ‘жестокое’ нападение на поместье и ‘некомпетентный’ способ, которым мы справились с поимкой Гарольда Лейка”.

“Помощник шерифа Ландерс, все эти мелкие проблемы, с которыми вы столкнулись, не имеют ко мне никакого отношения — вы сами вызвали их все, вы и ”проклятые торпеды" адмирала Хардкасла, "полный вперед" и "атакующие собаки", которые решают каждую возникающую проблему", - сказал Уилкс. “Ты вмешался в расследование ФБР, и я должен расхлебывать твой бардак. Конгресс собирается допросить нас на следующей неделе о том, что произошло, и я собираюсь быть готовым, и, честно говоря, если это доставляет вам неудобства, мне на самом деле все равно. Итак, я попросил вашего сотрудничества. Если ты откажешься дать это, у меня не будет выбора, кроме как назначить показание под присягой и заставить тебя присутствовать ”.

“И убедитесь, что такой призыв предан гласности”, - вставил Хардкасл.

“Все подобные вызовы являются достоянием общественности, адмирал”, - сказала Уилкс, не потрудившись скрыть свое презрение. “А теперь, если вы меня извините...” В этот момент зазвонил ее пейджер, и она подошла к ближайшему офисному телефону на столе в конференц-зале. “Режиссер Уилкс… что? Когда...? Я сейчас спущусь ... Нет, я не хочу использовать BLACK TI… Я сказал, я сейчас спущусь ”. Она швырнула трубку и поспешила к двери.

И Хардкасл, и Харли были на ногах — судя по выражению лица Уилкса, они оба знали, что случилось что-то ужасное. “В чем дело, судья?” - Спросил Хардкасл.

. “Ничего… Я введу тебя в курс дела позже ”.

“Получение рекомендации из вашего командного центра о развертывании "ЧЕРНОГО ТИГРА" - это не совсем "ничего", судья”, - отметил заместитель главного маршала США Ландерс. “Что такое ЧЕРНЫЙ ТИГР?” - Спросил Хардкасл.

“Это не твоя забота”, - предупредил Уилкс.

“ЧЕРНЫЙ ТИГР" - это секретное кодовое название объединенной федеральной и военной группы, предназначенной для защиты столицы”, - сказал Харли Хардкаслу. “В мирное время это в основном для защиты от бунтовщиков и гражданских беспорядков. Генеральный прокурор является командующим; старшие представители из ФБР, Службы маршалов США — Билл здесь является представителем маршалов - Секретной службы и двухзвездным командующим Военным округом Вашингтон, плюс другие военные представители. Где—то в столице произошло нападение - не так ли, судья Уилкс?”

“Помощник шерифа Ландерс, ты со мной. С вами двумя я поговорю позже, ” сказала она и поспешила прочь. Ландерс дружески сжал руку Харли и последовал за Уилксом в подземный командный центр чрезвычайных операций ФБР.

Внезапно за открытыми окнами конференц-зала они увидели вспышку света, похожую на то, как сработала огромная фотовспышка, за которой секундой позже последовал громкий грохот, похожий на короткий, резкий раскат грома. Они все подошли к окну. Вспышка пришла с юга, в направлении Торгового центра, но они ничего не могли разглядеть.

Хардкасл потянулся к телефону, чтобы позвонить своему помощнику Марку Шиэну: “Это был не гром — это напомнило мне взрыв бомбы в Сан-Сальвадоре, свидетелем которого я однажды был”, - сказал он Харли. “Что-то происходит там, возле торгового центра”.

“Забудь о телефонном звонке — давай убираться отсюда”, - сказал Харли. “Поговорим по дороге. Мы возьмем мою машину ”.

На борту радиолокационного самолета E-3C системы АВАКС Кожа-90

“МС, связь, мы только что потеряли связь с подразделением "Хоук" в парке Восточный Потомак”.

Милфорд был ошарашен. Фальшивый Executive-One-Foxtrot находился менее чем в тридцати милях от Капитолия, и именно в той точке, где вступили бы в бой подразделения ПВО средней дальности, они вышли из эфира. Сначала были уничтожены истребители, стартовавшие с Эндрюса, затем Объединенный командный центр в Эндрюсе, который осуществлял общий контроль над подразделениями "Хок" и "Авенджер" по всему городу, теперь радарная система ближнего действия "Хок".

Отряды Мстителей — если там, внизу, еще оставались какие—нибудь отряды Мстителей - были практически слепы. У стрелков на "Мстителях" были запросчики IFF (идентификации "Свой-чужой"), поэтому они могли определить любой самолет, который не выкрикивал коды управления воздушным движением, но датчики слежения на "Мстителях" имели ограниченный радиус действия. Даже если они засекут фальшивый Executive-One на абсолютной максимальной дальности, у них будет всего несколько секунд на атаку, прежде чем самолет окажется в пределах досягаемости. Ракета "Стингер" была разработана для поражения целей, летящих со скоростью менее двухсот узлов — поддельная Executive-One летела почти в два раза быстрее.

“Состояние взлетно-посадочной полосы в Эндрюсе?”

“Закрыто, сэр”, - доложил Тейт. “Там назначены только два других истребителя; ни один из них не готов к полету”.

“Состояние батарей "Пэтриот"? Кто-нибудь из них в рабочем состоянии?”

‘Объект Patriot в Даллесе был уничтожен коммандос”, - ответил старший директор. “Объект в Форт-Бельвуар не поврежден, но сегодня утром он был выведен из эксплуатации и утром был готов к марш-броску. Он не сможет ответить ”.

Милфорд проверил дисплей радара с почти лихорадочным чувством беспомощности и страха. Ему нечего было ответить, ничего.Всего несколько минут назад с базы ВВС Лэнгли, недалеко от Хэмптона, штат Вирджиния, стартовал один истребитель F-15C, несущий ракету с радиолокационным наведением Sparrow, но даже при высокой мощности форсажной камеры сгорания потребуется около десяти минут, чтобы подлететь на расстояние досягаемости ракеты поддельного Executive-One. Два истребителя стартовали из Атлантик-Сити, но они не будут в пределах досягаемости в течение почти пятнадцати минут.

Не только это, но теперь у них появилась новая забота. Этот тихоходный самолет ПВП из Мэриленда находился прямо на окраине воздушного пространства класса В военно-воздушной базы Эндрюс, примерно в шестнадцати милях к юго-востоку от столицы. Он не объявлял о себе ни на одной аварийной частоте, не выкрикивал никаких кодов транспондера и ни на йоту не отклонился от курса, чтобы попытаться избежать любого ограниченного воздушного пространства. Это было точно по курсу — на столицу. Теперь это было помечено как "Бандит-2”, но, как и фальшивый Executive-One, у них не было способа остановить это.

“Связь, МС, соедините меня с коммуникационными центрами Белого дома, Капитолия и Пентагона, срочная приоритетная тревога”, - сказал Милфорд. “Если тебе нужно привлечь их чертово внимание, скажи им, что на столицу напали”.

“МС, связь, Объединенная сеть экстренной связи Национального командования, позывной ‘Палисейд’, кнопка четыре”, - сказал офицер связи через несколько секунд. “Совсем не проблема убедить их, что что-то происходит”.

“Вперед, Кожаный-90, это Палисейд”.

“Палисейд, это Милфорд, командующий силами миссии в северо-восточном секторе, у нас на подходе неопознанный самолет, примерно в четырех минутах к северу ... получается, в трех минутах к северу от столицы”. Милфорд обнаружил, что у него учащается дыхание, и он сознательно замедлил дыхание и вернул голос под контроль. “Я объявил чрезвычайный режим противовоздушной обороны в воздушном пространстве Вашингтона и Балтимора класса B. Имейте в виду, все мои системы противовоздушной обороны подверглись одновременной террористической атаке за последние несколько минут, и у меня не осталось ни самолетов, ни систем наземного базирования -. | чтобы ответить. Я рекомендую уведомить руководство, и я, чтобы они эвакуировались в подземные убежища. Я также отслеживаю медленно движущуюся цель j в шестнадцати милях к юго-востоку от столицы на высоте ли полторы тысячи футов, скорость у земли сто узлов, расчетное время прибытия до столицы около двенадцати минут. Мы не смогли связаться ни с одним из самолетов; это враждебные, повторяю, враждебные самолеты. Как слышно?”

“Кожаный, я все понял, приготовься”.

Ответ был почти мгновенным: “МС, СД, второй морской пехотинец и два других вертолета поднялись в воздух с Анакостии”, - доложил Тейт. “Три самолета стартовали из Куантико”. Военно-морская база Анакостия, расположенная всего в нескольких милях к югу от столицы, является вспомогательной базой для HMX-1, подразделения морской пехоты, которое летает на вертолетах VIP-класса с авиабазы Корпуса морской пехоты в Куантико, включая "Морской пехотинец один" и "Морской пехотинец два", на борту которых находятся президент и вице-президент, чтобы сократить время их реагирования в столице. Очевидно, старший директор Объединенной сети по чрезвычайным ситуациям Национального командования командный пункт был обучен не воспринимать легкомысленно ни одно предупреждение или угрозу. Вертолеты приземлялись на южной лужайке Белого дома, чтобы забрать президента или вице-президента; другие вертолеты приземлялись на восточной стороне Капитолия, чтобы доставить членов Конгресса или судей Верховного суда в безопасное место, если это было необходимо. Другие приземлялись возле зданий ФБР, Министерства юстиции, Государственного департамента и Пентагона, и все это для того, чтобы самые высокопоставленные члены правительства, если они все еще были в столице, были в безопасности.

“Предоставьте этим вертолетам полный приоритет, СД”, - сказал Милфорд, изучая внезапный шквал самолетов над столицей и окрестностями. “Получите их тактическую частоту с ‘Палисада", или используйте ОХРАНУ, чтобы направить их вокруг Бандита-1, когда они будут готовы —”

Затем он остановился, и его челюсть отвисла от удивления. Заход на посадку в Вашингтоне и Национальная башня расчищали воздушное пространство вокруг города — входящий воздушный трафик достигал сорока тысяч футов на орбитах по всему i воздушному пространству класса B — и Милфорд мысленно I отменил исходящие рейсы… все, кроме одного… “Мой Я Бог… Иисус, Морин — Дьявол-03. Он F-16, разве 1 не ложь?”

“Дьявол...” Старший директор полностью вычеркнула рейс из своего мысленного каталога самолетов вокруг округа Колумбия после того, как командир миссии вышвырнул его из воздушного пространства, но теперь он возвращался… Она набрала его позывной и расширила прицел, пока не увидела мигающий блок данных: “Боже… Оружие номер один, у тебя все еще есть Devil-03? Он в трех милях к западу от Ноттингема.”

“Я достал его”, - сказал диспетчер оружия.

“Включи Дьявола-03 - нет, игнорируй, переведи его на ОХРАННЫЙ канал, не утруждай себя дискретным каналом. Может быть, тот, кто управляет Bandit-1, услышит, что происходит, и поймет намек ”.

“Я поймал его, я поймал его”, - взволнованно повторял первый лейтенант Эд Флинн, управлявший постом управления "Оружие один". Он переключил свою рацию на 121.5, международный канал экстренной связи “ГВАРДИИ", и передал по радио: "Дьявол-03, это Кожаное управление на СТРАЖЕ, как вы слышите?” Про себя Флинн и все остальные на том самолете с радаром AW ACS молились, чтобы пилот Devil-03 откликнулся…

... и Винсенти молился, чтобы кто-нибудь позвонил ему, потому что управление воздушным движением или кто-либо еще на командном пункте базы ВВС Эндрюс не отвечал на его радиовызовы. Он отчаянно пытался связаться с кем-нибудь, любым, и предложить свою помощь с тех пор, как услышал, что объявлена чрезвычайная ситуация в системе противовоздушной обороны. “Кожаный пульт управления, это Дьявол-03 на СТРАЖЕ, я слышу тебя громко и ясно, как я?”

“Дьявол, мне нужно, чтобы ты повернул налево на курс два девять пять, снизился и держался на высоте трех тысяч футов, прямо сейчас, подтверди”.

Винсенти разогнал свой F-16 ADF до крутого разворота на семи G и через три секунды вышел на новый курс. H $ начал увеличивать скорость, пока не достиг полной военной мощи. “Я иду по твоему пути, Кожаный”, - сообщил Винсенти. “Это вектор к бандиту?”

“Это подтверждаю”, - ответил диспетчер, пытаясь сохранить свое дыхание и голос настолько нормальными, насколько это было возможно. “Ваш бандит в час дня, в сорока милях от цели. Мне нужна твоя максимальная скорость для перехвата, дьявол, что ты можешь мне дать?”

Проверив указатель уровня топлива, Винсенти произвел быстрый мысленный расчет, затем перевел дроссельную заслонку за пределы фиксатора и переключил режим форсажа в зону 3. Указатель воздушной скорости медленно пополз вверх, счетчик Маха завис очень близко к 1,0, скорости звука. “Вот и все, Кожаный”, - сказал Винченти. “Мы переходим на тактическую частоту?”

“Отрицательный ответ, дьявол”, - вмешался другой голос, немного старше. “Сейчас на это нет времени — кроме того, я хочу, чтобы наш бандит все это услышал. Дьявол, мы считаем, что твоя цель - Боинг 747. Он может быть раскрашен так, чтобы напоминать VC-25 или какой-либо другой VIP-самолет, но это не, я повторяю, это не VC-25. Это было подтверждено многочисленными независимыми источниками. На борту нет никаких важных персон или правительственных чиновников — считается, что на борту находятся враги. Мы отслеживаем второй самолет к югу от столицы, он медленно движется в направлении столицы. Кем бы они ни были, они не ответили на наши радиовызовы покинуть воздушное пространство класса B. Оба самолета определенно враждебны. Я хочу, чтобы вы держали оба самолета подальше от всего района, но особенно от запретных зон Р-56, аэропортов Вашингтон-Нэшнл и Даллес. Ваш приоритет - Бандит-1 с запада на север; у нас на подходе другие перехватчики, которые, возможно, смогут перехватить парня на юге. Ведите "Бандит-1" на запад или север, если сможете произвести визуальный перехват; ведите "Бандит-2" на юг. Ты знаком с запретными зонами, дьявол?”

“Подтверждаю”, - ответил Винченти. Самолетам P-56A и — B было запрещено воздушное пространство над торговым центром и Военно-морской обсерваторией США.

Винсенти проверил состояние своего оружия, что было шуткой. У него не было ни оружия, ни боеприпасов, только видеокассета для оружейной камеры. По крайней мере, я получу несколько отличных снимков погони, с усмешкой подумал Винсенти. Конечно, может быть, у бандита действительно отключено радио, или, может быть, пассажир управляет этой штукой и не может ответить, или, может быть, он отвернется, когда увидит меня, или бросит все это и последует за мной из этого района.

Как раз в этот момент на панели бровей Винсенти загорелась большая желтая сигнальная лампочка, и он услышал женский голос по интерфону, говорящий: “БИНГО… БИНГО… БИНГО.” Это было напоминанием о том, что у него было достаточно топлива, чтобы вернуться в Атлантик-Сити. Здесь много аэродромов, подумал он. Я ни за что не поверну назад. Но это был плохой знак. На форсаже он сжигал топливо со скоростью пятьдесят тысяч фунтов в час — очень скоро он должен был работать на выхлопных газах.

“Дьявол, твой бандит на час дня, в тридцати милях от цели”.

Там было много радиолокационных целей — десятки самолетов столпились над Вашингтон-Нэшнл и Даллесом - но только один на этом азимуте и дальности. Винсенти зафиксировал вспышку радара, используя запросчик IFF F-16 ADF, чтобы посмотреть, передавала ли цель какие—либо коды управления воздушным движением или сигналы - ничего. Лучше бы этого не было. еще одна гребаная съемочная группа телешоу с хот-догами, сказал себе Винсенти. “Дьявол-03, Джуди”, - доложил он диспетчеру AW ACS.

Компьютер управления огнем определил, что бандит находится на высоте двух тысяч футов, всего в нескольких сотнях футов над землей. Его путевая скорость составляла 360 узлов, а скорость сближения - 250 узлов. Он собирался перехватить бандита всего в десяти милях к северу от столицы, поэтому перевел дроссельную заслонку в 5-ю зону форсажа. Индикатор воздушной скорости перевалил за 1,0. Не было слышно ни звука, когда он превысил скорость звука, ни толчка, ни вибрации, ничего, кроме того, что земля пролетала чертовски быстро. “Час дня, двадцать восемь миль”.

‘Это твой бандит, дьявол”, - сказал контролер.

“Контроль, дьявол, повтори мои инструкции по ведению боя для этой цели”, - радировал Винсенти. Он подумал, что попробует здесь немного поиграть — надеюсь, экипаж того самолета испугается и развернется. “Вашими последними инструкциями для меня было держать этого бандита подальше от Р-56 и Вашингтонского национального аэропорта. Независимо от того, что я слышу по радио, даже если они утверждают, что являются уполномоченной телевизионной командой на задании, могу ли я участвовать по своему желанию? Конец.”

“Этот голос звучит знакомо”, - раздался другой голос на частоте. “Мы знаем друг друга, дьявол? Мы встречались?”

От этого голоса у Винченти по спине пробежали мурашки. Это он, подумал он. Черт — это Казаюк.Это был тот же голос, который он слышал над Сакраменто перед тем, как убили Линду. Это Казаюк. Он на борту этого фальшивого Фокстрота номер Один для руководителей . Винсенти нажал кнопку микрофона: “Казье, это подполковник - это А1 Винсенти, напарник пилота, которого вы убили над Сакраменто. Помнишь меня?”

“Кто теперь может сомневаться в существовании Судеб, я спрашиваю вас?” Спросил Казье со смехом в голосе. “Действительно, действуют таинственные силы, полковник Винсенти, которые снова собрали нас вместе. Но разве не вы тот, кто должен охранять небеса от людей вроде меня, дорогой полковник?”

Винсенти собирался ответить, но индикатор ГЛАВНОГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ снова загорелся, и он увидел на своем дисплее индикатор расхода топлива. На этот раз предупреждающий индикатор сообщал О НИЗКОМ УРОВНЕ ТОПЛИВА В КОРМОВОЙ части, что означало, что количество топлива в кормовом резервуаре упало ниже четырехсот фунтов. Все иссякло бы всего за несколько мгновений, если бы он оставался на форсаже. Когда загорелся индикатор РАСХОДА топлива в FWD, у него оставалось около двух минут топлива, прежде чем они догорели - возможно, всего около двадцати или тридцати секунд на форсаже. Нормальная посадка была бы невозможна, если бы он оставался на форсаже. Он проигнорировал это и включил микрофон: “Я не собираюсь предупреждать тебя снова, Казье. Ты повернешь на запад, уберешь шасси и направишься на запад или север, прямо сейчас, или я сброшу тебя с гребаного неба. На этот раз я не буду колебаться. У меня куча причин поджечь твою задницу, Казье. Сделай это, или ты умрешь. Это мое последнее предупреждение.”

Ответ последовал незамедлительно: “Очень хорошо”, - просто сказал Казье, и, к удивлению Винсенти, "Боинг-747" накренился вправо и повернул на запад. “Теперь ты пообещал, что не будешь стрелять в меня”. Казье хихикнул. “У меня есть ваше слово, не так ли, полковник? Мы находимся на открытой частоте — нас, вероятно, слушают тысячи людей. Ты обещал не причинять мне вреда, если я отвернусь.”

“Я обещал”, - сказал Винченти. Он немедленно сбросил скорость до 90 процентов, чтобы попытаться сэкономить каждый фунт топлива, какой только возможно. “Но если вы попытаетесь ускользнуть от меня или не будете следовать моим инструкциям, я без колебаний открою огонь”.

“Я полагаю, ваш Кожаный пульт управления тоже слышал наш разговор?” Спросил Казье.

“Мы слушаем, Казье”, - ответил диспетчер. “Прямо сейчас вы находитесь в пределах досягаемости ракетной установки Hawk. Я предлагаю вам продолжать двигаться в западном направлении ”.

“Очень хорошо”, - ответил Казье, посмеиваясь. “Я воспользуюсь своим шансом с вашей федеральной судебной системой. Я так понимаю, в ваших федеральных судах нет смертной казни, верно? Жизнь в одной из ваших прекрасных американских тюрем меня вполне устроит ”.

Несколько мгновений спустя, когда самолет Казье собирался пролететь над Потомаком к югу от Роквилла, штат Мэриленд, Винсенти накренился влево и пристроился в хвост массивному 747-му. Конечно же, самолет был раскрашен так, чтобы выглядеть как Air Force One, за исключением того, что краска в нескольких местах облупилась, а надпись была не идеальной, хотя и очень правдоподобной. Издалека это определенно выглядело как Air Force One.

“Дьявол, контроль, я показываю бандита, направляющегося на запад, цели слились. Он у тебя в поле зрения?”

Прежде чем Винсенти осознал, что говорит на открытой частоте, он ответил: “Подтверждаю, контроль, я присоединился к the bandit. Его шасси выпущено. Самолет представляет собой 747, напоминающий VC-25. Это — ”Как раз в этот момент 747-й начал крутой левый поворот, шасси убрались, и авиалайнер начал быстро разгоняться. “Казье, останови свой ход. Сейчас же направляйтесь на запад. ”

“Очень жаль, полковник Винсенти”, - твердо сказал Казье. “Очень плохо, что вам дали самолет без оружия. Сегодня ты мог бы стать героем ”.

“Я предупреждаю тебя, Казье, поворачивай назад, или я буду стрелять”.

“Вы не были честны со мной, полковник”. Казье снова хихикнул. “Я человек, который убил вашу Линду Маккензи, человек, который терроризировал предположительно величайшую нацию мира, тот, кто уничтожил ваши истребители и сделал всю вашу систему противовоздушной обороны бесполезной и неадекватной. Я ваш заклятый враг, полковник Винсенти. Если бы у вас было оружие, полковник, вы бы без колебаний атаковали. Вы, очевидно, приблизились к пределу досягаемости ракет и орудий, и мы находимся над открытой территорией, с небольшой опасностью для невинных людей на земле — вы бы открыли по мне огонь, если бы у вас была такая возможность. Ты этого не делаешь. Я также не ожидаю, что какой-либо из ракетных комплексов "Хок", о которых вы солгали, будет задействован. Мои люди очень эффективно позаботились обо всех них ”.

“Боинг-747" выкатился, теперь направляясь на восток, и Казье добавил: "И посмотрите, полковник — с типичной для правительства эффективностью ваша служба национальных парков все еще не выключила свет в вашей столице. Мы, возможно, в двенадцати милях отсюда, и я очень ясно вижу здание вашего Капитолия. Это так просто — выстроитесь в очередь у мемориала Иводзимы и монумента Вашингтона. Как удобно с вашей стороны предоставить мне такие прекрасные ориентиры. Я надеялся нанести удар по Белому дому, но, боюсь, не увижу этого вовремя. Но я очень ясно вижу здание Капитолия, стоящее само по себе на том холме , освещенное так ярко, что это и будет моей целью. Спокойной ночи, полковник. Ты сделал все, что мог. Ваше правительство, конечно, не может винить вас ”.

Винсенти громко выругался в своей кислородной маске и снова выжал газ до боевой мощности, резко накренившись, чтобы срезать поворот и оставаться рядом с 747-м. Но как только он перевел дроссели в положение mil power, индикатор MASTER WARNING загорелся в третий раз, на этот раз с включенным индикатором НИЗКОГО расхода топлива FWD. При военной мощи, сжигающей десять тысяч фунтов топлива в час, у Винсенти оставалось топлива меньше, чем на шестьдесят секунд…

Он знал, что нужно было сделать — это был единственный вариант, который я оставил ему сейчас.

Рядом с торговым центром

В то же время

Радио в машине Харли уже было в беспорядке. Она автоматически выехала из гаража ФБР на E-стрит, направляясь на запад к Министерству финансов, но, выехав на Пенсильвания-авеню, мимо отеля Washington, она услышала очередное сообщение по радио о террористах, замеченных возле Памятника Вашингтону, и она повернула на юг, на Пятнадцатую улицу, и с ревом помчалась в том направлении, ее маленькая аварийная лампочка на приборной панели погасла.

“Почему они не позволили нам вернуть наше оружие?"1. - Спросил Хардкасл в перерыве между радиосообщениями.

“Потому что в ФБР полно параноиков, ” сказал Харли, “ или же им сказали не выпускать их — возможно, это идея судьи Уилкс разбрасываться своими полномочиями. Не имеет значения — нам все равно не нужны попганы. Есть причина, по которой я хотел взять свою машину ”. Хардкасл никогда не считал свой верный автоматический кольт 45-го калибра ”поп-пушкой", и он надеялся, что у Деборы на уме было что-то получше.

Они промчались по Пятнадцатой улице, пересекли Конститьюшн-авеню и обнаружили простой седан, остановившийся на восточной аллее, примерно в двухстах ярдах от Памятника Вашингтону. Коренастый седовласый чернокожий офицер полиции Округа Колумбия в штатском или в свободное от службы время с надписью “дежурный по заднице” стоял позади своего седана, направляя револьвер 38-го калибра в сторону памятника и пытаясь вызвать кого-то по своей безнадежно заглушенной полицейской рации. Харли резко затормозила, открыла багажник и выпрыгнула из машины, показывая ему свой золотой значок секретной службы. “Секретная служба. Что у вас есть, офицер?”

“Двое преступников, стрелявших из автоматического оружия возле памятника, попали вон в ту патрульную машину округа Колумбия”, - сказал он, указывая на остановившуюся патрульную машину полиции округа Колумбия, едва видимую с другой стороны памятника Вашингтону. Он был в добрых трехстах ярдах от меня — очевидно, коп не собирался подходить ближе, имея при себе только пистолет 38 калибра. “Только что взорвал армейский джип с ракетами из чертовой базуки”.

Харли встретил Хардкасла в багажнике машины — он мудро потянулся за тяжелыми темно-синими пуленепробиваемыми жилетами, которые он нашел. “Ты всегда носишь с собой в багажнике два жилета?” - Спросил Хардкасл.

“Иногда я надеваю два жилета, Йен”, - сказал Харли. “Я не гордая, поверь мне”. Она откинула клапан спереди и сзади жилетов, открыв надпись "АГЕНТ КАЗНАЧЕЙСТВА". Затем она приподняла ковровое покрытие на полу, открыла висячий замок, подняла большую металлическую дверцу, надежно прикрывающую ее запасное колесо, и достала две короткие, футуристического вида винтовки булл-пап с зелеными пластиковыми прикладами, которые, казалось, составляли весь корпус самого оружия. “Штайр ОГС. Знакомы с ними?”

“Постоянно использовали их в береговой охране и ”Хаммерхедах", - сказал Хардкасл. Он засунул два магазина на 30 патронов в карманы брюк, вставил один магазин обратно, зарядил оружие и поставил его на ПРЕДОХРАНИТЕЛЬ. Они запрыгнули обратно в машину и поехали в сторону монумента Вашингтона.

Над Арлингтоном, штат Вирджиния

В то же время

"Боинг-747" теперь был над Арлингтоном, скользя над деревьями и зданиями. Казалось, что он должен был поразить жилые дома к северу от мемориала Иводзимы, но Винсенти знал, что они не были целью Казье. 747-й теперь заполнил ветровое стекло. Они были почти у мемориала, но он не мог видеть ничего, кроме отражения огней Арлингтона и Вашингтона от пятнистой белой краски 747-го.

“Что вы делаете, полковник?” Казье радировал. “Ты наслаждаешься видом? Я есть”.

“Я наслаждаюсь видом, на котором ты врезаешься в землю и умираешь раз и навсегда”..

“Я так не думаю, полковник”, - ответил Казье по рации. “К сожалению для вас, я не на борту 747-го. Но спасибо, что думаешь обо мне ”.

Лицо Винсенти побледнело. Казье не на 747-м? Он прошипел: “Казье, ты покойник, ты еще не знаешь этого, но ты мертв. ”

“Пока ты тратишь свое дыхание на угрозы, летун, я буду. прогуляйтесь по торговому центру, посмотрите, как мой 747-й врезается в здание Капитолия, а затем посмотрите, какой еще хаос я могу вызвать в последующей панике ”, - сказал Казье. “Возможно, я возьму своих оставшихся солдат и посещу Белый дом. Чао, полковник.” -

“Пошел ты, Казье!” - бушевал Винсенти по радио. Он перевел дроссельную заслонку на полную мощность форсажа, чтобы попытаться догнать 747—й - но как только он это сделал, на дисплее предупреждения почти сразу после этого появился символ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ, а на панели бровей загорелась большая красная сигнальная лампа ДВИГАТЕЛЯ. У него закончилось топливо, а двигатель F-16 сгорел.

Возле памятника Вашингтону

В то же время

Как раз в этот момент из—за памятника Вашингтону, примерно в ста ярдах от них, появился человек - они могли видеть его очертания на фоне прожекторов, окружающих памятник. Харли немедленно повернула свою машину вправо, так, чтобы левая сторона машины была обращена к мужчине, как вдруг автоматная очередь послала рой пуль в их направлении.

Хардкасл распахнул свою дверь, как только увидел мем, и выскочил из машины еще до того, как Харли полностью остановил ее. Он почувствовал руку на своей ноге, когда выпрыгивал, и ему показалось, что Дебора была прямо за ним. Хардкасл укрылся за правым передним колесом, выровнял "Штайр", перевел предохранитель в верхнее пятиточечное положение "Полностью автоматический" и выпустил целую односекундную очередь в общем направлении террориста. “Дебора!” - крикнул он позади него. Он больше не мог видеть террориста — либо он был в бегах, либо лежал на земле. “Дебора, ты в порядке?”

“Черт, нет!” Харли закричал. Хардкасл прислонил свой Steyr к машине рядом с собой, где он мог легко до него добраться, и пополз к двери со стороны пассажира. Дебора Харли лежала на сиденье автомобиля, левая сторона ее лица и левая рука были в крови. Ее левая рука выглядела так, как будто ее ударили чуть ниже пуленепробиваемого жилета, но, похоже, травмы лица были вызваны только осколками стекла. “Когда вы будете выходить, адмирал”, - сказала Харли удивительно чистым голосом, все еще с оттенком юмора, несмотря на ее травмы, “не тратьте время. В следующий раз мне придется переползать через тебя”.

“Ты сделаешь это”, - сказал Хардкасл. “У тебя где—нибудь есть аптечка первой помощи в ...”

“Забудь обо мне. Я в порядке”, - сказал Харли. “Где тот стрелок, который стрелял?”

Хардкасл услышал звуки бега. Он потянулся за своей винтовкой — только для того, чтобы столкнуться с высоким, устрашающего вида воином, одетым в черное, в маске-балаклаве, с сетчатым ремнем безопасности, набитым гранатами и оружием, стоящим менее чем в пятнадцати футах от него. Мужчина нес небольшой пистолет-пулемет с длинным глушителем. Воин поднял свой пистолет, прицелился…

... затем остановился, опустил его и сказал с явным французским акцентом: “Адмирал Хардкасл, я полагаю?” Хардкасл потянулся за винтовкой, но стрелок выпустил короткую очередь в землю рядом с ним. Хардкасл услышал только слабые трески, когда пистолет выстрелил, но он мог почувствовать удар пуль о землю. Затем стрелок подбежал, схватил Steyr, отбросил его в сторону, затем встал над Хардкаслом, всего в нескольких футах от него. Он был высоким и мощно выглядящим, с атлетическим телом, которое не могли скрыть даже все боевые приспособления на его боевом снаряжении.

“Этот офицер ранен”, - попытался Хардкасл. “Кто ты, черт возьми, такой?”

Стрелок снял капюшон своей балаклавы, обнажив узкое лицо и коротко подстриженные волосы. “Я ваш старый друг Анри, адмирал… Анри Казье.”

На лице Хардкасла отразился шок, затем чистый, раскаленный добела гнев. Он попытался вскочить на ноги и схватить Казье. Террорист просто отбросил Хардкасла в сторону резким ударом ноги в голову, выполнив движение довольно легко.

“Это идеально, адмирал, просто идеально”, - сказал Казье. Он заглянул в дверцу машины, проверяя Харли и забирая у нее винтовку. Он быстро проверил отделение для перчаток, извлекая запасной автоматический пистолет калибра .380. “Она выглядит прекраснее даже со своими ранами”, - сказал Казье. Он повернулся обратно к Хардкаслу и сказал: “Сначала я встречаюсь с моим старым другом и вашим коллегой полковником Винсенти, а теперь с вами”.

“Vincenti?”

“Он где-то там”, - сказал Казье, махнув рукой в сторону мемориала Лин-Койн и мемориала Иводзимы на западе, - “пытается помешать моему 747-му врезаться в Капитолий. Он—”

“Что?”

“О, да, адмирал”, - промурлыкал Казье. “У вас с юной леди есть замечательные места для моего последнего представления. Вы станете свидетелями разрушения Капитолия, когда мой 747-й врезается в него, а затем станете свидетелями разрушения Белого дома, когда мои топливно-воздушные взрывчатые вещества уничтожат его. Конечно, я думаю, что мы, возможно, находимся слишком близко к взрыву в Белом доме — они уверяют меня, что все в радиусе полумили будет повреждено или уничтожено взрывом. Если Судьба позволяет тебе жить, то ты, вероятно, заслуживаешь этого. К сожалению, у меня не будет возможности увидеть что—либо из этого - это бедный солдат, который останавливается, чтобы полюбоваться разрушениями, которые он вызывает. Au revoir, Admiral. Я надеюсь—”

“Стоять! ФБР!” - крикнул голос позади них. “Брось свое оружие!” Казье бросил пистолет-пулемет на землю. “Теперь подними свой—”

Казье не колебался — он нырнул за машину, выхватил пистолет и рывком поставил Хардкасла на ноги, приставив пистолет к его голове. Это была судья Лани Уилкс, приближавшаяся к Казье с расстояния примерно в двадцать ярдов. “Бросай оружие, сейчас же! - крикнула она.

“Сегодня вечером мне сопутствует удача”, - хихикнул Казье. “Это никто иной, как прекрасный директор ФБР, Лани Уилкс! Я думаю, вам следует бросить свой пистолет, мадам директор, или я прямо сейчас вышибу мозги адмиралу. И вы не двигайтесь в этой машине, агент казначейства! ” - крикнул он, заметив движение внутри машины.

“Плохой ход, Генри”, - сказал Хардкасл, его голос ослабел из-за стальной руки, прижатой к его горлу. “Леди, вероятно, наградила бы тебя наградой, если бы ты нажал на курок. Судья, познакомьтесь с Анри Казье. Генри, директор ФБР Уилкс.” Он мог видеть ошеломленное выражение лица Уилкса даже в полумраке огней, окружающих монумент Вашингтона.

“С превеликим удовольствием, мадам”, - галантно сказал Казье. “Адмирал, с вашей стороны было удобно надеть сегодня вечером пуленепробиваемый жилет. Госпожа директор, я сделаю вам спортивное предложение. Если ты не опустишь оружие, я убью адмирала и все равно сбегу. Бросьте свое оружие, дайте мне фору, и погоня начнется заново, на равных условиях. Согласен?”

“Этого не произойдет, Казье”, - сказала Уилкс, ее голос дрогнул от напряжения, замешательства и откровенного удивления. “Никто не собирается сдавать свое оружие”.

“Ах, ваш голос говорит об обратном, мадам директор”, - сказал Казье. “Я полагаю, вы верите в своих агентов. Конечно, они могут схватить меня в столице страны? Теперь брось свое оружие. Это мое последнее предупреждение ”.

К удивлению Хардкасла, Уилкс позволила своему служебному револьверу крутануться на спусковом крючке, ствол направлен вверх. “Уилкс, не делай этого”. Хардкасл застонал. “Он все равно убьет меня”.

“Стоять! Полиция округа Колумбия!” - услышали они.

Одетый в штатское офицер полиции округа Колумбия, пыхтя, пробрался к памятнику, набрасываясь на Казье. Казье инстинктивно поднял пистолет к нему ... и Хардкасл протянул руку и схватил его за правое запястье, толкая его вверх. Офицер выстрелил, но он был слишком далеко и промахнулся. Казье с легкостью вырвался из рук Хардкасла и произвел три выстрела в офицера, две пули попали ему в грудь. Уилкс опустилась на одно колено, снова вскидывая свой служебный револьвер.

Казье нацелился…

... и они выстрелили одновременно.

Три пули 45-го калибра попали в Уилкса, одна в плечо и две в грудь; две пули 38-го калибра попали Казье в живот и левое плечо. Бассейн рухнул на спину и затих. Казье стоял там, зажимая рукой рану в животе, но он все еще стоял. Он замахнулся пистолетом на Хардкасла, но внезапно его колени подогнулись, и он опустился на одно колено. Осознав, что он действительно ранен, Казье неуверенно поднялся, не обращая внимания на Хардкасла, и побежал на юг, к театру Сильван и Приливному бассейну. Он начал набирать удивительную скорость. Прежде чем Хардкасл смог отреагировать и дотянуться до одной из винтовок Steyr, Казье почти достиг проспекта Независимости и затерялся в темноте.

Первой мыслью Хардкасла было напасть на Казье, но не в окружении трех раненых офицеров. Офицер полиции округа Колумбия был мертв. Лани Уилкс была жива, но очень тяжело ранена. “Я был на пути в Белый дом… услышал вызов по радио… где… где Казье? ” выдохнула она.

“Он сбежал”, - сказал Хардкасл. Он попытался затолкать носовой платок в одну из ран и попытался зажать другую голой рукой — кровотечение было серьезным.

“Не... не дай ему уйти, Хардкасл, будь ты проклят...”

“Лежи спокойно, Судья. Помощь в пути”, - солгал Хардкасл.

“Насилие… это насилие отвратительно ”, - выдохнул Уилкс. “Когда это закончится? Когда это… когда-нибудь... закончится...?” И ее голос перешел в шепот, затем наступила тишина.

“Черт!” Хардкасл выругался вслух. “Ты ублюдок!” Он повернулся, чтобы забрать свою винтовку Steyr bullpap, и обнаружил, что Харли поднялась на ноги и направляется к нему. “Дебора, не высовывайся”.

“Она мертва?”

“Она тяжело ранена. Коп мертв”, - сказал Хардкасл. “Я иду за Казье. Оставайся здесь и посмотри, сможешь ли ты помочь Уилксу ”.

“Ни за что. Куда он делся? Я сообщу об этом”.

“Вызовите это, но вы —” Он повернулся и посмотрел в сторону мемориала Линкольна, когда громкий крик авиалайнера становился все ближе и ближе. “О, Боже мой, вот оно!” Хардкасл крикнул, указывая на мемориал Иводзимы. “Это привело к этому… Иисус, Дебора, пригнись, пригнись!” Харли подбежал, схватил Уилкс за руки и потащил ее за монумент Вашингтона в безопасное место…

... так же, как весь ад вырвался на свободу.

Возле мемориала Иводзимы

В тот же самый момент

Как раз в тот момент, когда "Боинг-747" находился к северу от мемориала Иводзимы и над межштатной автомагистралью, Винсенти закрыл глаза и направил свой F-16 Fighting Falcon в правую заднюю часть фюзеляжа, между задней кромкой крыла и передней кромкой горизонтального стабилизатора.

Удар срезал большую часть заднего оперения "Боинга-747", и он перевернулся, а затем рухнул, раздавленный F-16 добавил оставшиеся пары реактивного топлива к сильному взрыву над мостом Теодора Рузвельта. Авиалайнер врезался к востоку от Рок-Крик-Паркуэй, на развязке к западу от комплекса Военно-морского бюро медицины и хирургии, кувыркаясь из конца в конец в огромном пылающем огненном шаре высотой в двести футов. Основная масса горящих обломков пролетела мимо мемориала Линкольна менее чем в четырехстах ярдах, разбрызгивая горящий металл, огонь и разрушения по Зеркальному бассейну, через мост Куца и здание Бюро гравировки и типографии на восточной стороне Приливного бассейна, уничтожая все на своем пути.

С потрясающим грибовидным облаком огня мост Фрэнсиса Кейса взорвался, когда в него попали обломки, но это остановило кренящийся корпус от дальнейшего падения. Разлетающиеся обломки и горящее топливо разлетелись веером шириной в полмили и длиной в две мили, обрызгав невероятным огненным штормом здания от Смитсоновского института и Министерства энергетики до Саут-Кэпитол-стрит. Менее чем за две секунды почти две квадратные мили округа Колумбия были охвачены огнем.

Возле памятника Вашингтону

В тот же самый момент

Прячась за квадратным каменным фасадом памятника Вашингтону, с учащенным и неглубоким дыханием, трясущимися руками и ногами, вытаращенными глазами, Хардкасл и Харли попытались закрыть глаза, затем обнаружили, что не могут не смотреть, и стали ждать, когда огонь поглотит их.

Катастрофа была совершенно разрушительной.

Хардкасл мельком увидел огромный белый боинг 747 справа от мемориала Иводзимы. Казалось, что он приземляется, за исключением того, что он двигался с невероятной скоростью, двигатели визжали громче, чем при взлете, шасси были подняты. И, конечно, перед ним не было взлетно-посадочной полосы, только сады Конституции длиной в три мили и торговый центр.

Но затем Хардкасл увидел размытое пятно, полосу света слева от 747-го, затем короткую вспышку огня, и внезапно огромный авиалайнер просто упал с неба прямо перед ним, как огромный пеликан, ныряющий за рыбой в Потомаке. Облако огня и обломков закрыло весь обзор в том направлении, и именно тогда Хардкасл нырнул в укрытие, прижимая Харли к себе, как будто защищая ее от ужасного сотрясения мозга, которое, как он знал, у него не было сил остановить. Ужасный звук рвущейся стали и языки пламени размером с Капитолий, шипящие во влажном ночном воздухе, пересекли их и, казалось, прошли над ними в огромная скорость. Хардкасл всегда помнил замедленные телевизионные кадры авиакатастроф, но, конечно, они. изображения всегда замедлялись, чтобы вы могли как-то насладиться или попытаться проанализировать катастрофу, и авиалайнер, должно быть, двигался со скоростью более трехсот или четырехсот миль в час, когда врезался в землю. Земля загрохотала с силой сотни землетрясений; огни вокруг монумента Вашингтона взорвались, как будто их сбили пулеметной очередью. Воздух был горячим и наэлектризованным, как будто они стояли перед сталеплавильным заводом, и внезапный штормовой ветер высосал воздух из их легких, когда огромный воздушный шар в форме гриба был поглощен огнем.

Но они не умерли.

Хардкасл оставался на месте, казалось, долгое время, и, наконец, поднял глаза, когда услышал, как рядом упал большой кусок обломков. Тела его и Харли, на удивление, все еще были целы. Он обошел монумент с северной стороны и посмотрел на запад.

Шел дождь из горящих обломков и скользкой влаги, которая, как знал Хардкасл, была реактивным топливом, а не дождем. Подбитый "Боинг-747" каким-то образом развернуло на юг, между памятниками Линкольну и Вашингтону, через середину Отражающего бассейна, и он остановился огромной пылающей грудой за Приливным бассейном. Далеко на юго-востоке небо пылало несколькими пожарами, но Хардкасл не увидел мощной огненной бури, подобной Дрезденской, которую он ожидал. Всего в нескольких сотнях футов 747-й чудесным образом промахнулся мимо большинства важных правительственных зданий и памятников.

“Все кончено”, - сказал Хардкасл Харли, которая поднялась на ноги и последовала за ним вокруг памятника Вашингтону, чтобы осмотреть разрушения. “Я думаю, Винсенти протаранил Джей Ти. Мне показалось, что я видел, как либо ракета, либо сам F-16 попал в. 747 непосредственно перед тем, как он миновал Потомак ”.

“У меня все еще звенит в голове”, - сказал Харли. “Я никогда в жизни не слышал и не чувствовал ничего подобного”. Она обошла памятник, ее глаза прослеживали разрушительный путь разбившегося боинга 747. “Разве я не видел, как Казье бежал в том направлении?”

“Ага”, - гордо сказал Хардкасл. “Он был на всем пути до проспекта Независимости. Он выбежал прямо на путь того 747-го. Блин, надеюсь, его поджарили. Какой отличный путь для него — приготовленный его собственным оружием ”.

“Это было бы идеальным определением справедливости”, - сказал Харли. Она подбежала к своей машине, достала аптечку первой помощи из своего хорошо оборудованного багажника и начала перевязывать раны Уилкса. Директор ФБР был без сознания, но большая часть кровотечения замедлилась до приемлемого уровня. “Я просто хотел бы, чтобы он понял это раньше”. Она оглянулась на запад и заметила машину противовоздушной обороны "Авенджер", сидящую на том, что выглядело как выжженный край огненного шара над садами Конституции. “Что это? Это что, одна из штучек армейской противовоздушной обороны?”

“Это система противовоздушной обороны передовой зоны ”Авенджер"", - сказал Хардкасл. “Должно быть, это была одна из целей Казье. Ему пришлось уничтожить наземные подразделения ПВО, чтобы его воздушные атаки сработали ”.

“Нам лучше пойти посмотреть, есть ли там кто-нибудь”.

“Я пойду — пожар мог дестабилизировать ракеты на борту”, - сказал Хардкасл. “Возможно, у них на борту есть радио”.

“Тебе лучше позвонить в Бюро и сказать им, что Уилкс тяжело ранен”.

“Она съела кусочек Казо до того, как получила его”, - сказал Хардкасл. “Она собиралась играть по правилам, даже с самим дьяволом, стоящим прямо перед ней”. Он покачал головой, направляясь к Мстителю. “Лани Уилкс спасла мне жизнь. Как я когда-нибудь смогу это пережить?”

На борту радиолокационного самолета E-3C системы АВАКС Кожа-90

Милфорд видел, как быстро движущиеся низколетящие цели на радарах, F-16 и фальшивый Executive-One-Foxtrot, подбирались все ближе и ближе, видели, как цели слились ... а затем обе исчезли, прямо над Потомаком, к западу от столицы. “О, Иисус…

“Потерян контакт с Бандитом-1 и Дьяволом-03”, - сообщила старший режиссер Морин Тейт. Весь экипаж AW ACS хранил молчание, все понимали, что только что произошло — террористический 747-й самолет только что врезался в Вашингтон, округ Колумбия.

“Бандит… ”Бандит-2" сейчас в двенадцати милях к юго-востоку от столицы, - пробормотала Морин Тейт, запинаясь, пытаясь заставить свой мозг вернуться к текущей задаче. “Наземная скорость девяносто три узла, при медленном снижении. Расчетное время прибытия в район столицы - девять минут.”,

“СД, Оружие-3, мне нужно разыграть Lima-Golf-31”, - доложил диспетчер вооружения. Лима-Гольф-31 был F-15 из Лэнгли, который пытался преследовать 747-й. “У него меньше бензина, чем он думал. Он не доберется до столицы.” F-15 работал на полной мощности форсажа с момента взлета, и он, вероятно, все равно стартовал не с полным запасом топлива. “Эндрюс закрыт, а "Нэшнл" сейчас - зоопарк, повсюду скопились самолеты - я рекомендую Navy-Patuxent River”. Тейт повернулся к Милфорду, который кивнул в знак согласия. Это был их последний шанс остановить нового бандита. Все, что они могли сделать прямо сейчас, это ждать, когда это ударит…

... нет, нет, там должно быть что-то, что все еще существует. Когда-то у него было несколько десятков подразделений противовоздушной обороны, действующих в районе s , округ Колумбия — было немыслимо, чтобы Казье или любая другая армия террористов могли уничтожить их всех всего за несколько минут.

Всего один выстрел был всем, что им было нужно, чтобы остановить эту последнюю угрозу…

“Связь, МС, прочистите все тактические каналы и попытайтесь вызвать какое-либо из подразделений кожаной противовоздушной обороны”, - приказал Милфорд. “Кто-то там, должно быть, все еще работает. Если возможно, попытайтесь перебросить несколько подразделений Avenger из Пентагона, Даллеса или Национального в район столицы, чтобы попытаться остановить Бандита-2 ”.

“Любое кожаное устройство, любое кожаное устройство, это управление Leather-90”, - радировал специалист по связи. “Если вы слышите меня, переключитесь на любую тактическую частоту или на УКВ 105.0. Повторяю, если вы слышите меня, переключитесь на любую тактическую частоту. Конец.”

Возле памятника Вашингтону

В то же время

Вся передняя часть верхней башни Avenger была вдавлена внутрь и почернела, очевидно, от попадания небольшого, но мощного противотанкового оружия. Передняя часть самого HMMWV все еще дымилась от пожара в моторном отсеке, а башня выглядела перекошенной, как будто ее сорвало с причалов. Хардкасл использовал огнетушитель, который он нашел на задней палубе "Авенджера", чтобы потушить остатки огня спереди, чтобы он мог добраться до водителя и стрелка. Оба были мертвы. Он нашел третьего человека из команды Avenger неподалеку, застреленного пулеметной очередью. Казье был никем иным, как очень эффективным убийцей, подумал Хардкасл. “Дорогой Боже”, - сказал Хардкасл вполголоса, - “Возможно, ты этого не хочешь, но я бы отдал все свои оставшиеся годы за то, чтобы ты заверил меня, что Казье действительно —”

Хардкасл приступил к ужасной задаче по извлечению тел из "Мстителя". Когда он снял шлем водителя -. встретившись, он услышал в наушниках: “Любое кожаное устройство; любое кожаное устройство, это Leather-90 Control. Если вы слышите меня, переключитесь на любую тактическую частоту или на УКВ 105.0. Повторяю, если вы слышите меня, переключитесь на любую тактическую частоту. Конец.” Кто-то все еще звонил, пытаясь узнать, остался ли кто-нибудь в живых. Хардкасл попытался вспомнить, кто такой “Кожаный”, но это действительно не имело значения. Этот отряд Мстителей был определенно мертв. Это никуда не привело, и турель и датчики были готовы.

“Неизвестный всадник, неизвестный всадник”, - прогремело другое радио в "Авенджере", - неопознанный самолет на Вашингтонской национальной радиальной один-два-пять градусов, две мили, это Кожаный контроль на СТРАЖЕ, немедленно поворачивайте на юг, или вы можете быть обстреляны без предупреждения. Вы находитесь в национальном воздушном пространстве Вашингтона класса B и приближаетесь к запрещенному воздушному пространству. Немедленно поворачивайте на юг и подайте сигнал 7700. Внимание всем самолетам, оставайтесь за пределами Эндрюса или Вашингтонского национального аэропорта Ten DME, продолжается чрезвычайная ситуация в области противовоздушной обороны. Я говорю снова, неизвестный всадник...”

Срань господня! Хардкасл ахнул.

Второй самолет террористов Казье!

Он чуть не забыл — Казье сказал, что у него есть второй самолет, прибывающий для бомбардировки Белого дома топливно-воздушной бомбой.

Тот “неизвестный всадник” был им — и это было всего в нескольких милях отсюда.

Он надел толстый пуленепробиваемый кевларовый шлем водителя "Мстителя", поднес микрофон к губам и нажал кнопку передачи: “Кожаный пульт, это ... Ах, это адмирал Ян Хардкасл, на борту подразделения "Мстителя" в Торговом центре. Как ты считываешь этот передатчик?”

“Вызываю кожаный контроль, повторите”.

“Кожаный пульт управления, это адмирал Хардкасл на борту одного из подразделений армии Мстителей в Торговом центре. Ты меня слышишь?”

“Человек, вызывающий кожаную службу контроля, это только авиационный канал экстренной связи, если вам требуется медицинская помощь или полиция, переключитесь на УКВ 121,5 или УВЧ 243,0, прием.”

“Послушай меня. Анри Казье ведет какой-то самолет в направлении Вашингтона, округ Колумбия, и он начинен взрывчаткой. Я на земле рядом с одним из твоих Мстителей. Ваша команда здесь мертва. Мне нужно знать, сколько у меня времени и могу ли я что-нибудь сделать, чтобы помочь предотвратить катастрофу. Конец.”

“Послушайте, сэр, если вы находитесь в Торговом центре, держитесь подальше от любых военных подразделений, с которыми вы можете столкнуться. Власти будут арестовывать или расстреливать любых мародеров. Я советую вам убраться из этого района как можно быстрее. Если вы получили травму или вашему дому был нанесен ущерб, вам следует немедленно связаться с соответствующими органами власти —”

Голос диспетчера внезапно оборвался, затем на канале раздался другой голос: “Это адмирал Хардкасл, советник Белого дома по противовоздушной обороне?”

“Подтверждаю. Я—” Внезапно Хардкасл вспомнил после инструктажей по подразделению и ситуации, кто такой “Кожаный”: “Это старший директор системы АВАКС, находящейся на орбите над восточной Пенсильванией?”

“Это майор Милфорд, командующий миссией сил”, - ответил Милфорд из Leather-90. “Адмирал, мы отслеживаем неопознанный самолет примерно в девяти милях к югу от вас, примерно в трехстах футах над землей, наземная скорость около восьмидесяти семи узлов, направляющийся прямо к столице. Какая у вас там ситуация? Конец.”

“Боинг 747 разбился к западу от района Конститьюшн Гарденс в столице, и это разрушило или повредило все, от мемориала Линкольна до Столичного яхт-клуба”, - сказал Хардкасл. “Мы нашли подразделение Avenger, которое было подбито из противотанкового оружия к западу от монумента Вашингтона. Экипаж погиб, а передняя часть машины, башня и кабина стрелка сильно повреждены. Самолет, который вы отслеживаете, принадлежит Анри Казье. Он говорит, что у него есть топливно-воздушное взрывное устройство и что он собирается разбомбить Белый дом. Есть ли какой-нибудь способ повторно активировать это устройство, возможно, с помощью дистанционного управления? Конец.”

“Подтверждаю”, - сказал Милфорд, ошеломленный тем, что он только что услышал. “Там должен быть компьютер с дистанционным управлением вместе с драйвером. Вы должны найти катушку волоконно-оптического кабеля длиной около пятидесяти ярдов. Вы должны быть в состоянии управлять устройством с этим ”.

Компьютер находился в прочном пластиковом корпусе на правой стороне HMMWV, подключенный к монтажному блоку под приборной панелью, рядом с ним находилась круглая катушка. Корпус легко отстегнулся от крепления; оптоволоконный кабель был тонким, но прочным. “Я нашел это”, - сказал Хардкасл. “Приготовься”.

Пульт дистанционного управления представлял собой портативный компьютер с откидывающимся двухцветным ЖК-экраном, клавиатурой, покрытой герметичным пластиком, и встроенным в основание джойстиком размером с палец. под клавиатурой. К удивлению Хардкасла, это сработало. На экране отобразился простой выбор меню, и, нажав несколько кнопок, он получил изображение неба над городом на радаре. Через несколько мгновений Хардкасл смог разобрать символы на прицеле — неизвестный самолет, обозначенный на экране как “A", находился всего в десяти милях к югу. “Пульт дистанционного управления работает, и у меня есть изображение этого района”.

“Хорошо”, - сказал Милфорд. “Это означает, что телеметрия между системой АВАКС и находящимся там подразделением функционирует. Вы видите символ, поднятый курсором вверх, в нижней части экрана? Увеличьте или уменьшите изображение, чтобы увидеть его.”

“Я вижу это”.

“Просто наведите курсор с помощью джойстика на символ курсора в нижней части экрана и нажмите кнопку под трекболом”. Хардкасл сделал это, и символ окружил ромб. “Что случилось?”

“У меня бриллиант вокруг хвостика”.

“Хорошо. Вы должны увидеть меню в нижней части экрана с кнопкой или функциональной клавишей, которая гласит что-то вроде "ВСТУПИТЬ в бой" или "АТАКОВАТЬ". Ты видишь это?”

“Да. Это закрытый переключатель с надписью ”ВКЛЮЧИТЬ ".

“Хорошо. Выйдите из помещения, отойдите от себя и всех остальных по крайней мере на пятьдесят футов и нажмите кнопку. Башня должна развернуться, и ракетные установки должны начать отслеживать цель. Вы можете подключить гарнитуру к боковой панели устройства дистанционного управления. Ракеты запустятся, когда они окажутся в пределах досягаемости. Продолжайте ”.

Хардкасл подключил коммуникационный кабель водительского кевларового шлема к компьютеру, вышел из машины, размотал волоконно-оптический кабель для передачи данных на расстоянии не менее пятидесяти футов и опустился на колени. Харли был далеко позади него, ухаживая за Уилксом. Он убедился, что символ алмазного обозначения все еще был на вражеском символе “A”, затем нажал кнопку ВКЛЮЧЕНИЯ. Он стал желтым, затем начал мигать. Башня, которая была направлена на запад, не двигалась. “Турель не двигалась, и кнопка включения мигает желтым”, - ответил Хардкасл по радио.

“Я не уверен, что это значит”, - сказал Милфорд. “Снимите флажок ВКЛЮЧЕНИЯ, затем подойдите к устройству и проверьте, не заклинило ли турель и может ли она свободно поворачиваться”. Хардкасл сделал это, затем побежал к отряду Мстителей. Конечно же, вся кольцевая дорожка, по которой двигалась турель, была перекручена и почти полностью срезана с основания. Это никак не могло сдвинуться с места.

“Я не думаю, что это сдвинется с места”, - радировал Хардкасл. “Противотанковая ракета разворотила гусеницу башни ко всем чертям. Повсюду разбросана гидравлическая жидкость ”.

“Может ли оно развернуться в другом направлении?”

“Отрицательный. Вся турель сошла с рельсов. Потребовался бы подъемный кран, чтобы поднять его обратно ”. -

“Тогда вам лучше убраться из этого района как можно быстрее", адмирал, ” ответил Милфорд. “Ты сделал все, что мог. Самолет будет над головой примерно через пять-шесть минут ”. Хардкасл не был готов сдаваться, но он не хотел, чтобы кто-то еще был рядом. Их машина тоже не выглядела так, будто собиралась куда-то ехать. “Дебора, начинай двигаться к зданию Капитолия — у нас есть около пяти минут, чтобы успеть”. “Что насчет директора?”

“Просто уходи — я приведу Уилкса. Казье собирается разбомбить Белый дом, и взрывчатка, которую он использует, может поджарить нас всех. Капитолий будет самым безопасным местом для нас. Ты можешь перетащить Уилкса туда?”

“Я так не думаю”, - сказал Харли. “Я остаюсь здесь с тобой, Йен. Другого выбора нет ”.

“Я займусь Уилксом через минуту. Вы направляетесь в Капитолий. Начинайте ”. Харли неохотно поднялась на ноги и потрусила на восток, к зданию Капитолия. Хардкасл нашел фонарик с четырьмя ячейками и обследовал внутренности "Мстителя" - и сразу же нанес удар по деньгам. Он вытащил два зеленых ящика из стали и пластика со стеллажей для хранения за пассажирским сиденьем и, открыв их, обнаружил большое плечо в сборе с пистолетной рукояткой и две цилиндрические банки.

“Кто они?” Спросил Харли у него за спиной.

“Я сказал, двигайтесь в сторону Капитолия”.

“Я не могу этого сделать — я с трудом вижу, куда иду”, - сказал Харли. “Я помогу тебе. Ты знаешь, что это такое?” Хардкасл выругался и потянул за желто-черный язычок с одной стороны рукоятки пистолета. С правой стороны устройства выдвинулось металлическое решетчатое устройство, напоминающее открытую клетку для животных. “Это узел плечевого захвата ракеты ”Стингер"", - сказал Хардкасл. “Я думаю, мы можем запускать ракеты из этого устройства с плеча. Все, что нам нужно сделать, это выяснить, как вывести ракеты из пусковых установок ”.

“Похоже, Армия уже подумала об этом”, - сказал Харли. Она посветила фонариком на крышку кейса для переноски, где они увидели цветные картинки, похожие на мультяшные, с подробным описанием того, как это сделать. Две защелки на нижней стороне правой пусковой установки Stinger открывали панель доступа, откуда можно было заглянуть внутрь самой пусковой установки; еще две защелки на боковой стороне одной из зеленых алюминиевых трубок позволяли ей свободно выдвигаться из задней части пусковой установки. Она помогла надеть алюминиевую трубку на пистолетную рукоятку в сборе и зафиксировать ее на месте. Хардкасл взял одну из цилиндрических банок, вставил ее в отверстие прямо перед спусковым крючком и повернул, чтобы зафиксировать на месте. Зеленый огонек на боковой стороне рукоятки сообщил ему, что устройство включено.

“Тащи вон тот компьютер”, - сказал Хардкасл. “На нем есть карта, указывающая, где находится самолет Казье”. Харли достал компьютер, открыл его и изучил экран. Тем временем Хардкасл нажал кнопку микрофона на наушниках своего шлема: “Кожаный, это Хардкасл. Я нашел наплечные пусковые установки "Стингер". Я собираюсь попробовать выстрелить в него из ”Стингера "."

“Вы когда-нибудь раньше стреляли из "Стингера”, адмирал?"

“Насколько это может быть сложно?” - Спросил Хардкасл. “Инструкции напечатаны в виде мультфильмов”.

“Три мили, ” сказал Харли, “ направляется прямо к нам”.

“Не могли бы вы описать мне эти инструкции?” - Спросил Хардкасл.

Харли мгновение изучал рисунки. “Похоже, кнопка на левой стороне рукоятки предназначена для ... если что?”

“Идентификация друга или врага”, - сказал Хардкасл. “Это сообщит нам, передает ли самолет правильные коды. Не имеет значения — если он пролетит рядом, я его застрелю. Следующий.”

“Большой рычаг позади рукоятки. Опустите большой палец, когда цель окажется в пределах досягаемости. Приводит в действие ракетный гироскоп, охлаждает головку самонаведения и заряжает катапультируемый газовый баллон.” “Какова дальность полета?”

Харли сверился с экраном компьютера: “Две мили”.

Время, казалось, тянулось вечно. Хардкасл ничего не мог разглядеть в небе — несколько огней и остатки пожаров на юге разрушали его ночное зрение, и теперь вой сирен по всему городу мешал ему что-либо слышать. “Дистанция!” - крикнул он.

“Одна и пять десятых мили...”

“Я вижу это… Господи, это низко!” Хардкасл закричал. Это была маленькая одномоторная "Сессна" с неподвижным шасси, и казалось, что она находилась менее чем в ста футах в воздухе. Это было чуть южнее Приливного бассейна, задевая верхушки деревьев. Случайный порыв ветра или тепловой поток от пожаров толкали самолет вбок или заставляли его терять высоту, но он всегда восстанавливал свой курс — он направлялся прямо на Белый дом. Хардкасл передвинул большой рычаг за рукояткой пистолета вниз, пока тот не щелкнул до упора, и он услышал внезапный выброс воздуха высокой степени сжатия и громкий жужжащий звук. “Я думаю, это началось. Что дальше?”

“Большая кнопка на самой передней части рукоятки — нажмите на нее большим пальцем и удерживайте, чтобы открыть затвор головки самонаведения. Посмотрите через прицел и сфокусируйте цель в прицеле.” Хардкасл посмотрел в прицел, сначала выровнял "Сессну", затем посмотрел в прицел. Под крошечным кругом в центре прицела была пилообразная рамка. Когда Хардкасл поместил "Сессну" в центр круга, он услышал громкий бип-бип-бип-бип-бип … “Это звуковой сигнал. Что дальше?”

“Нажми на курок и убей этого ублюдка”, - сказал Харли.

Хардкасл нажал на спусковой крючок.

Раздался очень громкий свист! с очень небольшой отдачей. Ракета выскочила из алюминиевой трубы и устремилась ввысь ... и сразу же упала на землю примерно в пятидесяти ярдах перед ними. Секунду спустя двигатель ракеты сработал, и она пронеслась по земле сотни ярдов, пока не пропала из виду. “Черт! Это не отслеживалось! Это не сработало!” Хардкасл закричал.

“Это должно было исчезнуть”, - крикнул Харли. “Мы все сделали правильно”. Но Хардкасл уже пытался извлечь другую ракету из пусковой установки Avenger. Он снял пусковую трубку с плечевой рукоятки, открутил цилиндр с горячим аккумулятором, зарядил другую ракету в плечевую рукоятку и включил другой блок батарей.

К тому времени, когда Хардкасл снова поднял "Стингер" на правое плечо, "Сессна" была над мемориалом Джефферсона, снижаясь все ниже и ниже. Его крылья бешено замахали, когда он попал в горячие потоки нижнего воздуха, когда пролетал над пылающей наземной траекторией террористического 747. Хардкасл снова выровнялся на "Сессне", опустил рычаг активации BCU вниз и…

... как только он это сделал, из обоих концов ракеты начал вытекать белый кислотный газ. Хардкасл бросил ракету и пусковую установку на землю. Теперь газ выходил под высоким давлением, и батарейный блок под рукояткой дымился. ‘Должно быть, ракета была плохой”, - сказал Хардкасл. Харли уже двигался к пусковой установке Avenger, чтобы запустить другую ракету, поэтому Хардкасл открыл второй ящик, чтобы достать другую пусковую установку — и у него была возможность самому изучить инструкции…

Вот и все!воскликнул он про себя.

Ракета была вытеснена из пусковой трубы сжатым газообразным азотом, и произошла 1,5-секундная задержка перед запуском ракетного двигателя. Пусковая труба должна была быть “сверхвысокой”, или поднята достаточно высоко, чтобы ракета не коснулась земли до того, как сработает ракетный двигатель. Последний рисунок перед нажатием на спусковой крючок описывал окончательный вид цели в прицеле и способ набора высоты: после того, как цель была обнаружена и зафиксирована с помощью звукового сигнала, жало нужно было поднимать до тех пор, пока цель не войдет в одну из пилообразных выемок в нижней части прицела, в зависимости от направления полета цели, для наведения на цель. Головка самонаведения ракеты по-прежнему будет отслеживать цель на всем пути, и когда ракетный двигатель сработает, она попадет в цель и уничтожит.

К тому времени, когда они загрузили третью ракету и ввинтили новый аккумулятор, "Сессна" была почти прямо над головой, пролетев меньше длины футбольного поля к западу от монумента Вашингтона. Хардкасл мог ясно видеть два объекта под крыльями "Сессны" — это, должно быть, топливно-воздушная взрывчатка. Он позволил "Сессне" пролететь к северу от его позиции, затем, когда она пролетала над Конститьюшн-авеню, активировал аккумулятор, нажал переключатель отсоединения головки поиска, услышал звуковой сигнал, пристроился к "Сессне" для последнего…

“Стоять!” - крикнул кто-то позади него. “ФБР! Бросай ракетную установку сейчас же! ”

“Нет!” Харли закричал. “Я Харли, секретная служба!” Она показала свой бумажник с удостоверением личности Министерства финансов США, надеясь, что агент ФБР заметит стандартный для федерального агента “сигнал безопасности” — проведя одним пальцем по бейджу, а двумя - по удостоверению личности. “Мы пытаемся остановить этот самолет!”

“Я сказал , брось это!"Очевидно, он был слишком взвинчен, чтобы заметить сигнал безопасности Харли. Агенту ФБР, который подъехал к группе у Памятника Вашингтону, показалось, что Хардкасл пытается запустить снаряд из базуки в Белый дом или здание Министерства торговли.

“Нет!” Харли закричал. “Я из секретной службы! Он уполномочен! Не надо!”

Хардкасл почувствовал, как пули врезались в середину его спины, как два резких быстрых удара, но пуленепробиваемый жилет спас ему жизнь. Он увеличил высоту пусковой установки "Стингер", поместив цель в среднюю выемку в нижней части прицела, так что дуло пусковой установки было значительно приподнято над "Сессной", и нажал на спусковой крючок… как раз в тот момент, когда две пули попали в заднюю часть его кевларового шлема. Агент ФБР не смог попасть стрелявшему в спину, поэтому он попытался выстрелить в голову, и на этот раз он попал.

Ракета выскочила из пусковой трубы и проплыла высоко над головой, почти вне поля зрения — но нигде рядом с Cessna. Хардкасл подумал, что самолет снова выходит из-под контроля. Это был наш последний шанс, черт возьми, подумал он, падая лицом вперед, ошеломленный и обездвиженный шоком.

Наш последний шанс… Боже, нет…

Он посмотрел в сторону Белого дома, когда кто-то крикнул: “Смотрите!” На крыльях "Сессны" были видны два быстрых столба огня, когда сработали канистры с горюче-воздушной взрывчаткой, как раз в тот момент, когда "Сессна" преодолела Нулевой рубеж - на северном конце Эллипса и продолжила движение к Белому дому.

“Всем пригнуться! Пригнись!” Хардкасл пробормотал. “Бомбы… бомбы падают... взрываются...” Но, казалось, он больше не мог заставить свой рот двигаться.

Как только ракета "Стингер" начала разворачиваться и направляться обратно к земле, ракетный двигатель вспыхнул ярко-оранжевым языком пламени, и долю секунды спустя ракета изящно и плавно описала дугу прямо в переднюю левую часть моторного отсека "Сессны", рядом с выхлопной трубой. Боеголовка весом в полтора фунта взорвалась при соприкосновении, и "Сессна" накренилась, по спирали снизилась и разбилась на южной лужайке Белого дома.

Но когда канистры начали распылять смертоносную взрывоопасную смесь, ракета "Стингер" взорвалась. У облака взрывоопасных паров не было возможности должным образом рассеяться и смешаться с воздухом, что придало бы ему огромную взрывную силу. Огненный шар, который разразился прямо над южной лужайкой, все еще был тысячи футов в диаметре, достаточно большой, чтобы затемнить всю южную лужайку и выбить окна в старом административном здании и Министерстве финансов. Поликарбонатные противоосколочные окна Белого дома покрылись рябью и затряслись от взрыва, но остались нетронутыми. Харли мог чувствовать сильный жар от огненного шара на расстоянии полумили. Раздалось несколько громких взрывов, когда бомбы из топливовоздушной взрывчатки, не причинив вреда, ударились о землю, отброшенные силой взрыва на несколько сотен футов в сторону.

Харли и агент ФБР вместе подбежали к Хардкаслу. Агент выхватил пистолет и прицелился Хардкаслу в голову, но Харли сунула свой значок и удостоверение личности парню в лицо. “Вызови скорую, идиот”, - приказала она. “Он только что спас Белый дом. Режиссер тоже пострадала — она вон там ”. “Режиссер… из ФБР?”

“Нет, проклятый режиссер ‘Я люблю Люси”. "

“Ну, Господи, агент, как, черт возьми, я должен —” “Просто вызовите скорую, черт возьми!” Харли закричал. Она осторожно отстегнула шлем — он развалился на куски у нее в руках. “Йен! С тобой все в порядке? Ты меня слышишь?” Ответа не последовало. Его затылок был покрыт кровью, блестящая красная кровь хорошо контрастировала с его жидкими седыми волосами. “Йен? Останься со мной, останься со мной!”

“Хорошо, хорошо, Дебора”, - пробормотал в землю приглушенный, напряженный голос. “Просто ответь на этот чертов телефон, будь добр. Этот звон сводит меня с ума ”.

Эпилог

На следующее утро

Ближайшим к Вашингтону неповрежденным аэропортом, который можно было полностью обезопасить, была военно-морская авиабаза Патуксент-Ривер-Трапнелл, примерно в сорока милях к юго-востоку. Воздушное пространство на пятьдесят миль во всех направлениях было закрыто от поверхности до бесконечности, защищено быстро восстановленными ракетными установками "земля-воздух" Patriot и Hawk и постоянным патрулированием истребителей. Ровно в девять утра первый самолет ВВС — настоящий первый самолет ВВС — приземлился на взлетно-посадочной полосе Трапнелла длиной в две с половиной мили. Три VIP-вертолета VH-53 ждали, и президент Соединенных Штатов, первая леди и группа членов Кабинета сели в средний, не обращая внимания на небольшую группу репортеров и фотографов, которым было разрешено освещать прибытие президента. Для всех было очевидно, что президенту не хотелось разговаривать с прессой.

После взлета три вертолета Корпуса морской пехоты сыграли в игру с воздушными снарядами, сменив позицию в строю, чтобы никто на земле — ни стрелок, ни террорист, ни убийца — не мог сказать, в каком из них находился президент. Они летели высоко и быстро, направляясь сначала в сторону Арлингтона, чтобы проследить конечную траекторию полета 747-го, когда он врезался в город. Единственными самолетами, которым было разрешено находиться где-либо рядом с президентом, были три истребителя F-16 — один патрулировал на высоте двадцати тысяч футов, два других кружили на малой высоте, отделенные от первого самолета морской пехоты тремя милями. У них был приказ расстреливать любой самолет, который отклонится на двадцать миль от президента, без вопросов, без предупреждений.

Группа из трех вертолетов пролетела над зоной удара возле мемориала Линкольна, затем проследила путь разрушений длиной в две мили через Отражающий бассейн, мост Куца, Приливную впадину и южный Вашингтон, чтобы оценить ущерб. Обгоревший, искореженный остов 747-го все еще громоздился у Мемориального моста Кейса, но уже были установлены краны, чтобы начать разбирать обломки — отчетливо была видна схема окраски Air Force One в сине-белый цвет. Пожарные катера все еще поливали водой тлеющие лодки и здания в столичном яхт-клубе, Вашингтонской пристани для яхт и других зданиях вдоль Уотер-стрит можно было увидеть густую радугу разлитого авиатоплива, стекающую по каналу Вашингтон в сторону Потомака. Здание аудиторов, театр "Сильван" и Музей Холокоста были сильно повреждены. Юго-западный угол Бюро гравировки и печати, Аутлет-бридж, мост Куца, большая часть вишневых деревьев на восточной стороне Приливного бассейна, Японский фонарь, Мемориал Джона Пола Джонса и Весло Приливного бассейна были полностью разрушены. Войска армии и Национальной гвардии были направлены, чтобы оцепить Бюро гравировки и полиграфии для защиты от того, чтобы кто-нибудь не разграбил ценные денежные знаки и номерные знаки внутри. Рядом с Юго-Восточным университетом и Шестой улицей вспыхнуло несколько крупномасштабных пожаров, и район был оживлен аварийным освещением, а потоки воды заливали квартиры и высотные здания.

Затем три вертолета подлетели к Белому дому, все три вместе построились на высоте тысячи футов в воздухе для быстрого и высокого захода на посадку к западу от монумента Вашингтона, на север над Эллипсом в направлении южной лужайки, повторяя траекторию полета Cessna при запуске бомбы, управляемого компьютером. Самый западный вертолет приземлился первым, выгрузив десять вооруженных до зубов агентов секретной службы и снова поднявшись в воздух, прежде чем прилетел средний вертолет, доставивший президента и первую леди, за которым последовал третий вертолет с другими советниками президента, несколькими репортерами и еще несколькими агентами секретной службы. Армейские артиллеристы с ракетами "Стингер" и пулеметами были размещены на крыше Белого дома и в нескольких близлежащих зданиях, сканируя небо во всех направлениях в поисках любых признаков опасности.

Белый дом не выглядел таким белым в то утро.

Его фасад был слегка поврежден, с отсутствующим камнем и длинными черно-серыми полосами на южной стороне. Старое административное здание, здание Министерства финансов и южная лужайка были разрушены и сильно почернели, а деревья и сады все еще тлели во всех направлениях. Стальной коврик для зоны боевой посадки вертолета был закреплен на южной лужайке для первого морского пехотинца, и была устроена приподнятая дорожка, чтобы президенту не пришлось идти по выжженной земле. Для представителей прессы была установлена деревянная платформа, примерно в шестидесяти ярдах от того места, где президент должен был направиться к Белому дому.

Подиум для вопросов и ответов был установлен рядом с пресс-ямой, но дорожка к нему не простиралась, и никто не ожидал, что президент сделает заявление по этому очень мрачному поводу. Но когда он вышел из "Морской пехоты номер один", несколько вооруженных до зубов агентов секретной службы заняли позиции перед ямой для прессы, лицом к толпе с оружием, хорошо видимым в "Порт армс", и президент прошел по изуродованной земле к трибуне, с первой леди справа от него. Большая часть пуленепробиваемых жилетов, которые они носили под своими деловыми костюмами, была очевидна всем.

“Я не собираюсь отвечать на какие-либо вопросы, ” торжественно сказал Президент, “ только следующее заявление: я хочу передать свои искренние соболезнования семьям всех тех, кто потерял любимого человека в этой ... этой разрушительной трагедии. Я разделяю их боль и боль всех американцев, которые пытаются осознать эту катастрофу.

“Я хочу поблагодарить федеральных агентов, полицию округа Колумбия и военнослужащих, которые отреагировали, когда произошла катастрофа, особенно директора ФБР Лани Уилкс, которая была ранена в перестрелке с самим Анри Казье. Катастрофа была бы намного хуже, если бы не их усилия.

“Наконец, я хочу попросить о сотрудничестве всех американцев, поскольку мы работаем над восстановлением столицы и активизируем наши усилия по привлечению виновных в этой катастрофе к ответственности. Я обещаю—”

Внезапно он остановился, когда что-то привлекло его внимание, и движение в толпе привлекло его внимание. Президент пристально смотрел на…

... бумажный самолетик, который проплыл над головами репортеров, подпрыгивая и порхая прямо к нему. Четверо агентов секретной службы схватили президента и потащили его и первую леди к Белому дому, и внезапно грузовики секретной службы без опознавательных знаков и полицейские машины Округа Колумбия помчались за группой репортеров со стоянки возле здания Министерства финансов. Репортеры и операторы были мгновенно окружены вооруженными агентами. “Подожди минутку! Подождите!” - кричал президент, извиваясь в руках агентов секретной службы. “Я хочу эту записку! Я хочу это увидеть!” Но Секретная служба увезла его и первую леди в безопасное место.

Вся территория в двенадцать квадратных кварталов вокруг Белого дома была оцеплена Секретной службой и полицией округа Колумбия, а все улицы оцеплены. Поскольку полиция округа Колумбия направила в этот район дополнительные подразделения, десятки развернутых агентов секретной службы смогли уйти в сам комплекс Белого дома, оставив полицию Округа Колумбия и Службу национальных парков разбираться с внезапным затором на дорогах и потоком любопытных зрителей. В суматохе никто не заметил, как один из агентов секретной службы, стоявший в тени возле статуи Александра Гамильтона, снял наушник, затем пиджак и галстук и небрежно направился вниз по улице к отелю "Вашингтон" и ожидавшему лимузину.

“Это был действительно глупый поступок, Генри”, - сказал Грегори Таунсенд, когда лимузин выехал на Пенсильвания-авеню. Он опустил мощный полуавтоматический пистолет Браунинг, который держал в руке. “Мы должны быть в сотне миль от этого чертового города”.

“Мне нравится Вашингтон, Грегори”, - сказал Анри Казье с искоркой юмора в глазах, поправляя бинты, которые были туго обмотаны вокруг его груди и ребер, чтобы попытаться устроиться поудобнее. “Я думаю, мы создадим здесь нашу новую базу операций. Что ты думаешь?”

Таунсенд указал на металлический чемодан на сиденье 1 напротив них. “Я думаю, вам следует забрать свои наличные, использовать все навыки выживания, которыми вы обладаете, и убираться из этой страны как можно быстрее”, - сказал Таунсенд. “Вы знаете, где находится ранчо Лейка в Бразилии, вы можете получить доступ к его счетам в швейцарском банке, и у вас должен быть где—то припрятан самолет или лодка - поезжайте в Бразилию и отдохните некоторое время. Американцы скоро вернутся к своим обычным делам, и вот тогда вы сможете подумать о возвращении ”.

“Дьявол никогда не берет отпуск”, - сказал Казье. “Моя работа не закончена, Грегори. Вы заметили, как легко было проскользнуть на закрытую президентскую пресс-конференцию в качестве одного из агентов их собственной секретной службы? Они вызывают еще больше агентов, неузнаваемых друг для друга. Моя цель - проникнуть в сам Белый дом, возможно, в спальню Первой леди, трахнуть ее и, наконец, разрушить это место. Ничто не остановит меня ”.

“Генри, деловые счета и контакты, которые открыл для тебя Лейк, стоят для нас миллиарды”, - настаивал Таунсенд. “Если мы вернемся к бизнесу, мы станем фаворитами международного рынка вооружений. Мы заработаем лучшие деньги, и никто не будет нас обманывать. Ты - главный пес, Анри. Зачем тратить все это на такой план, как уничтожение Стальной магнолии?”

“Потому что мне нужно свести счеты, Грегори”, - сказал Казье, морщась, когда мышца в его груди расширила одно из огнестрельных ранений. “Потому что я был благословлен бессмертием. Деньги не имеют значения, разве ты этого не видишь? Мадам Вега была права — зачем тратить мой дар на продажу нескольких единиц оружия или контрабанду наркотиков, когда я могу использовать свои силы, чтобы уничтожить величайшую нацию на земле? Нет, у меня большие планы на нас, Грегори. У меня будут сотни солдат, которые встанут на мою сторону. Я уничтожу весь этот город и тем самым поставлю на колени целую нацию. Я буду...”

“О, черт возьми”, - пробормотал Таунсенд, закатывая глаза. “Генри, с меня хватит”. Он направил браунинг на Анри Казье, нажал на спусковой крючок и выпустил полдюжины патронов. К счастью, низкоскоростные сверхрасширяющиеся пули Black Talon не пробили бронированные боковые двери охраняемого лимузина. Казье посмотрел на блестящие красные отверстия от пуль в его груди и животе, и Таунсенд увидел, как его глаза вспыхнули раскаленным докрасна гневом, когда он вытащил нож из ножен за шеей - но Таунсенд смог легко отразить слабый удар Казье, обезоружить его, всадить еще одну пулю в лоб Казье и опрокинуть тело на пол. Затем Таунсенд спокойно поднял защитный экран между кабиной и водителем и направил дымящийся Браунинг на водителя.

“На кого ты работаешь?”

“Я работаю на капитана Таунсенда”, - немедленно ответил водитель.

“Правильно”, - сказал Таунсенд. “Теперь найди мне милое, тихое местечко, чтобы избавиться от этого беспорядка”.

Дейл Браун

Серебряная башня

ГЛАВА 1

Февраль 1992

ТИХИЙ ОКЕАН

В трехстах милях к востоку от Токио авианосец CV-64 USS Constellation бороздил мягкие волны северной части Тихого океана. Крейсерская скорость составляла всего шесть узлов, этого едва хватало, чтобы удерживать курс налево. Тридцатилетний авианосец класса "Китти Хок" водоизмещением восемьдесят тысяч тонн был окружен армадой из одиннадцати небольших кораблей поддержки и других надводных боевых кораблей, расположенных широким шестиугольником.

Само Созвездие гудело от активности. Готовые к бою, два истребителя-бомбардировщика F / A-18E "Хорнет" были установлены в своих катапультах с работающими двигателями, готовые к толчку на паровой тяге, который разгонит их с нуля до ста сорока узлов за три секунды. Еще два F-18 с внешним питанием были припаркованы сразу за дефлекторами катапульты, готовые занять свои места, как только будут запущены первые две "птицы тревоги". Транспортный вертолет CH-53F Super Sea Stallion III с медленно вращающимся несущим винтом диаметром семьдесят пять футов сел на полетную палубу Constellation прямо рядом с надстройкой "острова". Еще один завис в нескольких сотнях футов от хвостовой части "Созвездия", готовый через несколько секунд опуститься на широкий форштевень авианосца, если прикажут.

Моря за огромным авианосцем патрулировали хищники другого сорта — три атомные подводные лодки класса "Лос-Анджелес", которые практически неподвижно висели в теплых тихоокеанских течениях. Их сложные электронные датчики регистрировали, каталогизировали, анализировали и оценивали каждый звук в океане на многие мили вокруг, от самого громкого шума пропеллеров до самого мягкого шипения мельчайшего морского существа. Каждый из четырех торпедных аппаратов подлодки был заряжен противолодочными ракетами-торпедами большой дальности ASW /SOW, а каждый из вертикальных пусковых аппаратов подлодки был заряжен противокорабельными ракетами типа "Субгарпун".

Но человек в кресле капитана на мостике на верхней надстройке "Констелляции" не заметил ни одного из этих особых дополнений к боевой группе "Констелляции". Он пристально вглядывался в радиолокационный прицел диаметром пятнадцать дюймов, отслеживая три очень больших пятна на его внешнем краю. Мужчина оторвал взгляд от прицела радара и, прищурившись, посмотрел на горизонт, на север, между американским атомным ракетным крейсером ВМС США "Лонг Бич" и крошечным фрегатом ВМС США "Локвуд". "Я думаю, я едва могу их разобрать", - сказал президент Соединенных Штатов. Двое высокопоставленных чиновников на мостике с сомнением посмотрели друг на друга — никто, даже президент Соединенных Штатов, не мог видеть корабль на расстоянии двухсот миль. "Я думаю, сэр, - сказал контр-адмирал Беннет Уолтон, - что вы видите "Джуэтт", один из наших эскортных ракетных эсминцев ".

Президент снова проверил радар, указывая на большую точку. "Это и есть Джуэтт? Он выглядит таким далеким."

"Снаружи довольно туманно, сэр. Джуэтт находится в восьми милях отсюда, но кажется, что дальше. "

Президент хмыкнул, глядя в прицел, выражение его лица стало задумчивым, когда три точки переместились ближе к центру экрана. "Кто они, черт возьми, такие, адмирал?"

Уолтон улыбнулся. "Это Киров, господин президент. Самый большой крейсер с управляемыми ракетами в мире. С ней крейсер с управляемыми ракетами "Красина" и противолодочный эсминец "Креста".

"Авианосца нет? Я бы подумал, что Советы попытаются сравняться силами Созвездия."

"Сэр", - вмешался министр обороны Лайнус Эдвардс, - "у них недостаточно сил, чтобы противостоять даже небольшой боевой группе Созвездия. Для них было бы пустой тратой времени пытаться ".

Президент изо всех сил старался игнорировать браваду Эдвардса. Министр обороны был старым морским капитаном, который думал, что ВМС США правят семью морями. Президент напомнил себе, что его прошлое повлияло на многие его мнения. Он повернулся обратно к Уолтону. "Вы обеспокоены тем, что "Киров" преследует нас, хотя он находится более чем в двухстах милях от нас?"

"Сэр, "Киров" примерно на пятьсот миль ближе, чем мне хотелось бы. Она производит сильное впечатление, особенно на расстоянии всего в двести миль. Но мы менее чем в тысяче миль от Владивостока, их крупнейшей тихоокеанской военно-морской базы, так что, я думаю, мы должны быть благодарны, что за нами следит всего один крупный линкор ".

Он сделал паузу, бросив взгляд на большую карту Японского моря и Восточной Азии на переборке над радарным оборудованием. "Меня больше беспокоят силы их морской авиации во Владивостоке, у них там есть эквивалент четырех полных военно-морских авиагрупп и девять тяжелых бомбардировочных авиакрыльев, которых достаточно, чтобы вторгнуться в Японию дважды. Плюс всегда существует угроза, исходящая от их новейшей авианосной группы— возглавляемой Архангелом ".

"Но у "Созвездия" и ее сопровождения достаточно огневой мощи, чтобы отразить все, что Советы могут бросить в нас, - указал Эдвардс, - если они будут достаточно безрассудны, чтобы попытаться".

Уолтон перешел к другому радарному прицелу рядом с основным морским картографическим прицелом. "Вот демонстрация самолетов, господин Президент, в радиусе пятисот миль от нас. Все они наши или японские, за исключением этого парня. Уолтон указал на выделенную точку, снова на самом краю прицела. "Турбореактивный самолет-разведчик Ил-76G Ильюшина", - объяснил адмирал. "Он может отслеживать наши коммуникации, изучать излучение наших радаров, наносить на карту местоположение всех наших кораблей. Мы также думаем, что она может отслеживать ход сегодняшнего утреннего теста ".

"Сколько времени до начала теста?" президент спросил.

"Мы можем начать в любое время, сэр", - ответил Лайнус Эдвардс, взглянув на часы.

"Все на своих местах", - сказал Уолтон. "Сейчас они должны проходить последние предстартовые проверки. Станции слежения и целевой район ракетного полигона Уайт Сэндс уже доложили о готовности."

Президент кивнул, затем вышел на подиум сразу за пределами зоны моста. За ними последовали госсекретарь Эдвардс и адмирал Уолтон вместе с Нилом Макдоно, советником СНБ, и небольшой группой морских пехотинцев и охранников секретной службы. Президент позволил ветру развеять его тонкие серебристые волосы и глубоко вдохнул свежий соленый воздух. "Наконец-то мы собираемся это сделать", - взволнованно сказал он, повышая голос, чтобы перекричать шум реактивных турбин на взлетной палубе "Констеллейшн" площадью семьдесят четыре тысячи квадратных футов. "Я ждал этой демонстрации месяцами".

"Я должен признать, - сказал Эдвардс, - что я чувствую себя немного неловко из-за всего этого". Он не пытался повысить голос, чтобы перекричать шум вертолетов и механизмов на летной палубе семьюдесятью футами ниже. "Первые межконтинентальные ракеты были выпущены над полюсом по Соединенным Штатам из Азии, и мы их запускаем. Даже с инертными боеголовками "Трезубцев" это заставляет меня нервничать."

"Ваше не слишком восторженное мнение о системе противоракетной обороны хорошо задокументировано, Ли", - сказал президент. "Но это одна из причин, по которой я назначил этот тест. Ваше мнение имеет большой вес. Если вы недовольны сетью космической обороны, то и другие будут недовольны. Если я смогу убедить вас, насколько ценна эта система, думаю, я смогу убедить других, включая русских ".

"Но испытание такого масштаба?" - Спросил Эдвардс. "Шесть ракет третьего этапа D-5, запущенных с подводных лодок, пролетели прямо через Канаду и Соединенные Штаты? Действительно ли необходимо испытание с такой вероятностью неудачи? МБР никогда раньше не летала через полюс —"

"Вы имеете в виду, что мы никогда раньше не летали через полюс", - поправил президент. "Мы засекли, как русские запускали ракеты из Мурманска в Европе на свои азиатские полигоны, и есть свидетельства того, что они запускали ракеты "хорек" по Канаде, чтобы проверить наши системы раннего предупреждения. Вряд ли мы создаем здесь прецедент ".

Эдвардс собирался что-то вставить, но президент продолжил. "Это испытание жизненно важно, Ли. Какой бы сложной ни была система, люди остаются скептичными, пока не увидят ее в действии. Космическое командование почти каждый месяц отчитывается перед Конгрессом о результатах своих симуляций, но никто не верит, насколько хороша ракетная система кинетического поражения "Тор" на самом деле. Пришло время показать им." Он указал на горизонт, где три российских корабля находились за пределами видимости. "Эти сукины дети хотят шоу, мы устроим им шоу".

Он вернулся на мостик и кивнул адмиралу Уолтону. "Давай сделаем это".

Уолтон улыбнулся и указал на панель управления, установленную на передней консоли передачи данных sea. Без колебаний президент наклонился к панели управления и повернул большой бронзовый ключ в треугольном переключателе. Сразу же загорелась красная лампочка с надписью "ЗАПУСК" и по всему Созвездию прозвучал электрический сигнал.

С оглушительным ревом гейзер воды вырвался менее чем в двух милях от Созвездия, и огромный белый объект поднялся из моря, как ревущий кит. Он взорвался огнем волн, завис примерно в тридцати футах над водой и даже, казалось, соскользнул назад на несколько футов. Затем с оглушительным взрывом меха сработал твердотопливный двигатель баллистической ракеты морского базирования Trident D-5 / HI, и ракета вместе с десятью инертными боеголовками с ревом унеслась в космос.

Первый "Трайдент" едва достиг полной тяги, когда вторая ракета пронзила поверхность теперь уже кипящего океана. USS Pennsylvania, седьмая и самая молодая из нового флота суперсубмарин класса "Огайо", начала извергать свой смертоносный груз со скоростью одна ракета каждые десять секунд. Пятно белой горячей пены протянулось от стартовой площадки "Пенсильвании" к "Констеллейшн", ее сопровождающим и тысячам мужчин, наблюдавших за потрясающим зрелищем.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Шкипер, обнаружение запуска ракеты".

Бригадный генерал Джейсон Сент-Майкл быстро поставил свою кофейную чашку на коврик на липучке на переборке и переместился к пульту главного оператора сенсоров. На широком экране мультисенсорного дисплея размером два на три фута мигающий белый круг был наложен на карту северного полушария в полярной проекции вблизи Японии. Несколько секунд спустя на втором экране рядом с основным дисплеем появилась короткая колонка показаний местоположения. Лицо генерала, казалось, приобрело дополнительную напряженность, когда он прочитал растущую колонку данных.

"В трехстах милях к востоку от Токио, сэр", - вслух прочитал оператор сенсора.

"Это площадка для учений, все верно…

"Всем секциям приготовиться", - сказал Сент-Майкл. "Оповестите станцию, учения продолжаются, красная тревога". Он поправил свои крошечные наушники связи и вернулся в свое командирское кресло — единственное кресло в командном модуле первой в мире космической станции стратегической обороны - и пристегнулся. Установленное на пьедестале кресло давало ему прямой обзор всех пультов в нервном центре космической станции. Он достал свой неизменный блокнот и карандаш и прикрепил "альбом для рисования" к липучке на подлокотниках своего кресла, чтобы он не уплыл в условиях микрогравитации. Его пальцы уже выводили неразборчивые царапины на бумаге, когда он выкрикивал приказы своим членам экипажа. "Ладно, ребята", - сказал он глубоким, звучным голосом, "давайте посмотрим, сможем ли мы не позволить этим малышам пронестись мимо нас. Связь, передайте сообщение стратегического предупреждения Космическому командованию и попросите их подтвердить, что это всего лишь учения ".

"Уже на связи с космическим командованием, сэр", - доложил техник связи. "Код упражнения получен и аутентифицирован ".

Генерал хмыкнул в знак подтверждения. "Давайте начнем выстраивать их в ряд".

"SBR сообщает о запуске шести ракет", - доложил техник-сенсорик. "SBR отслеживает ... Теперь подтверждает надежную радиолокационную фиксацию всех шести ракет". SBR была аббревиатурой от радара космического базирования, двух огромных, размером с футбольное поле, радарных антенн с фазированной антенной решеткой, установленных на станции. Из-за микрогравитации обычные ограничения по размеру антенны радара в космосе были неприменимы; поэтому SBR станции "Армстронг" был в десятки раз больше и в сотни раз мощнее большинства подвижных радаров наземного базирования. SBR мог сканировать более тысячи миль во всех направлениях от станции, обнаруживая любой объект размером более двух метров в космосе, в атмосфере Земли и на самой земле. Хотя SBR расшифровывался как радар космического базирования, аббревиатура также относилась к широкому спектру датчиков на борту космической станции, используемых для обнаружения и отслеживания объектов в космосе - радарных, инфракрасных, оптических, доплеровских, магнитных аномалий, радио, излучения и лазера.

Четверо техников Сент-Майкла работали быстро, говорили редко и только отрывистыми, бесстрастными, хорошо отрепетированными фразами. Они усердно тренировались перед этим очень важным испытанием, и они знали, что глаза всего мира были прикованы к ним.

"Как выглядит наша орбита?" - Спросил Святой Михаил.

"Мы должны быть на позиции для перехвата на всех этапах разгона и на середине курса", - ответил техник. Станция Армстронг находилась на эллиптической полярной орбите размером семьсот на сто миль, примерно с центром около северного полюса. Поскольку самая северная часть орбиты находилась дальше от Земли, станция провела два с половиной из трехчасовой орбиты над полюсом, что позволило ей дольше сканировать на предмет атакующих ракет, запущенных с севера.

"Ракеты находятся над атмосферой", - доложил техник за главной мультисенсорной консолью. "Приближаюсь к высоте в сто миль".

"Ракеты "Тор" готовы к запуску", - доложил другой техник. Генерал снова кивнул. Ракеты SBM-29A Thor были противоракетным оружием станции Армстронг. Напоминающие длинные металлические сигары цилиндрические ракеты были простыми, но эффективными. Десять из них были загружены в круглый катапультный "гараж" для свободного полета, который был прикреплен к длинному основному килю станции "Армстронг" стальным тросом. Ракетный гараж был оснащен двигателями, которые позволили бы ему направлять свою рабочую часть в сторону атакующих МБР в ответ на команды дистанционного управления с датчиков космической станции.

"Все шесть МБР находятся примерно в двух минутах от выгорания", - доложил главный техник-сенсорик. "Приближаемся к максимальной дальности стрельбы—"

"Приготовиться к запуску ракет", - приказал Сент-Майкл. "Первые три ракеты на полностью автоматическом перехвате во время разгона МБР. Четвертая ракета в режиме перехвата SBR только на полпути. Запрограммируйте пятый "Тор" на перехват вслепую. Запрограммируйте шестую ракету "Тор" на полное ручное управление на промежуточной фазе — шеф Джефферсон выполнит перехват. Запрограммируйте оставшиеся ракеты перехвата на полностью автоматический режим на случай, если кто-нибудь ускользнет." Пальцы ракетного техника порхали над рычагами управления.

"БРПЛ приближаются к оптимальной дальности стрельбы". Сент-Майкл повернулся к главному специалисту по сенсорам, главному мастер-сержанту космического командования Джейку Джефферсону. "Готов, Джейк?" Джефферсон, слегка положив палец на большой трекбол управления на своей консоли, кивнул.

Генерал переключил наушники связи на интерком всей станции. "Внимание на станцию. Приготовьтесь. для запуска ракеты". Он откинулся на спинку стула и переплел пальцы. "Запуск всех перехватчиков "Тор" зафиксирован".

Был активирован единственный переключатель. "Запускаем фиксацию". Компьютер слежения SBR передавал информацию о слежении в эжектор "Тор", направляя десять ракет в сторону шести баллистических ракет морского базирования, летящих в космосе со скоростью тысячи миль в час. Три ракеты-перехватчика "Тор" также получали точную информацию о наведении с датчиков SBR, так что их бортовые датчики уже знали, где искать БРПЛ. Эти три ракеты, на которые постоянно поступали сверхточные данные, ожидали в эжекторе команды запуска, направленной компьютером.

Из семи других ракет "Тор" две были запущены сразу после того, как "Сент-Майкл" подал сигнал о завершении запуска. Первая из этих двух ракет была полностью направлена мощным SBR станции Armstrong и другими датчиками, имитируя сбой бортовых трекеров Thor. Вторая ракета, имитировавшая сбой всех сигналов восходящей линии передачи данных слежения со станции "Армстронг", при перехвате полагалась исключительно на бортовой радар и инфракрасные датчики.

Однако, несмотря на технические сбои, две ракеты "Тор" работали безупречно. Каждая ракета "Тор" имела двухступенчатый двигатель на жидком топливе, способный развивать тягу в десять тысяч фунтов, который мгновенно разгонял четырехтысячные ракеты до пятнадцати тысяч миль в час за несколько секунд. Вскоре после того, как их двигатели сработали, из корпуса ракеты "Тор" отделилась стальная сетка диаметром в сто футов, эффективно увеличив радиус поражения ракеты. Первым двум ракетам-перехватчикам не нужна была сетка для нейтрализации их целей. Датчики SBR космической станции взорвалась тысячефунтовая осколочно-фугасная зенитная боеголовка на первой ракете "Тор" за долю секунды до того, как сетка попала в верхнюю ступень баллистической ракеты, мгновенно разорвав защитный кожух боеголовки БРПЛ, уничтожив чувствительную электронику инерциального наведения и отправив всю верхнюю ступень, вращающуюся, в космос. Вторая ракета "Тор", направленная радиолокационной головкой самонаведения на саму ракету, попала прямым попаданием в верхнюю ступень БРПЛ через несколько мгновений после выгорания третьей ступени, полностью уничтожив баллистическую ракету. "Подтверждено два попадания", - доложил техник на борту космической станции, и среди экипажа поднялся радостный крик. Святой Михаил вцепился в подлокотники своего командирского кресла и позволил себе слабую улыбку.

Джефферсону этого было достаточно. Он глубоко вздохнул и нажал кнопку запуска на своей консоли ручного управления, выпуская ракету "Тор", которая должна была управляться вручную. "Тор шестой в пути", - объявил он.

Долю секунды спустя компьютеры перехвата станции "Армстронг" решили, что две ведущие баллистические ракеты находятся на надлежащем расстоянии, и первые две полностью автоматические ракеты "Тор" были выброшены из пускового гаража взрывами сверхсжатого газообразного азота. "Торс один и два на расстоянии".

Святой Михаил кивнул Джефферсону. "Пока что ты прав, Джейк. Покажи тем парням внизу, на что способен космонит ".

Следуя указаниям перехватчиков, управляемых SBR, Джефферсон нажал на командные клавиши, которые запустили двигатели его ракеты, работающие на жидком топливе, и развернули стофутовую стальную ловушку. На мониторе его компьютера появилось сенсорное изображение шестой баллистической ракеты морского базирования, а курсор в виде круга представлял сенсорное изображение ракеты "Тор", удаляющейся от станции "Армстронг".

Мягко, осторожно Джефферсон средним пальцем правой руки нажал переключатель включения на боковой панели консоли слежения и положил большой палец правой руки на трекбол. Пока он нажимал кнопку включения, любое движение трекбола запускало крошечные верньерные двигатели на корпусе его ракеты "Тор", которые перемещали ракету-перехватчик в любом направлении, чтобы выровнять ее с целью. Задачей Джефферсона было удерживать БРПЛ примерно в центре курсора круга до момента столкновения. "Прямое попадание в Трайдент номер один", - доложил техник. "Второму тору осталось десять секунд до столкновения. "Тор три" запущен ... "

"Три попадания из шести", - сказал Сент-Майкл. "Хорошо, но недостаточно хорошо..."

"Попадание с близкого расстояния по Трайденту два", - пришел другой отчет. "Четверо из шести уничтожены... "

- Превосходно, - говорил генерал, - превосходно...

"Чистый промах по Трезубцу три!" - внезапно крикнул техник. "Ни ловушки, ни взрыва вблизи".

Сент-Майкл почувствовал нервное покалывание в пальцах, что заставило его сосредоточиться еще сильнее. "Автоматическая фиксация запуска на Торе номер семь", - отрезал он. Но техник предвосхитил его команду, и ракета уже вылетела из своего желоба.

У Джефферсона были свои проблемы, когда Святой Михаил склонился над его плечом. "Это как пытаться вдеть нитку в иголку в двух бейсбольных перчатках", - пробормотал Джефферсон. Он рискнул оторвать взгляд от своего монитора слежения на индикаторы состояния ракеты. "Я израсходовал три четверти топлива верньерного двигателя. Это превращается в погоню за хвостом ... "

"Полегче, шеф", - сказал генерал. "У тебя все подключено. Расслабься". Он также разговаривал сам с собой. "Трезубцы три и шесть приближаются к разделению MIRV…

Святой Михаил откинулся на спинку стула и нервно посмотрел на тыльную сторону потной правой руки Джефферсона. Две оставшиеся БРПЛ были почти готовы к MIRV — каждая из десяти отдельных возвращаемых боеголовок ракеты вскоре должна была отделиться от основной шины. Если бы они это сделали, было бы почти невозможно сбить небольшие боеголовки.

Большой палец Джефферсона едва касался поверхности трекбола, когда он пытался подтолкнуть перехватчик к автобусу с баллистическими ракетами. Изображение с датчиков БРПЛ становилось все более и более неустойчивым. Большой палец Джефферсона слегка дрожал, когда он боролся за контроль. "Ты понял, Джейк. Полегче, полегче. "Он промахнется", - сказал Джефферсон сквозь стиснутые зубы. "Запускайте еще один перехватчик, шкипер. Быстро. Это собирается—"

Приборы на пульте Джефферсона замерли. Главный мастер-сержант не заметил замороженных показаний… он был полностью поглощен попытками объединить два изображения с датчиков, хотя у него больше не было контроля. "Ты понял", - сказал Сент-Майкл, прочитав застывшие цифры. "Двадцатипятифутовая ловушка на ремне и детонация ловушки. Отличная стрельба, шеф." Джефферсон благодарно кивнул и убрал руку от влажного от пота трекбола. "Отделение MIRV на Трезубце три", - доложил техник. "Седьмой Тор - это..." Он сделал паузу, изучая результаты компьютерного анализа входных данных датчиков. "Похоже, что Тор седьмой поймал в ловушку всех мирвов, кроме одного, сразу после их разделения", - сказал он. "Я отслеживаю одну-единственную боеголовку. Трек выглядит немного шатким, но я думаю, что он войдет в атмосферу неповрежденным ".

"Повлияет ли это на хребет Уайт Сэндс?" - спросил генерал.

После мучительно долгой паузы, во время которой Сент-Майкл собирался отправить другого "Тора" в погоню за "блуждающей боеголовкой", техник ответил. "Подтверждаю, шкипер. В пределах досягаемости, но по крайней мере в пяти милях от скопления целей на полигоне. Чистый промах."

"Хорошо… Ну, мы не убили его, но мы задели его достаточно, чтобы сбить с курса. И мы получили пятьдесят девять из шестидесяти боеголовок. "Эффективность девяносто восемь целых три десятых процента", - добавил полковник Уэйн Маркс, заместитель командира по инженерному обеспечению, хлопая техников по плечам в знак поздравления. "Я бы сказал, неплохая стрельба на окружной ярмарке".

Святой Михаил забрал свою кофейную чашку. "Если только ты не под той единственной оставшейся боеголовкой", - сказал он.

Американский корабль "СОЗВЕЗДИЕ".

"Очень хорошо", - сказал контр-адмирал Беннет Уолтон. Он вернул телефон с надписью "CIC", центр боевой информации, на рычаг и посмотрел на президента. "Сэр, Шайенн Маунтин сообщает, что один макет спускаемого аппарата Mark 21C потерпел столкновение на ракетном полигоне Уайт Сэндс.

Президент почувствовал, как его лицо вспыхнуло от волнения. Он повернулся и улыбнулся министру обороны. "Одна боеголовка? Только один?"

"Это все, сэр", - сказал Уолтон. "И что одна боеголовка отклонилась от курса и промахнулась от намеченной точки столкновения на восемь морских миль. Если бы боеголовка была активна, огненный шар не долетел бы до цели. Средства связи сообщают, что отчет Армстронга о результатах действий получен в CIC.

Президент пожал всем руки, затем откинулся на спинку кресла командира авианосца и отхлебнул кофе. "Черт, я думаю, у нас здесь что-то есть ..."

ГЛАВА 2

КРЕМЛЬ, СССР

Из-за порывов снежного вихря, который падал за окнами с тройными ставнями, министру обороны Советского Союза Сергею Леонидовичу Чиликову было трудно видеть даже замерзшую Москву-реку и новое Варшавское шоссе, протянувшееся через ее южный и северный берега. Он наблюдал, как полицейские пытались направить движение в объезд небольшого столкновения посреди проспекта Баковка к востоку от нового административного центра Кремля. Приближалась еще одна долгая, суровая зима.

Чиликов отвернулся от ледяной сцены снаружи, но внутри все было таким же удручающим и холодным. За длинным продолговатым дубовым столом в похожем на пещеру кабинете сидели члены Коллегии, советского главного военного совета. В коллегию входили три заместителя министра обороны, генерал КГБ, командующие пятью родами советских вооруженных сил и пять генералов, представляющих различные вспомогательные и резервные подразделения вооруженных сил. Пятнадцать человек, шестеро в деловых костюмах с медалями и ленточками, остальные в военной форме, и ни один из них, и меньше всех Чиликов, моложе шестидесяти. Все, кроме одного, относительно молодого шефа КГБ Личижева, были Героями Советского Союза.

Они были окружены помощниками и секретарями на жестких металлических складных стульях, расставленных вдоль столетних гобеленов, покрывающих стены комнаты. Двое элитных кремлевских охранников, каждый из которых вооружен автоматами АКСУ, стояли по бокам каждой тяжелой дубовой двери, ведущей в камеру.

Все в большой холодной комнате выглядели напряженными. Чиликов знал, чего ожидает каждый из них. Когда он подошел к незанятому месту во главе стола для совещаний, гомон внезапно стих. "Мы должны атаковать", - сказал Чиликов. Лица пятнадцати мужчин оставались каменными, мрачными. Безмозглый скот, подумал Чиликов про себя. Новый генеральный секретарь так крепко вцепился мертвой хваткой в этих некогда могущественных солдат, Героев Советского Союза, что большинство из них боялись даже поднять глаза от стола. Дух гласности в режиме генерального секретаря Михаила Горбачева был подавлен. "Отчеты разведки убедительны, товарищи", - заявил Чиликов. "Почти все группировки, выступающие за Хомейни, потерпели поражение от умеренных, и прозападное правительство укрепляет контроль как над народом, так и над вооруженными силами. Инопланетное правительство в Иране пообещало вернуть своему народу богатство и процветание, существовавшие до Хомейни, разумеется, при финансовой поддержке американцев. КГБ прогнозирует, что иранцы согласятся на повторное открытие воздушных и военно-морских баз и постов прослушивания в Иране в обмен на щедрую финансовую помощь. Это означает, что продажи оружия Ирану с Запада, которые были не более чем тайными струйками, вскоре могут потечь рекой, как водка".

Чиликов окинул каждого из них властным взглядом. Несмотря на его возраст, в его глазах плясал тот же огонь, что и тогда, когда он был молодым командиром танка, триумфально проезжавшим по Польше во время Второй мировой войны. "Старые попытки консолидировать Закавказье под нашим правлением путем разжигания этой изнуряющей, кровавой войны между Ираном и Ираком сошли на нет. Наш бывший лидер, больше озабоченный своим телевизионным имиджем, чем потребностями будущего мирового коммунистического государства, не смог предвидеть, что религиозный фанатизм может стать мощной, поддерживающей силой - особенно в Иране. Отсутствие успеха в поддержке режима Хусейна в Ираке серьезно подорвало наш престиж. В результате мы рискуем потерять все наше влияние на всем Ближнем Востоке".

"Неужели это действительно так, товарищ маршал?" - Спросил заместитель министра обороны и главнокомандующий сухопутными войсками генерал Евгений Илановский. "Конечно, ненависть, которую иранцы испытывают к американцам, не может быть стерта за одну ночь? Тысячи людей были убиты в результате американских бомбардировок Тегерана и острова Харг всего несколько лет назад."

"Рейды, которые иранцы сами по глупости спровоцировали, напав на американское судоходство в Персидском заливе и организовав рождественский теракт в Вашингтоне", - сказал адмирал Черчеровин, главнокомандующий военно-морским флотом. "Похоже, у них есть инстинкт саморазрушения".

"Что может сыграть нам на руку", - вставил Личизев, представитель КГБ. "Что касается того, как иранцы относятся к американцам в данный момент, мои агенты в Иране сообщают о явном смягчении отношения. Общественная память иногда может быть удобно короткой, а официальная память может быть скорректирована. ЦРУ оказало жизненно важную военную поддержку марионеточному режиму аятоллы Фалаха Алиентара. Они помогли сокрушить его врагов очень эффективно, во многом так же, как они делали, когда у власти был шах Павелирили Резневе, до того, как у них случился приступ демократической совести ..."

"Очевидно, что прошлые проступки забыты", - подытожил Чиликов. "И если Соединенные Штаты и Иран подпишут соглашение о дружбе и сотрудничестве, ирано-иракская война закончится в течение нескольких дней. Ирак не будет стрелять по американскому судну, и небо над Ираном будет почти непроницаемым, если американским самолетам будет разрешено там садиться. Мы будем так же бессильны, как были в Египте двадцать лет назад.

Коллегия замолчала. Следующий вопрос висел над группой, как занесенное лезвие гильотины, но никто не собирался задавать. Взгляд Чиликова скользнул по седовласым мужчинам за столом, но он встретил несколько прямых взглядов.

Они ждали приказов, решил Чиликов. Что ж, отдай им приказ… "Операция "Перо" была одобрена Политбюро", - наконец сказал Чиликов. "План оккупации и контроля над Ираном и Персидским заливом. Быстрое исполнение имеет важное значение. Необходимо помешать Соединенным Штатам войти в Персидский залив с крупными военно-воздушными силами. Мы не хотим повторения их неудачной операции пятилетней давности. Мы должны взять на себя тактическое командование на театре военных действий в Персидском заливе, прежде чем Иран официально обратится к Соединенным Штатам за помощью. Аятолла Лариджани создал правительство в изгнании в Сирии, и его убедили помочь нам. Он объявит, что именно прозападные члены партии Алиентара ускорили войну с Ираком. Он осудит войну как американский заговор с целью раскола исламского братства. Он призовет к священной войне против марионеточного режима Алиентара".

Чиликов сделал паузу, позволяя своим тщательно подобранным словам осмыслиться. "Затем он объявит о союзе с президентом Ирака Хусейном, чтобы объединить две воюющие нации под новым флагом, создав Исламскую Республику Персия".

Чиликов вернулся на свое место и жестом подозвал первого заместителя министра обороны Сергея Хромеева, начальника Генерального штаба Вооруженных Сил. Хромеев подошел к широкому компьютерному экрану с плоскими линзами, установленному в углу комнаты. "Предварительный сценарий был одобрен Политбюро", - начал Хромеев. "Конечной целью операции "Перо" является консолидация региона Персидского залива под полным политическим и военным контролем нашей Советской коммунистической партии. Партия через совет обороны приказала Ставке выполнить задачи, изложенные в этих приказах ".

Хронеев обратился к папке на длинном столе для совещаний, когда на экране появилась подробная компьютерная карта Персидского залива. Задействованные силы будут состоять в основном из воздушных, сухопутных и морских сил под командованием Южного военного округа. Операция "Перо" будет проводиться с использованием сил, сформированных в ходе операции "Скалистая зачистка", наших ежегодных боевых учений Южного военного округа ТВО. Силы, мобилизованные во время "Зачистки Роки", будут дополнены резервными силами для обороны дома по мере реализации операции "Перо". Небольшая, но драматичная иранская атака на один из наших эсминцев в Персидском заливе ускорит наш ответ по оборонительному сдерживанию. Нападение будет заранее спланировано агентами ГРУ и КГБ, действующими в Иране, и будет использовать иранские противокорабельные ракеты Silkworm, выпущенные из Бандар-Аббаса недалеко от Ормузского пролива.

"У нас уже есть целая оперативная группа авианосцев на месте. Авианосец типа Mockba "Леонид И. Брежнев" находится в Персидском заливе. Боевой группе "Брежнев" почти никто не противостоит — я рад сообщить, что американцы по-прежнему отказываются отправить один из своих авианосцев в Персидский залив из-за страха возмездия. У "Брежнева" шесть крейсеров, десять эсминцев и десять вспомогательных судов. Когда эсминец "Современный" будет атакован, боевая группа нанесет удар по иранским военным портам Абадан, Бандар-Аббас и Бушер. Группа будет усилена морскими бомбардировщиками Ту-95 и Ту-121Б из наших портов в Южном Йемене. Контроль над Бандар-Аббасом даст нам контроль над Ормузским проливом, главной узкой точкой, как вы хорошо знаете, во всем Персидском заливе. Южный театр военных действий займет Тегеран при содействии трех дивизий из Афганистана, которые будут контролировать восточную границу. Южный ТВД, Каспийская флотилия и иракские войска захватят западную границу ".

Чиликов заметил несколько нервных лиц в Коллегии. Казалось, они не рвались в бой. Они будут следовать приказам, но это была гораздо более амбициозная операция, чем они ожидали.

Хромеев продолжал. "Сирийские и иракские силы сдержат любую американскую военную реакцию со стороны Турции, а авианосная боевая группа "Брежнев" в Персидском заливе перекроет воздушные и морские подходы к Персидскому заливу, Оманскому заливу и Аравийскому морю".

Чиликов встал и повернулся лицом к Коллегии. Компьютерная карта застыла с изображением красных серпов и молотов, распространившихся от Сирии до Пакистана. "Через неделю мы оккупируем Иран", - сказал Чиликов. "Переворот восстановит исламский режим Лариджани, который, как уже упоминалось, объединит Иран под эгидой Исламской Республики Персия. Мы сохраним как политический, так и военный контроль над регионом и не позволим Соединенным Штатам когда-либо вернуть себе мощный стратегический плацдарм в Персидском заливе ".

Послышался низкий гул голосов. Чиликов сидел, сложив руки перед собой на столе, ожидая, когда утихнет гул. Несколько коротких лет назад такой смелый план вызвал бы энергичные, гневные протесты. Больше нет. Люди, окружавшие Чиликова, уже начали успокаиваться. Члены Коллегии были либо слишком ошарашены, либо напуганы, либо и то и другое вместе, чтобы высказаться. Чиликов позволил своим словам задержаться на несколько мгновений, затем сказал: "Ваши комментарии, товарищи".

"Это блестящий план", - с энтузиазмом сказал Илановский. "Стремительные, сокрушительные клещи, которые отобьют у США весь регион".

"Уверяю вас, военно-морской флот готов, джентльмены", - добавил адмирал Черчеровин. "Боевая группа Брежнева может легко контролировать регион, а наши силы морской авиации из Южного Йемена и Вьетнама перехватят все американские военно-воздушные силы быстрого развертывания".

Каждый из командующих вооруженными силами, в свою очередь, выразил свой энтузиазм и поддержку плану вторжения Чиликова. Но такая подавляющая поддержка не особенно воодушевила министра обороны. Запуганные военные командиры, как правило, принимали ненадежные решения. Он собирался сделать какой-нибудь комментарий по поводу чрезмерного энтузиазма своего персонала, когда — он заметил тихую, но оживленную дискуссию между заместителем министра Алексеем Ивановичем Ромердуновым, главнокомандующим воздушно-космическими силами, и одним из его сотрудников. Ромердунов, который должен был быть по меньшей мере на тридцать лет старше своего увлеченного помощника, едва не втолкнул сотрудника обратно на его место. "Есть проблема, Ромердунов?"

Все головы повернулись в сторону семидесятилетнего главы сил противовоздушной обороны. Ромердунов выпрямился в своем кресле, бросив сердитый взгляд в сторону своего помощника. "Нет, товарищ министр".

Чиликов кивнул и собирался отдать свои распоряжения Коллегии, когда Ромердунов прочистил горло. "Извините меня, министр Чиликов, — он снова с опаской посмотрел в сторону помощника, — возможно, следует сделать несколько важных замечаний по поводу этого иранского наступления".

Члены Коллегии застыли и уставились на Ромердунова, как будто это было просто шуткой. министр финансов. Чиликов ничего не сказал. Затем, без дальнейших подсказок, помощник Ромердунова встал и вытянулся по стойке смирно. Офицер был высоким, худощавым, мощно сложенным. Очевидно, украинец, судя по его широким плечам, плоскому носу и квадратной челюсти, решил Чиликов. Он остановился на имени мужчины, когда тот начал говорить.

"Сэр, я —"

"Я знаю, кто вы, генерал-лейтенант Говоров. Как первого в Советском Союзе космонавта космического челнока и Героя Советского Союза вы известны всем нам ". Чиликов ударил кулаком по ладони в едва сдерживаемом гневе. "Ваш вклад в научное и военное превосходство нашей страны прощает многие ... проступки. Поскольку вы сочли нужным дать себе разрешение выступить перед Коллегией, пожалуйста, продолжайте. Я уверен, что все хотят услышать мнение нового командующего командованием космической обороны ".

"Мои извинения, сэр", - это было все, на что хватило извинений Говорова. Большинство офицеров рангом ниже трехзвездочного генерала были бы куском желе, выступая перед Коллегией, даже не совершая серьезного нарушения протокола. Но, похоже, это не повлияло на молодого Говорова.

"Что ж, продолжайте, генерал-лейтенант".

Говоров вытянулся по стойке "смирно". "Я считаю, что эта миссия по нападению на Иран в конечном итоге провалится".

Ромердунов выпрямился на своем стуле и посмотрел прямо перед собой, словно готовясь к встрече с палачом. Все взгляды в комнате переместились с каменного лица Ромердунова на удивленного маршала.

"Я слышал, - сказал Чиликов, - что утонченность не совсем в твоем стиле. Я вижу, что это правда ". Он посмотрел на Ромердунова, который продолжал смотреть прямо перед собой. Что ж, подумал Чиликов, похоже, старый боевой конь Ромердунов не побоялся бросить вызов партии, даже если это было косвенно через его заместителя Говорова.

Что касается Говорова, он воспринял молчание Чиликова как сигнал продолжать. "У американцев есть устройство, которое не только способно предупреждать о любом надвигающемся вторжении, но и направлять контрсилы США и НАТО. Это устройство, сэр, является космической станцией Армстронга ...

"Космическая станция? Их военная база? Она существует всего несколько месяцев —"

"Да, и она полностью работоспособна", - сказал Говоров. "Как мы все знаем, сэр, американцы успешно завершили свое первое эксплуатационное испытание своей незаконной ракеты-перехватчика космического базирования "Тор". Хотя тест был далек от совершенства —"

"Это преувеличение, Говоров", - вставил Хромеев. "Американцы назвали это эксплуатационным испытанием, но оно было тщательно организовано для обеспечения оптимальных результатов. Несмотря на их хореографию, наша разведка сообщила о нескольких явных промахах с ракетой "Тор". Это очевидный пропагандистский ход—"

"Наша разведка оценивает эффективность ракеты "Тор" не выше восьмидесяти трех процентов, - согласился Говоров, - что, по мнению моих сотрудников, составляет не более пятидесяти процентов в реальном сценарии военного времени. Но, сэр, ракета "Тор" здесь ни при чем. Мои сотрудники больше озабочены системой современных датчиков, используемых в настоящее время, особенно радаром космического базирования с фазированной антенной решеткой на борту космической станции "Армстронг". Она обладает гораздо большими возможностями, чем мы предполагали вначале. Мы считаем, сэр, что радар космического базирования может отслеживать и идентифицировать объекты на суше, на море и в воздухе с дальности, превышающей тысячу шестьсот километров."

В конференц-зале раздался гул голосов. Голос Чиликова прогремел над всеми ними. "Тысяча шестьсот километров? Это невозможно. Ни один радар не может этого сделать ".

"Нет земного радара, сэр. Но установленный в космосе радар не имеет ни размера, ни географических ограничений, он ограничен только доступной для него мощностью, а у космической станции достаточно солнечной энергии, чтобы обеспечить энергией весь Кремль ".

"Вы пытаетесь сказать нам, - сказал заместитель министра Илановский, - что одна космическая станция может отслеживать все передвижения военной техники, задействованной в операции "Перо"? Тысячи транспортных средств разбросаны на миллионах кубических километров пространства в гористой местности и в плохую погоду? Это абсурдно—"

"Это может звучать так, - сказал Говоров командующему армией, - но наши оценки подтверждают это".

"Я говорю, что может ли этот радар выполнять все эти функции, все еще несущественно", - сказал заместитель министра Марасимов, командующий ракетными войсками стратегического назначения. "Станция находится на полярной околоземной орбите. Она не позиционирует себя над Ближним Востоком постоянно. Она может дать лишь кратковременное представление о регионе несколько раз в день. Что сделало бы ее непрактичной в качестве станции оповещения и контроля. "

Говоров на мгновение заколебался. "Это правда, но—"

"У этой дорогой игрушки возможностей не больше, чем у обычного разведывательного спутника", - продолжал Марасимов, благосклонно улыбаясь молодому Говорову. "То, что вы сказали о радаре Армстронга, верно… если радар работает, когда он проходит над районом, если он работает должным образом, если его операторы и переводчики правильно анализируют изображения, и если они могут вовремя передать информацию региональным командирам, чтобы она была полезной. По моим подсчетам, это четыре чертовски больших "если ".

Марасимов кивнул Чификову. "Я полагаю, что наш молодой коллега представил некоторую очень ... интересную информацию, но я также считаю, что радар на американской космической станции не стал бы препятствием для успеха Feather".

Говоров выглядел изумленным. "Прошу прощения, но—"

"Благодарю вас, генерал-лейтенант Говоров", - сказал Чиликов, отпуская его. "Я буду ожидать подробных брифингов по каждому боевому приказу командования по операции "Перо" через две недели ".

Говоров откинулся на спинку металлического складного стула, пока Чиликов продолжал отдавать свои приказы. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, его глаза сузились в сердитые щелочки, когда несколько заместителей министра и маршалов бросали в его сторону насмешливые взгляды.

Они не могут поверить сейчас, сказал себе Говоров. Но они будут. Об американской космической станции не будут просто говорить или желать, чтобы она исчезла.

ГЛАВА 3

ЭДИНБУРГ, ШОТЛАНДИЯ

С самых северных пушечных установок, известных как батарея Аргайл Эдинбургского замка, открывался захватывающий вид на Новую городскую часть Эдинбурга. Далеко под скалистыми высотами древнего замка, который, казалось, вырастал из скалы подобно корявому дубу, заснеженные сады Принсес-стрит простирались от церкви Святого Катберта на западе до вокзала Уэверли на востоке и далеко-далеко вниз по долине Лотиан до Северного моря. За Принсес—стрит—Гарден современные магазины, отели и жилые дома Нового Эдинбурга - "новый" в данном случае означает ту часть города, которой всего двести сорок лет, в отличие от остальной части, которой более тысячи двухсот, - кипели от деятельности, несмотря на холодные ветры и редкие снегопады.

Было несколько заядлых туристов, посещавших этот внушительный каменный замок с видом на Эдинбург, но по большей части место было пустынным, за исключением надзирателей и членов замковой стражи. Лишь несколько крепких, хорошо одетых людей стояли рядом, наблюдая, как королевские шотландские драгуны-гвардейцы направляются к орудийной платформе "Миллс Маунт" на сигнал "час". "Горожане, торговцы и моряки Эдинбурга установили свои часы на часовой стрелке еще со времен Наполеона Бонапарта", - рассказывал гид. Его сильный шотландский акцент, приглушенный холодными ветрами, кружащимися над крышей замка, затруднял понимание, но мужчина, который стоял в нескольких футах слева от него, одетый в серый плащ, шляпу с шерстяными полями, кожаные перчатки и солнечные очки, на самом деле не слушал. "Говорят даже, что святой Христофор, покровитель путешественников, каждый день останавливается в Эдинбурге, чтобы проверить вращение земли и Луны с помощью ружья, чтобы моряки не заблудились".

"Почему они стреляют в час ночи?" спросил мужчина с легким ближневосточным акцентом. Он ждал там некоторое время и теперь стоял прямо возле цепи и подпорок, которые не подпускали посетителей к маленькой пятидесятипятимиллиметровой гаубице. "Это кажется странным часом. Почему бы не подать сигнал в полдень?"

Теперь мужчина в темных очках заинтересовался, но не ответом гида — будучи уроженцем Шотландии, он уже догадался об ответе. "Вы забываете, сэр", - ответил гид, его губы сложились в хитрую улыбку, "вы в Шотландии. Необходимость производить только один выстрел в день, а не двенадцать, взывает к чувству экономии шотландца ".

Иностранец коротко рассмеялся, и гид продолжил по своему хорошо отрепетированному сценарию. Шотландцы, как заметил мужчина в темных очках, похоже, так же любили подшучивать над собой, как над англичанами и ирландцами.

Вскоре охранники вошли в огороженную зону и по указанию ответственного офицера выпустили один экономичный снаряд на север, над Новым городом. По привычке мужчина в темных очках посмотрел на часы — время было идеальным. Шотландцы были ничем иным, как бережливостью и пунктуальностью.

Туристы быстро укрылись от пронизывающего ветра, который дул со стороны ледниковой бухты Ферт-оф-Форт; даже шаг гвардейцев-драгун, казалось, ускорился, когда они маршировали от батареи Аргайл обратно к массивной группе двухсотлетних зданий, называемых Новыми казармами.

Мужчина с легким ближневосточным акцентом отвернулся от Миллс-Маунт-Бэттери, как будто неохотно отказываясь от ледяного ветра, обжигающего лицо, и пошел по вымощенному булыжником вестибюлю к воротам с опускной решеткой. Он чуть не врезался прямо в мужчину в солнцезащитных очках. "Извините". Его голос был еще холоднее, чем пронизывающий шотландский ветер.

Мужчина в темных очках начал по-французски. "Pardonnez moi, Monsieur le President Alientar."

"Макдоно"?"

"Да, господин президент".

"Я боялся, что ты не придешь. Я думал, что ваше правительство собирается снова изменить свое мнение ".

"Мы можем поговорить здесь, сэр", - сказал Макдоно, пропустив мимо ушей меткий взгляд Алиентара без ответа. Он провел его мимо бывших тележных сараев, превращенных в сувенирные лавки, и вниз по узкому переулку к Заднему проходу между батареей Баттс и зданием с надписью "Резиденция губернатора". Затем они повернули налево, на мощеную дорожку в форме полумесяца, ведущую ко входу в задней части резиденции губернатора.

"Мы собираемся войти сюда?" - Спросил президент Алиентар.

"Правительства Англии и Шотландии были достаточно любезны, чтобы предложить нам безопасное место для переговоров", - сказал Макдоно.

Они поднялись по каменному портику задней части здания и были немедленно встречены членом Королевской шотландской драгунской гвардии в черной форме для холодной погоды. Здесь не было килтов, кортиков или церемониальных палашей с корзиночными рукоятями - у охранника был очень грозный, современно выглядящий штурмовой пистолет—пулемет Heckler и Koch MP5A3 в portarms. Он проверил удостоверение Макдоно, сравнил его с отдельным списком, жестом пригласил их внутрь.

Мужчина, одетый в домашнюю белую форму, но явно служащий драгунской гвардии — под его мундиром виднелась выпуклость мощного автоматического пистолета Браунинга специальной воздушной службы - провел двух иностранцев через внешний камбуз и кухню, через хорошо оборудованную столовую и большую гостиную в кабинет меньшего размера. Он подозрительно оглядел их обоих, затем ушел, не сказав ни слова.

"Не очень дружелюбно..."

"Он, вероятно, считает, что эта встреча иностранцев унижает окружающую обстановку", - сказал Макдоно и указал Инопланетянину на обитое кожей сиденье. Несколько мгновений спустя охранник вернулся с подносом чая и булочек.

"М'омерика", - сказал Макдоно по-гэльски. "Моя благодарность". Гвардеец бросил на Макдоно пронзительный взгляд, очевидно, чувствуя, что иностранец смеется над ним, говоря на древнем шотландском языке. Он ушел, громко хлопнув тяжелой дубовой дверью. "Без сомнения, мое присутствие является особым раздражителем", - сказал Алиентар. Он посмотрел на Макдоно, снимая шляпу, пальто и перчатки. "Чем это вы занимаетесь, мистер Макдоно?"

"Я помощник президента Соединенных Штатов. Я приписан к Совету национальной безопасности, но я подчиняюсь непосредственно президенту ".

"Вы военный человек?"

"В отставке — Военно-воздушные силы Соединенных Штатов. Я был военно-воздушным атташе é в Тегеране до революции ".

"Значит, шпион".

"Нет, воздушная атташе é. Я был посредником между иранскими и американскими военно-воздушными силами ".

"Ты бы в любом случае стал это отрицать", - мягко сказал Алиентар. Макдоно глубоко вздохнул, удивленный тем, насколько твердыми были его руки, когда он наливал чай. "Я огорчен тем, что президент не отправил на эту встречу одного из своих старших советников", - сказал Алиентар. "Я бы ожидал увидеть, по крайней мере, чиновника уровня кабинета министров или вице-президента". Он небрежно оглядел офис, как будто пытаясь решить, продолжать или нет. "Это меня глубоко беспокоит. Я сомневаюсь в искренности вашего правительства, если они не могут, по крайней мере, послать кого—нибудь министерского или посольского ранга ..."

Макдоно вспомнил, как несколько лет назад Бад Макфарланд сказал почти то же самое иранцам второго ранга, когда приехал в Тегеран продавать оружие для заложников. Полный круг… "Мои извинения, если мы вас обидели", - сказал Макдоно. Он ожидал этого. "Но президент попросил об этой встрече в ожидании вашего более официального государственного визита в Вашингтон при первой возможности. Он попросил меня поговорить с вами, выслушать вас и передать ему ваши сообщения.

Инопланетянин пожал плечами. "Очень хорошо, но я разочарован. И провести эту встречу в Шотландии? В разгар зимы? Неудачный выбор."

"Извините меня, сэр, но это было, безусловно, самое безопасное место для этой встречи. Правда, не рекомендуется подходить слишком близко к этим королевским шотландским драгунам. Слишком много шотландских моряков Королевского флота погибло в Персидском заливе из-за нападений вашего предшественника на британские корабли сопровождения в последние месяцы. Но почти любое другое место было бы гораздо опаснее." Макдоно сделал паузу на мгновение, затем продолжил. "Внутренние разногласия в вашей собственной революционной гвардии делают для вас небезопасным пребывание в вашем собственном дворце в Тегеране. Половина мусульманских стран избегает вас или боится показать вам какую-либо дружбу, а другая половина хочет вашей смерти. Даже Франция, где вы находились в течение последнего месяца, близка к вашей депортации из-за террористических актов, которые вы провоцируете своим пребыванием там. Вас впустили в Великобританию только после личных заверений моего президента в том, что секретность будет сохранена. В целом, я бы сказал, нам повезло, что эта встреча проводится в офисе губернатора Шотландии, а не в какой-нибудь хижине в джунглях Южной Америки—"

"Меня возмущает намек на то, что я какой-то тиран из банановой республики, пришедший просить милостыню к третьеразрядному американскому бюрократу. Я президент Исламской Республики Иран. Я политический и религиозный лидер пятнадцати миллионов мусульманских солдат Бога, которые с радостью отдали бы жизнь за Аллаха и за себя. Пожалуйста, не оскорбляй меня ".

Макдоно пожал плечами, подумав про себя, что этот иранец оказался еще обидчивее, чем он ожидал. "Я приношу извинения за свои замечания —"

"Я хотел бы услышать извинения от самого президента".

"Боюсь, это невозможно".

"Почему невозможно?"

Макдоно вздохнул. "Сэр, в этот год выборов любому американскому политику было бы опрометчиво показываться с вами. Одна только эта встреча сопряжена со значительным риском… Но президент действительно считает, что необходимо срочно начать диалог с вами. Так случилось, что я самый квалифицированный человек в администрации, чтобы поговорить с вами о вашей нынешней ситуации ".

"Ты тоже… как бы это сказать ... можно отрицать? Государственный секретарь должен отвечать перед народом и Конгрессом. Младшего помощника в каком-нибудь закулисном офисе в Белом доме легко спрятать от посторонних глаз ".

Макдоно невольно улыбнулся. "Вы знаете американскую политику, господин президент".

Эта небольшая порция лести имела большое значение, помогла инопланетянину сохранить лицо. "Продолжайте, мистер Макдоно. Ты дерзок, но я верю, что мы все еще можем поговорить о делах."

Макдоно кивнул. "Ну, в данном случае бизнес просто предполагает обмен информацией. Президент хочет знать, как вы оцениваете ситуацию в вашей стране ".

"И это все?" Инопланетянин издал короткий смешок. "Осмелюсь сказать, что на данный момент ваша точка зрения более обоснована, чем моя". Он отвернулся и уставился в одно из высоких окон с колоннами Губернаторского дома. "Они думали, что аятолла Хомейни - это воскресший Иисус Христос", - наконец сказал Алиентар. "Проклятые социалисты-изгои, скучающие студенты, бедные голодающие мусульмане—фундаменталисты - это было так, как если бы все они хотели воссоздать Новый Завет, с Руболлой Хомейни в роли Иисуса и шахом в роли Пилата. Была тайная полиция и зверства с обеих сторон, но Иран был цветком в пустыне во времена шаха. Хомейни должен был сделать это лучше, и я верю, что он мог бы сделать Иран процветающим при исламе. Но он начал верить в то, что они говорили о нем. Он вел войну с теми, кто, по словам священников и старейшин, угрожал его восхождению к славе. Он убил тысячи людей шаха, единственных иранцев, которые знали, как управлять правительством. Он лишил жизни иностранные нефтяные компании. Он развязал войну с израильтянами, французами, американцами, британцами, а затем и с иракцами. Он приказал убить десять тысяч детей за один месяц, отправив их, безоружных, против иракских танков, и он радовался после этого. Сила, она просто сводила его с ума ".

Инопланетянин сделал паузу на мгновение, затем продолжил. "Он потратил миллионы на обучение молодых мулл за границей. Нас учили дипломатии, обороне, финансам, всем аспектам управления; затем, когда мы вернулись, он отшвырнул нас в сторону в пользу религиозных фанатиков. Многие из нас стали полевыми командирами — многие из нас погибли во время иракских бомбардировок или от рук Революционной гвардии Хомейни ".

"Но не ты. Ваши военные успехи привели вас обратно в Тегеран ".

Инопланетянин выглядел удивленным. "Да. Я руководил успешной партизанской атакой на несколько изолированных иракских штабов. Мой отряд стариков и детей был брошен нашими постоянными членами Революционной гвардии; мы были загнаны в угол, как крысы, и мы сражались, как крысы, и каким-то образом одержали победу. Мы захватили какую-то бесполезную пустынную территорию и несколько советских танков. Они сделали меня героем, и внезапно я обнаружил, что у меня есть доступ к внутреннему кругу власти ".

"Где вы начали создавать основу для более умеренного правительства", - добавил Макдоно.

Инопланетянин посмотрел на него. "Я не могу сказать, издеваешься ли ты надо мной или это то, во что ты действительно веришь. Неважно… Я был лакеем в так называемом Исламском революционном совете. Я целовал ноги сумасшедшим фундаменталистским поджигателям войны, как и все остальные. Но я обнаружил, что я был не единственным, кто хотел более умеренного, более прибыльного исламского правительства. Группа из нас организовала тайную поставку оружия из нескольких стран, включая Соединенные Штаты, и лишь небольшая часть этого оружия попала в руки иранской армии или Революционной гвардии, остальное хранилось в секретных тайниках в Иране, Пакистане и Саудовской Аравии в ожидании.

"Это был плохой день в 1986 году, когда наша операция была раскрыта во время вашего печально известного скандала "Иран-Контрас". Мы ушли в подполье, когда о нашей деятельности стало известно, пережили внутренние расследования и стали сильнее. Революционная гвардия может быть цветком рыцарства аятоллы, но они так же коррумпированы, как и все остальные. Они молчали ради небольшого количества золота — нет, выслушай меня, Макдоно ", - сказал он, когда Макдоно, казалось, собирался прервать.

"Вы просили информацию; вам нужна предыстория, чтобы понять это… Когда Хомейни, наконец, стал слишком болен, чтобы функционировать, Лариджани, выбранный Хомейни преемник, унаследовал тонущий корабль. Даже поддержка Советского Союза не смогла спасти его, когда мы решили захватить власть —"

"Да, мое правительство впечатлено вашей способностью консолидировать соперничающие группировки в вашей стране", - сказал Макдоно. "Ваш прогресс был обнадеживающим. Мы, конечно, знаем, что все еще есть религиозные лидеры-фундаменталисты и командиры Революционной гвардии, которые утверждают, что вы их не представляете, но их число, похоже, сокращается. Президент настроен оптимистично ".

Инопланетянин встал и принялся расхаживать по крошечному кабинету, рассеянно изучая книги на книжных полках от пола до потолка вдоль стен. Он остановился и открыл скрытую панель над небольшим письменным столом, открывая очень хорошо укомплектованный бар с рядами блестящих хрустальных бокалов и изящно изогнутых графинов. "Я многому научился на Западе. Я узнал об односолодовом шотландском виски, — он налил себе порцию и вернулся на кожаное сиденье с высокой спинкой, — и я узнал о соперничестве между Востоком и Западом. Я думаю, я понял, что движет русскими — страх перед могущественными соседями, потеря контроля над территориями, наличие небезопасных границ, отсутствие доступа к портам с теплой водой. И я полагаю, что узнал, что движет Западом — беспокойство о том, откуда поступит следующая партия газа, страх потери рынков, инвестиционных возможностей, потери контроля над Советами. На Ближнем Востоке есть поговорка: нет разницы между российскими деньгами и американскими деньгами, но с российскими деньгами приходят российские войска, а с американскими деньгами приходят Exxon и Holiday Inn.

"Иран разрывает себя на части, мистер Макдоно", - сказал Алиентар как ни в чем не бывало, как бы невзначай описывая погоду за окном. "У меня есть два варианта. Я могу позволить, чтобы мою страну расчленили, как раненого зайца, на которого напала стая волков, или я могу присоединиться к хранителю, чтобы спасти нас от самоуничтожения. Я предпочитаю последнее. Я бы хотел, чтобы нашим хранителем были Соединенные Штаты Америки ".

Макдоно кивнул, его лицо ничего не выражало. Алиентар продолжил: "Если Запад пообещает деньги, оружие и помощь, я пообещаю выйти из этой войны с Ираком, вдохновленной советским Союзом, отступить к нашим довоенным границам и начать переговоры с президентом Ирака Хусейном для нормализации отношений. Если мне удастся остаться в живых в процессе, я санкционирую обмен послами между нашими странами, разрешу иностранным нефтяным компаниям доступ к нефтяным месторождениям и в конечном итоге попытаюсь вернуть Ирану его дореволюционный статус, сохранив при этом умеренное мусульманское общество и правительство… В наших интересах было бы также обеспечить предоставление прав на стыковку американским военно-морским судам и самолетам и восстановить американское военное присутствие в Иране. Я полагаю, что волк с самыми острыми зубами, готовый проглотить нас, - это Советский Союз, который ничего так не хотел бы, как иметь прямой доступ к Аравийскому морю и Персидскому заливу и контролировать Ормузский пролив. Это имело бы для них невероятную стратегическую ценность." Он посмотрел прямо на Макдоно. "Или в Соединенные Штаты".

"Наш непосредственный приоритет, - сказал Макдоно, - это стабильный, нейтральный и по-настоящему умеренный режим в Иране. Военно-морские базы и посты прослушивания могут появиться позже."

Инопланетянин кивнул, но выражение его лица выражало скептицизм. "Конечно. Итак, что вы скажете президенту?"

"Сказать ему? Что ж, думаю, я скажу ему, что президент Алиентар пообещал миру. Снова. Я выскажу мнение, что вы не в состоянии что-либо передать, что вы даже не можете гарантировать свое собственное безопасное возвращение в Иран ".

Иранец чуть не швырнул стакан с виски на пол. "Ты оскорбительный—"

"Я также скажу ему, что группировки внутри Ирана, которые организовали террористические атаки в Вашингтоне, округ Колумбия, все еще существуют и все еще влияют на ваши действия — доказательством является ваше добровольное изгнание. Я также скажу ему, что у вас недостаточно власти, чтобы остановить продолжающиеся нападения катеров Революционной гвардии на нейтральное судоходство в Персидском заливе. И что любая существенная сделка с вами была бы пустой тратой времени ".

Инопланетянин, казалось, был готов вцепиться Макдоно в горло. "Однако, сэр, президент не согласен с моей точкой зрения по этому вопросу. Он спросит меня, что вы предложили, и я скажу, что вы предложили сформировать стабильное, умеренное мусульманское правительство, дружественное Западу; что вы предложили военно-морские базы и взлетно-посадочные полосы; что вы в целом считаете, что Соединенные Штаты - меньшее из двух зол, и вы можете извлечь из нас больше пользы, чем из русских. Я расскажу ему о вашей предполагаемой озабоченности стратегическим балансом в регионе, но также проясню, что превыше всего вы заботитесь о номере один ".

Инопланетянин продолжал сидеть, пытаясь расшифровать слова Макдоно.

"Обеспечит ли это необходимое количество смирения и неповиновения, господин Президент?"

Инопланетянин выдавил из себя улыбку: умный человек, этот Макдоно… "Ты действительно дерзок, Макдоно, как и остальные твои родственники в Шотландии. Но у вас есть еще одно очень раздражающее свойство — вы, кажется, знаете, о чем говорите. Ты мужчина, с которым я могу иметь дело — пока."

"Это действительно хорошо, господин президент, потому что до тех пор, пока не произойдет заметных и позитивных изменений в политическом климате в Иране, я буду вашим единственным контактом с американским правительством… На данный момент я уполномочен донести до вас следующее послание: Соединенные Штаты рассматривают эволюционирующую политическую сцену в Республике Иран как необходимый и жизненно важный предвестник будущей стабильности в регионе. Такая стабильность, без сомнения, имеет огромное значение для Соединенных Штатов. Вмешательство извне любого рода будет рассматриваться как дестабилизирующее влияние на эту политически чувствительную область, и мы будет рассматривать такие внешние действия как потенциальную угрозу безопасности Соединенных Штатов и их союзников ". Макдоно глубоко вздохнул, ему требовалось больше дыхания для этого дипломатического жаргона с его напором горячего воздуха, что было не в его стиле… "Поэтому Соединенные Штаты предпримут такие действия, которые сочтут необходимыми для защиты наших интересов в Иране, Персидском заливе, Оманском заливе и регионе Аравийского моря, чтобы предотвратить подобные дестабилизирующие влияния. Мы просим правительство президента Фалаха Алиентара о полном сотрудничестве в любых будущих конфликтах, где наши два правительства могут оказаться в опасности ".

Инопланетянин допил остатки скотча. "Ваш президент только что выписал себе незаполненный чек, выписанный на наш счет ".

"Общеизвестно, что президент поддерживает вас и ваше правительство. Я бы посоветовал тебе заручиться его поддержкой. Есть и другие, помимо меня, которые будут настаивать на том, чтобы он не имел ничего общего с вашим правительством, пока у нас не будет гарантий, что вы не станете помехой. "

"И что бы вы хотели, чтобы я сделал, мистер Макдоно? Ты уже говорил мне, что мои обещания ничего для тебя не значат. "

"Свободные выборы, открытые переговоры, прекращение действий против нейтрального или неприсоединившегося судоходства в Персидском заливе ..."

"Ты думаешь, это так просто", - сказал Алиентар. "Просто прекратите драку. Сложите оружие; выходите и пожмите друг другу руки, а?"

"Могло быть".

"Возможно, ты более наивен, чем я думал, Макдоно. С того момента, как я взял под контроль правительство, моим оружием было мое выживание. Если я сложу их… Я буду уничтожен, как снаружи, так и внутри ".

"Ваша внутренняя борьба будет вашей собственной. Вашингтон не нападет здесь. Нынешний президент чувствует иначе, чем предыдущие президенты — для него политические волнения, даже гражданская война, являются еще одним поворотом колеса социальной эволюции. Действие продиктовано только тогда, когда внешние правительства пытаются повлиять или вмешаться ".

Инопланетянин встал и взял свой плащ. "Какие у меня есть гарантии, Макдоно, что ваше правительство будет действовать для защиты Ирана от иностранного вмешательства?"

"Нет. Но вы понимаете работу американского правительства лучше, чем большинство на Ближнем Востоке. Президент хочет укрепить связи с Ираном и свести советское влияние в регионе к минимуму. В год выборов, подобный этому, открытых обязательств перед вами будет мало, если вообще будут. Но если нас заставят защищать наши интересы в Персидском заливе, мы будем действовать. Вы можете отнести это в банк, сэр. И вы знаете о банках, у них есть вещи, которые делают мир круглым ".

ГЛАВА 4

Май 1992

ОКЛЕНД, КАЛИФОРНИЯ

Удар биты разнесся по стадиону, как выстрел из мощной винтовки. Это был один из тех безошибочных, мгновенно узнаваемых звуков — хороший, твердый, щелкающий удар, который, как знали даже те, кто не следил за бейсболом, означал "хоумран". Левый полевой игрок даже не потрудился поднять глаза в поисках мяча, просто недоверчиво опустил голову, плюнул на газон и ударил кулаком в перчатку, наблюдая, как четверо мужчин кружат по базам и топают по домашней площадке. Двадцать тысяч болельщиков в колизее округа Окленд-Аламеда застонали, когда Реджи Джексон, менеджер "Окленд Эйс", направился к "муфиду", чтобы отдать подающий хук и сделать четвертый подающий "Эйс" в игре. "Самое время Джексону убрать этого парня", - сказал ветеран-командир линкора капитан Мэтью Пейдж, пятидесяти лет, его лицо было темно-красным. "Три подачи, пять заработанных пробежек. Великолепно. Просто великолепно". Он сделал глоток пива.

Его жена покачала головой, глядя на него. "Мэтт, твое кровяное давление... "

"Мое кровяное давление было бы намного лучше, если бы Джексон научился определять, когда питчер начинает промахиваться мимо зоны удара. У Келли раздвоенный палец, кривая и бегунок. В шестом иннинге он вышел и отдал девяносто процентов голевых пасов. Его единственный слайдер полетел прямо в грязь. Этот человек попал в беду. В седьмом раунде он потряс правой рукой, прежде чем начать движение, и все были удивлены, когда он обошел двух парней и допустил два базовых удара. Теперь Уэйд Боггс… Боже, неужели этот парень никогда не уйдет на пенсию?… Делает недоделанный вираж для большого шлема. Я бы отправил парня разминаться в КПЗ, как только увидел —"

Дочь капитана Пейджа, Энн, протянула руку справа от себя и сняла трубку настенного телефона в скайбоксе офицерского колизея ВМС США и передала трубку своему отцу. "Что это?"

"Это для тебя". Другие командующие флотом и их семьи в скайбоксе. напряженно прислушиваюсь. "Это Реджи Джексон. Он хочет, чтобы ты замолчал и перестал раздражать свою семью ".

Уши капитана Пейджа покраснели под его волосами песочного цвета с проседью. "Ты права насчет его кровяного давления, мама", - сказала Энн, ущипнув командира линкора за ухо. "Он выглядит так, будто готов лопнуть в любую секунду".

Аманда Пейдж не смогла подавить улыбку. "Чертовски забавно, Мисси", - сказал Пейдж, но позволил себе улыбнуться сквозь грубоватость. Он склонился над своей дочерью. "Большое дело, космонавт — о, прости, Космонавт. Ну, ты не такой уж и фантазер, что твой старик все еще не может угостить тебя одним ".

Энн подняла кулаки в притворной защите, пока другие моряки подбадривали ее. Однако, когда действие на поле возобновилось, ее отец объявил себя победителем и приказал Энн принести ему еще пива.

Возвращаясь из бара Skybox с бутылкой пива в руке, Энн мельком увидела свою мать, мрачно облокотившуюся на перила вестибюля. "Мама? Все в порядке?"

"Конечно, конечно, дорогая", - сказала Аманда Пейдж, тон ее голоса отрицал слова.

Энн придвинулась ближе к своей матери, которая смотрела за пределы зрительного зала Колизея на залив Сан-Франциско и подернутый дымкой горизонт Сан-Франциско. Энн проследила за ее взглядом. Энн знала, что одной из сотен башен, кранов, зданий и других сооружений вдоль набережной была массивная надстройка из серой стали американского корабля "Калифорния", закрепленного на военно-морской станции Окленд-Аламеда. Атомный крейсер с управляемыми ракетами водоизмещением одиннадцать тысяч тонн был основным кораблем сопровождения в боевой группе авианосцев в составе пятнадцати кораблей в составе USS Nimitz, который должен был пройти под мостом Золотые ворота через четыре дня, чтобы начать восьмимесячный поход в Индийский океан.

Энн коснулась руки своей матери. "У тебя еще есть три дня с ним..."

Аманда покачала головой. "Он уже ушел, Энн. Его нет уже неделю. "

Она повернулась к своей дочери. "Разве ты не видишь этого? Ты дома уже неделю. Может, он и на твердой земле, но его разум, его сердце уже несколько дней на мосту "Калифорнии". Этот скайбокс - корабельная кают-компания. Страна офицеров. Он слушает игру по радио Вооруженных сил или по телевидению, транслируемому из Манилы, в окружении своих старших офицеров ". Ей удалось натянуто рассмеяться. "Я не знаю, почему это должно меня так беспокоить. В конце концов, я была женой военного в течение двадцати одного года. Это двенадцатый круиз твоего отца. Это просто… ну, все эти новости об Иране, о контрреволюционном бизнесе, о Персидском заливе ...

"Папа едет не в Персидский залив, он едет на Филиппины ".

"Я так не думаю", - тихо сказала Аманда. Я подслушал разговор на прошлой неделе. Я думаю, что они, возможно, отправляют "Нимиц" в Персидский залив."

"Если бы все эти слухи были правдой, мама, Персидский залив был бы забит американскими кораблями. Ты не можешь сводить себя с ума сплетнями из клуба офицерских жен ".

"Это не то." Она сделала паузу, подыскивая слова. "Просто это… на этот раз все по-другому. Уходит не только твой отец … это ты тоже... "

"Я? Мам, я не был дома одиннадцать лет. Ты был один—"

"Слишком, черт возьми, долго, слишком, черт возьми, долго. Но проблема не в этом. Ты был далеко, но, по крайней мере, я знал, где ты был — в Гарварде, Массачусетском технологическом институте, Стэнфорде, Хьюстоне. Я знал, что если что-то… с твоим отцом случилось так, что ты вернулся, и мы были бы вместе, как бы далеко ты ни был." Она повернулась обратно к перилам. "Я могу выглянуть оттуда и увидеть корабль твоего отца, и я знаю, что он окружен и защищен лучшими людьми и лучшим оборудованием в мире. Но когда я думаю о том, куда ты направляешься, и о рисках, на которые ты пойдешь, что ж, мне даже трудно это осознать. Не думаю, что мне когда-либо было так страшно раньше. Я признаю это..."

У Энн не было ответа, и теперь Аманда пыталась успокоить свою дочь, что она и сделала, быстро обняв ее. "Мне жаль, мам. Наверное, я был так поглощен этим делом, так поглощен своими исследованиями, что никогда не думал о том, как это повлияет на тебя ".

Аманда покачала головой. "И ты не должен. Ты похож на своего отца. Он сотни раз говорил, как ему жаль оставлять меня одну, но потребовались бы пушки всех его линкоров, чтобы не дать ему уйти. Я так восхищаюсь вами обоими; хотел бы я, чтобы у меня было больше вашего напора… Я бы хотел, чтобы у нас было больше времени, хотя бы на десять центов, чтобы побыть вместе. Знаешь, годы проходят быстрее, чем кто-либо из нас осознает. Легко принимать вещи как должное - не говоря уже о том, чтобы жалеть себя. Мне жаль..."

Энн крепко прижала к себе мать, затем подняла кружку с пивом, которую держала в руках. "У капитана сильно пересохнет в горле", - сказала она.

Ее мать понимающе улыбнулась ей. "Я слышала еще кое-какие сплетни о клубе офицерских жен", - сказала она, когда они проходили мимо двух молодых парней, продававших вымпелы Окленда А. "Об этой космической станции, Серебряной башне ... и о том, как русские ее ненавидят. И насколько она уязвима. Но, полагаю, я тоже паникую по этому поводу?"

Энн собиралась ответить, но внезапно остановилась. Что она могла сказать такого, что действительно помогло бы? В качестве отвлекающего маневра, желанного, она указала на мужчину с портативной видеокамерой, стоящего перед офицерами в скайбоксе. Она отвела свою мать обратно в ложу, где они заняли свои места по обе стороны от капитана Пейджа. "Улыбнись", - сказал оператор. "Ты участвуешь в программе Diamond Vision!"

Семья, окруженная другими мужчинами и их семьями, махала в камеру. Пока они это делали, Энн взглянула на огромное табло в центре поля: На экране появилось изображение ее отца, демонстрирующее его отделанную золотом шляпу с надписью "CGN-36 USS CALIFORNIA" на козырьке и его футболку Oakland A. Подпись под его фотографией на полноцветном табло гласила: "Капитан Мэтт Пейдж, командир USS California". Фотография Энн тоже была на экране: "Доктор Энн Пейдж, специалист по полетам космического челнока "Энтерпрайз"", - гласила надпись под ним. Из толпы донесся шквал аплодисментов. "Мы знамениты, детка!" Сказал Мэтт Пейдж своей жене, крепко обнимая ее. Аманда Пейдж посмотрела на свою дочь, выдавила улыбку и сдержанно помахала рукой в камеру.

* * *

Оказалось, что единственным возможным способом держаться подальше от десятков матросов, сновавших по мостику американского эсминца "Калифорния", было стоять за креслом капитана с высокой спинкой, что Энн Пейдж и сделала через неделю после бейсбольного матча. На мостике царил сущий бедлам: раздавались залпы выкрикиваемых приказов, звонили телефоны и мешанина звуков двигателей и оборудования.

Энн заметила, что на протяжении всего этого капитан Пейдж очень хорошо контролировал ситуацию. Никакого сравнения с великовозрастным мальчиком на бейсбольном матче.

Смотреть на это было действительно волнующе. Казалось, он точно знал, когда мужчина окажется на расстоянии вытянутой руки или в пределах слышимости, когда он в нем нуждался. Телефон таинственным образом перестал звонить, когда ему нужно было им воспользоваться. Его кофейная кружка никогда не остывала и не была наполнена меньше чем наполовину — несмотря на суету, стюард каким-то образом пробирался к капитанскому креслу, чтобы наполнить короткую, толстую кружку с надписью "Босс судна", и, конечно, она никогда не осмеливалась сползти по столу или пролить хоть каплю на накрахмаленные до фанеры брюки цвета хаки босса. "Ты уверен, что для меня нормально быть здесь?" Спросила Энн в относительно тихий момент. Ее отец помахал кружкой с кофе над мостом. "Конечно, это так". Он повернулся к молодому офицеру. "Черт возьми, Когли, уйди с дороги, будь добр. Я пытаюсь поговорить со своей дочерью… Нет, я рад, что ты захотел подняться на борт. Твоя мать, как ты знаешь, чувствует себя не в своей тарелке, поднимаясь на борт перед круизом. Она никогда этого не делала, не за все годы нашего брака. Ни разу. Она остается на причале, пока корабль не пройдет под Золотыми воротами или где-то еще, но она никогда не поднимается на борт."

"Да, я знаю". Половина ее ответа была перекрыта толстой пачкой бумаг, которую Когли сунул между ней и капитаном, каждый лист которой Пейдж нетерпеливо подписала в углу. "Ладно, теперь снимайся с якоря, Когли… Мне жаль, Энн. Нет, твоей матери, кажется, не нравится на борту "Калифорнии ".

Энн попыталась сказать ему, что он должен знать почему, но ее слова заглушил гудок, раздавшийся сразу за мостом, за которым последовало "Все на берег, все гости на берег".

"Мне нужно идти, папа", - сказала Энн, но он не слышал, его внимание было отвлечено другим. Она последовала за протянутой рукой эскорта морских пехотинцев в серо-голубой форме и направилась к выходу.

Она только что достигла верха стальной лестницы, которая вела вниз, на главную палубу, когда почувствовала руку на своем плече, обернулась и увидела своего отца, стоящего перед ней. "Ты же не собирался уходить, не попрощавшись, не так ли?"

"Я не знал, будет ли у меня шанс, и я действительно думаю, что я стою на пути".

Измученный старшина Когли подошел к капитану с еще одним планшетом. "Прошу прощения, сэр—"

"Когли, черт возьми, отвали с этой дрянью. Скажите офицеру дока, чтобы он оставался наготове, пока я не буду готов."

Когли поспешил прочь. "Ты убеждаешь меня, - сказала Энн, - что этого парня зовут "Когли, черт возьми" или "Чертов Когли".

"Я знаю, я знаю..." Мэтью Пейдж отвел свою дочь от начала лестницы. "Послушай, милая, я хотел, чтобы ты поднялась со мной на борт, чтобы мы могли немного поболтать —"

"По поводу чего?"

"О тебе. Твой полет на шаттле." Он сделал паузу. "Я все еще не могу в это поверить. Моя дочь, астронавт шаттла—"

"Давай, папа..."

"Нет, подожди минутку. Я не собираюсь изливаться на тебя. Я просто хочу—"

"Да?"

"Энн, я кое-что слышал. Существует реальная обеспокоенность по поводу вашей миссии, по поводу лазера Skybolt, над которым вы работаете ".

"Я действительно не могу слишком много говорить о Skybolt, папа. Даже для тебя. Ты можешь понять—"

"Я знаю, я знаю, но, черт возьми, ты знаешь, что я никогда не был слишком рад твоему решению лететь на эту космическую командную станцию. Опасности заключаются в—"

"Держать их босиком и беременными?"

"Энн, милая, ты не слушаешь".

"Прости, это был дешевый выпад, я знаю, ты не увлекаешься этими мужскими шовинистическими штучками. Но, признай это, если бы ты разговаривал с сыном ..."

"Я бы все равно чертовски волновался. Этот ваш проект космической станции опасен. Происходят вещи, странные вещи. Я просто хотел бы, чтобы ты—"

"Оставаться на земле? В безопасности от действий. Подальше от моей работы ". Энн покачала головой. "Что бы ты ни говорил, ты все еще думаешь, что для мужчин нормально уходить и сталкиваться с тем, что происходит снаружи, но не для женщин —"

Он посмотрел на нее. "Может быть, милая. Наверное, я немного старомоден ".

"Ты, черт возьми, намного лучше большинства, но ты, как правило, возводишь маму и меня на пьедестал. Мы не фарфоровые куклы. Мы не сломаемся. Я ученый. Мама - твоя жена. Мы оба довольно крутые. Без шуток."

Ее отец пожал плечами, понимая, что она права, даже если он не мог поверить во все это.

"И, папа, я знаю об опасностях. Мы тоже получаем брифинги ".

Громкоговоритель передал еще одно предупреждение для посетителей, чтобы они покинули корабль. Энн взяла отца за руки. "Я буду. думаю о тебе там, наверху", - сказал он. "И я все еще хочу, чтобы ты не уезжал".

"И я бы хотел, чтобы ты не отправлялся в этот круиз… в Персидский залив". Упоминание о засекреченном пункте назначения в Калифорнии поразило его. "Как..."

"Это не имеет значения", - быстро сказала она. "Но у тебя примерно столько же шансов удержать меня от участия в "Энтерпрайзе ", сколько у меня - вытащить тебя с твоего корабля… А теперь, - она встала на цыпочки и поцеловала отца в щеку, — удачного круиза и поспеши домой".

Он выпрямился и обнял ее. "И тебе успехов и безопасного путешествия, Энн".

Сопровождающий морской пехотинец проводил ее к широкому крытому главному трапу на планшире "Калифорнии" по правому борту. Небольшая группа репортеров ждала ее, когда она сошла с платформы на причал, но она проигнорировала их и быстро нашла свою мать, стоящую возле огражденной зоны приветствия жен офицеров. "С ним все будет в порядке", - тихо сказала Энн. Глаза ее матери не отрывались от мостика, когда корабль ВМС США "Калифорния" начал медленно отходить от причала к Золотым воротам.

ГЛАВА 5

Июнь 1992

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ВАНДЕНБУРГ, КАЛИФОРНИЯ

"Взлетаем. У нас стартовал космический челнок "Челленджер", миссия STS 51-L. Он очистил башню." Пилот "Челленджера" провел пальцами по главному двигателю космического челнока, по показаниям состояния SSME на мониторе его компьютера. "Все главные двигатели выглядят хорошо ... "

Молодая женщина рядом с ним кивнула в знак согласия. Ни один симулятор НАСА никогда не сможет полностью подготовить человека к ощущениям космического челнока при старте. Шум. Невероятный, оглушительный, оглушительный шум. Вибрация, достаточная, чтобы почувствовать, как дрожит кишечник…

Когда убранный манипулятор и портальная платформа скрылись из виду за передних ветровых стекол, Энн Пейдж даже смогла разглядеть нескольких чаек, снующих с огненного бегемота, когда он поднимался ввысь. Вид окаменевших морских чаек заставил ее улыбнуться, несмотря на адреналин, бурлящий в ней, напрягающий мышцы, сжимающий горло.

"Запускаю маневр крена… маневр броска завершен, Челленджер, ты прекрасно выглядишь ..."

Услышав последний доклад с наземного контроля, Энн потянулась через постепенно нарастающую "перегрузку" в верхнем левом углу своей левой передней приборной панели и переключила переключатель ориентации ADI на LVLH. "Ориентация ADI переключается на локальную вертикаль, локальную горизонталь", - объявила она по интерфону. Ее пилот в правом кресле кивнул и сделал то же самое на своей панели. "Спасибо, доктор Пейдж", - сказал пилот по внутренней связи, и внезапно пилот стал выглядеть молодым — очень молодым. Как парень, которого она знала в старшей школе.

Энн следила за счетчиком маха на своей главной приборной панели, одновременно проверяя монитор компьютера с электронно-лучевой трубкой номер один и панель C2, компьютерную панель управления и ручное управление главным двигателем. Последовательность управления двигателем для запуска и набора высоты контролировалась компьютером, но она была обязана быть готовой к любой неисправности, вплоть до полного отказа двигателя. Если бы это случилось, ей и ее пилоту пришлось бы вручную управлять двигателями и настроить шаттл на прерывание RTLS-возвращения на стартовую площадку. Наблюдая за своими приборами, она не забывала о своей тренировке — думать "отбой, отбой" до пяти минут полета, после этого думать "орбита, орбита".

Через сорок секунд после взлета скорость шаттла превысила скорость звука, и Энн увидела, что основные двигатели автоматически сбросили обороты до шестидесяти пяти процентов. "Контроль, это "Челленджер". Маршевые двигатели на шестидесяти пяти процентах. Подтверждаю."

"Челленджер, мы подтверждаем, что SSME составляет шесть с половиной процентов, прямо на отметке ".

Они приближались к критической фазе полета, когда все аэродинамические силы, влияющие на шаттл — тяга, лобовое сопротивление, гравитация и подъемная сила — оказывали одинаковое давление на корабль одновременно. Это был "max Q. " Главные двигатели были заглушены, чтобы не разорвать шаттл на части, когда он достиг, а затем превысил max Q. Компьютеры шаттла будут контролировать деликатный переход, когда огромный корабль будет прокладывать себе путь в небо.

Несколько мгновений спустя Энн увидела, как пилот вздохнул с облегчением, когда основные двигатели начали ускоряться под строгим контролем компьютера. "Контроль, это "Челленджер". Макс Q. Маршевые двигатели работают на сто процентов. "

"Принято, Челленджер. Макс Кью, Макс Кью, Макс Кью ..."

Ослепительная вспышка света, ощущение тепла, ощущение невесомости. "Макс К., Макс К."

Энн внезапно проснулась, волны боли пронзали ее живот. Смятые простыни были похожи на влажные саваны мумии, душившие ее. Она боролась с болью и сбросила простыни. "Проклятый кошмар", - сказала она вполголоса, ее дыхание стало прерывистым. После месяцев инструктажей, симуляторов, учебы, ей, наконец, приснился кошмар Челленджера.

Измученная, опустошенная, она перекатилась по кровати и взглянула на свои часы на ночном столике. Два часа ночи, Это был восьмой раз за пять часов, когда ее заставили проснуться бабочки, вторгшиеся в ее желудок и ее сны. Бабочки? Это были пикирующие бомбардировщики, ядерные взрывы, землетрясения. Забудь об этом, уснуть было невозможно.

Они предупреждали ее о ночных кошмарах "Челленджера", всех, от командиров миссий до местных работников общественного питания - почти все, даже отдаленно связанные с обновленной программой "Спейс шаттл", похоже, сталкивались с ними. Но она решила, что для нее это было еще хуже ... Гражданский специалист по полетам с очень слабой подготовкой к полетам на палубе. Что ж, несмотря на то, что у нее было два часа до звонка будильника, она вылезла из кровати и направилась в ванную. Попытка уснуть только продлила бы наказание.

Чувствуя себя такой опустошенной, словно пробежала марафон, Энн сняла ночную рубашку и трусики и встала перед зеркалом в ярком свете единственной лампочки в ванной. Она отметила, что из-за безуспешных попыток побороться за несколько часов сна у нее появились светло-коричневые круги под темно-зелеными глазами… "Жаль, что в космосе больше не носят шлемы, по крайней мере, забрало скрыло бы это", - сказала она неаппетитному отражению в зеркале. На самом деле, мало что из того, что она видела в зеркале, когда-либо радовало ее. Люди говорили, что она всегда была ее худшим критиком, но все же… Она нахмурилась, увидев слишком круглые зеленые глаза, прямые каштановые волосы, ничем не примечательную грудь, слишком худые ноги… хотя лодыжки были хороши. (Но великолепные лодыжки никогда не приводили девушку на свидание.) Ладно, она была неплохой, но и дома не о чем писать. Семерка. Может быть, семь с половиной ...?

Кроме того, тело — это не то, чем можно хвастаться - над ним всегда было что-то, над чем можно работать, чем можно управлять. Она усердно тренировалась на протяжении всей средней школы и колледжа, не потому, что это было необходимо, а потому, что она хотела преуспеть в одном — в беге. Она тренировала свое тело, чтобы хорошо выступать на соревнованиях по легкой атлетике, а не выигрывать конкурсы красоты. У нее даже было несколько трофеев, выставленных в доме ее родителей. Результатом ее усилий стало здоровое, хотя и не слишком эффектное тело, привычка к ежедневному бегу — и слишком редкие свидания с перерывами. Кто это сказал, что нельзя быть слишком худым или слишком богатым? Наполовину прав, кто бы это ни был…

Она сняла прозрачную пластиковую обертку со стакана для питья, наполнила его чуть теплой водой из-под крана и сделала глоток. Она чувствовала, как жидкость стекает вниз, а затем, казалось, застывает в кислом комочке в ее горле. Не опускалась и не поднималась. Отличный способ начать день. Странно, она месяцами не думала ни о школе, ни о колледже, ни о своей социальной жизни. Даже пилот шаттла, который появился в ее сне, был давно забытым школьным парнем. В такой день, как сегодня, ей лучше бы думать о чем-нибудь другом.

Она не торопилась после душа, вытираясь и расчесывая свои длинные рыжие волосы, и все равно обнаружила, что у нее остался час до запланированного времени пробуждения — целых два часа до того, как должно было прибыть ее такси. Она надела тонкое хлопчатобумажное длинное нижнее белье, хлопковые спортивные носки и светло-голубой летный костюм НАСА. Она собрала волосы в свой фирменный хвост, дважды переделала его, чтобы убить время. Это не помогло. До прибытия такси оставался еще час и сорок минут. В три часа ночи по телевизору ничего не показывают.

В очередной раз ее желудок начал грызть ее… К черту ожидание такси. Она надела черные летающие ботинки, оставила ключ от номера на кровати, выключила свет и закрыла за собой дверь.

В вестибюле помещения для посещений офицеров военно-воздушной базы Ванденбург ей пришлось дважды кашлянуть, чтобы привлечь внимание клерка. "Не могли бы вы вызвать базовое такси и подвезти меня до Центра полетов шаттлов?"

Служащий уставился на ее летный костюм члена экипажа шаттла и сделал двойной дубль - даже при ежемесячных запусках шаттлов из Ванденбурга член экипажа шаттла представлял собой необычное зрелище. "Транспорт перегружен в день запуска", - сказал клерк. "Центр полетов шаттлов заберет вас—"

"В четыре утра я хочу… Я должен отправиться туда прямо сейчас ".

Служащая уловила нерешительность в голосе Энн, и выражение ее лица сменилось со скучающего на раздраженное. "Я проверю".

Пока служащий набирал номер по настольному телефону, Энн прошла через вестибюль и подошла к широкому, от пола до потолка, окну, выходящему на Тихий океан. Омытое ночным воздухом и затяжными ветрами Санта-Аны, предрассветное небо сверкало сотнями звезд. Крошечный кусочек Луны собирался окунуть рожок в холодную воду, и большая яркая планета Юпитер ослепительно сверкала. "Мисс?" Продавщице пришлось повысить голос, чтобы привлечь внимание Энн. "Транспорт говорит, что они не смогут выйти раньше половины пятого".

"Неважно", - сказала Энн, направляясь к двери. "Я пойду пешком".

"Идти пешком? В Шаттл-центр? Это десять миль." Но Энн уже была за дверью…

Через десять кварталов она оставила главную базу позади. Впереди были мили и мили пустоты — заброшенные деревянные бараки тридцатилетней давности, автостоянки, разрушающиеся здания и спортивные площадки, сменяющиеся редкими песчаными дюнами и травянистыми лугами.

Когда яркое сияние цивилизации позади нее растаяло, ощущение было электрическим, и она обнаружила, что ее темп ускорился. Океанский бриз был как амфетамин. На западе звезды казались такими яркими и близкими, что, казалось, отражались от ласковых океанских волн, На востоке едва можно было различить первые слабые очертания гор Сан-Рафаэль.

Теперь она обнаружила, что бежит легкой трусцой… бабочки, ночной кошмар, даже ворчливый портье - все казалось частью какого-то счастливого заговора, призванного заставить ее испытать этот порыв, это таинственное единение с землей и небом. Ее ботинки хрустели по твердому песку, а щеки щипало от холодного ветра, когда она ускорила шаг, холодный воздух, казалось, разливался по ее венам и всему телу.

Это было ее место, все верно. Бесплатно. Открыть. Мысль о том, чтобы оказаться взаперти, пристегнутым, запертым на месте, казалась пугающей, отвратительной.

Она достигла вершины небольшого подъема и внезапно оказалась в нескольких сотнях ярдов от высокого забора, освещенного мощными прожекторами через каждые пятьдесят ярдов. Бетонная будка охранника перегородила дорогу перед ней. Охранники ВВС с винтовками и собаками патрулировали забор; собаки лаяли, рвались с поводков, их сверхчувствительные носы улавливали нарушителя.

В трех милях за забором высотой двенадцать футов стояло массивное сооружение, ярко освещенное и отчетливо видимое, несмотря на расстояние. Это выглядело как небоскреб, стоящий у черта на куличках. В нескольких сотнях ярдов от здания находилась приземистая, нескладная фигура, казавшаяся карликом по сравнению с небоскребом, окруженная с двух сторон башнями с открытым каркасом, а также освещенная множеством мощных прожекторов. Она смотрела на окончательный вариант, восстановленный космический шаттл "Энтерпрайз". А похожее на небоскреб здание справа от нее - то, которое она впервые увидела, когда преодолела подъем , — было новым зданием сборки автомобилей в Ванденбурге. Возле главных ворот и бетонной будки охраны было движение мужчин, но это не отразилось в ее сознании. Все ее внимание было приковано к неуклюжей, приземистой машине, стоящей на вершине высокого бетонного пьедестала вдалеке.

Издалека она казалась такой маленькой. Она, конечно, видела много шаттлов. Она много раз бывала в "Энтерпрайзе" на репетициях с пробным запуском, тренировках по экстренному выходу, ознакомительных обходах. С близкого расстояния на базе шаттла или на башне доступа эта штука выглядела огромной. Она никогда не чувствовала стеснения или клаустрофобии в шаттле — до сих пор. С этой точки зрения она выглядела как игрушечная модель.

И она собиралась пристегнуть себя к этой игрушке и позволить кому-то поджечь четыре миллиона фунтов топлива под ней, взметнув ее со скоростью, в двадцать пять раз превышающей скорость звука, на сотни миль в небо. Она была сумасшедшей?

Еще более безумным было то, что ей пришлось потрудиться, чтобы попасть на борт этой штуковины. Ей пришлось подать заявление, пройти собеседование, просить, умолять, задабривать, просто чтобы с ней согласились. После этого были месяцы ожидания, затем шесть месяцев тренировок, учебы, симуляторов, тестов, упражнений, презентаций — все для того, чтобы она могла жить в сотнях миль над поверхностью земли, дышать рециркулированным воздухом, есть облученную пищу, пить воду химического производства и справляться с микрогравитацией.

Она была настолько захвачена противоречивыми эмоциями, что не заметила, как рядом с ней подъехал джип полиции безопасности ВВС. Тяжелое дыхание огромного доберман-пинчера заставило ее отступить. "Это запретная зона", - сказал один патрульный, приближаясь, светя фонариком в лицо Энн, его автоматическая винтовка М-16 была наготове. "Идентификация. Сейчас."

Она рассеянно полезла в карман летного костюма на правом бедре, чтобы достать свое удостоверение личности. Только когда она расстегнула молнию, охранник узнал ее. "Доктор Пейдж?" Он взял у нее удостоверение личности, отсканировал его и вернул обратно. "Увидел твою фотографию в газете, ты летишь этим утренним рейсом..."

"Да, верно", - сказала она, надеясь, что это прозвучало более официально, чем она чувствовала.

Охранник передал собаку летчику, стоявшему рядом с ним, и повесил винтовку обратно на правое плечо. "Ты не должна быть здесь одна". Он остановился и посмотрел на нее. "Все в порядке?"

"Да. Мне просто немного не терпелось добраться до площадки, поэтому я решил пройтись пешком ..."

"С главной базы?"

"Я… В итоге я занялся бегом трусцой. Это было приятно, умиротворяюще".

"Да, я думаю, так и было бы", - сказал он. "Я бы, наверное, сделал что-то подобное, если бы собирался прокатиться на этой свече… Я бы хотел в последний раз взглянуть на старую Мать-Землю перед отъездом… Что ж, мне придется отвезти вас в Центр полетов шаттлов, доктор Пейдж. Ты не можешь разгуливать здесь одна. Я удивлен, что кто-то не подобрал тебя, когда ты покидал главную базу."

Она едва слышала его, снова погрузившись в свои мысли. Что именно ее беспокоило? Был ли это страх смерти? Она никогда раньше не сталкивалась лицом к лицу со смертью. Даже на тренировках шаттла, даже на всех инструктажах и занятиях, она никогда не думала о смерти. Кроме того, это было запрещено, все это знали.

Она позволила отвести себя к джипу, поехала с командиром охраны, рассеянно кивая на его комментарии.

Нет, черт возьми, она не боялась умереть. Она знала, что это возможно, знала, что это может произойти в любой момент без всякого предупреждения. Но, как говорится & # 233;, это прилагалось к территории, и это была территория, которую она очень хотела.

Когда ее внимание снова переключилось на охранника, она услышала, как он сказал, что всегда хотел подняться на шаттле, но у него не было никакой специальной степени, кроме бакалавра, К тому же он был всего лишь рядовым… "Все, что вам нужно, это техническая степень, и вы можете быть любого ранга. Не имеет значения. Эй, у меня нет никакого звания. Я гражданское лицо. Им нужны технические дипломы и добровольцы, готовые посвятить себя программе. Еще в семидесятых и восьмидесятых годах им нужны были опытные летчики и старшие офицеры. Теперь им нужны члены экипажа для целого ряда работ ... "

Энн поняла, что говорит как рекрутер НАСА. Была ли она действительно такой восторженной, как звучала? Действительно ли это было так просто? Прямо сейчас ей нужно было поверить, что этот полет в космос был одновременно рутиной и шансом всей жизни. Это единственный способ, которым она могла пройти через это.

Когда джип остановился перед низким зданием из стали и бетона, Центром полетов шаттлов Ванденбурга, она бросила последний взгляд наверх. Черное небо светлело до лазурно-голубого, закрывая просторы, которые скоро окружат ее.

ГЛАВА 6

КОСМИЧЕСКИЙ ЧЕЛНОК "ЭНТЕРПРАЙЗ"

Три часа спустя экипаж космического челнока "Энтерпрайз" вошел в лифт в служебной башне и поднялся на нем на начальный уровень орбитального аппарата. Они пересекли служебный отсек и вошли в "белую комнату", где техники в белых костюмах и хирургических масках с помощью пылесосов удаляли со своих ботинок и униформы любые частицы грязи и гравия, которые могли скопиться в отсеке экипажа во время полета в условиях микрогравитации. Затем, по одному, они направились к круглому боковому люку в шаттл.

Когда подошла ее очередь, Энн остановилась и пожала руку одному из техников. "Спасибо", - тихо сказала она. Они едва знали друг друга, но эмоции были одинаковыми. Больше не было необходимости в словах.

Первоначально "Энтерпрайз" был построен для испытаний при посадке. В 1977 году ее сняли с задней части модифицированного самолета-носителя Boeing 747, чтобы проверить ее способность скользить при посадке без двигателя. Никогда не предполагалось, что "Энтерпрайз" когда-либо будет запущен в космос.

Авария "Челленджера" в 1986 году изменила это. Переоборудовать "Энтерпрайз" для космических полетов было гораздо дешевле, чем строить новый орбитальный аппарат, поэтому процесс переоборудования начался в конце 1987 года. "Энтерпрайз" унаследовал большую часть новых технологий 1980-х годов при проектировании космических челноков. Первое отличие стало очевидным, когда Энн шагнула к входному люку — отсутствие изоляционных плиток системы тепловой защиты. Вместо этого шаттл использовал гладкое тканевое покрытие, изготовленное из углерод—углеродного волокна - более легкого, прочного и менее дорогого, чем силикатные плитки на Columbia и Atlantis. Ранее только носовая часть шаттла и передние кромки крыла имели сверхпрочную термозащиту из углерод-углеродистых сплавов - теперь она была у всей поверхности. В то время как старый внешний вид выглядел грубым и чешуйчатым, как кожа ящерицы, новый внешний вид был чисто белым, гладким и стеклянным.

Энн помогли пройти через входной люк в среднюю палубу отсека экипажа "Энтерпрайза", где она осмотрела складские помещения, пункт личной гигиены и люк воздушного шлюза. "Странно, - сказала она, - я стою на стене, как Женщина-паук".

Капитан Марти Шульц, специалист по полезной нагрузке "Энтерпрайза", как раз поднимался по трапу на верхнюю полетную палубу. "Подожди, пока не выйдешь на орбиту на Серебряной башне", - сказал он. "Стены, потолок, верх, низ — все исчезло. Серебряная башня - это другой мир ".

Она взобралась по трапу позади Шульца, который теперь стоял рядом с тремя креслами на летной палубе, и, посмотрев высоко "над" собой, увидела на своих местах полковника ВВС Джеррода Уилла, командира миссии, и полковника морской пехоты Ричарда Зонтага, пилота "Энтерпрайза". Они смотрели "вниз", когда она заползла в кабину пилотов и подтянулась. "Переползите через сиденья и займите правую сторону", - сказал Шульц. Она маневрировала по полетной палубе и села в правое кресло специалиста по полетам. Техник, проходящий по отмеченным участкам на панели управления полезной нагрузкой в в задней части кабины пилотов помогли ей пристегнуться и вручили коммуникационную гарнитуру "Snoopy's hat", которая выглядела как старый футбольный шлем колледжа с широкими амбушюрами. "Ваша портативная кислородная система находится справа от вас", - сказал ей техник, когда Энн пристегнулась. Он рассказал ей о предполетной проверке портативной кислородной системы POS и ее панели связи, пока Шульц и Кевин Бейкер, седовласый дизайнер ракетной системы-перехватчика "Серебряная башня Тор", забирались на свои места. Энн почувствовала себя более нормально после того, как ее пристегнули, но вид техников, стоящих боком на стенах, в то время как она сидела лицом вверх, все еще дезориентировал.

"Я могу понять, почему некоторых людей укачивает на земле", - сказал Бейкер.

Марти Шульц ободряюще посмотрел на пожилого мужчину. "Как я только что сказал Энн, как только они закроют люк, мы окажемся в новом мире. Когда я впервые летел на шаттле, переход от земной нормы к космической норме был действительно странным. Мне казалось, что я сижу на спине в двухстах футах над землей ".

Энн почувствовала, как пальцы ее ног вцепились в переднюю часть сиденья, когда Шульц продолжил. "Но ты справишься с этим. Теперь я с нетерпением жду смены. В условиях микрогравитации все намного свободнее, включая ваше воображение ".

Полковник Зонтаг оглянулся через плечо на трех специалистов миссии. "Все пристегнуты здесь сзади?" спросил он по интерфону. Все трое сказали, что были.

Зонтаг показала им поднятый большой палец. Мгновение спустя: "Энтерпрайз", это центр управления запуском Ванденбурга, проверка радиосвязи по второму каналу. Конец."

Полковник Уилл: "Доброе утро, контроль. Громко и четко, второй канал ". Проверка радиосвязи была повторена несколько раз на различных частотах. "Энтерпрайз", мы на Т-минус восемь ноль-ноль минут, отметка. Запускаем консультативную проверку ".

За правым плечом Уилла Энн могла видеть, как большой красный индикатор с надписью "ОТБОЙ" загорается, тускнеет, мигает, гаснет. "Прервать проверку, все в порядке".

Несколько минут спустя одетый в белое техник в последний раз прошелся по входному проходу, затем нырнул ниже, и тяжелый люк главного входа с глухим стуком закрылся. "Энтерпрайз", боковой люк закрыт."

"Вас понял", - сказал Зонтаг. "Экипаж, начинается повышение давления в кабине. Давление на твои уши." Коммандер Уилл щелкнул переключателями, и Энн почувствовала, как заложило уши, когда в кабине повысили давление, чтобы проверить, нет ли утечек или незащищенного люка. "Контроль, это "Энтерпрайз". Давление в кабине нормальное, один на шесть целых и семь десятых годовых больше."

"Вас понял, "Энтерпрайз". Выходим."

"Энн, вы получили разрешение на включение питания на панели мониторинга полезной нагрузки", - сказал пилот Сонтаг. "Осмотрите своего ребенка там, сзади, и сообщайте о любых проблемах, когда проверка будет завершена".

"Вас понял". Энн щелкнула выключателем с надписью "PL MON ONE" и увидела, как приборная панель справа от нее ожила. За исключением нескольких разных принадлежностей, разработанный ею лазер "Скайболт" был единственным грузом "Энтерпрайза" в этом путешествии, и в ее обязанности входило проверять системы лазерного модуля весом в сорок тысяч фунтов, чтобы убедиться в отсутствии повреждений, которые могли бы вызвать загрязнение или опасность во время запуска.

Тщательная проверка пяти отдельных секций лазерного модуля заняла больше времени, чем она ожидала. Наконец-то она отчиталась. "Питание монитора полезной нагрузки отключено, полковник. Проверка завершена. Все утопает в зелени. Готов к запуску ".

"Контроль, это "Энтерпрайз". Готовы возобновить обратный отсчет. Конец ", - сообщила Зонтаг.

Полковник Уилл, шесть лет летавший на космических челноках, повернулся к клавиатуре компьютера, набрал "SPEC 99 PRO", и монитор компьютера со стороны Сонтаг сменился с пустого экрана на графическое представление траектории запуска "Энтерпрайза". Уилл проверил дисплей. В случае неисправности всех трех общих навигационных компьютеров, GNCs, он вручную выведет "Энтерпрайз" на орбиту, используя дисплей компьютера в качестве дорожной карты. Он включил свой микрофон. "Контроль, это "Энтерпрайз". План полета загружен и проверен. Конец. "

Контрольные списки выполнялись все быстрее и быстрее. С минус двадцати минут до минус пяти минут Уилл и Сонтаг работали неистово. Их основной задачей было запустить три вспомогательных энергоблока, APU, которые снабжали "Энтерпрайз" гидравлической энергией. Во время запуска ВСУ следили за тем, чтобы аэродинамические поверхности "Энтерпрайза" находились в их обтекаемом стартовом положении; во время посадки или в аварийной ситуации ВСУ подавали гидравлическую энергию на поверхности, чтобы шаттл мог летать как обычный самолет.

Через минус пять минут Уилл и Зонтаг мало что могли сделать, кроме как наблюдать за компьютерами на "Энтерпрайзе" и подтверждать проверки состояния с помощью системы управления запуском Ванденбурга. "Т-минус две минуты", - доложил центр управления запуском. "Н-два и О-два резервуара под давлением, "Энтерпрайз". Вы готовы к запуску. Конец. "

"Понял, контролирую. Мы готовы к запуску. Зонтаг еще раз оглянулся через плечо на Пейджа, Шульца и Бейкера. "Поехали..."

"Вдавите педаль в металл, полковник", - сказал Шульц и тут же пожалел об этом. Довольно неопытный персонал, сказал он себе. Другие потакали ему, игнорируя это. Энн поудобнее устроилась на своем сиденье, насколько это было возможно, и затянула ремни так туго, как только могла выдержать. Воздух казался наэлектризованным - не душным или влажным, а сверхзаряженным энергией. Далеко внизу она могла чувствовать гул другого оборудования — APUs зажигания твердотопливного ракетного ускорителя. Мысль о шести миллионах фунтов тяги, которые вот-вот будут выпущены на свободу, заставила ее крепко зажмуриться. "Т-минус десять секунд... девять... восемь..."

Она чуть не подпрыгнула со своего места, когда почувствовала нежное прикосновение к своей левой руке.

"Расслабься".

Это был Марти Шульц, он кивал. "Все будет хорошо, расслабься". Она сделала глубокий вдох, чувствуя себя так, словно это был первый ее вдох за несколько часов.

...Шесть... пять… четыре... последовательность запуска зажигания... главный двигатель, одно зажигание ... два зажигания ... три зажигания ..." Зонтаг говорил не по интерфону — он громко кричал через всю кабину: "... Давление в коллекторе на всех трех двигателях хорошее… трое в зеленом..."

В ста футах позади Энн три главных двигателя развивали тягу в один с четвертью миллиона фунтов, но почти не ощущалось шума или вибрации. Энн действительно почувствовала звон, покачивание орбитального аппарата к внешнему резервуару, когда главные двигатели вышли на полную тягу, но даже это было не слишком заметно.

Она знала из бесконечной симуляции, что будет дальше. Она могла только разглядеть индикатор аварийной остановки на передней приборной панели. Слава богу, он не включился. Когда орбитальный аппарат перестраивается после гудка, это означало—

Ощущение было такое, как будто прямо рядом с ней из ниоткуда прогрохотал грузовой поезд - от почти тихого до оглушительного звука - когда сработали твердотопливные ракетные ускорители. Она не смогла сдержать вздоха, когда твердотопливные ракетные ускорители, SRBS, пришли в действие. За три секунды сила тяги под ней увеличилась в пять раз; теперь ярость более чем шести миллионов фунтов тяги ожила, а "Энтерпрайз" еще даже не покинул землю.

Внезапно огромная рука прижалась к ее груди, заставив ее непроизвольно со стоном выпустить воздух. Звезды затуманили ее зрение, но она могла видеть, как башня службы запуска исчезает из виду.

В воздухе. "Энтерпрайз", вы очистили башню. Двигатели выглядят неплохо". Энн была удивлена, увидев, что Уилл и Сонтаг тянутся к своим передним приборным панелям; она попыталась поднять руку против "g"-сил, обнаружила, что они были легкими, но нарастающими. Вскоре даже поднятие одной руки требовало усилий.

"Контроль, это "Энтерпрайз". Маршевые двигатели на шестидесяти пяти процентах. Конец."

"Вас понял, "Энтерпрайз". Готовимся к встрече с Максом Кью".

Энн вцепилась в подлокотники своего кресла. Наступил один из самых критических моментов запуска, когда все динамические нагрузки, воздействующие на шаттл, были—

"Макс Кью, контроль. Главные двигатели на сто процентов."

"Народ, вас понял. Очень красивый запуск. Впечатляюще. Выходим."

Это было все? Никакого сотрясающего землю грохота, никакого раздавленного лица, никаких вспышек вулканического жара? Перегрузка была ощутимой, но Энн много раз чувствовала себя хуже…

"Приближается выгорание SRB, контроль".

Твердотопливные ракетные ускорители сгорели и были выброшены за борт точно по расписанию, под компьютерным контролем. "Энтерпрайз" находился сейчас в нескольких сотнях миль к западу от Мексики по траектории от южного полюса к полюсу. Корпуса двигателей SRB, каждый из которых опустится на землю на парашютах диаметром сто пятнадцать футов, будут извлечены над Тихим океаном.

Полет "Энтерпрайза" несколько отличался от других рейсов шаттла. Во-первых, "Энтерпрайз" следовал эксцентрической эллиптической полярной орбите вместо круговой экваториальной орбиты. И, во-вторых, "Энтерпрайз" поднимался на высоту в тысячу миль, чтобы встретиться с "Серебряной башней" во время полета по высокой орбите. Из-за нехватки топлива предыдущие полеты шаттлов были ограничены максимальной высотой около семисот миль над землей.

Прошло несколько часов, прежде чем Уилл наконец объявил: "Добро пожаловать в космос, экипаж. Запись OMS завершена. Мы на орбите." Облегчение отразилось на лицах каждого. "Мы находимся в нескольких милях от орбиты Серебряной башни", - сообщила Зонтаг по интерфону. "Мы сэкономили несколько сотен фунтов топлива на этом сжигании, так что у нас есть небольшой запас прочности. Я оцениваю соединение с Серебряной башней через два часа — она примерно в пятнадцати тысячах миль впереди нас, но мы набираем… Марти, ты можешь открыть двери грузового отсека, после этого вам всем будет разрешено отстегнуться, чтобы начать проверку системы . Кевин, проверь среднюю палубу на предмет повреждений или чего-нибудь неуместного."

Шульц и Бейкер ответили на звонок Зонтаг и начали отстегиваться. Энн смотрела, как ремни Шульца начали плавать вокруг его освободившегося места, прежде чем он снова их закрепил. "Помните, - сказал Шульц, - даже если вы невесомы здесь, на орбите, ваше тело все еще обладает массой, которую вам нужно преодолеть, что означает остановку после того, как вы начнете двигаться".

"Так я заметил", - пробормотал Бейкер после того, как отстегнулся и тут же врезался головой в потолок.

Шульц наблюдал, как Бейкер развернулся и проплыл из поля зрения вниз по трапу на уровень средней палубы отсека экипажа. "Теперь, чтобы открыть двери грузового отсека", - сказал Шульц. С Энн, плывущей рядом с ним, он направился к приборной панели в кормовой части летной палубы. Энн выглянула в окна, выходящие в грузовой отсек, но было слишком темно, чтобы разглядеть какие-либо детали. "На панели R13 есть управление дверью", - говорил Шульц. По переговорному устройству он сказал: "Проверьте уровень мощности дверей грузового отсека, полковник Зонтаг".

Зонтаг проверил панель распределения энергии возле своего правого локтя. "Переключатели установлены. "Затем он проверил блок из трех амперметров, переключая мониторы управления через каждый из топливных элементов, чтобы проверить их мощность. "Электричество подключено, Марти".

"Родж". Обращаясь к Энн, Шульц сказал: "Хорошо. Гидравлические двигатели, приводящие в действие двери, приводятся в действие электричеством. Есть также электрические резервные копии, плюс двери можно открывать и закрывать дистанционными манипуляторами и даже при необходимости экстренно выходить в открытый космос. Радиаторы срабатывают после того, как двери полностью открыты." Затем по интерфону Шульц сообщил: "Двери открываются".

"Открыто", - сказал полковник Уилл.

Шульц активировал управление. Мгновенно грузовой отсек залило ярким бело-голубым светом, который отразился от алюминиевой изоляции, покрывающей лазерный модуль Skybolt. Космический челнок "Энтерпрайз" летел вверх ногами по отношению к поверхности земли, так что небо "Энтерпрайза" было землей — и Энн впервые видела это "небо". "Боже мой..."

"Энтерпрайз" как раз пересекал линию рассвета между Гавайями и Австралией. Это было похоже на рельефную карту, подсвеченную сбоку — казалось, каждый остров в Микронезии был виден в мельчайших деталях. Они могли узнать Солонийские острова, острова Самоа, даже острова Новые Гебриды. Было несколько облачков, но в остальном это было похоже на тщательно выполненную картину, изображающую всю Южную часть Тихого океана.

"Ann?"

"Это... красиво… такая безупречная, - тихо сказала она. Шульц кивнул. "Я сам никогда не перестаю испытывать благоговейный трепет перед этим. Если это зрелище тебя не трогает, твое место в резиновой комнате ". Он повернулся к переговорному устройству. "Двери отсека открываются. Установлены радиаторы. На радиаторах, насколько я вижу, повреждений нет."

"Принято", - сказала Зонтаг. Уилл дважды проверил свои показания в Центре управления полетом через прямое УВЧ-радио и канал передачи данных, расположенный на антенной ферме станции в Ярра-Ярра в Западной Австралии. "Центр управления полетами подтверждает выход на орбиту и сближение с Армстронгом ".

Прошло около двух часов, когда Энн выглянула через передние ветровые стекла в серо-черную пустоту, но все, что она смогла увидеть, было несколько звезд, слишком ярких, чтобы их мог заслонить блеск земли. "Полковник Зонтаг, у вас должно быть рентгеновское зрение, если вы видите вон ту станцию".

"Это все еще очень слабо, - сказал он, - но это есть. В основном это похоже на другую звезду ".

Она покачала головой. "Я возвращаюсь к кормовой консоли". Пилоты кивнули и продолжили сканировать свои приборы.

Марти Шульц развернул дистанционный манипулятор шаттла и в течение нескольких минут сканировал пространство с помощью встроенной камеры Ann с большим увеличением, но заметил это, только когда "Энтерпрайз" был в десяти милях от станции. "Отсюда это выглядит как игрушка, как игрушка Тинкер", - сказала Энн. "Когда они впервые запустили ее, они относились к ней как к единому целому", - сказал ей Шульц. "Люди, некоторые люди, назвали это ерундой, большой тратой денег, которые лучше было бы потратить на ковровое покрытие коридоров Пентагона. Многие из нас боялись, что все закончится как в "Скайлэб" — пламенем в небе и падением на землю ".

Кевин Бейкер, все еще пытаясь сохранить равновесие в этом мире микрогравитации, маневрировал рядом с Пейджем и Шульцем на кормовом посту экипажа, говоря: "Я слишком хорошо помню это и спор о том, кому принадлежала космическая станция. Налогоплательщики США потратили миллиарды на ее запуск, и конгломерату ученых, некоторые из которых даже не из США, удалось наложить запрет на любые военные исследования на борту. Можно было подумать, что станция - это полуразрушенное многоквартирное здание, судя по тому, как они об этом говорили. Серебряная колбаса… космический суппозиторий ... помнишь?"

Энн кивнула, пытаясь получше разглядеть станцию.

"Но этот бригадный генерал Сент-Майкл, очевидно, проделал хорошую работу, меняя умы людей".

"Это он сделал, - сказал Шульц, - и с тех пор все очень серьезно относятся к станции. Эта игрушка, Энн, весит около пятисот тонн. То, что вы видите, является результатом двадцати вылетов шаттлов за четыре года, плюс еще дюжины беспилотных ракет снабжения. Стоимостью в тридцать миллиардов долларов. Можно сказать, самый дорогой кондоминиум в мире..."

По мере приближения "Энтерпрайза" к станции стало видно больше деталей, и на экране Энн указала на крошечную точку прямо под станцией. "Это ваша система Thor?" - Спросила Энн у Бейкера. "Конечно, десять безъядерных ракет-перехватчиков, лазерныйдискриминатор-приманка, радарный детектор и трекер. "Тор" - наша первая система противоракетной обороны за тридцать лет. Просто, без лишних затрат и эффективно — если я сам так говорю ... "

Вскоре внимание было переключено на экран телевизора, на котором появилось изображение станции, и экипажу было приказано вернуться на свои места для стыковки. Шульц убрал камеру и дистанционный манипулятор обратно в подставку в грузовом отсеке и отключил кормовую консоль. "Экипаж готов к стыковке", - доложил он.

В миле от станции цифровой автопилот снизил скорость "Энтерпрайза" до тысячи футов в минуту. Тонкий лазерный луч с космической станции метнулся в сторону "Энтерпрайза", к двум датчикам на переднем и заднем концах грузового отсека. Передний датчик представлял собой большую линзу, которая фокусировала луч лазерного наведения на задний датчик. Цифровой автопилот вносил крошечные поправки в курс шаттла всякий раз, когда лазерный луч отклонялся от кормового датчика, таким образом выравнивая "Энтерпрайз" со стыковочным туннелем на Серебряной башне.

С почти волшебной точностью компьютеры, управляющие двигателями системы реактивного управления "Энтерпрайза", разместили стыковочный адаптер в грузовом отсеке в нескольких футах от стыковочного туннеля "Серебряной башни", который затем был перемещен над адаптером, и два стыковочных кольца зафиксировались и запечатались на месте. Затем открытая решетчатая опорная балка была выдвинута и закреплена в креплениях в грузовом отсеке "Энтерпрайза". Опорная балка укрепила соединение между двумя космическими аппаратами, фактически превратив их в единое целое. Наконец, соединительный туннель между стыковочным модулем и стыковочным адаптером "Энтерпрайза" был нагнетен до двух атмосфер и проверен. "Проверка герметичности адаптера прошла успешно, Армстронг", - доложил полковник Зонтаг офицерам-стыковщикам на Серебряной башне. "Стыковка завершена. Конец. "

"Проверено здесь, "Энтерпрайз"", - от офицера по стыковке на борту "Серебряной башни". "Добро пожаловать на борт. Вы готовы к переводу экипажа."

"Вас понял. Спасибо." По интерфону Зонтаг объявила: "Стыковка завершена, экипаж. Конец пути". Энн, Бейкер и Шульц отправили поздравления командиру и пилоту "Энтерпрайза", но полковник Уилл отмахнулся от них. "Автопилот сделал большую часть этого, и, честно говоря, это была паршивая работа. Я мог бы попасть точно в цель ". Затем Уилл распорядился отключить большинство систем "Энтерпрайза" и начал подготовку к перемещению на станцию, в то время как Сонтаг и остальная команда спустились в зону перемещения на средней палубе.

Полковник Уилл повысил давление в шлюзе и воздушном пространстве, и они с Сонтаг проверили показания давления. "Шестнадцать ударов в обе стороны", - сказал Уилл, открывая первый люк, ведущий к воздушному шлюзу, затем перепроверил второй манометр для самого воздушного шлюза. Удовлетворенный, он открыл тяжелую стальную дверь воздушного шлюза. "Увидимся", - сказал он, проверил POS-маску и респиратор в воздушном шлюзе и пристегнул маску для лица. Зонтаг закрыла дверь шлюзовой камеры и плотно ее запечатала, а Уилл проверил датчик давления, ведущий от шлюзовой камеры к переходному туннелю, затем открыл верхний люк шлюзовой камеры. Послышалось легкое шипение выравнивающегося воздуха, но никаких признаков протечек или повреждений. "Добро пожаловать на борт, полковник Уилл", - произнес голос над ним. Уилл посмотрел вверх через переходный туннель и увидел, что ему улыбается моложавый летчик Космического командования.

Уилл отстегнул маску и уставился на техника. "Ты должен был подождать, пока я не открою люк воздушного шлюза, Джон".

"Я был прямо за вами, сэр", - сказал ему летчик Джон Монтгомери. "Поверьте мне, полковник, я не позволю засосать себя в ваш грузовой отсек".

"Однажды это произойдет". Уилл повернулся и открыл шлюзовой люк, ведущий в отсек экипажа "Энтерпрайза". Он не улыбался. "Готовность к передаче, экипаж".

Один за другим экипаж "Энтерпрайза" выплыл из воздушного шлюза и переместился в просторный стыковочный модуль управления "Серебряной башни". Зонтаг, последний покидающий "Энтерпрайз", запер и дважды проверил каждый люк за собой; "Энтерпрайз" теперь будет опечатан и отделен от станции.

ГЛАВА 7

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Это было долгое тридцатифутовое путешествие по переходному туннелю диаметром четыре фута. На другом конце пути членов экипажа встретили техники, которые помогли им пройти и выдали кроссовки с жесткими "крючками" на липучках на подошвах.

Мужчина с золотой тесьмой на лацкане пиджака выступил вперед. "Добро пожаловать в Серебряную башню. Я полковник Джим Уокер, заместитель командующего и заместитель командующего по операциям в здешних краях." Он пожал руки вновь прибывшим, Энн и Бейкеру. "Надеюсь, эти пираты хорошо тебя подвезли".

Уокер был еще одним из так называемых типичных космических солдат, с которыми Энн встречалась в Космическом командовании, которое отвечало за всю оборону космического базирования. Он выглядел молодо для своего ранга, худощавый, но не слишком высокий, с почти лысой головой. Его манеры и внешность предполагали спокойный интеллект, а не старомодную властную военную выправку — ученого или инженера, а не солдата. Большинство членов Космического командования, набранных из рядов военной научной элиты, были такими. В колледже их могли бы назвать "компьютерными крошками" — в Серебряной башне они были командирами, лидерами, новаторами. Обращаясь к Энн, он сказал: "Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой над твоим проектом ".

"Благодаря тебе у меня есть проект, над которым нужно работать. Я слышал, что это вы оказали давление, чтобы проект "Скайболт " был наконец одобрен."

"Спасибо, но генерал Сент-Майкл здесь главный, Он был тем, кто все устроил".

"Генерал Сент-Майкл—?"

"Ты скоро встретишься с ним. Большую часть дня он был занят ремонтом нашего основного передатчика для передачи данных."

"Надеюсь, это несерьезно", - сказал Бейкер.

"Нет, но это требовало прямого внимания генерала. Он такой. Нет ничего ни слишком большого, ни слишком маленького."

Заместитель командира провел Энн и Бейкера через небольшой стыковочный модуль, а затем через верхний люк. Сначала казалось, что все восемь основных герметичных модулей на Серебряной башне были такого же небольшого размера, как стыковочный туннельный соединитель, или, самое большее, увеличенной версией спартанского рабочего интерьера космического челнока. Когда Энн вошла в первый модуль, она обнаружила, что была неправа.

Она была просторной и хорошо освещенной. Два старших офицера и четыре техника зависли перед панелями управления, потягивая кофе и обмениваясь отчетами. Зеленые растения и цветы — натуральные очистители от углекислого газа - были прикреплены на липучках к подставкам вокруг модуля. "Это командный модуль", - сказал полковник Уокер, когда группа поднялась через маленький разъем в модуль. "Все коммуникации, наблюдение за землей и операции станции осуществляются здесь. Рабочая зона генерала вон там."Рабочее место генерала Сент-Майкла, заметила Энн, отличалось от всех остальных по крайней мере в одном отношении — в нем было кресло. Предполагалось, что люди, служившие под началом генерала, должны были стоять, привязанные к палубе своими кроссовками на липучках или прикрепленные к рабочим платформам переменной высоты. Пушистые петли на липучках были повсюду — на потолках, стенах, полах, даже на приборных панелях.

Бейкер указал на "потолок модуля..." "Приборные панели на потолке, полковник? Почему?"

Уокер повернулся к Бейкеру. "Скажите мне, мистер Бейкер, где потолок? Это потолок ...?"

Уокер отделился от липучего "пола" и взмыл к потолку, зависнув в футе над головой Энн. Он закрепил ноги на липучках, встроенных в "боковые" приборные панели. "Или это стена?" В космосе, и особенно на Серебряной башне, обычных подъемов и спусков не существует — они означают что-то другое. Если мы создадим модуль площадью в пятьсот квадратных футов в обычном земном исчислении, мы можем фактически утроить это количество, установив несколько приборных панелей на потолке. Стоимость строительных материалов снижена более чем наполовину. Несколько лет назад у нас был новый техник на борту, который так запутался в том, какой путь ведет наверх — в буквальном смысле — что ему стало по-настоящему плохо. Это было в те времена, когда Серебряная башня была не больше двух консервных банок. Он встал несколько раньше, чем кто-либо другой, и два часа ходил по стенам, прежде чем понял, что пол там внизу. Теперь мы сделали желтый ковер на липучке для "пола", чтобы покончить с путаницей. В любом случае, мы продолжаем наблюдение и вспомогательные средства управления здесь, наверху. Кто-то, использующий их, не мешает людям пользоваться обычными панелями управления, и мы удваиваем или утрояем наше рабочее пространство. Ко всему этому нужно привыкнуть, но через несколько дней ты будешь раскачиваться по хижине так, словно здесь родился ".

Уокер отделился от потолка, всплыл обратно на палубу и подал знак группе из двух техников и офицера, обслуживавших большое многоэкранное устройство, похожее на пульт авиадиспетчера. "SBR, радар космического базирования, операторы находятся там. Они сканируют запрограммированные районы Советского Союза и других стран на предмет любой активности по запуску ракет, когда мы пролетаем над ними. Радары на Серебряной башне могут обнаруживать и отслеживать любой объект весом более трех тысяч фунтов практически на любой высоте — даже на земле или под поверхностью воды. Мы также можем подключиться к геосинхронным инфракрасным спутникам для обнаружения запуска ракет. Прямо сейчас SBR подключен к ракетному гаражу доктора Бейкера "Тор", расположенному под станцией. В конечном итоге мы будем непосредственно контролировать сотни ракетных гаражей "Тор" на околоземной орбите, управляя стратегической противоракетной обороной всего проклятого северного полушария ".

Он повернулся к Энн. "Ваша лазерная система - это то, что нас по-настоящему взволновало. Если вы правы в своем предсказании, что одноминутный лазерный залп будет иметь мощность, достаточную для уничтожения сотен ракет, у нас может появиться возможность нейтрализовать весь советский ядерный арсенал ".

"Если это сработает, полковник", - сказала Энн. "Проблемы, которые нам нужно преодолеть, все еще довольно огромны… На данный момент я бы поставил свои деньги на ракеты "Тор "."

Уокер принял это, пожав плечами, затем повел к следующему модулю, который был похож на командный модуль, за исключением того, что был немного менее организован. И снова, четыре техника обслуживали модуль, двое из них расположились перед большими рядами оборудования. "Это экспериментальный модуль", - сказал Уокер. "Персонал и оборудование перемещаются в этот район и из него еженедельно. В некоторые недели это бактерии— в другие - трансформаторы или сверхпроводящие схемы. Все отсеки для оборудования временные — мы можем реконструировать весь этот модуль за полдня. Доктор Бейкер, это будет ваш кабинет."

"Отлично, это больше, чем моя лаборатория в Лос-Аламосе".

Уокер провел их через боковой люк в длинный, облицованный стеклом соединительный туннель. "Это приводит ко второму параллельному столбцу модулей. Мы построили каждый из этих соединительных туннелей из толстого оргстекла, чтобы он мог служить своего рода смотровой площадкой. Вид открывается… что ж, посмотри сам ".

Вид был захватывающий. Перед ними раскинулась вся космическая станция, словно оживший научно-фантастический фильм.

Далеко под ними центральный киль с открытым каркасом уходил далеко в космос, почти скрываясь из виду. Почти тысяча футов в длину и пятьдесят футов в квадрате, киль вмещал большие посеребренные топливные баки, крепления и корпуса оборудования для различных антенн, а также мили труб, змеящихся повсюду. Под килем были установлены огромные изогнутые космические радары с фазированной антенной решеткой, их электромагнитные глаза размером с футбольное поле непрерывно сканировали планету Земля под ними. На самых концах киля находились четыре коллектора солнечной энергии, каждый в два раза больше радаров - массивные, изящные, невероятно тонкие на вид листы стекла, направленные на солнце. "На земле эти коллекторы весили бы по восемьдесят тонн каждый", - сказал Уокер. "Здесь, наверху, конечно, ничего. Мы используем крошечный электромотор мощностью в пятьдесят лошадиных сил, чтобы держать их направленными на солнце. Они обеспечивают достаточную мощность для двух станций. Пока станция освещена солнечным светом, они обеспечивают прямую подачу энергии. Мы также используем их для подзарядки аккумуляторов на основе гидроксида кобальта для экстренного использования и для очистки сточных вод для производства водорода и кислорода для наших топливных элементов и двигателей станции ".

"Это то, что ты будешь использовать для питания лазера Энн?" Спросил его Бейкер.

"К сожалению, нет", - ответила за него Энн. "Нам нужно в десять раз больше коллекционеров всего для одной серии. Для питания лазера мы будем использовать небольшой ядерный МГД-реактор ".

Бейкер указал на самые концы киля. "Станционные двигатели тоже там, на киле?"

"Верно", - сказал Уокер. "Пять маленьких водородных ракетных двигателей на каждом конце киля. Они запускаются автоматически около двух десятков раз в день, чтобы скорректировать высоту станции, положение, центровку и орбиту. Они также используются для перемещения станции в случае необходимости."

"И вы получаете топливо для этого из воды?"

"Снова верно. Мы используем электролизные камеры, работающие на солнце, для расщепления сточных вод на водород и кислород, которые собираются и хранятся вон в тех резервуарах. Примерно раз в два месяца мы запускаем шаттл, наполненный водой, и мы также получаем воду из топливных элементов, где мы рекомбинируем водород и кислород для производства электроэнергии и воды. В чрезвычайной ситуации полный состав из двадцати членов экипажа может продержаться здесь шесть месяцев без пополнения запасов. "

Они продолжили движение по туннелю из толстого оргстекла к следующему модулю. Энн и Бейкер оказались в огромном сооружении, во много раз превышающем командный модуль и лабораторные модули, которые они только что покинули. "Это полноценный модуль Skylab, первый компонент оригинальной космической станции НАСА, запущенной два года назад", - объяснил Уокер. "Этот сегмент станции был впервые поднят до возобновления полномасштабных полетов шаттлов. Как вы можете видеть, она размером с третью ступень ракеты-носителя Saturn, достаточно большая для экспериментов, которые мы проводили изначально, но, конечно, не сейчас. "Когда возобновились полеты шаттлов полной вместимости, мы построили остальную часть Silver Tower, используя модули размером с грузовой отсек. Теперь мы используем секцию "Скайлэб" как жилое помещение и зону отдыха. Для этих целей здесь более чем достаточно места ".

"Должно быть, вон там ваш спортивный зал", - сказал Бейкер, указывая на одну из областей модуля.

"Ага, все, что нужно сегодняшнему астронавту, чтобы поддерживать свое тело в форме", - сказал Уокер, подчеркивая свой голос, как ведущий программы camy. "Беговые дорожки и силовые тренажеры Soloflex — прошу прощения за выражение — здесь, велотренажеры вон там. На другом конце библиотека видеозаписей и аудиокассет, компьютеры, телевидение… Мы получаем двести каналов со всего мира".

Бейкер осмотрел одну из "весовых" машин. "Умно", - сказал он. "Использование толстых резиновых лент для создания сопротивления. Очевидно, что обычная силовая установка здесь не подойдет ". Он изучал беговую дорожку. "Как это работает?"

"Такая же, как обычная, за исключением того, что сначала вы пристегиваете этот банджи-шнуровой ремень. Вы можете отрегулировать натяжение шнуров банджи, чтобы увеличить сопротивление. Капитан—генерал Сент-Майкл - практически живет на беговой дорожке. Никто не может угнаться за ним, а ему сорок три года ".

Они направились к модулю сна, серии небольших помещений, которые выглядели как закрытые занавесками горизонтальные телефонные будки, расположенные в виде двухъярусных кроватей. В каждом конце модуля было по две очень большие комнаты, ванные комнаты.

Уокер отогнул борта спального мешка в камере. "Вы можете регулировать эластичность чехлов для спальных мешков. К настоящему времени мы поняли, что экипаж лучше спит, если он хотя бы немного ощущает гравитацию. Спать, паря в невесомости, не так уж и удобно. Мы начали использовать вакуумные душевые кабины с нулевой перегрузкой, как у русских, но они могут быть настоящей пыткой. Кстати, модуль сна — фактически вся станция - совмещенный. Никаких отдельных помещений. У нас было не так уж много женщин на Серебряной башне…

Энн подумала, каково это - спать с дюжиной мужчин. Они, вероятно, чувствовали бы себя более неуютно, чем она. Дочь командира линкора, она выросла, видя, что мужчины остаются мужчинами. Ей также нравились мужчины, слишком часто больше, чем они отвечали взаимностью…

Группа спустилась к следующему люку; этот был дважды запечатан и вел к другому стыковочному модулю, подобному тому, который соединялся с командным модулем. По словам Уокера, эта стыковочная зона лучше подходила для переброски припасов и топлива с шаттла или беспилотного грузового транспортного средства. Он указал на нижний люк. "Это ведет к модулю хранения и снабжения, а под ним находится МГД-реактор. МГД, как Энн может вам сказать, доктор Бейкер, расшифровывается как магнитогидродинамика — способ создания огромного количества электродвижущей силы в очень компактном устройстве. Мы срежем здесь, на инженерной."

Инженерная часть была очень похожа на командный центр. "На самом деле это компьютерный центр", - сказал им Уокер. "Кухня — э-э, камбуз — тоже расположена здесь". Он продолжил, указывая на люк в одном конце компьютерного модуля. "Вот твой офис, Энн — модуль управления твоим лазером "Скайболт". В ней никто не был, за исключением тех случаев, когда она была подключена к остальной части станции в прошлом месяце ".

Они открыли люки и вошли в модуль — или попытались. В отличие от всех других герметичных модулей, центр управления и экспериментов "Скайболт" был забит оборудованием, проводкой, трубами, кабелепроводами и пультами управления, с единственным рабочим местом, пристроенным в дальнем углу. "Ч—где я работаю?" Сказала Энн. "Я имею в виду, где моя лаборатория, мои инструменты, оборудование для испытаний? Это—"

"Это все есть", - сказал Уокер, пытаясь звучать оптимистично. "Но она была уплотнена, чтобы поместиться в этот модуль. Ваша консоль управления вон там, плюс несколько других панелей на потолке." Он преуменьшил, подумала Энн. Основные консоли управления находились на потолке модуля, окруженные встроенными поручнями и подставками для ног. Она заставила себя улыбнуться в сторону полковника Уокера, но у нее закружилась голова от одного взгляда на верхнюю консоль. "Добро пожаловать в Серебряную башню".

ГЛАВА 8

Июнь 1992

УПРАВЛЕНИЕ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ, ВИРДЖИНИЯ

"Хорошо, мистер Коллинз", - сказал Джордж Сал, заместитель директора по операциям Разведывательного управления Министерства обороны. "Вы привлекли мое внимание — и, по-видимому, внимание начальника вашего отдела". Он настороженно посмотрел на Престона Барнса, ответственного за спутник цифровой фотосъемки KH-14, третий блок. "Выкладывай".

Джексон Коллинз, младший фотоаналитик при Барнсе, прочистил горло и подошел к Сал. "Да, сэр. Русские собираются вторгнуться в Иран".

Барнс закрыл глаза и пробормотал "Коллинз-ты-идиот" про себя и, как он надеялся, не был слышен остальным. Коллинз заметил, как плечи заместителя директора поникли. Прежде чем Сал успел что-либо сказать, Барнс сердито повернулся к своему молодому переводчику фотографий. "Коллинз, ты что, никогда не учился, как правильно отчитываться?—"

"Полегче, Престон", - сказал Сал, поднимая руку, чтобы заставить замолчать начальника своего подразделения. "Я просмотрел ваш отчет и ваш анализ, мистер Коллинз. Теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне. Вкратце, пожалуйста."

"Да, сэр… Наращивание военной мощи вокруг штаб-квартиры южного ТВО в Ташкенте несовместимо ни с осенним наступлением в Афганистане, ни с сезонными маневрами армии, запланированными на этот месяц. Наступление—"

"Какое наступление?" Сказал Барнс. "В прошлом месяце через отдел был распространен отчет ЦРУ о предполагаемом необычно крупномасштабном вторжении России в Афганистан примерно этой осенью".

Барнс покачал головой. "ЦРУ называет каждую миссию по пополнению запасов в Афганистане наступлением. Сухопутные маршруты в центральное нагорье недавно были перекрыты из-за плохой погоды, и афганское правительство практически свернуло свои палатки. Естественно, русским пришлось активизировать полеты по снабжению ".

"Но, сэр, не с таким количеством, как шесть "Кондоров"… На этих фотографиях были показаны ангары, достаточно большие для самолетов Ан-124 — "

"Кондоры"?" Салу не понравилось это слышать. "Где вы видели "Кондоров" в Южном военном округе?"

"Это... обоснованное предположение, сэр. Те большие временные ангары, о которых я упоминал в отчете, достаточно велики, чтобы вместить "Кондоры"...

"Или любой другой летающий советский самолет", - сказал Барнс. Коллинз отвел взгляд — он никогда не ожидал, что придется отбиваться от начальника своего отдела. "Что еще?" Сахл подсказал ему. "В вашем отчете упоминались железнодорожные узлы. Вы насчитали на сорок процентов больше активности во дворах Ташкента. Как насчет — этого?"

"Да, сэр, фактическое количество увеличилось на тридцать семь процентов по сравнению с активностью в это же время в прошлом году, также за несколько недель до маневров, и на двадцать четыре процента по сравнению с последним по-настоящему крупномасштабным наступлением Советов в Афганистане два года назад, когда они подавили восстание в Кандагаре. И это было крупнейшее советское наступление с момента их вторжения в Чехословакию. Что бы они ни планировали сейчас, это будет больше, чем любой из этих —"

"Коллинз", - быстро сказал Барнс, - "вы не можете делать подобные выводы, основываясь просто на количестве железнодорожных вагонов на пересадочной станции. Могли быть десятки причин, по которым там было больше машин… Послушайте, — и он смягчил свой голос, — эти отчеты могут привести в движение многое. Вещи, которые стоили больших денег и усилий многих людей. Опасные вещи. Они привлекают много внимания. Если мы ошибаемся и отправим всех этих людей и машины в погоню за диким гусем ... "

Лицо Коллинза посуровело. Он бросил две черно-белые фотографии одиннадцать на четырнадцать на стол Сала. "Вы не можете игнорировать это, мистер Сал", - сказал он, указывая пальцем на первую фотографию. Сал изучал ее. "Что...?"

"Это увеличенное компьютером изображение KH-14 с одной стороны одного из больших ангаров площадью в два акра на военном аэродроме имени Николая Жуковского в Ташкенте".

Сал вгляделся в сильно увеличенную фотографию. Он увидел, что за ангаром тянулся нечеткий прямоугольный объект. Впрочем, почти никаких четких деталей. Он еще мгновение изучал фотографию, потом поднял глаза на Коллинза. "Это фотография в чистке".

"Сэр, это фотография ракетной установки GL-25. Там есть—"

"Коллинз, это фотография в чистке", - повторил Сал. "Увеличение, контраст, зернистость, фон — это не стоит того, чтобы тратить мочу на анализ. Это фотография в чистке ".

"Сэр, я насчитал семьдесят таких же странно выглядящих железнодорожных вагонов в Ташкенте. Все они окружены охраной, все они ограждены железнодорожными вагонами безопасности. Я понимаю, что нельзя вынести определенного суждения на основе этой фотографии, но обоснованное предположение может быть легко сделано — это пусковая установка крылатых ракет большой дальности GL-25, установленная на вездеходном носителе. Вот, смотри — два ракетных контейнера, центр управления ...

"Для меня это похоже на бетонный контейнер", - сказал Барнс. "Или контейнер с гравием. В этом нет ничего необычного ".

"KH-14 не был должным образом стабилизирован, - сказал Коллинз, - но вы все еще можете разглядеть —"

"Коллинз, ты не сможешь разглядеть такие детали на фотографии с уборкой", - огрызнулся Барнс.

"Я могу. Я так и сделал, сэр."

"Если вы будете смотреть на фотографию — любую фотографию — достаточно долго, - тихо сказал Сал, - вы, скорее всего, увидите то, что хотите увидеть. Вот почему у нас есть параметры того, насколько фотография может быть увеличена или обрезана."

"Тогда я хотел бы запросить еще один пролет на KH-14", - сказал Коллинз. "Нам нужно больше фотографий этих вагонов".

"Хорошо, хорошо", - сказал Сал. "Я согласен. Я могу начать запрос на некоторое эфирное время на KH-14 для Ташкента, но я не уверен, одобрят ли они это ".

"Сэр, я понимаю, вы подозреваете, что это просто еще один младший переводчик фотографий, пытающийся набрать очки, но это не так. Я действительно верю, что что-то происходит. Что-то большое."

Сал попытался скрыть кривую улыбку, еще раз взглянул на фотографии, затем бросил их на стол. "Вы упомянули Иран. Скажи мне, Коллинз, как шесть транспортов "Невидимый Кондор" и семьдесят предполагаемых мобильных ракетных установок GL-25 в Ташкенте могли навести тебя на предположение, что все это является частью иранской группы вторжения?"

Коллинз колебался. Слишком поздно отступать, приятель, сказал он себе. "Дело было не только в ракетах или транспортах, сэр. Это наращивание российских кораблей в Персидском заливе и авианосная боевая группа "Брежнев", которая проникла в Персидский залив в прошлом месяце. Это была та неудачная контрреволюция в Иране, которую, по словам ЦРУ, спонсировали и финансировали русские. Это—"

"Это тоже чушь, Коллинз", - вмешался Барнс. "Ваша работа не в том, чтобы выдвигать дикую гипотезу, основанную на информации из вторых и третьих рук. Ваша задача - сделать снимки KH-14 и описать их. Точка."

"Я думал, что моя работа - это анализ. Это важно, я знаю это. И я знаю, что это достаточно срочно, чтобы потребовать особого внимания —"

"Ты уверен, что это не ты хочешь особого внимания?" Сказал Барнс, пригвоздив его к месту убийственным взглядом.

Сахл поднял руку. "Пока этого достаточно, Престон. Я верю, что Коллинз на сто процентов искренен. Дай ему это." Он повернулся к переводчику фотографий. "Хот-доги здесь продаются в огромных количествах, мистер Коллинз. Множество людей хотят произвести фурор, но они делают это, зная, что им не придется принимать удар на себя — настоящий удар, — если они ошибаются. Ты готов принять удар на себя?"

Его вопрос повис в воздухе на мгновение, долгое мгновение; затем Сал сказал: "Почему бы нам не провести небольшой эксперимент? Я собираюсь указать ваше имя в этом отчете. Я подготовлю это для ознакомления директора и положу ему на стол с рекомендацией, основанной на ваших выводах, чтобы мы продолжили это дело с другой серией полетов KH-14. Если есть какие-то претензии со стороны персонала директора, ты принимаешь это. Звучит неплохо?"

Коллинз, казалось, застыл на месте… Это не анализ третьего блока KH-14, подумал он, или отчет секции спутниковой фоторазведки — это мой отчет. Отчет Джексона Коллинза. Ладно, черт возьми, я сам напросился… "Да, сэр, с одной просьбой. Чтобы мне дали еще неделю, чтобы подготовить презентацию по-своему ".

Сал взглянул на Барнса. "Что в этом плохого?" и взглянул на толстый отчет на своем столе. "Это стандартный отчет секции, сэр. В нынешнем виде это никого не убеждает в серьезности развития событий в Ташкенте. Я имею в виду, это тебя не убедило!"

"И кто в этом виноват?" Сказал Барнс.

"Это мое, сэр. Я бы хотел получить шанс это исправить ".

Саль был впечатлен. Это было не то, чего можно было ожидать от подростка. "Я включаю это в повестку дня собрания персонала директора на пятницу", - сказал он. "Сегодня вторник. У вас есть время до утра пятницы, чтобы переделать отчет и усовершенствовать свою презентацию. Если ты не сможешь сделать это к тому времени, забудь об этом. Это подразделение не работает по вашему личному расписанию, или моему, или чьему-либо еще ".

На этот раз Коллинз без колебаний. "Благодарю вас, сэр. Я буду готов ".

Он надеялся.

ГЛАВА 9

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Твоя очередь".

Энн выбрала две пятидесятифунтовые натяжные ленты, надела их на брусья тренажера Soloflex, подплыла к скамейке и села. "Сто фунтов. Очень впечатляет", - одобрительно сказал Тед Мойер, специалист по электронике. От Энн нет ответа. "Ты сегодня очень тихая".

"Жизнь в космосе, - сказала Энн, - определенно не такая гламурная или "космически возвышающая", как я думала". Она потерла ноющий левый трицепс. "Сначала все это было очень захватывающе — находиться на орбите в сотнях миль над Землей. Но новизна определенно выветрилась ".

"Что ж, - сказал Мойер, пытаясь поднять ее моральный дух, - мы делаем то, что когда-либо делали всего несколько сотен человек".

Она вела себя так, как будто не слышала его. "Займись силовыми тренировками. Я люблю бегать, но качать железо — или, в космосе, качать резину — никогда не было моим представлением о развлечении ".

"У тебя хорошо получается".

"Я делаю это, потому что это помогает мне поддерживать форму, и потому что мы обязаны это делать. Я мог бы часами заниматься на велосипеде или беговой дорожке, но после получаса на тренажере Soloflex я готов добровольно менять скрубберы для очистки от CO2, пылесосить стены, что угодно ".

Мойер сочувственно кивнул. Энн легла на скамейку тренажера, сосредоточила штангу над грудью - и обнаружила, что немедленно сосредоточилась на том, чтобы держаться руками за потолок и сознательно контролировать свое дыхание. "Все еще получаешь вращения, Энн?"

"Черт", - сказала она, пытаясь взять себя в руки. "Они сказали мне, что это займет всего несколько дней, и я справлюсь с этим. Но это просто так не проходит ".

Мойер позволил ей несколько минут спокойно полежать на тренировочной скамейке. Затем: "Лучше?"

"Да", - сказала она, моргая и делая несколько глубоких вдохов. Она попыталась выполнить еще несколько повторений, но тошнота вернулась.

"Почему бы тебе не назвать это тренировкой", - сказала Мойер, понимая, что ей еще многое предстоит сделать, прежде чем она полностью акклиматизируется.

"Все в порядке...?" - спросила она.

"Конечно. Ты занимаешься этим уже целый час. На сегодня этого достаточно ".

Она сверкнула благодарной улыбкой, затем направилась "вниз" по тренажерному модулю, через вертикальный люк, в зону сна.

Если у вас плохое настроение, решила она, модуль сна может быть угнетающим местом. Из-за того, что плотность атмосферы в Серебряной башне ниже земной нормы, а также из—за того, что настоящие источники шума на станции - четыре двигателя для регулировки ориентации — находились почти в двухстах ярдах от нее на концах центрального луча станции, станция уже была очень тихим местом. Но спальный модуль, который был хорошо изолирован от большей части деятельности станции, был еще тише; и, несмотря на легкую, жизнерадостную атмосферу, растения и украшения, он напоминал мавзолей. С тремя группами из двух горизонтальных занавешенных спальных камер размером с телефонную будку с каждой стороны модуля, она не могла подавить мысль о рядах гробов, сложенных вокруг нее.

Выбросив из головы комнаты для сна, Энн взяла халат и направилась к своему физиотерапевтическому кабинету, пункту личной гигиены.

Душ в космосе был немногим больше, чем сложные ванны с губкой. Сначала она надела пару пластиковых защитных очков, какие носят загорающие или пловцы, затем смочила мочалку струей воды. Когда она направила короткую струю теплой воды вдоль своего тела, капли воды, которые не разлетелись во все стороны, как мягкие шарики, образовали жуткие лужицы, похожие на амеб. Лужицы текли повсюду — по ее спине, по ногам, под мышками — как будто у них действительно были крошечные ножки.

Затем она побрызгала немного жидкого мыла на мочалку, оттерла себя тряпкой и подручным средством для воды, затем ополоснулась. Даже в обычном вакуумном душе расходуется около пяти галлонов воды; пассажир может фактически утонуть в плавающих водяных каплях, если в душе будет больше пяти галлонов воды.

Прежде чем открыть дверь душа и потянуться за полотенцем, она активировала кнопку, покрытую резиной. Мощный вентилятор, встроенный в пол душевой кабины, всасывал капли воды с их орбит вокруг нее в коллекторы в полу. Она смахнула несколько капель со стен душа, сняла пластиковые защитные очки, открыла кабинку и потянулась за полотенцем. В широком зеркале, вмонтированном в стену, отразилось ее отражение, и, как и три недели назад в квартире приезжего офицера в Ванденбурге, она остановилась, чтобы подвести итоги. Космос был убийством женщины. Несмотря на то, что ежедневные упражнения сохранили ее лицо естественным образом худощавым, жидкость и жировые клетки перераспределились, придав ей слегка восточный вид, что контрастировало с заметным увеличением роста — микрогравитация наградила ее тремя дополнительными дюймами - и потерей массы тела примерно на шесть фунтов.

Ну, может быть, как обычно, она была слишком строга к себе, но она, конечно, не чувствовала себя слишком желанной в данный момент, хотя обычные женские желания были нетронуты. Она знала, что отчасти это было связано с тем, что ее работа над Skybolt продвигалась вперед урывками, с большим количеством проблем, которые нужно было преодолеть, чем она ожидала. Каждый раз, когда ее работа не ладилась, ее самооценка получала удар. Она знала, что было иррационально связывать свою желанность как женщины со своими успехами в лаборатории, но она не могла разделить эти два… Она так долго использовала свой интеллект и профессиональную хватку, чтобы завоевать признание.

Сказав себе прекратить это, она быстро проигнорировала собственное предписание, задаваясь вопросом, что командующий станцией, бригадный генерал Джейсон Сент-Майкл, думает о ее работе на данный момент. Странный человек, святой Михаил. Трудно зафиксировать. Учитывая то, что полковник Уокер рассказал ей о спонсорстве генералом ее проекта, она ожидала от него теплого приема. Но их первая встреча на следующий день после ее приезда была действительно очень формальной. Когда разговор ненадолго зашел о лазере, он не проявил особого энтузиазма. Казалось, он был занят чем-то другим и на самом деле не слушал, что она говорила.

Надевая свежий летный костюм светло-голубого цвета и отправляясь на камбуз станции, она мысленно пересматривала все, что еще узнала о Сент-Майкле за то короткое время, что пробыла здесь. Большую часть информации она получила от словоохотливого начальника технического отдела Уэйна Маркса. По словам Маркса, Сент-Майкл был легендой космического командования — тем, кого некоторые называли "быстро сжигающим". " Получив высшее пилотское образование, он легко дослужился до капитана и стал пилотом-инструктором командования воздушной подготовки. Из УВД он поступил в военно-воздушный командно-штабной колледж на базе ВВС Максвелл, штат Алабама, где он написал статью, излагающую основы того, что позже будет называться Космическим командованием Соединенных Штатов, организацией, которая будет контролировать оборонительные вооружения Америки космического базирования.

Статья Сент-Майкла каким-то образом попала на стол президента, которому понравилось то, что он прочитал, и Сент-Майкл в возрасте сорока лет получил генеральскую звезду и возглавил зарождающееся Космическое командование — организацию, которая в то время существовала только на бумаге. Как Сент-Майкл смог поднять космическое командование до его нынешнего уровня, никогда не было точно ясно никому за пределами внутреннего круга власти, но говорили, что генерал, благодаря чистой харизматической силе, в конечном итоге смог обратить в свою веру своих самых сильных противников. Казалось, он оказывал такое воздействие на людей.

По крайней мере, такова была версия Маркса. Со своей стороны, Энн, чувствуя себя немного разочарованной, признала, что из-за своего непринятия не смогла разглядеть в этом мужчине никакого особого магнетизма, животного или иного, в этом человеке. Он был эффективен, без сомнения, полностью командуя множеством операций на борту "Серебряной башни". Но в нем также была какая-то отстраненность, граничащая с властностью, которая, как правило, оставляла ее холодной. Если он и в самом деле быстро обжигался, то не обратил на нее ни капли своего пыла…

Она прошла через зону стыковки грузов и направилась к соединительному туннелю, ведущему к основному стыковочному модулю. Как обычно, она остановилась и восхитилась захватывающим видом Серебряной башни, вращающейся по орбите над планетой Земля. Самым жутким зрелищем был сам космос — глубокая, чистая, навязчивая чернота, которая отличалась своей однородностью, отсутствием градаций. Ребенком, выросшим в Массачусетсе, она всегда каким-то образом чувствовала себя незначительной, наблюдая, как приближающаяся гроза омрачает пейзаж. Летом она часто разбивала лагерь в лесах штата Мэн, где было так темно, что она буквально не могла разглядеть свою руку перед лицом. Но космос был в миллион раз сильнее. Темнота была тотальной, абсолютной, сжимающейся, поглощающей все, что в ней было. Космос почему-то казался живым существом, как две гигантские руки, сложенные чашей вокруг крошечной станции, отсекающие весь воздух и свет…

Энн потребовалось меньше минуты, чтобы добраться до камбуза и приступить к деликатной задаче приготовления кофе: положить "кофейный пакетик" в изолированную чашку для питья, защелкнуть крышку, наблюдать, как в чашку наливается горячая вода. Судя по номерам, как и многое другое здесь. "Мне тоже, пожалуйста", - раздался глубокий голос позади нее. Она обернулась и увидела Джейсона Сент-Майкла, выплывающего из люка. "Доброе утро, генерал", - сказала Энн. Кладя пакетик кофе в другую чашку, она наблюдала, как мощно сложенный офицер поставил ноги на липучку в шести футах от нее и встал, скрестив руки. "Я беру свой черный", - сказал он.

Она кивнула и потянулась за первой чашкой кофе, который только что допила. Она бросила чашку Сент-Майклу, с удовлетворением заметив, что она перелетела прямо ему в руку.

"Ты действительно становишься профессионалом в этом".

"Приготовление кофе - это не совсем высокие технологии, генерал".

"Как там космическая болезнь?"

Она посмотрела на него. Откуда такой внезапный интерес к ней? "Все в порядке. Я все еще чувствую "наклоны", когда двигаюсь вверх ногами, но тошнота проходит ".

"Некоторым людям требуется больше времени, чтобы адаптироваться". Он, казалось, изучал ее долгое мгновение, затем спросил: "И как продвигается жизнь на станции?"

"Жизнь? В отличие от работы?"

"Я думаю, это то, что я имею в виду. Я знаю, что были некоторые проблемы с подготовкой лазера к первому испытанию луча, но, возможно, вы слишком беспокоитесь. Ты держись подальше от себя, когда не работаешь над "Скайболтом" ..."

"Тебя это беспокоит?"

"Честно говоря, так и есть. Не нужно быть психиатром, чтобы понять, что у того, кто так много времени проводит в одиночестве, могут возникнуть проблемы с самоконтролем. Проблемы, подобные этой, преувеличиваются в космосе. Здесь, наверху, мы все - стражи нашего брата ..."

Энн сделала глоток кофе (на самом деле "отхлебнуть" с помощью трубочки, похожей на соломинку, было очень сложно) и прищурилась, когда жидкость обожгла ей горло. "Я уверен, что ты прав, но я не думаю, что я кандидат на особое отношение —"

"Кто-нибудь пристает к тебе, беспокоит тебя каким-либо образом?" он настаивал. "Я знаю, быть единственной женщиной на станции может быть немного неловко —"

"Ты знаешь, на что это похоже?" Она улыбнулась, когда сказала это. "Ну, я предполагаю, что это немного похоже на то, чтобы быть единственным офицером общего назначения на этой станции".

Он не ответил на улыбку. Леди казалась чертовски оборонительной… "Я точно не могу быть "одним из здешних парней", но я также не могу позволить себе оттолкнуть кого-либо. Я хожу по натянутому канату, что, полагаю, вам тоже приходится делать… Послушай, я просто пытаюсь помочь. Извините, если я выхожу за рамки ". Он мгновение наблюдал за ней. "Тебе не очень нравится здесь, наверху, не так ли?"

"То, что мне нравится, не имеет значения. Я также не хочу никакого особого отношения, хорошо, генерал? У меня есть работа, которую нужно делать — и это самое главное ..."

Неловкое молчание, затем: "Ты действительно очень привлекательна, ты знаешь..."

Она просто посмотрела на него, начала что-то говорить, затем поставила свою кофейную чашку на стойку на липучке. "Генерал, если бы вы действительно знали, каково это - быть единственной женщиной на этой станции, вы бы так не говорили". Она оттолкнулась от пола, проплыла мимо него через люк камбуза.

Он наблюдал за ее удаляющейся фигурой, покачал головой. Так держать, Джейсон. Ты действительно можешь быть задницей.

* * *

"Внимание на станции, две минуты... отметка. Доложите по станции, когда будете готовы к тестированию."

Энн сделала последний глоток воды из бутылочки для отжима, затем прикрепила ее к липучке на потолке. На земле она, возможно, вылила бы остатки воды на рубашку, чтобы справиться с жарой и потоотделением, но в космосе такая роскошь была невозможна. В модуле управления Skybolt было невыносимо тепло, душно; возможно, кондиционирование воздуха и охлаждающие вентиляторы обеспечивали комфорт ее инструментам, но одинокая обитательница модуля чувствовала себя так, словно находилась в сауне.

Она сидела на своем крошечном пульте управления, полностью окруженная оборудованием. Единственным источником света был двенадцатидюймовый монитор компьютера перед ней. Узкий коридор, слишком узкий, чтобы два человека могли пройти друг мимо друга, вел от ее поста к герметичному люку модуля и соединительному туннелю. В воздухе витал слабый запах озона, наэлектризованного воздуха и пота.

Но вскоре после начала работы над "Серебряной башней" Энн научилась не обращать внимания на такие вещи. У нее не было места для работы, потому что у нее было в четыре раза больше оборудования, чем у любого другого ученого или любого другого проекта, когда-либо имевшегося раньше. Сегодня вся тяжелая работа и жертвы ... если это то, что было ... вот-вот должны были окупиться. По крайней мере, она на это надеялась… "Скайболт" готов, контроль", - доложила она. "Система работает на полном автомате".

"Принято, Скайболт", - сказал Сент-Майкл по интерфону. "Желаю удачи".

"Благодарю вас, сэр. Тридцать секунд."

Она произвела последнюю проверку систем. Ее главный компьютер должен был в течение трех секунд самостоятельно протестировать сверхпроводящие схемы, микропроцессоры и реле, находящиеся под его управлением. Результаты самопроверки высветились на ее экране: все системы исправны. Это сработало, подумала Энн. Все работало идеально.

"Это не работает". Старший мастер-сержант Джейк Джефферсон указал на свой большой прямоугольный экран размером два на три фута, отображающий тысячемильный диапазон сканирования огромного космического радара Silver Tower с фазированной антенной решеткой. Он электронным способом подавил все объекты, обнаруженные SBR, вес которых составлял менее пятисот фунтов, все возвраты на землю и все ранее идентифицированные объекты; несмотря на это, экран был заполнен вспышками. Каждой вспышке был присвоен код компьютером наблюдения Серебряной башни. На полях прямоугольного экрана отображались данные о траектории полета объекта и орбите. Был выделен любой объект в радиусе пятидесяти миль от орбиты Серебряной башни. Техник указал на ближайший подобный объект на экране. "Вот оно, шкипер". Сент-Майкл подвинулся к экрану и закрепился на ковровом покрытии на липучке.

Это был грузовой космический корабль Agena-Three, один из небольшого флота беспилотных модулей, используемых для пополнения запасов американских и европейских космических платформ. Этот был оснащен оборудованием для обнаружения и анализа, а также датчиками для регистрации лазерных попаданий в него. Компьютер "Скайболта" уже был запрограммирован считать эту Агену "враждебной". В течение следующих трех часов "Ажена" будет следовать по траектории, аналогичной траектории советской МБР от запуска до столкновения в Соединенных Штатах.

"Высота?"

"Пятьсот на носу". Джефферсон указал на показания полетных данных объекта, которые только что появились. "Мы должны засечь его идентификационный маяк в любую секунду —"

Дополнительные три строки данных напечатались прямо под блоком полетных данных, идентифицируя новичка как беспилотный космический корабль Agena-Three, запущенный с Ванденбурга и принадлежащий космическому командованию Соединенных Штатов. Информация оставалась на экране в течение трех секунд, затем исчезла, когда компьютер выдавил идентифицированное. "Верни это обратно", - сказал Святой Михаил. Джефферсон нажал две кнопки на своей клавиатуре, подвел курсор к тому месту, где раньше была точка, и нажал кнопку. Индикатор Agena и блок данных вернулись.

"Скайболт" еще не включил ее?" - Спросил Святой Михаил.

"Ответ отрицательный".

"Может быть, это подавило это".

""Скайболт" не уничтожает никаких целей", - напомнил Сент-Майклу полковник Уокер. "Предполагается, что он отслеживает и оценивает все, обнаруженное SBR. Если его считают враждебным, он должен действовать ".

"Возможно, "Скайболт" не был перепрограммирован так, чтобы считать его враждебным", - сказал техник Шон Келли.

"Или, может быть, "Скайболт" облажался", - сказал Сент-Майкл. Джефферсон кивнул в знак согласия, затем включил свой микрофон внутренней связи. "Скайболт, это Контроль".

Святой Михаил схватил его за плечо. "Не надо, Джейк. Давайте посмотрим, что делает Skybolt ".

"Продолжайте, контролируйте", - ответила Энн.

Джефферсон посмотрел на Святого Михаила, затем на Уокера. Уокер пожал плечами, молча подчиняясь своему командиру. "Игнорирование", - сказал Джефферсон и выключил микрофон.

Группа наблюдала, как космический корабль Agena промаршировал по экрану. SBR легко отследил это. "По-прежнему ничего?" - Спросил Святой Михаил. "Пока нет", - сказал Джефферсон. "Цель на курсе. Тридцать секунд до перехода в середине курса..."

Внезапно раздался предупредительный сигнал станции, прокричавший три раза; затем высокий, синтезированный компьютером голос объявил: "Внимание на станции. Отслеживаю враждебный контакт. Отслеживаю враждебный контакт".

"С опозданием примерно на тридцать секунд, но он, наконец, нашел это", - сказал Уокер.

"Скайболт" передает предупреждающее сообщение в штаб космического командования "Фалькон", сэр", - доложил офицер связи. Пауза, затем: "Фалькон подтверждает".

"Итак, у нас есть машина, сражающаяся за нас в наших битвах", - пробормотал Сент-Майкл. "Чертова штука даже делает радиовызовы".

"Внимание на станции" — компьютеризированный голос. "Предсказание воздействия при враждебном контакте. Предсказание воздействия при враждебном контакте."

"Наконец-то выяснили, что происходит", - сказал Сент-Майкл. "Что ж, давайте посмотрим, насколько хорошо он отреагирует".

"Приближаюсь к переходу на средний курс", - доложил Джефферсон. "Тридцать секунд до имитационного отделения боеголовки от шины".

На самом деле "Агена" не собиралась выпускать никаких боеголовок, но орбита космического корабля была рассчитана как у настоящей МБР, чтобы отслеживать работу "Скайболта". Цель состояла в том, чтобы уничтожить МБР как можно раньше, либо на очень уязвимой фазе разгона, либо самое позднее на апогее - наибольшей высоте полета шины МБР на траектории ее баллистического полета. После достижения апогея в цель будет все труднее попасть. "Скайболту" лучше, черт возьми, поторопиться", - сказал Уолкер. "Эта штука может исчезнуть в любую секунду... "

Внезапно все огни на борту "Серебряной башни" потускнели. Включились резервные системы питания станции. Проревели предупреждающие сигналы.

"МГД-реактор активирован", - выкрикнул кто-то в командном модуле.

"Скайболт" не отслеживает Агену", - сообщил Джефферсон. Он проверил свои приборы, прищурившись от внезапного мрака командного модуля. "Все еще не отслеживаю ..."

Остальная часть его предложения потонула в оглушительном взрыве. Это было так, как будто огромная молния только что разразилась прямо под ними. Весь командный модуль казался теплым, по телу поползли мурашки. "Лазерный огонь", - крикнул Джефферсон. "Стрельба… снова ... Снова ... Все еще стреляю ...!"

Уокер ухватился за поручень — хотя станция не двигалась, внезапный всплеск энергии, пронесшийся по станции, вызвал ощущение, что все пятисоттонное сооружение завертелось. "Скайболт все еще не отслеживает цель", - крикнул он. "Он стреляет, но не в Агену".

Сент-Майкл повернулся к другому технику возле соединительного люка с исследовательским модулем. "Есть какие-нибудь совпадения, Бейлз?"

Техник покачал головой. "Чистые промахи. Датчики вообще не регистрируют никаких уровней энергии."

"Черт. Разрядка запрещена", - приказал Святой Михаил. Сразу же прекратился треск электричества и свист молний. Постепенно освещение в салоне вернулось к нормальному.

Сент-Майкл положил палец на кнопку микрофона, ожидая следующего звонка… "Диспетчерская, это "Скайболт", - сказала Энн по интерфону. "Лазер в вашей секции заблокирован. Проверьте свои органы управления. "

"Я приказал остановиться", - сказал Сент-Майкл.

"Почему?"

"Потому что он ни во что не врезался".

Тишина. Сент-Майкл наблюдал, как члены его команды медленно расслабляются после суматохи, вызванной первыми залпами "Скайболта" и многочисленными сигналами тревоги, которые он вызвал. "Проверка станции", - сказал он, с усилием пытаясь контролировать собственное учащенное дыхание.

"Скайболт" готов к следующей серии", - сообщила Энн.

"Цель в Агене давно прошла MIRV-переход", - сказал техник Келли. "Он выйдет за пределы досягаемости через шестьдесят секунд".

"Давай подождем до второго витка, Энн", - сказал Сент-Майкл. Техники в командном модуле показали, что согласны с решением, вытирая пот со лба и потянувшись за бутылками с водой.

"Но, сэр—"

"Цель почти вне зоны действия SBR. Скоро у тебя будет еще один шанс ".

Долгая пауза, затем: "Я удаляюсь, контроль".

Уокер посмотрел на своего командира и улыбнулся. "Она не казалась счастливой", - сказал Уокер.

"Я тоже не праздную. Боже, я и не знал, что эта штука производит столько шума. Получили ли мы какие-либо повреждения от падения мощности?"

Уокер переговорил с четырьмя техниками в командном модуле. "Повреждений нет, сэр. Я тоже не ожидал такого падения, но в этом есть смысл. Для начала работы МГД-реактору нужна большая встряска ".

"Но не от батарей главной станции", - вставил Уэйн Маркс. "Батарея "Скайболта" заряжается от солнечных батарей, но предполагается, что она отключается перед зажиганием МГД".

"Могут ли подавители скачков напряжения справиться с этим?"

"Не понимаю, почему бы и нет. Я все проверю перед следующей серией тестов ".

Сент-Майкл кивнул и переместился к панели мониторинга Agena. "Я действительно был бы счастливее, если бы лазер попал в цель ..."

В этот момент Энн вошла в командный центр и, не сказав ни слова ни Сент-Майклу, ни Уокеру, протянула руку через плечо Джефферсона и нажала на сводку датчиков цели на его консоли. "Где краткое описание хита?" Она просмотрела временные показатели, затем повернулась к Джефферсону. "Я спросил, где записи хитов?"

"Вот и все, Энн", - сказал Сент-Майкл. ""Скайболт" не попал в цель".

"Что, черт возьми, ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, он не попал. "Скайболт" даже не отследил цель. Он обнаружил это через тридцать секунд после того, как оно появилось на SBR, но так и не зафиксировал."

"Но он выстрелил. Тридцать импульсов, семьдесят пять миллисекундных всплесков, ровно сто киловатт.

"Ann…"

"Скайболт" не может стрелять, если он не отслеживает цель. Он объявил об обнаружении. Он спроектировал траекторию полета. Он вычислил траекторию и выстрелил ..."

"Но она так и не включилась", - настаивал Уокер. "Шкипер остановил выброску, когда ему сказали, что "Скайболт" не отслеживает и что попаданий обнаружено не было. Ты должен признать, что это надлежащая мера предосторожности ".

Энн пробежала еще несколько страниц на экране компьютера, наконец убедившись, что они были правильными. "Я не понимаю. Все проверено. Лазер сработал идеально ..." Она повернулась к Святому Михаилу. "Что ж, мы попробуем еще раз через сорок минут. На этот раз мы точно добьемся своего ".

Святой Михаил кивнул. "Но я буду держать блокировку луча включенной, пока мы не увидим, что "Скайболт" нацелился на цель".

"В этом действительно нет необходимости, сэр".

"Энн, я не могу позволить этому лазеру стрелять в космос без разбора. Я не знаю, куда это делось. Это может быть опасно —"

"Семидесятипятимиллисекундный всплеск мощностью всего в сто киловатт не представляет опасности".

"На близком расстоянии это могло быть. Очевидно, что где-то произошел сбой. "Скайболт" получает ошибочный сигнал слежения и стреляет, когда не должен. Насколько нам известно, мы, возможно, сбили чей-то спутник."

Энн выглядела подавленной, ничего не сказала.

"И этот скачок напряжения был совершенно неожиданным", - добавил Сент-Майкл.

"Скачок напряжения?"

"Ты не заметил этого?" Сказал Уокер. Энн покачала головой. "Это приглушило все огни и почти полностью отключило питание станции. Резервные копии предотвратили сброс основного источника питания."

"Но у "Скайболта" есть свои собственные батареи. Она вообще не потребляет энергию станции ... "

"Ну, в данном случае так и было".

"Это невозможно..."

"Энн", - сказал Сент-Майкл. "То, что мы говорили, - правда. "Скайболт" отследил цель почти через тридцать секунд после того, как она появилась на радаре. Он так и не попал в цель. Он отключил питание станции, чтобы активировать МГД-реактор, он выстрелил, не зафиксировав ничего, и не смог поразить цель. Точка." Он проигнорировал ее высокомерие. "Я разрешаю вторую пробную стрельбу, но только после того, как инженер подтвердит, что наши глушители и резервные источники питания могут справиться с очередным скачком напряжения. Если они не могут заверить меня, что оборудование этой станции не пострадает, тесты закончены, пока проблема не будет устранена. Если мы продолжим тест, я буду поддерживать команду-запретить выпуск луча, пока не увижу положительную наводку на цель. Если я не вижу наведения на обозначенную цель, испытание окончено ".

"Генерал!"

"Все чисто, доктор Пейдж?" Святой Михаил акцентируется на каждой. слово.

Упасть замертво. "Чисто, сэр". Она проскользнула мимо Сент-Майкла и Уокера и направилась обратно к модулю управления "Скайболтом", два офицера наблюдали, как она наполовину скользит, наполовину прыгает через соединительный люк. "Она работала над этой штукой по шестнадцать-двадцать часов в день", - сказал Уокер. "Я бы тоже разозлился, если бы моя гордость и радость только что вылетели ".

Святой Михаил был уклончив. "Подготовьте мне отчет о ситуации с питанием и техническое мнение экипажа по второму испытательному запуску. Также загляните в Agena и SBR. Может быть… возможно, проблема не в "Скайболте".

Уокер кивнул.

"И ты управляешь командой "Запретить"."

"Где ты будешь?"

Святой Михаил наблюдал, как закрывается люк, ведущий в соединительный туннель. "В модуле "Скайболт". Проложите там все коммуникации ". Не дожидаясь ответа Уокера, Сент-Майкл направился к соединительному люку.

Было тесно, но несколько мгновений спустя Сент-Майкл втиснулся в узкий проход посередине модуля управления "Скайболт".

Он включил свой беспроводной микрофон. "Контроль, это Альфа. Состояние резервных систем питания?"

"Сэр, это Маркс. Резервные копии полностью функциональны. Видимых повреждений нет. Они делают то, что должны делать ".

"Сколько времени до возвращения Агены?"

"Приблизительно пятьдесят минут, сэр".

Сент-Майкл посмотрел на Энн, которая была занята извлечением блока реле из электронного шкафа и проверкой настроек на длинном ряду печатных плат. "Тебе стоит попробовать еще раз".

Она притворилась, что не слышит, и вставила коробку обратно в гнездо, защелкнула защелки, переместилась к Сент-Майклу к другой коробке реле и чуть не ткнула Сент-Майкла в ребра, когда вытаскивала ее. "Прошу прощения, сэр".

"Послушай, Пейдж, тебе лучше снять этот проклятый чип со своего плеча. Слишком много багажа для этой станции—"

Энн сердитым рывком вырвала квадратную плату в двенадцать дюймов из блока реле. "Да, сэр. Простите, сэр." Она избегала его взгляда и вернулась на свое рабочее место, чтобы найти новую печатную плату.

"Ты знаешь, что этот тест тоже провалится, не так ли?" Святой Михаил сказал.

Энн набросилась на него. "Спасибо за вотум доверия, генерал. Но все в порядке. Я с самого начала знал, что ты так себя чувствуешь. Ты никогда не хотел этот проект —"

"Ты все испортил… " Он покачал головой. "Как тебя вообще выбрали для этого проекта? Чертовски уверен, что не для твоей великолепной личности ".

Она вставила новую печатную плату в гнездо. "Я здесь, сэр, потому что это мой проект. Если ты думаешь, что это не сработает, если ты думаешь, что все это пустая трата времени, это твоя прерогатива —"

"Сначала я так не думал. Я думаю, это твое замечательное отношение заедает мои механизмы —"

"Мое отношение не имеет ничего общего с этим проектом или вашими передачами ..."

"Имеет к этому самое непосредственное отношение".

Она проигнорировала это и вернулась к своему рабочему месту, нажимая кнопки на клавиатуре с такой силой, что задребезжал стол.

"Мой" лазер, "мой"модуль, "мой" проект. Это ничего не твое", - сказал он.

"Я спроектировал это..."

"Это ты ее построил? Ты прилетел на нем сюда? Ты подключил ее сам? Ты собираешься проверить это сам? Теперь, когда в этом есть сбой, я полагаю, вы думаете, что собираетесь исправить это самостоятельно. Он не будет подключен к SRR, он не будет изолирован от батарей станций, он не будет заблокирован, он не попадет в то, в что должен попасть. Но мисс Суперученый собирается починить это за пятьдесят минут самостоятельно, и, клянусь Богом, у нее будет успешное второе увольнение, иначе."

Энн уставилась на экран компьютера, плотно сжав губы. Сент-Майкл был в ударе. "Ты далек от того, чтобы просить помощи у кого-либо из нас, простых военных. Ваш лазер не подключается к SBR? Что ж, так случилось, что у нас на борту этой станции есть три эксперта SBR, но вы не консультировались ни с кем из них. У вас проблемы с отслеживанием? У нас на борту Кевин Бейкер, тридцатилетний ветеран в области аппаратного и программного обеспечения для отслеживания космического пространства, но вы с ним не разговаривали… Позвольте мне высказать несколько смелых предположений. Вы также не обратились за помощью ни к одному человеку, ни на этой станции, ни на земле. Вы не контактируете ни с кем из вашей лаборатории в Бостоне или вашей корпорации в Калифорнии. Никто на этой станции ничего не знает о ваших системах. На самом деле, я готов поспорить, что я единственный человек на этой станции, который когда-либо был внутри этого модуля с момента его активации. Как у меня дела?"

Пальцы Энн перестали стучать по клавиатуре. Она подняла взгляд от своего рабочего стола на Сент-Майкла, пожала плечами, промолчала. "Энн, это потрясающий проект. Первый лазер для противоракетной обороны космического базирования. Двести мегаватт энергии. Способен уничтожать сотню ракет в минуту, может быть, больше. Это фантастическое устройство. И это работает — лазер работает точно так, как рекламируется. Вы проделали огромную работу ".

"Я слышу приближающееся "но"".

"Вы правы", - сказал генерал, невольно улыбаясь. "Но ... ни один человек не может быть экспертом во всем. Вы спроектировали модуль Skybolt таким образом, чтобы он "соединялся" с Silver Tower. Это технологическое чудо, что эта штука вообще работает. Но есть проблема, и ты застрял —"

"Я не "застрял".

"Тогда зачем ты заменил ту печатную плату реле?"

Она прищурила глаза, затем взяла печатную плату, которую сняла со стойки с электроникой. "Это? Это плата мультиплексора канала интерфейса отслеживания. Он управляет логическими каналами между SBR и блоком лазерно-зеркального наведения..."

"Но ты сказал в диспетчерской, что все прошло нормально. И ваша самопроверка в последнюю секунду, которая повторилась в командном модуле, показала, что все готово. Итак, как вы узнали, какую плату заменить?"

Ее глаза утратили часть своего гнева, отказываясь встречаться с ним взглядом. "I'm… Я проверяю некоторые критические схемы. Одна из них может быть ... перегоревшей или закороченной —"

"Или, может быть, у вас случайно есть запасная часть этой конкретной доски. Может быть, вы почувствовали желание попробовать что-нибудь, что угодно, до следующего прохождения Агены. После этого у вас есть по крайней мере двадцать четыре часа, чтобы разобраться с реальной проблемой до следующего прохождения.

Она уставилась на свой рабочий стол. "Позвольте мне внести предложение. Если вы согласны, я передам вашу просьбу встретиться с полковником Марксом, Кевином Бейкером, шефом Джефферсоном и техником Мойером непосредственно перед пересменкой. Я скажу им, что вы хотели бы поговорить с ними об испытании луча и проблеме взаимодействия Skybolt ".

Он оглянулся через плечо на командный модуль. "Я могу почти гарантировать, что эти парни будут рады заполучить Skybolt в свои руки. Ты получишь помощь от своих ушей. Это не могло повредить ".

Она подняла взгляд от своего рабочего стола. "Ты действительно хочешь помочь?"

Он слегка коснулся ее плеча. "Мы все хотим помочь. И в этом нет ничего личного, так что не сходи с ума по мне. Мы тоже причастны к успеху этого вашего чудо-устройства. Черт возьми, я мог бы даже получить еще одну звезду, если это сработает ... Продвижение по службе, можно сказать."

Она позволила себе улыбнуться, затем набрала команду на своей клавиатуре и подошла к микрофону. "Контроль, это "Скайболт"."

"Продолжай".

"Второе испытание луча Skybolt откладывается для проверки систем. "Скайболт" находится в режиме ожидания. Режим MHD отключен".

"Принято и подтверждено".

Она посмотрела на Святого Михаила. "Я попрошу остальных встретиться со мной, генерал. Я думаю, нам самое время познакомиться".

* * *

Три дня спустя экипаж космической станции собрался в командном модуле, чтобы услышать объявление от Сент-Майкла. По своему обыкновению, генерал сразу перешел к делу. "Мы перемещаем Серебряную башню", - сказал он.

"Переезжаешь?" Сказал полковник Маркс, явно расстроенный. "Где? Я ничего не слышал об этом..."

"У тебя есть какие-то особые чувства к этой конкретной орбите, Уэйн?"

"Это просто... неожиданно, шкипер".

"Космическое командование и Пентагон обратили мое внимание на несколько интересных вещей, с которыми, я думаю, мы можем помочь. Впервые с тех пор, как Thor был впервые развернут на этой станции, станция Армстронг имеет шанс действовать не как орбитальная лаборатория, а скорее как тактическая боевая единица. Основная цель переезда - разведка. На этой станции у нас самые совершенные в мире радары космического базирования, но прямо сейчас они используются только для сканирования пустого неба над российскими ракетными шахтами и обнаружения самолетов, пролетающих над полюсом. Мы стали немногим больше, чем избыточностью, и я думаю, нам следует делать больше ".

Головы закивали. Энн знала, что Сент-Майкл говорил правду. Серебряная башня, как правило, рассматривалась исключительно как идеальное место для проведения экспериментов с оружием для организации "Стратегическая оборонная инициатива". Проект "Скайболт" был лишь одним из нескольких, проводимых на борту станции — другие включали эксперимент Кевина Бейкера "Тор" и эксперименты по технологии сверхпроводимости и миниатюризации радаров космического базирования. На борту "Серебряной башни" обычно находилось столько же гражданских, сколько и военных, и стыковочные порты станции всегда были заняты. "Так в чем заключается работа?" Спросил полковник Уокер . "За кем мы собираемся шпионить?"

Сент-Майкл достал карту, которую он держал рядом со своим рабочим местом, и прикрепил ее липучкой к приборной панели. Это была карта земного шара в проекции Меркатора с проведенной через нее волнистой линией. Самый верхний гребень линии проходил над Ираном; нижняя часть линии проходила между Чили и Новой Зеландией над южной частью Тихого океана. "Я предлагаю перевести станцию "Армстронг" на эллиптическую орбиту размером семьсот на сто миль. Трехчасовая орбита; два часа и десять минут над Африкой и Нижней Азией. Полтора часа в пределах прямой досягаемости Ирана. И я хочу, чтобы на каждой орбите она проходила по одному и тому же маршруту ".

Послышался низкий гул голосов, когда команда "Серебряной башни" изучала карту. Снова заговорил полковник Маркс. "На том же пути? Вы имеете в виду - проходить над одними и теми же точками на Земле на каждой орбите?"

"Именно".

"Это звучит серьезно, генерал", - сказал Уокер.

Святой Михаил кивнул. "Так и есть. Я получил... наблюдение, я полагаю, это лучшее слово ... об удивительно большом наращивании военной мощи в советском Южном военном округе. Это наблюдение не встревожило многих в Пентагоне, потому что наращивание в какой-то степени совпадает с объявленными советскими военными учениями и предполагаемым осенним отправлением пополнения запасов в Афганистан. Несмотря на это, есть несколько человек, которые считают, что может произойти нечто гораздо более экстремальное ... что-то вроде вторжения в Иран ".

Снова среди команды послышался низкий гул. Святой Михаил успокоил их, затем продолжил. "Идея вторжения в Иран может показаться притянутой за уши, но для меня, по крайней мере, это имеет смысл. Иран находится в переходном состоянии. Ее жители глубоко разделены между старыми исламскими фундаменталистами Хомейни и теми, кто искренне хочет восстановить связи с Западом. Затянувшаяся война с Ираком ослабила обороноспособность страны. Дело в том, что Иран созрел для сбора ".

"Итак, что мы должны делать, генерал?" - Спросил Кевин Бейкер. Бейкер выглядел на десять лет моложе своих шестидесяти пяти, когда стоял в нейлоновом спортивном разминочном костюме, только что вышедший из вакуумного душа после шестнадцати часов в космосе, работая в гараже станции "Тор". "Какие будут приказы из Вашингтона?"

"Я не говорю о приказах из Вашингтона. Эта идея принадлежит мне. Как я думаю, вы знаете, у меня есть много дискреционных полномочий, когда дело доходит до работы этой станции. Я использую это, чтобы избежать потерь, ускорить исследования и разработки и сделать эту станцию самым эффективным военным подразделением в своем роде. По крайней мере, это то, что я пытаюсь делать. Но у меня было такое чувство, что огромный потенциал Армстронга был растрачен впустую. Мы тратим больше энергии на системы самозащиты, чем на обеспечение необходимого стратегического предупреждения или отслеживания для космического командования. Теперь у нас есть возможность предоставить эту возможность, поэтому мне нужно ваше мнение. Давайте послушаем это".

"Это сожрет тонны топлива", - вставил Маркс. Он быстро подсчитал в уме. "Это будет означать уклонение от станции… со скоростью около девятисот миль в час."

"И что?"

"Итак!"

Сент-Майклу пришлось потрудиться, чтобы скрыть кривую улыбку. Он только что активировал ментальные микропроцессоры Маркса…

"Сэр, для корректировки положения станции требуется триста фунтов жидкого водорода и кислорода в неделю, что соответствует перемещению примерно на триста миль. Вы предлагаете перемещать станцию на девятьсот миль в поперечном направлении со скоростью в час. Это дополнительные девятьсот фунтов топлива в час. Это, — небольшая пауза, — двадцать одна тысяча шестьсот фунтов топлива в день. Треть грузового рейса шаттла с полным запасом топлива — одна четверть судна Agena-Three..."

"Если предложение будет одобрено", - сказал Сент-Майкл, "будут вылазки для пополнения запасов два раза в неделю. Беспилотный грузовой модуль Agena-Три может обеспечить нас топливом на четыре дня ".

"Почему эллиптическая орбита, генерал?" Спросил Уокер. "Эллиптическая орбита позволяет смотреть на нее не чаще одного раза в день. С экваториальной орбиты вы сможете смотреть на нее несколько раз в день."

"Я немного покрутил в компьютере", - сказал Сент-Майкл. "Экваториальная орбита в сто пятьдесят морских миль выведет нас на расстояние более двух тысяч миль от целевого района разведки. Это предел дальности действия космического радара. Я считаю, что будет стоить дополнительного топлива для создания эллиптической орбиты, особенно если она скорректирована с учетом вращения Земли — экваториальная орбита не может быть скорректирована ".

Сент-Майкл вернулся к своей карте, указывая на прямоугольник, отмечающий район разведывательной цели. "Это будет рискованно", - тихо сказал он. "Даже без угрозы советского вторжения в Иран или конфронтации между США и СССР, мы будем кружить над самым худшим из возможных мест на земле. Мы пролетим почти прямо над главной противоспутниковой установкой Советского Союза в Тюратаме и Центром испытаний ракет "Сары Шаган" на озере Балкаш, где у Советов предположительно есть активный лазер для борьбы со спутниками и противоракетами—

"Предположительно, нет, генерал", - вставила Энн. "Лазер, достаточно мощный, чтобы ослеплять спутники, определенно эксплуатировался там в течение двадцати лет. Отчеты разведки занижены. У русских есть функциональная противоспутниковая лазерная система в Сары-Шагане, возможно, достаточно мощная, чтобы повредить эту станцию ".

"На это мало шансов, доктор Пейдж", - сказал Джефферсон. "В конце концов, эта станция сильно бронирована, вот почему она называется Серебряная башня. Титаново-серебряная броня прочнее, чем—"

"Джейк, это прозвище вроде как устарело", - прервал его Уокер. "Только оригинальные герметичные модули имеют броню, а не дополнительную центральную балку, радарные решетки, топливные баки или солнечные батареи".

"Верно, - сказала Энн, - тот лазер в Сары-Шагане мог разрезать любое незащищенное устройство, как масло".

На мгновение воцарилось молчание, затем Сент-Майкл повернулся к полковнику Марксу. "Уэйн, может ли установка электролиза обрабатывать семь дополнительных тысяч галлонов воды в день?"

"Полегче", - сказал Маркс. "Устройство было спроектировано для станции, вдвое превышающей по размерам Серебряную башню". Электролизная установка, работающая на огромных солнечных батареях, превращала топливо Silver Tower — обычную морскую воду - в газообразный водород и кислород. Радиаторы, постоянно обращенные от солнца в сторону космического холода в минус триста градусов, затем конденсировали газы в жидкости для хранения, или насосы просто направляли газы в четыре двигателя позиционирования станции, чтобы отрегулировать орбиту и положение станции. Одного беспилотного танкера снабжения "Агена-Три", перевозящего шестьдесят тысяч фунтов воды с земли, было бы достаточно для дозаправки спутников, шаттлов и гиперзвуковых самолетов и полноценной работы станции в течение месяца.

"Генерал, не помешает ли перемещение станции дальнейшим испытаниям "Скайболта"?" Спросила Энн. "Я буду готов к еще одному бесплатному испытанию луча через три дня. Если все пойдет хорошо, я буду готов к еще одному испытанию Agena-Three с боевой стрельбой по мишеням через неделю ".

Святой Михаил сделал паузу. "Извини, Энн, но я должен рекомендовать Космическому командованию пока отложить испытания "Скайболта". Мы наверняка попали бы в ад за стрельбу из лазера так близко к полям МБР Советского Союза ".

"Генерал", - сказала она тихо, слишком тихо, - "мы все очень усердно работали, чтобы продвинуть этот проект с опережением графика после того, как провалился первый тест частичного включения. По моему мнению, сэр, успешное испытание "Скайболта" должно иметь более высокий приоритет, чем незапрашиваемая разведывательная миссия."

"Твой комментарий принят к сведению, и теперь—"

"Тогда у меня есть ваша уверенность, генерал, что моему возражению будет придан равный вес с вашими собственными аргументами, когда вы сделаете свое предложение Космическому командованию".

"Как командир этой станции, я обязан учитывать рекомендации и наставления всех членов моего экипажа. Я, однако, не обязан давать кому-либо гарантии ". Он повернулся к полковнику Марксу. "Уэйн, я бы хотел, чтобы ты перепроверил мои расчеты по предполагаемой орбите и топливу. Полковник Уокер, соберитесь с Уэйном и составьте приблизительный график пополнения запасов, используя как шаттлы, так и Agenas. Он глубоко вздохнул. "Доктор Пейдж, пожалуйста, опишите задержки в вашей программе и любые потенциальные проблемы, вызванные задержками".

Он обвел взглядом лица вокруг него. "Я хочу, чтобы данные были готовы к шифрованию и передаче к завтрашнему утру. Я предложу изменить местоположение станции на три дня, начиная с этого момента ". Он посмотрел прямо на Энн, которая и глазом не моргнула. "Это все".

Группа вышла, несколько человек коротко переговорили с Сент-Майклом перед уходом. Энн убедилась, что она была последней, кто разговаривал с ним.

"Этот план стал для меня полной неожиданностью, генерал. Я думал, мы взяли на себя обязательства по проекту Skybolt ".

"Это не изменилось, Энн. Я не отменяю "Скайболт". Но станция Армстронг - это действующая военная база, в первую очередь тактическое подразделение. Меня снабдили информацией о ситуации, которая может перерасти в прямую угрозу против США, я изучил доступную информацию и сформулировал ответ для рассмотрения и утверждения штаб—квартирой..."

"Но как насчет—"

"Энн, ты можешь верить мне или нет, но я говорю тебе, что не буду отменять "Скайболт"."

Ладно, ладно, подумала она. Лучше не дави на него дальше. На самом деле, лучше попытаться охладить это. Ей пришлось жить с этими парнями. И, если подумать, ее будущее было в руках Святого Михаила…

ГЛАВА 10

USS CALIFORNIA

"Черт возьми, Когли, - сказал капитан Мэтью Пейдж, - мне не нужны копии расшифровки спутниковых сообщений Нимица. Им требуется дополнительные полчаса, чтобы передать вам сообщения, а Comm - аккуратно их напечатать. Половина Азии может быть взорвана за полчаса. У нас есть собственный терминал FLEETSAT; я хочу копии передач с него." Когли кивнул и повернулся, но Пейдж схватил его за руку. "Когли, передай мне те сообщения, которые у тебя есть. Это лучше, чем ничего. Передайте на связь, что я хочу получать обновления каждые полчаса ".

Когли поспешил прочь и вернулся через несколько минут, чтобы наполнить чашку Пейджа кофе. "Спасибо. А теперь скажи Комму, чтобы они начинали получать свое жалованье, или я отправлю их под киль." Когли исчез.

Пейдж сделал глоток кофе, посмотрел на небо. "Видишь это, Энн?" сказал он, вполголоса. "Я называю его другими словами, кроме "Проклятый Когли"".

Это был первый раз, когда он подумал о своей дочери с тех пор, как покинул Окленд, и осознание этого причинило ему боль. Моя дочь, астронавт. Она была в вечерних новостях полдюжины раз и постоянно появлялась в газетах. Эксперт по лазерам. Умнее, известнее, лучше оплачивается и, безусловно, красивее, чем ее старик.

Он почувствовал крен от набегающей волны, и его глаза быстро просмотрели цифровые инерциальные датчики движения моря и компьютеризированное компенсирующее оборудование на главном мостике-консоли. Все функционирует нормально. Аравийское море иногда может быть диким местом — даже без вмешательства чужих флотов.

По крайней мере, Энн не пришлось иметь дело с двенадцатифутовыми волнами, подумал он. У них не было волн в космосе. Он вспомнил, что читал о "солнечном ветре", достаточно мощном, чтобы перемещать огромные космические станции, и микрометеоритах, которые могли разрезать сталь. Это звучало намного опаснее, чем море.

Он всегда хотел спросить свою дочь о таких вещах, как солнечный ветер и микрометеориты, но просто никогда не делал этого. Забавно — всякий раз, когда он видел свою дочь, ему никогда не приходило в голову спросить ее о лазерах, космосе или физике. Она была ученым мирового класса, одной из лучших в стране. Она, вероятно, могла бы написать книгу о солнечном ветре. Но всякий раз, когда он видел ее, она была его дочерью - ни больше, ни меньше, ничем иным.

Ты старый идиот, сказал себе Пейдж. Ты никогда не давал ей понять, как ты гордишься ею, как рад ее успеху. Ты видишь ее, может быть, два раза в год, и тогда это всегда "принеси мне пива", или "помоги своей матери", или "когда ты собираешься спуститься на землю — шутка ли — и нарожать внуков?"

Он вышел на мостик и вдохнул чистый, бодрящий соленый бриз и звуки волн, разбивающихся о нос его одиннадцатитысячетонного крейсера с управляемыми ракетами. Вдалеке он мог разглядеть массивные очертания "Нимица", когда тот отправил еще одну пару истребителей F / A-18D в ночное патрулирование. "Калифорния" позиционировалась как "вратарь", самый большой и мощный крейсерский корабль, за исключением основного авианосца в боевой группе. Восемь пусковых установок зенитных управляемых ракет "Калифорния", два 127-миллиметровых орудия, восемь пусковых установок противокорабельных ракет "Гарпун", четыре 324-миллиметровых ядерных торпедных аппарата и восемь пусковых установок противолодочных ракет ASROC были последним слоем защиты для авианосца водоизмещением девяносто одна тысяча тонн и трех тысяч шестисот членов экипажа.

Черт возьми, подумал он, зачем чувствовать вину за то, что высказываешь то, что думаешь? В глубине души он не мог избавиться от ощущения, что Энн не имеет права находиться на космической станции или летать на таком хитроумном устройстве, как "Спейс Шаттл". Оба были достаточно опасны и без того, чтобы русские кричали о том, что они представляют угрозу, И что плохого в том, чтобы попросить о нескольких внуках? Энн была единственным ребенком.

Было бы неплохо иметь несколько ковровых крыс рядом после того, как флот поставит его в сухой док через несколько лет.

Главный старшина Когли подбежал к нему и протянул компьютерную распечатку. "Сообщение из Персидского залива, сэр".

"Я не прошу слишком многого, верно, Когли? Но нет. Она должна уйти и поиграть в космонавта. Большое дело."

"Ваша дочь, сэр?"

"Что? Что насчет моей дочери?" Пейдж вернулся на палубу "Калифорнии", и Когли мудро решил не продолжать то, о чем бормотал капитан.

"Три точечных корабля из боевой группы "Брежнев" направляются на юг к Ормузскому проливу", - прочитал Когли. "Космическое командование считает, что они покидают Залив для скорейшей ротации сил. Сама авианосец Брежнева пока держится в стороне. Мы сможем помахать им на прощание, когда они выйдут из Оманского залива ".

На краткий миг в сознании капитана Пейджа промелькнули слова "Космическое командование", но он не уловил связи и предположил, что Когли имел в виду военно-воздушные силы. Они все одинаковые, не так ли? он любил говорить. "Спасибо, Когли. Продолжайте поступать отчеты,"

По небу неслись темные тучи, но капитан Пейдж поднял глаза и уставился в небо, как будто его дочь Энн могла посмотреть на него сверху вниз. "Что ж, дочь, на этот раз я чертовски рад, что ты спрятана там, наверху ..."

ГЛАВА 11

ТЮРАТАМ, ПРОВИНЦИЯ ДЖЕЗКАЗГАН, СССР

В третий раз за этот час генерал-лейтенант Алесандр Говоров положил руку на покрытую прозрачным пластиком панель управления на главном пульте управления. Он тщательно перепроверил, что пластиковая крышка все еще на месте, но не смог удержаться от движения руки к трем выключателям, утопленным под крышкой. Медленно, почти благоговейно, он постучал по пластику над переключателями и представил результаты.

Переключатель первый: Активация электромеханической блокировки, которая полностью зафиксировала запуск и атаку по цели, выбранной компьютером слежения. Даже если взрыв или массовый сбой в электроснабжении приведет к отключению питания всего пускового комплекса, внутренняя схема ракеты "Горгона" все равно сможет успешно обработать атаку по цели. Активация переключателя также запускала несколько предупреждающих сигналов через противоспутниковый ракетно-пусковой комплекс и автоматически передавала предупреждающие сообщения в штаб-квартиру Космического центра на Байкенуре, в Кремль и в несколько альтернативных командных и контрольных центров по всему Советскому Союзу.

Переключатель второй: Полностью автоматическая подготовка к запуску. Окончательные корректировки инерциального наведения, окончательная обработка цели, открытие сдвоенных стальных дульных стволов ракетной шахты, втягивание всех сервисных портов, рычагов и соединительных кабелей и подготовка сдвоенных емкостей с химическими реагентами объемом в тысячу декалитров к процессу смешивания с турбонаддувом для холодного запуска.

Третий переключатель: запускаем фиксацию. Четыре подземных турбонасоса принудительно смешивали суспензию карбоната натрия с азотной кислотой в большом стальном резервуаре под бункером, получая огромные объемы газообразного азота за считанные секунды. Реакционный сосуд будет хранить и сжимать газ до тех пор, пока давление не достигнет миллиона килопаскалей, затем нейтральный газ будет подаваться в бункер. Газ взметнул бы двадцатитысячникилограммовую ракету "Горгона" почти на двадцать метров над шахтой, где выхлопные газы ракеты не опалили бы и не повредили шахту при запуске двигателя первой ступени. Менее чем через пятнадцать минут другая ракета будет доставлена на место и подготовлена к запуску.

Говоров почти мог видеть цифры на мониторе компьютера, отображающие результаты. Долгое горение первой ступени, когда ракета SAS-10 прорвалась сквозь плотные слои атмосферы. Высокоимпульсная вторая ступень для разгона ракеты до орбитальной скорости. Ожог третьей ступени для коррекции орбиты, за которым следуют ожоги рулевого управления и коррекция курса двигателей.

Тогда приближайся. Ускорение почти в три раза превышает скорость звука, но звуковых ударов не будет: к тому времени ракета будет находиться в космосе на высоте сотен миль над атмосферой. Случайные маневры, некоторые отклоняются на целых сорок градусов, все с включенной системой слежения Gorgon. Затем столкновение, взрыв, разрушение. SAS-10 несла тысячекилограммовую фугасную зенитную боеголовку. Небольшой по любым стандартам баллистического оружия, но разрушительный для орбитальной цели. Без тверди земли, которая смягчала бы или защищала ее, разрушение было бы тотальным.

Прощай, бригадный генерал Американского космического командования Джейсон Сент-Майкл. Прощай, космическая станция Армстронг. Элементы вашей станции будут создавать сотни новых падающих звезд каждую ночь в течение нескольких недель.

Но пластиковая крышка оставалась над тремя клавишами управления главным запуском, и цифры на компьютерных мониторах показывали точно то, что они показывали в течение месяца — Космическая станция "Армстронг" благополучно находилась на своей орбите, настроенная наблюдать за безрассудством министра обороны Чиликова в Иране в общей сложности шестнадцать часов в сутки, рассказывая миру о большой ошибке, которую собиралось совершить новое руководство Советского Союза.

Говоров повернулся к старшему дежурному офицеру в центре управления запуском "Горгоны". "Статус цели, подполковник Гулаев?"

"Без изменений, сэр. Станция Армстронг находится в тридцати одной минуте десяти секундах от апогея. Скорость и трасса не изменились. Мы можем установить по ней наши хронометры." Он повернулся лицом к своему начальнику. "Они не просто провоцируют нас, не так ли, товарищ генерал? Они знают о Физере?"

Говоров был слегка озадачен вопросом, касающимся операции в Иране. Не тем фактом, что Кулаев, самый молодой, но, безусловно, самый умный дежурный командир Говорова, обнаружил Физера - он был подвержен такому же потоку сообщений и стратегическим оперативным брифингам, как и сам Говоров, и он был способным ребенком. Но Гулаев, внук одного из самых высокооплачиваемых летных асов Советского Союза во время Второй мировой войны, сделал то, что удавалось немногим в Коллегии, он собрал воедино внутреннюю работу Feather, а затем связал передвижения и возможности самого сложного и секретного военного устройства американцев с засекреченной советской военной операцией. Гулаев мыслил на несколько шагов впереди большинства представителей высшего военного командования.

"Вы, кажется, много знаете об Армстронге, - сказал Говоров, - и вы слишком много говорите о Физере. Я бы настоятельно посоветовал вам держать свои мысли при себе — или, еще лучше, не иметь таких мыслей ".

Гулаев выглядел серьезным, но Говоров выдавил из себя ободряющую улыбку. "Нет, американцы не должны знать о Физере. Операция слишком амбициозна даже для того, чтобы американцы могли себе представить ".

Гулаев кивнул, но его пытливое лицо было каменным, когда он вернулся к своим обязанностям. Его вопрос обеспокоил Говорова. Он был уверен, что американцы использовали мощный радар космического базирования на космической станции Армстронг для поддержания максимально длительного наблюдения за регионом. Почему? Конечно, не для того, чтобы понаблюдать за несколькими кораблями в Персидском заливе.

Всегда верь в худшее и надейся на лучшее — по крайней мере, это было то, что он проповедовал Гулаеву и другим молодым офицерам в его команде. Пора слезть со своего безмозглого возвышения, Герой Советского Союза Говоров. Думайте, как ваши молодые офицеры: американцы знали или догадались о планах вторжения. Станция Армстронг обнаружила огромное количество оружия, количество, несовместимое с простыми учениями или с какими-либо усилиями по пополнению запасов в Афганистане. В ответ они перевели станцию на орбиту с апогеем, высшей точкой орбиты, направленной над советско-иранской границей. Более того, они вывели станцию на более высокую эллиптическую орбиту, что позволяет им дольше сканировать район Ирана и Персидского залива и помещает их немного дальше от любого советского противоспутникового оружия. Они расходуют огромное количество топлива и энергии, чтобы гарантировать, что станция проходит над одними и теми же точными точками земного шара на каждой орбите…

"Подполковник Гулаев".

Гулаев встал со своего стула и быстро оказался рядом с Говоровым. "Сэр?"

Говоров положил руку ему на плечо. "Никогда не бойтесь подвергать сомнению все и вся, подполковник. Я знаю, что неразумно подвергать сомнению тех, кто у власти, но в моем приказе я требую этого. Именно такие старые дураки, как я, будут тащить нашу страну вниз ".

"Нет, генерал-лейтенант, вы—"

Говоров поднял руку. "Ты был прав, как это обычно бывает. Мы должны исходить из предположения, что американцы обнаружили или, по крайней мере, подозревают о наших планах в Персидском заливе и Иране и переместили космическую станцию для обеспечения раннего предупреждения и наблюдения за районом. Если наши разведданные верны, радар станции космического базирования сможет направить силы на борьбу с нашими силами вторжения сразу на нескольких фронтах. Комментарии, подполковник?"

Ответ пришел на удивление быстро. "Крайне важно, чтобы мы уничтожили космическую станцию "Армстронг", сэр".

"За исключением того, что Коллегия не санкционировала такую атаку", - сказал Говоров. "Мы не воюем с Америкой. "Перо" - это операция по оккупации Ирана, установлению контроля над Персидским заливом и предотвращению повторного ввода превосходящих американских сил в регион. Мы не пытаемся развязать новую Отечественную войну—"

"Тогда, я полагаю, сэр, это Перо потерпит неудачу. Можем ли мы, можете ли вы, сэр, позволить этому случиться?"

Говоров внутренне поморщился, кивнул в сторону своего кабинета. Гулаев положил наушники на главную консоль и последовал за ним. Говоров жестом велел Гулаеву закрыть дверь, когда сам сел за свой стол в крошечном кабинете. "Вы, очевидно, истолковали мое приглашение высказать свое мнение несколько шире, чем я намеревался", - сказал Говоров. "Сотрудники командования космической обороны часто проходят собеседования в КГБ, и замечания типа "Перо потерпит неудачу" обязательно запомнятся некоторым подслушивающим, готовым использовать их в своих интересах. Пожалуйста, проявляйте больше осторожности в будущем. Ты чертовски хороший офицер; я бы не хотел потерять тебя из-за какой-нибудь радиопостановки из трех человек в Сибири — или чего похуже."

Пока он говорил, Говоров вспомнил о своих собственных крайне невежливых замечаниях перед Коллегией. Возможно, не он был тем, кто читал эту лекцию. Но опять же, кто может проповедовать лучше, чем грешник, который пострадал за те же грехи в прошлом?

Гулаев выглядел наказанным. "Вы, конечно, правы", - сказал Говоров. "Вряд ли кого-то удивит, если радар космического базирования окажется настолько эффективным, насколько я в это верю". Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы Гулаев подумал, что его отпустили. Затем: "Подполковник Гулаев, я хотел бы получить вашу оценку эффективности ракетной системы SAS-10 "Горгона" против космической станции "Армстронг".

Гулаев немного помолчал, затем горячо ответил. "Неэффективно, сэр. Самое большее, мы можем атаковать станцию шестью ракетами "Горгона". У Армстронга есть десять ракет "Тор", которые он может использовать против них."

"Но сообщалось, что эффективность ракетной системы "Тор" составляет всего пятьдесят процентов", - сказал Говоров, проверяя своего подчиненного.

"Сэр, как вы знаете, ГРУ и КГБ скорректировали результаты испытаний американца с боевой стрельбой, чтобы приблизить эффективность к далеко не идеальным условиям. Факты таковы, что американцы использовали семь ракет "Тор" и уничтожили пятьдесят девять боеголовок МБР. Это показатель эффективности в восемьдесят пять процентов. Независимо от того, насколько масштабно было организовано испытание, сэр, факт остается фактом: американская космическая станция успешно перехватила шесть ракет — "Трайдент", которые являются более неуловимыми целями, чем "Горгоны". Ракета "Тор" отследила — и уничтожила — отдельную боеголовку — гораздо меньшую цель, чем "Горгона". И, сэр, хотя нынешняя наземная скорость станции ниже, станция в апогее находится на предельной высоте Горгоны. Это означает, что "Горгона" не могла преследовать станцию на ее орбите, но должна была лететь прямо на нее и атаковать до того, как ее запас топлива иссякнет. Это сделало бы ее фактически стационарной целью для ракеты "Тор ".

Говоров ненавидел думать об очевидных последствиях этого… Все планы, все опасения, все предполагаемые недостатки основной системы вооружения Командования космической обороны, о которых Говоров знал все эти годы, молодой Гулаев только что изложил их на одном дыхании.

"И какова твоя альтернатива?" Говоров спросил монотонным тоном, который отрицал то, что он чувствовал внутри. "Давай, Николай Гулаев. Я знаю, что ты собираешься это сказать ..."

"Elektron?" Как ни в чем не бывало сказал Гулаев.

Без единого слова или выражения Говоров поднял телефонную трубку на своем столе и набрал добавочный номер офиса. "Операции? Генерал Говоров слушает. Найдите немедленную замену подполковнику Гулаеву на пульте дежурного, вступает в силу немедленно и до дальнейшего уведомления. Без причины ... моей властью … Да, мне также нужен клерк, чтобы оформить для меня несколько заказов ... Да, с ним все в порядке ... Приведите его сюда немедленно ". И он повесил трубку. "Подполковник, вы только что произнесли волшебное слово." Под изумленным взглядом молодого офицера он встал, подошел к стальному шкафчику в дальнем углу офиса и отодвинул его в сторону, открыв настенный сейф. Через несколько мгновений у него в руках была записная книжка в красной обложке, которую он тут же сунул в руки Гулаеву. "Электрон - это битва. И теперь это ваш проект. Только твоя. В этом документе изложены все процедуры, необходимые для развертывания двух космических аппаратов "Электрон" со специализированным вооружением. Я—"

Гулаев не мог не перебить. "Какого рода оружие?"

"Терпение. Я подготовлю специальные распоряжения, уполномочивающие вас выполнять эти инструкции. Вы освобождены от всех обязанностей, кроме тех, которые указаны в этой папке. Папка находится под грифом "Совершенно секретно". Абсолютно никому не разрешен доступ к информации в ней ниже кабинета первого заместителя министра. Понял?"

Говоров не стал дожидаться ответа. "Получите ваши специальные заказы в моем офисе через час. Я буду ожидать от вас ежедневных отчетов о ваших успехах. Докладывайте своему посту на главной консоли, пока не прибудет ваша замена."

Гулаев вытянулся по стойке смирно и поспешил вон. При этом Говоров взглянул на старомодные аналоговые часы на стене. Как уместно, что самая технологически продвинутая организация в Советском Союзе использовала часы с круглой стрелкой для определения времени. Говоров ненавидел часы. Это напомнило ему о том, на что были похожи Аэрокосмические силы Советского Союза — все вооруженные силы Советского Союза, если уж на то пошло. Некоторые из них все еще были не продвинуты дальше, чем эти часы пятидесятилетней давности. И некоторые динозавры предпочли бы вернуться в те дни, когда были сделаны эти часы, когда Советский Союз был одной из самых разоренных, недоверчивых, разделенных, олигархических и обанкротившихся стран на земле. Затем слабые и деморализованные российские военные последовали за Иосифом Сталиным, безжалостным, одержимым властью диктатором, практически к гибели. Теперь еще один слабый и деморализованный военный собирался последовать за другим властолюбивым главой государства в определенное столкновение с самой могущественной нацией на земле. Однако на этот раз Говоров был полон решимости избежать определенной неудачи…

Гулаев был прав. Ответственность Говорова, его долг - сделать все возможное, чтобы предотвратить поражение Советского Союза в Иране, Персидском заливе и где бы то ни было еще. Теперь Гулаев отвечал за приведение в действие секретного плана по уничтожению станции Армстронг — задачей Говорова было убедить министра обороны придержать Физера до тех пор, пока секретная операция не будет приведена в действие.

Говоров приказал немедленно заправить свой самолет и подготовить его к вылету через час. К тому времени Гулаев получил бы свои приказы, а Говоров отправился бы в Москву, чтобы попытаться убедить Коллегию избежать самоубийства и посмотреть фактам в лицо. Он бы предпочел выступить против врага. Динозавров было трудно убить…

ГЛАВА 12

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Как и предсказывала Энн Пейдж, ее отчет о потенциальных задержках проекта Skybolt, вызванных перемещением космической станции на геосинхронную орбиту над Ближним Востоком, оказал незначительное влияние на космическое командование. Сент-Майкл получил зеленый свет, и в течение последних нескольких дней члены экипажа космической станции работали сверхурочно, собирая информацию и оставаясь начеку в ожидании советского ответа. Советский ответ. В таком изложении это звучало так аккуратно, так безлично и даже разумно, подумала Энн. Как будто играешь в шахматы. Она представила, насколько разрушительным может быть советский "ответ" , и почувствовала озноб. На самом деле она была рада, что у нее есть работа, на которой можно сосредоточиться. Она была бы на грани нервного срыва, стоя в командном модуле и наблюдая, как на экране дисплея высвечиваются возможные угрозы.

Кевин Бейкер отложил в сторону еще одну печатную плату реле и сел рядом с ней на маленький верстак в загроможденном модуле Skybolt.

Энн посмотрела на него. "Я думал о том, насколько многое из этого нереально. Что может происходить внизу. Тот факт, что мы вообще находимся здесь, в космосе ..."

Бейкер кивнул. "Я знаю, что ты имеешь в виду. Я думаю обо всех годах, которые я провел в лабораториях… не совсем такая, но, знаете, наполненная тем же беспорядком. И никому нет до этого дела. И теперь внезапно кажется, что я нахожусь в центре всего, что важно, но ощущения практически те же. Реши проблему, придумай решения, проверь гипотезы—"

"А какая твоя любимая?" Гипотеза, то есть… Как мы можем заставить наш лазер делать то, что он должен делать?"

Кевин отметил слово "наш" и остался доволен. "Что ж, - сказал он, глядя на лабиринт проводов и схемных реле перед ним, - почему бы нам не начать с этого левого реле передачи данных GCS-B. Что у тебя с этим связано'? Выглядит как платиновая ".

"Это платина. Это МГД-главное сверхпроводящее реле. Я называю это тостером ".

"Неплохое название для этого, это первое сверхпроводящее реле, которое я видел, размером меньше грузовика с цементом. Итак, где находится центр автоматического тестирования?"

Энн указала на потолок, и Бейкер издал низкий стон. Возможно, работа на потолке была для нее привычным занятием, но его лаборатория на станции была виртуальным воссозданием его земной лаборатории, где компьютеры никогда не поднимались к потолку. Покачав головой, он поднялся к потолку, закрепился на липучках и ввел инструкции в тестовый компьютер. Возобновившееся разочарование в его голосе эхом разнеслось по всему модулю "Скайболт". "Что это?", указывая на шестнадцать длинных рядов цифр.

"Это соединение всех соответствующих кодов последовательности программ схемы реле. Имеется шестьдесят четыре отображения каждого слова из двухсот пятидесяти шести битов. Тебе нужно перепроверить каждый дисплей с —"

"Подождите минуту. Это более шестнадцати тысяч битов данных..."

"Для левой шины данных схемы реле MHD", - продолжила Энн. "Еще одна проверка правильной шины данных и основного драйвера".

"Боже, как мы можем все это проверить? Это займет несколько дней. Может быть, недели. "

"Я не проверила всю проверку", - сказала она ему. "Тостер отлично работал в течение двух лет. У меня есть триста других компонентов, которые, как я подозреваю, предшествовали тостеру, поэтому у него более низкий приоритет. Я проверю это позже ".

Бейкер, казалось, не слышал ее, откручивая четыре застежки Camlock на крошечной консоли для самопроверки, приподнял переднюю панель и заглянул внутрь. "Хорошо, по крайней мере, в этой штуке есть стандартные разъемы. Я проложу оптоволоконную сетевую линию от "Скайболта" до моей лаборатории. Я могу подключить свой компьютер прямо к этой консоли и заставить его проверить все регистры данных для нас. Он выполнит проверку через несколько минут и даст нам ответ на английском, а не в этой шестнадцатеричной тарабарщине. После этого вы сможете постоянно следить за своим тостером."

"Это здорово, Кевин. Как скоро вы сможете ее установить?"

"Несколько часов на сетевую линию и подключения, и еще несколько на написание программы для вычисления и перекрестной проверки контрольных сумм ".

Энн кивнула, посмотрела на консоль самопроверки. "Ты действительно думаешь, что проблема здесь?"

"Я мало что знаю о сверхпроводящих реле. На самом деле, я чертовски мало знаю о большинстве других игрушек, которые у вас здесь есть. Но ваши самопроверки не говорят вам, в чем проблема. Мы рассмотрели почти все остальное, кроме этого. Я бы сказал, что проблема должна быть здесь ". Он отделился от потолка и скользнул обратно на палубу.

Впервые за несколько дней Энн позволила себе надеяться, что проблема действительно будет решена — при условии, конечно, что никаких новых и непредвиденных сбоев не возникнет…

ГЛАВА 13

МОСКВА, СССР

"Ты с ума сошел, Говоров?" Спросил первый заместитель министра обороны Хромеев низким, язвительным тоном. И Говоров, и заместитель министра обороны Ромердунов, главнокомандующий советскими воздушно-космическими силами, стояли по стойке "смирно" в просторном кабинете Хромеева, расположенном рядом с конференц-залом министра обороны Чиликова. Говоров, не мигая, смотрел вперед, но глаза Ромердунова следили за нервными шагами Хромеева. Два старших офицера однажды провели восемнадцать дней подряд вместе в грязном окопе в Мукачево под Будапештом в последние недели Великой Отечественной войны, сорок восемь лет назад, и Хромеев мало что мог сказать или сделать, что могло бы по-настоящему напугать Ромердунова. Начальник генерального штаба, наконец, жестом пригласил Ромердунова и Говорова сесть.

"Сергей, - настаивал Ромердунов, - послушай, что скажет генерал Говоров —"

"Мы слышали это раньше, Алексей", - сказал Хромеев. "Ваш космонавт уже сделал себе имя в Кремле, благодаря своей довольно недисциплинированной речи перед Коллегией. Теперь он хочет снова поговорить с министром обороны об отсрочке операции "Перо"." Хромеев долго и напряженно смотрел на Ромердунова и Говорова. "Что, черт возьми, происходит, Говоров? Это своего рода вызов вашему начальству? Попытка привлечь к себе внимание? Министр обороны Чиликов беседовал с маршалом Личизевым. ГРУ не знает об отсутствии такого суперрадара на борту американской космической станции "Армстронг". Они признают, что сенсорные возможности станции действительно продвинуты, но недостаточно, чтобы отслеживать сотни наземных, воздушных и морских судов на протяжении миллионов кубических километров, не говоря уже о том, чтобы руководить обороной американских сил быстрого развертывания в регионе ".

Хромеев резко понизил голос. "Министр обороны ценит вашу заботу и внимание к деталям, генерал Говоров. Но он провел свои собственные опросы членов Коллегии и научного сообщества и решил, что космическая станция Армстронг не представляет угрозы для успеха или провала Feather. Ваши комментарии были должным образом приняты к сведению, но —"

Говоров больше не мог этого выносить. "Извините меня, сэр, но не обязательно обращаться ко мне как к чересчур ретивому ребенку. Я готов поставить свою профессиональную карьеру на то, что я говорю. Если Физер хочет добиться успеха, если эта страна когда-либо будет в безопасности, космическая станция "Армстронг " должна быть уничтожена или, по крайней мере, выведена из строя ".

"Этого достаточно… Ромердунов, - сказал Хромеев, теперь игнорируя Говорова, - я не могу допустить, чтобы этот ваш непослушный офицер встретился с министром обороны. Он оторвет нам всем головы, и он будет прав. Я предлагаю, Алексей, чтобы ты объяснил порядок подчинения генерал-лейтенанту Говорову. Попросите его пересмотреть присягу, которую он принял, особенно ту часть, которая касается беспрекословного выполнения требований всех военных уставов и приказов командиров и вышестоящих. Похоже, у него плохая память в этой области. Объясните ему, что, если бы мы не приближались к периоду большой нужды, он был бы освобожден от своей должности. Убедитесь, что он понимает, что Коллегия здесь не для его личного возвеличивания. Свободен, черт возьми."

Ромердунов едва мог дождаться, когда вернется в свою штабную машину. "Говоров, твоя карьера, возможно, закончилась пять минут назад. Аэрокосмические силы не будут сильно задействованы в "Фезер" — как только все уляжется, вы будете освобождены от обязанностей и переведены на другое место — "

"Нет—"

"Очень храбро с твоей стороны, Алесандр. Храбрый до последнего. Твой длинный язык погубил тебя, как я и предупреждал, так и будет ".

"И я говорю вам, что это не закончилось. Я очень хорошо помню свою клятву верности. Я поклялся защищать свою страну и свой народ до последней капли крови в моем теле — я пытаюсь это сделать ".

Когда темный седан "Мерседес" выехал на запруженное Волоколамское шоссе на северо-запад, к Московскому международному аэропорту, Говоров внимательно повернулся к своему начальнику. "Мне нужно разрешение, сэр", - сказал он низким голосом. "Один запуск. Через двадцать дней. На борту "Электрона"..."

Лицо Ромердунова осунулось. "Elektron…? Говоров, ты дурак". Он покачал головой, разговаривая почти сам с собой, как будто молодого офицера больше не было в машине. "Я был неправ, пытаясь поддержать твои идеи… Ты позволяешь своей одержимости затуманивать здравый смысл "

"Вы чертовски хорошо знаете, что это неправда, сэр. То, что я говорю, - это факт… Мощь станции Армстронг, опасность, с которой из—за этого столкнутся наши силы - все это правда. Перо будет раздавлено или, по крайней мере, беспомощно застрянет в горах или Аравийском море. Патовая ситуация для Фезер так же плоха, как и поражение. Это поражение… пожалуйста, выслушай меня… Командование космической обороны имеет возможность помешать станции Армстронг стать ключевым подразделением американской обороны. Три космоплана "Электрон", вооруженных сверхскоростными реактивными снарядами "Скимитар"...

"Ятаган? Что это, черт возьми, такое? Я никогда о них не слышал."

"Под кодовым названием Бавинаш. Недорогие, так называемые одноразовые ракеты, тайно разработанные моими людьми. Это немногим больше, чем длинные газовые баллоны с молибденово-урановым бронебойным носиком и ракетным двигателем. Электрон может нести десять из них на вращающейся пусковой установке в грузовом отсеке. Они управляются лазером от Elektron и летят к своей цели со скоростью почти километр в секунду. Они—"

"У вас есть оружие, разработанное для космоплана "Электрон"? Но "Электрон" - это грузовой корабль, чертово космическое такси. Что побудило вас разработать для нее наступательное оружие? В тайне, не меньше..."

Говоров позволил себе улыбнуться. "На самом деле, это была американская идея. Когда я впервые полетел на "Электроне" пять лет назад, американцы были убеждены, что это советский космический истребитель. Обычно я бы не обратил никакого внимания на такие вопиющие антисоветские пропагандистские уловки — в то время американцы пытались дискредитировать нашу программу шаттлов, чтобы замаскировать неудачи своих собственных шаттлов. Но идея заинтриговала меня, и я провел некоторое исследование, чтобы обнаружить точные чертежи так называемого советского космического истребителя. Я был потрясен, узнав, что таких планов не было. Итак, когда меня выбрали главой командования космической обороны, я начал секретную программу по созданию космических сил двадцать первого века, которые были бы превосходящими ..."

Ромердунов потерял дар речи, не в состоянии воспринять то, что он слышал. Но когда "Мерседес" свернул на специально построенный съезд с Волоколамского шоссе, он повернулся к Говорову, качая головой. "Эти так называемые ракеты "Бавинаш"… они… готов к использованию?"

"В течение двадцати дней, сэр". Говоров почувствовал, как его лицо вспыхнуло от волнения, осознав, что Ромердунов, по крайней мере, слушает его. "Я уже отдал приказы… Два космоплана "Электрон" будут подготовлены в Тюратаме к запуску через три недели. Каждая будет оснащена десятью ракетами Scimitar — более чем достаточно, чтобы уничтожить американскую космическую станцию. Пока она существует, наше собственное выживание — это всего лишь вопрос ...

"Вы уже отдали приказы?"

Говоров одернул себя. Теперь, когда проектом заинтересовался Ромердунов, пришло время починить забор. Он не хотел, чтобы его начальник считал его распущенным. "Да, я проинформировал своих сотрудников о проекте. Но, конечно, это ждет вашего одобрения. Я не отдавал приказов о каких-либо нападениях на Армстронга, согласно вашим приказам и приказам Коллегии. Но я чувствовал, что при моих ограниченных полномочиях, по крайней мере, должна быть заложена основа для подготовки "Электронов", если мои наблюдения о возможностях космического радара Армстронга верны ..."

"Мерседес" замедлил ход и остановился у здания охраны на окраине Московского аэропорта. Документы были обменены, и армейский сержант провел быстрый обыск автомобиля в сопровождении сторожевой собаки породы ротвейлер. Ромердимов, отвлеченный услышанным, не протестовал, когда массивному черно-подпалому животному разрешили обнюхать салон автомобиля на предмет взрывчатки. Несколько мгновений спустя машина мчалась к отдельному VIP-терминалу, где ждал самолет Ромердунова.

В зале ожидания терминала Ромердунов, наконец, заговорил с Говоровым: "Мне было приказано отправиться в Ташкент для наблюдения за противовоздушной обороной южного ТВД на случай, если во время операции "Перо" будут нанесены ответные удары по Советскому Союзу. В противном случае я бы отправился с вами обратно в Тюратам, чтобы проинспектировать эти ... эти так называемые секретные космические силы, которые вы создали. Имейте это в виду, генерал Говоров. Обычно я бы рассматривал все, что вы сказали и сделали, как крайнее проявление неподчинения и злоупотребления властью. Секретная разработка оружия, независимо от его необходимости, его использования или намерений его разработчика, является государственным преступлением. Если информация об этой ракете "Ятаган" или вооружении космопланов "Электрон" просочится наружу и будет обнаружена Политбюро или генеральным штабом, вы можете оказаться в тюрьме Лубиланка на очень длительный срок ".

Говоров промолчал, и именно тогда Ромердунов решил довериться молодому офицеру. На самом деле было только два варианта: проигнорировать Говорова и тихо убрать его как угрозу авторитету Ромердунова, или поверить в него и его убеждения и поддержать его. Если бы Говоров проявил хоть малейшее колебание или неуверенность, Ромердунов позволил бы делу умереть на месте. Но с убедительно твердыми стальными голубыми глазами Говоров выглядел, говорил и действовал как человек, твердо приверженный своим убеждениям. И только потому, что эти убеждения были чрезвычайно расстраивающими , это не делало их неправильными. Было бы легче поверить, что Говоров увлекся своим id ée fixe. Но если он и был сумасшедшим, то он был самым умным и хорошо организованным психопатом в истории… "Мы должны предпринять шаги, Говоров, чтобы убедиться, что разработка этой ракеты "Ятаган", вооружение космопланов "Электрон" и формирование космического ударного подразделения были тщательно задокументированы. Эти программы должны быть санкционированы как возрожденные проекты Аэрокосмических сил и командования космической обороны, а не как тайная и незаконная деятельность отступника ".

Внимание Говорова было приковано к слову "мы", и ему пришлось с трудом подавить желание разразиться невоенным приветствием. Заместитель первого министра обороны Ромердунов только что ознакомился с планами. Все еще была надежда…

"Мы обсудим это дальше, Алесандр".

Говоров кивнул, заметив, что подготовка к посадке завершается. К Ромердунову подошел старший сержант ВВС и доложил, что его самолет готов к посадке. Говоров поднял портфель Ромердунова и отнес его к трапу для посадки возле военно-транспортного самолета Ан-72 "Антонов". "Сэр". Говоров передал портфель члену экипажа, но посмотрел прямо на Ромердунова. "О моих текущих приготовлениях...?"

"Они должны продолжаться. Тихо. Я свяжусь с вами, когда это будет возможно. Будьте готовы полностью проинформировать меня и Коллегию о проекте ". Он сделал паузу, когда несколько офицеров шагнули за ним: "И будьте готовы демонтировать это. Оба с одинаковой скоростью."

Говоров отдал честь, и Ромердунов ступил на эскалатор и исчез из виду.

ГЛАВА 14

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Все готово".

Кевин Бейкер и Энн Пейдж парили рядом с главным лабораторным компьютером Бейкера, выжидающе глядя на сообщение "ГОТОВО" на экране терминала. Бейкер спустился к консоли рядом с микрофоном, но затем резко остановился и указал на Энн. "Будь моим гостем".

Энн скользнула к микрофону. "Контрольная сумма тостера. Ее слова были напечатаны на экране монитора компьютера, и сразу же на экране вспыхнуло сообщение: "ТОСТЕР. КОНТРОЛЬНАЯ СУММА ГОТОВА".

"Беги", - сказала Энн.

На экране мгновенно появилась диаграмма, демонстрирующая графическое представление шестнадцати тысяч ячеек памяти, доступных в реле со сверхпроводящей схемой Skybolt. Экран спросил: "ХОТИТЕ РАСПЕЧАТКУ РЕЗУЛЬТАТОВ ТЕСТА?"

"Да", - сказала Энн.

Запрашивалось другое приглашение: "ГОТОВ К ЗАПУСКУ". Энн сказала: "Запускай", и сразу же несколько столбцов были заполнены цифрами, представляющими ячейку памяти, проверяемую компьютером. "Не могу поверить, что ты собрал это всего за восемь часов", - сказала Энн Бейкеру. "Я бы не смог сделать это за восемь недель".

"Это просто знание того, как использовать доступные ресурсы", - сказал Бейкер. Это и пятидесятилетний опыт работы компьютерным инженером, подумал он про себя. Он должен уметь время от времени вытаскивать кролика из шляпы. Она была гениальной, но все еще оставалось место и для оперативников…

Постепенно цифры начали меняться по мере того, как проверялась каждая ячейка памяти в электронном реле, вычислялось значение контрольной суммы, соответствующее правильным данным, анализировалась ячейка памяти и вычислялось значение резидентного возврата. Если бы два значения контрольной суммы отличались, это указывало бы на проблему в этой конкретной ячейке памяти. Схема, управляющая этой ячейкой памяти, затем может быть проверена на наличие неисправностей, что приведет к решению проблем с отслеживанием лазера Skybolt и электропитанием.

Бейкер взглянул на часы. "Восемьдесят секунд на проверку одного регистра. Шестьдесят четыре регистра... Примерно полтора часа для левого МГД-сверхпроводящего реле. Это намного дольше, чем я ожидал ".

"Учитывая, что обычно одному из нас требуется около пяти минут, чтобы проверить каждый регистр, я бы сказал, что это довольно неплохо".

"Да, хорошо, ты нашел что-нибудь еще, пока я программировал компьютер? Возможно, мы что-то упустили из виду?"

"Хотел бы я, чтобы у меня было. Нет, все остальное проверено. Ты был прав. Я думаю, проблема в одном из "тостеров". Почему решения в последнюю очередь ты...

Внезапно по станции разнесся пронзительный сигнал тревоги. Трижды протрубил гудок; затем компьютерно-синтезированный голос объявил: "Обнаружено запуск ракеты. Обнаружение запуска ракеты."

Энн отстегнулась от своего крепления на липучке и бросилась к люку, ведущему в соединительный туннель между экспериментальным модулем и командным центром. Она прошла через портал в одно мгновение.

К ее удивлению, в командном центре мало что изменилось. Полковник Уокер вглядывался в монитор, который был назначен сержанту Джефферсону; все остальные внимательно следили за его собственными приборами. "Проходим, Энн". Это был генерал Сент-Майкл, протискивающийся мимо нее. Он ухватился за свое командирское кресло, маневрировал вокруг него и пристегнулся. Она заметила, что на нем был влажный летный костюм, как будто он поспешно выскочил из душа, услышав сигнал тревоги. Он надел наушники для связи, и она быстро поправила свои, когда Бейкер подошел к ней сразу за люком командного модуля. "Обнаружение запуска ракеты, инфракрасное телескопическое сканирование и подтверждено SBR", - доложил Джефферсон. "В окрестностях Бандар-э-Ленге в Иране".

"Шелкопряд?"

"Еще не подтверждено, сэр... Подождите, сейчас подтверждено, генерал. SBR отслеживает три дозвуковые ракеты "Шелкопряд-F" курсом два-шесть-один, скорость один-семь-ноль узлов, скорость у земли и ускорение."

"Цель?"

Наступила неловкая пауза. Затем: "Похоже на три советских линкора в Ормузском проливе..."

"Передайте тактическое предупреждение всем силам в регионе. Продолжайте отслеживание. Взлетел какой-нибудь самолет?"

"Советские воздушно-десантные войска времен Брежнева, сэр. Самолет-разведчик-носитель "Антонов" Ан-18… SBR сообщает, что всего из Бандар-э-Ленге вылетело пять ракет."

"Кто-нибудь из наших наверху?"

"У нас есть один самолет системы АВАКС 767B над Саудовской Аравией", - сообщил другой техник. "Нет подтверждения о запуске ракеты с его стороны".

"Состояние ракет?"

"Держим курс на эсминцы, скорость теперь три-один-ноль и увеличиваем… Сэр, запуск самолета с "Брежнева". Два скоростных самолета..."

"Бдительные бойцы", - сказал Уокер. "Есть ли шанс, что эти бойцы погонятся за Червями?"

"Дальность от истребителей до эсминцев - сто двадцать морских миль. Дальность от ракет до кораблей ... составляет... сорок морских миль. Наземная скорость ракет теперь четыреста узлов. Примерно шесть минут до столкновения. Истребители сейчас приближаются к скорости у земли пятьсот узлов и быстро разгоняются."

"Нет шансов, что они догонят", - сказал Уокер. "Они прибудут как раз вовремя, чтобы увидеть, как Черви нападут на эти корабли".

"Возможно, они смогут добыть шелкопрядов выстрелом ракеты дальнего действия", - сказал Сент-Майкл. "Сколько еще нам осталось находиться на этой орбите?"

"Мы выходим из зоны эффективного сканирования SBR через пятнадцать минут".

"Тогда давайте подготовимся к региональным выставкам в этом районе. Собери всех сюда, Джим. Нам понадобятся записи тактического сканирования SBR всего района. Многие люди будут спрашивать нас, что мы видели — я хочу мультисенсорные описания всего, что находится в пределах досягаемости. Состояние этих шелкопрядов?"

"Столкновение через пять минут. Истребители развивают скорость в тысячу сто узлов и устойчивы. Расчетное время прибытия шесть минут."

Святой Михаил покачал головой. "Эти русские пилоты должны быть очень, очень хороши, чтобы пометить этих червей", - сказал он, и тут его осенило — в чем ирония ситуации. Здесь они были в некотором смысле крышей для чертовых русских — плохих парней. Он предположил, что это потому, что ракетная атака казалась неспровоцированной. За исключением того, было ли это действительно неспровоцировано, или это просто должно было казаться таким образом ...?

USS CALIFORNIA

"Космическая станция видела запуск ракеты?" - Спросил капитан Мэтью Пейдж, когда ему вручили лист компьютерной бумаги. Его грудь слегка вздымалась — он пробежал весь путь от своей каюты до центра боевой информации USS California, когда было получено известие об атаке.

"Это то, что они говорят, сэр", - сказал ему офицер по операциям. "Примерно две минуты назад. Они отслеживают пять ракет Silkworm-F, запущенных с Бандар-э-Ленге, военной базы примерно в восьмидесяти милях к юго-западу от Бандар-Аббаса на юге Ирана. Сообщается, что целью являются три советских эсминца, приближающихся к Ормузскому проливу. Советы запустили два истребителя Су-27Б с авианосца "Брежнев" и преследуют".

Пейдж изучал большой, во всю стену, компьютерный тактический дисплей, который объединял всю информацию, поступающую в "Калифорнию" из всех источников, чтобы получить карту всего, что происходило вокруг них, почти в реальном времени. Символы, обозначающие суда в самом Персидском заливе, были неподвижны и отмечены крестиками, чтобы показать, что их местоположение было только приблизительным. Только значки, представляющие изображения с калифорнийского радара, были отмечены мигающими звездочками, указывающими местоположения в реальном времени.

"Информация на этой доске устарела", - раздраженно сказал Пейдж. "Разве мы не можем подключиться к тому, что использует эта космическая станция?"

"Проверяю, сэр". Пейдж изучал доску. "Брежнев" находился более чем в ста пятидесяти милях от пролива. Будет чудом, если эти истребители смогут добраться до этих эсминцев вовремя ".

В CIC раздался трельчатый сигнал, и офицер по операциям снял трубку черного телефона службы безопасности. Он немедленно передал его Пейджу, который несколько мгновений внимательно слушал. "Калифорния признает. Выходим."

Он повернулся к офицеру по операциям. "Мистер Мезерв, поставьте лодку в общую каюту".

"Есть, сэр". Мезерв снял трубку другого телефона. "Мостик, оперативный штаб. Хорошие общие помещения." Несколько мгновений спустя "Калифорния" огласилась серией громких электронных звонков и громогласным объявлением: "Общие помещения. Общие помещения. Всем занять свои боевые посты".

Месерв висел на телефоне еще две минуты. "Все станции докладывают, что экипажи укомплектованы и готовы, шкипер".

"Очень хорошо". Пейдж снова поднял трубку красного телефона, прямой линии связи с "Нимицем". "Сэр, "Калифорния" находится на боевом посту". Он положил красный телефон на подставку и взял в руки корабельный микрофон внутренней связи. "Весь экипаж, это капитан. Ведется атака на три советских эсминца в Ормузском проливе, примерно в семистах милях к западу-северо-западу от нашей позиции. Нападение готовится из Ирана и, по-видимому, неспровоцировано. Два советских истребителя находятся в воздухе, направляясь к проливу, поэтому адмирал Клэнси на борту "Нимица" приказал боевой группе занять места общего пользования. Группе в настоящее время не угрожает никакая опасность, но будьте начеку. Выходим."

Пейдж положил микрофон как раз в тот момент, когда главный старшина Когли подошел к нему со стальным шлемом, бронежилетом и защитными очками с красными линзами. "Спасибо, Когли. Я буду на мостике через несколько минут ".

"Шкипер. Установлена линия передачи данных с космической станцией."

Пейдж повернулся к большому тактическому экрану как раз в тот момент, когда он трансформировался — радиус действия дисплея замерцал и изменился с кругового дисплея в пятьсот миль — предельный диапазон ограниченных радиолокационных данных, получаемых с кораблей боевой группы "Нимиц", - на квадратный дисплей с разрешением в тысячу миль. Теперь, вместо того, чтобы смотреть только на открытый океан, экран показывал несколько водоемов и политические границы дюжины стран. Каждая точка на экране, как самолета, так и корабля, была помечена и идентифицирована мигающим индикатором в реальном времени. Менее чем за минуту Пейдж смог прочитать и усвоить всю тактическую ситуацию в Персидском заливе. "Потрясающе", - сказал Пейдж.

"Армстронг говорит, что канал передачи данных продлится всего несколько минут, шкипер".

"Армстронг?" Внезапно Пейдж понял, что говорил тоненький голосок в его голове. "Армстронг. Космическая станция. Моя дочь на этой штуке. Какого черта она делает над чертовым Персидским заливом?"

Никто не ответил. Капитан Пейдж вытер лоб и понял, что душные, пахнущие озоном стены CIC начинают давить на него. "Месерв, достань мне распечатку последнего возможного тактического дисплея, прежде чем Армстронг прекратит передачу, и принеси это на мостик".

"Есть, сэр".

Пейдж несся по коридорам и лестницам "Калифорнии", ругаясь достаточно громко, чтобы любой, кто находился поблизости, мог услышать. "Эта моя проклятая дочь… Я знал, что ей нечего делать на этой чертовой орбите в яблочко. Я знал это..."

Количество персонала на мостике удвоилось с тех пор, как Пейдж покинул его. У рулевого и сигнальщика теперь были напарники рядом с ними, охрана из морской пехоты была удвоена, двое матросов, контролирующих повреждения, перепроверяли огнетушители, а наблюдатели с биноклями ночного видения StarLite были размещены на мостках, осматривая горизонт. Пейдж опустился в свое вращающееся кресло.

Он взял микрофон. "CIC, мост. Статус?"

"Мост, CIC. Ракеты "Шелкопряд" находятся в тридцати секундах от столкновения ... сэр, русские истребители запускают ракеты."

"Дайте мне беглый рассказ о действии".

"Есть, сэр. Сейчас показана только одна ракета Silkworm в полете… Российские истребители все еще в двадцати милях от советских судов… не показаны ракеты Silkworm в полете… изображения истребителей, сливающихся с кораблями… авианосец "Брежнев" запускает самолет. Теперь четыре скоростных самолета покидают Брежнев, двигаясь на северо-восток со скоростью три зем-ноль узлов и ускоряясь… Медленно движущийся самолет покидает Брежневскую. Серебряная башня говорит, что это винтокрылые машины. "

"Серебряная что?"

"Извините, космическая станция Армстронг. "Серебряная башня" — это прозвище из-за антилазерного покрытия станции -"

Голос Пейджа прогремел над мостиком. "Антилазерное покрытие...?"

"Армстронг докладывает, что в распоряжении сканирования всего одна минута, сэр ... Первые два советских реактивных самолета поворачивают на север мимо эсминцев… скорость не зарегистрирована ни одним из трех судов. Они кажутся мертвыми в воде… пропадает сигнал в реальном времени от Армстронга, сэр. Мы немедленно предоставим вам последнюю карту местности ".

"Что насчет того АВАКСА ВВС? Можем ли мы подключиться к их передаче данных?"

"Я попытаюсь, шкипер".

Пейдж бросил микрофон на крючок. Антилазерное покрытие? Черт возьми, она никогда не говорила, что станет мишенью для проклятых лазеров.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Фиксирую аварийные локаторные маяки в районе этих советских судов, генерал", - доложил Джефферсон. "Несколько сигналов бедствия".

В командном модуле было необычно тихо. Никто не мог говорить, кроме как приглушенными, отрывистыми голосами. Все они были непосредственными свидетелями начала того, что казалось серьезной конфронтацией между Ираном и Советским Союзом.

Серебряная башня находилась сейчас на коротком часовом участке своей трехчасовой орбиты, стремительно приближаясь к перигею, ближайшему сближению с Землей, всего в восьмидесяти милях над краем атмосферы.

Эта часть орбиты была напряженным временем для экипажа, особенно сейчас. Наряду с обычными бытовыми функциями управления огромной станцией - сбором и хранением энергии на "дневной" стороне орбиты, обслуживанием систем и инспекциями — огромные объемы данных, собранных экипажем, должны были храниться и готовиться к распространению, а затем в многочисленных банках датчиков Серебряной башни производилась надлежащая подготовка к следующему двухчасовому полету над зоной конфликта.

Что делало работу еще более напряженной, так это постоянный поток звонков генералу Сент-Майклу с просьбой точно описать, что произошло в Персидском заливе. "Ответ отрицательный", - сказал Сент-Майкл в наушник. "Сэр, я сожалею, но у меня есть приказ. Мои измененные приказы заключаются в передаче моих сохраненных данных непосредственно Объединенному комитету начальников штабов… Нет, у нас нет времени повторно передавать это в штаб Шестого флота или Седьмого флота. У нас будет достаточно времени, чтобы отправить его один раз, прежде чем мы начнем настройку на следующую орбиту над районом .... Да, адмирал, именно "Калифорния" запросила канал передачи данных… Нимиц слушал, но именно Калифорния спросила… Да, сэр, у них должны быть данные вскоре после обнаружения запуска "Шелкопряда". Возможно, они даже сами видели удар.

Святой Михаил потер болезненную пульсацию в левом виске. От легкого прикосновения к его плечу он открыл глаза и увидел Энн, которая двигалась рядом с его креслом с чашкой кофе. "Ты выглядишь так, будто можешь использовать—"

Святой Михаил покачал головой и постучал по наушнику. "Я нахожусь на зашифрованной спутниковой связи. Адмирал Уолтон." Энн кивнула, слушая, как Сент-Майкл взял чашку кофе и продолжил говорить в микрофон. "Простите, сэр? Да, мы можем использовать сам канал передачи данных для передачи голоса, а также данных SBR. Это скремблированная по частоте микроволновая передача. Это не совсем защита от помех и не совсем безопасно, но это одновременно передача голоса и данных в режиме реального времени, и я думаю, это то, что вы хотите… Что? С "Калифорнией" все работало нормально, адмирал."

"Та самая Калифорния"?" Сказала Энн. "Где? Где он?"

Святой Михаил поднял руку. "Да, адмирал. Я думаю, что данные должен получить "Нимиц", но Калифорния, похоже, была лучше настроена для их получения. Это ваш основной корабль боевого управления, у него лучшие спутниковые системы и дисплеи боевого управления… Нет, мы передадим его всем, кто настроен на его получение… Да, сэр..."

"Как там мой отец? Был ли он… в бою?"

"Черт возьми, Энн ... Нет, адмирал. Будьте рядом друг с другом". Святой Михаил повернулся к ней. "Боевая группа "Нимиц" находилась в семистах милях от нас в Аравийском море, когда началась атака. А теперь, пожалуйста, помолчи". Он снова повернулся к наушнику и продолжил разговор.

Полковник Уокер прервал передачу Сент-Майкла с помощью функции "ВЫЗОВ" системы межстанционной связи. "Десять минут, генерал".

"Мне пора, адмирал. Мы в десяти минутах от пассажа "Горизонт"… Благодарю вас, сэр. Армстронг уходит". Сент-Майкл немедленно переключился на интерком всей станции. "Внимание на станцию. Сообщение Объединенного комитета начальников штабов, переданное через главнокомандующего тихоокеанскими силами ВМС США. Отличная работа. Для меня это вдвойне важно. Но теперь мы должны повторить все сначала — десять минут до пересечения горизонта, приготовиться к прицеливанию ".

ГЛАВА 15

КРЕМЛЬ, СССР

"Это... невозможно…

Маршал Советского Союза Сергей Чиликов медленно прочитал депешу, его скрюченные пальцы глубоко зарылись в бумагу. Он отпустил посланника взмахом руки. Первый заместитель министра Хромеев подошел к столу министра обороны, и Чиликов передал ему послание. "Сообщение между космической станцией "Армстронг" и главнокомандующим тихоокеанскими силами в Перл-Харборе, Гавайи", - пробормотал Хромеев, читая сообщение, - "обсуждается передача данных радара космического базирования в реальном времени кораблям отряда Седьмого флота в Аравийском море.

"Говоров... космическая станция Армстронга… возможно ли это?" - Спросил Чиликов. "Эта станция находится в тысяче шестистах километрах в космосе, двигаясь со скоростью двадцать восемь тысяч километров в час. Действительно ли возможно, что он может сообщать о местоположении всех боевых машин в этом регионе?"

"В этом сообщении ничего подобного не говорится. У нас уже десять лет есть спутники, которые могут передавать изображения в реальном времени. Технология довольно банальна. Наблюдать за несколькими кораблями в Персидском заливе из космоса - детская забава, и так было годами ".

"Но нападение было обнаружено так быстро".

"Три часа? Сэр, в наши дни ребенок на парусной лодке в Персидском заливе может сообщить миру о нападении за три часа. Я все еще не видел никаких доказательств хваленой американской высокотехнологичной системы космического слежения ".

Чиликов медленно кивнул. "Очень хорошо. Я соглашусь с вашей оценкой. Перо будет продолжаться, как и планировалось. Были ли какие-либо серьезные потери на борту "Современного"?"

"Потерь нет, сэр. Неожиданно большое количество травм, но ни одного серьезного. "Современный" был сбит тремя ракетами и понес серьезные повреждения, намного большие, чем планировалось. Кроме того, патрульное судно "Бухара" было поражено четвертой ракетой "Шелкопряд". Несколько ранений, тяжелые повреждения, но она все еще в своей власти. Однако, сэр, есть неожиданные бонусы. Какими бы прискорбными ни были травмы, это должно подогреть возмущение и помочь заручиться поддержкой операции. Это больше не "досадный инцидент" — это серьезный акт агрессии. Также не может быть предъявлено обвинение в надуманной атаке…"

"Нет, но я хотел бы, чтобы это было так не из-за нашей собственной неумелости". Чиликов сделал паузу, размышляя. "Стратегически мы в хорошей форме. "Брежнев" все еще находится в серьезной опасности из-за нападения с суши, но Черчеровин уверяет меня, что авианосец и его сопровождение в Персидском заливе могут взять под контроль небо до тех пор, пока аэродромы Бандар-Аббас, Тегеран, Тебриз и Хамадан в Иране не будут захвачены Ромердуновым и Илановским. Как только ВВС и армия возьмут под контроль эти четыре поля, они смогут в достаточной степени перекрыть небо, чтобы Черчеровин мог перебросить больше кораблей в персидский залив ".

"А американские, французские и британские корабли в заливе? Что с ними?"

"Они уже перегружены. Мы превосходим их числом в два к одному. Как только Брежнев возьмет под контроль небо над регионом, западные корабли в персидском заливе будут бессильны ".

Хромеев кивнул. "Размещение "Брежнева" в Персидском заливе было мастерским ходом, тактическое преимущество, которое мы сейчас имеем там, намного перевешивает опасности, с которыми мы столкнулись, перемещая его через Ормузский пролив. Кто бы мог подумать, что американцы позволят нам такой свободный доступ в Персидский залив? По крайней мере, я ожидал, что они сравняются с нашими силами - даже это никогда не было выполнено полностью ".

"И это будет величайшей ошибкой американцев", - сказал Чиликов. "Они хотели играть в силовую политику в Персидском заливе, не поддерживая их политику. Скоро они заплатят за это.

ГЛАВА 16

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Главный дисплей SBR теперь показывал только трехсотмильную зону, окружающую Ормузский пролив, но даже в этом случае Джейку Джефферсону и двум другим техникам потребовалось обработать объем собранных данных. "Брежнев" находится в пределах ста миль от Бандар-и-Ленге", - доложил Джефферсон. "Множество самолетов в этом районе".

"Эти русские определенно становятся напористыми с этим авианосцем", - сказал Уокер, изучая дисплей. "Только один корабль, фрегат класса "Кривак", между ним и Бандар-Аббасом. Если иранцы решат стрелять снова, авианосец станет привлекательной мишенью.

"Запуск самолета с "Брежнева", сэр", - снова доложил Джефферсон. "Быстроходный, не винтокрылый аппарат".

"Я все еще не могу понять, почему иранцы стреляли по этим кораблям", - сказал Кевин Бейкер. "Было ли похоже, что эти советские корабли угрожали им, собираясь войти в иранские воды?"

На свой вопрос он не получил ответа. Святой Михаил сосредоточенно строчил в блокноте, Энн стояла рядом с ним. "Где находится Калифорния?" - спросила она. "Все еще примерно в шестистах милях от Ормузского пролива", - рассеянно сказал Сент-Майкл. "Нимиц", вероятно, приблизится на несколько сотен миль, на расстояние полета своих истребителей, и будет ждать там". Он посмотрел на нее. "Я бы сказал, что твой отец в безопасности, не волнуйся".

"В безопасности? Хотела бы я в это верить." Она посмотрела на дисплей master SBR. "Почему мы не видим "Нимиц" и "Калифорнию" на экране?"

Генерал теперь игнорировала ее, поэтому Уокер продолжил: "Объединенный комитет начальников штабов попросил нас увеличить Ормузский пролив. Они хотят детально рассмотреть, куда направляется советский авианосец "Брежнев" и что она собирается делать ".

"Но боевая группа Нимица..."

"Все еще под наблюдением. SEIR по-прежнему сканирует территорию на тысячу миль вокруг целевого района, включая Аравийское море и "Нимиц". Результаты ее сканирования все еще записываются — мы просто не показываем всю область. Просто слишком много данных, которые нужно переварить, и мы не можем поддерживать круглосуточную работу обеих смен ".

"Но как вы можете определить, что что-то происходит рядом с "Нимицем"?"

"Система запрограммирована на оповещение нас, если SBR обнаружит угрозу вблизи наших собственных кораблей. Сработает сигнал тревоги, и на дисплее отобразится режим сканирования —"

"Винтокрылая машина восстанавливается на "Брежневе", сэр", - вмешался техник. "Брежнев снова поворачивает на северо-запад, навстречу ветру".

Уокер указал на Энн. "Почему бы тебе не проверить вон те мониторы? Вы можете использовать их для определения местоположения Калифорнии ".

Энн поблагодарила его взглядом и подошла к незанятому компьютерному монитору. Она изучила дисплей, с восхищением отметив, что на нем указаны тип транспортного средства, его местоположение, скорость и вероятный пункт назначения и время прибытия. Он идентифицировал грузовики, лодки и самолеты всех размеров, даже баржи и легкие самолеты - у него даже была строка данных о контакте с надписью "МОРСКОЕ МЛЕКОПИТАЮЩЕЕ".

На экране не было ничего, что упоминало бы "Нимиц" или "Калифорнию", поэтому она использовала клавишу со стрелкой на маленькой клавиатуре, чтобы пролистать несколько страниц отчетов о контрактных данных SBR. Список был очень длинным, и она нажимала клавишу со стрелкой все быстрее и быстрее—"

"Энн, подержи это". Сент-Майкл внезапно появился рядом с ней. "Прокрутите еще раз вперед. Вы видели мигающую строку данных секунду назад?"

"Да, я так думаю". Она прокрутила страницу вперед, задаваясь вопросом, что ей следует искать. "Быстрее, Энн". Генерал, наконец, оттолкнул ее в сторону и нажал клавишу со стрелкой, наконец остановившись на блоке данных, который мигнул. включается и выключается примерно раз в две секунды. Он прикоснулся к кнопкам управления наушниками. "Полный мастер-дисплей SBR".

Уокер повернулся к своему командиру. "Сэр, это испортит передачу данных в этом районе. "Нимиц" и JCS рассчитаны только на расстояние в триста миль —

"Я хочу полный дисплей SBR, Джим. Прямо сейчас. Те советские истребители, которые стартовали несколько минут назад с "Брежнева", они ушли вглубь страны. И быстро."

Он вернулся к своему командирскому креслу и пристегнулся как раз в тот момент, когда большой главный дисплей SBR замерцал и снова превратился в крупномасштабную диаграмму всей целевой области. Несколько блоков на дисплее мигали — районы в северном и северо-восточном Иране, южном Иране и Афганистане. Точка, представляющая Брежнева, тоже яростно мигала. "Займись ими, черт возьми", - приказал Сент-Майкл.

Ответ последовал незамедлительно.

"Быстроходный истребитель времен Брежнева, четыреста семьдесят узлов, тысяча футов над землей. В шестидесяти милях к югу от Шираза."

"Четыре скоростных самолета на малой высоте, направляющихся на юг, предположительно, Лайаки на Каспийском море, в ста сорока милях к северу от Тегерана".

"Запуск Брежнева… Два скоростных самолета, направляющихся на северо-северо-запад вдоль побережья Ирана—"

"Калифорния" на шестом канале, генерал", - вмешался Уокер. Сент-Майкл нажал кнопку на своей панели связи. "Калифорния, это Альфа Армстронг. Мы обнаружили несколько высокоскоростных советских самолетов, пролетающих над Ираном. Несколько из Ляки направляются в Тегеран и Тебриз, несколько из Брежнева направляются на север, в сторону Шираза и Исфахана. Это действительно похоже на силы вторжения.

Коммандер Мезерв на борту "Калифорнии" побледнел в неземном голубом сиянии боевого информационного центра "Калифорнии", затем резко повернулся к интеркому. "Вниманию всех присутствующих. Состояние желтое. Повторяю, условие желтое. Капитан вызывает CIC." Он снова повернулся к наушникам, которые связывали его с орбитальной космической станцией. "Мы здесь, внизу, слепы, Армстронг. Мы потеряли отображение в реальном времени. Ты можешь помочь?"

"Вам нужно перенастроить ваш дисплей для диапазона сканирования в тысячу миль", - сказал ему Сент-Майкл. "Мы запрограммированы только на передачу изображения полного сканирования или трехсотмильного сканирования пролива".

Капитан Мэтью Пейдж вспотел в своем спасательном жилете, когда возвращался в CIC. "Докладывайте, командир".

"Армстронг сообщает, что несколько самолетов из Советского Союза и с авианосца "Брежнев" вторглись в воздушное пространство Ирана. Говорит, что это похоже на силы вторжения ".

"Что такое?" Мезерв протянул Пейдж наушники. "Армстронг, это капитан Пейдж. Генерал, что, черт возьми, происходит?"

Святой Михаил нажал на кнопку в наушниках. "Это подтверждено, капитан. Шесть скоростных самолетов направляются в Тебриз, шесть в сторону Тегерана, шесть в сторону Исфахана и шесть в сторону Бандар-Аббаса. Мы также показываем восемь больших, тихоходных самолетов на малой высоте, направляющихся в Тегеран. SBR пока не идентифицировала их, но я думаю, что это, вероятно, войсковые транспорты или тяжелые бомбардировщики. Выбирай — это сулит неприятности ".

Восемь человек в CIC посмотрели на Пейджа в ожидании приказов. Через несколько мгновений он поднес микрофон гарнитуры к губам. "Сколько еще вам осталось пробыть на этой орбите, генерал?"

"Один час надежных данных в режиме реального времени. После этого еще полчаса менее точных данных о местоположении, пока мы не скроемся за горизонтом. После этого потребуется еще час, чтобы возобновить трансляцию — "

"Ты не можешь притормозить, вроде как зависнуть над областью? Выиграть больше времени?"

Сент-Майкл раздраженно закатил глаза и взглянул на Энн. "Ты когда-нибудь объяснял это своему отцу?" Он вернулся к лазерной линии связи. "Капитан, просто поверьте мне на слово. Мы не можем никуда зависнуть ".

"Будь наготове, Армстронг". Коммандер Мезерв сунул Пейджу в руки красный телефон. "Страница здесь".

"Мэтт, это адмирал Клэнси. Группа приведена в состояние желтой тревоги. Повторяю, желтая тревога."

"Есть, сэр. Мы отправились на желтый, как только получили сообщение с космической станции ".

"Очень хорошо. Приготовьтесь к маневру. Мы запускаем радарные самолеты Hawkeye, четыре эскортных и две патрульные птицы. Вы все еще поддерживаете связь с космической станцией?"

"Подтверждаю. Мы потеряли отображение в реальном времени, но у нас есть голосовая связь. Мы немедленно восстановим канал передачи данных с Армстронгом. "Тогда, похоже, ты тот самый, Мэтт. Мы потеряли отображение в реальном времени, и у нас нет голосовой связи. Поддерживайте связь со станцией Армстронг наилучшими возможными способами и незамедлительно сообщайте нам о любых значительных событиях. Сообщите им, что мы запускаем самолеты, и запросите максимальное покрытие SEIR. Конец."

"Есть, есть, сэр. Выходим." Пейдж положил красный телефон на место и вернулся к наушникам. "Генерал, самолеты будут запущены с "Нимица" в ближайшее время. Вы можете держать эти самолеты под наблюдением, пока мы не перенастроим наше оборудование? Мы все еще слепы здесь, внизу ".

"Подтверждаю, мы будем передавать вам голосовое сообщение, пока вы не перепрограммируете свой тактический экран". Сент-Майкл повернулся к Джефферсону и заговорил по беспроводной связи: "Джейк, ты на шестом канале. Дайте Калифорнии устные рекомендации по любым самолетам или судам вблизи авианосной группы или вблизи самолетов, которые она будет запускать. Попроси Келли помочь кальмарам на Калифорнии переформатировать их дисплей ".

"Да, сэр". Джефферсон встал перед основным экраном SBR и настроил наушники, изучая экран. "Калифорния, это ваш диспетчер на борту станции "Армстронг". Еще пятьдесят семь минут, пока мы не выйдем из оптимального диапазона SBR. Как скопировать?"

Пейдж кивнул своему старшему радисту, отвечающему за боевую информационную электронную систему "Калифорнии". "Громко и четко, Армстронг".

Когда Джефферсон опубликовал свой отчет, экипаж "Серебряной башни" наблюдал, как советская атака быстро усиливалась, "С Брежнева стартовало больше самолетов", - сообщил техник. "Несколько самолетов над Тебризом и Тегераном. Расчетное время вылета большого советского реактивного самолета с Бакинского военного аэродрома составляет пять минут. " Энн и Кевин Бейкер могли только стоять в стороне, когда техник SBR сообщал о волне за волной самолетов, кружащих над Ираном. Несмотря на все это, сержант Джефферсон продолжал свою спокойную, размеренную литанию низким, непоколебимым голосом. "Похоже на казнь", от полковника Уокера. "Мы получили первые сообщения о чрезвычайных ситуациях из Ирана. Ходят слухи, что Советы атакуют с применением химического оружия ".

ГЛАВА 17

КРЕМЛЬ, СССР

Члены боевого штаба под председательством самого министра обороны Чиликова встречались каждый час с тех пор, как первая ракета "Шелкопряд" была запущена изгнанными иранскими революционными гвардейцами и советскими агентами. Первый заместитель министра обороны маршал Хромеев провел последний ежечасный оперативный брифинг. "Первые боевые вылеты с "Брежнева" уже вернулись, - начал он. "Все самолеты сообщают о полном успехе. Никакого сопротивления на всем пути к их целям и лишь минимального на обратном пути. Последние потери: один истребитель-бомбардировщик "Сухой-27" с "Брежнева", сбитый иранской зенитной артиллерией при выходе с вражеской территории; один бомбардировщик "Туполев-26" из Семьдесят пятого бомбардировочного отряда морской авиации в Ляки, потерянный над Тебризом на севере Ирана, погибли все четыре члена экипажа ..."

"И это все?" Сказал Чиликов. "Из почти сотни самолетов над Ираном за восемь часов были потеряны только два?"

"Да, сэр, я хотел бы упомянуть действия людей из Второго отряда спасательных операций на борту "Брежнева". Когда поступило сообщение о сбитом "Сухом", бойцы Второго РОФ вызвались попытаться спасти сбитого летчика. Два вертолета Mil-14 из Второго ROF были отправлены вместе с одним самолетом вертикального взлета и посадки Яковлев-38 для поддержки прикрытия. После уничтожения иранской канонерской лодки недалеко от места крушения Второй РОФ спас пилота истребителя "Сухой", и все три самолета благополучно вернулись на "Брежнев". Пилот "Сухого" немедленно вызвался на еще один боевой вылет. Я прошу, чтобы бойцы Второго РОФ были награждены орденом Ленина за героизм ".

"Так приказано", - сказал Чиликов. "Менее чем за полдня силы под командованием маршала Черчеровина сокрушили все сопротивление иранских сухопутных, воздушных и морских сил. Небо над Ираном, Ираком и Персидским заливом принадлежит нам ". Он повернулся к Черчеровину. "А как насчет американцев в этом районе? Какова была их реакция?"

"Незначительно. Четыре американских судна в Персидском заливе вняли нашим предупреждениям и держались подальше от "Брежнева" — фактически, они сохраняли дистанцию, даже когда "Брежнева" и ее сопровождающие двинулись на посадку или восстановление самолетов. В ответ все самолеты, задействованные в операции "Перо", держались минимум в ста шестидесяти километрах от всех американских кораблей, как вы приказали. Американцы не глупы — они знают, что их значительно превосходят численностью в Персидском заливе. Они не будут рисковать разрушением ради Ирана ".

"А американский авианосный флот в Аравийском море?"

"Абсолютно никакого ответа, сэр, за исключением запуска нескольких самолетов-разведчиков средней дальности вблизи южного побережья Ирана для наблюдения за нашим вторжением. Адмирал Ильев с "Брежнева" выделил десять истребителей "Сухой" для противодействия любым действиям "Нимица", но ни в одном из них не было необходимости. "Брежнев" остается на самом краю эффективного боевого радиуса "Нимица". Американскому авианосцу придется подойти на несколько сотен километров ближе к Оманскому заливу, чтобы иметь возможность нанести удар по "Брежневу", но если это произойдет, он подставит себя под контратаку эскорта "Брежнева". Точное расстояние между "Брежневым" и "Нимицем", я чувствую, значительно, товарищ министр. Американцы говорят нам, что они осведомлены и обеспокоены нашей операцией, но пока не будут вмешиваться. Реальность ситуации очевидна для любого — ни "Нимиц", ни флотилия в Персидском заливе не находятся в достаточно сильной позиции, чтобы нанести удар ".

Чиликов, насколько позволяло его постаревшее лицо, выдавил почти детскую улыбку. "Великий американский флот, запертый, как избалованный ребенок в колыбели".

"Возможно, мы придаем слишком большое значение диспозиции американских надводных сил, сэр", - сказал заместитель министра обороны маршал Есимов, главнокомандующий советскими военно-воздушными силами. "Нашей главной заботой являются тяжелые и средние бомбардировщики американских военно-воздушных сил в Турции и Диего-Гарсии. Этим бомбардировщикам, несомненно, будет разрешено использовать базы Саудовской Аравии в качестве плацдармов. Самолеты "Брежнева" не могут одновременно противостоять вражеским самолетам наземного базирования из Турции и Саудовской Аравии и авианосцам с "Нимица", какими бы опытными ни были их пилоты ".

Заметив нечто меньшее, чем удовольствие на лице адмирала Черчеровина, Есимов поспешил поместить свои замечания в контекст. "Мои комментарии, конечно, не предназначены для отражения блестящего выполнения адмиралом Черчеровиным первой фазы операции "Перо". Что меня беспокоит, так это вторая фаза. Наше использование химического оружия для нейтрализации иранских батарей ракет класса "земля-воздух" было, я чувствую, ... досадным просчетом. Мы смогли высадить лишь небольшой полк десантников в Тебризе, Исфахане и Ширазе — химические остатки все еще слишком опасны для небольших сил нейтрализации. Оборона вокруг Тегерана оказалась сильнее, чем мы ожидали, и битва за тегеранский аэропорт еще не завершена. Кроме того, Бандар-Аббас был слишком сильно поврежден, чтобы посадить транспорт на свой аэродром — наши палубные истребители-бомбардировщики, к сожалению, проявили излишний энтузиазм ".

Командующий Красной Армией Илановский несколько раз прочистил горло и добавил: "Маршал Есимов прав, сэр. Хотя мы добились значительного прогресса, наши достижения все еще не закреплены ..."

"Мы должны продвигаться вперед", - сказал Чиликов глубоким, рокочущим голосом. "Скорость нашей ложной иранской атаки заморозила американцев. Возможно, у них были планы восстановить связи с нынешним правительством Ирана, но недоверие, неприязнь, которую большинство американцев испытывают ко всем мусульманам, все еще существует — и это пошло нам на пользу. Мы даже не получили официального протеста от правительства США ".

Чиликов перевел взгляд на Илановского. "Тегеран и Бандар-Аббас должны быть покорены немедленно. Мы должны взять под контроль Ормузский пролив, чтобы наши суда с припасами могли заходить в него, а центральные командные пункты иранских вооруженных сил должны быть нейтрализованы. Вы объяснили опасности и трудности, связанные с проведением военных операций в химических костюмах и герметичном оборудовании, но мы не можем ждать еще двадцать четыре часа, чтобы закрепить наши успехи. По крайней мере, полная дивизия должна наступать на Бандар-Аббас и Тегеран в течение шести часов ".

"Шесть часов? С полным герметичным оборудованием? Это невозможно", - резко сказал Илановский.

"У нас есть транспортные ресурсы", - вставил маршал Есимов. "Я могу высадить дивизию в течение часа после уведомления о том, что ваши ударные войска захватили аэродром в Бандар-Аббасе и произвели достаточный ремонт —"

"Еще один налет на аэропорт Мехрабад в Тегеране времен Брежнева должен сокрушить всю оппозицию", - сказал Черчеровин. "Аэродром Дошан Таппех в Тегеране может быть использован в качестве альтернативы; отряд ударных войск уже занял этот аэропорт, хотя они и удерживают его с трудом. Антонов-124, возможно, не сможет приземлиться в Дошан-Таппе, но меньший Антонов-72 или -74 должен быть способен приземлиться там ".

"А Бандар-Аббас?" Спросил Илановский, пытаясь унять свой гнев из-за того, что его превзошли другие в генеральном штабе. "Что произойдет после того, как мои ударные отряды будут введены в действие? Они элитные солдаты, а не инженеры. Кто будет ремонтировать взлетно-посадочную полосу?"

"Боевые инженеры времен Брежнева будут высажены в Бандар-Аббасе для проведения ремонта", - легко ответил Черчеровин, купаясь в довольной улыбке одобрения министра обороны Чиликова. "Оборудование можно легко перебросить по воздуху с "Брежнева— - при условии, что ваши солдаты смогут обезопасить береговую линию ".

"Одна рота Седьмого ударного отряда может контролировать весь чертов город", - сказал ему Илановский. "Приведите своих землекопов, чтобы исправить ущерб, нанесенный вашими пилотами — мои люди защитят их".

"Тогда мы решили", - сказал Чиликов, бросив строгий взгляд на обоих генералов. "Брежнев" будет отвечать за ремонт аэродрома в Бандар-Аббасе и за второй тяжелый удар по Тегерану. Военно-воздушные силы обеспечат поддержку с воздуха и нанесут второй бомбардировочный удар. Связь будет поддерживаться таким образом, чтобы транспортные средства находились в воздухе и над Тегераном и Бандар-Аббасом, когда соответствующие аэродромы будут в безопасности. Эти две дивизии будут в Тегеране и Бандар-Аббасе в течение шести часов.

"Тем временем, сэр", - подхватил первый заместитель министра Хромеев, "полная дивизия отборной иракской пехоты во главе с Главным маршалом Валерием Беликовым, командующим Южным театром военных действий, раз и навсегда займет и удержит Абадан и Хорремшехр вдоль ирано-иракской границы, что позволит советским судам безопасно причаливать к Эль-Басре в Ираке. Поскольку их страна окружена со всех сторон, у лидеров правительства Алиентара не будет иного выбора, кроме как сдаться ".

Чиликов осмотрел свой боевой посох. "Это кульминация тридцатилетнего плана, товарищи. Действия, которые мы предпримем в следующие семьдесят два часа, решат конфликт — и даже, возможно, будущее советской истории. Если мы сможем подчинить Иран и вызвать новую просоветскую революцию на Ближнем Востоке, это ознаменует новую эру советской власти и влияния. Кто знает, как далеко мы можем зайти ..."

Это была грандиозная идея, более политическая, чем обычно для Чиликова. Почему, спросил себя Чиликов, было необходимо идти против собственной воли и взывать к будущему, как какой-нибудь напыщенный комиссар? Может быть, потому, что ощущения окончательной победы, так или иначе, еще не было. Да ... они добились впечатляющих успехов, деморализовали уставших в боях иранцев, застали Соединенные Штаты врасплох и неподготовленными к активным действиям. Но это было так, как если бы они цеплялись за вершину успеха за заусеницу, а не твердо стояли на ней.

Его генералы слепо следовали за ним, напомнил себе Чиликов. Не было ни долгой дискуссии, ни споров, ни суматохи, ни продолжительных сессий по планированию. Они сражались в этой войне не столько потому, что верили в ее цели, сколько потому, что верили, что в случае отказа их отправят в ссылку или избавятся от них. Вот почему он чувствовал необходимость напомнить им об их долге. Настоящие солдаты, настоящие русские воины не нуждались бы в подобном напоминании — но генеральный штаб никогда не вел себя как настоящие русские воины. Чиликову показалось, что он увидел искру в них во время встречи, когда они поспорили о соответствующих возможностях своих сил, но споры быстро утихли. Настоящие русские воины? Где они были? Не здесь…

То есть, за исключением одного. Там был один…

"Мы встретимся снова ровно в ноль триста", - сказал первый заместитель министра Хромеев боевому штабу. "Окончательные планы наступления на Бандар-Аббас и Тегеран будут готовы для представления и окончательного утверждения министром обороны". Хромеев снова повернулся к Чиликову. "Товарищ Чейзеяен, пажалооста?"

Чиликов покачал головой, все еще погруженный в свои мысли. Крупный рогатый скот. Безмозглый скот… "Отклонено. Пастаяч."

Члены боевого штаба, шаркая, поднялись на ноги и начали выходить, но когда большие внешние двери конференц-зала распахнулись, отступающие генералы и адмиралы резко остановились. Чиликов заметил это и проследил за взглядом Хромеева, выходящего через дверной проем.

Там, вытянувшись по стойке "смирно", стоял генерал Говоров. Рядом с ним стоял помощник, неся небольшую стопку компьютерных распечаток. Говоров был одет в темно-серый военный скафандр, который он сам разработал для "нового поколения" советских солдат. Его ботинки были начищены до блеска, униформа служащего была безукоризненной — в целом, в его осанке было что-то такое, что наводило на мысль о безграничной уверенности в себе.

Хромеев выглядел так, словно вот-вот взорвется. "Говоров, я предупреждал тебя, чтобы—"

"Товарищ министр, - сказал Говоров Чиликову, прерывая Хромеева, - я должен поговорить с вами".

Лицо Хромеева вспыхнуло. "Убирайся, пока я тебя не—"

"Пойдем", - услышал Хромеев позади себя. Чиликов был на ногах, указывая на Говорова.

"Но, товарищ министр—" - запротестовал Хромеев.

"Ты можешь идти, Хромеев. Убедитесь, что планы будут готовы для меня к ноль триста часам ".

Последний взгляд Чиликова заставил ошеломленного начальника генерального штаба поспешно выйти за дверь.

Говоров быстро вошел в конференц-зал и встал перед Чиликовым, чувствуя себя менее уверенным в себе, чем, как он надеялся, показывало его небольшое выступление. Его помощник нес пачку компьютерных распечаток, как будто это был ужин на серебряном подносе. "Садитесь, генерал Говоров", - сказал Чиликов, и на его губах медленно появилась улыбка. "Нам нужно поговорить".

Говоров сел, напоминая себе, какая сталь скрывалась за этим сравнением.

ГЛАВА 18

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА.

"Внимание на станцию. Трансляция сообщения по всему кораблю для всего персонала."

Святой Михаил беспокойно заерзал на своем стуле. Полковник Уокер находился на своем посту рядом с главным дисплеем SBR вместе с Джефферсоном, продолжая перепрограммировать радар космического базирования для его следующего пролета над зоной конфликта в Персидском заливе. Командный модуль был переполнен всеми членами экипажа "Серебряной башни", включая двух гражданских ученых и Уилла и Сонтаг с космического челнока "Энтерпрайз", который в настоящее время пристыкован к одному из стыковочных отсеков космической станции для пополнения запасов.

"Армстронг, это Нимиц. Как скопировать?"

Святой Михаил проверил настройки связи на своей панели. "Громко и четко, Нимиц. Армстронг готов".

"Армстронг, это министр обороны Эдвардс. Я нахожусь в Белом доме с Объединенным комитетом начальников штабов, председателем Совета национальной безопасности, лидерами большинства и меньшинства в Палате представителей и Сенате и председателем комитетов Палаты представителей и Сената по иностранным делам. Президент и вице-президент уже в пути, но они поручили мне начать эту передачу на случай, если они не прибыли, когда ваша орбита привела вас к Северной Америке ".

Передача была четкой, но голос был едва узнаваем. Компьютер, синхронизированный с атомными часами ВМС США в Форт-Коллинзе, штат Колорадо, скремблировал и дескремблировал передачу лазерного луча пять раз в секунду, и результирующая безопасная передача колебалась, как коротковолновое радио старого образца. "Президент поручил мне проинформировать вас о его решении относительно советского нападения на Иран", - продолжил Эдвардс. "Он решил вмешаться в конфликт, чтобы предотвратить дальнейшее продвижение советского Союза в Иран и регион Персидского залива".

Энн Пейдж почувствовала, как ее лицо покраснело, а кончики пальцев онемели, пока она слушала. Ее отец был там, внизу, в боевой группе Нимица - вероятно, как она догадалась, в авангарде американских сил противника…

"Президент, в консультации с нашими союзниками и Конгрессом, приказал предпринять шаги всеми доступными силами, чтобы остановить любые дальнейшие советские акты агрессии в регионе. С этой целью он назначил контр-адмирала Клэнси, командующего боевой группой авианосцев "Нимиц", общим командующим войсками союзников на театре военных действий. Он принял непосредственное командование всеми силами службы, вступающими в силу немедленно… Однако бригадный генерал Сент-Майкл, как командующий космической станцией Армстронг, великолепно продемонстрировал особую ценность своей установки. Поэтому, по приказу президента Джейсона Ф. Настоящим Сент-Майкл повышается в звании до генерал-лейтенанта космического командования и на данный момент является заместителем командующего союзными силами в регионе Персидского залива ".

Несмотря на серьезные обстоятельства, среди команды раздался шквал аплодисментов и несколько приглушенных возгласов одобрения. Святой Михаил оставался с каменным лицом, и поздравления быстро иссякли — сейчас определенно было не время и не место для аплодисментов. И Энн, в частности, была расстроена тем, что ее отец оказался в эпицентре надвигающейся бури…

"Ваше задание, генерал Сент-Майкл, заключается в руководстве наступательными силами и размещении оборонительных сил в поддержку операций США в регионе Персидского залива. Вы должны использовать все имеющиеся в вашем распоряжении средства, чтобы предупредить союзные силы о нападении или потенциальных угрозах против них, безопасно направить наступающие силы к их целям и предоставить союзным силам столько разведывательных данных, сколько необходимо для выполнения задач их миссий. Президент и все присутствующие в этом зале полностью доверяют вам. Удачи."

Через мгновение после того, как схема отключилась, Сент-Майкл открыл межстанционную адресную систему. "Внимание, Объединенный комитет начальников штабов уже разработал и проинформировал меня о плане по предотвращению любых новых советских нападений на Иран. Теперь этот план будет реализован. Наша работа заключается в том, чтобы убедиться, что это успешно. Наша другая задача, если она еще не очевидна, - выжить, чтобы продолжить выполнение возложенных на нас обязанностей. Мне не нужно говорить всем присутствующим, что станция Армстронг является главной целью для атаки.

"У нас есть оружие для самозащиты: десять перехватчиков противоракетной обороны "Тор", которыми мы управляем, теперь предназначены для самообороны станции. Нам присылают второй гараж Тора. Но наша главная защита - это не что иное, как бдительность и подготовка… С момента вступления в силу немедленно эта станция находится в режиме круглосуточной желтой тревоги. Станция будет находиться в состоянии красной тревоги над горизонтом Персидского залива, если на земле или в космосе будут иметь место военные действия любого рода. Я рассмотрю обязанности, которые следует выполнять, находясь под желтой тревогой.

"Члены экипажа всегда будут носить с собой портативную кислородную систему с маской на шее. Персонал, находящийся вне дежурства или спящий, должен постоянно носить маску. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы запас кислорода был заполнен ниже трех четвертей. Пожарный дозор будет размещен во всех модулях, и все модули будут опечатаны. Пожарному дозору будет проведена устная перекрестная проверка атмосферной безопасности соединительного туннеля перед перемещением между модулями. Два свободных от дежурства сотрудника будут дежурить в скафандрах в две двенадцатичасовые смены. Их обязанностью будет спасение раненого персонала в случае катастрофического ущерба. Они подготовят спасательные шары и шлюпку для персонала станции. Список дежурных в скафандрах будет немедленно объявлен полковником Уокером ..." Он сделал паузу, посмотрел на Энн, которая неловко переминалась с ноги на ногу, пока он не продолжил. "Я хочу услышать мнение любого исследовательского персонала, который считает, что связанные с этим новые опасности неприемлемы. В ближайшие несколько дней вы, несомненно, подвергнетесь значительным рискам — рискам, которые вы не могли предвидеть, когда регистрировались. Ни я, ни кто-либо в Космическом командовании не будем иметь ничего против кого-либо из вас, если вы решите отказаться от продолжения службы на борту "Серебряной башни" во время этих военных действий. Вы можете вернуться на землю на борту "Энтерпрайза", когда он улетит завтра. Спасибо. Эта станция находится в состоянии желтой тревоги ".

* * *

Энн вызвала пожарную охрану для модуля управления камбузным компьютером, но она вернулась в командный модуль после того, как забрала свою портативную кислородную систему. Святой Михаил как раз заканчивал очередное переданное лазером сообщение с землей, когда она подошла к нему. "Поздравляю с повышением", - сказала она, ее улыбка была несколько натянутой.

Он кивнул, решив, что молчание было лучшей тактикой с ней. "Я поймал этот взгляд, когда ты делал объявление об уходе со станции".

"Что ж, объявление относится к тебе так же, как и ко всем остальным, и —"

"Я скажу вам прямо сейчас, генерал, я не ухожу".

"Послушай, Энн, двух Страниц, вовлеченных в это дело, может быть слишком много. Возможно, вам не стоит сразу отвергать этот вариант. По крайней мере, подумай об этом ".

Энн подумала, что он также говорил ей, что ее уход окажет ему услугу… Это было совсем не то, чего она ожидала… "Хорошо", - тихо сказала она. "Я подумаю об этом". Она задержалась на мгновение, затем повернулась и направилась к соединительному туннелю.

У люка Кевин Бейкер, несущий пожарную вахту в командном модуле, проверил атмосферное давление в соединительном туннеле. "Давление хорошее", - сказал он.

Энн дважды проверила показания прибора и кивнула. Они репетировали процедуры "красной тревоги" десятки раз, но делать это по-настоящему было совсем по-другому. "Проверяет. Можно открывать."

"О чем вы говорили с генералом?" Спросил Бейкер, прежде чем открыть люк. "Ты на пути домой?"

"Я не хочу быть, но..." Она покачала головой. "Знаешь, я просто не могу понять этого человека".

"Что ты имеешь в виду?"

"Просто это… эй, послушай, не обращай на меня внимания. Думаю, у меня есть о чем подумать ".

"Без проблем", - сказал Бейкер, активируя блокировки, затем открыл люк. "Кстати… вот." Он вложил ей в руку сложенный лист компьютерной бумаги.

"Что это?"

"Результаты испытаний схемы реле на МГД-сверхпроводнике. Лучше поторопись; они проверяют всех прибывших ".

Ей потребовалось несколько минут, чтобы перепроверить атмосферную целостность камбуза компьютерного центра, войти в модуль, опечатать его и доложить полковнику Уокеру, что все люки запечатаны. Они ждали ее. Затем они проверили и перепроверили целостность каждого модуля и каждой партии по всей массивной установке. Они только что закончили контрольный список, когда сержант Джефферсон объявил: "Пять минут до пересечения горизонта. Приготовьтесь".

Что теперь делать, кроме как слушать, наблюдать и ждать следующие двенадцать часов? Энн приготовила себе чашку кофе и развернула распечатку теста компьютерной схемы реле на МГД-сверхпроводнике. Она позволила длинной бумажной ленте размотаться волнообразным потоком по камбузу и просмотрела длинные строки и столбцы чисел, считывая результаты компьютерного анализа тысяч—

И вот оно. На левом реле схемы управления MHD, на три четверти пути через тестовую полоску — потребовалось бы по меньшей мере тридцать часов, чтобы найти его, если бы проверка производилась вручную — одно из шестнадцати тысяч 256-битных слов данных не соответствовало контрольной сумме для отслеживания ошибок. Компьютер Кевина Бейкера, запрограммированный на все показания ошибок MHD relay, даже определил точное местоположение неисправности—

"Внимание на станцию. Отметка пересечения горизонта. Приготовиться к прицеливанию. Станция приведена в состояние красной тревоги. Выходим."

Энн быстро просмотрела оставшуюся часть распечатки. Других неисправностей нет. Она нажала на кнопку внутренней связи. "Полковник Уокер, запрашиваю разрешение на вход в модуль "Скайболт"."

Пауза, затем: "Извините, нет. У нас не было бы освещения пожара в компьютерном модуле с вами в Скайболте.

"Это было бы только на мгновение —"

"Мы в состоянии красной тревоги, Энн". Теперь это был очень раздраженный генерал-лейтенант Сент-Майкл, говорящий по внутренней связи. "Мы в двух минутах от того, чтобы попасть прямо в прицел шести советских противоспутниковых ракет "Горгона". Мы уже в прицеле советской противоспутниковой лазерной установки мощностью двести мегаватт. Время для доработки Skybolt прошло. Оставайся на своем посту ".

Линия оборвалась. Она могла чувствовать взгляды, слышать воображаемые комментарии, произносимые шепотом в ее адрес через стены.

Ну, будь он проклят. Этот мужчина поставил ее на место, поставив в неловкое положение. Выше и за ее пределами… На мгновение они, там, в командном модуле, она действительно подумала, что он… Остынь, ты одна из команды, леди, ничего, мама, наверняка ничего больше…

"Контакт SBR на бортовых передатчиках", - доложил Джефферсон. "Идентификация положительная и подтверждена. Четыре патрульных корабля F-18 с "Нимица"."

Другой техник объявил: "Сэр, голосовая связь и канал передачи данных восстановлены с "Калифорнией"".

ГЛАВА 19

USS CALIFORNIA

"Шкипер, космическая станция вернулась".

Капитан Пейдж подтвердил и занес несколько последних предложений в свой личный судовой журнал, прежде чем захлопнуть гроссбух. "Как раз вовремя". Он закрепил наушники и включил микрофон. "Армстронг, это корабль ВМС США "Калифорния". Как скопировать? Конец."

"Громко и четко, Калифорния", - сказал генерал Сент-Майкл. "Вы принимаете наши передачи данных?"

Пейдж взглянул на Мезерва, который кивнул. "Цифровые изображения поступают четко, как колокол, шкипер".

"Подтверждаю, генерал. Поздравляю с повышением. Когда мы вернемся, сэр, вы покупаете бар ".

"Договорились".

"Рекомендация для тех патрульных самолетов", - вмешался полковник Уокер по связи корабль-орбита. "Несколько быстроходных патрульных катеров на своих двенадцати часах, семьдесят морских миль. Это могут быть те новые иранские суда на подводных крыльях или маленькие корветы, которые они достали из нафталина. Если это корветы, то у них есть ракеты класса "земля-воздух" naval Hawk-Четыре, которые могут доставить неприятности "Шершням ".

"Принято, Армстронг. Мы отвлечем шершней вокруг них. Неизвестно, в кого иранцы могут решить стрелять прямо сейчас ".

"Новые контакты", - доложил сержант Джефферсон. "Небольшая высота. Реактивный самолет, направляющийся на юг вдоль западного берега Каспийского моря. Определенного числа пока нет."

"Принято, Калифорния?" - Спросил Святой Михаил.

Мезерв и Пейдж выглядывали из-за плеч трех радистов, которые обслуживали блок отображения данных на консоли управления CIC. Операторы переключали дисплеи взад и вперед, пытаясь не отставать от объема получаемых данных. Наконец Пейдж в отчаянии нажал кнопку микрофона. "Армстронг, мы не можем угнаться за этой тысячемильной демонстрацией. Мы собираемся сократить наши до трехсот миль. Держите нас в курсе событий за пределами трехсотмильного радиуса Ормузского пролива. Мы сосредоточим наше наблюдение в районе, где будут действовать самолеты "Нинтитца". "

Сент-Майкл сказал по закрытому переговорному устройству: "Он, должно быть, думает, что у меня здесь сотня людей, которые смотрят на экраны. У него в два раза больше людей, чем у меня, но он следит только за одной десятой района ".

"Думаю, я понимаю его ситуацию", - сказал Уокер. "SBR на десятилетия опережает калифорнийские технологии. Это все равно, что пытаться набрать воды из пожарного шланга ".

Сент-Майкл пожал плечами и включил микрофон. "Вас понял, Калифорния. Пойми. "

"У нас есть данные по этим новым советским самолетам", - сказал Джефферсон. Его повышающийся, взволнованный голос заставил Сент-Майкла повернуться к нему лицом. "Всего двенадцать самолетов. К четырем тихоходным самолетам присоединились два звена быстроходных самолетов. Группа слегка поворачивает на юго-восток, шкипер. Я думаю, они направляются в Тегеран —"

"Запуск самолета с "Брежнева", сэр", - доложил техник. "Два скоростных самолета, направляющихся с востока на северо-восток".

Святой Михаил нажал кнопку микрофона. "Калифорния, это Армстронг. Бойцы времен Брежнева направляются в вашу сторону".

Ответ последовал незамедлительно и, никого не удивив, был таким же взволнованным, как у Джефферсона. "Мы поймали их, Армстронг".

"Имейте в виду — двенадцать советских самолетов, направляющихся на юг от Ляки, предположительно нацелены на Тегеран. Точного опознания нет; это может быть либо еще одна ударная группа бомбардировщиков "Бэкфайр", либо десантно-транспортное соединение "Кондор" из четырех кораблей с восемью истребителями сопровождения. Или и то, и другое. Как бы то ни было, это выглядит как крупная постановка ".

"Армстронг, это Нимиц". Даже сквозь помехи скремблера можно было легко распознать скрипучий голос адмирала Клэнси. "Всех понял. Ваш код выполнения - Sierra Tango, ноябрь один-ноль. "

Святой Михаил предвидел это. "Армстронг копирует Sierra Tango, ноябрь один-ноль. Выходим." Он переключился на интерком всей станции. "Внимание на станцию. Отключение голосовой связи вступило в силу. И повторяю — эта станция находится в состоянии красной тревоги ".

Обращаясь к Уокеру, Джефферсону и трем специалистам по сенсорам, Сент-Майкл сказал: "Хорошо, слушайте. Мы только что получили приказ об исполнении приказа о перехвате той советской ударной группы, которая, по-видимому, направляется в Тегеран. Мы будем поддерживать наблюдение за всем регионом, но если станет слишком сложно следить, мы продолжим наблюдение за северной ударной группой и позволим Клэнси и Калифорнии наблюдать за южной ударной группой —"

"Новый самолет, сэр... восемь скоростных самолетов, направляющихся на восток от… похоже на восточную Турцию".

"Прямо в точку", - сказал Святой Михаил. "Это танго ноября, силы быстрого развертывания F-15E предупреждают птиц с авиабазы Кигзи в Турции. У нас должно быть еще восемь F-15, готовых к запуску в Кигзи; я хочу, чтобы они поднялись в воздух со своим заправщиком как можно скорее. Поговорите со второй группой на восьмом канале. Помни, никакого голоса. Мне нужны векторы для первой группы F-15 по девятому каналу передачи данных, чтобы вывести их за ту группу советских тяжелых истребителей и их сопровождение. "

"Это доставит мне удовольствие, шкипер", - сказал сержант Джефферсон, поворачиваясь к своим экранам.

"Фиксирую еще два самолета, направляющихся на восток", - доложил техник. "Высокая скорость, малая высота..." В его голосе слышался намек на удивление. "Это ... периодическое возвращение".

"Наши тузы в рукаве", - сказал Сент-Майкл. "Это бомбардировщики-невидимки F-19 NightHawk из Кигзи - даже у SBR возникают проблемы с сохранением надежного слежения за ними. Они будут на десятом канале передачи данных. Если кто-нибудь приблизится к ним или в них откроют огонь, предупреди их — но я держу пари, что никто этого не сделает ". Также надеясь…

"Ноябрьский рейс "Танго" заканчивается в ста морских милях от этих советских соединений", - вмешался Джефферсон. "Советские ударные соединения все еще на курсе, сейчас приближаются к Бандар-и-Энзели на южном берегу Каспия".

Святой Михаил повернулся к сержанту Джефферсону. "Джейк, передай код Фокстрот "Браво" по девятому каналу. Получите подтверждение от каждого руководителя полета ".

Джефферсон прервал свои оцифрованные инструкции по векторизации и набрал простую инструкцию -префикс кода и команду из двух букв. Код будет отображаться на информационном дисплее каждого истребителя F-15 Eagle. Затем каждый пилот связывался со своими руководителями формирования, которые затем передавали ответ через систему спутниковой связи обратно на станцию Армстронг.

"Все элементы Tango November подтверждают вашу команду Foxtrot Bravo, шкипер".

"Радиус действия?"

"Восемьдесят миль и быстро приближается. Эти два отдельных самолета на малой высоте проходят южнее советского формирования. Похоже, они собираются разгромить советскую ударную группировку в Тегеране ".

Генерал Сент-Майкл нервно откинулся на спинку своего кресла. Выглядит как... конечно…

* * *

Восьми передовым истребителям-бомбардировщикам F-15E Eagle потребовалось всего десять минут, чтобы преодолеть расстояние в восемьдесят миль, отделявшее их от огромного советского соединения. Российские пилоты были осторожны — время от времени пара Су-27 отделялась от строя, меняла курс и сканировала небо позади строя в поисках преследователей. Электронные глаза сканировали сигналы радаров, которые могли атаковать с ракетных площадок класса "земля-воздух", но формирование было защищено от любой иранской обороны; Иран почти израсходовал свои ресурсы в своей долгой борьбе с Ираком, и российские пилоты знали это.

Однако, незамеченной осталась угроза со стороны американских грабителей лесов. Имея "Серебряную башню" в качестве "глаз", операторам системы вооружения F-15, WSO, не нужно было использовать свои радары обнаружения местоположения класса "воздух-воздух", чтобы отслеживать советский самолет впереди, и когда советские истребители возвращались для поиска за их строем, станция Армстронг направляла "Иглз" прочь от фланкеров, а затем снова собиралась вместе, как только опасность обнаружения миновала.

Как только последняя пара крадущихся с флангов вернулась на свое место в строю из двенадцати кораблей, Орлы сделали свой ход.

На полном форсаже, расходуя более тысячи шестисот фунтов топлива в минуту, майор Алан Фурье, командир звена "Игл", повел свои восемь истребителей, с криками приближающихся к советскому атакующему строю, со скоростью, вдвое превышающей скорость звука. Менее чем за две минуты они преодолели оставшиеся пятнадцать миль между двумя формированиями. Когда они приблизились на расстояние пяти миль, группа разделилась — четыре "Иглла" во главе с капитаном ВВС Джеффом Куком атаковали советский самолет высокого патрулирования, а Фурье отвел четыре "Иглла" на более низкие. К тому времени, когда они догнали российские самолеты, их запас топлива был наполовину исчерпан, но их тактика возымела желаемый эффект.

Группа Фурье из четырех F-15 прошла в пятидесяти футах ниже первого советского соединения, пролетев более девятисот миль в час быстрее, чем большие советские самолеты. Американцы оставались в строю, в V-образном строю, похожем на "маллард", летя так близко, что они выглядели почти как один большой самолет. Фурье делал мысленные пометки, пока они совершали свой быстрый обзорный обход… Советский строй разделился на две отдельные ячейки; нижняя ячейка состояла из четырех истребителей превосходства в воздухе "Сухой-27 Фланкер" и двух сверхзвуковых бомбардировщиков "Туполев-26 Бэкфайр". "Посмотри на все это барахло на этих флангах", сказал старший сержант Фурье, поспешно делая пометки в судовом журнале. "Ракета на законцовке крыла, по одной подкрыльной ракете с каждой стороны, по одной подкрыльной бомбе с каждой стороны, один топливный бак дальнего действия под брюхом. Высшая лига процветает."

"Тяжелая", - сказал Фурье, делая глубокий вдох. Его начальник ВВО вводил всю информацию в свой спутниковый приемопередатчик. "Тебе лучше бы вытащить все это наружу".

"Отправлено, повторено дважды, ожидает подтверждения", - сообщили ему в WSO. "Это выглядело как одна полная стойка с шестисотфунтовыми пушками под каждым крылом этих "Бэкфайров"".

"Как ты и сказал: высшая лига". Фурье впервые с момента взлета включил микрофон. "Танго, ноябрьский рейс номер два, это свинец. Ты подул в свисток?"

"Ведущий, это ведущий второго рейса. Это мошенник. Подтверждение уже получено. У нас здесь четыре танкера с флангов и два танкера-транспортатора "Кондор".

"Принято, второй рейс ведет. У нас четыре фланкирующих; с бомбами и два бэкфайра с бомбами здесь, внизу ".

"Подтверждение поступило по спутниковой связи", - сообщил по интерфону представитель ВС Фурье. "Получено сообщение: "Браво, ноябрь". "

Фурье крепче сжал ручку управления и дроссельную заслонку. Ему не нужна была крошечная кодовая книжка, которую он носил на коленях, чтобы расшифровать это сообщение. "Рейсы Танго в ноябре, первый и второй, регистрируйтесь после получения последнего сообщения. У Red Lead есть "Браво ноябрь"."

"Двое".

"Три".

"Четыре", - последовали короткие, отрывистые ответы с его собственного рейса. "У "Блю Лидс" - "Браво, ноябрь".

"Двое".

"Три.

"Четыре".

Фурье поправил кислородную маску, сделал глубокий вдох. "Отправляй ответ", - сказал Фурье своему заднему сиденью. Фурье услышал несколько нажатий клавиш, затем: "Подтверждение получено".

Опытный пилот F-15 проверил свой информационный дисплей. Лазерный дисплей угроз, спроецированный на его лобовое стекло, показывал все самолеты вокруг него, американские и российские, в деталях — ни один электрон энергии не исходил ни от одного из американских самолетов.

До сих пор это было просто очередное рутинное патрулирование. Миссии, подобные этой, по слежке за российскими, иранскими, сирийскими и иракскими самолетами над Персидским заливом и Саудовской Аравией, были обычной практикой. Даже игры в "цыпленка" или "пятнашки" с бомбардировщиками "Бэкфайр" советской морской авиации продолжались постоянно.

Но теперь игра стала смертельно серьезной. Фурье почувствовал, как по затылку стекает струйка пота, почувствовал, как напряжение охватывает его тело. Его следующее командование штурмовой группой — мировые войны начались из-за меньшего… "Полеты Танго в ноябре, выполняйте "Браво в ноябре" ... сейчас."

Весь полет, отправка и получение всех закодированных сообщений и координация действий по выполнению приказа, переданного станцией Армстронг, — все заняло чуть более тридцати секунд. За это время они опередили пораженный советский самолет почти на десять миль.

По приказу Фурье две группы из четырех F-15 Eagles выполнили крутой поворот влево на девяносто градусов крена, набрав почти семь оборотов, когда каждый пилот нажал на ручку управления. В то же время они снизили дроссельные заслонки с максимального форсажа до боевой мощности, чтобы избежать перенапряжения своих истребителей. Они продолжали крутой поворот, пока не оказались на двести семьдесят градусов левее своего первоначального курса.

Когда две группы вышли из поворота, они обнаружили российские самолеты прямо перед собой, менее чем в восьми милях. "Фокс один", — сказал Фурье, и небеса внезапно загорелись.

* * *

Дезорганизованные, со всех сторон окруженные самолетами в непроглядно-черном небе над Ираном, российские пилоты были вынуждены поступить неправильно: придерживаться первоначального курса. Четыре бомбардировщика "Бэкфайр" ускорились и начали снижение в направлении защитного радиолокационного заграждения в горах Эльбурз на севере Ирана, но в сопровождении сопровождения и ведомых повсюду вокруг них огромные бомбардировщики ни разу не отклонились от своего юго-восточного курса. Истребители-бомбардировщики "Фланкер" последовали за бомбардировщиками "Бэкфайр" вниз, но послушно оставались с бомбардировщиками в плотном строю.

Пилоты транспортных "Кондоров", чувствуя себя в безопасности, когда их окружали четыре самых современных советских истребителя, не предприняли никаких действий по уклонению. Два сопровождающих "Кондора" ускорили ход, чтобы пуститься в погоню за необнаруженными нарушителями, но их новые и неопробованные импульсно-доплеровские радары Kalskaya-651AG потеряли след американских истребителей, когда они вошли в крутой вираж, и два фланкера начали возвращаться в свои порядки. Все двенадцать советских пилотов почувствовали себя в безопасности, когда злоумышленники исчезли… их детекторы угроз и оборудование электронного противодействия никогда не давали никаких указаний на то, что злоумышленники активировали какие-либо радары воздушного поиска или наведения ракет.

Но с радаром космического базирования Silver Tower, отслеживающим как американские, так и советские самолеты, никакие бортовые радары не были нужны. Как только восемь F-15 развернулись и направились прямо бортом к Советам, они запустили свои ракеты AAM-155C Viper с радиолокационным наведением, и каждый Eagle выпустил по шесть ракет Viper, небо внезапно наполнилось смертоносным огнем.

Начальные векторы наведения ракет "Вайпер" были получены по каналу передачи данных между "Иглз" и станцией "Армстронг", что помогло направить ракеты на их цели - никаких угрожающих радиолокационных сигналов, которые могли бы выдать местоположение "Иглз", передано не было. После стабилизации в полете собственные бортовые радары наведения Viper автоматически включились и начали самостоятельно искать цели.

Два истребителя Sukhoi-27 Flanker, которые пустились в погоню, были единственными, кто смог засечь пуски ракет и вовремя предпринять действия по уклонению, а преследующие их ракеты Viper взорвались, не причинив вреда, после того как их топливо было израсходовано. Один из бомбардировщиков "Бэкфайр" случайно выпустил облако пыли, когда офицер по защитным системам бомбардировщика активировал свое оборудование противодействия, и ракета "Вайпер" зацепилась за отражающую радар мишуру и ушла в сторону всего за полсекунды до того, как врезаться в левый двигатель бомбардировщика.

Но это были единственные три из двенадцати советских самолетов, которые уцелели. Сорок пять ракет класса "воздух-воздух" Viper той ночью нашли цели, сбросив два с половиной миллиона фунтов советской техники и людей в горы северного Ирана.

* * *

Фурье и его семь атакующих орлов не стали ждать, чтобы проверить результат своей атаки; сразу после запуска своих ракет Viper они снова разогнались на максимальном форсаже, набрали высоту и повернули на запад, домой.

Каждый из них держал две ракеты Viper на пилонах на концах крыльев, готовые к запуску в случае преследования.

Но погони не было. Два оставшихся истребителя Су-27 с флангов некоторое время кружили над районом над горами Эльбурз, поскольку российская аварийная частота была заполнена звуками радиомаяков-локаторов воздушного экипажа, которые пищали и жужжали, автоматически включаясь при катапультировании или столкновении с землей. Они скопировали несколько призывов о помощи и несколько координат местоположения сбитых пилотов или самолетов для возможного спасения, затем выбрались из темных иранских гор и направились на север, на более безопасную территорию. Один оставшийся бомбардировщик "Бэкфайр" решил последовать за своим эскортом домой вместо того, чтобы рисковать одиноким прорывом в направлении Тегерана.

"Полет Танго в ноябре, пост-релиз и проверки на станции".

Фурье снял кислородную маску, когда получал благодарности и свежие данные о запасе топлива от своих ведомых. Он чувствовал себя выжатым. Он посмотрел на панель управления вооружением и пилотажем на своем дисплее с чувством благоговения и некоторого недоверия. Она была чертовски эффективной, эта космическая станция Армстронга. Он всегда думал о станции в абстрактных терминах, как об идее, ожидающей воплощения, чтобы оказать реальное воздействие… Этой ночью он узнал кое-что получше…

Тем не менее, пилоту истребителя нравились его бои в чистом виде… радар против радара, ракета против ракеты, пистолет против пистолета, пилот против пилота. Этот SBR, в некотором смысле, был слишком рискованным. Но русские наверняка сделали бы такую же оценку ... и еще более уверены в том, что что-то с этим сделали. Вопрос был… когда, как?

* * *

"К чертям собачьим, к чертям собачьим, к граппе для авиации", - донесся сильно искаженный и едва читаемый радиовызов. "Спасибо, что пришли. Пехота-один, говорит Третья авиационная группа. Отвечай немедленно ".

Молодой русский радист Семьдесят Первого ударного полка быстро записал время и частоту, на которой он услышал вызов, взял микрофон и ответил: "Я слышу вас, Третья авиационная группа. Это Семьдесят первая ударная огневая база номер семь. Продолжайте."

"Вас понял, обстреляйте Седьмую базу. Мы на пути к вашему местоположению для нанесения периферийного бомбового удара. Запрашиваю частоту и векторы дискретного прямого боевого контроллера. Конец."

"Принято, Третья группа. Ты слаб и едва читаем. Это неправильная частота. Повторяю, неправильная частота. Мне требуется аутентификация перед назначением боевого контроллера."

"Вас понял, обстреляйте Седьмую базу. Пойми. Это стандартная процедура. Готов к проверке подлинности ".

"Я не могу предоставить вам аутентификацию", - сказал радист. "Приготовиться". Молодой русский пехотинец встал, подошел к двери административного офиса, превращенного в радиорубку тегеранского международного аэропорта Мехрабад, и помахал рукой старшему прапорщику.

Он вернулся к радиоприемнику. "Приготовьтесь к проверке подлинности, третья группа".

"Вас понял, обстреляйте Седьмую базу". Пауза, затем: "Огневая база номер семь, вы можете сообщить нам о погоде и тактических условиях там?"

Радист проверил, нет ли его старшего уоррент-офицера, которого засыпали просьбами от старших офицеров, когда он пытался пробраться в радиорубку.

"Обстреляйте седьмую базу. Отвечай, пажалооста."

Пехотинец сделал последнюю проверку; уоррент-офицера все еще перехватывали офицеры, которые хотели что-то сделать сейчас. Передавать какую-либо информацию по радио без подтверждения подлинности было неподобающей процедурой, но это была специальная частота, доступная только штабу, а эти летчики были русскими, и "старший прапорщик" ждал вечно, и все, что им было нужно, - это погода…

"Пожарная база номер семь, вы слышите? Пожалуйста, ответьте. Конец."

Пехотинец вернулся на свое место. "Третья группа, это Седьмая огневая база. Я понял тебя. У меня нет последних данных о погоде, но температура холодная и облаков нет. Взлетно-посадочная полоса два-девять открыта. Ветер переменный, дует с запада со скоростью десять километров в час. Мы подвергаемся спорадическому обстрелу из минометов и стрелкового оружия из-за пределов аэропорта, но силы специального назначения SPETNAZ и Семьдесят Первый обеспечили безопасность аэропорта и города Мехрабад. Вы, вероятно, атакуете город Акбарабад к востоку-северо-востоку от аэропорта. Именно там происходит большинство минометных обстрелов —"

"Спакайствей", - раздался крик сзади. Радист обернулся и увидел, что на него надвигается разъяренный старший вахтенный офицер. "С кем ты разговариваешь? Кто?"

"Третья авиационная группа..." Радист выпустил микрофон, как ребенок, уронивший украденное печенье. "Он звонил, запрашивая диспетчера боевого удара —"

"Вы прошли проверку подлинности?"

"Нет, сэр, я немедленно позвонил вам".

"Тогда что ты ему давал?"

"Погода. Он спросил о погоде и тактических условиях здесь. О погоде нет ничего секретного —"

"Ты идиот, мы находимся в условиях затемнения. Враг может перехватить эти радиопередачи и обнаружить здесь наш штаб — "

"Но они прекрасно говорили по-русски..."

"Это ваше доказательство?" Уорент-офицер перешел на ломаный английский. "Я теперь амириканская, когда, с тех пор как я говорю по-английски?" Уорент-офицер схватил микрофон. "Я думаю, что это группа средних бомбардировщиков из Ляки. Кто бы они ни были, я надеюсь, что они не сообщат об этом серьезном нарушении безопасности радиосвязи. Нас всех расстреляют, если они это сделают ". Он включил микрофон. "Третья авиационная группа. Вы готовы подтвердить подлинность?"

Небольшая пауза, затем: "Да, пьекатах седмай". Два пехотинца посмотрели друг на друга с облегчением.

"Продолжайте, третья группа. Еще одна небольшая пауза, затем на четком английском они услышали: "Подтвердите подлинность моей задницы, придурки".

Уорент-офицер смотрел на молодого пехотинца достаточно долго, чтобы увидеть, как с лица мужчины исчезли все краски, затем нажал на большую красную кнопку на портативной консоли связи и активировал сигнал экстренной тревоги о нападении.

Гудок эхом разносился по территории аэропорта всего десять секунд, когда упали первые бомбы.

Два сверхзвуковых бомбардировщика-невидимки F/A-19C "Найгдиок" промчались над международным аэропортом Тегеран-Мехрабад со скоростью шестьсот узлов на высоте едва ли ста футов над землей. Шесть советских батарей зенитных ракетных комплексов SA-13 Gopher, окружавших аэропорт, не видели ничего, кроме слабого радиолокационного эха, пока два бомбардировщика не оказались менее чем в десяти милях от аэропорта, и к тому времени, когда ракеты были готовы к стрельбе, двухтысячефунтовые "умные бомбы" "Найтхаук" с лазерным наведением, оставляющие на взлетно-посадочной полосе воронки, и противопехотные бомбы уже падали.

Два истребителя-бомбардировщика "Найтхаук" не выдержали смертоносной противовоздушной обороны поля боя, которую советская армия установила вокруг аэропорта Тегерана, но прежде чем "Найтхауки" были уничтожены артиллерийским огнем батареи из трех зенитных артиллерийских установок ZSU-23 /A с радиолокационным наведением, они практически уничтожили периферийную оборону и центральные подразделения командования и контроля.

Сотне военнослужащих советской армии, переживших бомбардировку, пришлось столкнуться с еще большей угрозой, чем внезапная атака американского бомбардировщика-невидимки: зрелище сотен транспортных средств всех видов, медленно движущихся, не встречая сопротивления, по Махсус-роуд из Акбарабада и Тегерана в сторону аэропорта. Хлоп-хлоп-хлоп выстрелов и кроваво-гневных криков наступающих мусульманских орд было слышно за многие мили.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Внимание на станцию. Мы проходим под горизонтом района цели. Приготовьтесь к передаче разведывательных данных и реконфигурации. Эта станция находится в состоянии желтой тревоги ".

Люди в командном модуле расслабились, потирая ноющие мышцы и уставшие глаза — все, кроме Сент-Майкла, который смотрел последнюю переданную картинку северного Ирана, приложив руку к наушнику. Показ был уже двадцатиминутной давности, но он смотрел на него так же внимательно, как и всегда, особенно на изображения с транспондера IFF ударной группы F-15E Eagle, получившей обозначение Tango November, и последние изображения двух бомбардировщиков F / A-19C NightHawk над Тегераном.

Несколько мгновений спустя к нему подошел полковник Уокер. "Сообщение с авиабазы Кигзи, генерал. Ноябрьский рейс "Танго" проходит регистрацию. Все восемь из них."

Святой Михаил кивнул. "Это отличные новости. Мы должны получить их отчет в —"

Он остановился. Очевидно, что у Уокера было больше. "Полет Танго Сьерра...?"

"Военно-морской флот перехватил радиопередачу в открытом режиме из Тегерана. Два американских истребителя-бомбардировщика сбиты над аэропортом Мехрабад."

Святой Михаил с силой опустил руку на подлокотник своего командирского кресла.

"В том российском радиосообщении также сообщалось об уничтожении штаба Семьдесят первой ударной группы в аэропорту Тегерана", - быстро добавил Уокер. "Тридцать восемь убитых или раненых. В последнем сообщении говорилось, что аэропорт захвачен иранскими ополченцами."

Святой Михаил потер пульсирующий висок. "Я бы не хотел прямо сейчас быть российским штурмовиком в Тегеране".

Уокер протянул Сент-Майклу распечатку. "Я приберег лучшее напоследок, генерал. Военно-морской флот также отправил перехваченное радиосообщение от российского спасательного патруля в горах Эльбурз. Они описывают обломки, разбросанные по пятистам квадратным милям гор. По меньшей мере семь пожаров в этом районе вышли из-под контроля из-за обломков самолета."

Сент-Майкл кивнул, но его мысли все еще были о четырех членах экипажа сбитых истребителей-бомбардировщиков "Найтлиок". "После двадцати одного года службы, Джим, это был первый случай, когда погибли люди под моим командованием. Черт возьми, и я сижу здесь из—за этого..."

"Тогда это также ваша первая крупная боевая победа", - сказал Уокер. "Десять американских самолетов уничтожили по меньшей мере семь советских самолетов, включая советский транспортный самолет и сверхзвуковые бомбардировщики, плюс они разгромили крупный штаб оккупационных сил и позволили местным силам отбить у враждебных сил крупный аэродром. Потери среди наших были невелики — два передовых самолета, четыре человека. Потери для противника… что ж, это сражение могло стать решающим, сэр. Это неплохой рабочий день, где бы ты ни сидел ".

Святой Михаил уставился на Уокера. "Спасибо, но если это и есть ощущение победы, я рад, что не попробовал ее раньше". Глаза генерала вернулись к дисплею SBR и застывшим изображениям бомбардировщиков "Найтхаук".

ГЛАВА 20

КРЕМЛЬ, СССР.

"Это война?" Тихо спросил Хромеев.

Чиликов был слишком зол, чтобы ответить. "Они должны заплатить. За каждую каплю нашей крови, пролитую в Иране, за каждый грамм нашей стали, потерянной в тех иранских горах, американцы должны заплатить, и они будут..."

Чиликов уставился на созданную компьютером настенную карту региона Персидского залива. Он встал и медленно направился к ней, как будто она изображала какое-то ужасное злодеяние. Действительно, для него это произошло. "Уничтожено девять самолетов; триста тридцать человек убиты или ранены на севере. Шестьдесят убитых или раненых в Тегеране, шестьдесят взяты в плен. И все это за четыре часа..."

"Они появились из ниоткуда", - сказал адмирал Черчеровин. "Американские истребители атаковали без предупреждения. Каким-то образом они приблизились к формированиям на севере и юге, не обнаруживая своего присутствия, и запустили ракеты с большой дистанции без радиолокационного наведения. Экипажи моих самолетов говорят, что они не получали никаких предварительных предупреждений. Нет. И это было за три часа до восхода солнца..."

"Они были слишком самоуверенны", - сказал генерал Илановский сквозь стиснутые зубы. "Самоуверенный. Их некомпетентность привела к потере ста двадцати моих лучших солдат —"

"Это вы некомпетентны", - сказал Черчеровин, тыча пальцем в главнокомандующего сухопутными войсками. "У вас было более сотни солдат спецназа в аэропорту Мехрабад, предположительно, элита нашей армии, и все же вы не смогли сдержать группу недисциплинированных ополченцев".

"Хватит", - сказал Чиликов. "Ты прекратишь эти глупые препирательства". Его льдисто-голубой взгляд прошелся по лицам коллегии. "Гордость Советского Союза. Герои, все. Должен ли я привести эту стайку детей к генеральному секретарю, когда Военный совет Ставки соберется через два часа? Мы собираемся показывать пальцами, обвинять друг друга и спорить, как старые бабы? Нас всех расстреляют, и мы это заслужим ".

Он указал на компьютерный экран размером со стену. "Я хочу получить ответ. Я хочу получить ответ на то, что мы пережили сегодня ". Чиликов обратился к новому пополнению в группе. "Генерал Говоров. Ваше мнение?"

Говоров встал. "Сэр, может быть только один ответ на то, как наши силы были атакованы так успешно: космическая станция Армстронг".

"Армстронг?" Генерал Личизев из КГБ покачал головой. "Я говорил тебе, Говоров, это невозможно —"

Чиликов снова повернулся к Говорову. "Продолжай".

"Сэр, как я уже указывал ранее, радар на борту космической станции "Армстронг" способен отслеживать как американские, так и российские самолеты. Для американцев относительно просто расположить свои самолеты для атаки, используя передачу данных от Армстронга. Американским самолетам не нужно было бы использовать свои радары, чтобы обнаружить наши самолеты. Обычный радар также не понадобился бы для бомбардировок, атак крылатыми ракетами или атак подводных лодок ..."

"Тогда это очевидно … космическая станция должна быть уничтожена ". Чиликов проглатывал каждое слово.

"Я согласен", - быстро сказал Говоров, не заработав никаких очков за это вознаграждение с Чиликовым. Тем не менее, сообщение не ускользнуло от министра обороны: Говоров был прав, "Перо" должен был потерпеть неудачу, пока станция "Армстронг" находилась на орбите.

Теперь высказался генерал Марасимов, командующий ракетными войсками стратегического назначения. "Атака противоспутниковыми ракетами "Горгона"..."

"Тоже потерпит неудачу", - сказал Говоров. "Армстронг очень хорошо защищен. Ракеты станции "Тор", используемые для противоракетной обороны, еще более эффективны против неуклюжей ракеты "Горгона". Горгоны, однако, могут быть использованы в качестве прелюдии к основной атакующей силе…

"Основные силы атаки?" Сказал Чиликов.

Говоров взглянул на своего начальника, маршала Ромердунова, который кивнул. Сейчас. Сейчас был тот самый момент, если он когда-либо был…

"Товарищ министр", - начал Ромердунов, и все головы повернулись к нему, - "план… У меня есть план, как конкретно справиться с угрозой, исходящей от хорошо вооруженной и защищенной орбитальной платформы. План подъема советских аэрокосмических сил в следующее столетие". Говоров был осторожен, чтобы не показать никакой реакции на плагиат Ромердунова ... "План, сэр, ранее одобренный Коллегией, вооружить космоплан "Электрон" специально разработанными ракетами. Они—"

"Ракеты?" Сказал Чиликов. "Ракеты на одноместном космоплане? Что это за ракеты? Мне не сообщили—"

"Коллегия одобрила план много лет назад, сэр", - с беспокойством сказал Ромердунов. "Реализация не была начата до недавнего времени". Чиликов, казалось, был готов продолжить свой допрос, но сдержался, и Ромердунов, воодушевленный, быстро продолжил. "Группа этих космических истребителей "Электрон" во главе с генералом Говоровым будет отправлена для уничтожения этой космической станции Армстронг".

Вместо ожидаемого гула голосов наступила тишина, которую, наконец, нарушил Чификов. "Все, что предсказал генерал Говоров, к сожалению, сбылось. Американская космическая станция действительно более мощная, чем мы себе представляли. Похоже, у них есть возможность передавать данные космического радара со станции различным пользователям — кораблям, наземным установкам, штаб-квартирам и даже самолетам. Они также способны направлять штурмовики, чтобы избежать опасности или контратаковать. Время действительно пришло: космическая станция Армстронг должна быть уничтожена ".

Чиликов повернулся к Ромердунову. "Это и будет твоим заданием. Это будет выполнено немедленно. Я проинформирую Ставку". И Говорову: "Ты возглавишь атакующих".

"Сэр, все еще может потребоваться несколько дней, возможно, недель, чтобы подготовить космопланы "Электрон" к запуску с Тюратама. Потребуется время для сопряжения космопланов с их ускорителями SL-16 Krypkei. Космопланы "Электрон" не входят в состав постоянных сил стратегической обороны—"

"Теперь они здесь", - сказал Чиликов. "Я разрешаю как минимум двум полностью вооруженным космопланам "Электрон" круглосуточно дежурить в космопорту Тюратам". Он вернулся на свое место во главе продолговатого стола для совещаний. "Но мы не можем ждать недели или даже дни, чтобы начать наше контрнаступление. Наше продвижение застопорилось. Американцы становятся сильнее, а мы слабеем. Мне нужен план повторного наступления, чтобы возместить наши потери и довести операцию "Перо" до успеха, Ставка и Политбюро требуют не чего иного, как полной победы, как и наши погибшие товарищи в Иране ".

"Основные угрозы для нас в Иране и Персидском заливе остаются, сэр", - сказал адмирал Черчеровин. "Это оперативная группа американских авианосцев в Аравийском море и бомбардировщики и истребители дальнего радиуса действия сухопутных сил быстрого развертывания на востоке Турции".

"Саудовская Аравия пока не разрешила американской наступательной авиации использовать свои базы, - вставил маршал ВВС Есимов, - но американцы могут убедить их. Катар и Кувейт могут также разрешить американским кораблям или самолетам использовать свои базы. Конечно, иранцы согласятся на все, чего захотят американцы, если им будет гарантирована защита..."

"Тогда необходимо предпринять быстрые, решительные действия", - сказал Чиликов. "Генерал Говоров, еще раз, необходимо приложить все усилия, чтобы уничтожить эту космическую станцию Армстронг, и сейчас… Все наши другие действия могут оказаться бессмысленными, если Армстронг не будет нейтрализован ".

Я понимаю, сэр", - сказал Говоров. "И, возможно, все наши цели могут быть достигнуты одновременно —"

"Как?"

Говоров боролся, показывая даже намек на улыбку. "Космическая станция опасна, когда она защищает других от нападения, но я чувствую, что это может быть не так, если она вынуждена защищать себя".

"Но вы сказали, что космопланы "Электрона" не будут готовы к такой атаке", - сказал Хромеев. "И маршал Ромердунов сказал, что противоспутниковые ракеты "Горгона" неэффективны против такого объекта".

"Это и моя оценка тоже. Но между тем, есть еще одно оружие, которое мы не рассмотрели, которое может оказаться эффективным, чтобы убедить американцев в серьезности намерения переместить их космическую станцию на расстояние удара от Советского Союза. Я имею в виду лазер на нашем предприятии в Сары-Шагане. Разведка сообщает, что только часть американской космической станции покрыта отражающим антилазерным покрытием. Продолжительные залпы нашего лазера могут нанести очень значительный ущерб ..."

Глаза Чиликова заблестели. "Я хочу полный отчет о том, как скоро лазер можно будет активировать; я хочу, чтобы он был у меня на столе через час". Он повернулся к адмиралу Черчеровину. "Вы должны восстановить контроль над регионом. И быстро."

Он отмахнулся от дальнейшего обсуждения. У всех них было его послание — производите, иначе…

ГЛАВА 21

Июль 1992

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Святой Михаил вошел в инженерный модуль, где он нашел Энн. Они стояли вместе в тесном отсеке, обмениваясь вежливыми кивками. "Я думаю, сейчас самое подходящее время поговорить", - наконец сказал Сент-Майкл.

Энн притворилась, что не слышит его, поскольку она вытащила охлаждающий змеевик из блока для хранения продуктов и начала регулировать температуру. "Энн—" Сент-Майкл выхватил у нее катушку и вставил ее обратно в устройство. "Энн, я хочу, чтобы ты улетела на "Энтерпрайзе". Через четыре часа".

Она повернулась и посмотрела на него. "Так теперь ты приказываешь мне уйти? Что случилось с моими возможностями?"

"Если ты хочешь назвать это приказом, то так оно и есть".

Она посмотрела на него, взвешивая ответ, затем тихо вздохнула. "Что получается, генерал? Я имею в виду, что, черт возьми, все это значит? Я могу починить "Скайболт". Я нашел проблему. Еще несколько дней здесь, наверху, и я покончу с этим делом. Но вы все загорелись желанием увидеть, как я ухожу, не выполнив то, ради чего я пришел сюда. Моя работа, ради бога..."

"Энн", - наконец сказал он, - "Я хочу, чтобы ты вернулась на землю". Он помолчал мгновение, затем добавил: "В безопасности". Его глаза сузились от гнева и разочарования, но это был гнев не на нее, а больше на себя. "Черт возьми, Энн, я действительно должен объяснять тебе это по буквам?" Он сделал паузу, ожидая, пока она поймет и ответит. "Хорошо, то, что я пытаюсь сказать, это ..."

"Внимание на станции", - раздался внезапный рев станционной системы громкоговорителей. "Чрезвычайное условие номер один. Станция приведена в состояние красной тревоги". Затем по всей станционной адресной системе: "Генерал Сент-Майкл, это Уокер. Спутник передал сообщение с "Нимица". На них напали".

"Я буду в порядке". Он повернулся, остановился и слегка коснулся ее плеча. "В безопасности от этого, Энн". Затем он направился к соединительному туннелю, оставив Энн с очень смешанными чувствами…

Сент-Майкл, вернувшись в командный модуль, приказал: "Доложите".

"Самолет 767B системы АВАКС ВВС засек небольшой полет из шести быстро движущихся реактивных самолетов на малой высоте над Ираном", - сказал Уокер, не отрывая глаз от главного экрана состояния SBR. "Самолет системы АВАКС был прогнан Су-27 с "Брежнева", поэтому у нас нет подробностей. Они не могут сказать, откуда прилетели самолеты, но говорят, что они движутся слишком быстро и слишком низко для ракет "Шелкопряд". Они думают, что это советские крылатые ракеты, запущенные с одной из баз советского флота на Каспийском море. Они движутся на юг со скоростью пятьсот узлов, прямо на боевую группу "Нимиц".

"Как скоро мы пересечем целевой горизонт?"

"Еще сорок минут. Могли быть запущены сразу после того, как мы пересекли целевой горизонт. Они идеально рассчитали время. Похоже, что "Нимиц" находится в центре сцены, сэр..."

Над ЮЖНЫМ ИРАНОМ, В СТА ПЯТИДЕСЯТИ МИЛЯХ к СЕВЕРУ ОТ американского ЭСМИНЦА "НИМИЦ"

"Подсчитывай, подсчитывай, подсчитывай! Ведущий захватит их в одиннадцать часов!"

Командир ведущего истребителя F-14E Tomcat Plus Дж. Б. Эндрюс сильнее нажал на газ, когда его офицер по системам вооружения объявил доклад. Он пристально смотрел на волнистые, покрытые камнями холмы, проносящиеся под носом его истребителя, когда он и пять других охотников с авианосца USS Nimitz прорезали южный Иран, выискивая атакующие крылатые ракеты.

Эндрюс и его товарищи VF-143 "Блюющие псы" рассекали плотный воздух всего в тысяче футов над иранской пустыней, и "Томкэтс" протестовали против этого каждую минуту. Истребители показали себя намного лучше на большой высоте, где их фюзеляжи типа "подъемный корпус" и большие крылья переменной стреловидности, управляемые компьютером, встречали небольшое сопротивление. Внизу самолет улавливал каждое малейшее изменение ветра, каждый тепловой и пылевой вихрь, создавая такую сильную турбулентность, что формации приходилось расходиться все дальше и дальше друг от друга, чтобы избежать столкновения. Все зависело от взгляда ведущего пилота — если лидер упадет на землю, остальные наверняка последуют за ним. "Векторы, Чили", - позвал Эндрюс.

Командир ВС на заднем сиденье проверил дисплей своего усовершенствованного цифрового радара AWG-9 для атаки. "Осталось десять. Высота выглядит неплохо. Я заблокирован на ... пятидесяти милях сейчас."

"Пиратский отряд, лидерство сосредоточено на бандитах, заходим слева".

"Два зафиксировано".

"Третий зафиксирован".

"Четыре- это не радость".

"Пять неудач".

"Шестой - это ... приготовиться. Под прицелом."

"Мы выходим в двадцать, пираты. Если вы не зафиксированы, приготовьтесь резко поворачивать и качаться, пока не упадете ". Для экономии топлива и максимизации производительности каждый Tomcat взлетал только с двумя ракетами AIM-120RC AMRAAM на борту. Несмотря на это, после почти двадцатиминутного полета на максимальном форсаже истребители быстро приближались к точке безопасного расхода топлива. Было важно, чтобы они запустили свои AIM-120RCS в ближайшие несколько минут. "Сорок миль. Все еще заблокирован ".

"Четвертый включен".

"Пять?"

"Никакой радости. Пять - это бобина. Тридцать миль."

Слабый высокий сигнал активировался в шлеме ведущего ВСО. "Хороший тон. Готово".

"Рог. Считай, что я закончил ".

"Двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три..."

Эндрюс внезапно почувствовал то внутреннее спокойствие, которое всегда предшествовало помолвке. Он больше не думал. Рефлексы взяли верх. Рефлексы, отточенные в сотне воздушных маневров над четырьмя континентами. Кроме того, этот перехват не должен быть сложным. Хотя крылатые ракеты были смертельны для кораблей, они были легкой добычей для истребителей. Они не могли маневрировать или отстреливаться. Усовершенствованный цифровой атакующий радар "Томкэта" позволял "Эндрюсу" атаковать с расстояния до пятидесяти миль, но двадцать были оптимальными для—

"Пиратское бегство. Бандиты. Ровно два часа!"

Эндрюс рискнул бросить быстрый взгляд направо, поймал отблеск солнечного света. Четыре палубных истребителя Су-27 Flanker пикировали со стороны солнца. "Два, три, четыре — следите за крылатыми ракетами. Четвертый и пятый — вступайте в бой".

"Двадцать миль. Хороший тон."

Эндрюс увидел, как символы наведения на цель и радар слились и слово LAUNCH вспыхнуло в нижней части HUD-дисплея, расположенного у него над головой. Борясь с мощной волной турбулентности, которая прокатилась по его "Томкэту", он опустил большой палец правой руки в перчатке на кнопку запуска. Внезапно с HUD исчезли символы цели и радара, а слово "ЗАПУСК" внизу было заменено словом "ОГОНЬ" в центре дисплея.

Он нажал кнопку ЗАПУСКА. Ничего. "Чили, проверь свои переключатели. Неудачный запуск." Ответа нет. "Чили!" Эндрюс натянул ремни безопасности и обернулся, чтобы посмотреть назад, мгновенно отшатнувшись от обжигающей волны жара, ударившей ему прямо в лицо, и ужасного вида наполовину обугленной, пылающей плоти, которая была его ВСО. Это была не турбулентность, которую он почувствовал мгновение назад. Его "Томкэт" получил ракету прямо в выхлопную трубу.

Командир звена повернулся вперед как раз вовремя, чтобы увидеть, как два истребителя-бомбардировщика "Сухой-27" пронеслись мимо его носа менее чем в двухстах ярдах от него. Он дернул свою палку влево и вверх, чтобы преследовать, но его "Томкэт" продолжал вяло катиться вправо и вниз. Дисплей был пустым. Большинство огней и датчиков на его приборной панели были темными или на нуле. Он убедился, что дроссель находится на боевой мощности — да, он все еще мог чувствовать то, что, как он думал, было тягой от его двух турбовентиляторных двигателей Pratt и Whitney. Он начал получать некоторый отклик, поэтому он попытался восстановить визуально два советских истребителя, пока он ждал, пока его место восстановится… он надеялся…

Он держал одну руку на рычаге, а другую - на дроссельной заслонке, полагая, что его искалеченный истребитель преследует его вплоть до того момента, когда он врезался в склон холма недалеко от города Хумедан на южном побережье Ирана. У него никогда не было возможности даже подумать о том, чтобы дотянуться до ручек катапультирования.

USS CALIFORNIA

"Мостик, это бой. Контакт с ASM, относительный угол ноль-восемь-ноль градусов, шестьдесят морских миль, менее ста футов над водой."

Мэтью Пейдж мгновенно отреагировал на сообщение о приближающихся крылатых ракетах. "Рулевой, двадцать градусов влево, курс два-шесть-ноль. Конн, сообщи Нимицу о контактах. Бой, кто-нибудь из котов бросился в погоню?"

"Дружественных бойцов не видно. Шесть советских истребителей направляются на северо-запад, обратно к "Брежневу"."

Он не ожидал, что ракеты будут сопровождаться истребителями. Казалось, что все может зависеть от его огневой мощи. "Боевой, запуск совершаю всеми стандартными ракетами".

"Запускаю коммит, да —"

Диспетчер едва успел закончить свое подтверждение, когда воздух наполнил рев зажигания ракетного двигателя.

Полностью автоматические носовые и кормовые двухрельсовые ракетные установки California Mark 26 стояли по стойке смирно, как оловянные солдатики, нацеленные прямо вверх. По команде запуска две стандартные ракеты класса "земля-воздух" SM2-ER соскользнули с магазинных полок под палубой на каждую из направляющих пусковой установки, и пусковые установки повернулись вправо и вниз, пока ракеты, казалось, не оказались направлены строго горизонтально. Последовала небольшая пауза, затем вспыхнуло пламя, за которым последовало облако дыма, окутавшее нос и форштевень "Калифорнии". Пусковые установки снова повернулись в вертикальное положение, готовые к новой перезарядке.

"В четырех стандартах от нас".

"Мой курс два-шесть-ноль, сэр", - доложил рулевой.

"Очень хорошо. Приготовить орудия "Фаланга" правого борта и оба 127-миллиметровых орудия. Комбат, где эти крылатые ракеты?"

"Показаны сильные помехи в восходящей линии связи от чего-то, возможно, советских бортовых глушилок… Подождите, сейчас показаны две крылатые ракеты в полете, сэр. Пеленг ноль-семь-ноль, двадцать миль, курс один-шесть-ноль верный."

"Руль, резко влево, сорок градусов влево, запуск выполнен по всем стандартам, передний один-двадцать семь. Связь, передайте Нимицу, чтобы начал маневр уклонения по правому борту. Двигайся."

USS California резко накренился на правый борт, когда начал крутой левый поворот, палуба наклонилась достаточно сильно, так что от надводного борта осталось всего несколько футов. Палуба сделала небольшой крен влево, когда корабль завершил аварийный разворот, поскольку его компьютеризированные стабилизаторы боролись за то, чтобы поднять судно весом одиннадцать тысяч тонн в вертикальное положение. Через долю секунды после того, как палуба выровнялась, огонь, дым и шум вернулись. Четыре стандартные ракеты немедленно сорвались с направляющих и, описав дугу, устремились к серому горизонту, быстро удаляясь из поля зрения.

"В четырех стандартах от нас, сэр. Готовность один-двадцать семь к атаке. Все станции Фаланги докладывают о готовности ".

"Вводите кормовую сто двадцать седьмую".

"Есть, сэр… Нимиц докладывает о запуске самолета, но не может маневрировать по правому борту. Они сообщают, что их системы Фаланги функционируют."

Ругательства Пейджа были заглушены грохотом двух пятидюймовых пушек двойного назначения "Калифорния". Чередуясь с точностью, контролируемой компьютером, две пушки выпускали по одному трехсотфунтовому зенитному снаряду с радарным наведением каждые две секунды, "Калифорния", казалось, отскакивала в сторону при каждом оглушительном выстреле.

"Статус! Где эти чертовы—"

Следующие слова застряли у Пейджа в горле, когда он, как завороженный, уставился с правого борта мостика на призрак, который приближался все ближе. Как пылающее копье, направленное прямо в сердце Калифорнии, оно, казалось, летело медленно, почти лениво, его короткие крестообразные крылья и длинное сигарообразное тело почернели и горели. За ней тянулся длинный столб густого черного дыма, и казалось, что он неуверенно колышется вверх-вниз. И все же это продолжало приближаться…

"Правый борт, скорость на фланге", - приказал Пейдж. Рулевой крутанул штурвал, но его ответ был заглушен протяжным воющим стаккато системы ближнего боя "Фаланга" по правому борту, двадцатимиллиметрового многоствольного пулемета "Вулкан" с радарным наведением, используемого в качестве последнего средства защиты от противокорабельных ракет. Пейдж наблюдал, как из дула "Фаланги" повалил дым, а затем ответный сноп огня из уже пылающего в воздухе "копья", за которым последовал оглушительный рев…

Незадолго до смерти капитан Мэтью Пейдж подумал о своей жене Аманде, ее глазах такого же небесно-голубого цвета, как безоблачный полог над его головой. Он улыбнулся, когда на него опустилась тьма.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Энн обошла процедуры безопасности и перекрестные проверки, когда спешила к командному модулю. Члены экипажа повернулись к ней, когда она приблизилась к Сент-Майклу. "По-прежнему ни слова", - сказал ей генерал. "Фрегат "Оливер Хазард Перри" сейчас находится рядом с "Калифорнией".

"Что они сказали? Что случилось?"

"Наши корабли были атакованы шестью советскими средними бомбардировщиками", - сказал Джим Уокер. "Бомбардировщики сопровождали истребители Су-27 времен Брежнева и несли противокорабельные ракеты Kelt. По-видимому, Су-27 удалось сбить шесть наших "Томкэтов", которые преследовали. "Калифорния" и другие корабли сопровождения отправили четыре бомбардировщика в Персидский залив, но остальные выпустили свои ракеты. Две ракеты попали в борт "Калифорнии"...

"По крайней мере, это не было ядерным", - быстро сказал Сент-Майкл, не глядя на Энн. "Калифорния" передала по радио сигнал бедствия, и "Оливер Хазард Перри" добрался до нее в течение нескольких минут. Мы будем лучше знать, какова ситуация в Калифорнии, когда они потушат пожары ".

"Как долго ... пока мы не сможем возобновить наблюдение за районом?" Спросила Энн, стараясь не показать, что она чувствует.

Сент-Майкл хотел хотя бы обнять ее, но на данный момент им обоим предстояло сыграть свои роли… "Двадцать минут", - сказал он в ответ на ее вопрос. Он хотел бы сказать больше, успокоить ее ... Но это было бы фальшиво, а также смущало. Однако, глядя на нее, видя, через что она, должно быть, проходит в своем беспокойстве об отце, он мог только восхищаться ею и сочувствовать ей. Знатная дама, черт возьми… потрясающая женщина…

ГЛАВА 22

ТЮРАТАМ, СССР

Для младших летчиков и их руководителей было большим сюрпризом увидеть генерал-лейтенанта Алесандра Говорова, командующего космической обороной, рано утром, инспектирующего район. В сопровождении недавно повышенного полковника Николая Гулаева Говоров вошел в цех сборки транспортных средств "Светящейся звезды", места запуска противоспутниковой системы "Тюратам", и подошел к старшему прапорщику Игорю Какреятову, который случайно сидел, положив ноги на свой стол, и потягивал кофе, сдобренный небольшим количеством восточногерманского шнапса. Крупный старший уоррент-офицер лениво смотрел в окно, наблюдая за работой на второй стартовой площадке. "Кажется, работа продвигается медленнее, чем обычно, летчик Анохин", - сказал Какреятов через плечо. "Я отложу инспекцию стартовой площадки номер два до завтра, но лучше сделать это тогда, иначе я раскрою кое-кому головы".

Гулаев взглянул на Говорова, наполовину ожидая увидеть, как командующий космической обороной достанет свой 7,62-миллиметровый автоматический пистолет Tokarav TT-33 и разнесет беднягу Какреятова в пух и прах, но, к удивлению Гулаева, на лице Говорова появилась широкая улыбка, когда он взял крошечную двухсотпятидесятимиллилитровую бутылочку шнапса, провел носом по горлышку и одобрительно кивнул на запах.

Не оборачиваясь, старший уорент-офицер сказал: "Я могу сказать, не глядя, Анохин, что у тебя в руках нечто такое, что будет стоить тебе месяца работы на кухне и недельного жалованья, если ты только подумаешь о воровстве или выпивке".

"Я думаю, что нет, товарищ".

Какреятов вскочил на ноги, взмахнув руками и ногами, и встал по стойке смирно, глядя прямо перед собой, грудь вздымалась.

"Я буду думать, что нашел причину, по которой мой проект "Электрон" откладывается, полковник Гулаев", - сказал Говоров. Тонкая улыбка не сходила с его губ, когда он уронил крошечную бутылочку шнапса на холодный бетонный пол. Рефлексом Какреятова было попытаться протянуть руку и схватить его, но он мудро держался по стойке смирно. "В тот момент, когда эта бутылка упала на пол, Какреятов, ты больше не был старшим прапорщиком". Говоров больше не улыбался. "До какого низшего звания ты опустишься — или твоей военной карьере внезапно придет конец — зависит от твоих ответов сейчас и твоих действий в следующие сорок восемь часов. Он позволил словам проникнуть в сознание, затем: "Итак, полковник Гулаев доложил мне, что второй "Электрон" находится рядом с этим ускорителем SL-16 в течение трех дней. Когда он спрашивает о ее статусе, он не получает ответа. Ты дашь мне ответ, Какреятов, и ты дашь его мне сейчас."

Недавно пониженный в должности старший уорент-офицер сказал, что у него нет оправданий, сэр—

"Неправильный ответ, Какреятов", и Какреятов почти мог видеть, как пять тысяч рублей в год вылетают из его кармана. "Это не чертова военная академия. Когда я задаю вопрос, я ожидаю реального ответа. Итак, еще раз — в чем причина задержки?"

"Сэр, мне ... были неясны процедуры, касающиеся Электрона. Моим людям не разрешается работать рядом с Электронами без непосредственного надзора специального персонала полковника Гулаева."

"Люди полковника Гулаева запрещают какие-либо контакты с Электроном?"

"Нет, сэр".

"Ограничен ли доступ в какую-либо секцию Электрона?"

"Ну, грузовой отсек опечатан, и некоторые компоненты в кабине демонтированы или запечатаны —"

"Согласно моим инструкциям", - сказал ему Говоров. "Объясняет ли задержки ограниченный доступ к грузовому отсеку или эти герметичные компоненты кабины пилотов?" Какреятов держал рот на замке. "Нет? Тогда, похоже, ты солгал мне. Какого черта этот SL-16 не готов к запуску?"

"Сэр, запасные части не были заказаны вовремя. Их только что установили, но экипажи еще не...

"Кто вовремя не заказал запчасти?"

Какреятов закрыл глаза, готовясь к казни. "Сэр, я не смог вовремя заказать фитинги для испытания давлением третьей ступени для окончательного сопряжения. Испытания завершаются сегодня утром. Когда тесты будут закончены, я проведу заключительную проверку. Второй SL-16 будет готов к запуску через сорок восемь часов ".

Говоров кивнул ветерану-офицеру по техническому обслуживанию. "Теперь пойми это. Для блага моего командования я должен привлечь вас к ответственности за распитие спиртного в этом здании, но я не могу тратить время на то, чтобы отдать вас под трибунал. Однако вы потеряете одну оценку за каждый час свыше сорока восьми, в течение которых оба этих SL-16 задерживаются с момента готовности к запуску. Вы потеряете еще один уровень оплаты за каждое удержание обратного отсчета запуска, относящееся к вам. Если у вас закончатся оценки по зарплате, вы проведете год на каторжных работах за каждое удержание. И не дави на своих техников слишком сильно, чтобы компенсировать твою собственную лень, Какреятов — они могут решить заболеть, и тогда где ты будешь?" Ему не нужно было объяснять это по буквам. Сообщение было получено.

"Я беру на себя ответственность за некомпетентность Какреятова, сэр". Сказал Гулаев, когда они с Говоровым направились к выходу. "Если бы я более внимательно наблюдал за его отделом, я мог бы заметить его лень раньше".

"Назови это усвоенным тяжелым уроком, Николай. Ни один командир не должен действовать, сидя в кресле. Вы были тщательны в своих расследованиях, но вы никогда не ездили лично, чтобы проверить прогресс на кораблях." Он взглянул на своего заместителя. "Подготовьте "Электрон номер два" к полету через два дня. Это способ искупить свою вину. И удачи, Николай… От тебя зависит больше, чем ты можешь себе представить ".

"Да, сэр… Кстати, сэр, полковник Волошин, пилот второго "Электрона", уже доложил на "Сияющую звезду". Я тщательно изучил его отчеты о физической форме и оценки и нахожу их превосходными ".

"Хорошо..." Голос Говорившего затих, когда он увидел "Электрон Один", установленный на вершине ракеты-носителя SL-16-A в трех милях отсюда. Трехступенчатая ракета на твердом и жидкостном топливе, похожая на давно заброшенную американскую ракету-носитель Saturn-V, имела высоту более двухсот двадцати футов и весила почти двести пятьдесят тонн. На нижней ступени были установлены твердотопливные ускорители "strap-on" для вывода полезной нагрузки на требуемую орбиту в тысячу миль вокруг Земли. "Я хочу подняться в "Электрон", - сказал Говоров, садясь в ожидавшую его служебную машину. "Организуй это, пожалуйста".

"Да, сэр", - сказал Гулаев. Он мгновенно оказался на автофоне лимузина "Зил", и через несколько минут они поднимались на служебном лифте к капсуле SL-16.

В отличие от ракеты-носителя, космоплан "Электрон" был окрашен в тускло-серый цвет, предназначенный для стабилизации температуры в космосе. Он был пятьдесят пять футов в длину и тридцать футов в ширину от кончика крыла до кончика крыла. Его нос, передние кромки крыла и нижняя сторона были покрыты защитной кремнеземной плиткой. Кормовая часть космоплана была круглой и идеально вписывалась в третью ступень ракеты-носителя SL-16 диаметром тридцать футов. Впереди зоны стыковки фюзеляж космоплана сплющился в плавные, изящно плавающие линии, что делает его несколько похожим на ската манта. Кабина пилота представляла собой небольшой выступ на верхней стороне. Выступ продолжался вдоль позвоночника "Электрона", образуя небольшой грузовой отсек вместимостью десять тонн и корпус главного двигателя, а затем плавно переходил в дорсальный атмосферный стабилизатор.

Техники, сопровождавшие Говорова и Гулаева, устанавливали защитные барьеры и крепления к "Электрону", пока Говоров осматривал каждый квадратный дюйм поверхности космоплана. "Выглядит неплохо", - сказал он, проверяя последнюю из плиток. "Они проделали огромную работу".

"Плитки повторно проверяются дважды в день, сэр", - сказал Гулаев. "Это будет продолжаться прямо до старта". Техники, наконец, открыли люк на верхней стороне кабины. Как будто он путешествовал на космоплане каждый день своей жизни, Говоров выбил гравий из ботинок, схватился за посадочную планку, установленную прямо над люком, и забрался в кабину.

Какреятов, Гулаев, два техника — на краткий миг все они исчезли из головы Говорова, когда он скользнул в кресло космоплана "Электрон" — нет, сказал он себе, космического истребителя…

Его кабина была футуристичной, оснащенной передовым цифровым оборудованием, широким дисплеем с лазерной проекцией и цифровой панелью управления оружием, управляемой компьютером. Три резервных микропроцессора обрабатывали все бортовые функции, но почти все, от вывода на орбиту до входа в атмосферу и посадки, можно было выполнить вручную или дистанционно с помощью наземных контроллеров. Кабина была достаточно большой, чтобы космонавт внутри мог поворачиваться и управлять вторым набором органов управления, установленным позади него, а стыковочный порт на брюхе "Электрона" позволял легко стыковаться с "Миром", советским Орбитальный модуль "Союза". Это было важно: в запланированных миссиях по поиску и уничтожению "Электрону", скорее всего, потребуется дозаправка, прежде чем можно будет попытаться совершить безопасную посадку. "Превосходно..." Сказал Говоров полушепотом. Он осмотрел панель управления оружием и переключатели. установлен на многофункциональном пульте управления, убедившись, что позиционирование было правильным для условий, свободных от гравитации. Находясь в космосе с нормальным ощущением взлета и падения в подвешенном состоянии, пилот не мог полагаться на мускульные сигналы, которые подсказывали бы ему за доли секунды, какие переключатели нажать. Поэтому было необходимо перестроить все переключатели в кабине космоплана, чтобы они соответствовали функциональной иерархии.

Гулаев наблюдал, думая о том, что он не хотел бы поменяться местами со своим командиром и пилотировать этот странный корабль. Было что-то зловещее в темном интерьере космоплана. Это никогда раньше так не поражало его, но теперь… Он вышел из задумчивости и посмотрел на часы. "Прошу прощения, генерал. Мы должны доложить о возвращении на командный пункт."

Говоров кивнул, все еще водя руками по кнопкам управления.

Несколько мгновений спустя он ухватился за перекладину над люком и выбрался из кабины. "Да", - сказал Говоров, "да..." — и похлопал по внешнему виду этого летающего чуда, или лучше было бы сказать "ласкал"...?

ГЛАВА 23

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Внимание на станцию. Цель пересекает горизонт. Ситуация объявлена "красной тревогой"."

Энн была на своем посту в инженерном модуле, когда из динамиков донеслось последнее объявление. Еще несколько минут назад она пыталась принять решение об уходе из Серебряной башни. Это было одно из самых трудных решений в ее жизни, и что еще хуже, так это осознание того, что "Скайболт" был буквально на волосок от операционной эффективности. Если бы она только могла провести еще один тест… Но сейчас, казалось, для этого не было никаких шансов. События внизу происходили слишком быстро. Даже ей пришлось пересмотреть приоритеты. Кроме того, аргумент Джейсона… Святой Михаил… до меня начало доходить, что, возможно, слишком много Страниц было вовлечено в это дело. Она действительно ненавидела не знать, в каком состоянии был ее отец, или даже если он—

Она приняла решение. Вперед. У нее была бы еще одна попытка в "Скайболте", возможно, в скором времени, а пока она не особо преуспевала здесь. Хотя она будет скучать по упрямому генералу. Было странно признавать это, еще более странно, что это было правдой… Они почти ничего не делали, кроме как набрасывались друг на друга с тех пор, как она появилась на борту. Но теперь она чувствовала, что знает причину этого, по крайней мере, частично. Они были похожи друг на друга, она и Святой Михаил. Оба загнаны. Оба территориальные, собственнические. Оба не уверены, как установить контакт на эмоциональном уровне. Неужели он все это время пытался установить с ней контакт, а она была слишком глупа или упряма, чтобы признать это? Привел ли к чему-то их прерванный разговор перед атакой на авианосную группу "Нимиц"? Размышляя об этом сейчас, она верила в это и хотела пнуть себя. Отличная работа, Пейдж. Ты снова это сделал. Ради Бога, этого человека нужно ценить. И он мужчина … как кто-то другой, о ком она заботилась на Калифорнийском…

Она могла слышать передачи и разговоры о потерпевшем крушение USS California, но подавила желание снова покинуть свою станцию и броситься к командному модулю. Она неловко поерзала в "g"-костюме, который надела, готовясь покинуть "Серебряную башню" на борту шаттла "Энтерпрайз", и попыталась не думать о мрачных мыслях.

В командном модуле начальник инженерного отдела полковник Маркс спросил Сент-Майкла: "Собираемся ли мы атаковать их авианосец, генерал?"

Святой Михаил покачал головой. "Мне приказано защищать Иран от советского вторжения, а не уничтожать Брежнева. Кажется, мы заключили трудную, но справедливую сделку — Калифорнию за те советские транспорты и истребители, которые мы сбили над Тегераном. Если русские отступят сейчас, все это дело может просто сойти на нет ..."

"Запуск самолета с Брежнева", - вмешался сержант Джейк Джефферсон. "Высокая скорость. Направляемся на запад".

"В западном направлении?"

"Да, сэр. Нимиц запускает самолет в ответ. Тоже направляется на запад". Джефферсон повернулся к Святому Михаилу. "Похоже, сегодня никто не собирается отступать, генерал ..."

Сент-Майкл активировал свою панель связи, проверил шифратор / дешифратор и включил микрофон. "Нимиц, это Армстронг. Входите."

"Клэнси слушает, Джас. Продолжай".

"Мы засекли тех фланкеров, которые двигались на запад, адмирал. Преследует ли ваш самолет?"

"Подтверждаю. У ВВС есть 767B AWACS, который находится на орбите к востоку от Эр-Рияда. Он попросил защиты от этих фланговых атак, пока не сможет получить подкрепление F-15 с авиабазы Кигзи. 767B будут возвращаться обратно под прикрытием дружественных ЗРК Rapier, пока наши F-15 не догонят их ".

"Принято. Мы охватили всю территорию. Вы нормально принимаете наши передачи данных?"

"Пока что. "Тикондерога" передает нам данные наблюдения SBR. Это ублюдочный способ сделать это, но с выходом Калифорнии из строя мы не — "

Передача прервалась громким, пронзительным визгом, который заставил всех, кто слушал, сорвать наушники со своих голов.

"Какого черта...?" Как только Сент-Майкл запросил отчет о повреждениях, сильный крен швырнул всех в Серебряной башне на покрытый липучками пол. Техники кричали от боли — никто не мог остановиться, когда тела падали на палубу. Это было так, как если бы они были тряпичными куклами, брошенными на пол рассерженным ребенком. Казалось, что модуль вращается в нескольких направлениях одновременно.

Генерал Сент-Майкл, единственный, кто остался на месте, настроил свою панель связи на адрес всей станции. "Внимание на станцию. Предупреждение о столкновении. Сообщение о повреждении по громкоговорителю. "Энтерпрайз", готовность к аварийному отключению. Эта станция находится в состоянии красной тревоги ". Он отстегнул ремень безопасности и попытался подняться со своего сиденья, но обнаружил, что его крепко держат.

Гравитация! Впервые Серебряная башня подверглась этому воздействию. Что бы ни послужило причиной этого, станция вскоре развалилась бы на части, если бы огромные силы не остановились. С огромным усилием Сент-Майклу удалось преодолеть неожиданно сильную перегрузку и выбраться из командирского кресла. Ему казалось, что он едет на скоростном лифте-экспрессе с первого на восьмой этаж — сила тяжести была потрясающей после недель микрогравитации.

Уокер, Джефферсон и другие техники медленно преодолевали внезапный скачок гравитации и с трудом поднимались на ноги. Сент-Майкл направился к панели управления ориентацией станции. "Посмотри на Дэвиса и Монтгомери", - сказал Сент-Майкл Уокеру, прежде чем повернуться к панели.

Двое техников корчились от боли на палубе. "Одна сломанная нога", - сообщил Уокер после осмотра Дэвиса. Он проверил другого техника. "Возможно, сломано ребро, возможно, внутренние повреждения ".

"И там пожар на резервуаре для хранения топлива номер три".

Святой Михаил нажал клавиши на клавиатуре, затем нажал кнопку. "Я выбросил судно за борт".

Внезапная гравитация теперь начала спадать. Сент-Майкл и другие могли слышать громкие удары и шипение, когда десять блоков мощных двигателей "Серебряной башни" начали восстанавливать нормальную орбиту и положение станции. Еще несколько мгновений, и вся гравитация, кроме едва заметной, исчезла.

"Что, черт возьми, произошло?"

"Защитная оболочка, сосуды на правом киле внизу", - сказал генерал, просматривая компьютерные мониторы. "Взрыв заставил станцию вращаться". Он поднял наушник. "Проклятый визг в наушниках прекратился". Он надел наушник на левое ухо, но снова воспользовался микрофоном и системой громкоговорителей: "Внимание на станции. Произошел взрыв одного из наших топливных элементов. Скоро вернется нормальная микрогравитация. Докладывайте по громкоговорителю полковнику Уокеру о любых —"

Освещение в командном модуле потускнело почти до черноты. Панель управления зашипела и задымилась в облаке искр. Воздух в модуле внезапно стал горячим, как в сауне.

Сент-Майкл немедленно надел свою POS-маску и сказал своей команде сделать то же самое. "Свободный от дежурства персонал, явитесь в спасательную шлюпку", - приказал он. Спасательная шлюпка представляла собой неуправляемую капсулу, оснащенную системами жизнеобеспечения.

Когда Уокер начал проверять подключения масок для лица каждого человека и настройки POS, Сент-Майкл подключил шнур связи для наушников к разъему микрофона в своей собственной маске. "Весь персонал докладывает по модулям".

"Сержант Бейлз в спасательной шлюпке, шкипер. Со мной Мойер, Йемана, Келли и технические специалисты. Все в порядке. Модули сна и отдыха эвакуированы, проверены и опечатаны. Я в скафандре и готов оказать помощь в личном транспорте ".

Кевин Бейкер, все еще на своем посту, контролирующий командный модуль, возился со своей POS-маской, но, наконец, доложил. "Бейкер слушает, сэр. Я в порядке. Я вижу Энн через соединительный туннель. Она тоже выглядит нормально. В главном соединительном туннеле за пределами командного модуля произошла разгерметизация — похоже, "Энтерпрайз" аварийно отключен. Повторяю, главный соединительный туннель с шаттлом небезопасен."

"Страница здесь. Инженерия в безопасности. Я нахожусь на POS."

Святой Михаил посмотрел на Уокера, который стоял над членом экипажа в скафандре. "В чем проблема, Джим?"

"Похоже, у сержанта Уоллиса не работает интерком, шкипер".

Сент-Майкл бросил свой блокнот в сторону Уокера — он действительно немного изогнулся из-за небольшой силы тяжести, которая все еще сохранялась, вместо того, чтобы плыть по обычной прямой линии. "Передай ему сообщение с этим. Скажите ему, чтобы он начал разворачивать спасательные шары, затем пусть он поможет Дэвису и Монтгомери забраться в спасательную шлюпку и поменяется местами с Бэйлзом. Пусть он починит свой интерком в спасательной шлюпке. Сержант Бейлз, поднимитесь сюда, в командный модуль."

Уоллис поднял большой палец в ответ на торопливо нацарапанную записку Уокера и начал распаковывать спасательные шары станции — большие, в человеческий рост, герметичные пластиковые и холщовые пакеты. В экстренной ситуации член экипажа мог запечататься внутри спасательного шара и создать в нем давление с помощью своей переносной кислородной системы. Затем член экипажа в скафандре может перенести мяч из разгерметизированного или загрязненного модуля в спасательную шлюпку, другой безопасный герметичный модуль, космический челнок или другие спасательные суда. Уоллис открыл спасательный шар и прикрепил его на липучке к каждому человеку в командном модуле к тому времени, когда Бейлз добрался до командного модуля, а затем помог двум раненым членам экипажа добраться до люка, ведущего в соединительный туннель.

"Проверка целостности станции, секция А", - приказал Сент-Майкл по громкоговорителю.

"Атмосфера на станции в норме повсюду, за исключением главного пересадочного туннеля и стыковочного отсека. Никакого загрязнения, только накопление тепла ... "

"Генерал, я думаю, что вижу проблему", - доложил Уоллис. Он прижимал микрофон общестанционной адресной системы к стеклу своего шлема и кричал во всю мощь своих легких, но его голос звучал так, как будто его голова была внутри жестяного ведра. "Я нахожусь в соединительном туннеле между исследовательским и спальным модулями. Я вижу киль. Радиаторы выглядят так, как будто их разорвала на части ... гигантская газонокосилка. Почти ничего—", А затем только приглушенный крик.

"Уоллис? Господи, что—?"

В этот момент в командном модуле снова погас свет. Панели управления замерцали, затем вернулись в нормальное состояние. Компьютерные мониторы начали заполняться сообщениями об ошибках и предупреждениями. Воздух в модуле стал застойным, почти невыносимым.

"Шкипер..."

"Уоллис? Ты в порядке?"

"Я... в порядке. Нас пометили каким-то лазерным лучом, сэр. Я видел эту проклятую штуку. Он попал в пятку, затем прошел над герметичными модулями. Из киля вылетают искры… Я думаю, это может быть одна из антенн SBR —"

"Ты сможешь добраться до спасательной шлюпки?"

"Я думаю, что да… Сэр, это, несомненно, SRB-антенна номер один. Антенна выглядит изжеванной, а блок управления искрит —"

"Ладно, хорошая работа. Теперь идите к спасательной шлюпке и попросите кого-нибудь осмотреть вас. Бейкер, Пейдж, подойдите к спасательной шлюпке. Энн, тебе придется использовать разъем между Skybolt и модулем хранения. Перепроверьте, прежде чем открывать люки, все вы. Теперь двигайся".

Сент-Майкл повернулся к Уокеру, который вместе с Джефферсоном проверял статус и панель управления. "Проверка, генерал. Мы потеряли антенну SBR номер один ".

"Как насчет системы?"

"Другая антенна не была затронута", - сказал Джефферсон. "Это работает. Я могу перепрограммировать это, хорошо. Возможно, у нее не совсем то разрешение или мощность, но я думаю, мы все еще будем в режиме онлайн ".

"Есть еще какие-нибудь недостатки?"

"Возможно, мы потеряли двигатель", - сказал Уокер и быстро переходил от панели к панели, просматривая кажущиеся бесконечными списки сообщений об ошибках на экранах. "Двигатель номер один с отрицательным углом наклона показывает нулевое давление в камере. Двигатель номер два теперь работает на полную ставку, чтобы компенсировать это. Мы довольно сильно расходуем топливо ".

"А с утерянным топливным элементом у нас будут проблемы — и очень быстро. Мне понадобятся показатели выносливости как можно скорее."

"Да, сэр", - сказал Уокер, бросив на генерала обеспокоенный взгляд. "Шкипер, это мог быть лазер в Сары-Шагане?" Возможно ли это...?"

"Возможно? Это случилось, Джим. Они поразили нас своим химическим лазером. Герметичные модули уцелели благодаря серебряной броне, но все мы знаем, что системы, установленные на киле, уязвимы ...

"Мы снова на связи с "Нимицем", генерал", - доложил Джефферсон.

Святой Михаил вернулся на свое место и пристегнулся. "Нимиц, это Армстронг. Как скопировать?"

"Слабый, но читаемый, Армстронг", - ответил радист. "Будьте готовы к адмиралу Клэнси".

"Сэр", - вмешался Уолкер, - у меня "Энтерпрайз" на УКВ. Они просят инструкций."

"Хорошо. Скажите им, чтобы они оставались по крайней мере в пятистах ярдах от станции и были готовы забрать спасательную шлюпку. Также скажи им, чтобы их открытый грузовой отсек был направлен в сторону от земли на случай, если этот чертов лазер снова выстрелит в нас."

"Родж".

"Армстронг, это Клэнси. Что, черт возьми, там произошло?"

"На нас напали, адмирал. У меня половина команды в спасательной шлюпке. Три ранения, два могут быть серьезными. Возможно серьезное повреждение нашей системы ориентации. Один разорванный топливный бак, другие сопутствующие повреждения. Наш SRB все еще показывает работоспособность. Мы собираемся попытаться произвести ремонт ".

"Кто напал на тебя, Джас?"

"Мы полагаем, что это были наши друзья в Сары-Шагане. Я свяжусь с вами, когда у нас будет полная оценка ущерба ".

"Ладно, Джас… Послушай, Джас, боюсь, у меня очень плохие новости..."

Святой Михаил затаил дыхание. Он догадывался, что за этим последует. "Это Калифорния ... На данный момент мы насчитали шестьсот погибших… Мэтт Пейдж не выжил."

Сент-Майкл мгновение не отвечал, затем снова включил микрофон. "Я дам знать его дочери, адмирал. Спасибо, что сообщили нам ".

"Он был адом на колесах, Джас. Проделали отличную работу. Мужчины любили его, и это не Б.С. Скажи ей ".

"Да, сэр. Я сделаю. Армстронг уходит".

Святой Михаил просканировал командный модуль. Из других членов экипажа, казалось, услышал только Уокер. Он посмотрел на генерала и покачал головой. Сент-Майкл сказал себе на время выбросить смерть капитана Пейджа из головы. Как-нибудь он разберется с этим, с Энн... позже. Прямо сейчас он мог командовать этой станцией. Он посмотрел направо и увидел, как Джефферсон ласково похлопывает по своей главной консоли SBR.

"Хорошие новости, шеф?"

"Да, сэр, SBR снова в сети. Только немного более узкая область сканирования - возможно, на сотню миль меньше, плюс немного уменьшенное разрешение."

"Эта новость может оказаться академической, если мы получим еще несколько попаданий из этого лазера ..."

Джефферсон кивнул и повернулся обратно к своим экранам, пытаясь усвоить горы данных, которые были получены за короткое время с тех пор, как SBR начал функционировать. Менее чем через две минуты он вызвал другой отчет. "Несколько тихоходных реактивных самолетов над Тегераном, генерал. Их целые стаи. Обширное прикрытие истребителей."

"Боже, русские, должно быть, берут Тегеран", - сказал Уокер, глядя на дисплей. "Три транспорта Condor уже на земле в аэропорту Мехрабад. Может быть до шестисот солдат. Иракцы почти достигли Абадана".

Святой Михаил попытался оценить возможные последствия. Он только что закончил вызывать Бейлза и Мойера вперед, чтобы помочь с передачей данных и анализом, когда "Нимиц" снова нарушил радиомолчание. "Похоже, дерьмо действительно попало в сети, Джейсон", - говорил адмирал Клэнси. "Скоординированная атака. Истребители с "Брежнева" прогнали все разведывательные самолеты "Соколиный глаз", которые мы послали для патрулирования района. Они готовят очередную воздушную атаку на Тегеран, а иракские войска переходят границу в направлении Абадана. Советы плотно перекрыли весь северный залив ".

Плохие новости, без вопросов, подумал Сент-Майкл. Тегеран, конечно, был важен, но было одно место, которое сейчас было еще более важным. Он включил свой микрофон. "Тегеран и Абадан выглядят скверно, адмирал. Но эти парни слишком открыто высказались по поводу Бандар-Аббаса, ты согласен?"

"На носу, Джас. Вот где мы будем давить. Мне понадобится твоя помощь в этом. Может быть, даже использовать ту козырную карту, о которой мы говорили. Сколько времени осталось на вашей орбите?"

"Шестьдесят минут".

"Должно быть достаточно. Просто надеюсь, что то, что, черт возьми, на тебя обрушилось, не потребует вызова на перерыв ".

"Принято, адмирал. Армстронг уходит". Сент-Майкл повернулся и долгое время молча смотрел на главный SBR-монитор.

Уолкер не мог вынести тишины. "Шкипер, что случилось?"

"Клэнси собирается начать наступление..."

"Наступление? С чем? Где? Русские наводняют Иран со всех сторон".

Святой Михаил посмотрел на Уокера. "Мы собираемся сыграть в скай-покер", - сказал он. "Просто надеюсь, что наш блеф сработает".

* * *

С того момента, как Джейсон Сент-Майкл появился в люке спасательной шлюпки в форме сосиски, Энн знала. Она могла прочитать это по его лицу. Она ожидала этого…

"Энн, я... мне жаль..."

Она прислонилась спиной к купе. "Он ушел?" Она знала, но это нужно было сказать, чтобы она могла начать чувствовать это, действительно знать это…

Святой Михаил подошел к ней, обнял ее. "Адмирал Клэнси сказал мне несколько минут назад. Он просил передать тебе, каким прекрасным офицером был твой отец, что люди ...

Она кивнула ему, слезы текли по ее щекам, отталкивая его и вцепляясь в него одновременно.

Он притянул ее к себе, держал ее, пока она изливала свое горе. Они стояли так вместе бог знает сколько времени, разделяя близость друг друга так, как ни один из них не смог бы сделать несколько минут назад.

Наконец, Сент-Майкл мягко отстранился от нее, начал двигаться к люку. Он обернулся один раз, остановился. "Он выполнил задание, Энн... провел "Калифорнию" прямо перед ракетами. Если бы они выжили, тысячи были бы убиты на борту "Нимица". Вся группа была бы вынуждена отступить… Я знаю, что сейчас это ничем не поможет, но я хочу, чтобы ты знал ..."

Она кивнула. "Спасибо, я знаю. Он даже говорил, что именно так он и хотел поступить. Но от этого не становится легче..."

"Ничто никогда не случается", - сказал он и вышел из люка, оставив ее наедине с ее горем.

ГЛАВА 24

Июль 1992

НАД ПЕРСИДСКИМ заливом, В СТА КИЛОМЕТРАХ К ЮГУ От БРЕЖНЕВСКОГО

Это казалось простым. До смешного просто.

Советский пилот Су-27 времен Брежнева не мог сдержать улыбки. После всех разговоров о том, какими автономными были американские пилоты-истребители, какими инновационными, какими творчески непредсказуемыми — вот они были, десять американских истребителей F-15 Eagle, направляющихся прямо в руки своих врагов.

Советский авианосец "Брежнев" заметил атакующее построение "Игл" на расстоянии трехсот километров и поднял на перехват десять новейших истребителей "Су-27", за которыми последовали еще десять истребителей, оснащенных ракетами "воздух-воздух". Существовало только три места, из которых могла начаться американская контратака на "Брежнева": авиабаза Кигзи в Турции, Риядах в Саудовской Аравии и Оманский залив, где находился "Нимиц". Все эти районы были плотно закупорены самолетами и кораблями Брежнева. Ударной группе пришлось бы обойти иракские и советские войска на западе, "Брежневу" и ее эскорт в Персидском заливе и эсминцы и линкоры в Ормузском проливе, если бы у них была хоть какая-то надежда атаковать позиции советской армии и флота в Тегеране и Тебризе. Это был шаг отчаяния.

Скорость сближения двух групп истребителей противника составляла более двух тысяч километров в час, что также благоприятствовало советским защитникам. Самолеты F-15 из Рияда летели уже почти час и, вероятно, были перегружены оружием и топливом. Су-27, практически идентичные одноместной версии американского F-15, только что стартовали с "Брежнева" несколько минут назад и были оснащены универсальными ракетами класса "воздух-воздух" АА-11, а не топливом. У F-15 не было бы времени на воздушный бой. Они попытались бы, как предполагал их текущий профиль полета, пронестись мимо Су-27, подойти как можно ближе к "Брежневу" и запустить свои ракеты. Отчаяние. Чистое отчаяние…

"Лидер первой группы, это Контроль. Пеленг вражеского контакта два-шесть-ноль, дальность семь-пять километров. Подтвердите, когда зафиксировано включение. "

Ведущий пилот флангового звена щелкнул переключателем микрофона. "Я понимаю, Контроль. Нарушители зафиксированы на радаре, семьдесят километров и медленно снижаются. Запрашиваю окончательное разрешение на атаку ".

"Запрос одобрен, Первая группа". Затем он перешел на английский, чтобы призвать кредо универсального пилота истребителя: "Удачи. Удачной охоты."

Ведущий пилот флангового звена почувствовал прилив адреналина. Если говорить по-английски, кредо бойца, казалось, всегда оттачивало его инстинкты. "Первая группа, шестьдесят километров. Последняя проверка вооружения - сейчас."

"Красные полетные чеки".

"Золотые полетные чеки".

"Первая группа, зафиксироваться и быть готовым к построению". Ведущий пилот нажимал на переключатель определения цели до тех пор, пока курсор радарного слежения не переключился на ведущий американский самолет. Пронзительная последовательность из четырех звуковых сигналов и мигающий зеленый индикатор на панели постановки на охрану сообщили ему, что его ударный радар ADC-1054W включен. Идеальный. Никакого маневрирования, никаких помех…

Пятьдесят километров. "Первая группа... запуск!" Это было волнующее зрелище. В полном унисоне двадцать усовершенствованных ракет дальнего радиолокационного наведения AA-11 заполнили небо, устремляясь к своим целям. Аспект ракетной атаки был идеальным. Американские F-15 заходили в несколько более крутое пике, пытаясь добраться до относительной безопасности неспокойных вод Персидского залива, где, как они полагали, они будут потеряны в помехах на радарах. Но на самом деле они больше подвергали себя воздействию мощных бортовых радаров самонаведения ракет.

Пилот ведущего флангового звена быстро проверил свое построение, затем проверил свой радар на предмет возможных выживших — и увидел невозможное.

Американские F-15 все еще были на радаре. Все двадцать ракет АА-11 промахнулись.

И тогда он понял почему: F-15, которые находились на высоте полутора тысяч метров, когда фланкеры выпустили свои ракеты, теперь находились на высоте пяти тысяч метров. Американским самолетам каким-то образом удалось подняться почти на четыре тысячи метров за десять секунд. Даже ракета АА-11, которая могла разворачиваться со скоростью более семи "g" с, не могла поддерживать такую скорость набора высоты на таком близком расстоянии.

Командир Первой истребительной группы "Брежнев" резко развернул свой истребитель "Су-27" с фланга, чтобы продолжить набор высоты, но он знал, не проверяя свой радар, что этот шаг был бессмысленным. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы включить микрофон. "Контроль, это лидер первой группы. Все цели все еще ... все еще в воздухе и маневрируют над нами. Последние показания показывали, что они на высоте пяти тысяч метров и набирают высоту. Поворачиваю на перехват. "

"Группа один, это контроль", - пришло отрывистое сообщение от диспетчеров воздушного боя на борту "Брежнева". "У вас в пять часов вторжение, высота пять тысяч метров, дальность сорок километров, скорость шесть-четыре-три километра в час. Поверните направо, курс ноль-два-ноль, начальный вектор для перехвата."

"Первая группа копирует все".

"Первая группа, назовите свое лото".

Лидер первой группы проверил свои топливные датчики, чувствуя, как краснеют его щеки и уши. Он мог легко представить, какие слова говорили о нем прямо сейчас на мостике "Брежнева" — он был слишком самоуверен, наносил удары с дальней и средней дистанции, не потрудившись подойти ближе. Должно быть, это были какие-то электронные помехи или обман, из-за которых американские F-15 казались ниже, чем Су-27. Ни один самолет не может подняться на четыре тысячи метров за десять секунд.

Что еще хуже, теперь он был в хвосте у американских истребителей - и между ними и "Брежневым" не было воздушных защитников…

"Первая группа показывает, что до начала игры осталось два ноль-ноль". Даже ситуация с топливом стала хуже. Он был уверен, что у американцев все еще было запасное топливо — особенно после того сумасшедшего маневра, — но теперь шансы были уже не в пользу защитников.

"Группа один, тревога, группа два готовится к запуску. Мы вернем вашу группу в "бинго минус пять". Подтверждаю."

"Первая группа копирует". Теперь у них было пятнадцать минут, чтобы догнать американцев, или Вторая группа — молодежь на борту "Брежнева" - стартует и пойдет на перехват. Явное смущение от этого было почти немыслимым.

Не проверив, удалось ли "Ред Флайт" угнаться за ним, когда он мчался на восток, навстречу уходящим американским истребителям, лидер первой группы "Брежнев" перевел свой "Су-27 Фланкер" на максимальный набор высоты на форсаже и начал лихорадочно искать злоумышленников на радаре широкого обзора. У него было даже меньше времени, чем он думал вначале: если F-15 несли противокорабельные ракеты Harpoon, они могли атаковать с расстояния до шестидесяти километров, возможно, и больше, на большой высоте…

Вот так. "Управление, лидер первой группы задержал злоумышленников. Двенадцать часов, высота тридцать шесть километров. Начинаем перехват. Первая группа, регистрация".

"Это Красный рейс. Мы у вас в шесть часов, одна миля. Не смог угнаться за этим поворотом, Виктор. Присоединяюсь к вашему правому крылу."

"Принято. Золотой рейс, отправляйся в высший патруль. Красная стая будет преследовать и закроется".

От скорости сближения у него перехватило дыхание — F-15 летели прямо и ровно, со скоростью всего пятьсот километров в час. Фланкеры приближались к ним почти в три раза быстрее. Ведущий фланговый истребитель нацелился на четырех из десяти нарушителей; его система управления огнем теперь будет атаковать четыре отдельных самолета одновременно—

Внезапно один из самолетов-нарушителей резко накренился влево и быстро снизился.

"Красный пять, один нарушитель поворачивает влево и вниз в ваши одиннадцать часов. Следуйте за ним. Он твой".

"Красная Пятерка держит его на прицеле. Преследую."

Расстояние быстро сократилось до менее чем двадцати километров, когда ведущий заметил строй американских F-15, делающих небольшой левый разворот. "Злоумышленники уклоняются влево. Красный рейс, эшелон вправо для преследования."

"Двое".

"Три".

"Четыре".

Лидер бросил быстрый взгляд направо, продолжая свой неглубокий левый разворот позади американских F-15. Четыре Су-27 с ним находились в идеальной ориентации, развернувшись куполом к брюху, а не вытянув кончик крыла к кончику крыла, чтобы поддерживать надежную радиолокационную фиксацию.

Строй отклонился почти на девяносто градусов от боевой группы авианосцев "Брежнев", когда командир первой группы услышал: "Группа один, группа два в воздухе. Присоединяюсь к вам для перехвата ".

"Понял, контролирую. Мы преследуем злоумышленников. Красный пролет, зафиксирован и готов к отправке.

"Двое".

"Три".

"Лидер первой группы, это Красная пятерка. Я вижу нарушителя: это не боец. Повторяю: это не боец "

Фланговый игрок попытался переварить это, затем крикнул: "Красная Пятерка, уничтожь это. Красный полет, запуск..."

Снова ветровое стекло лидера заполнилось белыми полосами, когда ракеты АА-11 устремились за своей добычей. Они стартовали с расстояния менее восемнадцати километров — ни один самолет в мире не смог бы уклониться от ракеты АА-11 на таком расстоянии…

Но когда лидер снова посмотрел на экран своего радара, не хватало только трех из девяти самолетов-нарушителей. Хуже того, злоумышленники были теперь далеко слева — переместились почти перпендикулярно траектории полета ракет АА-11 буквально в мгновение ока. "Контроль, трое нападавших уничтожены. Красная стая, следуйте за мной поближе к выжившим. Красная Пятерка, что ты видел?"

"Это беспилотники. Аппарат HIMLORD с дистанционным управлением. Та, которую я видел, была повреждена, вышла из-под контроля ..."

"Дроны". Итак. вот и все. Лидер фланкеров не знал точно, что означает "ХИМЛОРД", но он знал, что это такое — чрезвычайно мощные, высокоманевренные беспилотные разведывательные дроны. Вот почему они могли отбить ракету АА-11: "ХИМЛОРДЫ" были созданы для таких экстремальных маневров… Он видел фильмы, в которых КОМАНДИРЫ разворачивали гигантские "g" во всех режимах полета. Страны НАТО и их союзники использовали HIMLORDS для разведки поля боя, но было очевидно, что здесь они предназначались для отвлечения… Или приманки...?

"Ведущий, Красная тройка зафиксировала противника".

Быстрый просмотр ... и вот оно. Даже на расстоянии четырех километров он мог легко разглядеть ее. Он был огромным, с длинным заостренным носом, набором утек на передней части фюзеляжа, очень большими основными крыльями с подкрыльями на концах и набором спинного и подфюзеляжного стабилизаторов. Его большой турбореактивный двигатель каждые несколько секунд выпускал клубы черного дыма. Удивительно, но шесть дронов летели почти идеальным строем, оставаясь на одной линии друг с другом, несмотря на каждый резкий поворот и изменение скорости полета.

"Контроль, это лидер первой группы. Мы преследуем беспилотники ..."

"Первая группа, это лидер второй группы. Мы к вашим шести часам на высоте тридцати километров. Вы хотите, чтобы мы патрулировали потихоньку? Конец."

"Вторая группа, результат отрицательный. Немедленно возвращайтесь на базу. Нас заманили в ловушку. У нас двадцать истребителей, преследующих несколько чертовых дронов. Первая группа, прекратить атаку. Управление, это первая группа. Немедленно возвращаемся на базу ".

Радио было наполнено помехами. Он был на предельной дальности радиосвязи, и дроны HIMLORD, очевидно, также несли небольшие широкополосные глушилки.

Лидер первой группы в отчаянии сорвал с себя кислородную маску. Они потратили почти час, десятки ракет и тысячи литров драгоценного топлива на погоню за почти бесполезными беспилотниками. Какова была настоящая цель ...?

Несколько минут спустя, когда американские беспилотники HIMLORD остались далеко позади и все еще направлялись к западным берегам Персидского залива, лидер Первой группы, наконец, восстановил контакт с авианосцем "Брежнев". "Контроль, это первая группа. Мы в ста километрах от цели. Запрашиваю разрешение на сближение".

"Группа один, разрешение на заход только получено. Повторяю, разрешение на подход предоставляется только. В это время взлетает самолет".

Несколько мгновений спустя он услышал причину. "Зеленый четыре, это контроль, Вражеский воздушный контакт, пеленг ноль-четыре-пять, дальность сто километров по вашим двенадцати часам".

"Принято, контроль", - подтвердил лидер Зеленой четверки. "Зафиксированы датчики высоты J-диапазона вблизи контрольных точек F-один ноль-два Дельта и Лима".

F-102 — это были Бандар-Аббас и Бандар-э-Ленге, две иранские военные базы в Ормузском проливе. "Зеленая четверка" - это полет пяти истребителей вертикального взлета и посадки Яковлев-38 времен Брежнева, всем по меньшей мере двадцати пяти лет. Ни одно оружие на берегу не сравнится с датчиками высоты J-диапазона, вооруженными высокопроизводительными ракетами класса "земля-воздух". Су-27 пришлось бы нелегко против них, не говоря уже о старых Як-38.

Но вражеские ракетные установки в Бандар-Аббасе? Иранские объекты были разрушены давным-давно, еще в начале военных действий. Вся территория была изолирована. Кто...?

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Они поворачивают обратно к авианосцу, шкипер".

Генерал Сент-Майкл развернул свое кресло и быстро просмотрел главный дисплей SBR. Он кивнул шефу Джефферсону. "Отличная работа, Джейк. У вас достаточно топлива, чтобы вернуть этих ХИМЛОРДОВ?"

"Я так не думаю, но опять же, я никогда раньше не управлял дроном. Я думаю, что мы исчезнем за горизонтом, прежде чем я смогу их вернуть в любом случае. После этого они будут работать на автопилоте, пока не погаснут ".

"Постарайтесь подвести их как можно ближе к этому бахрейнскому кораблю-ретранслятору данных. Они должны быть в состоянии вернуть их ".

Джефферсон тщательно передал новые команды на полет шести оставшимся в полете "ХИМЛОРДАМ". "Эти вещи удивительны. Я бы поклялся, что мог бы повернуть на девяносто градусов с одним, если бы захотел, даже с этим ублюдочным реле дистанционного управления. Я бы с удовольствием посмотрел на лица пилотов тех Су-27, когда я заставил этих ХИМЛОРДОВ подняться на десяти g сразу после запуска ракеты ".

Сент-Майкл оглядел командный модуль, качая головой. Короткое время в гравитации принесло каждый кусочек грязи, каждый жидкий шарик, каждый потерянный карандаш и клочок бумаги из известных тайников и повсюду. Йемана и Пейдж вышли из спасательной шлюпки и чистили все ручными пылесосами, их рекламные маски лежали под подбородками, готовые в любой момент снова надеться.

Три ранения, одно серьезное. Поврежденная станция, утечка топлива, значительные повреждения. Несмотря на то, что Серебряная башня только что участвовала в крупной диверсии в тысяче миль отсюда, станция была не в полной мере работоспособна. Маловероятно. На самом деле, она едва выполняла стратегическую функцию. "Это примерно настолько дерзко, насколько мы можем себе позволить, шеф", - сказал Сент-Майкл. "Нам удалось отобрать у Бендер-Аббаса половину средств ПВО Брежнева - теперь я надеюсь, что ВВС и ВМС смогут сделать остальное".

Штурм начался как раз в тот момент, когда Вторая фланговая группа Су-27 Брежнева катапультировалась с палубы, чтобы помочь в безуспешном преследовании самолета-разведчика дальнего радиуса действия с высокой маневренностью (HIMLORD). Десять транспортных вертолетов Nimitz Sikorsky SH-60T SeaHawk были загружены десятью морскими пехотинцами США в полном боевом снаряжении, а два тяжелых вертолета CH-53E были загружены двумя британскими батареями "земля-воздух" на гусеничном ходу Rapier каждый. Вертолеты пронеслись над изрезанным побережьем южного Ирана, как можно дальше от советских крейсеров в Ормузском проливе, и приземлились на разрушенную взлетно-посадочную полосу в Бандар-Аббасе. С отрядом элитных морских котиков, прокладывающих путь, морские пехотинцы взяли Бандар-Аббас в жестоком, но коротком сражении. К тому времени, когда Вторая группа добралась до сбитой с толку и дезорганизованной истребительной группы номер один, морские пехотинцы захватили аэродром Бандар-Аббас и с помощью нескольких иранских регулярных войск, спустившихся с суровых прибрежных гор, сумели захватить небо над Ормузским проливом.

Сразу за морскими пехотинцами, под воздушным прикрытием "Нимица", десять транспортных самолетов C-130 "Геркулес" усилили подразделение морской пехоты в Бандар-Аббасе тремя сотнями военнослужащих Сил быстрого развертывания армии США из Диего-Гарсии в Индийском океане. Еще шестьдесят морских пехотинцев отбили Бандар-э-Ленге, главную базу иранских военно-морских ракет, контролирующую пролив, а пятьдесят военнослужащих RDF вскоре укрепили этот опорный пункт и установили там еще одну зенитную батарею.

В целом, довольно хороший день.

ГЛАВА 25

МОСКВА, СССР

Министр обороны Чиликов отказался — или был неспособен - смотреть прямо на свой собранный боевой штаб, когда первый заместитель министра обороны Хромеев поднялся, чтобы провести ежедневный брифинг по операции "Перо", на этот раз перед всей Ставкой. Чиликов чувствовал на себе взгляд советского генерального секретаря, устремленный на него по мере того, как, район за районом, описывалась ситуация в Иране и Персидском заливе. "Регион был примерно разделен пополам, вдоль линии пятидесяти четырех градусов восточной долготы", - ровным голосом доложил Хромеев. "Американцы контролируют Ормузский пролив, Оманский залив и всю иранскую территорию к востоку от Йезда в центральном Иране". Взгляд генерального секретаря теперь метнулся к Чиликову, когда он услышал новости о проливе, важнейшем узком месте для всего региона. "Наши силы контролируют Персидский залив к северу от Бахрейна, а также все крупные иранские города вдоль пролива, за исключением Бандар-Аббаса. Наш флаг развевается от Средиземного моря до Китая —"

"Не обращайте внимания на грандиозный символизм, маршал Хромеев", - сказал генеральный секретарь. "Такая цветистая речь не скрывает нашего сильно ухудшающегося положения". Он повернулся к Чиликову. "Я не хочу вашего шоу с собаками и пони, маршал Чиликов. Я хочу подробностей. "Брежнев" больше не находится к востоку от Катара — он почти так же далеко на севере, как Кувейт. Тем не менее, мы больше не контролируем Ормузский пролив. Почему?"

"Американцы заминировали глубоководный канал между Ираном и Катаром в Персидском заливе, генеральный секретарь—"

"Тогда уничтожьте эти мины. Верните себе канал. У нас есть огневая мощь, не так ли?"

"У нас нет ресурсов, сэр", - вставил адмирал Черчеровин. "Американцы контролируют небо в дневное время. Эскадрилья бомбардировщиков B-52 из Диего-Гарсии может заминировать десять тысяч квадратных километров за один заход. Мы можем прочесать, возможно, половину этой территории ночью, но бомбардировщики возвращаются с новыми минами —"

"Вы хотите сказать, что мы не контролируем воздушное пространство над Персидским заливом?"

"Не... полностью, сэр. Мы можем защитить "Брежневу" и ее сопровождение нашими передовыми подразделениями в Аль-Басре и Абадане, но истребители с "Брежнева" имеют только семисоткилометровый боевой радиус. Это помещает их недалеко от Бандар-Аббаса, где американцы и иранцы развернули ракетные комплексы класса "земля-воздух", истребители и бомбардировщики для защиты пролива. Истребители корабельного базирования, которые должны расходовать почти половину своего топлива только для того, чтобы вступить в бой, не идут ни в какое сравнение с истребителями наземного базирования ..."

Генеральный секретарь раздраженно провел рукой по макушке своей лысой головы. "Вы говорите загадками, адмирал. Брежнев был в состоянии защитить наши силы в Бендер-Аббасе. Как мы могли потерять наше преимущество?"

"Ресурсы Брежнева были исчерпаны до предела, сэр", - сказал Чиликов, решив, что ему лучше сказать что-нибудь быстро. "У Брежнева было сорок пять тактических истребителей. Десять использовались в качестве эскорта для рейдов на Мехрабад, и десять были подняты в воздух для поддержки нападений на Абадан. Десять были запущены для преследования, как мы думали, американских F-15, атакующих из Саудовской Аравии. Когда американские беспилотники уклонились от первого патрулирования, все истребители Брежнева, за исключением пяти самолетов резервного оповещения, были отправлены в погоню за беспилотниками. В результате не осталось ничего, что могло бы помочь ударным войскам в Бандар-Аббасе, кроме наших старых истребителей-бомбардировщиков Як-38 СВВП, а они не могли сравниться с британскими ракетными установками класса "земля-воздух" Rapier и американскими Patriot, которые морские пехотинцы привезли с собой. Пятьсот американских морских пехотинцев и двести иранских солдат высадились на берег за три часа. Мы действительно ничего не могли сделать —"

"Но как насчет наших бомбардировщиков дальнего действия наземного базирования?" генеральный секретарь надавил на него. "Конечно, мы могли бы атаковать эти позиции чем-нибудь, кроме бойцов времен Брежнева? Эти Як-38 должны были сопровождать бомбардировщики, а не атаковать ".

"Бомбардировочная атака была рассмотрена и отклонена. Если бы бомбардировочная атака была предпринята сразу после того, как американские морские пехотинцы атаковали Бандар-Аббас, бомбардировочные силы меньшего масштаба могли бы добиться успеха. Но район был взят под охрану морскими пехотинцами всего за три часа. Потребовалась бы одна полная эскадрилья Ту-26, возможно, две, или полная бомбардировочная эскадрилья Ту-146, чтобы выкорчевать американских морских пехотинцев сейчас. Кроме того, американцы перебрасывают по крайней мере одну полную эскадрилью истребителей F-15 в Бандар-Аббас - они контролируют небо над южной частью Персидского залива".

"Тогда атакуй. Используйте целую эскадрилью. Что бы ни было необходимо, чтобы вернуть Бандар—Аббас ..."

"С двадцатью сверхзвуковыми бомбардировщиками?" Чиликов прервал. "Не только наши потери были бы тяжелыми, но и американцы могли бы подумать, что запуск представляет возможную угрозу для авианосной группы "Нимиц" или для американской авиабазы в Саудовской Аравии. Они могут нанести ответный удар значительной силой, даже угрожать применить ядерное оружие против наших войск —"

"Я в это не верю", - сказал генеральный секретарь. "Они не сумасшедшие. Они не могли надеяться контролировать такую резкую эскалацию ... "

"Если бы они потеряли авианосную группу "Нимиц", сэр, их единственным тактическим ответом, чтобы избежать потери плацдарма в регионе, была бы тотальная атака. С нашей точки зрения, это огромный риск. У нас нет убедительных доказательств того, что американцы не нанесли бы удар ядерным оружием. Помните Кеннеди в заливе Свиней? И с тех пор они отказываются говорить о том, чего не стали бы делать ".

"Оправдания ничегонеделания, Чиликов. Политбюро уже требует объяснений, и мы должны им их дать. Американцы угрожают мобилизоваться для всеобщей войны. Мы потеряли элемент неожиданности. Ходят даже слухи, что американцы захватили сотрудника КГБ, который участвовал в первоначальном нападении на наши собственные суда в Персидском заливе —"

"Это невозможно", - сказал маршал Личизев, командующий КГБ. "Все наши оперативники на учете. Это очевидный блеф ".

"Неважно. Отрицания ни к чему хорошему не приводят ". Генеральный секретарь посмотрел на каждого из членов Ставки, сидящих перед ним. "Фезер должен был нанести быстрый, решительный, массированный удар, чтобы оккупировать регион и доминировать в нем. Это должен был быть скоординированный, точный удар по основным стратегическим узким местам. Вместо этого мы оказались на зыбкой, беззащитной почве. Вместо быстрой победы я остаюсь в чертовом тупике. Хуже, чем патовая ситуация: наша неуклюжая ложь разоблачена, обнажена перед всем миром. Большой медведь, чей нос угодил в мышеловку…

"Герои Советского Союза". В голосе генерального секретаря слышалась ирония. "Через восемь часов я предстану перед Политбюро и расскажу им, как я планирую действовать. Как я вижу, у нас есть три возможных варианта: отступить с позором, удерживать нашу неустойчивую и неловкую позицию или атаковать ". Он снова повернулся к Чиликову. "У тебя есть ответ? Операция "Перо" провалилась? Нам развернуться и убежать? Буду ли я первым лидером Советского Союза, который отдаст приказ об отступлении перед лицом значительно уступающих сил?"

"То, чего ты хочешь, я не могу тебе дать —"

"Что? Что ты сказал?"

"Тебе не нужны рекомендации. Ты хочешь диктовать. Я не позволю, чтобы мне диктовали, и я не позволю, чтобы меня оскорбляли ".

Генеральный секретарь наклонился к Чиликову и тихим голосом сказал: "Будь осторожен в своих словах, старик".

"Сэр, вы можете оскорблять звание Героя Советского Союза, если хотите, но вы не можете игнорировать его последствия. Вы также не можете игнорировать последствия, если ваш высокопоставленный военный персонал подаст в отставку во время операции такого масштаба, как Feather ..." Лицо Чиликова раскраснелось, когда он говорил.

Генеральный секретарь обвел взглядом стол заседаний. Все лица были обращены к нему.

"Что ты видишь, товарищ?" Чиликов продолжил, воодушевленный тишиной. "Возможно, вы пытаетесь подсчитать, сколько человек последует за мной, если я уйду или меня удалят?"

"Я всегда это просчитываю, маршал Чиликов". Это был непростой ответ.

"Сэр, я ваш союзник", - сказал Чиликов более примирительным тоном. "Я верю в операцию "Перо". Но это военная операция, а не политическая. Оккупация и контроль над Закавказьем и Персией могут быть осуществлены только с применением военной силы. И это не может произойти мгновенно. Успехи, которых мы добились за последние двадцать четыре часа, я считаю, почти чудесными. Наши силы взяли под контроль более миллиона квадратных километров территории всего за несколько часов. До нашей цели рукой подать. Но мы не можем действовать опрометчиво, иначе все наши усилия будут напрасны ".

Генеральный секретарь сделал паузу, понимая, что в данный момент его перехитрили, и не зная точно, что с этим делать. "Ну, тогда, Чиликов, я предлагаю это тебе. У меня встреча через восемь часов. Каков новый военный план?"

Чиликов, почти прихорашивался. Казалось, он заставил генерального секретаря отступить. "Силы в Ираке, Иране и Персидском заливе должны оставаться на месте. Это абсолютно необходимо. Они должны быть в состоянии защитить себя от любого нападения или вторжения, но без увеличения своих рядов."

"Подкрепления нет?" генеральный секретарь сказал. "Если мы прекратим военные действия, не пора ли усилить наши силы?"

"Не сразу... сэр. Мы должны вести себя так, как будто готовы уйти из этого района, освободить нашу недавно приобретенную территорию. Мы, конечно, не должны отступать или уступать ни пяди земли".

"Значит, мы возвращаемся к оборонительной войне? Я не понимаю, Чиликов. Если мы будем стоять на месте, то в конечном итоге будем отброшены назад — если не американцами, то мировым общественным мнением и его осуждением. Или обоими."

"Мы будем вести оборонительную войну только на одном фронте", - сказал Чиликов и повернулся к маршалу Ромердунову, командующему воздушно-космическими силами. Его старый соотечественник из фоксхола позволил себе ободряющую улыбку.

"На совершенно другом фронте, - продолжал Чиликов, - мы примем командование. И, сэр, когда это произойдет, мы завоюем гораздо, гораздо больше, чем Персию и Закавказье..."

ТЮРАТАМ, СССР.

Он пытался быть терпеливым и нежным в своих занятиях любовью, но был слишком взвинчен, слишком помнил о том, что может принести следующий день. Александр Говоров воспротивился пылкой прелюдии своей молодой жены и взял ее быстро - почти жестоко. Она стремилась соответствовать его интенсивности, противостоять своему собственному неистовству, но она не могла имитировать свой оргазм достаточно быстро. Он отодвинулся от нее, обхватил ее грудь своими сильными руками, лежа позади нее на левом боку, затем поцеловал ее в затылок в качестве невысказанного извинения за свою неуклюжесть. Меньше чем через минуту он уснул. Она крепче обняла его за плечи, принимая его извинения. Будут и другие ночи. Она помнила хороших. Они стоили того, чтобы их дождаться…

Зазвонивший телефон заставил его открыть глаза. Он опустил ноги на покрытый ковром пол и встал, не чувствуя никакой усталости, несмотря на несколько коротких часов сна. Он поднял трубку и начал говорить с Гулаевым. "Да. Да, я понимаю… Подготовьте для меня отчет. Я буду там немедленно ".

Жена Говорова не вставала с постели, хотя она совершенно не спала, когда он одевался, влезая в свой темно-серый летный костюм. Она не хотела видеть, как он спешит к Сияющей Звезде. Если по какой-либо причине он не вернется, она хотела запомнить его таким, каким он был прошлой ночью — сильным, но уязвимым, нетерпеливым, но чувствительным, любящим, заботливым мужем, несовершенным мужчиной. Гораздо больше, чем солдат, хотя она была осторожна, чтобы не дать ему знать о таких мыслях. Они бы смутили его…

* * *

Генерал Говоров прибыл в центр космических боевых операций в Тюратаме. в темпе, от которого у большинства мужчин перехватило бы дыхание. Гулаеву пришлось поторопиться, чтобы не отстать от него, когда они спешили в кабинет генерала. Говоров уже протягивал руку за отчетом об операции "Альфа", когда его подчиненный закрыл дверь. "Похоже, лазер Сары Шаган оказался даже более эффективным, чем мы надеялись, сэр", - сказал Гулаев, передавая командующему космической обороной лист компьютерных распечаток, переплетенный в блокнот. "Орбита станции намного более неустойчива, чем раньше, что предполагает неисправность системы наведения или двигателя. Кроме того, всего несколько часов назад мы обнаружили несколько объектов вблизи станции. Маленький по размеру, без двигателя, очень горячий."

Говоров изучил распечатки, поднял глаза на Гулаева. "Обломки?"

"Это мое предположение, сэр". Говоров снова посмотрел на распечатку, одобрительно кивая, пока его глаза пробегали колонки цифр. Похоже, им все-таки удалось вывести из строя хваленую космическую станцию Армстронга. Это еще не вышло из-под контроля — он бы получил сообщение о спасательной операции, — но она была повреждена. Уязвимый.

Беглый просмотр остальной части отчета Гулаева не принес удовольствия. "Наши атаки прекратились?"

"Временно, сэр. В целях безопасности полковник Сокилев в Сары-Шагане ограничил график лазерной стрельбы пятью очередями каждые восемь часов ...

"Но мне было приказано вести непрерывный огонь. Почему они были отменены?"

"Импульсы, генерируемые установкой, чрезвычайно мощные. Возникла проблема с замыканием некоторых компьютерных цепей. По сообщениям, цепи исправлены, но Сокилев считает, что непрерывная стрельба сопряжена со слишком большим риском — "

"Со мной следовало посоветоваться. Скажи Сокилеву, что если он снова пойдет против моего приказа, он будет заменен. Также скажите ему, что я ожидаю, что операция "Бета" будет введена в действие в течение часа. Армстронг вот-вот скроется за горизонтом. Если мы сможем уничтожить единственное наблюдение американцев за регионом, спутник обнаружения запуска NORAD, мы сможем подойти очень близко к космической станции, оставаясь незамеченными ".

"Но как насчет ракет Армстронга "Тор", сэр? Даже если у американцев будут считанные минуты, чтобы отреагировать, они смогут нацелиться на космопланы ".

"Да, Торы были бы проблемой ... если бы у нас не было средств заставить Армстронга израсходовать свой арсенал".

"Ты имеешь в виду Горгон?"

"Почему бы и нет? Неважно, если они все уничтожены. Суть в том, что они отвлекут огонь Армстронга и позволят Волошину и мне подойти в пределах досягаемости станции ".

Гулаев кивнул. "Я немедленно займусь Горгонами, сэр".

"Подготовьте для меня отчет о расположении огня через полчаса". Гулаев отдал честь и повернулся, чтобы покинуть офис. "А Гулаев..."

Младший офицер обернулся. "Сэр?"

"Я отправляюсь на стартовую площадку через пятнадцать минут. Проследи, чтобы меня до тех пор не беспокоили ".

Гулаев кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. При этом Говоров встал из-за стола и подошел к большому окну, выходящему на стартовую площадку. Оттуда он мог видеть, как ремонтные бригады завершают последние проверки SL-16. Это был прекрасный день, подумал генерал про себя, идеальный день, чтобы запустить в небо огненный шар. Ему не терпелось приступить к работе.

ГЛАВА 26

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Предупреждение Джейсона Сент-Майкла своему экипажу не слишком самонадеянно относиться к роли, которую станция сыграла во вторжении в Бандар-Аббас, казалось пророческим сейчас, когда он переключил свой микрофон в положение "Выключено" и размышлял над сообщением, которое он только что получил от космического командования. Русские, по-видимому, только что использовали свой лазер, чтобы вывести из строя американский геостационарный инфракрасный спутник обнаружения запуска TRW Block 750, в результате чего Космическое командование и NORAD не смогли обнаружить запуск ракеты в Южно-Центральной Азии. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что произойдет дальше. Скорее всего, в этот самый момент ракеты "Горгона" в Тюратаме готовились к запуску.

Что побудило его сделать… что? Он собирался приказать Джерроду Уиллу прекратить полет "Энтерпрайза" по орбите вокруг станции и редока, чтобы Энн и Кевин Бейкер, которые также приняли решение покинуть Станцию, могли быть отправлены обратно на Землю. Но теперь он не был так уверен, что ему не следует эвакуировать большую часть персонала…

Он мысленно пнул себя за то, что не забрал Энн со станции раньше. Даже при том, что его беспокоила мысль о ее исчезновении, гораздо больше его беспокоила мысль о том, что она может быть в серьезной опасности. Он просто надеялся, что Уилл сможет причалить "Энтерпрайз" и доставить персонал на борт, прежде чем ему придется столкнуться с этими ракетами, направленными в их сторону. По крайней мере, Уилл и Сонтаг совершили свою последнюю миссию по пополнению запасов на станцию без Марти Шульца, так что в тесном шаттле будет намного больше места. Самым сложным было решить, кому следует уйти, а кому остаться.

Святой Михаил включил свой микрофон. "Энтерпрайз", каков ваш статус?"

"Все еще на орбите станции, согласно вашим приказам, генерал", - сказал Уилл. "Что случилось?"

"Еще одна проблема, я в афтаиде. Я хочу, чтобы вы немедленно переделали ".

"Уилл Эйрлайнз" принимает, - сказал Джеррод, активируя передние двигатели. Он повернулся к Зонтаг, как будто хотел сказать, что теперь? но второй пилот только покачал головой. Они получат ответы достаточно скоро.

К тому времени, когда "Энтерпрайз" состыковался со станцией, а Уилл направился к командному модулю, Сент-Майкл уже получил еще два сообщения от Космического командования. Когда Уилл прошел через люк модуля, генерал приветствовал его кивком и продолжил разговор с Энн, которая подслушала разговор между Сент-Майклом и диспетчером на станции ВВС Фалькон в Колорадо-Спрингс.

"Генерал", сказала она, "похоже, что станция будет атакована. Скайболт мог бы помочь. Я уверен, что я почти решил —"

"Пожалуйста, без споров".

"Но—"

"Черт возьми, Энн, немедленно докладывай "Энтерпрайзу"."

На этот раз спора не было. Когда она покинула люк командного модуля, Уилл подошел к Сент-Майклу. "Генерал, мы готовы к вылету, если это то, чего вы хотите. Я договорился с Yemana о символической заправке OMS и RCS — просто запас прочности для нас. Это не займет много времени. Келли помогает ему установить стыковочный адаптер. Что у нас есть?"

"Восемь советских орбитальных аппаратов только что вышли на орбиты, похожие на наши", - сказал ему Сент-Майкл. "Мы потеряли их след, но наземные станции слежения не спускают с них глаз".

"Запущен с Тюратама?"

"Да, два из района Светящейся звезды, остальные из противоспутниковой зоны на Байкенуре".

"Горгоны?"

Святой Михаил кивнул. "Это МОЕ предположение".

"Звучит так, будто они подняли в боевую готовность весь флот ASAT. А как насчет двух из "Сияющей звезды"? Как ты думаешь, на них есть люди?"

"Не знаю. У них было время переместить еще двух Горгон на Сияющую Звезду, но я думаю, что наша разведка сообщила бы об этом."

"Что наши люди делают в Персидском заливе? Есть какие-нибудь серьезные подвижки?"

"Нет. На самом деле, большинство юнитов на суше и в заливе выглядят замороженными. Русские не отступили, но и не наступают. Возможно, они проводят переоценку ".

"Или они могут ждать, когда Серебряная башня рухнет с неба, прежде чем завершить работу по захвату Ирана", - сказал Уилл. "Нам лучше загрузиться..."

"Я не могу просто полностью покинуть станцию", - сказал Сент-Майкл, проверяя показания состояния системы. "Пока нет, если русские готовятся к крупному наступлению. Мы должны быть там, когда они начнут это делать ".

"Генерал, возможно, потребуется еще один выстрел из этого лазера или одно прямое попадание "Горгоны", чтобы вывести вас из строя. Один выстрел в топливный бак или в ваш инженерный модуль, и все, кто останется на борту, окажутся по уши ...

"У нас есть спасательная шлюпка..."

"Спасательная шлюпка? Извините, но термин "спасательная шлюпка", применяемый к этому куску жести, был придуман для конгрессмена и сенаторов, которые болтали о спасательном судне, но которые не стали бы вкладывать деньги в большее количество шаттлов или космопланов. Вы знаете это, сэр. Мы оба знаем, что это не спасательная шлюпка — это больше похоже на кусок затопленного плавника. Она протекает, как испорченный презерватив, и, вероятно, не выдержала бы стресса от подъема в шаттле. Полагаться на это - безумие".

"Немного речи — и, возможно, все правда. Но это не имеет значения… Это то, что у нас есть для выполнения работы. Это чрезвычайная ситуация—"

"Тогда не создавай еще одну".

"Джеррод, я слышу тебя. Вот и все. Позаботьтесь о своем корабле и своих пассажирах. Я сокращу команду на станции до двух или трех человек. Остальное ты заберешь обратно в Ванденбург или Эдвардс. Теперь двигай ее. У нас не так много времени."

Когда Уилл вышел из модуля, полковники Маркс и Уокер подошли к Сент-Майклу. Маркс передал генералу компьютерную распечатку. "Плохие новости, шкипер. Мои расчеты показывают, что у нас топлива всего на полтора дня. Вершины."

Сент-Майкл просмотрел показатели расхода топлива. "Даже с сокращенным экипажем. Никаких экспериментов? Уменьшенное энергопотребление?"

"Эти цифры включают все это, плюс только консервативную оценку необходимого расхода топлива с отключенным двигателем — это может быть хуже, чем эти цифры ".

"При таких темпах дозаправки нам потребуется почти четыре раза в неделю", - сказал Сент-Майкл, - "если мы не заработаем двигатель —"

Вмешался Уокер. "Генерал, есть другой вариант..."

"Я знаю, возвращайся на стандартную полярную круговую орбиту. Прекратите коррекцию курса втягивающими двигателями. Но тогда у нас было бы всего несколько минут над Персидским заливом каждые несколько часов. Мы были бы практически бесполезны в качестве платформы наблюдения ".

"Но мы были бы в безопасности, генерал. Эта станция - стратегическая оборонная лаборатория, на самом деле не спутник наблюдения. Мы доказали свою ценность в первой защите Ирана и региона Персидского залива, но теперь правила игры изменились. Мы - цель, главная цель. Если русские сбьют эту станцию, Соединенные Штаты потеряют намного больше, чем просто платформу SBR ".

Святой Михаил хранил молчание, по-видимому, погруженный в свои мысли. Уокер почувствовал сдвиг в мышлении генерала и кивнул Марксу, который сказал: "По просьбе Джима, сэр, я проработал топливные соображения, связанные с возвращением нас на полярную орбиту". Он протянул Сент-Майклу другую распечатку. "У нас было бы достаточно топлива, чтобы восстановить новую орбиту, и мы не зависели бы от такого количества дозаправок —"

"Шкипер, предупреждающее сообщение от космического командования слежения", - вмешался Мойер через интерком всей станции. "Орбитальный аппарат в пределах пяти миль по вертикали и ста миль в поперечном направлении от станции".

Сент-Майкл быстро откинулся на спинку своего командирского кресла; Уокер вернулся на свое место рядом с Джефферсоном на главном дисплее SBR.

Святой Михаил нажал кнопку внутренней связи. "Джеррод, состояние вашей заправки".

"Еще несколько минут".

"Твое время вышло, Джеррод. Внимание на станции. Чрезвычайная ситуация. Прекратите все операции по заправке. Члены экипажа, за исключением персонала командного модуля, немедленно явитесь на борт "Энтерпрайза". Эта станция находится в состоянии красной тревоги. Джейк, прекратите наблюдение SBR за землей. Запускаем все перехватчики "Тор" для обороны станции." Он повернулся к Уокеру. "Джим, ты можешь справиться с ретрансляцией космического командования и поддержать Джейка на борту SBR?"

"Конечно".

"Ладно. Мойер, надевай скафандр. Ты - наша страховка жизни ". Молодой техник кивнул и поспешил туда, где в углу командного модуля был временно сложен один из скафандров. "Я хочу, чтобы спасательные шары были в пределах непосредственной досягаемости".

"Машина слежения космического командования в радиусе двух миль по вертикали, шестидесяти миль по горизонтали", - доложил Уокер. "Система слежения сообщает, что транспортное средство находится под напряжением и маневрирует".

"Джеррод, забирай "Энтерпрайз" к чертовой матери отсюда".

"Система слежения сообщает, что еще три машины маневрируют внутри —"

"Энн еще не на борту, Джейсон".

Сент-Майкл принял обе передачи одновременно, ближе прижал наушники, чтобы лучше слышать. "Скажи еще раз, Джеррод—"

Уилл повторил сообщение. Прежде чем Сент-Майкл смог взорваться, он услышал: "Пятьдесят миль, теперь на нашей высоте. Курс на столкновение. Повторяю, курс столкновения. "

"Какого черта..." Сент-Майкл быстро повернулся к громкоговорителю внутренней связи на всю станцию. "Энн Пейдж, немедленно явитесь в командный модуль. Подтверждаю."

Ответа нет. Генерал знал, что должен заставить себя выбросить ее из головы и сосредоточиться на атаке. Он снова повернулся к главному дисплею SBR. "Джейк..."

"SBR зафиксирован, шкипер. Выполняется лазерное распознавание цели."

Привязанный в ста ярдах ниже Серебряной башни гараж для ракет-перехватчиков космического базирования "Тор" подчинился командам управления, посланным ему мощным радаром с фазированной антенной решеткой станции, и направил рабочий конец гаража в сторону приближающегося противоспутникового транспортного средства. Когда SBR зафиксировался, он также направил лазерный проектор с пучком нейтральных частиц на советский космический корабль. В этот момент лазер осветил трехтонную ракету "Горгона", и специальные датчики проанализировали отраженную лазерную энергию. Твердый объект, достаточно большой, чтобы повредить станцию, будет отражать энергию с другой длиной волны, чем менее прочная и легкая приманка. Как только приманки были обнаружены, оружие Армстронга можно было использовать только против тех объектов, которые представляли реальную угрозу для станции. Весь процесс, от наведения на цель до проверки летальной цели, занял всего несколько секунд. "Сорок миль… тридцать миль ... Распознавание цели является смертельно положительным. Автоматический запуск Thor one ..."

После того, как было дано разрешение на запуск, последней проверкой ракеты было распознавание цели. Как только цели были отмечены как смертоносные, SBR автоматически выдал команды на атаку ракетам "Тор". Первая ракета-перехватчик "Тор" вылетела из своего гаража, быстро разогнавшись до максимальной скорости более четырех миль в секунду. Стальная сетка диаметром сто футов едва успела полностью развернуться, когда она лоб в лоб ударила по первому кораблю Gorgon ASAT. "Прямое попадание". Но победных возгласов не было. В конце концов, это не было запланированным учением, подобным их первому оперативному испытанию с дружественными ракетами Trident D-5 . "Передайте предупреждающее сообщение космическому командованию, Центру управления полетами и JCS", - сказал Сент-Майкл. "Скажи им, что мы вступаем в бой —"

С панели экологического контроля раздался громкий хлопок и предупреждающий зуммер. "Что, черт возьми, это было ...?"

"Разрыв в модуле "Скайлэб", - доложил Маркс. "Быстрая потеря давления… сейчас почти ноль..."

"Джейсон, это Уилл с "Энтерпрайза". В нас попали снаряды с той Горгоны как раз перед тем, как она была уничтожена. Незначительное повреждение передней кромки нашего правого крыла."

"SBR зафиксировала несколько приближающихся целей", - доложил Джефферсон. "Расстояние восемьдесят миль. Идет распознавание целей".

"Давление в кабине в секции rec Скайлэба, модуль снижен до нуля", - обновил Маркс. "Модуль "Скайлэб" изолирован. Я думаю, мы взяли один из тех снарядов "Горгона"."

Святой Михаил выглядел мрачным. "Черт возьми, мы должны вытащить "Энтерпрайз" отсюда". Он переключился на интерком всей станции. "Энн, где ты? Докладывай, черт возьми."

Тишина.

"Распознавание цели со смертельным исходом для трех заходов —"

Джефферсон только что закончил свой доклад, когда мониторы его компьютера показали три автоматических запуска ракет "Тор". "Торс второй, третий и четвертый на расстоянии… прямой путь..."

"Космическое командование подтвердило наше предупреждающее сообщение".

"Прямое попадание во второго ... промах на четвертом. Промах под номером четыре —"

"Ручной запуск", - выкрикнул Сент-Майкл. "Джейк, ты понял".

Пальцы Джефферсона управляли его панелью управления. "Тор в пяти шагах отсюда. Повторно добыть четвертую цель… Переключаюсь на автоматическое отслеживание —"

"Прямое попадание в цель номер три". За этим последовали десятки ударов и скребущих звуков по корпусу и по всей станции. "Еще зенитный огонь от этих горгон", - доложил Маркс. Он проверил панель экологического контроля. "Протечки в верхнем соединительном туннеле. Система дозаправки грузового ковша имеет короткое замыкание. Серьезные повреждения по всему модулю "Скайлэб"."

"SBR отслеживает четыре попадания", - сказал Уокер. "Расстояние до ближайшей цели восемьдесят миль—"

"Пойманная в ловушку цель номер четыре" из Джефферсона. Его темно-синий летный костюм уже промок от пота.

"Осталось всего пять торсов", - сказал Святой Михаил. "Мне не нравится, как здесь работает математика".

"У нас на киле хранится еще десять "Торов", - напомнил ему Уокер.

"С таким же успехом они могли бы быть на земле", - сказал генерал. "У нас нет никого, кто мог бы загрузить их в гараж".

"Энтерпрайз" мог бы это сделать ..."

"Загрузка этих ракет с помощью манипулятора заняла бы слишком много времени. Если бы у нас только было—"

"Я пойду", - внезапно сказал Мойер. "Это не займет у меня слишком много времени..."

"Тебе потребуется целый день, чтобы самостоятельно зарядить десять ракет", - сказал ему Уокер.

"По крайней мере, я могу зарядить несколько".

"Мы не можем пощадить тебя", - сказал Святой Михаил. "Если у нас кончатся ракеты, а нас все еще атакуют, мы покидаем станцию. Точка —"

"Различение целей по четырем направлениям… показаны две приманки. Повторяю, отслеживаю две приманки."

"Приманки?" Сказал Маркс. "Они установили приманки на пусковую установку ASAT?"

"Приманка все еще может наносить урон".

"Но у нас нет лишних "Торов", - сказал Сент-Майкл Уокеру. "Целься в двух других".

"Rog ... Запущена опция выборочного наведения… До Торса шесть и семь километров ..."

"Предупреждающее сообщение, шкипер", - вмешался Уокер. "Перепроверьте это последнее определение цели. Теперь у всех четырех положительный результат со смертельным исходом ".

Святой Михаил смотрел прямо перед собой. "Зафиксируйте запуск по всем целям. Проверьте проектор нейтральных частиц, выясните, что произошло —"

"Торс в восьми и девяти километрах отсюда. Прямой путь."

"Прямое попадание по целям пять и шесть..."

"Промах по седьмой мишени, чистый промах по седьмой".

"Запуск Тора десятого вручную", Святой Михаил. приказал Джефферсон. "Сделай так, чтобы это было засчитано, Джейк".

Ни хрена себе, подумал Джефферсон, но ничего не сказал, когда выпустил последнюю ракету-перехватчик "Тор" и направил ее к цели. "Все Торсы убраны".

"Промахиваюсь по восьмой мишени!"

Все головы повернулись к полковнику Уокеру, когда он делал этот последний доклад. "Чистый промах, генерал. Цели семь и восемь, похоже,… следовать курсом уклонения. Все еще на расстоянии семидесяти миль, но медленно приближается."

Джейк Джефферсон выглядел ошеломленным, когда смотрел на свою консоль. "Шкипер, я этого не понимаю. В одну секунду Тор номер десять направлялся прямо к цели номер семь, а в следующую он исчез. Я потерял с ней контакт ".

Осознание не заставило себя долго ждать. Тот факт, что цели уклонялись, подтверждал это. Они имели дело с электронщиками… Русские направили на них два вооруженных космоплана "Электрон"…

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

Именно полковник Иван Волошин запустил первую ракету-перехватчик "Бавинаш Ятаган" в космическом бою. По иронии судьбы, экипаж "Серебряной башни" никогда не осознает, какую честь они оказали советскому пилоту, запустив в него ракету "Тор".

И Говоров, и Волошин немедленно засекли все десять пусков ракет "Тор". Простой, но высокоэффективный инфракрасный трекер и лазерный дальномер "Электрона" легко определили быстро движущиеся устройства и рассчитали пуски "Ятагана" по каждой ракете "Тор". Но приказ Говорова состоял в том, чтобы сохранить как можно больше из десяти ракет каждого "Электрона" и не использовать их против ракет "Тор", если их не атакуют напрямую. Единственная ракета Волошина "Ятаган" последовала за лазерным лучом, нацеленным на Тор номер десять, и уничтожила его — Говоров предположил, что "Ятаган" попал в ракету "Тор" напрямую, а не просто зацепился за ее большую сеть.

Но что особенно важно, так это то, что космическая станция Армстронг только что запустила свою последнюю ракету. Теперь она была совершенно беззащитна… "Электрон Один, это Второй", - вызвал Волошин на дискретной УКВ-частоте. "Я считаю, что израсходовано десять торов, генерал".

"Подтверждаю, два. Разворачивайтесь, как запланировано, и будьте готовы атаковать по моей команде ".

Наведя лазерный дальномер на саму космическую станцию, Говоров начал маневрировать на своем космоплане "Электрон" над килем станции, напротив свободно летающего ракетного гаража "Тор". Хотя он не мог видеть его, он знал, что Волошин будет вести свой космоплан прямо напротив, примерно в километре от станции, держа Электроны на расстоянии двух километров друг от друга.

В этой позиции и он, и Волошин могли бы нацелить лазерные целеуказатели ровно на половину станции. Они могли выбирать свои цели с высокой точностью, уделяя особое внимание радару космического базирования, блокам управления солнечной батареей, датчикам и антеннам связи. Они наверняка уничтожат боевые возможности станции, прежде чем нанести последний удар: атаку на сами герметичные модули. Убийство членов экипажа космической станции Армстронг не входило в планы Говорова, но он был полон решимости устранить орбитальную платформу как угрозу. Если в процессе погибли американцы, его нельзя было винить. Члены экипажа станции пренебрегли любыми обычными соображениями, когда решили вмешаться в операцию "Перо". Их никто не приглашал. Теперь они узнают цену за свои действия и заплатят ее…

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Мы можем что-нибудь сделать?" Спросил Мойер из-за шлема своего скафандра. Напряжение в его голосе было очевидным.

"Чем бы они ни собирались по нам ударить, - сказал Сент-Майкл, - мы не должны сидеть здесь и позволять в себя стрелять". Он отстегнулся и подошел к панели управления ориентацией станции. "Всем покинуть станцию. Поднимайтесь на борт "Энтерпрайза". Сейчас."

"Какой у нас план, шкипер?" Маркс спросил его. "Я собираюсь вывести станцию с орбиты, израсходовать все топливо до последнего, чтобы замедлить наше падение, чтобы станция вернулась в атмосферу. Они могут попытаться уничтожить эту станцию, или они могут попытаться занять ее. В любом случае, они этого не получат. Я выброшу спасательную шлюпку за борт как раз перед тем, как произойдет сход с орбиты. Будем просто надеяться, что они не откроют огонь по спасательной шлюпке ..."

"Должен быть другой способ —"

"Теперь они задают тон, шеф", - с горечью сказал Сент-Майкл. "Мы танцуем под это или расплачиваемся за последствия". Он оглядел модуль, посмотрел на Мойера, Уокера, Маркса и Джефферсона. "Будут другие времена… Наша задача прямо сейчас - выжить. И это означает, что ваши задницы окажутся на шаттле в течение следующих трех минут ".

* * *

Несколькими минутами ранее главным беспокойством Энн было то, что сделает Сент-Майкл, когда узнает, что она отменила его приказы и не перешла на сторону "Энтерпрайза". Просто не было времени объяснять, почему она думала, что сможет снова запустить "Скайболт", и она подозревала, что даже если бы у нее было время, даже если бы стремительный ход событий не заставил его принять быстрое решение, ей все равно было бы очень трудно убедить его, что лазер стоит еще одной попытки. Она слишком часто кричала "Волк", терпя неудачу, когда это было необходимо, чтобы заставить его выслушать, потому что слишком многие из ее предыдущих оценок возможностей "Скайболт" оказались чрезмерно оптимистичными.

Что ж, пусть генерал попарится. Сейчас были проблемы поважнее, о которых стоило беспокоиться. Пока она работала над перепрограммированием соответствующих реле к МГД-реактору, ее индикатор слежения показывал, что происходит в космосе… Две "Горгоны" — нет, не совсем "Горгоны", а какой-то российский космический корабль — прошли сквозь заградительный огонь ракет Армстронга "Тор" нетронутыми и приближались к станции. Работать с клавиатурой и тестировать последние схемы становилось все труднее и труднее, когда ею овладел страх.

Она знала, что лазер "Скайболт" был теперь единственной защитой станции от двух вспышек, которые, как она видела, приближались на ее индикаторе слежения. Она знала это, и все же она также знала, что до того, чтобы лазер был готов, оставались считанные минуты. Она начала молитву, остановилась. Нечестно, любое обращение к божеству в последнюю минуту; теперь все зависело от нее. Ты сама напросилась, так сделай это", - насмехалась она над собой, и снова смогла полностью сосредоточиться на текущей работе…

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

"Запрашиваю разрешение на открытие огня, сэр", - радировал Волошин. "Приготовиться, Электрон два", - сказал Говоров. "Мы начнем через одну минуту. Не нападайте на шаттл. Повторяю, не атакуйте. Они воспользуются шаттлом для эвакуации."

"Американский космический челнок был бы хорошим призом, генерал".

"Здесь только один приз, Волошин. Армстронг. Помни об этом".

На несколько мгновений на частоте воцарилась тишина, затем: "Генерал, вы думаете, они попытаются уничтожить станцию?"

"Это то, что я бы сделал. Дистанционно управляемый или синхронизированный запуск двигателя может быть настроен для выполнения работы после их эвакуации ". Говоров проверил цифровой хронометр на своей приборной панели. "Проверка состояния, второй электрон".

Ответ пришел несколько мгновений спустя: "Статус положительный, Электрон лидирует. Кислород, двадцать литров. Топливо - шестьдесят процентов."

"В свинце двадцать два литра кислорода и шестьдесят два процента топлива. Один час до того, как нам нужно будет начать сход с орбиты или сближение с "Миром ". "Мир" был советским орбитальным модулем, гораздо более грубой версией "Серебряной башни ", которая имела ограниченные возможности наблюдения и не имела наступательного или оборонительного вооружения. В последние годы она использовалась главным образом как площадка для астрономических экспериментов и как заправочный склад. "Мы начнем нашу атаку через две минуты, была ли станция эвакуирована или нет".

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Энтерпрайз" показывает готовность к передаче экипажа, генерал", - доложил Джефферсон.

"Очень хорошо. Передайте сигнал JCS и управлению, которое мы немедленно передадим "Энтерпрайзу "." Джефферсон кивнул и начал переключать свою панель связи на соответствующую частоту "воздух-земля", когда по внутренней связи раздался новый голос: "Генерал, это Энн".

Святой Михаил переместился к своей панели связи. "Ann? Где, черт возьми, ты был?"

"В модуле "Скайболт". "Убирайся оттуда, сейчас же. Мы эвакуируем станцию ".

"Мне нужно всего десять минут—"

"Для чего?"

В этот момент громкое гудение переговорного устройства перекрыло ответ Энн. "Генерал, это Уилл. Подойдите к четвертому переговорному устройству ".

"Какого черта?— Энн, я хочу, чтобы ты была в командном модуле на двухместном. Выдвигаемся." Он переключил свою коммуникационную панель на дискретный канал внутренней связи с замкнутым контуром. "Ладно, Джеррод, в чем дело?"

"Есть выход. Может быть..."

"Не держи нас в напряжении —"

"Бейкер и Йемана находятся снаружи шаттла, генерал. Они прокладывают себе путь к запасным ракетам "Тор"."

"Они - это что?"

"Бейкер придумал способ вручную активировать ракеты. Он и Йемана собираются снять две ракеты, направить их на этих русских и поджарить их ".

"Черт возьми, Джеррод, я этого не санкционировал. Это слишком рискованно. Как только русские увидят—"

"Генерал", - прервал Уилл. "Это сработает. Эти космопланы прямо над вами, но они находятся на противоположной стороне от запасных торов на нижней стороне киля. К тому времени, когда они узнают, что происходит, будет слишком поздно ".

Святой Михаил покачал головой. Внезапно все в его команде превратились в чертовых космических ковбоев. Он терял контроль. Он повернулся к Мойеру, стоящему в своем скафандре возле люка в исследовательский модуль. "Двигайтесь вниз, к соединительному туннелю между инженерным и складским модулем, на двойном. Посмотри, сможешь ли ты подать сигнал Бейкеру и Йемане. Попробуй сказать им, чтобы они убирали свои задницы обратно на борт "Энтерпрайза "." По дискретному каналу внутренней связи он сказал: "Это чертовски глупая идея, Джеррод. Как только эти русские увидят, что мы балуемся с ракетами "Тор", они разнесут нас всех вдребезги. Прикажи Бейкеру и Йемане вернуться."

"Сэр, я думаю, мы должны, по крайней мере, выйти сражаться —"

"Ты думаешь? Я все еще командир этой станции, и я хочу, чтобы этим людям приказали вернуться. Сделай это".

Последовала короткая пауза, затем последовал неохотный ответ: "Да, сэр".

Но было уже слишком поздно. Мойер позвонил по общестанционному переговорному устройству. "Генерал, я вижу одного из них. Он добрался до запасных стеллажей Тора."

Надев на спины большие MMU, маневренные устройства с экипажем, Бейкер и Йемана сняли с якоря две ракеты "Тор" - цилиндры размером с холодильник с десятками рычагов, торчащих с каждой стороны. После того, как ракеты были извлечены из контейнеров, Бейкер открыл панель доступа на одной стороне каждой ракеты и активировал серию переключателей, которые обошли средства управления SBR и сделали ракеты автономными. Затем он снял крышку технического доступа на каждой ракете и вручную активировал головку радиолокационного наведения "Тора". Наконец он и Йемана помогли друг другу прикрепить ракеты к кронштейнам на их цилиндрах MMU, и вместе оба человека медленно, осторожно пробрались под противоположными сторонами киля центральной станции и направили головки самонаведения своих ракет по краю киля вверх, туда, где они в последний раз видели советские космопланы.

Их единственная совместная радиопередача состоялась после того, как они маневрировали своими громоздкими ракетами вокруг киля и нацелили их в точку в небе, где были припаркованы советские космопланы. Йемана положил палец на свой двигатель MMU, глубоко вздохнул и крикнул: "Сейчас".

Йемана пролетел вперед шесть футов, остановился и взмахнул ракетой вверх. По иронии судьбы, поскольку антенна SBR на его стороне была снесена, у него был совершенно беспрепятственный выстрел по одному из советских космопланов, который он мог видеть как тусклую продолговатую форму на фоне звезд. Он подождал несколько мгновений, пока на снятой панели доступа к техническому обслуживанию не загорится крошечный мигающий зеленый огонек, затем нажал кнопку на панели управления двигателем, отстегнул ракету и отодвинул правый контроллер двигателя MMU. Он взлетел всего в десяти футах от ракеты "Тор", когда ее двигатель загорелся…

Бейкеру пришлось продвинуться вперед еще на несколько футов, чтобы убрать большие антенны SBR со своей стороны, но это заняло всего несколько дополнительных секунд. Затем он поднял переднюю часть ракеты "Тор" вверх, поворачивая ручные контроллеры двигателей, чтобы нейтрализовать огромную инерцию ракет "Тор". У него это заняло на несколько мгновений больше времени, чем у Йеманы, но вскоре Бейкер направил свою ракету "Тор" прямо туда, где был припаркован советский космоплан…

За исключением того, что ее там больше не было…

* * *

"Генерал, ракеты направлены прямо на нас", - раздался испуганный звонок полковника Волошина. Советский пилот не мог поверить в то, что он увидел: американский астронавт управлял ракетой "Тор" в открытом космосе. Зрелище было бы просто странным, если бы не было такого четкого предупреждения о неминуемой атаке.

Говоров отреагировал мгновенно, развернув свой космоплан "Электрон" на девяносто градусов и дав полный газ. В качестве дополнительной меры он увеличил давление в одном из небольших хвостовых двигателей своего космоплана "Электрон", затем отключил двигатель, выпустив облако ракетного топлива монометилгидразин за космопланом. За считанные секунды он унесся на несколько сотен метров от огромной американской космической станции.

* * *

Ракета "Тор" прошла прямо и верно. Йемана справился с внезапным ответным ударом главного двигателя "Тора" и быстро восстановил контроль над своим MMU. Он зачарованно наблюдал, как ловушка из стальной сетки ракеты начала разворачиваться и быстро расширяться почти до полного стофутового диаметра. Не было ни малейшего шанса, что он промахнется…

За исключением того, что в этот момент советский космоплан резко накренился вверх, и буквально в мгновение ока он исчез. Ракета "Тор" устремилась прямо к тому месту, где находился космоплан, но она не предприняла попытки развернуться, чтобы преследовать убегающий советский нарушитель. Хотя у Йеманы не было возможности узнать, головка радиолокационного наведения ракеты зафиксировалась на плотном облаке гидразинового топлива. Достигнув медленно рассеивающегося облака, ракета вычислила нулевое расстояние до цели и взорвала свою тысячефунтовую зенитную боеголовку.

Йемана увидела вспышку взрывающейся боеголовки, но больше ничего не увидела и не почувствовала. Ракета взорвалась менее чем в трехстах футах от нас, разлетевшись во все стороны пятьюстами фунтами металлической крошки. Не встречая никаких препятствий или даже сопротивления гравитации, осколки легко нашли астронавта и разорвали его тело, взорвав герметичные баки MMU и добавив своей взрывной ярости к кровавой бойне. Изуродованный труп Йеманы ударной волной взрыва выбросило в космос.

* * *

"Генерал, ракета взорвалась позади вас. Я начинаю свою атаку ".

Говоров держал дроссель своего "Электрона" на полной тяге, пока не услышал сообщение Волошина, затем включил двигатели крена и совершил быстрое погружение на четыре "g" обратно к станции. Он услышал несколько звуков металла о кварцевые плитки своего Электрона, но проигнорировал это. Теперь он не видел ничего, кроме своей добычи в прицеле ракетной установки "Ятаган"…

* * *

Уилл и Сонтаг увидели вспышку света и услышали грохочущий взрыв первой ракеты "Тор". "Йемана. Пекарь. Где ты?"

Зонтаг отстегнулся и быстро переместился между двумя креслами на летной палубе к кормовому посту экипажа. Он прижался лицом к окнам, выходящим в грузовой отсек, и осмотрел небо позади "Энтерпрайза" в направлении центрального киля и нижних герметичных модулей. "Я вижу одного из них", - крикнула Зонтаг из кросс-кокпита. "Я не знаю, Бейкер это или Йемана..."

* * *

Бейкер увидел советский космоплан почти над собой, но у него не было времени вновь захватить цель. Он попытался маневрировать своим MMU вниз и вверх, чтобы нацелить датчик ракеты "Тор" на космоплан, но в спешке, чтобы направить ракету, он слишком быстро активировал управление двигателем MMU и отправил себя в резкое вращение вперед. Когда он попытался применить противоположную тягу, чтобы скорректировать вращение, ракета "Тор" оторвалась от точки крепления на его MMU, и ему пришлось наблюдать, как последняя надежда "Серебряной башни" на оборону улетает к земле.

* * *

Полковник Волошин увидел вспышку от первой разорвавшейся ракеты, и внезапный блеск привел его в ярость. Он немедленно активировал свой лазерный целеуказатель и навел прицельную сетку на первую попавшуюся цель: тело доктора Кевина Бейкера в белом костюме, которое только начинало управлять вращающимся MMU. Он нажал на спусковой крючок. Единственная ракета "Ятаган" вылетела из вращающейся пусковой установки в грузовом отсеке "Электрона Два". Его крошечный ракетный двигатель загорелся. Головка самонаведения ракеты последовала за отраженной лазерной энергией от второго электрона прямо к цели.

Лазерная головка самонаведения развалилась на нагрудном блоке управления MMU Кевина Бейкера, но сверхскоростная ракета Scimitar продолжала лететь. Прямо за головкой самонаведения находилась невзрывающаяся стреловидная боеголовка, изготовленная из сплава молибдена и обедненного урана, предназначенная для пробивания самой толстой брони — грудь Бейкера не оказала сопротивления ракете, которая теперь летела со скоростью более мили в секунду. Ракета пронзила тело Бейкера, его MMU, прошла насквозь через модуль хранения в пятидесяти ярдах позади Бейкера и через внешний выступ МГД-реактора Skybolt, прежде чем отклониться от одной из стен МГД-реактора толщиной в четыре фута и улететь в космос.

* * *

"О... мой… Бог."

Уилл напрягся и увидел, как Сонтаг медленно отступает от иллюминаторов грузового отсека. "В чем дело, Рич...?"

"Один из них… о, Боже… они выстрелили в него ракетой в упор ".

"Можем ли мы вернуть его? Ты видишь, где он?"

Зонтаг заставил себя еще раз выглянуть в окно. Фигура в скафандре была распростерта, почти в той же позе, что и раньше, но на этот раз вокруг него плавало облако неузнаваемых обломков. Тело начало вращаться, как будто на конце невидимой петли, и Зонтаг увидела дыру размером с мяч для софтбола в трупе…

"Энтерпрайз", это Сент-Майкл. Джеррод, что случилось?"

Уилл щелкнул, чтобы открыть переговорное устройство корабль-станция. "Генерал, Бейкер и Йемана... — они мертвы".

Пауза. "Ты уверен?"

Уилл не ответил, вместо этого опустил голову на грудь и забарабанил по переднему светозащитному щитку, теперь понимая, что он натворил…

* * *

Генерал-лейтенант Говоров смог определить только один возможный источник неожиданной ракетной атаки: ракетный гараж "Тор", расположенный под станцией.

Он быстро активировал свой лазерный целеуказатель и установил прицельную сетку на проектор с нейтральным пучком частиц, установленный под гаражом. Он выпустил две ракеты по гаражу, создав огромный фейерверк искр и вторичных взрывов, который в конце концов заставил гараж Тора освободиться от своих стальных тросов и оторваться от станции.

Он восстановил свою первоначальную позицию наблюдения над космической станцией и включил микрофон. "Электрон два, докладываю".

"Зеленый статус, ведущий", - ответил Волошин. "Два американских космонавта, несущие то, что, по-видимому, было ракетами "Тор" ..."

"Космонавты?"

"Подтверждаю. Я не вижу первого, он был близок к взрыву ракеты "Тор", которую он запустил в тебя. Второй был ... отправлен. Я маневрирую, чтобы начать атаку."

"Принято. Маневрируйте обратно на заранее спланированную позицию и доложите, когда будете готовы к атаке. Я маневрирую, возвращаясь на позицию."

Пока Волошин наблюдал, как Говоров закладывает свой истребитель в широкий вираж вокруг космической станции, молодой пилот подумал о мудрости ожидания возвращения на позицию. Нет, время для атаки было сейчас — пока американцы не попробовали что-то еще. Он поднял свой электрон на двадцать градусов, направив его в центр станции, и активировал лазерный целеуказатель.

Прицельная сетка остановилась на первом крупном объекте в поле зрения — нижней части отсека экипажа космического челнока "Энтерпрайз"…

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Они маневрируют, возвращаясь на исходные позиции, генерал".

Сент-Майкл, уже потрясенный сообщением о Бейкере и Йемане, жестом подозвал Джефферсона, Маркса и Уокера к люку в главный соединительный туннель. "Поднимайтесь на борт "Энтерпрайза". Они собираются начать разрывать эту станцию на части этими ракетами. Мойер, докладывай—"

Внезапный взрыв отбросил всех в командном модуле к стене. Над люком, ведущим в главный соединительный туннель, начал мигать большой красный индикатор. "Пожар в соединительном туннеле..."

Святой Михаил помог Уокеру подняться на ноги, затем вернул ему наушник. "Энтерпрайз". Чрезвычайная ситуация. Пожар в соединительном туннеле. Приготовиться к аварийному отключению".

"Джейсон". Голос принадлежал Джерроду Уиллу, находившемуся на борту шаттла "Энтерпрайз". "Под атакой… быстрая декомпрессия..." Но у Уилла, Сонтаг и других членов экипажа на борту "Энтерпрайза" не оставалось времени.

* * *

Ракета "Ятаган" пробила нижнюю палубу герметичного отсека экипажа "Энтерпрайза", разорвав топливный элемент и вызвав мощный водородно-кислородный взрыв. В течение сотой доли секунды нижняя и средняя палубы "Энтерпрайза" были охвачены пламенем. Дэвис, Уоллис и Монтгомери погибли мгновенно.

Ракета пробила среднюю палубу, отклонилась от алюминиевого лонжерона, пробила переборку передней кабины и прошла через отсек двигателя RCS на носу шаттла. Взорвавшиеся топливные баки с гидразином и тетроксидом азота в отсеке RCS рассеяли оставшуюся энергию ракеты "Ятаган", но ущерб уже был нанесен.

Без скафандра или герметичной кабины, обеспечивающей защитный слой давления воздуха вокруг их тел, температура тел четырех оставшихся в живых членов экипажа вывела растворенные газы из раствора в их крови, взорвав кровеносные сосуды в их телах. В течение нескольких долгих, мучительных минут в леденящих глубинах космоса Уилл, Сонтаг, Бэйлз и Келли сварились до смерти.

* * *

"Будет".

Сент-Майкл отстегнулся от липучки рядом с главным дисплеем SBR и подтолкнул себя к люку, ведущему в главный соединительный туннель. Он нажал кнопку, чтобы открыть люк: ничего. Специальные блокировки обнаружения пожара и задымления, встроенные в люк, автоматически закрывали и запирали люк при наличии огня или дыма.

Святой Михаил повернулся к Марксу. "Уэйн, распакуй соединительный туннель вниз, к стыковочному модулю. Мойер, ты меня слышишь? Какова ваша позиция?"

"Я инженер", - сказал Мойер, его затрудненное дыхание было заметно в передаче по внутренней связи. "Я двигаюсь к соединительному туннелю".

"Принято". Святой Михаил проверил индикаторы состояния над люком. Сигнальная лампа ПОЖАРА погасла, и теперь загорелась сигнальная лампа для ПРЕССЫ. "Я показываю, что пожар потушен, а давление в соединительном туннеле снижено до половины атмосферы, Мойер. Все готово для активации обхода блокировки. Не забудьте взять с собой пару POS-пакетов на случай, если они им понадобятся."

"Вас понял. Открываем люк, сейчас ". Мойер разгерметизировал инженерный модуль, открыл люк, ведущий в соединительный туннель, затем закрыл и запечатал люк за собой и двинулся к большому модулю воздушного шлюза. Доклад Мойера не занял много времени. "Шкипер?"

"Сможешь ли ты превратить это в Enterprise? Как это выглядит?"

"Я у люка в шлюзовой модуль. У меня над люком горит ПОЖАРНАЯ сигнализация—"

Передача прервалась.

"Мойер?" Ответа нет. "Мойер, докладывай".

"Шкипер... Боже мой… сгорел весь шлюзовой модуль. Я вижу два тела в воздушном шлюзе. Они оба сгорели. Я думаю, что это Келли и Бэйлз… Я думаю, они пытались вернуться на станцию ..."

"Мойер..." Сент-Майкл сделал паузу, пытаясь успокоиться, обдумать это… Пожар в воздушном шлюзе, по меньшей мере двое погибших ... двое погибших снаружи… Мойер… Тед, нам нужно, чтобы ты проинспектировал "Энтерпрайз". Это наш единственный шанс выбраться и быть спасенными. Ты должен проверить шаттл."

Голос Мойера был удивительно ровным. "Да, сэр. Я понимаю. Я готов".

"Приготовьтесь. Разгерметизирую воздушный шлюз. Сент-Майкл повернулся к Марксу, который активировал панель экологического контроля станции. Маркс кивнул в ответ командиру. "Стыковка, шлюзовой модуль в пять часов вечера".

"Понял", - ответил Мойер хриплым, но уверенным голосом. Он подождал, пока огонек над входным люком не погас, поскольку разреженная атмосфера в модуле погасила последние оставшиеся очаги возгорания. "Входим в воздушный шлюз. " Несмотря на все свои усилия, Мойер не мог не смотреть на обугленные останки людей, которые были его лучшими друзьями в течение стольких месяцев. Затем его желудок взял верх…

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

Со своего наблюдательного пункта высоко над космической станцией Армстронга Алесандр Говоров увидел яркую вспышку и взрыв, когда отсек экипажа "Энтерпрайза" был разорван на части ракетой Волошина. Он увидел отражения света в окнах кабины пилотов и быстро распространяющееся облако газов и обломков вокруг шаттла. "Второй электрон. Докладывайте."

"Выдвигаемся на позицию, веди..."

"Тот взрыв. Что случилось?"

Небольшая пауза, затем: "Преподаю американцам урок, Ведущий. Прежде чем они смогут предпринять еще одну атаку —"

Говоров в отчаянии стукнул кулаком по подлокотнику, пытаясь выплеснуть свой гнев. Волошин был первоклассным космонавтом и пилотом атмосферного истребителя. Он также был на пять лет младше Говорова и, как большинство молодых пилотов, проявлял большую порывистость. Говоров позже сказал бы ему крепкие слова. На данный момент… Выполняйте ваши приказы, полковник. У нас есть работа, которую нужно сделать. Я хочу, чтобы это было сделано как можно более хирургическим путем. Мы не учителя и не мясники ".

Говоров активировал свой лазерный целеуказатель и провел им по центральному лучу космической станции Армстронга. У него было всего несколько минут, чтобы изучить эскизы станции Армстронг перед этим полетом, и эти эскизы, очевидно, были устаревшими. Но некоторые цели были очевидны.

Например, радар космического базирования. Одна из огромных фазированных решеток была срезана, но ее ответная часть на нижнем центральном киле все еще была цела. Используя телевизионную камеру с зеленым экраном, встроенную в лазерный целеуказатель, он увеличивал изображение до тех пор, пока прицельная сетка не оказалась в центре огромного узла управления, соединяющего антенну радара с килем. Уничтожьте эту единственную распределительную коробку, а вместе с ней рулевое управление радара, питание и электронику. Он активировал панель постановки на охрану, положил палец в перчатке на спусковой крючок, закрепленный на ручке, и мягко нажал.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Давление в кабине нулевое. Пожар на средней палубе перекинулся на верхнюю палубу. Большая дыра в носовой переборке. Три... тела на средней палубе… Дэвис, Уоллис и Монтгомери. Монтгомери все еще пристегнут к своему креслу. Они… у них не было ни единого шанса ".

Сент-Майкл опирался на поручень над головой, получая отчет Мойера о повреждениях "Энтерпрайза". Семеро погибших на "Энтерпрайзе". Семеро погибших… "Ты можешь найти повреждения, Тед?"

"Да, сэр. Мощный взрыв где-то на нижней палубе. Возможно, произошел разрыв топливного элемента. В носовой переборке большая дыра. Похоже, что она проходит насквозь.

"Это можно отремонтировать?"

"Я так не думаю, по крайней мере, без сварщика. Выглядит великолепно".

"Энтерпрайз" исчез. "Чем бы русские ни стреляли в нее, это было эффективно", - сказал Сент-Майкл, ни к кому конкретно не обращаясь. "Тед, доложи здесь о двойном".

"Что мне делать с командой "Энтерпрайза"? Просто оставить их здесь —?"

Оглушительный звук, похожий на щелчок кнута, эхом разнесся по командному модулю. Вся станция начала вибрировать. На экране, окружающем главный дисплей SBR, появилось предупреждающее сообщение. "Мы потеряли всю систему SBR номер два", - сказал Джефферсон, сканируя свои приборы. "С той стороны вообще нет сигнала".

"Они начали", - сказал Уокер. "Они не остановятся, пока не распилят эту станцию на куски".

"Мойер, вернись сюда. Все вы, отправляйтесь в спасательную шлюпку", - приказал Сент-Майкл. "Я настрою двигатели на вывод станции с орбиты; мы рассчитаем время так, чтобы—"

Голос раздался по внутренней связи всей станции на позиции вызова: "Контроль, это "Скайболт". Кажется, у меня снова заработал лазер… Я говорил тебе, что был близок к этому ..."

Сент-Майкл был поражен голосом Энн. Он помолчал полсекунды, затем нажал кнопку на панели связи. "Ты что? "Скайболт" работает?"

"Мне нужно, чтобы ты переключил управление SBR обратно на "Скайболт" из системы Тор. Я не могу сделать это здесь. Переключи SBR на —"

Энн прервал громкий хлопок и предупредительный сигнал с панели экологического контроля. "Контрольный узел в системе радиаторов правого борта", - сказал Джефферсон, проверив предупреждающий дисплей.

"Это разрушило половину нашей экологической системы".

"Мы не можем так рисковать", - сказал Уокер. "Еще несколько таких снимков, и с нас хватит". Но Сент-Майкл жестом велел ему замолчать.

"Энн, "Скайболт" действительно может быть эффективным?"

"Система попала в ловушку ошибок Baker из-за меня", - сказала она. "Я думаю, что теперь система будет отслеживать цели. Я не уверен, что мы устранили проблему с питанием от МГД-зажигания, но —"

"У нас нет времени, Джейсон", - вмешался Уолкер, его голос был напряженным. "Мы должны добраться до той спасательной шлюпки—"

Еще один громкий хлопок; станция содрогнулась. Освещение в модуле на мгновение потускнело, и раздался еще один сигнал экологического предупреждения. Ситуация, казалось, зашла слишком далеко, чтобы утруждать себя проверкой ущерба.

"Джейсон", - сказала Энн. "Ты должен сделать это сейчас. Возможно, уже слишком поздно.

"Ладно, черт возьми. Мы попробуем".

Уокер собирался продолжить протестовать, но Сент-Майкл перебил его: "Но не вы пятеро. Я хочу, чтобы вы все были в спасательной шлюпке. Немедленно. Я хочу, чтобы вы убрались со станции, когда я выстрелю из лазера."

"Ты не сможешь сделать это в одиночку", - сказала Энн. "Лазер должен быть запущен из модуля "Скайболт", и мне нужен кто-то, чтобы следить за SBR оттуда. Возможно, нам также потребуется переместить станцию. Я должен остаться здесь, в модуле "Скайболт" ... "

Сент-Майкл снова заколебался, но он знал, что другого выхода не было. Это была ее игра. "Хорошо, Энн, оставайся в Скайболте. Уокер, Маркс, Джефферсон, Мойер, явитесь к спасательной шлюпке."

К тому времени, когда Уокер сообщил, что все оставшиеся члены экипажа поврежденной космической станции были запечатаны на борту спасательной шлюпки, произошло еще несколько громких ударов и мощный взрыв топливных элементов.

Сент-Майкл получил благодарность Уокера, пожелал людям удачи, затем поднял большую пластиковую крышку на кнопке в желто-черную полоску на своем командирском посту. Мгновенно серия взрывных устройств и автономных гидравлических двигателей оттолкнула спасательную шлюпку от причалов и унесла ее от станции. Что ж, может быть, кто-нибудь выживет, чтобы рассказать, что здесь произошло. И почему…

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

"Веди. Берегись. Под тобой."

На этот раз Говоров легко определил объект предупреждения Волошина. Длинное, серебристое, продолговатое судно под грузовым причалом отделилось от своего причала и быстро двинулось прочь от станции. Через несколько мгновений она пропала из виду. "Спасательный корабль", - передал Говоров по рации Волошину.

"Они покинули станцию. Не похоже, чтобы она была выброшена за борт случайно."

"Должны ли мы рассмотреть возможность абордажа Армстронга, Ведущий?"

"Нет, я все еще думаю, что они приведут в действие двигатели станции с помощью дистанционного управления и выведут станцию с орбиты. Оставайтесь на позиции и продолжайте уничтожать подсистемы их станции. Если у нас останутся ракеты, мы сможем нацелиться на герметичные модули."

Пока он говорил, Говоров заметил, что станция начала медленно вращаться, и он умело управлял своим Электроном, чтобы не отставать от медленного вращения станции. Это было несложно сделать, но обороты были немного неустойчивыми — очевидно, двигатели больше не находились под управлением компьютера — и станция вращалась вокруг центрального киля, а не вдоль оси герметичного модуля.

Несколько частей радиолокационной системы космического базирования и другие обломки оторвались от киля и врезались в герметичные модули. Казалось, что станция разваливается на части. Они могли бы приберечь свои ракеты "Ятаган" для другой вылазки, решил Говоров.

Тем временем Волошин сохранял свое положение в космосе и наблюдал за вращением станции под ним, вместо того, чтобы пытаться сохранить свое положение по отношению к ней. В поле зрения начали появляться самые нижние секции станции… Он заметил странного вида устройство в конце одного из нижних герметичных модулей — корпус управляемого зеркала "Скайболт". Само зеркало напоминало огромное блестящее яблочко.

Такая же хорошая мишень, как и любая другая, подумал он, активируя свой лазерный целеуказатель…

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Это лучшее, что я могу сделать, Энн", - сказал Сент-Майкл по внутренней связи.

Разговаривать было проще всего с надетой POS-маской. Большая лицевая панель из изогнутого стекла искажала его обзор и затуманивалась, когда он говорил или тяжело дышал. Шланги и провода переговорного устройства, плавающие вокруг его головы, также закрывали его руки. его видение. Пытаться выполнить такую деликатную задачу, как управление восьмисоттонной космической станцией, было практически невозможно.

"Ты можешь попасть по положительной оси X всего одним выстрелом?"

"Мне потребуется слишком много времени, чтобы возиться с этими элементами управления", - сказал ей Сент-Майкл. "Если ты не можешь этого сделать, так и скажи. Нам нужно время, чтобы надеть скафандры, прежде чем русские взорвут это место ".

Он был пророком. Мощный взрыв потряс станцию, заставив его схватиться за другую опору. Удар ощущался так, как будто он был всего в нескольких футах от нас. Огни замерцали, выровнялись, снова замерцали, затем погасли. Загорелось несколько неповрежденных индикаторов автоматического отключения питания. Вращение станции, казалось, ускорилось, как на американских горках, набирающих скорость на гребне склона…

"Ann…"

Его крик был заглушен другим взрывом. Его хватка инстинктивно усилилась на потолочном поручне. Но это был не очередной взрыв на киле. Это был громкий, ритмичный барабанный бой, эхом разносившийся по всей станции…

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН-ДВА"

Лазерный целеуказатель отказался наводиться на само большое круглое "яблочко" — какое-то зеркало внутри отражало лазерную энергию в сторону, а не обратно на космоплан, — поэтому Волошину пришлось нацелиться на корпус "яблочко" вместо этого. Здесь нет проблем. Станция вращалась с идеальной скоростью, не слишком быстро, не слишком медленно. Через несколько секунд странный корпус окажется в пределах досягаемости, и он пошлет ракету "Ятаган" прямо сквозь нее-

Полковник Иван Волошин увидел вспышку красного света и внезапно почувствовал жар, как будто его окунули в ванну с горячей водой. Ощущение было настолько приятным, что он позволил теплу омыть его, как нежной волне. У него даже было время побеспокоиться о чем—нибудь глупом — о том, что ему сильно захотелось помочиться. Это произошло потому, что он чувствовал себя так, словно его окунули в ведро с теплой водой? Он вспомнил, что это был любимый прием его матери: перед походом с ним в магазин она всегда спрашивала, нужно ли ему в туалет, и он, конечно же, всегда отвечал "нет". Затем она говорила ему вымыть руки и обязательно использовать горячую воду, и внезапно ему приходилось идти…

Полковник Волошин унес это приятное воспоминание детства с собой в забвение, когда его космоплан "Электрон" разлетелся на бесчисленные огненные осколки.

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

"Второй электрон. Доложите о той вспышке света с вашей стороны." Ничего, даже не слышно шипения помех. "Волошин. Докладывайте." Говорову пришлось быстро включить боковые двигатели, чтобы избежать столкновения с большим куском мусора, вероятно, с поврежденной американской космической станции, который появился из ниоткуда.

Он взглянул на показатели топлива своего космоплана. Его безумный маневр побега и его нынешние импульсы удержания станции, направленные на то, чтобы сохранить свое положение на вращающейся космической станции, серьезно истощили его запасы. Трата более ценного топлива на поиски Волошина, вероятно, подтолкнула бы его прямо к временной черте. У него больше не было времени на определение местоположения, идентификацию, прицеливание и стрельбу по отдельным подсистемам станции. "Волошин, состояние топлива". Ответа нет. "Электрон два, это Электрон Один. Если вы меня слышите, прекратите атаку и присоединяйтесь ко мне на тысячу метров выше оси станции. Подтверждаю."

По-прежнему нет ответа. Для Говорова все только что омрачилось: кончилось топливо, потерян ведомый, осталось всего пять ракет "Ятаган", а их цель еще не уничтожена. Он прекратил наблюдение за станцией и облетел качающуюся космическую станцию. Никаких признаков Волошина. Вместо того, чтобы тратить энергию на удержание позиции вокруг Армстронга, Волошин, вероятно, остался над местом крушения и ... был поражен куском обломков…

Теперь осталось всего несколько минут до истечения лимита времени вывода с орбиты. Говоров не мог тратить время на наведение на подсистемы станций. Он развернулся лицом к вращающейся станции, активировал свой лазерный целеуказатель и прицелился в герметичные модули станции…

ГЛАВА 27

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Ann? Ты меня слышишь?"

Интерком отключился. Теперь свет был полностью погашен, за исключением одного или двух оставшихся аварийных огней. У него не было способа узнать, сработали ли SBR или Skybolt. Он даже не знал, жива ли она еще.

Внезапно огромная сложная космическая станция Святого Михаила показалась ему орбитальным мавзолеем, и все, о чем он мог думать, это найти ее и выбраться из этого темного, замурованного склепа.

С тех пор, как члены экипажа командного модуля эвакуировались со станции, Сент-Майкл был одет в нижнюю часть своего скафандра. Теперь он направился туда, где плавала верхняя половина его костюма, скользнул в нее и соединил две половины. Дыша кислородом из своего ПОС, он прикрепил перчатки, гарнитуру связи и шлем на место и активировал свой рюкзак жизнеобеспечения. Затем он двинулся к люку, ведущему в соединительный туннель.

Он прошел через соединительный туннель и только что вошел в инженерный модуль, когда весь потолок, казалось, взорвался у него над головой. Он мельком увидел снаряд, пролетевший прямо сквозь модуль и пробивший палубу. Покрытый липучками пол, казалось, вспыхнул и прогнулся, как горячая смола. Искры заполнили кабину. Прозвучал сигнал предупреждения ПРЕССЫ, за которым последовала мигающая и гаснущая сигнальная лампа о ПОЖАРЕ. Через несколько мгновений в модуле горели только две сигнальные лампы, создавая жуткий стробоскопический эффект. Сент-Майклу пришлось преодолеть внезапную дезориентацию и заставить свои ноги двигаться. Он осторожно перелез через осколки металла, пластика, проводки и другой мусор, который теперь плавал по всему камбузному модулю, и пробрался к люку в модуль "Скайболт". Дым начал подниматься по камбузу, когда он заглянул в модуль через толстое окно из оргстекла…

Энн была подвешена примерно в футе от потолка, ее руки и ноги болтались, как у марионетки, ее POS-система висела у шеи; Сент-Майкл с облегчением отметил, что на ней была маска. Она не двигалась. Несколько капель крови окружили ее лоб.

Он открыл люк, закрыл его за собой и убедился, что модуль "Скайболт" начал восстанавливать давление. Когда давление стало почти нормальным, он скользнул по узкому проходу между массивными стеллажами с электроникой и притянул Энн к себе. Он быстро проверил ее POS-соединения и нашел их безопасными. Дальнейший осмотр выявил большой порез и шишку на ее левом виске.

Он прикоснулся своим шлемом к ее позиционной лицевой панели. "Энн, ты меня слышишь?"

После долгого, напряженного ожидания он заметил, как дернулись мышцы ее шеи и лица, а затем ее глаза открылись.

"С тобой все в порядке?"

"Я... я ударился о приборную панель ... Сильный взрыв".

"Мы должны выбираться отсюда. Ты можешь двигаться?" Она кивнула, вытянула ногу и обнаружила, что пол все еще находится в нескольких футах над палубой. "Я могу переместить тебя, хочу поместить тебя в спасательный шар".

"Небесная стрела… это работает, Джейсон. Я выстрелил… он выстрелил."

"Просто. Не обращай внимания на "Скайболт". Эти космопланы обстреливают модули. Это может быть следующим ". Он достал спасательный шар из окрашенного в желтый цвет контейнера, установленного на потолке модуля. "Ты можешь запечатать себя внутри?"

Она слабо кивнула, ее затрудненное дыхание запотевало под маской для лица.

Еще один взрыв потряс станцию, и вместе с ним вращение станции, казалось, резко изменило направление. Сент-Майклу пришлось удерживать равновесие, пока его тело не уловило новое колебание на станции, затем он открыл спасательный шар.

"Свернись калачиком вокруг подарочного набора". С его помощью она обхватила руками и ногами почтовый пакет и опустила на него подбородок. "Не забудь - запечатай шар, когда я накрою тебя им, и продолжай проверять датчики давления. Держи мяч на уровне семи ударов в секунду с твоей позицией, если тебе нужно."

Когда Энн свернулась калачиком в нескольких футах от палубы, Сент-Майкл накрыл ее спасательным шаром и застегнул вокруг нее молнию. Он чувствовал, как она возится с герметичным уплотнением типа ziplock внутри, когда подвел ее к кислородной панели в модуле Skybolt, подсоединил кислородный шланг к напорному фитингу на шаре и начал надувать спасательный шар. Он заметил, что давление на маленьком манометре шара неуклонно растет, накачал шар до одной стандартной атмосферы станции и снова проверил уплотнение. Это было похоже на большой пляжный мяч.

Оставив Энн подключенной к кислородному фитингу, он обошел предохранительные блокировки и открыл люк, ведущий в инженерный модуль. Камбуз полностью потерял герметичность, и, судя по случайным взрывам, которые он слышал, остальная часть станции, вероятно, была так же мертва. Только одна последняя возможность выжить. Он отключил Энн и ее спасательный шар от подачи кислорода и понес ее через инженерный отсек и соединительный туннель к стыковочному модулю.

Через беспроводной интерком раздался более сильный голос: "Джейсон...?"

"Как у тебя дела?"

"Я вижу звезды каждый раз, когда моргаю, и у меня адски болит голова. Куда мы направляемся?"

"Энтерпрайз".

"Разве русские не атаковали ее?"

"Энтерпрайз" не доставит нас домой, - сказал Сент-Майкл, открывая люк стыковочного модуля в конце главного соединительного туннеля, - но, возможно, это может спасти нас. В моем скафандре достаточно воздуха и энергии всего на семь часов. "Энтерпрайзу", даже поврежденному, хватит воздуха и воды на тридцать дней, и у него все еще есть мощность двигателя, чтобы удержаться на орбите. Это наш шанс, пока—"

Она задавалась вопросом, почему Сент-Майкл внезапно остановился на середине предложения. Тогда она поняла… Он отнес ее в стыковочный модуль, где все еще лежали обгоревшие тела Бэйлза и Келли. Она почти представила, что видит членов экипажа, пытающихся отползти назад в Серебряную башню в поисках безопасности, преследуемых стеной пламени от разрушенных топливных элементов "Энтерпрайза"… Взгляд Святого Михаила был прикован к искаженным лицам, незрячим глазницам, опаленной форме космического командования, узловатым, костлявым рукам. Осторожно подняв свой драгоценный груз над обугленными останками, он понял, что женщина, которую он нес в спасательном шаре из пластика и холста, с таким же успехом могла быть одним из тех тел на палубе под ним.

Когда он спускался по стыковочному туннелю в воздушные шлюзы "Энтерпрайза" и в сам шаттл, он увидел, что голодный огонь почернел повсюду.

"Мы уже в "Энтерпрайзе"?" Спросила Энн. Он не смог ответить, а она не стала настаивать на вопросе.

Монтгомери, Уоллис и Дэвис все еще были пристегнуты ремнями, на груди у них были расплавленные POS-маски. Взрыв топливных элементов в складском помещении нижней палубы разрушил среднюю палубу "Энтерпрайза". Воздух был наполнен плавающими обломками, которые никогда не осядут, никогда не упадут.

"Я собираюсь оставить тебя на средней палубе", - сказал Сент-Майкл. Он позволил ей проплыть между люком воздушного шлюза и лестницей, ведущей на верхнюю палубу, подсоединил спасательный шар к другому шлангу подачи кислорода и активировал подачу кислорода. Снабжение "Энтерпрайза" кислородом, с облегчением отметил он, все еще, казалось, функционировало. "Вы можете заряжать свой POS-пакет с помощью шланга внутри шара. Я должен... посмотреть, можно ли управлять "Энтерпрайзом". "

Энн не ответила. Она знала, что он действительно должен был сделать — вынести тела Уилла и Сонтаг из обугленной кабины.

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

Осталась одна ракета.

Генерал Алесандр Говоров использовал каждую доступную ему секунду, прежде чем прекратить систематическую атаку на американскую космическую станцию. Он выпустил ракеты "Ятаган" во все, кроме двух, из восьми герметичных модулей станции, убедившись, что все в пределах досягаемости были, по крайней мере, пробиты. Два оставшихся модуля находились снаружи вращающейся станции и, следовательно, двигались быстрее всех, в них было труднее попасть, поэтому он нацелил несколько оставшихся ракет на более легкие модули, те, что ближе всего к центральному килю.

Облака обломков витали повсюду вокруг разрушенной космической станции. Где-то на киле время от времени вспыхивал искрящийся релейный узел или топливный элемент, и части космического радара, антенны связи и теплообменные излучатели трепетали в невесомости космоса, как будто подталкиваемые каким-то странным, неземным ветром. Вращение станции было неустойчивым. Первоначально центрированный прямо вдоль центрального киля, теперь это был шаткий, неестественный эксцентричный поворот. Космический челнок все еще был прикреплен к стыковочному узлу, но окна кабины были темными и безжизненными, а разбитый нос гарантировал, что шаттл бесполезен.

Говоров установил контакт с корабельными станциями слежения Советского командования космической обороны сразу после исчезновения Волошина. Наземные станции слежения не были такими сложными, как американские системы слежения и ретрансляции данных, спутниковые системы, TDRS или WESTAR, поэтому передача голоса и данных с небольшими маломощными летательными аппаратами, такими как "Электроны", была в лучшем случае прерывистой. Они не могли помочь с исчезновением Волошина. Они также не помогли с планом стыковки с орбитальным модулем Советского Союза. Кроме того, Говоров обнаружил, что у него не было топлива, чтобы рисковать долгой, затяжной охотой за Миром, поэтому его единственным вариантом было сойти с орбиты.

"Электрон-один", это командный пункт управления "Светящаяся звезда".

"Давай, контролируй".

"Электрон Один, мы рекомендуем выровнять другую орбиту в слоте для схода с орбиты".

Что? Это было безумие… "Контроль, у меня нет резервов еще на два часа пребывания на орбите. Мне нужно сойти с орбиты на этом ходу в слоте. Какова ваша причина задержки?"

"Мы показываем возможное препятствие в пределах десяти километров от вашей расчетной траектории снижения, Электрон Один".

"Препятствие? Еще один космический корабль?"

"Подтверждаю. Мы прогнозируем, что объект может находиться в пределах пяти километров от вас, когда вы начнете спускаться с орбиты. Пожалуйста, изложите свои намерения ".

Говоров крепко взялся за ручку управления. Казалось, битва еще не закончена. "Можете ли вы идентифицировать объект, Контроль? Откуда она взялась?"

"Ответ отрицательный. Это неизвестный орбитальный космический корабль. Он появился в вашем районе в течение часа, очень близко к вашему текущему маршруту полета ".

"Мне нужен вектор к объекту, Контроль, немедленно".

"Скажи еще раз, Электрон Один".

"Мне нужен вектор, ведущий к объекту. Я намерен создать ... препятствие."

"Да, сэр. Приготовьтесь".

Когда Говоров получил координаты радиуса действия и вектор объекта, на его лбу выступил пот. Она действительно приблизилась очень близко к траектории его полета — опасно близко. Это было менее чем в тридцати километрах, не более чем в пяти тысячах метров от его собственной высоты.

Он активировал свой лазерный целеуказатель и снова открыл двери грузового отсека с оружием. Он думал, что знает, что это за приближающийся космический корабль. В течение нескольких лет у американцев была в эксплуатации противоспутниковая ракета истребительного базирования. Выпущенная с высокоэффективного истребителя F-15, ракета могла обнаруживать, отслеживать и уничтожать многие виды советских спутников. Усовершенствования американского противоспутникового оружия, как сообщается, включали в себя гораздо большую высотность, большую боеголовку и более маневренный дизайн. Предполагалось, что она должна была быть длиной с ракету космического базирования "Тор", возможно, от десяти до двенадцати метров в длину, но не такой большой в диаметре и аэродинамической формы для перевозки под F-15, как летающая торпеда.

Это должен был быть американский ответный удар. Американцы наращивали свою спутниковую атаку в тот момент его миссии, когда он был наиболее уязвим: непосредственно перед спуском с орбиты. На исходе топлива, маневрирует, чтобы войти в слот для снижения с орбиты, деловито невнимателен ко всему остальному — идеальное время для удара. Что ж, американцев ожидал сюрприз. Он был бы охотником, а не преследуемым…

"Электрон-один", космический корабль на вашей высоте, в пределах двадцати километров, движется медленно ... Теперь курсом столкновения. Повторяю, курс столкновения. Вы идете курсом на перехват, двенадцать часов, сейчас восемнадцать километров."

Говоров установил свой лазерный видоискатель на максимально широкую дугу… При предельном увеличении лазерного целеуказателя появился большой яркий объект, движущийся среди звезд у самого края Земли. Когда она медленно приблизилась, он смог разглядеть ее гладкую, продолговатую форму и круглое устройство на одном конце — активное устройство радиолокационного наведения или инфракрасный искатель? В "быстром" он беспокоился, что, возможно, задействовал чей-то низкоорбитальный спутник или, возможно, даже разведывательный спутник "хорек", но эта штука не была похожа ни на один спутник, который он когда-либо видел. Она не была направлена прямо на него, но лазерный дальномер сообщил, что она определенно приближается. Он поместил прицельную сетку прямо на носовой датчик оружия, получил сигнал ГОТОВНОСТИ в наушниках, перепроверил панель управления оружием и с дистанции пятнадцать километров выпустил свою последнюю ракету "Ятаган".

Сверхскоростная ракета точно следовала по курсу, следуя за лазерным лучом прямо к своей цели. Говоров наблюдал за этим до самого удара. Ракета прошла сквозь круглое устройство в носовой части космического корабля и разрезала его, как бумагу. Никакого взрыва, только облачко металла и немного выходящих газов. Космический корабль начал немного раскачиваться — очевидно, его система управления направлением теперь разрушена, — но в остальном он продолжал следовать курсом. Беспокоился, что устройство еще не разрядилось — возможно, у него был какой-то детектор приближения или возможность последнего отслеживания цели — Говоров маневрировал значительно выше космического корабля, затем развернулся, чтобы он мог наблюдать за ним. Устройство не последовало за ним. Несколько мгновений спустя она была в безопасности под ним, теперь заметно раскачиваясь. Его высота уже уменьшилась — пройдет совсем немного времени, прежде чем он снова войдет в атмосферу. Не было никакого близкого взрыва, никакого терминала или детонации камикадзе. Говоров напомнил себе проинформировать советскую разведку об этом новом типе американского космического корабля. Он хотел получить больше информации о ней, хотел знать, каковы ее возможности. Однако прямо сейчас он должен был сосредоточиться на инструкциях, которые посылали ему наземные диспетчеры для подготовки к спуску с орбиты. Маневрируя, чтобы начать сброс с орбиты, он думал, что даже с учетом необъяснимой потери Волошина и Второго Электрона миссия прошла успешно…

КОСМИЧЕСКИЙ ЧЕЛНОК "ЭНТЕРПРАЙЗ"

Энн висела в том же месте на обугленной средней палубе "Энтерпрайза" в течение часа. Сент-Майкл несколько раз проходил мимо нее во время своего ужасного задания, дважды со средней палубы и несколько раз с уровня летной палубы. В ее левом бедре развилась сильная судорога. Она ничего не сказала. Работа Святого Михаила была бы достаточно тяжелой.

Наконец она услышала более знакомое жужжание циркуляционных насосов и электронного оборудования, и сквозь винил и холст, окружавшие ее, она смогла разглядеть несколько мигающих огоньков. Просто звук чего-то работающего вселил в нее надежду…

"Джейсон?"

"Питание снова включено", - сказал он. "У нас все еще осталась половина нашего запаса воздуха — на две недели. Не так сильно, как я надеялся, но… достаточная мощность двигателей, за исключением носовых RCS.

"А как насчет..."

"Они все в стыковочном модуле на станции".

"Мне очень жаль, Джейсон".

Она могла представить боль на его лице. Станция Армстронг, "Скайболт", Персидский залив, Иран — даже земля казалась такой далекой. То, что осталось, было сгоревшим космическим шаттлом. Семь обугленных тел—

"Я кое-что нашел", - сказал Сент-Майкл через мгновение. "На борту был дополнительный скафандр, который не пострадал при пожаре. Я все еще могу создать давление в шлюзе "Энтерпрайза". Там ты сможешь переодеться".

Он отнес ее в шлюз, и вскоре после этого давление в шлюзе было достаточным, чтобы она смогла расстегнуть спасательный шар и выбраться наружу.

"Теперь я знаю, что чувствует бабочка, выбираясь из кокона".

"Я думаю, ты установил рекорд по сидению на спасательном шаре".

Когда он заговорил, она заметила, что его дыхание, казалось, было немного тяжелее, затрудненным. "На самом деле, я не думаю, что спасательный шар когда-либо использовался по-настоящему ..."

"Джейсон, с тобой все в порядке?"

Казалось, он не слышал ее. "Подожди, я собираюсь отключиться от Армстронга. Автоматическая система не работает, мне придется отключить ее грубой силой ". Она почувствовала дрожь и услышала громкий металлический треск, когда "Энтерпрайз" освободился от стыковочных зажимов.

Пять минут спустя Энн вышла из воздушного шлюза в своем скафандре и направилась на верхнюю полетную палубу, где она обнаружила Сент-Майкла, пристегнутого ремнями к левому креслу командира, вводящего инструкции в цифровой автопилот. Он жестом пригласил ее сесть в кресло правого пилота. Проходя мимо центральной консоли и начиная пристегиваться, она выглянула в передние окна кабины и мельком увидела станцию Армстронга.

"Мой… Боже..."

"Они поработали над ней, это точно", - сказал Сент-Майкл. "Они поражают почти все, что установлено на киле — радиаторы, антенны связи, топливные элементы, хранилища топлива… Одна из антенн SBR, кажется, в порядке. Хорошо, они получили не все. Но они проделали отверстия во всех модулях, кроме лазерного модуля и МГД-реактора. Похоже, они также получили электронный модуль Skybolt."

"Ну, в ней есть дыра, но, возможно, они не сильно повреждены — Джейсон, с тобой все в порядке?"

Святой Михаил качал головой, моргал глазами и слизывал влагу с верхней губы. "У меня болит голова, вот и все…

"Проверьте уровень кислорода".

"Я сделал", но он перепроверил это. "На все сто процентов. Хорошая мигалка." Он пытался не замечать ее обеспокоенный взгляд. "Я настроил приемоответчик спасательной шлюпки, но я его еще не получаю. Мы должны попытаться связаться с кем-нибудь на земле, чтобы организовать связь со спасательной шлюпкой и выслать спасательный катер ".

"Хорошо… просто скажи мне, что делать ".

"Переключись на первую частоту связи "воздух-земля" и продолжай пытаться вызвать кого-нибудь. Попробуйте оба канала "воздух-земля". Та советская ракета снесла большую часть антенн в нижней части "Энтерпрайза", но те, что наверху, должны работать. Я попробую снова подключиться к спутниковой сети." Эти двое работали порознь в течение нескольких минут, пока шипение помех и слабый голос с сильным акцентом не заставили Энн резко выпрямиться. "Джейсон, у меня кое-кто есть".

"Какой канал?"

"Это... второй самолет класса "воздух-земля". Я настроил его на УВЧ."

Сент-Майкл быстро вернул свои коммуникаторы к прежним настройкам. "Любая станция, любая станция. Это американский космический челнок "Энтерпрайз". Повторяю, это американский космический челнок "Энтерпрайз". Входите. Чрезвычайная ситуация. Конец."

Сквозь волны визга и помех они услышали: "Космический шаттл "Энтерпрайз", это Дакар НАСА. Повторяю, это Дакар НАСА. Мы вас поняли. Конец."

"Дакар, это генерал-лейтенант Сент-Майкл. Запросите спутниковую передачу данных в килограммовом диапазоне с любой доступной сетью. Это чрезвычайная ситуация. Конец."

"Принято, "Энтерпрайз"", - послышался сильный акцент. "Запрашиваю канал передачи данных Ku-диапазона. Дакар не поддерживает Ku-диапазон. Приготовьтесь".

Несколько мгновений спустя на связь вышел другой диспетчер, на этот раз с явным американским акцентом: "Генерал Сент-Майкл, это Кевин Робертс, GS-17, старший офицер связи. Извините, сэр, но мы не ожидали сверхвысокочастотного вызова ни с одного американского космического корабля. Мы триангулируем ваше местоположение. Через несколько минут у нас должна быть связь в Ku-диапазоне с TDRS East. Можете ли вы рассказать нам о характере вашей чрезвычайной ситуации?"

"Да… Станция Армстронг подверглась нападению. Девять погибших, повторяю, девять погибших. Шаттл "Энтерпрайз" с двумя пассажирами на борту поврежден и не может сойти с орбиты. Спасательная шлюпка космической станции с четырьмя пассажирами на борту находится на орбите. Я хочу присоединиться к спасательной шлюпке и дождаться вылета спасательного шаттла ".

"Принято, "Энтерпрайз"". Сигнал становился сильнее. "Энтерпрайз", мы триангулировали ваше местоположение. Выполняется подключение к TDRS. Приготовьтесь".

"Дакар, ты слышал что-нибудь о нашей спасательной шлюпке?"

"Ответ отрицательный, "Энтерпрайз". Нам очень повезло услышать вас в этом захолустном заведении. Я передам ваш запрос в дежурную часть для немедленного ответа. Понимаю, что вы хотите немедленной связи со спасательной шлюпкой."

"Подтверждаю, Дакар. "Энтерпрайз" готов ".

Ожидание длилось недолго. "Энтерпрайз", это Falcon Control, Колорадо-Спрингс, на первом канале "воздух-земля". Как ты слышишь?"

"Громко и четко, контроль". Сент-Майкл переключил свою панель связи с УВЧ-канала прямой видимости на основную систему TDRS, которая передавала голос и данные через четыре геосинхронных спутника на главную наземную станцию в Уайт-Сэндс, Нью-Мексико. Словно в ответ, монитор компьютера, принадлежащего общему навигационному компьютеру шаттла, начал отображать несколько сотен строк информации о местоположении и навигационных обновлениях. Впервые за несколько часов на лице Энн появилась надежда.

"Вас проинформировали о нашей ситуации?" Святой Михаил сказал.

"Подтверждаю, "Энтерпрайз". Атлантис поднимется в воздух через двадцать четыре часа, чтобы забрать вас."

"Принято". Сент-Майкл попытался откинуться на спинку кресла, казалось, что он упражняет кисти внутри своего скафандра. "Я получаю... получаю информацию с компьютера".

"Джейсон?" Сказала Энн.

Он наполовину повернулся к ней. "Я... я чувствую слабость… моя голова… сильно болит ". А потом он перестал двигаться.

"Джейсон?" Она отстегнула и придвинула свой шлем ближе к его шлему, глядя ему в лицо. О, Боже… он был искривлен, очевидно, ему было очень больно. "Джейсон, ты меня слышишь?"

"Вытащи меня... Вытащи меня из кабины пилотов ... Воздушный шлюз ... Максимальное давление, быстрее". Один из его глаз снова закатился, и его начала бить дрожь, гнетущая, сотрясающая тело дрожь.

Энн высвободилась с правого сиденья и нащупала его ремни.

"Поторопись, Энн... поторопись, ради Бога".

"В чем дело, Джейсон? Что случилось?"

"Азот… слишком много азота… недостаточно кислорода перед дыханием... кислорода..."

Он начал нащупывать кислородные регуляторы spacesdIs. "Давление в моем костюме. ... давление в костюме… увеличить..."

Она дотянулась до панели управления его скафандра на груди и перевела переключатель давления в скафандре в положение "НАЖАТЬ", увеличивая давление в скафандре до максимального, почти на девять оборотов в секунду.

Что он сказал? Отведите его к воздушному шлюзу. Она подняла его, что было нетрудно в условиях микрогравитации, отнесла к трапу, затем отнесла на среднюю палубу и в воздушный шлюз.

К этому времени он был без сознания. Она закрыла воздушный шлюз позади себя и изучила управление воздушным шлюзом. Она получила инструктаж о том, как управлять воздушным шлюзом шаттла, но это было давно… Наконец она нашла нужные переключатели и установила управление на максимальное давление. Пока в камеру закачивался чистый кислород и давление медленно увеличивалось, она переключила управление связью на нагрудной панели своего скафандра с IC на A / G. "Контроль, это "Энтерпрайз". Чрезвычайная ситуация."

"Энтерпрайз", это управление Falcon. Доктор Пейдж, это вы?"

"Да. Генерал Сент-Майкл без сознания. Он потерял сознание несколько минут назад, жалуясь на сильную боль. Мы в воздушном шлюзе шаттла, управление настроено на аварийное повышение давления. "

"Принято, "Энтерпрайз". Приготовьтесь. Мы немедленно вызываем летного врача.

Ждать пришлось недолго. "Энтерпрайз", это доктор Хароки Мацуи. Генерал Сент-Майкл одет в скафандр?"

"Да".

"Он сделал надлежащую предварительную передышку перед тем, как надеть костюм?"

Именно тогда она, наконец, поняла, что происходит. Дисбаризм, изгибы, возникали, когда тело перемещалось из зоны нормального атмосферного давления в область более низкого давления. Если давление было достаточно низким — как это было при ношении скафандра — азот в кровотоке, который был более плотным, чем другие растворенные газы, выходил пузырями из раствора. Крошечные пузырьки азота затем разносятся по кровотоку, оседают в кровеносных сосудах или суставах, увеличиваются в размерах и вызывают сильную боль. Во многих случаях пузырьки азота в мозге вызывали азотный наркоз, который вызывал у жертвы чувство гнева или шизофрению.

Предварительный вдох кислородом перед надеванием скафандра был важен для выведения азота из кровотока. Обычное время передышки составляло два часа до воздействия режима низкого давления. Энн была избавлена от последствий дисбаризма, потому что спасательный шар был накачан до одной стандартной атмосферы чистым кислородом, которым она дышала в течение нескольких часов. Но Сент-Майкл периодически надевал POS, прежде чем надеть свой скафандр, который не предоставил достаточно времени, чтобы вывести смертельный азот из его кровотока. Итак, у него не было абсолютно никакой защиты. Физический труд, который он выполнял на станции Армстронг и на Энтерпрайзе, только усугублял ситуацию…

"Нет, я не думаю, что он правильно делал предварительный вдох", - сказала Энн, разобравшись с этим. "Тогда это дисбаризм. Ты сделал единственное, что ты можешь сделать для него сейчас. Слушай внимательно. Когда давление в камере превысит десять фунтов на квадратный дюйм, давление в воздушном шлюзе будет больше, чем давление в его костюме. Сними его шлем и свой. Следите за давлением в шлюзе, чтобы убедиться, что оно поднимается по крайней мере до двадцати оборотов в секунду при аварийной настройке. Если по какой-либо причине температура упадет ниже десяти p.s.i., запечатайте его обратно в скафандр и снова переведите управление скафандром в аварийное положение. Понимаешь?"

"Да".

"Держите его тихим и обездвиженным, насколько это возможно. Вы пробудете там по меньшей мере двадцать четыре часа, пока спасательный корабль не доберется до вас. Как ты себя чувствуешь?"

"Я чувствую, что хотел бы, чтобы вы, ребята, были сейчас здесь".

"У тебя не болят суставы? Головокружение? Тошнота?"

"Нет, нет..."

"С вами все будет в порядке, если вы будете соблюдать тот же режим, что предписан для генерала. Мы доставим барокамеру с Атлантисом на тот случай, если он к тому времени не поправится."

"Спасибо", - сказала Энн. Затем у меня возникла внезапная мысль: "Вы можете достать спасательную шлюпку с барокамерой в грузовом отсеке? Хватит ли там места?"

Ответа нет. "Контроль? Ты слышишь?"

"Сокол слушает, "Энтерпрайз"." Диспетчер вернулся на канал, и его голос звучал приглушенно, монотонно. Энн почувствовала дрожь, предвкушая, что будет дальше.

"Доктор Пейдж, мы потеряли связь со спасательной шлюпкой несколько часов назад. Мы поддерживали с ними радиосвязь вскоре после отделения от станции Армстронг. Примерно через полчаса они сказали, что им ... нанесен некоторый ущерб. Вскоре после этого мы потеряли контроль ".

"Я понимаю". Ее тело обмякло. "Управление, какого рода повреждения? Что… случилось?"

Последовала секундная пауза, затем: "Последний выживший, летчик Мойер, сказал, что они подверглись атаке с советского космоплана. По-видимому, он выпустил одну ракету в спасательную шлюпку. У них не было времени надеть скафандры, прежде чем у них закончился воздух. Выживших не было…

ГЛАВА 28

МОСКВА, СССР

Говоров вошел в конференц-зал Ставки, принимая поздравления по пути к своему месту за столом переговоров. Он вежливо поклонился, затем сел, давая другим членам Ставки знак следовать за ним. Советский генеральный секретарь остался стоять, сказав после того, как в зале воцарилась тишина: "Добро пожаловать домой, генерал-лейтенант Говоров. Я хотел бы попросить вас в это время, пожалуйста, сделать шаг вперед ".

Говоров встал, прошел в переднюю часть комнаты рядом с генеральным секретарем и встал по стойке смирно. "Внимание приказам", - произнес министр обороны Чиликов должным образом звучным голосом. Члены Ставки поднялись на ноги. Чиликов поднял документ, написанный витиеватыми буквами, и прочитал: "Приказом главнокомандующего вооруженными силами Союза Советских Социалистических Республик Алесандру Говорову настоящим присваивается звание маршала-коменданта Советского командования космической обороны, Войск противовоздушной обороны, начиная с этой даты. Политбюро присоединяется к Коллегии и народу Советского Союза в чествовании достижений товарища маршала Алесандра Говорова в этот день ".

Генеральный секретарь выступил вперед, отстегнул золотые и черные погоны Говорова с тремя звездами и заменил их погонами с одной большой пятиконечной звездой под золотым четырехлопастным пропеллером. Говоров отдал честь генеральному секретарю и снова повернулся лицом к членам Ставки.

Чиликов крикнул: "Предъявите оружие". Говоров и члены Ставки отсалютовали серпу и молоту над правым плечом генерального секретаря, затем отсалютовали Говорову, который ответил на их приветствие. "Приготовиться, вперед". Члены Ставки снова встали по стойке смирно, и им было предложено вернуться на свои места. Когда группа была сформирована, это было все, что генеральный секретарь мог сделать, чтобы сохранить при себе желание Политбюро наградить Говорова орденом Ленина за его подвиги в космосе в предыдущем месяце, но он не мог раскрыть это — по крайней мере публично - из-за случайной гибели Говорова спасательный аппарат американской космической станции, ошибочно приняв его за ракету. Это было чертовски несправедливо, но так оно и было; он мог просто представить, как международная пресса кричит о русских варварах. Правда, сбивать спасательный корабль было против правил, но это не было преднамеренным… Что ж, возможно, позже, после того, как все успокоится…

Генеральный секретарь кивнул Чиликову, который теперь занял трибуну рядом с ним. "Я выражаю свои личные поздравления маршалу Говорову, его штабу и каждому члену его команды. Я также выражаю ему соболезнования нации в связи с потерей его товарища и ведомого, полковника Ивана Волошина, который получит орден Ленина за свою роль в нападении на американскую космическую станцию. Его действия достойны похвалы на любом мировом форуме". За этим последовали короткие, вежливые аплодисменты. Несколько проницательных людей поняли, что это тоже был способ почтить Говорова ... после его удаления.

Что касается нового советского героя, то до сих пор ему удавалось сдерживать свои собственные чувства — по поводу того, что он сбил американский спасательный корабль, приняв его за новое оружие. Но почести и празднование его так называемых великих подвигов генеральным секретарем — имея в виду, конечно, генерального секретаря — начинали действовать ему на нервы. Да, он гордился тем, чего достигли он и его люди. Он верил в их миссию, фактически боролся за нее. Но было не так-то просто выбросить из головы то, что пережили те люди в том беспомощном корабле… Была ли смерть мгновенной? Кто знал? Он должен был надеяться на это. Если бы это случилось с ним, он знал, что хотел бы этого как можно скорее. В страдании не было особой чести или благородства. Это было для мучеников и больных потенциальных героев. Он надеялся, что он не был ни тем, ни другим. С тех пор, как это случилось — или, скорее, с тех пор, как он узнал, что натворил, — он думал о более простых временах, когда воздушная война велась самолетом против самолета… Мальчиком он запоем читал отчеты о военных "собачьих боях", как их называли, между летчиками в Первую и во Вторую мировые войны. Он всегда предпочитал конфронтацию один на один, между бойцами, которые полагались на собственное мастерство и умудрялись проявлять некоторое уважение друг к другу. Идея может быть романтичной — не дай бог, чтобы он раскрыл эту сторону своего характера, кроме как своей жене в постели, — но он все еще втайне жаждал такого рода сражений… Ладно, упрекнул он себя, хватит об этом. Вы также патриот, и это подрывает вашу полезность, когда вы заламываете руки…

"Теперь к ситуации в регионе Персидского залива и статусу операции "Перо"", - сказал генеральный секретарь, прерывая мысли Говорова.

Чиликов понял его намек. "Да, сэр, есть о чем сообщить. За недели, прошедшие с момента уничтожения космической станции "Армстронг", мы консолидировали наши силы в регионе, усиливая не только боевые подразделения в каждом тактическом местоположении, но и продвигаясь к объединению всех сил тройственного театра военных действий — флотилии в Персидском заливе, объединенного командования Ирака на западе и ирано-афганского командования на востоке. До полного объединения еще несколько недель. Наше продвижение было задержано американскими военно-морскими силами в южной части Персидского залива, усилиям которых помогли морские силы и авиация ".

Вмешался генеральный секретарь. "Я начинаю верить, адмирал Черчеровин, что наши силы никогда не возьмут под контроль Персидский залив. Ваш план попытаться переместить вашу флотилию на юг, чтобы усилить воздушные удары по Бандар-Аббасу и другим аэродромам южного Ирана, похоже, снова застопорился.

"Обе стороны зашли в тупик, сэр", - сказал адмирал. "Преимущество на стороне наземных защитников. Они могут перебросить ракетные батареи класса "воздух-воздух" в твой район быстрее, чем мы можем перебросить палубные истребители-бомбардировщики к Брежневу ".

"Сверхзвуковые низковысотные бомбардировщики с Южного ТВО успешно атаковали передовые позиции иранского противника", - сказал главный маршал Ромердунов. "Все продвижения противника к позициям, имеющим тактическое преимущество, были остановлены или нейтрализованы атаками бомбардировщиков Ту-26 небольшого масштаба. "Туполев-26" практически неуязвимы в центральных горах Ирана —"

"Тем не менее, удары стратегически бесполезны", - сказал генеральный секретарь. "Это не наступательные действия, они не завоевывают абсолютно никаких позиций и не продвигают цели операции "Перо". Это просто реакция на американские наступления. Если эта война на истощение продолжится, рано или поздно наступающая сторона возьмет управление в свои руки. Это должны быть мы. Должно быть. В настоящее время это явно не так ".

Генеральный секретарь повернулся к Чиликову. "Решение для меня очевидно. Из трех тактических театров военных действий самым слабым, очевидно, является флотилия в Персидском заливе. У нас ограниченное количество судов в заливе, и почти нет надежды на пополнение или подкрепление. У нас есть только два источника дозаправки этих судов, и мы находимся под постоянной угрозой нападения иранских боевиков на остров Харг и нефтяные порты Абадана. Авианосец "Брежнев" должен использовать столько собственных ресурсов для самозащиты флота, что он практически бесполезен в качестве вспомогательного судна для другие наземные удары… Адмирал Черчеровин, что вы можете на это сказать? Ваши усилия по обеспечению безопасности прибрежных портов на начальных этапах операции "Перо" были похвальны, но теперь этот большой, дорогой, уязвимый флот, застрявший в северной части Персидского залива, бессилен. Я только что прочитал сообщение о том, что четверо иранских безумцев, перевозивших базуки на надувном резиновом катере, нанесли значительный ущерб крейсеру "Дзержинский", прежде чем тот был уничтожен. Вот как великий советский флот потерпит поражение? Сумасшедшими мусульманами на игрушечных плотах?"

"Нет, сэр—"

"Джентльмены, пришло время принять другое решение о направлении этого конфликта. Со стороны Запада оказывалось значительное давление с целью вывода войск из Ирана. Экономические эмбарго против нашей страны начинают ощущаться. Мы забираем ценные ресурсы, чтобы поддерживать непростую патовую ситуацию, которая угрожает взорваться у нас на глазах, в то время как импорт необходимого сырья и продовольствия прекращается ". Он сел, медленно сложил руки и позволил своему взгляду блуждать по полированной поверхности стола. "Возможно, нам следует уйти из региона..."

Никакой реакции ни от кого из гражданских или военных членов Ставки — за исключением Говорова. Он положил обе ладони на стол, как будто хотел в гневе подняться на ноги.

Генеральный секретарь смотрел прямо на Говорова, когда делал свое заявление, и понимающая улыбка исказила его лицо. "Или, возможно, мне следует уволить всех вас — за исключением маршала Говорова, конечно — и заменить вас военным советом, который продемонстрирует некоторое лидерство, некоторую инициативу, некоторую чертову твердость характера".

Лицо Чиликова стало пунцовым. Генеральный секретарь проигнорировал это. "Однажды я пообещал этому совету, что не стану первым генеральным секретарем Советского Союза, который отступит перед лицом уступающих сил, и я сдержу это обещание. На самом деле, я никогда не отступлю ".

Он встал и указал пальцем на Говорова, обращаясь к другим членам Ставки. "Как вы можете сидеть здесь после того, как мы только что почтили память такого солдата, как маршал Говоров, человека, который рисковал своей жизнью, чтобы дать этой нации преимущество, в котором мы так остро нуждались, а затем, с вашим молчанием, соглашаемся с планом капитуляции и вывода войск?"

"Что бы вы хотели, чтобы мы предложили, сэр?" Сказал Чиликов. "Ядерный удар по авианосной группе "Нимиц"? Атомный удар крылатыми ракетами по Бандар-Аббасу? Возможно, полет ракет SS-20, направленных против американского флота? Мы можем стереть Объединенные Арабские Эмираты с лица земли и создать совершенно новый Ормузский пролив ..."

Генеральный секретарь, казалось, проигнорировал вспышку гнева. "Мне нужен план выхода из этого тупика и достижения целей операции "Перо"." Он повернулся к Говорову. "Поставьте себя на место министра обороны. Что бы ты предложил?"

Говоров понимал, что его вклинивают между министром обороны и генеральным секретарем. Какое-то недружелюбное пространство. Что ж, он сделал карьеру на том, что высказывал свое мнение…

"Я должен согласиться с вами, сэр, для наших сил было важно остановить их продвижение, пока нейтрализовывалась космическая станция "Армстронг". Выходящее из тупика наступление, подобное тому, о котором мы говорили, могло бы вызвать более масштабный ответ, возможно, даже ядерный ответ на театре военных действий со стороны американцев. Теперь станция Армстронг больше не является ducat. Поэтому я считаю, что необходимо прочно закрепиться в регионе, действовать быстро и решительно ".

Он сделал паузу, чтобы перевести дух и чтобы ему вручили его голову — и когда он увидел, что они ждут больше сути и меньше слов, продолжил ....

"Я бы предложил начать две крупные операции как можно скорее. Первый был бы разработан, чтобы разрушить наземные огневые точки американских сил быстрого развертывания путем подавления их, затем атаковать и занять их позиции; второй должен был бы командовать и удерживать регион от Аравийского моря до Ормузского пролива и контролировать доступ к Персидскому заливу ..."

Тишина была вакуумом, который нужно было заполнить, хотя он не мог быть уверен, что это было из-за одобрения или наоборот…

"Я также предлагаю нанести удар крылатыми ракетами по Бандар-Аббасу и силам вдоль Персидского залива. Этот тип атаки был успешным на флот Нимица в прошлом. Американцы должны нанести удар по крылатым ракетам своими средствами класса "земля-воздух" и "воздух-воздух". За атакой должны немедленно последовать атаки тяжелых бомбардировщиков, постепенно переходя к атакам более легких истребителей-бомбардировщиков, пока цели не смогут быть заняты десантниками. Через два дня, если удар будет быстрым и достаточно разрушительным, мы сможем вновь занять Бандар-Аббас ".

Наконец-то реакция: гул голосов. Затем главный маршал ВВС Есимов сказал: "Это может быть сделано. Наши старые турбовинтовые бомбардировщики "Туполев-95", которые не смогли выжить над хорошо защищенными прибрежными районами вокруг самого Бандар-Аббаса, могут быть вооружены крылатыми ракетами вместо гравитационных бомб. Бомбардировщики могут запускать свои ракеты из глубины оккупированной иранской территории, вдали от американских ракетных установок класса "земля-воздух". Каждый Ту-95 может нести четыре ракеты AS-6, которые имеют двухсоткилограммовые осколочно-фугасные боеголовки."

"Сколько Ту-95 можно было бы предоставить?" - Спросил Чиликов.

Есимов пожал плечами. "Мы можем немедленно отправить десять бомбардировщиков в Ташкент, самую большую доступную базу в регионе. В течение недели я могу направить весь наш парк бомбардировщиков модели Н в Ташкент: сорок самолетов, сто шестьдесят крылатых ракет."

"Сорок бомбардировщиков Ту-95 в Ташкенте также были бы немедленно замечены, - отметил главный маршал Ромердунов, командующий войсками советской противовоздушной обороны, - Однако военный аэродром Жуковский в Ташкенте может легко скрыть первоначальные десять бомбардировщиков Ту-95".

"Я могу направить бомбардировщики в Ташкент менее чем через неделю", - сказал Есимов. "Я немедленно подготовлю план операции по развертыванию бомбардировщиков".

Генеральный секретарь был явно доволен. "Теперь вы начинаете говорить как мужчины, которых, как я думал, я знал". Он повернулся к Говорову. "В чем заключается ваша вторая операция?"

Командующий космической обороной обвел взглядом стол переговоров. "Вторая операция более важна… Это включает в себя перемещение боевой группы "Архангел" в Оманский залив, чтобы напрямую противостоять американской боевой группе "Нимиц "."

На этот раз громкий гул голосов, явно не одобряющий.

Об этом не может быть и речи", - сказал адмирал Черчеровин. "Архангел" - это не просто авианосец. Это наша новейшая и лучшая. Это больше, чем просто сосуд. Это наше будущее..."

Чиликов взял верх. "Маршал Говоров говорит об авианосце нового класса, проходящем в последний год ходовых испытаний, сэр. Сейчас она патрулирует Южно-Китайское море, но в течение последнего месяца базировалась на военно-морской базе Камрань во Вьетнаме. "Архангел" - самое большое военно-морское судно, когда-либо построенное, намного больше "Нимица". На ее борту восемьдесят пять самолетов, все они - истребители превосходства в воздухе Sukhoi-27 и противоракетные системы. Более того, Архангел включает в себя свою собственную боевую группу. Она использует два авианосца с коротким взлетом и посадкой класса "Киев", "Киев" и "Новороссийск", для перевозки штурмовиков "Земля-корабль" боевой группы и нескольких противолодочных боевых вертолетов. В общей сложности боевая группа "Архангел" насчитывает сто тридцать боевых самолетов и вертолетов. "

Чиликов наблюдал за глазами генерального секретаря, когда тот слушал описание "Архангела" и ее боевой группы. Он резко остановился. "Мы не можем послать Архангела, сэр. Об этом не может быть и речи ".

"Поддержи это, Чиликов".

"Сэр, отправка боевой группы "Архангел" в район Персидского залива была бы как… как американцы, высаживающие эскадрилью бомбардировщиков B-1 в Берлине, Лондоне или Норвегии, или отправляющие "Нимиц" в Черное море. Это была бы чрезмерная концентрация, и это было бы серьезной эскалацией — "

"Но у американцев есть группа "Нимиц" в Оманском заливе, - вмешался генеральный секретарь, - и это крупная сила".

"Но, сэр, "Нимиц" уравновешивает авианосные силы "Брежнева", - сказал Чиликов. "Кроме того, у американцев всегда была крупная авианосная группа в этом районе. Они, честно говоря, единственная нация, которая может позволить себе содержать такие силы, чтобы просто курсировать за тысячи километров от дома ".

"Архангел" был бы так же уязвим, как "Брежнев" в Персидском заливе", - добавил теперь Черчеровин.

"С двумя носильщиками в качестве сопровождения?" спросил генеральный секретарь. "Если крупнейший в мире авианосец, защищаемый двумя другими авианосцами и двадцатью надводными кораблями, все еще уязвим для нападения в открытом океане, у нас нет бизнеса по строительству таких судов. Нет, я не верю, что эта архангельская сила была бы настолько уязвима. Сейчас не время для осторожности, адмирал. Если у нас есть сила, мы должны действовать. Немедленно. Я хочу изучить этот вариант. Я хочу брифинг через три дня, с изложением всех возможных непредвиденных обстоятельств, связанных с перемещением "Архангела" в Оманский залив для противостояния "Нимицу"." Он сделал паузу, передумал, очевидно, захваченный зрелищем того, чего они, вероятно, могли достичь или пытались достичь… "Нет, я хочу получить этот отчет через сорок восемь часов. И я хочу, чтобы Архангельская группа была готова к отплытию через неделю после того, как план будет одобрен Политбюро ".

Адмирал Черчеровин, по-прежнему голосом неспособного, сказал: "Невозможно подготовить весь флот из двадцати пяти кораблей к длительному развертыванию в —"

"Тогда включи это в свой отчет. Но ваше мнение не будет единственным, на которое я полагаюсь. У вас есть привычка, адмирал, говорить мне о невозможном. Я устал от военных командиров, говорящих мне о том, что невозможно ".

Генеральный секретарь повернулся к Говорову, который вернулся на свое место. Он указал на него. "Перед вами молодой командир-новатор, который совершает невозможное. Вам, старшим офицерам, не мешало бы взять его за образец ".

Генеральный секретарь взглянул на Чиликова, от которого обычно ожидали, что в подобные моменты он придет на помощь своим старшим офицерам Ставки. На этот раз он этого не сделал. В отличие от адмирала, он знал, когда нужно заткнуться. Тем не менее, он посмотрел на Говорова, как бы говоря: "Это все твое, герой. И добро пожаловать в нее..."

ГЛАВА 29

ВОЕННО-МОРСКОЙ ГОСПИТАЛЬ БЕТЕСДА, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

Джейсон Сент-Майкл проснулся и обнаружил теплую руку в своей. Он попытался заговорить, но все, что у него получилось, было хриплым карканьем. Он сжал руку так сильно, как только мог, и через мгновение почувствовал шорох рядом с собой. "Джейсон?" Звук ее голоса был для него самой жизнью. Он снова сжал ее руку. "Слава Богу..."

Он открыл глаза, но обнаружил, что его зрение затуманилось, а веки стали тяжелыми и маслянистыми. "Что это?" Другой женский голос. "Он очнулся. Он сжал мою руку."

"Ты уверен?" Он почувствовал движение рядом с собой, затем холодную руку вместо теплой. "Генерал Сент-Майкл? Ты меня слышишь?"

Он по-прежнему ничего не видел, но чувствовал ее рядом с собой. Он медленно провел рукой вверх и наружу по теплым металлическим перилам и положил ее обратно на теплую руку, которую оттолкнули с дороги.

"Я позову доктора". Холодная рука исчезла. Он был полон решимости больше не отпускать теплую.

"Не уходи".

"Я не буду. Я прямо здесь."

"Мои... глаза..."

"Подожди". Мгновение спустя его веки и лоб были вытерты сухим полотенцем. Он моргнул еще несколько раз, и фокус начал возвращаться… Он был в маленьком белом… что еще?… больничная палата. Энн стояла над ним, держа его руку в своей. Ее маленькое, угловатое лицо было обрамлено длинными густыми волосами, собранными в хвост, который теперь был завернут назад и перекинут через правое плечо. Он попытался снова сжать ее руку, но его силы, казалось, иссякли. Ему удалось изобразить подобие улыбки. "Ты хорошо выглядишь", - сказал он. "Хотела бы я сказать то же самое о тебе", - сказала она, слишком лучезарно улыбаясь.

Он провел сухим языком по губам. "Принеси мне немного воды, хорошо?"

Она налила чашку воды и держала ее перед ним, пока он пил. Вода слегка подступила к горлу, но он заставил себя проглотить еще немного и почувствовал себя намного лучше. "Боже, - сказала она, - теперь я знаю, каково это —..."

Энн перестала улыбаться и смотрела мимо него. Он изучал ее лицо, понимая, что оно стало тоньше, чем раньше. Чем крепче она сжимала его руку, тем мягче звучал ее голос, и тем больше он волновался.

Кто знал, сколько вещей она скрывала от него, поэтому он выбрал самое простое, подумал он. "Как долго я был без сознания?"

Ее глаза встретились с его. "Что ты имеешь в виду...?" Как только она это сказала, она поняла, как уклончиво это прозвучало.

Он поднял одну из своих рук, касаясь ладони указательным пальцем другой. "Гладко. У меня и раньше были мозоли." Он вложил немного старой стали в свой голос, что потребовало больше усилий, чем он ожидал. "Энн, как долго?"

"Джейсон, ты был в коме три недели. Почти четыре."

Это засело у него в голове, но он обнаружил, что может отмахнуться от этого. Не имело значения, как долго он был без сознания — важно было то, что он был в сознании. Он экспериментировал с движением различных групп мышц ног, рук и плеч и обнаружил, что все они отзывчивы, но слабы. "Кажется, все части работают. Эй, да ладно, я в порядке ". Он положил левую руку на кровать и обнаружил, что у него достаточно сил, чтобы приподняться на несколько дюймов. Даже это легкое движение подбодрило его. "Черт, я чувствую себя так, словно только что проснулся после долгого сна. Я чувствую себя хорошо, правда. Четыре недели выдались напряженными, да? Что еще?"

У нее не было возможности ответить. Одетый в белое врач вошел в комнату и встал между ними. "С возвращением, генерал. Я капитан Мацуи. Ты в военно-морском госпитале Бетесды. Как ты себя чувствуешь?"

"Немного ослаб, хочу пить, чертовски голоден".

"Хорошо, хорошо и еще раз хорошо. Все это хорошие знаки. Нет скованности, головных болей, болей в груди?"

"Нет. Должна ли она быть?" Мацуи колебался. "Присаживайтесь, док. Давайте узнаем кровавые подробности." Мацуи сел, его жизнерадостная улыбка немного поблекла. "Расскажи мне все начистоту. Я могу это вынести ".

"Это не совсем так драматично, генерал, хотя вы и напугали нас несколько раз. Вы страдали от дисбаризма на борту "Энтерпрайза".

"Я подозревал это".

"Ты столкнулся с наихудшей формой этого", - сказал Мацуи. "Церебральный дисбаризм. Большие пузырьки азота застряли в вашей коре головного мозга. К счастью для вас, доктор Пейдж так быстро доставил вас в шлюз "Энтерпрайза" и восстановил нормальное атмосферное давление. Вероятно, вы были всего в нескольких минутах от полной мозговой дисфункции ".

Святой Михаил посмотрел на Энн. "Как насчет нее, док? С ней все в порядке?"

"Ей ничего не угрожало. Она дольше использовала свой POS, она достаточно долго находилась в правильно надутом спасательном шаре и оставалась с вами в воздушном шлюзе почти тридцать часов. Она в хорошем состоянии. Вы, однако, не вышли из затруднительного положения. На самом деле, до сегодняшнего дня все было в порядке вещей. Вы так и не проснулись, и у вас были судороги, возможно, даже сердечный приступ, поскольку ваше тело продолжало выделять азот. Ты—"

"Я думаю, что это все кровавые подробности, которые мне хотелось бы услышать прямо сейчас, док. Дело в том, что я жив, я на ногах и я готов выбраться отсюда. Полагаю, ты собираешься сказать, что это невозможно."

"Напротив, генерал, давайте сделаем несколько анализов крови, ЭКГ и электроэнцефалограмму. Возможно, вам понадобится физиотерапия — в конце концов, вы были в космосе несколько месяцев и четыре недели находились в коме. Я бы сказал, что ваше сердце и другие мышцы, по крайней мере, нуждаются в некотором тонизировании. Если они все выедут, вы уберетесь отсюда через несколько дней. А пока немного отдохни". Мацуи посмотрел прямо на Энн, затем ушел с медсестрой.

"Отдохни, черт возьми", - сказал Сент-Майкл после того, как Мацуи был вне пределов слышимости. "Это их ответ на все. Я был в чертовой коме четыре недели, зачем мне еще отдых?" Он снова взял руки Энн в свои. "Я рад, что ты здесь. Когда я услышал твой голос—"

Он остановился и с беспокойством посмотрел на нее.

Она притворилась, что не заметила. "Я был здесь каждый день с тех пор, как мы вернулись, Джейсон. Я—"

Он притянул ее ближе. "Это не внезапное обращение или исповедь, Энн. Это просто шанс сказать, что я чувствовал и скрывал слишком долго. Это так же непрофессионально, как и все выходки, но факт в том, что..."

"Я того же мнения, Джейсон". И она наклонилась и поцеловала его. "Для таких, как мы, действие говорит громче слов. Верно?"

"Чертовски верно… но я должен узнать о станции. Они ведь не убрали ее совсем, не так ли?"

"Она все еще там, наверху. Но—"

"Хорошо. После того, как Мацуи и его приятели закончат приставать ко мне, я встречусь с Джимом Уокером и остальными, и мы разработаем план, как снова запустить станцию. Мы— - Он резко замолчал, она смотрела в сторону от него. "В чем дело, Энн? Давай, будь откровенен со мной ".

Она думала, что никогда не вытащит это. "Уокер, Джефферсон и—"

"А что насчет них?"

Никакой репутации. "Мы погрузили их в спасательную шлюпку, Энн. Я выбросил их сам. До нападения с ними все было в порядке..."

"Произошел несчастный случай… По крайней мере, они сказали, что это был несчастный случай —"

"Что, черт возьми, за несчастный случай? Неисправность? Спасательная шлюпка —"

"Они мертвы, Джейсон. Один из российских космопланов сбил ее, уничтожил." Он ничего не сказал. "Российский пилот заявил, что он думал, что это была одна из наших противоспутниковых ракет. Он сказал, что это появилось из ниоткуда, никаких опознавательных сигналов, никаких видимых опознавательных знаков. Он сказал, что она последовала за ним как раз перед тем, как он собирался сойти с орбиты, поэтому он выпустил по ней ракету… Уокер, Маркс и Джефферсон умерли сразу. Мойер пострадал во время разгерметизации. Он прожил достаточно долго, чтобы сообщить о нападении и попытаться произвести ремонт, но он не смог, повреждения были слишком серьезными, и он не смог доставить остальных в спасательные шары достаточно быстро и… О, Боже, Джейсон, они все мертвы, все, мертвы ".

Он взял ее за плечи и прижал к себе, чувствуя, как ее тело сотрясается от подступающих слез. В палату вошла медсестра, быстро вышла. Он просто держал ее, пока она плакала. И это была женщина, которую он когда-то считал такой холодной и бесстрастной. Опять не так. Черт, он почувствовал, что вот-вот расплачется, думая о тех людях в спасательной шлюпке, умирающих в холодной, безвоздушной пустоте космоса.

"Когда они были извлечены?"

Она покачала головой.

"Они все еще там, наверху?"

"Полеты шаттлов были приостановлены, за исключением эвакуационных поездок на промышленные космические станции. Советы продолжают утверждать, что нападение на спасательную шлюпку было несчастным случаем, но их генеральный секретарь также заявил, что нападения на американские военные пилотируемые и беспилотные космические корабли будут продолжаться —"

Гнев пылал внутри него, придавая ему сил принять сидячее положение в кровати. "Они просто стреляют по всему, что мы запускаем? Мы не можем позволить им выйти сухими из воды —"

"Ты никому не принесешь пользы, если едва можешь двигаться, не говоря уже о том, чтобы встать и выйти из больницы. Позволь врачам осмотреть тебя. Я помогу с твоей терапией. Прежде чем ты это сделаешь, ты будешь—"

"Мы должны организоваться", — теперь он игнорировал ее, — "Начните проводить совещания по планированию прямо здесь. Мне нужно, чтобы ты все уладил для меня. К тому времени, как я выберусь отсюда—"

"Вау… " - произнес голос за спиной Энн. "Я только что приехал, а ты уже уезжаешь?"

Она повернулась, и Сент-Майкл, посмотрев через ее плечо, увидел главу космического командования США Мартина Стюарта, входящего в дверь. Стюарт был назначен административным главой космического командования после того, как Сент-Майкл заявил о предпочтении служебного назначения на космической станции Армстронг. "Как вы себя чувствуете, генерал? Я только что получил известие, что ты вернулся к нам ".

"Я чувствую себя прекрасно. Похоже, я довольно быстро отсюда выписываюсь. Сэр, я хотел бы встретиться с вами как можно скорее по поводу возобновления деятельности Армстронга ".

"Джейсон, полегче", - сказал Стюарт. Он посмотрел на Энн, на самом деле не узнавая ее. "Что насчет этого человека… Только что очнулся после трех недель комы, и он готов снова взорваться — "

"Я чувствую, что это срочно, я думаю, мы —"

"Подожди, остановись на минутку. Врачи сказали мне, что тебе предстоит как минимум две недели реабилитации здесь, прежде чем ты сможешь передвигаться так, как раньше. После этой процедуры как минимум месяц отпуска для выздоравливающих. Мы даже не можем начать ваше медицинское освидетельствование для службы, пока вы не вернетесь из отпуска по выздоровлению."

"Ее можно передвинуть вверх, сэр. Учитывая ситуацию в Персидском заливе, я знаю, что эти вещи могут быть подписаны в кратчайшие сроки. Я также знаю, что смогу пройти летный медосмотр после того, как выберусь отсюда. Я гарантирую это".

"Мы не можем позволить себе просто "уволить тебя", Джейсон. Ты астронавт, а не проходишь курс подготовки пилотов. Мы проверим все каналы, чтобы убедиться, что ни у кого не осталось сомнений в вашей пригодности к службе. Тогда мы позаботимся о том, чтобы тебя допустили к полетам. На созыв комиссии по оценке полетов может потребоваться несколько недель, а может и больше. Тогда мы—"

"Значит, в умах людей есть сомнения относительно моей пригодности к службе?"

"Я этого не говорил". Он снова посмотрел на Энн, стоящую в углу, и, наконец, узнал ее. "Ты рассказал ему о спасательной шлюпке, Пейдж?"

"Да, сэр".

"С этим следовало подождать до подведения итогов. Ты—"

"Я думаю, это позор, что ее до сих пор не восстановили", - прервал Сент-Майкл. "Я хотел бы знать причину".

Лицо Стюарта напряглось. "Все пилотируемые космические полеты были отложены до тех пор, пока намерения русских не станут ясны. Мы—"

"Я знаю дюжину пилотов шаттлов и космопланов, которые добровольно доставят этих людей домой".

"Это действительно не имеет отношения к делу—"

"Какого черта мы ждем, генерал?" Святой Михаил наполовину привстал со своей кровати. "Мы ждем, когда русские вернут нам спасательную шлюпку?"

"Черт возьми, Джейсон..." Генерал Стюарт оглянулся через плечо на закрытую дверь, на Энн, затем снова на Сент-Майкла. "Вы через многое прошли, генерал. Сделай себе одолжение и немного отдохни ". Он беспокойно теребил свою пилотскую фуражку, кивнул Энн и вышел из комнаты.

Когда дверь за Стюартом закрылась, Сент-Майкл позволил своей голове упасть обратно на подушку: "Отличная работа, Джас", - пробормотал он себе под нос.

Энн села на край кровати. "Это было тяжело для всех, Джейсон. Большинство людей чувствуют то же, что и вы, — что это возмутительно, что тела тринадцати ученых и техников застряли в космосе. Они призывают к спасательной операции и ответным действиям, если русские попытаются их остановить. Русские говорят, что мы никого не будем спасать, но выведем ядерное оружие на орбиту, чтобы заставить их уйти из Персидского залива. Они угрожают эскалацией войны на Ближнем Востоке, если мы попытаемся отправить что-нибудь на космическую станцию ".

Святой Михаил потер виски. "Я никогда раньше не чувствовал себя таким чертовски беспомощным. Что, русские делают в Персидском заливе? Они уже оккупировали Иран?"

"Все по-прежнему в значительной степени то же самое. Иран разделен надвое. Русские контролируют две трети северной части Персидского залива. Наши силы быстрого развертывания и военно-морской флот контролируют Ормузский пролив. Каждая сторона совершает несколько рейдов в неделю, пытаясь закрепиться в регионе, но их всегда оттесняют. Патовая ситуация..."

Он покачал головой. "Что-то должно сломаться довольно скоро. Он потянулся, чтобы налить себе еще чашку воды. "Либо мы оба чертовски быстро перебираемся на нейтральные углы, либо кто-то собирается нанести удар. Я просто надеюсь, что мы сможем контролировать эскалацию, когда это произойдет ... "

"Меня не ознакомили с полной информацией разведки, - сказала Энн, - но мы слышим в новостях, что российским военно-морским силам становится все труднее и труднее получать топливо от своих поставщиков в Персидском заливе. Они, должно быть, отчаянно нуждаются в топливе, если они...

Она остановилась и повернулась обратно к Сент-Майклу. Он крепко прижимал дрожащие руки к лицу и подергивался от пояса вверх, как будто делал короткие движения, его дыхание вырывалось низким, гортанным хрюканьем.

"Джейсон? Джейсон."

"Энн... О, Боже, я снова начинаю это чувствовать ..."

Она села на кровать рядом с ним, потянулась к нему и прижала его дрожащее тело к своему. Он снова вздрогнул, она почувствовала слезы на своей шее. Последний барьер был сломан. Она потянулась к кнопке вызова медсестры, нажала на нее, затем обхватила его руками, когда конвульсии сотрясли его тело.

ГЛАВА 30

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ США, ПЯТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ

Джексону Коллинзу, как новому директору подразделения цифровой фотосъемки третьего блока KH-14 Разведывательного управления Министерства обороны, не нужно было заранее назначать встречу, чтобы увидеть директора, но он никогда не пользовался своим новым положением или новыми привилегиями — до настоящего времени. В понедельник утром он первым делом зашел в офис Джорджа Сала с запертым кейсом для переноски. Сал диктовал письмо в свой компьютерный терминал, когда появился Коллинз, поставил свой кейс на стол директора и начал возиться с колесиками кодового замка. "Давай, Джексон", - сказал Сал, нажимая кнопку "Пауза" на микрофоне своего компьютера распознавания голоса. "Я даже не допил свою первую чашку кофе".

Коллинз остановился. Для него даже отсутствие движения было значительным. "Мистер Сал, вы сказали мне, что, если у меня будет что-то важное из моего отдела, я должен немедленно принести это вам".

Сал вздохнул. "Да".

"Несмотря ни на что".

"Да".

"Ты это имел в виду, или это было просто для того, чтобы я почувствовал себя важным?"

Сал закатил глаза. "Ну, черт возьми, давай посмотрим, что у тебя есть. Двигай ее."

"Да, сэр". Коллинз за несколько мгновений открыл замки на футляре с картами и достал несколько цифровых спутниковых фотографий.

"Ага. Мы снова возвращаемся к интерпретации старых фотографий, Джексон?"

"Немного подправить. Я применил новый набор рекомендаций к этим фотографиям и —"

"Эти новые правила — ваш новый набор правил, которые вы навязали моему отделу — еще не утверждены".

"Они будут. Не обращайте на это внимания, сэр, - продолжал Коллинз. "Узнаешь это место?"

"Конечно. Что еще Джексон Коллинз, мальчик-гений, подарил бы мне? Скраб фотографий аэродрома имени Николая Жуковского. Те же самые большие ангары "Кондор"."

"За исключением того, что сейчас там двенадцать ангаров. И десять из них заняты. "

"Кем...?"

Коллинз показал другую фотографию, увеличенную с помощью тепловизионных снимков взлетно-посадочной полосы рядом с одним из ангаров. "Следы шин. Следы шин самолета."

"Я знаю, ты знаешь, почему это не является убедительным доказательством". Начал Саль.

"Ладно, следы шин слишком легко подделать. Но если вы перевозите самолеты, людей и припасы в Ташкент и обратно весь день, каждый день, в поддержку крупного наступления в Персидском заливе, держу пари, у вас нет времени ремонтировать десять крупных ангаров для полета спутника ".

"Я все еще..."

"Сэр, я наблюдал за этими ангарами еще до того, как начал работать Фезер. Я видел, как всевозможные самолеты заходили в эти ангары и выходили из них. Я измерил следы на каждом из них, и в каждом случае моя идентификация была подтверждена каким-либо другим источником ".

Сал посмотрел на Коллинза. "Любому другому переводчику я бы посоветовал убираться из моего кабинета, пока у вас не будет чего-то конкретного. Но теперь я знаю лучше. Я полагаю, вы измерили эти гусеницы, измерили шины и установили их на конкретный самолет?"

"Да".

"И это было".

"Бомбардировщики H-модели Bear".

Саль внимательнее присмотрелся к фотографии. "Что ж, это интересно. Они далеко от дома".

"Я не нашел точно, откуда они — я думаю, на авиабазе Винница к юго-западу от Киева не хватает по меньшей мере полудюжины, — но я проверял кое-что еще более интересное". Коллинз придвинул стул к столу Сала. "Ташкент был основным плацдармом для большинства стратегических самолетов — бомбардировщиков и крупных транспортных — задействованных в операции "Перо", верно?"

"Продолжай".

"Я думаю, что русские устанавливают крылатые ракеты AS-6 на тех Медведей, которые припаркованы в Ташкенте".

Сал нахмурился, когда взял в руки цифровые фотографии больших ангаров "satellite bluff". "Как, черт возьми, ты можешь судить об этом по этим фотографиям?"

"С помощью этого". Коллинз достал еще одну фотографию из своего кейса. Это была более обычная оптическая спутниковая фотография, сделанная несколькими месяцами ранее совершенно другой, гораздо более крупной военной авиабазы. "Пока я проверял, как идут дела, пытаясь заработать несколько очков у босса, я сделал кое-какие заметки о стратегических крылатых ракетах. Я записал все детали, которые смог найти об операциях с крылатыми ракетами AS-6 и AS-4, которые я смог найти. Конечно, одна из крупнейших баз бомбардировщиков Bear - Мурманск, поэтому я сосредоточил свои поиски там, сделал много заметок о крылатых ракетах, базирующихся на Bear Gs и Hs, с особым акцентом на транспортные средства поддержки ".

"Я знаю, в этой истории должен быть смысл. Пожалуйста, доберись до нее ".

"Я добираюсь туда, сэр. Вот сенсация. Ракета AS-6 использует ракетные двигатели на жидком топливе, работающие на керосине, с азотной кислотой в качестве катализатора. Опасная штука. Более того, вещество должно быть закачано в баки ракеты под давлением, чтобы облегчить воспламенение в воздухе. Для этого они построили специальный грузовик. Вот фотография одного из этих грузовиков ".

Сал, рассматривая ее под стереоувеличителями, подумал, что она напоминает огромную пожарную машину с квадратным носом и характерным набором посеребренных баков по бокам. На фотографии даже была изображена команда из четырех человек в серебристых противопожарных костюмах, работающих вокруг грузовика. Сал проверил отметку даты и времени на фотографии — она была недавней. "Теперь, если бы вы только могли найти один из этих грузовиков в Ташкенте ..."

"Просите, и вы получите". Коллинз достал последнюю фотографию из своего кейса. "Взята вчера".

Это была одна из самых необычных фотографий, которые Сал когда-либо видел.

На нем было довольно четко видно, как один из бензовозов с крылатыми ракетами буксируется большим тягачом с прицепом после того, как он, по-видимому, задел буксирную стойку самолета на подъездной дороге к линии вылета. Сахл подумал об элементе удачи, который требовался в этом бизнесе разведывательной фотосъемки: еще несколько секунд больше или меньше, и аварии никогда бы не произошло, или спутник KH-14 никогда бы не засек грузовик. Еще несколько минут, и обломки были бы отбуксированы без следа, и они, возможно, никогда бы не узнали наверняка о крылатых ракетах.

"Это впечатляет, Коллинз. У них в Ташкенте есть крылатые ракеты AS-6 или AS-4".

"Вероятно, AS-6s. Они прекратили производство AS-4s еще в 1989 году в пользу AS-6. "

"Эти вещи могут стать настоящей проблемой — поправьте меня, если я ошибаюсь. AS-6 имеет версию как для наземного, так и для корабельного нападения. Либо трехтысячефунтовая фугасная боеголовка...

"Или ядерная боеголовка мощностью в двести килотонн", - сказал Коллинз. "Довольно большая дальность при обычном режиме запуска — они, вероятно, могли бы стартовать на большой высоте далеко на север, до Шираза в центральном Иране, вне досягаемости наших зенитных ракетных комплексов Patriot, Hawk и RAM, и поразить пролив. Если они преодолеют нашу оборону по периметру, они могут начать атаки против флота в Оманском заливе ".

Сахлю не пришлось долго думать, чтобы прийти к решению. "Мне нужен краткий анализ к часу дня для дневного собрания..." Но Коллинз уже снова открывал свой футляр для фотографий, и папка в красной обложке с защитной полоской-печатью упала на стол Сала.

"Господи, Коллинз, неужели мне придется провести оставшиеся четыре года до пенсии, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, когда ты собираешься похоронить меня, как ты похоронил Барнса?"

"Нет, - сказал Коллинз, - у меня есть вера, сэр… Я полагаю, что такой умный человек, как ты, поможет мне продвинуться дальше ".

Сал улыбнулся, открывая сводку разведданных. "Если ты не можешь победить их, помоги им победить кого-нибудь другого".

ВОЕННО-МОРСКОЙ ГОСПИТАЛЬ БЕТЕСДЫ

Это было зрелище, которое Энн Пейдж никогда не хотела видеть.

Целый отсек отделения интенсивной терапии больницы был занят переносной барокамерой "высотной". Джейсон Сент-Майкл лежал внутри камеры на жестком пластиковом столе. Энн вздрогнула, когда посмотрела на его неподвижную фигуру — он выглядел еще более истощенным, более изможденным. К его телу были прикреплены провода для электрокардиограммы и электроэнцефалограммы, идущие к терминалам за пределами камеры, где техники и врачи изучали показания датчиков. "Его сердце кажется нормальным", - сказал доктор Мацуи, когда он перепроверил бумажную полоску ЭКГ. "Силен как лошадь, на самом деле. Он в отличном состоянии ". Он покачал головой. "За исключением... другой вещи,"

"Что случилось?" Спросила Энн.

"То же самое, что он испытывал во время своего коматозного состояния. Его тело все еще выделяет азот. Азот легко усваивается мягкими тканями тела — вот почему он накапливается в суставах, вызывая изгибы. Случай генерала более серьезен. Азот накапливался в его мозгу, вызывая провалы в памяти, судороги и боль. Вероятно, он много впитал в ткани своего мозга, и при нормальном атмосферном давлении пузырьки азота медленно выходят из тканей и попадают в его кровоток, в его нервные центры ".

"Но все это случилось месяц назад", - сказала Энн. "Он вышел из комы. Почему у него все еще эти припадки?"

"Я не знаю… Очевидно, на его организм все еще влияют пузырьки азота в его организме, или, возможно, произошло какое-то нервное, сосудистое или химическое повреждение. Боюсь, мы не очень много знаем о церебральном дисбаризме — фактически, мы мало что знаем о чем-либо, когда речь заходит о мозге или нервной системе. Но есть несколько вещей, которые я действительно знаю. Во-первых, генерал Сент-Майкл больше не находится в статусе рейса. Его состояние явно дисквалифицирующее. Я также должен рекомендовать его сменить на посту командира космической станции Армстронг, или того, что от нее осталось. "

Энн пришлось отвернуться. То, что она слышала, знал об этом Мацуи или нет, по сути, было смертным приговором. Нет, черт возьми. Этого не должно было случиться. К черту врачей. Мацуи сказал, что он многого не знал. Хорошо, что сравнял их всех — начав с нуля. Она бы рискнула.

ГЛАВА 31

Август 1992

РОБАТ, ПРОВИНЦИЯ МАШИЗ, ЮЖНО-ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИРАН

На брифингах по топографии и климатологии тактической обстановки говорилось, что это регион с сухим субтропическим климатом, но никто не мог убедить в этом первого лейтенанта Джереми Ледбеттера. Двадцатидвухлетний армейский офицер, только что окончивший РОТ в Университете штата Пенсильвания и прошедший специальную подготовку в Форт-Девенсе, штат Массачусетс, был одет в слой "китайского нижнего белья" из термостеганого нижнего белья под своей пустынной серой формой, которые сами по себе были прикрыты армированным пластиковым пончо. В предрассветные часы в центральном Иране, даже в середине августа, он отмораживал себе задницу. Вдобавок ко всему, Иран, в котором летом редко выпадали дожди, пережил настоящий ливень в стиле Канзаса.

Когда Ледбеттер осматривал свой лагерь, он чувствовал себя так, словно отвечал за всю оборону Ирана. На самом деле он командовал объединенной батареей противовоздушной обороны, CAB: батареей ракет MIM-104 Patriot и MIM-23 I-Hawk, расположенной недалеко от сонного маленького торфяного городка Робат в долине Мейдан в Иране. Он командовал отрядом из восьмидесяти солдат Сил быстрого развертывания США и высокотехнологичными ракетами класса "земля-воздух" стоимостью не менее десяти миллионов долларов. Его третьи высотные ракеты Patriot и восемнадцать ракет I-Hawk малой и средней высоты фактически закрыли всю долину Мейдан для неопознанных самолетов на сто миль в любом направлении.

Кабина Ледбеттера также была "ловушкой", узким местом между двумя другими объектами Patriot по обе стороны долины Мейдан. Вражеские самолеты совершали облет ракетных батарей Patriot в Анаре и Арсеньяне. Это вынудило бы их спуститься в долину Мейдан и прямо на высотные ракеты Ледбеттера. Как только вражеские самолеты оказывались зажатыми в узкой долине, им не оставалось иного выхода, кроме как попытаться обогнать или перехитрить встречные ракеты — и то, и другое чрезвычайно сложно.

Доказательство было у всех на виду: советский сверхзвуковой бомбардировщик Backfire-B попал в "ловушку" и попытался использовать свою скорость, чтобы обогнать одну из ракет I-Hawk. К несчастью для пилота "Бэкфайра", в спешке избежать атаки он был отстранен от своей работы пилота. Его ответный огонь разнесся по всей западной стене гор Джебаль-Барез к востоку от Робата, пройдя по меньшей мере со скоростью один Мах на высоте трехсот футов над дном долины. Ракетные радары "Пэтриот" и "Хок" Ледбеттера все еще могли засечь обломки крушения на склоне горы. Без сомнения, радары других советских бомбардировщиков тоже могли это обнаружить. Что ж, пусть это будет предупреждением, подумал Ледбеттер, потягивая кофе из металлической чашки. Послание: не связывайся с три тридцать пятым.

Этим утром он встал рано, чтобы проверить свои подразделения безопасности по периметру. Его подразделение сил быстрого развертывания было дополнено регулярными солдатами иранской революционной гвардии, одними из самых жестких и подлых людей, с которыми он когда-либо встречался. Проблема заключалась в том, что иранцы понятия не имели, как запускать ракеты Patriot или Hawk, хотя у Ирана уже много лет были ракеты Hawk, поэтому Ледбеттер использовал иранцев в качестве охранников. Но быть простым сторожевым псом было ниже достоинства мусульманской революционной гвардии — в прошлые века обязанности охраны всегда возлагались на рабов, крестьян, покоренных язычников или евнухов — и поэтому между людьми Ледбеттера и иранцами часто вспыхивали споры. Внезапные инспекции Ледбеттера обычно помогали сдерживать конфликты, а боевой дух и бдительность были высокими, но он не мог по-настоящему винить нетерпеливых иранских солдат за то, что они схватили американскую винтовку и атаковали оккупированный советами Шираз или Тегеран. Несмотря на это, он пытался убедить их, что здесь лежит их ответственность.

Ледбеттер проезжал мимо палатки первого сержанта как раз в тот момент, когда старший сержант его подразделения, сержант Плутарский, выходил из своей палатки. "Как раз вовремя, сержант".

"Услышал, как вы приближаетесь, сэр". Плутарский отдал честь своему молодому командиру. Двое мужчин, сержант-ветеран и зеленый офицер, каким-то образом подружились после прибытия в одну из самых горячих точек иранского конфликта. Они хорошо дополняли друг друга: Ледбеттер разбирался в ракетах класса "земля-воздух" и электронике; Плутарский знал своих людей. Редко пересекались двое, что, казалось, заставляло устройство гудеть. Ледбеттерр не связывался с людьми; Плутарский не связывался с ракетами.

Ледбеттер в ответ кивнул Плутарски; ни тот, ни другой не терпели особых формальностей. "Сначала я хочу взглянуть на Виски три". Виски Три, или Вест Три, был одним из постов охраны главного поискового радара дальнего действия.

"Ты хочешь сказать, что хочешь взглянуть на Шураб", - сказал Плутарский. "Я тоже. Мистер Шураб получил удар в зад с тех пор, как он здесь. Все остальные иранцы преклоняются перед ним ".

"Он говорит, что он из семьи одного из религиозных членов правительства Инопланетянина или что-то в этом роде", - сказал Ледбеттер. "Но ты прав. Он ведет себя так, как будто вся эта война ведется в его интересах ".

По пути они остановились и осмотрели несколько других компонентов кабины. Чтобы уменьшить риск того, что одна бомба выведет из строя всю ракетную систему, отдельные блоки каждой ракетной системы были широко разделены. Центр управления всей кабиной находился в трейлере, который был похоронен под землей, чтобы защитить его от нападения; именно там спал Ледбеттер. Чтобы обеспечить безопасность объекта, большинство мужчин спали на своих постах. Главный радар Patriot с фазированной антенной решеткой находился на холме, возвышающемся над долиной, примерно в пяти милях отсюда.

В центре лагеря в кабине Ледбеттера была установлена стандартная поисково-радиолокационная система, которая обеспечивала дальнее наблюдение за районом. Хотя поисковый радар не был привязан ни к одной из ракет класса "земля-воздух", радар мог обнаруживать самолеты, приближающиеся к району на расстоянии до двухсот миль, от уровня земли до значительно более пятидесяти тысяч футов, и поисковый радар мог "подчинять" себе другие радары обнаружения, слежения и восходящей связи с ним, чтобы помочь меньшим радарам находить цели для своих ракет.

Поисковый радар был установлен на вершине старой ржавой нефтяной вышки примерно в тридцати футах над землей, вместе с тарелкой спутниковой связи и другими радиоантеннами меньшего радиуса действия. Неподалеку находился круглый бункер из мешков с песком с другим набором радаров обнаружения внутри, а в ста футах за ним находилась первая из восьми четырехзарядных ракетных установок Patriot, также в бункере из мешков с песком. Ледбеттер едва мог различить очертания вышки на горизонте, когда он дул теплым воздухом на эти руки, пока они приближались к вышке.

"Холодно, сержант?"

"Я из Флориды, сэр", - сказал Плутарский. "Все, что ниже шестидесяти градусов, для меня - следующий ледниковый период".

Через несколько минут на вышке они услышали шорох шагов и безошибочный звук винтовки М-16 на перевязи. "Стой", - раздался голос, за исключением того, что сильный акцент штата Мэн звучал скорее как "Ставь". Кто ходит на теа?"

Плутарский посмеивался. "Эти иранцы говорят по-английски лучше, чем ты, Купер".

Они услышали, как винтовка с грохотом опустилась обратно на плечо техника. "Хорошего настроения, первый сержант. Рано встал, да?"

"Мы с лейтенантом осматриваем территорию. Мы думаем о строительстве здесь отеля Hilton ".

"Хилтон". Это хорошая идея ".

"Где оборванцы?" Ледбеттер наградил Плутарского неодобрительным взглядом.

"Около хи-хи-хи, Сахге", - ответил Купер. "Они тихие, как мыши, разве ты не знаешь".

"И Шураб тоже?"

"Король Шураб говорит, что он поменялся сменами с некоторыми из своих помощников".

"Опять?" Ледбеттер сказал.

"Я не думаю, что он выполняет какие-либо обязанности охранника".

"Я знаю. Чертовски хорошо, что он этого не делает", - согласился Плутерский. "Когда я найду его — собираюсь выставить его задницу вон".

"Лучше полегче, сержант", - сказал Ледбеттер. "Иранцы, по крайней мере технически, наши союзники, а Шураб - офицер союзников. Пусть они управляют своим отрядом так, как они этого хотят. Если он делает что-то, что влияет на безопасность, тогда я опущу молоток. Ударение на "я".

"Да, сэр".

Они оставили Купера охранять нефтяную вышку и продолжили путь. Через несколько мгновений они наткнулись на пятерых иранских охранников, вооруженных винтовками М-16. Все пятеро вытянулись по стойке смирно, и один отдал честь Ледбеттеру. "Доброе утро вам, коммандер", - сказал он. Ледбеттер ответил на его приветствие.

"Где первый капитан Шураб?" - Спросил Ледбеттер.

"Он в караульном помещении, коммандер".

"Он должен быть в патруле".

Иранцы выглядели озадаченными, как будто они не понимали. Затем Плутарский выступил вперед. "Шураб, черт возьми. Патруль. У него патруль."

"Никакого патруля", - сказал один из других стражей исламской революции. "Я беру патруль, я патрулирую".

"Ты Халир, не так ли? Кхали?" Солдат кивнул. "У тебя был утренний патруль. Ночной патруль у Шураба."

"Нет. Я принимаю." Он наклонился, чтобы послушать одного из своих товарищей, затем сказал по-английски с сильным акцентом: "Я переключаюсь".

"Позови Шураба. Приведите его сюда", - сказал Плутарский. Солдаты стояли вокруг, лишь внешне пытаясь вести себя так, как будто они не понимают, но, очевидно, пытаясь решить, что делать.

"Я хочу, чтобы Шураб был здесь", - сказал Ледбеттер.

"Да, сэр", - ответил голос. Из темноты вышел высокий усатый мужчина, небритый, одетый в чистую военную куртку пустынного серого цвета и безукоризненно начищенные ботинки, и курил сигарету. Он, без сомнения, был самым ухоженным человеком в лагере — даже грязь, казалось, отказывалась прилипать к его ботинкам. Его ухоженный лоск только усилил дурное настроение Плутарского.

"Первый капитан Шураб, сэр, предполагается, что вы возглавляете патруль западной гвардии", - сказал Плутарский. "Почему ты не на своем посту?"

"Я поменяюсь с Абдулом, сэр", - сказал Шураб Ледбеттеру, демонстративно игнорируя Плутарского.

"Ты не можешь поменяться с человеком, который уже провел один двенадцатичасовой патруль", - сказал ему Ледбеттер. "Я не потерплю усталых охранников на дежурстве, особенно ночью. Мы всего в нескольких милях от территории, контролируемой Советами—"

"Я плюю на Советы, сэр".

"Молодец". Ледбеттер повернулся к Плутарски. "Первый капитан Шураб возглавит оставшуюся часть ночного патруля и весь утренний патруль. Он не уполномочен на замену ни при каких обстоятельствах. Если он не будет на своем посту в соответствии с приказом, о нем будет доложено коменданту революционной гвардии в Бандар-Аббасе за невыполнение служебных обязанностей. Проследите за этим, сержант."

"Да, сэр".

Ледбеттер направился к нефтяной вышке, Плутарский двинулся вперед, к Шурабу. "Вы понимаете свои приказы, сэр?"

"Я не потерплю, чтобы ко мне обращался подчиненный—"

"Мне наплевать—" Но Шураб повернулся спиной к Плутарски и направился к караульному помещению. В этот момент у Плутарского перегорел предохранитель. Он протянул руку, схватил Шураба сзади за воротник и дернул его вверх и назад так, что тот приземлился на зад. На этот раз грязь налипла по всей накрахмаленной форме Шураба.

Шураб, что вполне уместно, громко выругался по-арабски и выкрикнул приказ. Все пятеро иранских охранников двинулись к Плутарски, но прежде чем они успели сделать к нему два шага, в руке Плутарского появился девятимиллиметровый служебный пистолет Beretta. "Еще один шаг, и у пижона в накрахмаленной рубашке появится дырка". Затем все замерли ... Пока внезапно Шураб не рассмеялся, не встал и не отряхнулся.

"Мои извинения, сержант", - сказал Шураб, улыбаясь. "Я пойду". Он приказал своим людям отойти, и Шураб направился к западному посту охраны. Плутарский все еще наблюдал за ним с пистолетом в руке, когда Шураб внезапно остановился и обернулся. "Прикосновение к начальству в моей стране карается смертной казнью, сержант. И ты в моей стране".

"Ты или твоя проклятая страна меня не впечатляете".

Шураб весело помахал Плутарскому, повернулся и ушел. Плутарский держал пистолет в его направлении, пока он не скрылся из виду, затем убрал его в кобуру и потрусил обратно к нефтяной вышке, чувствуя, что проиграл из-за победы.

"Я слышал какие-то крики там сзади", - сказал Ледбеттер Плутарски, когда они встретились несколько минут спустя. Лейтенант рассеянно смотрел на вращающуюся антенну, принадлежащую главному поисковому радару. "Проблемы?"

"Ничего такого, с чем я не мог бы справиться, сэр". Плутарский проследил за взглядом своего молодого командира на верхушку вышки, затем на радиолокационный бункер L-диапазона неподалеку, но все, что он заметил, был легкий скрип в массивных подшипниках, поддерживающих поисковую антенну, каждый раз, когда зеленая сетчатая тарелка поворачивалась к северу. "Я пошлю кого-нибудь и за этими подшипниками тоже... "

Но Ледбеттер не слушал. Внезапно, не говоря ни слова, он побежал быстрой рысью обратно к подземному командному трейлеру.

"Сэр...?" Плутарскому пришлось бежать, чтобы поспеть за длинноногой поступью лейтенанта. "Что-то не так, сит?"

"Разве вы не слышали этого, сержант?"

"Слышал что? Подшипники...?"

"Радар для сбора импульсов L-диапазона", - сказал Ледбеттер. "Они включили радар L-диапазона".

"Я ничего не слышал", - сказал Плутарский. Ледбеттер набирал скорость, и Плутарски приходилось поднажимать, чтобы не отставать от него. "Как ты можешь слышать радар?"

"Радар L-диапазона в бункере подчинен поисковому радару", - сказал ему Ледбеттер. "Каждый раз, когда пеленги поискового радара показывали десять часов, я слышал, как перемещается радар L-диапазона. I-Hawk был активирован."

"Ну, разве мы не должны были получить—?"

Как раз в этот момент запищала рация Ледбеттера. Ледбеттер уже держал его в руках и не стал дожидаться сообщения. "Ледбеттер здесь. Звуковое предупреждение о воздушной атаке. Я уже в пути ". И он, и Плутарский вернулись в подземный трейлер к тому времени, когда зазвучали первые сигналы предупреждения о воздушном налете.

"Я проверю пусковые установки", - крикнул Плутарский, когда Ледбеттер поспешил к земляной лестнице, ведущей вниз, к трейлеру.

"Лучше сначала очистить пусковые установки Patriot", - было последнее, что он слышал от Ледбеттера, когда тот исчезал под землей.

* * *

В трейлере пахло плесенью. Три оператора радара сидели с правой стороны трейлера за голыми пультами управления, а длинный ряд силовых трансформаторов, электронных стоек и автоматических выключателей выстроился с левой стороны. Единственный свет в трейлере исходил от экранов радаров и панелей управления. Как только Ледбеттер вошел, он услышал, как один из операторов по комбинированной сверхвысокочастотной рации вызывает: "Неопознанный самолет в ста милях к северу от Робата, курс один-шесть-ноль, высота две-ноль тысячи, проверка подлинности Delta Sierra, прием." Оператор держал палец на переключателе, который должен был транслировать синтезированное компьютером предупреждающее сообщение на русском и арабском языках, но Ледбеттер положил руку ему на плечо. "Не нужно давать им больше одного шанса идентифицировать себя, сержант. Если у них нет транспондера IFF или они не позвонили заранее, это плохой парень ".

"Да, сэр".

"Слежу за шестью, повторяю шесть заходов", - сообщил оператор поискового радара. "Они выглядят так, будто стоят почти в ряд. Слегка смещенные высоты… сейчас показано восемь самолетов, сэр, восемь заходов на посадку."

"Радиус действия?"

"Приближаемся к максимальной дальности стрельбы "Пэтриота" примерно через минуту".

"Пэтриот" находится в пределах досягаемости, сэр", - доложил один из диспетчеров другого радара. "У Ястреба есть пугала", - вставил третий.

"Все батареи готовы к запуску с оптимальной дальности", - сказал Ледбеттер. "Мне нужен отчет о —"

"Заход на посадку, сэр", - сообщил оператор поискового радара. "Все препятствия поворачивают направо к… Теперь у меня есть несколько скоростных заходов, высота три-ноль тысяч и набор высоты, скорость ... скорость намного больше Маха и ускорение. Направляется к нам..."

Ледбеттер подошел к прицелу поискового радара. На снимке вся сцена была изображена с четким рельефом. Классический запуск советской крылатой ракеты Kingfish и профиль полета были представлены точно так же, как учебная симуляция: большие тяжелые пусковые платформы, вероятно, стратегические бомбардировщики Ту-95 Bear или Ту-16 Badger; запуск непосредственно перед тем, как бомбардировщики достигли круга поражения для ракет Patriot большой дальности и разворота; ракеты на высокой скорости набирают сверхзвуковую крейсерскую высоту. Менее чем через минуту они будут нацелены на свою цель: огневые точки американских ЗРК.

"Предупредительное сообщение по радио вслепую на всех тактических и аварийных частотах и по спутниковой связи", - приказал Ледбеттер. "Триста тридцать пятая КАБИНА атакована; профиль атаки показывает советскую ракетную атаку. Отправь это".

"Да, сэр. " Последовала минутная пауза, операторы поискового радара объявили о снижении дальности до ближайшей ракеты. "Сообщение подтверждено на FLTSATCOM. Я получаю предупреждающие сообщения с других сайтов."

"Ракеты сейчас набирают высоту выше пяти ноль-ноль тысяч футов, скорость примерно два маха, дальность полета пятнадцать миль… Высота уменьшается… Ракеты быстро снижаются… Расстояние десять миль… девять... восемь... семь..."

* * *

Сержант Плутарский только что получил рапорт о готовности к действию из второго бункера ракетной установки Patriot, который он посетил, когда сработала первая из высотных ракет Patriot, внезапный яркий свет и ужасный оглушительный звук твердотопливного двигателя Thiokol почти сбил Плутарского с ног. Еще две ракеты были запущены в быстрой последовательности, вместе с ракетами по другим бункерам. Большинство ракет были направлены почти вертикально вверх. Воздух быстро наполнился горячим дымом с кислым привкусом.

Плутарский как раз остановился, чтобы вытереть пот с лица и решить, куда идти, когда впереди него прогремел взрыв. На этот раз его не просто сбили с ног — его подхватила раскаленная рука и отбросила на десять ярдов назад. Воздух, казалось, был высосан прямо из его легких и заменен перегретым газом, который душил его, как будто он тонул в лаве.

Каким-то образом он обнаружил себя живым и невредимым, когда осмелился открыть глаза. Вокруг него были огни. Земля на десятки ярдов вокруг выглядела так, как будто ее всю пропустили через огромную терку. Нигде не было ничего выше комочка грязи. Он попытался встать, но обнаружил, что его правая лодыжка подвернута или сломана.

Поблизости был один едва узнаваемый объект, и он пополз к нему на четвереньках, туда, где воздух был немного прохладнее. Ему не пришлось далеко ползти, чтобы понять, что это было. Взрыв был настолько сильным, что полностью выкопал командный трейлер из земли, а затем смял его, как лист бумаги. Десятифутовый трейлер был раздавлен до высоты не более нескольких футов.

Плутарский не мог поверить в кровавую бойню вокруг него. Всего несколько секунд назад в Иране было мирное, тихое, дождливое утро. Теперь, после одного взрыва, это был жгучий кошмар. Был ли он без сознания? Он минуту постоял на четвереньках, пока не услышал шаги поблизости.

Он поднял голову и увидел пятерых мужчин, бегущих в сторону города Робат, их руки были полны винтовок М-16, коробок с боеприпасами, ящиков с пайками и боевых курток для десанта. Плутарский поднялся на ноги и вытащил свою "Беретту". "Остановись. Остановись." Его голос едва слышался на фоне шума вышедшего из-под контроля пожара и криков людей, но все пятеро бегущих мужчин остановились и повернулись к нему. Это были иранские революционные гвардейцы.

"Куда, черт возьми, ты, по—твоему, направляешься с...?"

Плутарский остановился, почувствовав, как кусок металла коснулся его левого виска, и, обернувшись, увидел первого капитана Шураба, приставившего дуло винтовки М-16 к его лицу. "Здравствуйте, сержант Полак".

В глазах Плутарского мелькнул страх, который понравился Шурабу; затем страх сменился гневом.

"Куда-то собираешься?" Плутарский сказал."

"Для элитных мусульманских героев оскорбительно работать как собаки на подчиненных поляков. Я везу оружие и припасы в горы. Я буду сражаться с Советами без американских ракет ". Он начал пятиться от Плутарского.

"Тебе лучше нажать на курок, оборванец", - сказал Плутарский, теперь глядя прямо в глаза Шурабу, - "потому что в противном случае я собираюсь выследить тебя, содрать с тебя шкуру дезертира и скормить твой труп собакам".

Шураб остановился и пожал плечами. "Все в порядке, сержант". Плутарский увидел вспышку белого света, почувствовал, как раскаленный язык пламени ударил его в лицо. Потом ничего.

* * *

Маршал Говоров предсказал, что падение Бандар-Аббаса займет два дня. Потребовалось шесть. Но падение главного иранского военного оплота, охраняющего Ормузский пролив, теперь было несомненным.

Только десять из сорока крылатых ракет AS-6 Kingfish, выпущенных по двенадцати огневым точкам ЗРК американских сил быстрого развертывания к северу от Бандар-Аббаса, достигли своих целей, но десять попавших разрушили систему обороны района. Вся долина Мейдан была открыта, поскольку две из трех ракетных площадок CAB, защищавших долину, были уничтожены, и советские бомбардировщики "Бэкфайр" ворвались через новое отверстие. Несущие сами крылатые ракеты AS-6, а также гравитационные бомбы, более быстрые наземные турбореактивные бомбардировщики быстро уничтожили четырнадцать ракетных батарей I-Hawk, окружавших Бандар-Аббас. Через два дня Бандар-Аббас и Ормузский пролив остались совершенно незащищенными.

Транспортный самолет, наполненный элитными ударными подразделениями советской армии, затем беспрепятственно пролетел над долиной Мейдан и приземлился на окраине Бандар-Аббаса. После четырех дней ожесточенных боев, когда вокруг них сосредоточилась целая дивизия советских войск, силы быстрого развертывания эвакуировали Бандар-Аббас. Оставшись без поддержки на суше, несколько американских военно-морских судов в южной части Персидского залива и в Ормузском проливе отступили под защиту боевой группы "Нимиц", которая, в свою очередь, из-за отсутствия поддержки с берега и участившихся обстрелов крылатыми ракетами AS-6 отступила в Оманский залив, почти в двухстах милях к юго-востоку от Бандар-Аббаса. "Нимиц" все еще контролировал Ормузский пролив через Оманский залив, но это была шаткая хватка.

С беспрецедентной скоростью кампания по оккупации Ирана подошла к завершению. Вооруженное противостояние носило спорадический характер: как и в Афганистане, силами оппозиции управляли в основном соперничающие семьи или религиозные секты, которые сражались друг с другом больше, чем с советскими захватчиками. Сообщалось о нескольких атаках с применением химического оружия против местных жителей в горах и центральном нагорье, но по большей части иранцы в городских районах просто решили следовать за новым правительством, а не рисковать быть уничтоженными Советами. Для иранского народа не было большой разницы между соперничающими группировками: обе сохранили свои фундаментальные исламские основы; одну поддерживал Советский союз, другую - Соединенные Штаты. На данный момент у Советов было преимущество, поэтому люди встали на сторону победителя.

Результатом стало то, что в Тегеране быстро установилось новое правительство.

Никого не удивило, что новая нация Аллаха - аль-Кастан, исламская Нация Бога, была немедленно признана Советским Союзом, но, ко всеобщему удивлению, Сирия и Ирак официально признали новое правительство и предложили вступить в переговоры об объединении своих стран по законам ислама. Долгая ирано-иракская война подошла к концу, и вскоре после этого представители двух правительств подписали мирный договор. Многие другие страны, не желая продолжения военных действий, также признали новое правительство…

Советское вторжение и захват Ирана были завершены, но конфликт не был окончен. Мир наблюдал, как медленно и неумолимо огромная авианосная группа "Архангел" покинула залив Каин Ран, Вьетнам, направляясь в Персидский залив. Авианосная группа "Брежнев" господствовала в Персидском заливе, но она не могла безопасно пришвартоваться ни в одном порту залива из-за боязни нападения партизан или коммандос, а также, благодаря Nimhz, никакие сменные корабли не могли пройти через американскую блокаду Ормузского пролива и Оманского залива.

Мир знал, что Архангел пришел, чтобы раз и навсегда прорвать блокаду.

ГЛАВА 32

ШТАБ-КВАРТИРА, БАЗА КОСМИЧЕСКОГО КОМАНДОВАНИЯ "ФАЛЬКОН", КОЛОРАДО

Внимание офицеров космического командования и членов экипажа было привлечено к совещанию, когда генерал Мартин Стюарт, командующий космическим командованием, вошел в малый конференц-зал. При более нормальных обстоятельствах Стюарт немедленно велел бы всем сесть, но на этот раз он промолчал. Он занял свое место во главе Овального стола для совещаний и жестом предложил остальным сделать то же самое, сохраняя молчание, пока в зале царила тишина.

Джейсон Сент-Майкл сидел один, по левую сторону стола от Стюарта, как будто он представлял какую-то заразу. Доктор Мацуи, его летный хирург, сидел позади него, как будто дистанцируясь от своего пациента.

Напротив Святого Михаила сидела небольшая группа офицеров космического командования. Среди них была Энн Пейдж, сидевшая рядом со специалистом по полетам шаттла капитаном Марти Шульцем. Обычная юношеская ухмылка Шульца исчезла. Энн беспокойно, почти украдкой, перевела взгляд с генерала Стюарта и обратно на Сент-Майкла.

"Хорошо," начал Стюарт, "мы здесь для того, чтобы отобрать экипаж для возвращения на станцию Армстронг на космоплане "Америка", забрать тела погибших членов экипажа, затем отсоединить модуль "Скайболт" от станции и присоединить к нему ускоритель полезной нагрузки PAM и отправить его на более высокую орбиту хранения, пока его не смогут забрать с помощью шаттла. Эта вылазка должна быть выполнена в течение следующих восьми дней, прежде чем Армстронг вернется в атмосферу Земли. Давайте начнем". Стюарт открыл четыре папки на столе перед собой, просмотрел их, но вернул свое внимание к Джейсону Сент-Майклу. "Вы рекомендуете этих членов экипажа для спасательной вылазки, генерал?"

"Да, сэр". Святой Михаил кивнул самому старшему офицеру через стол от него. "Полковник Джонатан Хэмптон - единственный кандидат в качестве пилота, он старший пилот гиперзвуковой транспортной системы в командовании, помимо меня". Он даже прописал для них HTS. "Всего два боевых вылета на борт "Америки" и одна стыковка со станцией, но один год в качестве оперативного офицера штаба HTS и один год в качестве инструктора по симуляторам в Литл-Роке… Майор Кен Хорват в качестве первого офицера был выбран многими квалифицированными людьми. Он показал лучшие результаты на экзаменах и симуляторах среди всех недавних выпускников HTS-school… Капитан Шульц снова был единственным реальным выбором из всех добровольцев для этой поездки. Он квалифицирован как бортинженер HTS и шаттла и специалист по полезной нагрузке. У него также была особая заявка на участие в этом рейсе: большую часть своей карьеры он работал в экипаже "Энтерпрайза" с полковниками Уиллом и Сонтагом ... "

"Можете ли вы заверить меня, капитан Шульц, - сказал генерал Стюарт, - что ... личный характер этой обязанности не повлияет на вашу работу?"

"Я скажу вам то, что я сказал генералу Сент-Майклу, сэр. Я чувствую, что у меня есть долг перед полковником Уиллом и полковником Зонтаг выполнить это задание: я требую предоставить мне возможность это сделать ".

Стюарт кивнул, снова посмотрел на Святого Михаила. "Конечно, генерал, доктор Энн Пейдж здесь лучше всех подходит для ... другой задачи в этой вылазке".

Стюарт сложил руки на личном деле Энн и покачал головой. "Я не согласен, Джейсон. Доктор Пейдж и так уже достаточно натерпелась. Я не вижу никакой необходимости заставлять ее проходить через —"

"Извините, сэр", - сказала Энн, - "вы говорите обо мне так, как будто меня здесь не было. Факт в том, что у вас нет альтернативы. Так случилось, что я лучше всех умею обращаться со "Скайболтом", и я единственный человек, знакомый с лазером, который имеет квалификацию для космических полетов. Я тоже доброволец—"

"Я сомневаюсь в этом больше, чем во всем остальном", - вмешался Стюарт. "Как вы думаете, разумно ли причинять вашей семье еще больше беспокойства после того, через что они прошли два месяца назад? Нападение на Армстронга, смерть твоего отца..."

"Генерал, я не хочу быть занудой, и я думаю, вы знаете, что я не радикальная феминистка или что-то в этом роде, но такие соображения действительно не более актуальны для меня, чем для любого из мужчин. Но я должна сказать вам, что моя единственная семья - это МОЯ мать, и она полностью согласна со мной ". Чувствуя себя взвинченной, Энн продолжала. "Что нам обоим трудно принять, так это то, как на эту страну влияют угрозы со стороны Советов. Как они могут сказать нам, когда забрать наших собственных мертвецов? Как они могут говорить нам, что мы можем использовать только космоплан HTS вместо шаттла, чтобы приблизиться к станции Армстронг? "

"У них есть возможность перехватить любой космический корабль, который они считают враждебным", - сказал Стюарт. "Это факт: вылет шаттла на Армстронг может быть расценен нами как попытка перевооружить станцию, насколько им известно, наступательным ядерным оружием. Космоплан не обладает достаточной грузоподъемностью, чтобы...

"Так почему бы нам не сказать им, что если они сбьют еще какой-нибудь невооруженный американский космический корабль, мы… отомстить?… Почему нами помыкают—"

"Энн", - сказал Сент-Майкл, бросив на нее взгляд. Она повернулась к нему, спрашивая глазами, почему он заставляет ее замолчать. Он попытался дать понять в ответ, что спор будет приведен, и скоро.

"Решение уже принято", - сказал Стюарт, подавляя раздражение и удивление. Доктор Пейдж, очевидно, была больше, чем просто леди-ученый. "Наше правительство решило, что оно не собирается рисковать ядерной конфронтацией из-за космической станции Армстронг. Мне жаль. На орбите находятся еще три частные коммерческие и правительственные исследовательские космические станции, которые нуждаются в обслуживании. Если мы бросим вызов Советам на Армстронге, который, как вы знаете, сильно поврежден, и до возвращения в атмосферу осталось всего несколько дней, они могут прекратить все полеты к другим станциям."

Энн собиралась ответить, указав, что никогда не выгодно уступать шантажистам, но передумала. Настоящей проблемой здесь было ее участие в полете. "Хорошо, генерал. Итак, мы используем HTS. Мы играем в игру по правилам русских. Но, пожалуйста… никто не прикасается к Скайболту, кроме меня. Может показаться самонадеянным говорить так, но нет другого специалиста по полезной нагрузке миссии, который мог бы отсоединить "Скайболт" от станции и прикрепить к нему вспомогательный модуль полезной нагрузки. Помните, Skybolt - это лазер на свободных электронах. Он использует управляемую ядерную реакцию для создания потока электронных частиц, необходимого для генерации. Слишком много нужно знать о расщепляющихся материалах и устройствах для запуска, чтобы сделать это безопасным для всех, кроме меня ".

Стюарт пристально посмотрел на нее, наконец кивнул, скорее неохотно соглашаясь, чем одобряя. "Хорошо, список экипажа утвержден в том виде, в каком он был представлен. Вылет запланирован через четыре дня. Это даст вам три дня, чтобы вернуть членов экипажа, отсоединить модуль "Скайболт", присоединить ПЭМ и вывести его на орбиту хранения. Какие-нибудь трудности с этим грубым маршрутом?"

"У меня проблема с настройкой, сэр", - сказал Сент-Майкл.

Джин Стюарт готовил себя к этому. "Я сказал тебе, что выслушаю твои аргументы во время этой встречи, Джейсон. Я не знаю, какая от этого польза, но я передам ваши рекомендации в Пентагон и даже прослежу, чтобы они дошли до президента. Но я не думаю—"

"Энн была права, сядь", - начал Сент-Майкл в спешке, пытаясь спровоцировать Стюарта выслушать. "Мы поддаемся шантажу — или, точнее, терроризму. Мы не можем позволить разрушить Серебряную башню. Мы должны реактивировать станцию, вернуть ее на приемлемую для земли орбиту и отремонтировать ее системы как можно скорее — "

"Вы предлагаете вернуть его на орбиту над Персидским заливом?" - Спросил Стюарт. Он покачал головой, как будто неправильно расслышал Сент-Майкла. "Ты хочешь снова поставить Армстронга над этим лазером? Вывести его на орбиту, где Советы смогут точно отследить его и послать спутники-убийцы, чтобы поразить его? Это безумие, Джейсон. Почему?" Про себя Стюарт думал, что знает почему: Джейсон все еще был далек от хорошего человека. Его врач был с ним и, очевидно, не одобрил его участие…

"Потому что SBR и датчики станции понадобятся через несколько дней. Боевой группе авианосца "Архангел" потребуется десять дней, чтобы достичь Аравийского моря на расстоянии удара от "Нимица". SBR должен быть запущен до этого ".

"Но советский лазер—"

"Лазер в Сары-Шагане едва ли был эффективен против станции", - перебил Сент-Майкл. "Да, мы понесли некоторый ущерб, но станция все еще работала. Если бы лазер был чуть мощнее, мы бы обанкротились задолго до атаки космоплана… Сэр, СЕЙР доказал свою ценность. Это будет необходимо больше, чем когда-либо, если авианосная группа "Нимиц" будет загнана в угол в Оманском заливе. У них будет полно дел, наблюдая за "Архангелом" и его эскортом, и если они будут подходить все ближе и ближе к земле, Советы смогут применить ракеты наземного базирования. Им понадобится наш SBR, чтобы защитить их." Он сделал паузу на мгновение. "И "Скайболт" тоже".

"Скайболт"?" - Спросил Стюарт. "Какое отношение к этому имеет "Скайболт"?"

"Скайболт" в рабочем состоянии, генерал", - быстро вставила Энн. Когда выражение лица Стюарт сменилось с удивленного на скептическое, она поспешила продолжить: "Это снова работает, сэр. Мне удалось отремонтировать ее как раз в тот момент, когда началась ракетная атака "Горгоны "." Она сделала паузу на мгновение, затем добавила: "И я сбила второй советский космоплан лазером".

"Что?" Стюарт повернулся к Сент-Майклу, который изучал Энн, прежде чем встретиться с удивленным выражением лица своего командира.

"Я не могу это подтвердить, сэр. Я был в командном модуле во время атаки, и все питание было потеряно. На нас напоролись те космопланы — я не мог сказать, были ли звуки от МГД-реактора или от советских ракет.

"Ну, черт возьми, я показала надежную привязку к одному из атакующих нас космопланов и надежную передачу данных между "Скайболтом" и SBR", - сказала Энн. "Советы сообщили о потере одного из своих космопланов во время атаки — разве это не доказывает, что это работает?"

"Не обязательно", - сказал Стюарт. "Советы утверждают, что мы выпустили одну из ракет " Тор " по космоплану… Это была провокация для их нападения. Они ничего не сказали о лазере."

"Это определенно неправда", - сказал Сент-Майкл. "Все ракеты "Тор", хранящиеся в гараже, были израсходованы во время ракетных атак "Горгоны". Бейкер и Йемана сняли только два "Тора" из десяти запасных; один промахнулся, другой так и не был выпущен. На борту все еще восемь Торов."

"И я говорю вам, сэр, со всем уважением, Skybolt работает", - сказала Энн. "Это уничтожило тот космоплан. Я верю, что лазер может защитить станцию Армстронг от атаки космоплана, и он также может защитить "Нимиц " от любых других атак крылатых ракет AS-6 ".

"Невозможно. Пролететь сотни миль сквозь атмосферу и уничтожить крылатую ракету? У вас был только один рабочий тест Skybolt, и пока не доказано обратное, он провалился. Теперь ты говоришь, что она может защитить флот кораблей за сотни миль отсюда?" Стюарт покачал головой. "Я знаю, насколько вы преданы своему проекту, доктор Пейдж, но это звучит слишком притянуто за уши..."

"Если SBR сможет отследить его, "Скайболт" сможет поразить его", - настаивала Энн. "С лазером, управляемым SBR и MHD, работающим на полную мощность, он способен пробить тысячу миль атмосферы и уничтожить свою цель. Я не верю, что AS-6 бронирован достаточно хорошо, чтобы выдержать лазерный залп, даже ослабленный атмосферой."

Генерал Стюарт уставился на кольцо для кофейной кружки на своем полированном дубовом столе для совещаний, на самом деле не замечая этого. "Станция Армстронг может выжить", - сказал Сент-Майкл. "Нам не нужно сжигать оборудование стоимостью в тридцать миллиардов долларов в атмосфере. Если русские решат пойти на все, SBR Silver Tower может иметь решающее значение ".

Стюарт наконец поднял глаза. "Хорошо, Джейсон, я передам твою рекомендацию Объединенному комитету начальников штабов сегодня вечером и попрошу, чтобы завтра ее представили президенту. У него останется три дня, чтобы принять решение."

"Благодарю вас, сэр". Сент-Майкл знал, что не может рассчитывать на то, что Стюарт изложит свою позицию так убедительно, как ему хотелось бы. Он просто надеялся, что президент поймет логику возобновления работы станции. Что ж, в одном я был уверен: если план будет одобрен, он станет его частью. Лучше начать подавать прямо сейчас… Генерал, если мы получим зеленый свет, я хочу пилотировать Америку ".

Стюарт немедленно покачал головой. "Ни за что, Джейсон. Ты наказан. Хэмптон по-прежнему пилот, что бы он ни решил ".

"Сэр, у вас нет никакого выбора в этом вопросе. Если план одобрен, вам понадобится командир станции на Армстронге — кто-то, кто проверен на SBR и всех подсистемах станции. Хэмптон - лучший HTS-жокей, который у нас есть, но он не командир станции ".

"Джейсон", — терпение Стюарта было на исходе, — "все, что нам нужно, это кто-то, чтобы поддерживать порядок, пока станция не сориентируется —"

"Что кому-то придется занять место первого помощника на борту "Америки", предоставив Хэмптону самому выводить HTS на орбиту. Он хорош, но не настолько ".

"Если бы до этого дошло, Джейсон, я уверен, мы могли бы соорудить импровизированное кресло для дополнительного члена экипажа. Я все еще не уверен, что ты необходим."

"Сэр, никто не знает эту станцию лучше, чем я",

"Что насчет вашего дисбаризма, сэр?" - Спросил Хорват, опасаясь, что может упустить свой шанс на свой первый настоящий полет на гиперзвуковом космоплане America. "Что, если ваши эпизоды повторятся в космосе?"

"Америка - это космический корабль, защищающий окружающую среду. Пока я предварительно вдыхаю кислород и остаюсь в скафандре, со мной все будет в порядке ".

"Джейсон, ты этого не знаешь", - сказал доктор Мацуи у него за спиной. Святой Михаил не потрудился обернуться. "Пониженное давление в костюме может спровоцировать приступ. Волнение, адреналин — даже шум может вывести вас из себя. И если бы произошла чрезвычайная ситуация - быстрая декомпрессия, прокол скафандра ...

"Тогда мы теряем и пилота HTS, и командира станции", - закончил за него Стюарт, - "и мы возвращаем вас обратно в грузовом отсеке "Америки" вместе со всем вашим экипажем".

Последнее сильно ударило по Сент-Майклу. Его команда. Подвергнет ли он их опасности, возглавляя миссию? Одно дело рисковать собственной жизнью, но с жизнями команды… Он обвел взглядом лица остальных в комнате. То, что он увидел, придало ему решимости.

"Послушайте, генерал, - сказал Сент-Майкл, - никто не отрицает, что я рисковал своей жизнью, поднимаясь туда. Мы все будем. Это идет, как говорится, с территорией. Но я думаю, что шансы больше, чем даже то, что мы вернем эту станцию к работе. Прямо сейчас, учитывая все обстоятельства, "лучше, чем даже" кажется довольно неплохими шансами ".

Стюарт долгое время ничего не говорил. Затем: "Как я уже сказал, Джас, я передам твое предложение в Пентагон. Я скажу им, что ты хочешь войти — пусть они решают ".

Старый добрый Мартин Стюарт, подумал Сент-Майкл. Всегда был экспертом по перекладыванию ответственности. Что ж, теперь ничего не остается, как ждать… и надежда. Его мысли блуждали… затем зафиксировался на изображении Джима Уокера, заходящего в спасательную шлюпку. Это выражение на его лице. Что это было? Прощальный взгляд… последнее прощание...?

Лицо самого Сент-Майкла посуровело, когда он стоял в конференц-зале Космического командования. Так или иначе, каким-то образом, он должен был вернуться на борт той станции.

* * *

"Шевроле Блейзер" свернул с главного шоссе на грунтовую дорогу с большой надписью "Вас приветствует муниципальный аэропорт Калхан".

Энн посмотрела на Святого Михаила. "Аэропорт? Ты живешь в аэропорту?"

"Я постоянно испытываю такую реакцию. Наверное, я один из немногих людей, которым выпал шанс воплотить детскую фантазию. Когда я был ребенком, я мыл самолеты, заправлял бензином и подметал ангары, чтобы заплатить за уроки пилотирования. Я получил лицензию пилота до того, как получил водительские права. Я всегда был в аэропорту. Годы спустя, когда меня перевели в Колорадо-Спрингс, я начал искать подходящее место и наткнулся на этот заброшенный окружной аэропорт. Тридцать акров, ангар, хранилище топлива, жилой дом, здание терминала и асфальтированная взлетно-посадочная полоса. Кроме того, у меня есть свежий воздух — время от времени подслащенный со скотных дворов выше по дороге, — открытое небо и Скалистые горы. И все, чего мне это стоило, - это неуплаченные налоги. Рай."

Они остановились перед старым, но внушительным домом в стиле ранчо, окруженным деревьями, в нескольких сотнях ярдов от здания терминала. Энн была удивлена, увидев свет маяка, вращающийся на башне рядом с терминалом. "Аэропорт сейчас активен", - объяснил он. "Еще одна сделка, которую я заключил с округом".

"Тебя никогда не беспокоит шум? Это свело бы меня с ума ".

"Он не настолько активен. Кроме того, я почти никогда здесь не бываю."

"У вас есть свой собственный самолет?"

"Да, красавица". Они вышли из машины и направились сквозь темноту к дому. "Конечно, если врачи Космического командования не выдадут мне справку о состоянии моего здоровья, у меня будут проблемы с полетом даже на моем "Пайпер Малибу"".

Он ввел код в дверной замок без ключа и распахнул дверь. К ее удивлению, в фойе и двух передних комнатах сразу же зажегся свет. "Я тоже увлекаюсь гаджетами", - сказал он. "Если дома можно описать как "высокотехнологичные", то этот таковым и является". Он помог ей снять пальто и повесил его в стенной шкаф рядом с выложенным белой плиткой фойе.

"Здесь тепло", - сказала Энн. "Ты постоянно включаешь отопление, когда тебя нет?"

"Еще одно приспособление. Прежде чем покинуть штаб-квартиру, я звоню домой. Когда компьютер отвечает, я набираю код в телефоне, который сообщает компьютеру включить отопление или кондиционирование воздуха, наружное освещение, все — он даже готовит кофе.

Энн улыбнулась в ответ, довольная тем, что видит его с новой стороны. Он провел ее в большую комнату, дворец, отделанный дубовыми панелями, с потолком в стиле собора и массивным каменным камином. Она села на кожаный диван перед камином, и он налил им обоим по бокалу Гран Марнье. Когда он вернулся с ликером, он был рад увидеть ее, свернувшуюся калачиком на одной из больших подушек для рук.

"Ты выглядишь как дома", - сказал он. Она улыбнулась, принимая бокал.

Он подошел к камину и за несколько минут развел ревущий огонь, затем вернулся к дивану и сел рядом с ней, наблюдая, как пламя поглощает поленья. Через некоторое время она подошла к нему — Энн Пейдж не была ни застенчивой, ни дразнящей — и положила голову ему на плечо. Он протянул руку и убрал волосы с ее лба. "Здесь спокойно", - сказала она. Она посмотрела на него, увидела отблески огня в его глазах. "Как ты думаешь, что они скажут? Я имею в виду, о повторной активации станции? О том, что ты собираешься делать дальше?"

"Я рассчитываю на "да" по обоим пунктам".

"Но что, если—"

"Я не могу думать об этом сейчас", - сказал он. "Я думаю, что мое желание вернуться на станцию, чувство, что я должен и буду, - это то, что помогло мне побороть эту проклятую болезнь. И ты был важной частью этого. Я надеюсь, ты понимаешь это ".

"Джейсон".

Он был бы дураком или того хуже, если бы не понял, что время пришло. Он поцеловал ее. Она прижалась к нему, удерживая поцелуй как можно дольше. Когда они расставались, они смотрели в глаза друг другу, читая мысли и желание — ты одинаковый для них обоих. "Займись со мной любовью, Джейсон. Сейчас."

И генерал Сент-Майкл, впервые в жизни, сделал именно так, как ему было сказано. Позже они поделились невысказанным чувством, что вряд ли их любовное времяпрепровождение вместе повторится в ближайшее время. Впереди лежала темная пустота космоса, место, не дающее никаких обещаний, и неизвестное будущее.

ПЕНТАГОН

Синтезированный компьютером голос, который раздался по "безопасной линии" Пентагона, звучал как Джейсон Сент-Майкл, но генерал Стюарт сразу понял, что ответила машина. Неважно. В Колорадо было пять часов утра, в Вашингтоне - семь утра. Дай человеку отдохнуть.

Когда голос сменился звуковым сигналом, Стюарт сказал: "Джейсон, Стюарт слушает. Я только что ушел со встречи с Объединенным комитетом начальников штабов. Президент и его кабинет слушали видеоконференцию. Боюсь, это не те новости, на которые вы надеялись. Министр обороны категорически настроен против станции, и он убедил президента отклонить вашу просьбу.

"Мне действительно жаль, Джейсон, но решение заключается в том, чтобы отправить тебя на пенсию по медицинским показаниям. Америку будет пилотировать Хэмптон. Команда будет отвечать за спасение тел и отправку "Скайболта" на склад. Вот и все, Джейсон. Прости..."

Кладя трубку на рычаг, Мартин Стюарт признался себе, что надеялся заполучить аппарат Сент-Майкла. Они с Джейсоном довольно часто сталкивались лбами за эти годы, но он всегда уважал молодого генерала, считал его блестящим полевым командиром. Ему не доставило бы удовольствия прямо сказать Сент-Майклу, что Космическое командование больше не нуждается в его услугах. Значит, он был трусом. В этом случае у него не было извинений. Он просто надеялся, что Джейсон смирится с этим. Но действительно ли он верил, что у этого был шанс?

ГЛАВА 33

Октябрь 1992

КОСМОДРОМ Маколифф HTS, Нидлс, КАЛИФОРНИЯ

Это больше не было самым необычным летательным аппаратом в мире, подумала Энн, и они больше не были командой высококвалифицированных астронавтов и инженеров: этот великолепный космический корабль под названием "Америка" был не более чем прославленным катафалком, а они были носильщиками гроба, их отправляли выполнять грязную работу на глазах у всего мира.

Энн и Марти Шульц наблюдали за загрузкой грузового отсека "Америки" за два дня до запуска. Они стояли на стальной арке над массивным космопланом, наблюдая, как огромные краны и десятки рабочих загружают припасы в грузовой отсек. Первый взгляд Энн на Америку был настолько поразительным, что на мгновение она забыла о причине их путешествия, забыла о боли от осознания того, что Джейсон не присоединится к ней. "Она прекрасна. Действительно красиво", - сказала она, когда они впервые поднялись на вершину обзорной арки.

Шульц сначала взял ее с собой на осмотр огромного космического корабля. В отличие от массивных, коробчатых космических шаттлов STS, "Америка" была изящным, довольно зловещим на вид кораблем. Он был в два раза больше шаттлов и очень напоминал увеличенную версию военного разведывательного самолета SR-71 Blackbird ВВС США мощностью три с лишним Маха (самого быстрого самолета в мире до появления Америки), с заостренным носом "ястребиного носа", изящно переходящим в широкий плоский фюзеляж, и невероятно тонкими краями.

Корабль был построен в основном из экзотического металла под названием рений, который был прочнее и легче титана и более термостойким, чем армированный углерод-углеродом. Кокпит, кабина экипажа и грузовой отсек изящным горбом поднимались из верхней части гладкого черно-серого корпуса rhenium, плавно переходя в широкое плоское оперение. Боковые части фюзеляжа расширялись в короткие тонкие крылья, которые через несколько минут после запуска складывались в корпус, когда в их подъемной силе больше не было необходимости. Два коротких, закругленных вертикальных стабилизатора выступали из верхней части фюзеляжа около хвоста, указывая внутрь в направлении позвоночника. Но самым впечатляющим в Америке были ее три больших двигателя: длинные квадратные устройства, подвешенные под фюзеляжем с рядами перегородок и камер по всей длине. Энн обошла вокруг к передней части двигателя и, по привычке и из любопытства, заглянула во впускное отверстие двигателя. К ее удивлению, она могла видеть прямо сквозь двигатели. Она задала очевидный вопрос: "Где, черт возьми, двигатели?"

"Это двигатели", - объяснил Марти, радуясь возможности прочитать ей лекцию о чем-то, о чем он много знал. Она поняла и промолчала. "Это ГПВРД — сверхзвуковые прямоточные двигатели. Вместо использования лопастей вентилятора для сжатия воздуха, как в обычных авиационных реактивных двигателях, в ГПВРД используется то, что называется Вентури — внутренняя форма самого двигателя — для сжатия воздуха для воспламенения. Нижняя часть фюзеляжа является неотъемлемой частью двигателя, замедляя и охлаждая воздух перед его поступлением в систему Вентури.

"Обычный турбовентиляторный или турбореактивный двигатель ограничен скоростью около трех целых пяти десятых Маха; он просто не может всасывать больше воздуха. Простой прямоточный воздушно-реактивный двигатель намного экономичнее по расходу топлива и может развивать скорость до пяти или шести махов — многие ранние военные зенитные ракеты были прямоточными. Прямоточные двигатели ограничены используемыми в их конструкции металлами, которые сгорают или распадаются на высоких скоростях, но ГПВРД спроектирован так, чтобы использовать водородное топливо, а также композитную конструкцию для охлаждения впускных отверстий. Это помогает внутренним частям выдерживать гиперзвуковые скорости свыше пяти махов.

"Как только проблемы с нагревом и распадом были решены, мы были готовы к гонке. Теоретически нет верхнего предела скорости реактивного двигателя, но двадцати пяти махов достаточно для наших целей: это орбитальная скорость." Марти указал на рельсовую стойку под космическими самолетами. "Поскольку ГПВРД не может всасывать воздух сам по себе, космоплан спускается по этой трассе на ракетных салазках, чтобы через двигатель проходило достаточно воздуха для воспламенения. Со скоростью около двухсот миль в час начинают работать Вентури в скремджетах, и Америка отрывается от салазок."

"Но как двигатели работают в космосе?" Спросила Энн. "Там, наверху, нет воздуха".

"Эти двигатели являются гибридами: они являются настоящими воздушно-реактивными двигателями в атмосфере, но они преобразуются в жидкостные ракетные двигатели, как только через двигатель больше не проходит воздух. Основным топливом Америки является водород, для его сжигания используется кислород. Как вы знаете, кислород поступает в атмосферу на меньших высотах. По мере того, как Америка набирает высоту и воздух разрежается, жалюзи в передней части ГПВРД постепенно закрываются, и кислород постепенно подается в двигатель из топливных баков корабля по мере необходимости. ГПВРД становится настоящим ракетным двигателем на высоте около семидесяти миль. Космоплан - это действительно большой топливный бак: все, кроме кабины экипажа, грузового отсека и отсека авионики, служит хранилищем топлива.

"По возвращении все происходит с точностью до наоборот: водородное и кислородное топливо смешиваются в двигателях до тех пор, пока через трубки Вентури из атмосферы не поступает достаточное количество кислорода для поддержания воспламенения. Реактивные двигатели scramjet можно использовать практически до самой посадки, поэтому Америка может приземлиться практически на любой длинной взлетно-посадочной полосе. Международные аэропорты Лос-Анджелеса и Сан-Франциско являются нашими назначенными альтернативными местами посадки, но при необходимости мы можем пролететь через всю страну за один час, чтобы найти более подходящее ".

Пока Марти говорил, Энн не могла не думать о Святом Михаиле. Его не было с ней последние два дня, пока она тренировалась для полетов на гиперзвуковом космическом самолете на авиасимуляторе космического командования HTS в Литл-Роке, а затем отправилась в Южную Калифорнию на запуск. Хотя он этого не сказал, она догадалась, что после того, как он проводил ее в Колорадо-Спрингс, он полетел в Вашингтон, чтобы обжаловать решение суда, которое его отстранило. Однако она сомневалась, что он сможет убедить Объединенный комитет начальников штабов возобновить работу станции, и по мере того, как проходил каждый новый час, а от него не было никаких известий, возможность того, что он добьется своего, казалась все менее вероятной.

Она подняла глаза и увидела, что двери грузового отсека America полностью открыты, серебристая облицовка радиатора отражает сияние сотен прожекторов, окружающих корабль. Несмотря на то, что космоплан был в два раза больше своих старших, менее совершенных собратьев, его грузовой отсек был такого же небольшого размера. Действительно, по сравнению с огромными размерами космоплана, грузовой отсек, казалось, был установлен как запоздалая мысль. Однако, одного взгляда на ее полезную нагрузку было достаточно, чтобы четко сфокусировать мрачную реальность миссии.

Большая часть грузового отсека была занята двумя PAMs, вспомогательными модулями полезной нагрузки - большими жидкостными ракетными двигателями с дистанционно управляемыми блоками наведения и монтажным адаптером. Работа Энн, с помощью Марти Шульца, заключалась в том, чтобы прикрепить лазерный модуль Skybolt к PAM, направить его в сторону от земли и активировать. Используя сигналы управления полетом Falcon на Земле, передаваемые через спутниковую ретрансляционную систему NASA TDRS, PAM выведет лазерный модуль на шестисотмильную орбиту хранения, что даст Космическому командованию еще несколько месяцев на подготовку вылета шаттла для извлечения модули. Несмотря на то, что грузовой отсек "Америки" был такого же размера, как у шаттла, космоплан не был спроектирован для доставки из космоса крупных объектов, таких как "Скайболт". Второй PAM перевозился в качестве запасного или, если первый пройдет успешно и если будет время, для вывода самого командного модуля космической станции Армстронг на орбиту хранения.

Огромный кран опускал большой цилиндрический объект восьми футов в диаметре и десяти футов длиной в носовую часть грузового отсека. По какой-то причине на ее абсолютную простоту было еще более больно смотреть. Ibis был космическим склепом, огромным гробом, устройством, которое будет использоваться для доставки тел экипажа космической станции Армстронга и космического челнока "Энтерпрайз".

Энн посмотрела на нее, затем отвернулась. "Это похоже на старый топливный бак", - сказала она Марти. "Так и есть", - сказал он. "Из тех, кто вырос на рейсах шаттлов для дозаправки спутников. она была надежно изолирована, чтобы защитить... - он сделал паузу, тяжело сглотнул, - экипаж во время входа в атмосферу. Температура в грузовом отсеке может достигать тысячи градусов по Фаренгейту во время возвращения."

Она слегка коснулась его плеча. "Мне не нравится то, что мы здесь делаем", - сказала она. "Русские помыкают нами, даже говорят, когда и как заявлять права на наших собственных погибших. Черт, я действительно хочу, чтобы Джейсон… Генерал Сент-Майкл собирался идти с нами. Почему-то вплоть до этого момента я думала, что он справится с этим..." (Как, по ее мнению, он умудрился заняться с ней любовью после болезни, которая продержала бы большинство мужчин в больнице неделями ...)

* * *

Американские и советские авианосные боевые группы все еще разделяло более двух тысяч миль океана, но даже находясь на расстоянии одной восьмой части земного шара, они уже предприняли первые несколько пробных шагов к конфликту, который, как оба знали, был практически неизбежен.

Авианосная группа "Нимиц" вышла в Аравийское море, чтобы предоставить своим кораблям сопровождения пространство для большего рассредоточения и маневрирования на более высоких скоростях. Группа была дополнена тремя фрегатами, двумя крейсерами и двумя вооруженными резервными судами снабжения с Диего-Гарсии, крошечной островной военно-морской базы к югу от Индии. Все еще соблюдалась строгая блокада кораблей Советского блока, пытавшихся войти в Персидский залив, что не позволяло ослабленному "Брежневу" дозаправляться из Ирана, а доставляемого по воздуху топлива и припасов было недостаточно, чтобы позволить советской авианосной боевой группе действовать с максимальной эффективностью.

Американцы послали несколько вылетов бомбардировщиков B-52 с истребителями сопровождения F-15 из Диего-Гарсии, чтобы проследить и проверить схему реагирования огромной авианосной группы "Архангел", которая только что пересекла Восьмиградусный канал к западу от Шри-Ланки и теперь находилась в Индийском океане. В-52, штурмовики, которых выбирали из-за их запаса топлива, были вооружены двадцатью четырьмя противокорабельными ракетами средней дальности "Гарпун" каждая, что делало их серьезной угрозой для авианосного флота.

Но Архангел не собирался подпускать B-52 даже близко к флоту. Советы впервые вступили в бой с B-52 на расстоянии трехсот миль от кардера, используя свои палубные истребители Sukhoi-27 Flanker, казалось бы, нескончаемыми потоками. Советы знали, что на большой высоте улучшенные ракеты "Гарпун" B-52 имели дальность действия в сто миль; они просто удвоили эту цифру и установили жесткий воздушный кордон. Су-27 были послушными на расстоянии трехсот миль, теневыми на расстоянии двухсот пятидесяти миль и агрессивными в предупреждении B-52 и их сопровождения на расстоянии двухсот двадцати миль. Предупредительные выстрелы были произведены на расстоянии двухсот миль, с более решительными устными предупреждениями.

F-15 были в крайне невыгодном положении. Им пришлось оставить свои уязвимые воздушные заправщики KC-135R и KC–1 ° C далеко позади, вне досягаемости Су-27, поэтому их боевой радиус был серьезно ограничен. B-52 могли рассчитывать на достаточное прикрытие истребителей только для того, чтобы прорваться сквозь первую волну Су-27 из Архангельска; затем они были предоставлены сами себе последние опасные сто миль до своих стартовых точек.

B-52 подчинились самым последним полученным устным предупреждениям и развернулись прямо в точке протяженностью двести миль. Несмотря на это, они смогли выполнить свою основную миссию, которая заключалась в сборе ценных данных с корабельных радаров слежения и захвата, которые их отслеживали, а также данных с радаров Су-27, которые их преследовали. Но обрывки информации, собранные B-52, не меняли основного факта: попытка приблизиться к советскому флоту должна была стать кошмаром, если не невозможностью.

Как и авианосной группе "Архангела", "Нимицу" приходилось бороться с собственными воздушными угрозами. "Нимиц" находился всего в тысяче миль к югу от Ташкента, штаба Южного военного округа, где в настоящее время базировались десять бомбардировщиков Ту-95 Bear. "Медведи" несли версию крылатой ракеты AS-6 для морского нападения, которая могла быть запущена против "Нимица" в пределах защиты советских ракетных комплексов наземного базирования класса "земля-воздух" в оккупированном Иране. У СОВЕТОВ также было новое оружие, крылатая ракета AS-15, сверхзвуковая крылатая ракета большой дальности с ядерным боекомплектом. AS-15 мог быть запущен с большой территории Советского Союза, или его корабельная версия могла быть запущена с одного из кораблей сопровождения "Архангела" на предельной дистанции. Сверхзвуковые бомбардировщики наземного базирования из Советского Союза также представляли собой серьезную угрозу для американского флота.

Другая серия стратегических маневров проводилась в совершенно другом царстве: под водой. Небольшая флотилия американских ударных подводных лодок вышла в Индийский океан и подбиралась все ближе и ближе к своим противникам. Но в отличие от маневров высотного B-52, этот танец перед боем измерялся в отдельных милях или даже в ярдах. Ударной подводной лодке класса "Лос-Анджелес" могло потребоваться несколько дней, чтобы подойти на две мили ближе к кораблям сопровождения, окружающим "Архангел"; затем, при случайной встрече, она была бы обнаружена удачным падением гидролокатора вертолета или слабым сигнальным звуком изнутри субмарины, и тогда субмарина была бы вынуждена уйти и начать все сначала. Четыре подводные лодки были вовлечены в эту напряженную погоню, постепенно маневрируя к своей огромной цели.

"Нимицу" повезло немного больше: четыре советские ударные подводные лодки из Владивостока остались с боевой группой "Архангел" в оборонительной позиции, рыская в море рядом с их боевой группой. Другие подводные лодки были переведены из Гаваны и из Средиземного моря в Персидский залив, но их можно было отследить, когда они проходили через Суэцкий канал или Гибралтарский пролив или вокруг мыса Горн. Если бы начались военные действия, их, по крайней мере, можно было бы перехватить до того, как они достигнут боевой группы Нимица. Каким будет результат, было, конечно, неясно.

Линии фронта уже были очерчены. Несмотря на то, что сражающиеся были все еще в нескольких сотнях миль друг от друга, главные игроки в финальной битве в Персидском заливе уже были выбраны. Противостояние скоро должно было начаться.

* * *

Не было ни веселого предстартового завтрака с членами семьи и политиками, ни пресс-конференции, ни слов поздравления или ободрения. Экипаж "Америки" ел традиционный завтрак из стейка и яиц, но он был подан в строгом уединении в столовой центра управления запуском HTS. Члены экипажа обменялись несколькими словами, но они были приглушены и строго ограничены полетом или запуском.

После завтрака экипаж направился в цех жизнеобеспечения для предстартовой подготовки. Четверо членов экипажа натянули поверх комбинезонов противоперегрузочные костюмы, которые должны были защитить их от продолжительных пяти-шести перегрузок, которые они могли испытать в первые десять минут полета. Поскольку в условиях высокой "g" дыхание может быть затруднено, каждый также будет носить маски для лица POS, в которые под давлением подается кислород.

После медосмотра в последнюю минуту и надевания скафандров экипаж направился к погрузочной платформе на крыше космоплана. Америка все еще находилась в своем грузовом ангаре, сидя на крыше огромных саней, с водородно-кислородными ракетными двигателями по обе стороны саней. Они долго поднимались на эскалаторе на вершину погрузочной платформы, прошли по переходу к верхней части стыковочного отсека, а затем спустились по движущейся лестнице в воздушный шлюз "Америка" на летной палубе.

Несмотря на огромные размеры Америки, полетная палуба была не больше верхней палубы шаттла. Они прошли через большую камеру воздушного шлюза в зону летной палубы. Камбуз, помещения системы контроля отходов и шкафчики для хранения были слева. В правой части кабины находились многочисленные шкафчики для хранения скафандров и оборудования для выхода в Открытый космос. Перед воздушным шлюзом находились два стационарных сиденья, рядом с каждым из которых было место для еще одного временного откидного сиденья. Сиденья HTS были с гидравлической амортизацией и мягкой обивкой, которые помогли бы пассажиру лучше выдерживать высокие перегрузки.

Перед пассажирскими сиденьями была небольшая площадка со вспомогательными органами управления и панелями автоматического отключения, а перед ней находился кокпит. Вся полетная палуба перед воздушным шлюзом представляла собой огромную капсулу жизнеобеспечения. В аварийной ситуации взлетная палуба взрывом отделилась бы от космоплана, оторвалась бы от потерпевшего крушение корабля и приземлилась на парашюте под дельтовидным парашютом с двухсотфутовым размахом крыльев.

Под строгим контролем главного компьютера миссии ("Mimic") предполетная подготовка в кабине пилотов уже шла полным ходом к тому времени, когда экипаж поднялся на борт, поэтому Энн и ее коллегам по экипажу ничего другого не оставалось, как пристегнуться и следить за работой компьютера. Стена из четырех больших компьютерных мониторов на передней приборной панели объясняла каждый выполняемый предполетный этап. В качестве своего рода символического жеста по отношению к людям компьютер делал паузу после каждого шага и спрашивал, хотят ли люди продолжить. Ответ всегда был 1, "да"; компьютер продолжил бы работу в любом случае, если бы в течение пяти секунд не было дано ответа. Всего через тридцать минут компьютерного переключения и молниеносных электронных команд и ответов "Америка" была готова к запуску. "Управление "Фалькон", это Америка", - радировал полковник Хэмптон. "Имитатор сообщает, что контрольный список предстартовой подготовки завершен. Подтверждаю. "

"Америка, мы подтверждаем. Контрольный список завершен. Внимание, запускайте топливо sled-наддув завершен ".

"Вас понял. Ожидаю окончательного разрешения ".

"Будь наготове, Америка".

Последний радиообмен озадачил Энн: это было необычное вмешательство человека для обычного запуска гиперзвукового космоплана. Обычно любые разрешения, необходимые для запуска, были получены путем имитационных запросов к различным другим компьютерам по всему объекту. С людьми обычно не советовались.

Энн повернулась к Марти и нажала кнопку своего переговорного устройства. "Что-то не так? Я не помню этого шага в симуляторах аттракционов."

Марти поколебался, прежде чем ответить: "Я уверен, что из-за того, что все начальство наблюдает за этим полетом, кто-то просто где-то нажал кнопку "Пауза", чтобы дать начальству время прийти в себя. Мимик может двигаться довольно быстро."

Ожидание длилось около пяти минут, затем внезапный голос по радио объявил: "Америка, это центр управления запуском Falcon. Прерывание последовательности зажигания. Запуск прерван. Запуск прерван".

У Энн были пристегнуты ремни безопасности, кислородные шланги, шланги "g"-костюма и кабели связи за пять секунд. Марти последовал его примеру и немедленно поднялся на ноги. "Помни, крепко держись за ремень безопасности на спасательной вышке", - говорил Марти. "Это довольно сильно дернет тебя, когда оторвет от —"

Они услышали звук открываемого верхнего люка воздушного шлюза. "Кто-то там есть", - сказал Марти, не совсем веря. "Как? Они только что объявили отбой… Они оба поспешили посмотреть, кто мог оказаться на крыше космоплана всего через пять секунд после объявления отбоя.

В ответ огромная изогнутая дверь воздушного шлюза распахнулась, и высокая фигура шагнула внутрь. В глазах Энн отразилось ошеломленное узнавание, но прежде чем Энн или Марти смогли заговорить, фигура обратилась к ним: "Сейчас нет времени на объяснения", - сказал Джейсон Сент-Майкл с невозмутимым видом и быстро прошел мимо них к кабине пилотов.

Энн несколько мгновений просто смотрела на спинки кресел в кабине пилотов, затем обернулась и увидела двух специалистов по запуску, спускающихся через открытый люк. Она направилась к кабине пилотов, когда Хорват проскользнул мимо нее, а Хэмптон начал пристегиваться к правому сиденью.

"Джейсон, с тобой все в порядке...? Ты собираешься летать?"

"Похоже на то".

"Но ты сказал мне, что твой план не был одобрен ..."

"Все сводится к старому доброму выкручиванию рук. Подробнее позже", - сказал он, пристегиваясь к креслу командира с левой стороны. "Приготовьтесь к запуску; мы не можем откладывать слишком долго, иначе мы потеряем оптимальное окно запуска. У нас есть только девяносто минут, чтобы вытащить этот чертов гроб из грузового отсека и установить топливный бак на борт — на этот раз полный.

Она проглотила свои вопросы и вернулась на свое место. Шульц и Хорват помогали техникам устанавливать запасные места для экипажа рядом с двумя постоянными. Марти жестом пригласил Хорвата занять его постоянное место. Хорват согласился и начал пристегиваться к сиденью рядом с Энн, в то время как Марти начал закрепляться на хрупком на вид трубчатом сиденье, которое они только что собрали.

"Ты собираешься летать на этом?" Спросила Энн.

"Еще бы", - сказал Марти. Он изобразил свою лучшую дерзкую ухмылку. "Только новичкам нужны сиденья с защитой от "g"".

"Но как насчет миссии по извлечению тел..."

"Похоже, теперь это другая миссия", - сказал Марти. "Тем не менее, они определенно сократили это. Чертовски опасно прерывать обратный отсчет запуска после того, как в топливных баках ракеты будет повышено давление. Еще несколько минут, и было бы слишком поздно без недельного перерыва. Он ткнул большим пальцем в корму. "Насколько я знаю генерала Сент-Майкла, он организовал самую быструю в истории смену груза в мире. Один из этих топливных баков вмещает пять тысяч фунтов жидкого кислорода и десять тысяч фунтов жидкого водорода - более чем достаточно для заправки истощенных топливных элементов Silver Tower. Ускорители PAM ? Из них получатся отличные ускорители для станции Армстронг ".

"Итак, мы действительно собираемся это сделать… мы возобновляем работу станции Армстронг ..."

ТЮРАТАМ, СССР

Маршал Алесандр Говоров был на вечерней экскурсии по Светящейся Звезде, советскому центру космических полетов на юге центральной России. Он уклонился от своего военного сопровождения, хотя его штабная машина с вооруженным водителем следовала в нескольких десятках метров позади. В сгущающихся сумерках, бродя по своему стартовому комплексу "Электрон" — теперь, по указу Ставки, бесспорно, принадлежавшему ему, — он предпочитал одиночество, наблюдая за своими рабочими, снующими вокруг стартовых площадок.

Он посмотрел вперед и увидел свою мечту, стоящую перед ним, освещенную рядами прожекторов на высоких башнях: три ракеты SL-16 Krypkei, сервисные порталы и пуповины на месте, готовые к запуску. На вершине каждой ракеты-носителя находился космоплан "Электрон", переливающийся серебристо-красным цветом Командования космической обороны.

Он знал, что каждый космоплан был вооружен десятью сверхскоростными ракетами "Ятаган", которые теперь впервые массово производились на ленинградских заводах экзотического оружия "Малитанская Кровь". Они доказали свою ценность в бою с ошеломляющими результатами. У него также были три лучших советских космонавта, отобранных вручную и лично обученных, в круглосуточной готовности в центре космической обороны.

О его недавно сформированном боевом подразделении, первом в своем роде, говорили советские военные, но, несмотря на успех подразделения — или, возможно, из—за него, - было затрачено много усилий на его усовершенствование. Изменения уже были предложены, например, в простой, но эффективной конструкции сверхскоростного ракетно-боевого оружия Говорова. Несомненно, изменения в конечном итоге усложнили бы ситуацию, потребовав большего вмешательства космонавтов перед запуском, но это, по мнению Говорова, было бы разумной ценой.

Одно из уже внесенных изменений - это добавленная взрывная боеголовка к ракете "Ятаган", необходимая потому, что какой-то инженер среднего звена заметил, что пятнадцать попаданий ракет "Ятаган" в космическую станцию "Армстронг" не произвели разрушений, которых все ожидали. С новыми взрывоопасными саблями в грузовом отсеке "Электрона" летать стало намного опаснее, но так было всегда. Чем лучше, тем опаснее.

Говоров также знал, что карьеры делают те, кто стремится к подобным усовершенствованиям, и иногда эти люди сметали тех, кто стоял у них на пути. Он был в поиске таких людей, но в то же время он был осторожен, чтобы не слишком крепко держаться за свои драгоценные ракеты "Бавинаш". Прогресс, к лучшему или к худшему, был неизбежен.

Что более важно, его большая авантюра окупилась. Даже в советской военной иерархии те, у кого хватало мужества отстаивать то, во что они верили, могли добиться определенного успеха. Высокий ранг обычно означал сильную инертность, и у членов Коллегии было больше общего, чем они когда-либо хотели бы признать.

Но лидеры могли как награждать, так и наносить удары — когда они осознавали собственные интересы. Говоров, когда-то командовавший небольшим подразделением арендаторов в Тюратаме, теперь был командиром половины всей базы — более двух тысяч квадратных километров, дюжина стартовых площадок с вспомогательным оборудованием и две тысячи мужчин и женщин - и он мог вызвать столько оборудования, сколько ему требовалось, из любого уголка Советского Союза, чтобы заполнить эти стартовые площадки. Опираясь на свои собственные полномочия, он мог бы вывести на околоземную орбиту полмиллиарда килограммов людей и машин. Он мог делать все, что угодно, кроме атаки на иностранный космический корабль, и тогда ему нужно было только слово одного человека, самого генерального секретаря Советского Союза, чтобы атаковать любую космическую цель, которую он считал угрозой для нации.

Это был беспрецедентный уровень ответственности в Советском Союзе — и, за очень немногими исключениями, где-либо еще. Командиры американских атомных подводных лодок в экстремальных обстоятельствах могли бы начать атаку во время войны; командующий американскими стратегическими бомбардировочными силами мог бы использовать свои самолеты по своему усмотрению, чтобы повысить их живучесть в случае нападения или стихийного бедствия; три израильских командующих театром действий истребителей-бомбардировщиков могли бы собрать свои запасы ядерного оружия и начать атаку, если бы их спровоцировали или возникла опасность быть захваченными. Но ни у одного из них не было власти, чтобы взять под контроль космическое пространство. Такое было только у маршала Советского Союза Алесандра Говорова.

Примите командование над космическим пространством. Говоров размышлял о последствиях этого, пока шел по главному вестибюлю к центру управления запуском. Он был в центре управления всего несколько минут спустя, когда к нему подошел полковник Гулаев. "Сэр, отчет об обнаружении запуска был передан нам нашими разведывательными спутниками. Космоплан "Америка" стартовал из южной Калифорнии..."

Говоров взглянул на хронометр над консолями командного центра. "На девяносто минут позже их объявленного графика. Был ли подтвержден запуск каким-либо другим способом?"

Гулаев посмотрел на часы. "Да, сэр. Агенты, находящиеся неподалеку от базы ВВС Эдвардс, сообщили об этом в разведку, и новостные сводки нескольких стран были заполнены подробными описаниями запуска ". Он сделал паузу. "Проблемы, сэр?"

Прежнее настроение Говорова быстро испарилось.

"Как вы думаете, поздний взлет имеет значение?"

Гулаев пожал плечами. "Самый важный, наиболее широко разрекламированный космический полет возмущенных американцев, и он стартует с опозданием на девяносто минут… Это могло бы быть, сит."

Говоров кивнул, быстро подошел к компьютерному монитору на крайнем правом конце главной командной консоли, отодвинув техника в сторону, пока тот прокручивал дисплей. "Этим данным отслеживания уже несколько часов", - сказал Говоров.

Гулаев подошел к нему и заметил, что его начальник проверяет показания орбитального статуса космической станции Армстронг. "Мы можем обновить данные за три часа", - сказал ему Гулаев, снова проверяя хронометр. "Но орбита станции неустойчива, и ее высота быстро уменьшается. Отследить это становится все труднее и труднее ".

Говоров изучил информацию. Армстронг чудом остался цел, судя по силе сигнала радаров, отслеживающих станцию. Казалось, им нужно будет переопределить то, что они считали верхними границами атмосферы. Сто тридцать километров были обычной высотой, на которой нагрев атмосферы из-за трения должен был привести к повреждению космического корабля, но также было общепризнано, что верхние слои атмосферы не плоские, как пустыня, а скалистые, как Гималаи: в некоторых местах они простирались всего на восемьдесят километров, в других, возможно, на сто пятьдесят. Атмосфера Земли, как Говоров много раз наблюдал из космоса, была похожа на кипящий котел. Облака показали лишь малую часть настоящей турбулентности в небе. Несомненно, американская космическая станция должна была столкнуться с достаточным количеством более высоких пиков атмосферы, чтобы нанести некоторый ущерб. По-видимому, это не ...?

Смутное чувство беспокойства начало охватывать Говорова, когда он вспомнил свои слова полковнику Волошину — что-то о космической станции Армстронг, остающейся угрозой, пока она находится на орбите. Последние несколько недель он позволял себе роскошь думать, что станция обречена, что его ударная группа из двух кораблей нанесла смертельный удар. Но станция все еще была наверху. Это тоже все еще было опасно?

Логика говорила "нет". Станция находилась всего в нескольких часах от возвращения в атмосферу. У экипажа космоплана "Америка" было мало времени, чтобы забрать тела своих погибших членов экипажа, не говоря уже о том, чтобы вывести станцию на более высокую орбиту. Их поздний взлет был подобен смертному приговору для станции. Нет, он выполнил свою миссию… Срок действия станции просто немного затянулся.

Он глубоко вздохнул, кивнул Гулаеву. "Убедитесь, что сделаны тщательные записи о прогрессе космоплана. Я буду в каюте."

Еще несколько часов, подумал Говоров, покидая командный центр и направляясь к ожидавшей его машине. Всего несколько часов…

ГИПЕРЗВУКОВОЙ КОСМОПЛАН АМЕРИКА

Прошло много, очень много времени после того, как Америка достигла орбиты, когда Энн смогла полностью оправиться от волнения, вызванного запуском. Марти Шульцу почти пришлось встряхнуть ее, чтобы привлечь ее внимание. "Мы на орбите", - сказал Марти. "Извините, что напугал вас, но я не видел, чтобы вы двигались в течение нескольких минут".

"Я чувствую себя опустошенным, как будто только что пробежал марафон".

"Ну, это точно не ваш обычный запуск шаттла".

Это, решила Энн, было грубым преуменьшением. В отличие от шаттла, который постепенно поднимался на орбиту, космоплан "Америка" вырвался на орбиту. С того момента, как на салазках были запущены ракетные двигатели, которые привели космоплан в движение по длинной стартовой дорожке в высокогорной пустыне Южной Калифорнии, она чувствовала, как сокрушительные силы "g" пригвождают ее тело к сиденью. Америка разогналась с нуля до двухсот миль в час менее чем за пятнадцать секунд… Было почти невозможно поверить, что семьсот тысяч фунтов машины можно разогнать с такой скоростью.

Она думала, что "g" уменьшатся после того, как они оторвутся от ракетных салазок, но они даже не начали ослабевать. Первый признак силы, даже большей, чем ракеты на салазках, появился, когда загорелся центральный двигатель ГПВРД. Трехсотпятидесятитонный космоплан дернулся, как живое существо, накренившись так сильно, что гидравлические амортизаторы "g" в кресле Энн едва смогли поглотить удар. Скорость полета в сто миль в час была добавлена к поступательному движению космоплана в мгновение ока. Ее "g"-костюм немедленно раздулся, чтобы она не почернела вышла, и если бы ее маска не подавала кислород под давлением в легкие, она бы задохнулась. Как бы то ни было, ее грудная клетка стала тяжелой, как свинец, и дышать внезапно стало невозможно. Когда вскоре после этого включились два других двигателя ГПВРД, ее амортизирующее сиденье достигло предела, и ее телу пришлось выдерживать постоянно нарастающее сокрушительное давление. Ей пришлось выполнить "Н-маневр", при котором кровь прилила к верхней части тела и голове, частично перекрыв трахею, а затем кряхтя от давления. Она искоса взглянула во время подъема и увидела, как грудь Хорвата вздымается и трепещет, когда он тоже выполнял маневр.

К тому времени, когда заработали все три двигателя ГПВРД, "Америка" двигалась со скоростью более трехсот миль в час и уже преодолела три из пяти миль стартовой трассы. Затем были ослаблены удерживающие зажимы, и космоплан оторвался от салазок и устремился ввысь. Если бы три двигателя не включились, паровые струи высокого давления на последней миле трассы автоматически включились бы и начали замедлять космоплан ниже двухсот миль в час, где можно было бы задействовать фиксирующие тросы и гидравлические тормоза.

Как бы то ни было, Америка преодолела звуковой барьер через двадцать секунд после отрыва от взлетных салазок. Затем она набрала высоту в сорок пять градусов при шести "g" с, устремляясь ввысь со скоростью более пятидесяти тысяч футов в минуту. Аппарат перешел на гиперзвуковой режим, превысив отметку в пять махов - пятьдесят секунд спустя, когда он преодолел высоту в сорок тысяч футов, над горами Сьерра-Невада далеко внизу прогремел оглушительный звуковой удар. К тому времени, когда Америка достигла канадской границы пять минут спустя, она была на скорости пятнадцать махов, все еще взбираясь на вершину столба водородного пламени длиной почти в милю. В этот момент ее крылья были убраны, потому что на высоте двухсот тысяч футов было недостаточно воздуха для создания подъемной силы.

Жалюзи в передней части двигателей scramjets автоматически закрывались, когда космоплан набирал высоту, так что через пять минут полета самолет превратился в ракету, работающую на жидком топливе. Поскольку двигатель начал сжигать больше чистого внутреннего жидкого кислорода, скорость увеличилась. Наконец, через десять минут полета сокрушительные силы "g" начали спадать, когда Америка завершила разгон до орбитальной скорости.

Теперь несколько групп реактивных двигателей для орбитального маневрирования были активированы, чтобы начать согласование орбиты Америки с орбитой потерпевшей крушение космической станции. Набор высоты "Серебряной башни" не занял много времени: на самой низкой части своей орбиты станция теперь опустилась всего до пятисот тысяч футов - восьмидесяти трех миль — высоты, достаточно низкой, чтобы быть отчетливо видимой наблюдателям на Земле. Следуя сигналам слежения и наведения, подаваемым наземными станциями слежения - Армстронг прекратил передачу сигнала о местоположении и стыковочного маяка неделями ранее — Сент—Майкл и Хэмптон начали преследование пострадавшей космической станции.

"Цифровой автопилот настроен на сигналы слежения в Ku-диапазоне", - доложил Хэмптон. "Мимик" рассчитывает на тридцать минут до встречи."

Сент-Майкл изучал данные о профиле полета в Америке и показатели окружающей среды. "Восемьдесят миль", - пробормотал он. "Мы едва достигли высоты входа в атмосферу" — там, где космический корабль начал входить в атмосферу Земли и замедляться из-за трения. "Проверьте радиатор и поток охлаждающей жидкости. Это уже на полпути к пределу осторожности ".

"Расход охлаждающей жидкости максимальный", - сказал Хэмптон, проверяя другой экран. "Мы можем попробовать частично закрыть радиаторы, чтобы уменьшить трение. Или мы можем обратиться к EMER по системе перекрестного потока, чтобы снизить температуру до нормального диапазона ".

"Как насчет того топлива, что там сзади?" Святой Михаил сказал. "Мы не можем играть так близко к атмосфере, подобной этой. Возможно, нам придется слить топливо из бака, когда температура охлаждающей жидкости достигнет опасного уровня. Нет смысла удерживать ее дольше и подвергать опасности корабль."

"Можете ли вы включить станцию или переместить ее без дозаправки?"

"Я не знаю. Я не помню, насколько сильно пострадали солнечные панели станции." Как и Энн, Хорват и Шульц, Сент-Майкл не снимал POS-маску для лица, чтобы продолжать дышать чистым кислородом перед выходом в открытый космос на станцию. Говоря это, он начал массировать виски. "С вами все в порядке, генерал?" - Спросил Хэмптон.

Святой Михаил быстро убрал руки от головы. "Прости, дурная привычка. Просто думаю, верить этому или нет… Атака русского космоплана отключила питание в командном модуле, но я думаю, что SBR и "Скайболт" все еще работали, когда я нашел Энн без сознания в модуле управления "Скайболтом". Это может означать, что станция все еще функционирует, по крайней мере частично ".

"Но Falcon Control потерял идентификатор станции и сигнал отслеживания TDRS несколько недель назад. Они предположили, что отключено все электричество ".

"Мы предположим то же самое". Святой Михаил нажал кнопку на своем коммуникаторе. "Слушайте, команда. У нас не так много времени, и мы должны предположить, что станция полностью мертва. Нашим приоритетом будет поднять станцию на безопасную высоту. После этого мы попытаемся включить ее питание, изменить ее положение, установить наблюдение SBR за Индийским океаном и авианосной группой "Нимиц" в Аравийском море и начнем производить некоторые структурные ремонтные работы. В промежутке нам, вероятно, придется отбивать еще одну атаку… Энн, ты будешь отвечать за установку ускорителей ПЭМ на киле. Я знаю, Марти объяснил, как и куда они идут. Есть вопросы?"

"Нет", - сказала Энн, все еще с трудом веря, что они все-таки собираются реактивировать станцию. "Это намного проще, чем было бы отключить "Скайболт"".

"Хорошо. Марти, ты будешь отвечать за заправку батарей на киле, чтобы мы могли снова получить электроэнергию. Грузовой экскаватор, похоже, поврежден, так что вам придется проделать это трудным путем: перетащить топливный бак к ячейкам с помощью устройства маневрирования MMU и использовать дистанционную систему подачи топлива. Какие-нибудь проблемы с этим?"

"Я качал бензин в Огайо, когда мне было девять лет".

"Просто будь готов на случай, если Энн понадобится помощь".

"Родж".

"Кен, ты последуешь за мной в участок", - сказал он Хорвату. "С экологическим и электрическим управлением работать проще, чем с шаттлом, поэтому у вас не должно возникнуть особых проблем с их определением. Мы попробуем использовать солнечную энергию, а затем питание на топливных элементах. Если вы сможете найти и залатать любые дыры в командном модуле, это облегчит нашу работу. В противном случае мы просто попытаемся восстановить отношение станции и систему охраны окружающей среды… Джон, ты заботишься об Америке и пытаешься помочь всем, кто нуждается в помощи. Установка PAM имеет приоритет. После этого заправка и ремонт. Сообщайте нам о любых сообщениях от Falcon Control, пока мы не получим сообщения, идущие на Серебряную башню ".

"Правильно".

* * *

Тридцать минут спустя они переместились на расстояние нескольких сотен ярдов от Серебряной башни.

На несколько долгих мгновений вид станции вдалеке охладил всеобщий энтузиазм… Ущерб был хуже, чем кто-либо из них мог себе представить…

Скорость вращения станции уменьшилась, но она вращалась по крайней мере по трем или четырем разным осям одновременно, как какое-то неземное многоногое чудовище с десятками различных придатков, протягивающихся, чтобы схватить космоплан и сожрать его. Ионизация от частых столкновений с верхними слоями атмосферы Земли создала разноцветную, волнообразную энергетическую ауру вокруг станции. Части центрального киля с открытой решеткой светились, как раскаленные угли, и повсюду витали облака обломков и замерзшей воды, газов и топлива. Несколько больших панелей из массивов SBR и солнечных коллекторов отсутствовали или были повреждены.

Хэмптон с беспокойством посмотрел на Святого Михаила. "Как ты думаешь, безопасно ли приближаться к станции со всем этим хламом и искрящимися там предметами?"

"Нет. Но мы должны это сделать ".

"Сэр, подождите". Хэмптон повернулся на своем сиденье лицом к Сент-Майклу. "Здесь действительно начинают накапливаться "если". Мы въедем прямо в центр всего этого мусора и тепловой ионизации. Тогда мы должны попытаться соответствовать шагам, которые делает станция… Одна ошибка, ковчег, у нас еще один погибший корабль."

"Ты знал, чем рискуешь, Джон. Мы все так делали ".

Хэмптон помолчал, обдумывая. Наконец он пожал плечами и сказал: "Хорошо, генерал. Мы сделаем все по-твоему. Давайте сунем свои носы в этот улей ".

Сент-Майкл кивнул, обхватив рукой ручку ручного управления. "Поехали..."

Он наносил удар вперед ровно на две целых одну десятую секунды, когда потрясающий взрыв потряс Америку от носа до форштевня. Он взглянул на Хэмптона, когда они проверяли компьютерные мониторы на наличие повреждений. "Довольно большие пчелы", - сказал Хэмптон.

Сент-Майкл, игнорируя его, крепче сжал ручку управления и направил ее вперед, в бурлящую массу впереди.

Америка не обеспечивала никакой видимости из окон кабины, кроме командира и пилота, поэтому остальные не видели источника взрывов, грохота и вспышек света и тепла, которые угрожали разорвать их корабль на части во время окончательной стыковки с Серебряной башней.

Температура в грузовом отсеке поднялась до опасной зоны, когда они приблизились всего на двести ярдов к поврежденной станции. "Предупреждение о превышении температуры в грузовом отсеке", - доложил Хэмптон.

Сент-Майкл быстро отклонил запрограммированную команду, которая заключалась в том, чтобы выбросить топливный бак за борт, и вместо этого выбрал "АВАРИЙНЫЙ ШУНТ ОХЛАЖДАЮЩЕЙ ЖИДКОСТИ", открыв коллектор системы охлаждения впуска ГПВМ, который позволил переохлажденному водороду поступать из топливных баков "Америки" в радиаторы. Это был рискованный выбор — малейшая утечка в радиаторах позволила бы воспламенить водород перегретыми ионизированными частицами, проносящимися мимо космоплана со станции, — но взрыва не произошло, и температура отошла от опасной зоны.

Пальцы Сент-Майкла двигались по кнопкам управления на джойстике, переключаясь между перемещением по прямой линии и вращением. Поскольку для поворота в одном направлении требовалось меньше времени, чем для разворота в обратном, "Америка" буквально штопором прокладывала себе путь к стыковочному узлу. Они были вынуждены ударяться о мелкие обломки, чтобы избежать столкновения с более крупными. Обломки, отколовшиеся или взорвавшиеся от станции, не всегда "падали" или исчезали: казалось, они вращались вокруг станции по собственной опасной орбите.

Спустя почти тридцать минут Америка зависла всего в десяти футах от стыковочного адаптера, удерживаемая на месте сложными компьютерами космоплана, управляющими станцией. Но десять футов - это все равно было слишком много. "Мы не можем идти дальше, генерал", - сказал полковник Хэмптон. "Мы запустили процедуру обслуживания станции настолько точно, насколько позволяет система".

Заговорил Хорват. "Я пойду к стыковочному модулю и—"

"Нет. Я пойду", - сказал Святой Михаил.

"Я бы не советовал этого делать, генерал", - сказал Хэмптон. "Твой дисбаризм…

"Рано или поздно мне придется это сделать, Джон, и я лучше всех подхожу для проверки станции. Я весь полет заправлялся кислородом, так что со мной все должно быть в порядке. У тебя есть корабль".

Сент-Майкл подождал, пока Хэмптон отрегулирует ручное управление и расположится, затем отстегнулся и поплыл обратно к воздушному шлюзу. Энн протянула руку и остановила его. "Если ты чувствуешь… если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы, возвращайся ".

Он кивнул и прошел мимо нее. Ему потребовалось пять минут, чтобы надеть скафандр и рюкзак. Энн приготовилась надеть скафандр после того, как он вышел из воздушного шлюза, наблюдала за ним через смотровой иллюминатор на двери камеры, когда он начал сбрасывать давление в воздушном шлюзе. Внезапно, как только он перевел переключатель СБРОСА шлюза с положения пять на ноль, он быстро вернул его обратно на пять. "Джейсон?"

Он протянул к ней руку, но, казалось, тряс головой, пытаясь прояснить зрение.

"Переключись обратно на ДАВЛЕНИЕ, — крикнула она ему.

"Со мной все в порядке". Святой Михаил медленно выпрямился, тряся головой, как будто оправляясь от падения. "Она исчезла". Он снова потянулся к кнопке разгерметизации—

"Нет", - быстро сказал Марти. "Вы не можете этого сделать, генерал —"

"Со мной все в порядке". Он подождал несколько мгновений, затем перевел регулятор разгерметизации в нулевое положение. Несколько минут спустя он показал Энн и Марти поднятые большие пальцы и открыл верхний люк воздушного шлюза. Энн сбросила давление в воздушном шлюзе, как только генерал запер люк после выхода.

"Плохие новости", - сказал Сент-Майкл по своей связи. "Стыковочный туннель непригоден для использования, весь стыковочный модуль почти готов к отделению от станции. Каждый должен подняться ".

Святой Михаил осмотрел космоплан. Вид Америки на фоне хаоса вокруг станции был настоящим зрелищем… Серо-черный космоплан, казалось, придавал ощущение мощи поврежденной станции, рядом с которой он завис. Он мог видеть крошечные струйки газа, вырывающиеся из маневровых форсунок на носу и хвосте "Америки", когда космоплан удерживал свое неустойчивое положение рядом со станцией.

Сцена выглядела нормально, если бы он сосредоточился только на станции и космоплане, но когда он попытался взглянуть на землю, вид снова превратился в хаос.

Поскольку Америка находилась в почти идеальной синхронизации со станцией, между ними не было видимого движения, но земля, казалось, вращалась вокруг них, совершая один оборот над головой Святого Михаила каждую минуту. Сначала это сбивало с толку, и ему приходилось бороться с "наклонами" — его глаза говорили ему, что он стоит неподвижно, его голова и тело вращались и колебались относительно земли. Это было похоже на катание на сумасшедших американских горках с закрытыми глазами. "Будьте осторожны, когда выходите на улицу — поездка здесь будет дикой. Я не вижу никакого серьезного ущерба для Америки. Энн, я собираюсь начать отсоединять усилители PAM. Я прикреплю один, ты получишь другой ".

"Вас понял. Я в минуте от ЕВЫ."

Сент-Майкл осторожно пробирался вдоль хребта Америки к открытому грузовому отсеку, его внимание постоянно привлекали повреждения на станции. Самое серьезное было на киле, особенно — антенны SBR. "Русские проделали работу с распределительными коробками SBR", - сказал он. "Похоже, нам придется соединить их все, но я не могу быть уверен на таком расстоянии. Один или два из массивов могут быть неповрежденными."

Он продолжил спуск в грузовой отсек и, маневрируя рядом с одним из двигателей-ускорителей PAM, снял ограничительные штифты с точек крепления грузового отсека.

"Оба ПЭМа не закреплены".

"Принято, генерал", - сказал Марти Шульц.

Сент-Майкл поднял глаза, когда дистанционный манипулятор Америки поднялся из пусковой подставки, и крошечная телекамера с замкнутым контуром нацелилась на него. "Готов к катапультированию кормовой установки".

Генерал маневрировал в нескольких футах от ракеты-носителя. "Вперед". С выдохом газа большая ракета-носитель выскользнула из крепежного рукава и медленно поднялась из грузового отсека. Когда она поднялась перед ним, Сент-Майкл маневрировал вверх и поперек к усиленному монтажному кронштейну сбоку ракеты-носителя, затем рванулся вперед, пока не смог ухватиться за ракету-носитель. Он забрался в усилитель и прикрепил переднюю часть своего MMU к кронштейну. Его голова была чуть выше верхней части ускорителя. "У меня есть первая ПЭМ", - сказал он. "Энн, я направляюсь вдоль киля к носу космоплана, чтобы прикрепить ускоритель. Ты направляешься к Америке с хвоста на киль. Устанавливайте свой ПЭМ перпендикулярно расположению Америки к килю; я установлю свой параллельно Америке. Может быть, мы сможем остановить вращение одновременно с ускорением станции ".

"Принято".

"Генерал, это Хэмптон. Мы на высоте семидесяти пяти миль. Температура в грузовом отсеке вернулась в опасную зону."

"Еще раз обратитесь к EMER по поводу системы охлаждения радиатора".

"Я сделал. Она рухнула, но снова поднимается. У нас закончилось время. Я предлагаю выбросить топливный элемент за борт и уходить."

"Забудь об этом… Энн, где ты?"

Он увидел, как она появилась из верхнего шлюзового люка, прежде чем она смогла ответить. "Уже в пути". Он прошел мимо нее несколько мгновений спустя, когда направлялся к выходу мимо круто расположенных окон кокпита "Америки", над заостренным плоским носом вокруг маневровых двигателей, вниз и вдоль киля с открытой решеткой. "Мы должны поторопиться, Марти, ты и Хорват понадобитесь нам здесь. Сейчас."

"Мы оба в воздушном шлюзе, надеваем скафандры", - сказал ему Марти. "Должен выйти через четыре минуты".

Энн и Сент-Майклу потребовалось еще десять минут, чтобы прикрепить ускорители к килю. Тем временем Шульц и Хорват вышли из воздушного шлюза. Марти взял последний MMU — на борту "Америки" было всего три — и помог Энн прикрепить ее усилитель к килю. Хорват, без MMU, но используя тросы и предохранительные зажимы, пробрался через поврежденный стыковочный туннель в стыковочный модуль Silver Tower.

"Мой ускоритель в безопасности", - доложил Сент-Майкл. "Ann?"

"Еще всего одна минута и—"

У Хорвата вырвался вздох. Он наткнулся на ужасную сцену внутри стыковочного модуля, где лежали семь погибших членов экипажа космического командования. Он пытался стереть это из памяти, знал, что никогда не сможет. Несколько мгновений спустя он объявил: "Генерал, я в соединительном туннеле. Там разгерметизация, но модуль "Скайболт" показывает, что он находится под давлением. И я вижу, как горит свет в камбузном модуле и в "Скайболте". Я вижу некоторые повреждения, но они выглядят незначительными —"

Слава Богу, сказала себе Энн.

"Генерал", - снова сказал Хэмптон, - "сейчас или никогда".

"Мы готовы", - крикнул Марти. "Энн, Марти, закрепитесь на киле. Кен, ухватись за что-нибудь там. Джон, тебе придется маневрировать подальше от станции, прежде чем мы запустим ускорители."

"Сейчас уезжаю".

Энн зачарованно наблюдала, как огромная темная фигура космоплана, казалось, удалялась от нее, крошечные маневровые двигатели на широком хвосте вспыхивали и гасли, как прожекторы. Через несколько мгновений Америка была в сотне футов от своего первоначального положения, выглядя как большая, детально проработанная игрушка, парящая на фоне вращающихся звезд и затянутых дымкой верхних слоев атмосферы Земли.

"Задействуйте оба ускорителя ПЭМ", - приказал Сент-Майкл.

"Ускорители ПЭМ включены", - ответил Хэмптон. "Канал передачи данных земной станции Ku-диапазона исправен. Передача данных… вот оно..."

Энн почувствовала, как напряглось ее тело в зажимах, удерживающих ее на монтажном кронштейне на киле "Серебряной башни", когда сработал ускоритель PAM. Она почувствовала сильную вибрацию, пробежавшую по килю; затем ускоритель резко отключился, но вращение продолжалось. "Почему это прекратилось?" - спросила она. "Неужели они—"

У нее не было шанса закончить вопрос, поскольку ПЭМ-бустер Сент-Майкла выстрелил последовательно. За этим последовал еще один более продолжительный импульс от ее ускорителя PAM, за которым снова последовал более короткий импульс от противоположного ускорителя. Результатом было перемещение станции и привязанных к ней членов экипажа вверх, в открытый космос, со скоростью десять миль в час. Для Энн и остальных это было все равно, что тащиться за медленно движущейся машиной. Казалось, что Америка скользит вперед и вбок, а затем балансирует на краю. Казалось, что даже россыпь обломков закружилась и рассеялась, как облачная гряда, которую свежий бриз уносит обратно в море.

Следуя командам наведения с наземных станций слежения, два ускорителя PAM чередовали каждый из своих импульсов тяги до тех пор, пока через несколько минут бешеное многоосевое вращение станции не замедлилось почти до полной остановки. По мере уменьшения вращения тяги ускорителя становились длиннее, поскольку станция боролась за высоту. Пару минут спустя рев двигателей стал постоянным. Земля теперь была твердо под ними, медленно, но верно удаляясь. Энн больше не была прикована к килю, но вместо этого обнаружила, что может свободно двигаться.

Святой Михаил заговорил первым. "Джон, как ты понял?"

"Громко и четко, генерал", - сказал Хэмптон. "Кен установил, что станция теперь излучает маяк слежения. Америка снова на цифровом автопилоте. Я приведу ее обратно к грузовому отсеку, чтобы мы могли начать заправку энергетических батарей."

"Хорват слушает. Я включил дополнительное питание в командном модуле. В ней разгерметизация. Я не думаю, что мы сможем ее починить: в ней две или три чудовищные дыры —"

"Как насчет контроля окружающей среды и SBR?"

"Я думаю, что могу восстановить контроль за состоянием окружающей среды, сэр. Я понятия не имею, работает ли эта система SBR, но на каждую консоль подается резервное питание.

Больше, чем они надеялись, подумала Энн. Серебряная башня была живой. Теперь, если бы русские просто дали им время, в котором они нуждались…

ТЮРАТАМ, СССР

Маршал Говоров вошел в командный центр управления космической обороной, присоединился к полковнику Гулаеву, затем не отставал от своего подчиненного, когда оба поспешили к главному монитору компьютера слежения, чтобы просмотреть информацию, которая прокручивалась по экрану. "Мы не заметили изменения, пока станция не оказалась на расстоянии двухсот пятнадцати километров ..." Сказал Гулаев. "Мы думали, что это ошибка, аномалия—"

"Это невозможно", - сказал Говоров, осознав, как сильно это прозвучало в духе кремлевских бюрократов, с которыми он боролся все эти годы. Он обманул себя. Что ж, давайте начнем с этого… Но разве не требовалось больше времени, чтобы вывести станцию на более высокую орбиту?

"Сэр, должен ли я предупредить —"

"Никому не сообщать. Я хочу, чтобы это отслеживание было подтверждено ".

Гулаев отправился в центр связи, чтобы позвонить Сары Шагану для подтверждения. Ответ не занял много времени. Молодой офицер вернулся к пульту управления всего шестьдесят секунд спустя и обнаружил командующего космической обороной в одиночестве за пультом — никто больше не хотел иметь к нему никакого отношения, включая его самого.

"Сэр, космический наблюдательный пункт "Широв-25" в Сары-Шагане только что направил уведомление в штаб командования космической обороны. Отслеживание - это… подтверждено. Похоже, что "Армстронг" находится под управлением и направляется на стандартную круговую орбиту, наклоненную менее чем на пять градусов от экватора… Возможно ли, что американцы могли бы восстановить наблюдение за Персидским заливом или Аравийским морем ...?"

Говоров был близок к тому, чтобы наградить его убийственным взглядом посланника, затем покачал головой, изо всех сил пытаясь контролировать себя. "Герметичные модули станции непригодны для жизни. Наша ракета "Ятаган" должна была пробить радарную решетку и солнечные батареи. Потребовались бы месяцы полной рабочей бригады, чтобы вернуть Армстронга в строй ". Или, по крайней мере, должно… Он хлопнул в ладоши, как будто хотел разогнать непривычный страх. "Хорошо, я хочу, чтобы между Ромердуновым, Хромеевым и мной была установлена защищенная видеосвязь, чтобы предстоящее совещание было организовано в тактической ситуационной комнате для брифингов номер три. И я хочу, чтобы генерал Куловский из разведки был под рукой. Приведите его сюда ".

Гулаев поспешил отдать приказы, испытывая облегчение от того, что Говоров казался прежним собой, снова взял себя в руки, командовал, по крайней мере, на шаг впереди американцев…

Но почему мне казалось, что они были на шаг позади?

* * *

Видеотелефонный терминал был установлен на пьедестале в передней части большого конференц-зала рядом с офисом Говорова на пилотируемом космодроме "Сияющая звезда". Говоров и генерал Куловский, начальник разведки Командования космической обороны, стояли перед терминалом, ожидая, когда два высокопоставленных члена Ставки выйдут на связь.

Им не пришлось долго ждать. Видеофон зажужжал один раз, долго и настойчиво, и экран внезапно ожил, показав заместителя министра обороны Хромеева и Главнокомандующего Воздушно-космическими силами Ромердунова, сидящих за столом заседаний главного штаба боевых действий в Верховной Ставке в Москве.

Первым заговорил Хромеев. "Мы уже знаем об американской космической станции, Говоров. Я полагаю, у вас есть объяснение ..."

Говоров не почувствовал себя лучше, услышав, что его, по-видимому, засек центр космического предупреждения и слежения в Сары-Шагане. Извлеки из этого максимум пользы, сказал он себе, и постарайся рассказать это так, как ты это видишь…

"Товарищ заместитель министра, все не так, как мы надеялись и во что верили. Верно. Но я полагаю вероятным, что станция была разрушена за пределами ближайшей полезности —"

"Тогда как ее вообще перемещают?" Ромердунов прервал. "Я полагаю, американцы, возможно, подняли в воздух ракетные ускорители, необходимые для вывода станции на более высокую орбиту —"

"Не является ли более вероятным, - сказал Хронеев, - что вы переоценили ущерб, нанесенный станции?"

"Да, сэр, это возможно, но я подчеркиваю, что грузовой отсек "Америки", судя по тому, что мы узнали о нем, более чем достаточно велик, чтобы вместить топливный бак и несколько небольших ракетных ускорителей для крепления к центральному килю станции".

Говоров нажал кнопку на маленьком беспроводном блоке управления, и подставка, на которой был установлен монитор видеофона, повернулась вверх, так что камера оказалась перед большой моделью Армстронга из пластика и пробкового дерева, свисающей с потолка. Модель, тщательно сконструированная и точная в каждой детали, была так же точно сломана в нескольких местах. "Модель, на которую вы смотрите, сэр, представляет собой последнее полное изображение станции, видимое через лазерный целеуказатель ракеты "Ятаган" моего космоплана "Электрон". Затем длинной указкой он указал на каждую из поврежденных систем станции.

"Да, да, генерал. И ваше мнение, полковник Куловский?"

"Что станция не обладает способностью противостоять земной гравитации", - сказал Куловский. "Даже при полной мощности двигателя станция не может изменить высоту более чем на сто километров без дозаправки. Итак, как говорит Говоров, на космоплане, должно быть, были установлены ракетные двигатели для перемещения станции."

"Самой важной целью для меня и полковника Волошина, - сказал Говоров, - были точки крепления радиолокационной решетки космического базирования станции. Как вы можете видеть, — он использовал указатель для подчеркивания, — три из четырех точек присоединения были поражены, а две уничтожены."

"Таким образом, остаются два массива SBR", - сказал Хромеев.

"Да, хотя и не настолько, чтобы позволить американцам повторить масштабы прежнего наблюдения, сэр", - сказал Куловски.

"Другие удары по станции, - сказал Говоров, - вывели из строя или повредили солнечные батареи, которые необходимы для подзарядки батарей станции и превращения воды в топливо… резервуары для хранения топлива на киле ... и сами герметичные модули. Возможно, эти проколы в модулях можно устранить на орбите, но они будут протекать так сильно, что модули не смогут быть безопасно заселены, если экипаж не будет все время носить скафандры. Однако, сэр, я допускаю, что кажущееся невозможным может оказаться возможным. Мы не непогрешимы, и я не недооцениваю американцев. Я сам предостерегал от этого на протяжении многих лет, и я не намерен меняться сейчас. И так..."

"И что же...?" Сказал Ромердунов. "Закончите мысль, генерал".

Говоров совершил прыжок, к которому он двигался, пусть и окольным путем, с тех пор, как началась эта небольшая лекция. "Итак, сэр, я считаю, что мы не должны упускать шанс, каким бы незначительным он ни был, что "Армстронг" не восстановит свои возможности наблюдения и не станет существенной угрозой. Я рекомендую предпринять еще одну атаку на космическую станцию ..."

Хромеев явно не был так уверен. "Первая атака на космическую станцию была легко оправдана", - сказал он. "Американцы переместили свою станцию прямо над Советским Союзом и использовали ее для прямой атаки на наши оборонительные силы. Но если мы предпримем еще одно наступление на поврежденную станцию, которая, по крайней мере в данный момент, не находится на орбите над советской территорией, мировое общественное мнение вполне может обернуться против нас. Мы уже получили много критики за гибель на борту американского спасательного судна; если мы атакуем единственный американский гиперзвуковой космоплан, который якобы был запущен для извлечения тел других членов экипажа, погибших во время первой атаки Говорова, мы можем подвергнуться международному осуждению, которое может расширить конфликт за пределы нынешних границ — чего мы должны избегать ".

"Я согласен, сэр".

Хромеев и Ромердунов коротко посовещались; затем Хромеев повернулся к камере: "Маршал Говоров, продолжайте следить за орбитой космической станции "Армстронг" и немедленно сообщайте нам, если произойдут какие-либо существенные изменения или какой-либо другой космический корабль пристыкнет к станции. Ответственность за определение того, станет ли станция угрозой операции "Перо", лежит, конечно, на вас."

Это было не то, что Говоров хотел услышать, хотя он и не был удивлен. Казалось, он проделал слишком хорошую работу по созданию "сбалансированной" презентации. Но если бы он знал американцев, а он начинал узнавать их слишком хорошо, они вскоре дали бы ему вескую причину возобновить атаку, которую он считал необходимой…

ГЛАВА 34

Октябрь 1992

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА, ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Это, конечно, было некрасиво.

Командный модуль, соединительный туннель, инженерный отсек и модуль управления "Скайболтом" протекли, как мокрые бумажные пакеты. Постоянно срабатывала экологическая сигнализация, заставляя и без того измученную и нервную команду искать POS-маски. Но для Джейсона Сент-Майкла это стало важным шагом в восстановлении космической станции Армстронга, и поэтому он должен был признать, что, учитывая все обстоятельства, это выглядело красиво. Не симпатичная, но прекрасная.

Сент-Майкл вызвался первым заступить на вахту, пока остальные члены экипажа оставались на борту космоплана и впервые за сорок восемь часов поспали. Он не полностью доверял ремонтным работам "с использованием жевательной резинки и проволочной сетки", которые они выполнили на модулях, поэтому он приказал всем, кроме одного человека, спать в Америке. Теперь космоплан был пристыкован к станции с помощью еще одного хитроумного устройства, изготовленного из неповрежденных частей стыковочного модуля, чтобы экипаж мог перемещаться между Америкой и станцией без предварительного дыхания или ношения скафандра.

Генерал поддерживал бодрствование, делая уколы чистого кислорода из своей POS-маски и проверяя и перепроверяя системы в командном модуле, все в различных состояниях ремонта. Он гордился проделанной ими работой по исправлению. К счастью, у них на борту были припасы для устранения пробоин в герметичном модуле. Эти материалы и щедрое количество смазки для локтей до сих пор выполняли свою работу.

Ремонт модулей, позволяющий работать без скафандров, был незначительным по сравнению с заменой питания и перемещением самой станции. Марти Шульцу потребовалось три часа изнурительной тяжелой работы, чтобы заправить два неповрежденных топливных элемента из большого топливного бака, который они привезли с земли. Но это окупилось. Прямое питание системы было подано час спустя, и было восстановлено достаточное количество систем, чтобы встроенное оборудование для самопроверки станции могло анализировать и указывать на другие неисправности и повреждения. Как только оборудование начало заботиться о себе само и сообщать своим человеческим хранителям, что не так, ситуация начала немного налаживаться.

Теперь они должны были попытаться вывести станцию на полезную орбиту. Один главный двигатель ориентации и оба топливных бака главного станционного двигателя были уничтожены в результате атаки советского космоплана. После заправки топливных элементов для обеспечения электроэнергией Марти подключил топливный бак, в котором все еще оставалось три четверти топлива, к системе ориентации станции. К концу первых двадцати четырех часов они восстановили достаточное количество инерциальных навигационных систем и каналов спутникового слежения и передачи данных о местоположении, чтобы активировать двигатели станции, и с гораздо большим человеческим вмешательством, чем обычно, им удалось вывести Серебряную башню на низкую экваториальную орбиту. Теперь на высоте двухсот миль, двигаясь по орбите почти прямо над экватором, "Серебряная башня" прошла приблизительно в шестистах милях к югу от авианосной группы "Нимиц" в Аравийском море. При скорости семнадцать тысяч миль в час они теоретически могли бы сканировать флот в течение двадцати минут на каждой орбите, или двадцати минут из каждых девяноста - почти одной четвертой времени. При условии, что они смогут наладить работу космической радиолокационной системы. Они не взяли с собой в полет инженера SBR , но пока главный системный процессор работал, он мог указать оператору SBR на системные сбои — система исправилась бы сама.

Они следовали указаниям компьютера SBR почти двадцать часов, когда Сент-Майкл объявил остановку. Теперь он был там один, контролируя системы и наблюдая на случай, если русские устроят еще одну атаку — хотя, если бы они это сделали, он никак не смог бы обнаружить это заранее и ни черта не смог бы сделать, даже если бы знал, что они приближаются. Серебряная башня еще не была готова сражаться. Пока нет.

Он перевел взгляд на главную консоль SBR. Насколько можно было судить, огромный главный SBR-монитор не был сломан, но по какой-то причине он не включался. После снятия экрана с места крепления на переборке, чтобы попытаться починить его, кто-то использовал пару полос скотча, чтобы прикрепить огромный экран обратно к стене. Он подошел к консоли и проверил два экрана, один из которых был извлечен из телевизора, найденного в зоне отдыха модуля "Скайлэб". Если бы экран SBR работал должным образом, по экрану прокручивалась бы политическая карта Земли с наложенным на нее шаблоном сканирования SBR. Без картографического дисплея единственной информацией о том, где они находились, была серия сложных цифр, проносящихся по телевизору, представляющих азимут, склонение, широту, долготу, скорость инерции и поправки к движению планеты станции относительно Земли. С таким же успехом это могло быть написано древнеегипетскими иероглифами.

Он вернулся к тому, что осталось от его сиденья (одна из русских ракет оторвала спинку), пристегнулся, думая, что за несколько дней до нападения он бы автоматически взял наушники и электретный микрофон и установил их на место. Сейчас все не так. В этом не было никакого смысла — даже при том, что маяк слежения станции был активирован, спутниковая система слежения и ретрансляции данных была разбита к чертям. Они могли разговаривать с кем-либо на земле, только используя сверхвысокочастотные радиостанции, которые были ограничены прямой видимостью. С помощью TDRS вы могли бы разговаривать или обмениваться данными с кем-либо на другой стороне планеты — с помощью УВЧ, если бы вы могли преодолеть помехи, если бы вы разговаривали ночью, вы могли бы связаться с земной станцией, которую вы могли бы видеть из окна. Может быть.

Он хотел бы, чтобы у него была такая же проблема, когда он видит "Энтерпрайз" или думает о нем…

Мысль о разбитом шаттле и его мертвом экипаже в стыковочном модуле внезапно обескуражила его, оставив глубокое чувство разочарования и злости. Что бы он или кто-либо другой ни сделал, это ничего не изменило бы с их точки зрения. И, заставив эту миссию возобновить работу станции, он подверг других членов экипажа ... включая Энн ... такому же риску… Но нет, он должен был помнить, что эта миссия была о гораздо большем, чем месть. Речь шла о спасении жизней. Американец живет там, в Персидском заливе…

Именно это он сказал Объединенному комитету начальников штабов и президенту, когда встретился с ними, чтобы обсудить это дело. Поначалу ему было нелегко… Стюарт проделал хорошую работу, убедив людей, что командир станции Армстронга был жертвой, которую для его же блага и блага страны следует отправить на попечение. То, чего он добивался, напрасно спровоцировало бы русских. Сент-Майкл предложил весьма вероятный сценарий, если они не возобновят работу станции, и когда он закончил, даже министр обороны Лайнус Эдвардс, казалось, осознал серьезность ситуации. Однако Сент-Майкл получил разрешение как раз вовремя, чтобы приостановить запуск, чтобы он мог организовать замену груза…

Теперь, один в командном модуле, он не был так уж уверен в своей правоте. И с этой мыслью пришла другая: что ему лучше быть таким, или люди дома просто могут изобрести для него Сибирь Янки, если его план провалится.

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ" В АРАВИЙСКОМ МОРЕ

"Самые совершенные корабли с радарами в мире", - проворчал адмирал Клэнси, - "и я все еще чувствую себя здесь голым, как сойка".

Командующий авианосным флотом "Нимиц" разговаривал с капитаном Эджуотером, капитаном "Нимица", в боевом информационном центре авианосца. Он говорил об эсминцах ВМС США "Тикондерога", "Шило", "Вэлли Фордж" и "Хюэ Сити", крейсерах боевого управления "Иджис", действовавших бок о бок с "Нимицем", когда боевая группа медленно продвигалась на восток в Аравийском море.

"Тикондерога" и ее сестры, хотя им было более десяти лет, действительно были одними из самых совершенных судов в мире. Их четыре большие радиолокационные антенны с фазированной антенной решеткой могли сканировать небо на сотни миль во всех направлениях, соединять электронной связью десятки кораблей и одновременно наносить артиллерийские, авиационные или ракетные удары по сотням целей. Они несли оборудование двадцать первого века с ядерной защитой стоимостью почти в полмиллиарда долларов. Однако здесь, посреди Аравийского моря, они были практически бессильны из-за изощренности вооружения и превосходства окружающих их вражеских сил.

Клэнси указал на жидкокристаллический дисплей размером пять на пять футов в центре CIC Нимица. "Мне нужно больше глаз там, наверху, капитан", - говорил Клэнси, тыча пальцем в центр Аравийского моря. "Дальность обнаружения на Тикондероге самолетов высокого полета составляет всего около трехсот миль; для надводных кораблей и низколетящих самолетов это около пятидесяти миль, а для быстроходных ракет или самолетов, скользящих по морю, дальность обнаружения может составлять всего двадцать миль". Эджуотер согласился с командующим флотилией Персидского залива. Клэнси продолжил: "Этого просто недостаточно. С советскими крылатыми ракетами, имеющими скорость пять махов, и сверхзвуковыми бомбардировщиками, которые могли нести полезную нагрузку в пятьдесят тысяч фунтов на высоте двух с половиной футов над водой, Тикондерога едва поспевает за ними. Крылатая ракета AS-6, пикирующая на нас со скоростью почти Маха, даст нашему сопровождению всего пять минут, чтобы уничтожить ракету. Советский бомбардировщик "Блэкджек" или "Бэкфайр" на предельно малой высоте, обнаруженный на максимальной дальности, оказался бы прямо над нами в считанные секунды, едва дав нам время среагировать ".

"Сначала они должны преодолеть оборону флота, адмирал", - сказал Эджуотер. "У нас наготове почти сотня ракетных установок, плюс пятьдесят истребителей на борту "Нимица", готовых к вылету ..."

"Но мы и так растянуты до предела", - сказал Клэнси, указывая на периферию эскорта своего флота. "У нас есть советские корабли из Красного моря и Йемена, советские самолеты и крылатые ракеты из Ирана и авианосная группа "Архангел" с юга и востока". Он покачал головой, пытаясь, но безуспешно, изобразить печальную улыбку. "Каким-то старым морским волком я оказался… Главное защитное оружие авианосца - это, в первую очередь, не попадать в тактические ситуации, которые невозможно защитить. Вот прекрасный пример того, чего не следует делать: попадать в окружение плохих парней со всех сторон … Нам нужно добрых пятьсот миль надежного наблюдения, прежде чем мы сможем безопасно обезвредить эту группу. Прямо сейчас у нас этого нет. Нам нужна важная помощь, если мы собираемся провернуть это ".

"Лучшее, что мы можем здесь получить, - сказал Эджуотер, - это наши собственные палубные EF-18 и радиолокационные самолеты системы АВАКС "Соколиный глаз"".

"Которые станут главными целями, когда начнется стрельба. И у нас просто нет средств, чтобы выделить одного бойца одному Соколиному Глазу для защиты ".

"Мы можем попробовать еще одну вылазку разведывательного беспилотника ХИМЛОРДА".

Клэнси покачал головой. "Эти беспилотники ценятся на вес золота, но они легкая добыча на фоне скопления бомб с кораблей в воздухе. Мы отправили четыре из них два дня назад, и Советы использовали их для стрельбы по мишеням ". Он помолчал минуту, уставившись на экран; затем: "А как насчет Диего Гарсии? Есть какая-нибудь помощь от Военно-воздушных сил?"

"Такая же сделка с E-3C AWACs ВВС", - сказал Эджуотер. "Российские Су-27 немедленно уничтожат их. Командование не будет рисковать ими так далеко без сопровождения истребителей."

"Они пытаются рассказать мне о риске?" Клэнси без труда изобразил саркастическую улыбку. "Я по уши в риске". Он изучал огромный дисплей ретранслятора SPY-2 Aegis перед ним. "Знаешь, что нам нужно, Джо?"

Джо знал: им нужно вернуть их космическое зрение.

КРЕМЛЬ, СССР

В течение последних десяти минут генеральный секретарь с едва скрываемым нетерпением слушал, как Хромеев и Ромердунов кратко излагали ему свой разговор с Говоровым о недавнем перемещении космической станции. "Остановитесь прямо здесь", - сказал советский главнокомандующий, поднимая руку. "Я услышал достаточно, чтобы обеспокоиться. Большое вам спасибо. Но, несмотря на ваш акцент на оценке маршалом Говоровым ущерба, нанесенного станции, вы не можете отмахнуться от того, что он рекомендовал вторую атаку."

"Мы бы и не хотели, сэр", - быстро сказал Хромеев. "Но я уже указывал, почему атака была бы неразумной в это время. Кроме того, разведка выдвинула очень правдоподобное объяснение, что американцы, возможно, просто извлекают компоненты ".

"Я не могу в это поверить. Американцы не стали бы утруждать себя выводом "Армстронга" на более высокую орбиту, если бы их единственной целью было утилизировать металлолом… Говорову следовало покончить со станцией, пока у него был шанс ".

"О, я согласен, сэр", - сказал Ромердунов. "Но логика подсказывает нам, что "Армстронг" невозможно отремонтировать и возобновить работу вовремя, чтобы внести свой вклад в операцию американского флота на Ближнем Востоке. Их спасение бездействующего Армстронга не имеет никакого значения для нашей операции,"

"Я хотел бы верить этим вашим заверениям". Генеральный секретарь вернулся на место за своим столом, оставив двух мужчин стоять в неловкой позе. Он уставился прямо на них. "Значит, твоя рекомендация - ничего не делать?"

"Нет, сэр", - сказал Ромердунов. "Вовсе нет. Я приказал командованию космической обороны быть в полной боевой готовности. Новая орбита "Армстронга" будет тщательно контролироваться, и любой другой космический корабль, который попытается состыковаться или обслуживать станцию, будет отслежен и сообщен в Ставку. Мы также будем следить за радиолокационным излучением станции на случай, если американцам каким-то образом удастся частично активировать свой радар космического базирования ..."

"Значит, ваши абсолютные заверения, в конце концов, не такие уж абсолютные". Генеральный секретарь покачал головой. "Вы так же хорошо, как и я, знаете о последствиях того, что американцы смогут использовать свой радар космического базирования. Любое преимущество, которое мы надеялись получить, переместив Архангела в этот район, будет в значительной степени сведено к минимуму; баланс сил будет восстановлен ".

"Сэр", - быстро сказал Хромеев, пытаясь возразить, но не слишком решительно, - "преимущество наличия поврежденной космической станции с частично активным радаром не может сравниться с наличием самого разрушительного военного корабля в мире".

"Но мы видели, на что способен радар Армстронга. И нам еще предстоит увидеть, на что способен Архангел." Он сделал паузу на мгновение, обдумывая. "Тем не менее, вы правы относительно последствий атаки на станцию сейчас, без подтверждения того, что американцы возобновляют ее, и сразу после того прискорбного инцидента со спасательным судном американцев. Это, без сомнения, настроило бы мировое общественное мнение против нас, возможно, даже расстроило бы отношения с некоторыми из наших союзников. Тогда получается, что у нас есть только один вариант ..."

"И это, сидеть?" Хромееву не понравилось, к чему это клонится. Он хотел бы, чтобы на встрече присутствовал министр обороны Чиликов, но Чиликов разрешил ему и Ромердунову доложить непосредственно советскому главнокомандующему, предполагая, что никаких действий предпринято не будет. Теперь оказалось, что это была ошибка.

"Должно быть очевидно, что мы не можем больше ждать, чтобы отдать Архангелу приказ нанести удар. Я не позволю упустить преимущество, которым мы сейчас обладаем ".

Хромеев пытался сохранить самообладание. "Сэр, флоты все еще разделены несколькими днями. Мы не можем нанести достаточно большой удар с такого большого расстояния —"

"Тогда, черт возьми, увеличьте силы Архангела бомбардировщиками наземного базирования или крылатыми ракетами. Тяжелые бомбардировщики "Туполев" и крылатые ракеты были наиболее эффективными —"

"Против целей в Иране", - вставил Ромердунов. "Бомбардировщики смогли запустить свои ракеты, все еще находясь над своей территорией. Если бы мы хотели нанести удар по авианосной группе "Нимиц", бомбардировщикам пришлось бы пролететь над Оманским заливом. Они были бы в пределах досягаемости собственных истребителей "Нимица "."

"Тогда используй более быстрые бомбардировщики. Используйте эти сверхзвуковые бомбардировщики "Туполев-22" вместо турбовинтовых "Туполев-95" — я вообще не знаю, почему эти чертовы штуки все еще у нас на складе ".

"Сэр... " Хромеев подыскал нужные слова, чтобы сказать своему главнокомандующему, что он должен оставить планы сражения своим генералам, "Я хотел бы предложить привлечь министра Чиликова. Он, без сомнения, захочет встречи в Ставке; здесь замешаны определенные факторы —"

"Я устал от совещаний, Хронеев. Каждый час, который мы откладываем, потрачен впустую, позволяя американцам подготовить защитные меры. Мы одержали верх — сейчас самое время действовать ".

Он откинулся на спинку стула, посмотрел на них, постучал костяшками пальцев по столу. "Хорошо, введи в курс дела Чиликова. Созывай свое собрание. Но к четырем часам ... нет, к трем часам я хочу, чтобы полный план удара был готов к исполнению. Чисто?"

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Едва слышный треск в наушниках сообщил Сент-Майклу, что ему звонит кто-то на борту "Америки". Он взял наушник, надел его на голову. "Святой Михаил слушает".

"Джейсон, это Энн. Поднимаюсь на борт." Генерал был удивлен. Прошло всего три часа с тех пор, как экипаж пересел на космоплан.

"Хорошо, - сказал он, надевая свою рекламную маску, - проходите".

В соединительном туннеле немедленно прозвучал сигнал экологической тревоги. Воздушный шлюз, который они построили, быстро пропускал воздух из соединительного туннеля при открытии, вызывая тревогу. Без скафандра у Энн было бы около шестидесяти секунд, чтобы проникнуть в соединительный туннель, задраить дверь и восстановить давление в соединительном туннеле, прежде чем атмосферное давление достигнет опасного уровня. Сброс давления всегда немного снижал давление воздуха в командном модуле, вот почему Сент-Майклу приходилось надевать маску во время перемещения. Несколько мгновений спустя, пока генерал следил за перемещением и восстановлением давления, Энн вошла в командный модуль.

Святой Михаил снял свою маску. "Ты пришел один?"

"Я больше не могла спать", - сказала она, снимая маску. "Я подумал, что было бы неплохо провести хотя бы несколько минут с тобой наедине..."

"По-моему, звучит как хорошая идея. У нас не было возможности поговорить с Колорадо Спрингс ".

"И тогда вы были так расстроены решением космического командования… Ты этого не говорил, но я это знал. Я просто рад, что все твои выкручивания рук сработали. Я должен признать, что прямо перед запуском, ну, я в значительной степени потерял надежду ".

"Что ж, с этим как-то связана удача ... то, что нам еще понадобится в ближайшие несколько дней".

"Они придут, не так ли?"

Сент-Майкл протянул руку, притянул ее к себе, почувствовал, как ее тело крепко прижимается к его. "Да", - сказал он. "Они должны… Я уверен, что они поняли, что Серебряная башня не врезалась в атмосферу. Они, вероятно, спрашивают Говорова, своего пилота "Электрона", насколько серьезно, по его мнению, повреждена станция. Если они отправят его наверх снова, это будет актом агрессии, и они захотят быть чертовски уверенными, что это необходимо. Они не дураки и не идиоты, что бы ни думали некоторые из наших кабинетных героев в Вашингтоне. Тем не менее, я готов поспорить, что Говоров приложит все усилия, чтобы убедить их, что ему следует атаковать снова. Было слишком много празднований по поводу того, насколько эффективной была первая атака. Он почувствует, что должен закончить работу… Энн, ты сказала, что "Скайболт" был в рабочем состоянии. Так ли это?"

"Я не знаю", - сказала она, явно расстроенная тем, что не может ответить категорическим "да". "У меня еще не было возможности проверить все системы, но, судя по состоянию SBR, я так не думаю ..."

"Мы должны знать. "Скайболт" - наша единственная защита от этих космических самолетов "Электрон". На данный момент я предоставляю вам эксклюзивный доступ к Skybolt; я буду работать над SBR столько, сколько смогу. Марти и Кен могут закончить перестановку и присмотреть за станцией. Возможно, есть другой способ защитить станцию, пока "Скайболт" не будет отремонтирован. Я могу проверить, как там—"

"Не сейчас, Джейсон. Послушай, тебе нужно немного отдохнуть. От тебя никому не будет пользы, если ты—"

"Верно, но у нас просто нет времени..." Он повернулся к своей панели связи. "Я думаю, Марти достаточно выспался". Он плотнее прижал наушники к голове и включил микрофон. "Америка, это Альфа".

"Доброе утро, генерал", - сказал полковник Хэмптон. "Продолжай".

"Мне нужен Марти Шульц здесь".

"Да, сэр".

"И Джон. Попроси Марти принести немного еды и кофе ".

Святой Михаил повернулся к Энн, которая бросила на него кислый взгляд. "Я знаю, я знаю", - сказал он. "Для увольнения еще будет время позже. Я хочу, чтобы ты был на "Скайболте", как только что-нибудь поешь. Заставь свою штуковину работать, чего бы это ни стоило. Тем временем, мне нужно собрать военно-воздушные силы."

"Военно-воздушные силы? Ты собираешься использовать Америку для—?"

"Не Америка. Если начнется стрельба, я хочу, чтобы Америка была как можно дальше от этого, если необходимо, вернулась на землю ".

"Чем что?"

Но прежде чем он смог ответить, вошел Марти Шульц, и Энн осталась размышлять. Которую, как она подозревала, Сент-Майкл намеревался использовать в любом случае на данный момент.

* * *

Для Марти Шульца эта новая работа была почти такой же болезненной, как видеть обгоревшие и обезображенные трупы его товарищей по команде, сложенные в стыковочном модуле. "Энтерпрайз" был для него чем-то особенным; он был экспертом по его эксплуатации. Он летал на всех шаттлах флота, старых и новых, но "Энтерпрайз" принадлежал исключительно ему.

Он был ребенком во время первых испытаний шаттла в автономном полете, и именно падение "Энтерпрайза" с задней части модифицированного "Боинга-747" пробудило в нем желание стать астронавтом. Он представлял себя за штурвалом, возвращающим спутники, спасающим застрявших космонавтов, строящим город в небе.

Когда "Энтерпрайз" был отремонтирован и активирован в качестве временной замены шаттла "Челленджер", Марти поставил перед собой новую задачу. Каждое мгновение бодрствования было потрачено на подготовку к полету на ее борту, и с тех пор он летал на "Энтерпрайзе" больше, чем кто-либо другой.

Теперь он увидел "Энтерпрайз" в нескольких сотнях ярдов от себя через свой пузырчатый космический шлем, и это зрелище разорвало его внутренности. Он видел начальную точку попадания российской ракеты на сверхскоростях, видел остатки ужасного взрыва и пожара на нижних палубах, видел разрушения в RCS, носовом отсеке системы реактивного управления. Стыковочный адаптер шаттла и воздушный шлюз были широко открыты, как открытый носик мертвого кита-лоцмана, выброшенного на берег. Ее рука с дистанционным манипулятором небрежно торчала из открытого грузового отсека, ее захватные клешни были вытянуты, как пальцы руки, тянущейся за помощью.

Что ж, он был здесь, чтобы помочь. "Начинаю перевод", - сказал он. "Вас понял", - сказал полковник Хэмптон из Америки. Марти нажал на кнопку управления двигателем MMU и скользнул к шаттлу. "Черт возьми, повреждения серьезнее, чем я думал", - сказал Марти, подходя к шаттлу.

Хэмптон нервно взглянул на инерциальный высотомер. "Марти, мы всего в нескольких милях над точкой входа в атмосферу. Тогда у нас не будет много времени. Ты можешь управлять этой штукой без передней капсулы RCS?"

"Она будет летать просто отлично. Пристыковать ее будет сложно — возможно, невозможно, — но если у нее есть мощность и топливо, с ней все будет в порядке ". Он должен был говорить так, как будто верил в это. Ради него самого, а также ради других.

Он скользнул к грузовому отсеку, отстегнул MMU и прикрепил его к ремню безопасности на передней переборке, затем скользнул к стыковочному адаптеру на воздушном шлюзе и проскользнул внутрь. Вид средней палубы заставил его отшатнуться. "Я… Я на средней палубе, Америка. Все уничтожено. Возможно, там нет ничего, что можно было бы спасти." Он помолчал еще минуту, затем, отведя взгляд от неопознанных кусков мусора, оставшихся на сиденьях экипажа, объявил: "Перемещаемся в кабину пилотов".

"Вас понял".

Несколько мгновений спустя Марти был в кресле командира и осматривал приборы. "Это выглядит хорошо, Америка. Аккумулятор все еще включен. Я собираюсь попробовать заменить топливные элементы ".

Он осмотрел электрическую распределительную панель на стороне пилота в кабине. Переключатели были расположены на панели линиями и стрелками, чтобы показать взаимосвязь между различными схемами и регуляторами мощности, но он знал их все наизусть. Пока клетки не повреждены, сказал себе Марти, они должны работать. "Кислородный и водородный коллекторы один, два и три открыты", - продекламировал он, щелкая переключателями. "Питание от батареи постоянного тока привязано к основной шине. Обогреватели резервуаров включены ... "

Он продолжил череду системных проверок, выявляя неисправные соединения и производя необходимый ремонт. Наконец-то загорелась подсветка главной приборной панели. "У нас получилось, Америка", - взволнованно сказал Марти. "Энтерпрайз" жив". Его энтузиазм достиг максимума, он закончил реактивацию топливных элементов "Энтерпрайза", затем вернулся в кресло командира слева. "Давай, леди", - сказал Марти, похлопывая по цифровой панели автопилота. "Я знаю, что ты жив. Теперь нам нужно вернуться в игру ".

Компьютерный монитор перед ним был пуст, за исключением крошечного мигающего прямоугольника, не больше кукурузного зернышка, но эта крошечная точка была главной. Мозг "Энтерпрайза", GPC, был живым и бодрствующим — проблема заключалась в том, что он забыл, что это компьютер общего назначения. Он должен был выполнить IPL, начальную загрузку программы, серию команд, которые сообщили бы компьютеру, что это компьютер.

Он сделал это быстро, введя серию цифровых команд, которые сообщили компьютеру, где в его постоянной памяти можно найти программу, которая инициировала бы быстрое обучение компьютера. После каждого урока компьютер выполнял заключительный экзамен, записывая для себя другую программу в энергозависимой памяти, которую он будет использовать для перехода к следующему уроку. Марти сопровождал каждый шаг процесса командами, которые периодически проверяли GPC ход выполнения. На земле перед запуском эти сложные действия обычно выполнялись наземным персоналом, так что, когда экипаж прибыл на шаттл, они обнаружили отлично работающий, полностью обученный GPC. Марти был одним из немногих, кто нашел время понаблюдать за этой процедурой с самого начала.

"Как дела, Марти?"

"Мы заканчиваем среднюю школу".

"Скажи еще раз".

"У нас все хорошо, просто отлично".

Тридцать долгих минут спустя экран компьютера заполнился сообщениями, сообщающими о неисправностях, проблемах с окружающей средой, нехватке материалов. Но для Марти все это означало, что "Энтерпрайз" снова задумался. Он ввел последний код в GPC и схватил ручку управления полетом. "Америка. "Энтерпрайз" готов к маневру ".

"Вас понял. Продвигаемся чисто." Хэмптон приказал компьютеру "Америки" отойти от "Энтерпрайза" и направиться обратно к станции. "Все чисто".

"Поехали". Марти дважды проверил положение переключателей и подтолкнул рычаг вперед.

Ничего. "Давай, детка". Он подтолкнул палку чуть сильнее. По-прежнему никакой реакции. "Энтерпрайз", есть успехи?"

"Приготовиться". Марти очистил код маневрирования в полете от GPC и снова ввел его. На этот раз GPC отказался принять код. Он откинулся на спинку кресла, просмотрел панель. "Последний шанс", - сказал он приборной панели. Он проверил датчики давления топлива RCS, источники питания, автоматические выключатели, байпасную цепь — все в норме. "У нас не так много времени, "Энтерпрайз". Заставь ее начать или брось ее."

"Еще одна минута". Он еще раз подтвердил код рейса GPC. "Вот и все, ты, противный сукин сын. Если ты не уйдешь, я оставлю тебя поджариваться по пути вниз". Он снова ввел код рейса два ноль два, и экран компьютера погас. "GPC не принимают код маневрирования", - сообщил Марти по радио Хэмптону. "Тогда давай убираться отсюда к черту. Температура корпуса повышается. Если ты подождешь еще немного... "

"Я уже в пути", - сказал Марти. Он собирался покинуть командирское кресло, когда внезапная мысль остановила его. Он сел и очистил код маневрирования в полете, набрал код для стирания IPL и областей массовой памяти. Он ликвидировал все учебные заведения шаттла.

Внезапно код вернулся как "202", код маневрирования в полете. "Извращенная леди… Обратная психология срабатывает каждый раз—"

"Скажи еще раз, "Энтерпрайз"?"

Марти откинулся на спинку командирского кресла и крепко взялся за ручку управления. "Я говорю, веди вперед, Америка. "Энтерпрайз" прав и готов к работе ".

* * *

Марти Шульц вместе с Кеном Хорватом зависли над еще одной частью свободно плавающей консоли SBR, схватили ее и закрепили на месте другим куском скотча. "Внимание на станции", - объявил Сент-Майкл по интерфону. "Цель пересекает горизонт за одну минуту. Приготовьтесь. Эта станция находится в состоянии красной тревоги ".

Хорват толкнул Шульца локтем, осматривая командный модуль. Почти каждая панель и консоль во всем модуле - потолочные, а также настенные крепления были сняты в течение последних пяти дней, и только около половины из них были возвращены на свои первоначальные места. Остальные были либо плавающими, прикрепленными или полу-прикрепленными к какому-либо другому оборудованию где-то еще в модуле. Пучки проводов всех видов пересекали модуль во всех направлениях: членам экипажа было проще плавать вокруг проводов, чем пытаться проложить проводку в постоянно меняющемся ландшафте электронного Компоненты. Оборудование, позаимствованное из других модулей — компьютеры и мониторы из модуля отдыха, проводка с "Энтерпрайза", трубки и изоляция из грузового модуля, компоненты для тестирования и, во многих местах, целые секции консоли из научного модуля — добавилось к кажущимся случайными кучам оборудования, разбросанных по всему командному модулю. Но горы гаджетов лишь частично скрывали огромные силиконовые заплаты на стенах модуля, зоны опаления, где вспыхивали пожары, и время от времени вспыхивающие сигнальные огни (предупреждающие сигналы были отключены давным-давно; они включались постоянно, но все равно все следили за сигнальными огнями).

Одна из силиконовых накладок была недавно удалена, и через отверстие был продет большой кабель для передачи данных, прежде чем была наложена новая силиконовая накладка. Кабель тянулся от командного модуля через космос и соединялся с портом в грузовом отсеке "Америки"; космоплан был закреплен рядом с "Серебряной башней", когда манипулятор "Америки" захватил и удерживал центральный киль станции. На полетной палубе "Америки" было демонтировано несколько консолей, и там также была проведена спешная работа по замене проводов.

"Джон, мы будем готовы к передаче через несколько минут", - радировал Сент-Майкл Хэмптону на борту "Америки".

"Вас понял", - ответил Хэмптон."

"TDRS настроен на fleet tactical, а TDRS link для Америки с Армстронгом активен и готов. Готовимся".

Сент-Майкл повернулся обратно к главной консоли космического радара - на самом деле, той, которая выполняла роль главного дисплея. Части главной консоли были разбросаны по всему модулю, но им удалось объединить большинство важных элементов управления вместе, чтобы одному человеку было проще управлять ими. Кен Хорват занял свое место рядом с Сент-Майклом и изучал дисплеи, качая головой: "У меня проблемы с расшифровкой всего этого".

"Я объясню", - сказал ему Святой Михаил. "Возможно, вам придется передать эту информацию Нимицу или Тикондероге, как авиадиспетчеру, если реле TDRS не сработает. Итак, наш компьютер с дисплеем SBR полностью вышел из строя, поэтому он не может нарисовать для нас информационные карты и целевые символы. Но мы по-прежнему получаем исходные данные, которые были бы введены в компьютер отображения SBR — дальность, азимут, высоту, курс и скорость отслеживаемого объекта. Все это отображается на этих двух экранах. SBR также может анализировать цель — сообщать нам, является ли это самолетом, кораблем, его происхождение и даже возможные пункты назначения, и это отображается на левом экране. Вы сопоставляете коды целеуказания, чтобы определить, что есть что."

Хорват чувствовал себя более уверенно. "Звучит достаточно просто".

"Это не так. SBR может обнаруживать объекты весом всего в несколько сотен фунтов, поэтому мы будем получать поток информации. Вероятно, нам потребуется стереть некоторые данные SBR — удалить то, на что мы не хотим смотреть. У нас есть монитор, который записывает, что подавляется, но мы не можем видеть это отсюда. Так что будь осторожен… Если мы свяжемся с "Нимицем" через TDRS, третий монитор здесь также покажет его местоположение. Я надеюсь, что компьютеры Тикондероги смогут перевести эти необработанные данные на цифровой дисплей своего информационного центра ".

Святой Михаил проверил правый дисплей. "Внимание на станцию. Цель - пересечение района." Затем Хэмптону на борту "Америки": "Активируй канал TDRS, Джон".

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ"

"Адмирал, срочное сообщение с "Тикондероги"."

Эджуотер быстро прочитал форму сообщения. "Адмирал, это с космической станции Армстронг. Они снова передают..."

Клэнси уже с удивлением уставился на жидкокристаллический дисплей ретранслятора. Она начала мерцать и колебаться, как будто потоки фосфоресцирующей воды стекали по ее поверхности. Сначала начали меняться цифры и масштабы самого дисплея, затем символы кораблей, принадлежащих авианосной группе "Нимиц". Через несколько мгновений у верхнего края экрана обозначились сухопутные и политические границы.

А в правой части экрана была авианосная группа "Архангел", ее эскортные корабли растянулись в строю "русская звезда". Вскоре были добавлены еще более совершенные элементы: на дисплее отображались самолеты, вертолеты и даже типы радиолокационных излучений с каждого судна. Сбоку от дисплея отображались коды, принадлежащие каждому кораблю, а также его курс и скорость.

Клэнси поспешил к главной консоли CIC и взял наушники. "Соедини меня с Тикондерогой. Я хочу поговорить с космической станцией ".

Передача заняла несколько минут, но вскоре Клэнси услышал знакомое потрескивание скремблированной спутниковой передачи и еще один знакомый звук… "Нимиц, это станция Армстронг. Как скопировать? Конец."

"Джейсон, я проклят. Я слышал, что кто-то в космическом командовании может снять свои шмотки и починить эту станцию, но я не смел в это поверить. Очень рад слышать твой голос ".

"Взаимно, адмирал", - сказал Сент-Майкл. "У нас не так много времени. Я передал самое необходимое на Тикондерогу, но вот наша ситуация: на этот раз мы находимся на экваториальной орбите. Это означает, что мы освещаем вас только двадцать минут каждые девяносто минут. Двадцать включено, семьдесят выключено, двадцать включено, семьдесят выключено. Лучшее, что мы можем сделать ".

"Я понимаю, Джас.Это прекрасно. Черт возьми, даже двадцать минут данных SBR ценны. Слушай, какой у тебя там уровень урона? У тебя есть какая-нибудь защита?"

Сент-Майкл искоса взглянул на Марти Шульца, когда тот выходил из люка командного модуля. "Мы работаем над этим, адмирал. Возможно, у нас даже есть сюрприз для любого, кто случайно к нам заглянет. В любом случае, мы здесь держимся крепко. Выходим."

ПОСТРОЕНИЕ АТАКИ РУЗВИНА

План атаки был согласован до самой секунды.

Шесть советских бомбардировщиков "Туполев-26 Бэкфайр", атаковавших со стороны Ирана, каждый несли по одной противокорабельной крылатой ракете AS-6 Kingfish, полунаправленной вдоль центральной линии установки вооружения, плюс две противорадиолокационные ракеты AS-12 Kegler на приемных установках вооружения. На расстоянии трехсот миль от самого северного эскорта американского авианосца "Нимиц" шесть бомбардировщиков "Бэкфайр" выпустят свои ракеты с одиннадцати тысяч метров. Затем, когда шесть крылатых ракет наберут высоту и разгонятся до крейсерской, бомбардировщики снизятся для длительного сверхзвукового рывка над водой в сторону флота. Оказавшись на расстоянии девяноста километров от любого американского судна, бомбардировщики "Бэкфайр" запускали свои противорадиолокационные ракеты при обнаружении любых радаров слежения, с которыми они сталкивались.

Одновременно с запуском ракет AS-6 первая волна истребителей Sukhoi-27 Flanker должна была стартовать с Архангельска в направлении "Нимица". Вместе с истребителями две волны из пяти сверхзвуковых бомбардировщиков Sukhoi-24 "Фехтерь" со свисающими крыльями должны были стартовать с авианосцев сопровождения "Киев" и "Новороссийск" и начать атаки на корабли сопровождения "Нимица" с юга и запада. Каждый бомбардировщик нес две противорадиолокационные ракеты AS-12, четыре усовершенствованные бронебойные ракеты большой дальности AS-16 и одну тридцатимиллиметровую стрелковую пушку типа Gatling с бронебойными снарядами.

Двусторонняя атака с участием двадцати четырех тяжеловооруженных сверхзвуковых самолетов была рассчитана почти идеально. Второй пилот на борту ведущего бомбардировщика "Бэкфайр", старший лейтенант Иван Третьяк, отвечал за расчет времени прибытия шести бомбардировщиков "Бэкфайр" с авиабазы Каспийского моря в Баку. "Контрольная точка приближается, второй пилот", - обратился штурман-бомбардир к Третьяку. "Готов, готов... сейчас".

"Опоздание на семь секунд", - сказал Третьяк, сверяясь со своим планом полета и хронометром. "Новая наземная скорость, штурман?"

"Приготовиться… Новая наземная скорость до следующего контрольного пункта — один-один-девять-пять километров в час."

"Принято", - ответил пилот, майор Андрей Буданова. Внимательно следя за показаниями скорости полета Доплера, он увеличил дроссельную заслонку своих двух турбовентиляторов Kuznetsov NK-144 до тех пор, пока скорость полета не достигнет нужного значения, затем сбросил крылья Backfire, пока не был восстановлен надлежащий угол атаки при запуске. "Установлена наземная скорость". Он переключил свое радио на командную частоту "воздух-воздух". "Полет на Рузлан, новая настройка газа на девяносто четыре процента. Угол наклона крыла сорок градусов. " Пятеро его ведомых ответили на вызов.

Идеально, сказал себе командир штурмового формирования. Точно в срок, шесть хороших бомбардировщиков и ни единого намека на обнаружение или угрозы где бы то ни было. Идеальный…

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ"

"Сэр, SBR сообщает о приближении шести больших высокоскоростных самолетов на перехват с северо-запада. SBR станции Армстронг называет их бомбардировщиками "Бэкфайр"."

"Радиус действия?"

"Самолеты все еще над Ираном, сэр", - сказал моряк на борту "Нимица". "Шестьсот шестьдесят морских миль и приближаемся со скоростью один мах. Все по-прежнему на большой высоте".

"Отведите помещение для генералов", - приказал Эджуотер, затем посмотрел на Клэнси, ожидая отмены приказа или изменения. Вместо этого он получил: "Объявите тревогу рейсу Romeo на перехват и направьте Виски-Один на катапульты. Отправьте крейсер "Миссисипи" на северо-запад, чтобы следовать за "Томкэтсом" для оказания помощи. Транслируйте сообщения на всех частотах, предупреждая все самолеты в радиусе четырехсот миль, чтобы они идентифицировали себя, или мы откроем огонь без дальнейшего предупреждения ".

"Есть, сэр".

Клэнси хлопнул в ладоши, когда его помощник вручил ему спасательный жилет и шлем.

"Нимиц, это Армстронг. Мы показываем самолет, направляющийся в вашу сторону. Ты слышишь?"

"Мы взяли их, Джейсон", - ответил Клэнси по рации. Теперь я счастливый воин. "Вы, ребята, заметили их за целых триста миль до того, как Эгида даже узнала бы, что они там. Возможно, вы только что спасли эту боевую группу. Отличная работа".

Святой Михаил глубоко вздохнул. "Спасибо, адмирал. Мы будем вести наблюдение еще одну-пять минут. Будем надеяться, что русские не станут слишком дерзкими, пока мы находимся на обратной стороне нашей орбиты ".

"Это зависит от нас. Еще раз спасибо на этом конце. Нимиц чист."

"Удачи, адмирал. Армстронг уходит".

ПОСТРОЕНИЕ АТАКИ РУБАНА

"Я показываю девяносто секунд до точки запуска", - объявил Третьяк. "Принято, второй пилот", - ответил бомбардир, находясь в темной кабине бомбардира в нескольких метрах позади Третьяка. Хабаровск бросил взгляд через узкий проход к оператору защитных систем, достал из ботинка фляжку и сделал долгий глоток. Но он не был достаточно быстр в этом: офицер радиоэлектронной борьбы, первый лейтенант Артемский, заметил его. Хабаровск думал, что у него будут большие неприятности. К его удивлению, Артемский кивнул в сторону своей собственной кабины для противодействия электронике позади пилота и раскрыл свои руки в перчатках . Хабаровск мастерски бросил в них фляжку.

Артемский отвинтил крышку фляжки и понюхал содержимое. Не водка? Он покрутил ее в руках, взглянул на Хабарова. Бомбардир провел ладонью по животу.

"Приближаемся к точке пуска ракеты".

"Принято". Хабаровск показал Артемскому большой палец и тщательно перепроверил положение переключателя для запуска ракеты. "Контрольный список завершен. Готовность к фиксации запуска и десятисекундному обратному отсчету выравнивания."

"Рейс в Рузиан, рейс в Рузиан", - вызвала Буданова, пилот, по радио "воздух-воздух", - запуск завершен. Повторяю, запускаем фиксацию." Бомбардир Хабаровск переместил кнопку фиксации ЗАПУСКА в положение ФИКСАЦИИ.

Артемский ответил на приветствие Хабарова, затем кивнул на фляжку. Один глоток не повредит. Они все еще были в милях от крайней зоны действия американских радаров. Он поднес фляжку к губам—

На его панели раздался угрожающий зуммер. Пораженный, Аремский выплеснул полный рот домашнего дистиллированного зернового спирта прямо в трахею и в легкие. "Секция обороны. Предупреждение об угрозе. Пеленг и печатайте немедленно".

Артемский забрался на свою крошечную рабочую полку под электронной консолью, но толку от этого было мало — он не мог дышать, не мог говорить. Фляжка со звоном упала на его летный костюм, пропитав штанину и палубу алкоголем.

"Оборона. Сообщить. Направление и тип угрозы." По-прежнему нет ответа.

"Полет Рузиан, маневр уклонения Эхо-пять-эхо. Казнить."

"Отрицательный ответ", - крикнул Хабаровск. "До начала отсчета ракет остается еще пять секунд..."

"Не обращай внимания на обратный отсчет ракет, бомбардир. Переведите ракету в режим обратного отсчета и приготовьтесь к запуску после того, как мы развернемся. Защита, дайте мне представление об угрозе ".

Но было уже слишком поздно. Единственным маневром уклонения ведущего пилота в построении для запуска крылатых ракет в линию был жесткий переход к пикированию на три "g" в целях безопасности на море, и поскольку во время маневра он должен был следовать тем же курсом, переход должен был произойти сразу после обнаружения угрозы. У него не было времени запрашивать координаты или отдавать приказы. Как раз в тот момент, когда он решил выполнить маневр уклонения, ракета AIM-54 Phoenix ВМС США поразила корень правого крыла бомбардировщика "Бэкфайр" и отправила сто пятидесяти тонный бомбардировщик в огненную катастрофу в Аравийском море.

Атаковав с расстояния в сто миль ракетами "Феникс" большой дальности, шесть истребителей F-14E "Томкэт плюс" с авианосца "Нимиц" с визгом устремились к рассеивающимся бомбардировщикам "Бэкфайр". Ракеты "Феникс" были относительно менее надежны, запущенные на предельной дальности, но даже при том, что только одна ракета "Феникс" нашла свою цель, атака достигла своего эффекта. Крылатой ракете AS-6 требовалась устойчивая стартовая площадка в строго определенных пределах ускорения за десять секунд до старта, и все шесть бомбардировщиков "Бэкфайр" немедленно превысили эти пределы.

Разрушения продолжились после того, как "Томкэтс" приблизились. Без внутреннего бомбоотсека и противорадиолокационных ракет AS-12, установленных на нижних приемных установках вооружения, предельная скорость "Бэкфайра" составляла 1,5 Маха, но бомбардировщики уже достигли одного Маха, прежде чем начали маневры уклонения. Как только они начали свои аварийные спуски для безопасности морских радаров, они достигли, а затем и превысили обычные пределы вооружения. Те, кому повезло, сбросили ракеты AS-12 и AS-6 до достижения аварийного ограничения скорости перевозки в 1 Мах.8; остальные обнаружили, что их сверхзвуковые бомбардировщики разваливаются на куски, а их ракеты AS-12 срываются с ослабленных пилонов.

Из первоначальной ударной группы из шести бомбардировщиков трое пережили первоначальную атаку F-14 Tomcat, которая, казалось, возникла из ниоткуда. Из этих трех один был настигнут и уничтожен ракетой средней дальности "Сайдвиндер" с тепловой самонаведкой. Второй не смог сбросить свои ракеты AS-12, одна из которых оторвалась от пилона и попала в горизонтальный стабилизатор, в результате чего самолет вышел из-под контроля.

Оставшийся бомбардировщик "Бэкфайр" завершил маневр уклонения сразу после его начала, перенастроил свою крылатую ракету AS-6 и запустил ее за несколько секунд до того, как два "Томкэта" поразили его тремя ракетами класса "воздух-воздух". Ракета AS-6, поднимая длинный ярко-желтый столб огня, устремилась ввысь, выровнялась на высоте пятидесяти тысяч футов и ушла на юго-восток со скоростью три Маха. У американских "Томкэтс" не было никакой надежды догнать ее.

Но ракета AS-6 прошла прямо над управляемым ракетным крейсером USS Mississippi, который преследовал "Томкэтс" с "Нимица" и отслеживал AS-6 почти с момента запуска. Он привел в действие обе свои носовые и кормовые двухрельсовые вертикальные пусковые установки Mark 26 и выпустил залп из четырех стандартных ракет SM2-ER по ускоряющейся крылатой ракете AS-6. AS-6, несмотря на свой усовершенствованный дизайн, точность и потрясающую разрушительную мощь, все еще не был способен на какие-либо маневры уклонения; летя на большой высоте и по прямой к своей цели, он также делал себя привлекательной мишенью. Несколько секунд спустя советскую крылатую ракету перехватили американские противоракетные средства.

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ"

"Мост, CIC. "Иджис" сообщает о радиолокационном контакте с самолетом, пеленг один-пять-ноль верный, дальность три-один-пять, быстро приближается. Множественные проникновения. "

Что ж, у флота не было бы Серебряной башни, чтобы помочь им в этом, думал адмирал Клэнси, когда он и капитан Эджуотер расхаживали по мостику эсминца ВМС США "Нимиц", распределяя свое внимание между операциями на летной палубе и радаром-ретранслятором управления боем Aegis.

Эджуотер изучил прицел. "Мы отправили самолет "Танго" на патрулирование на юго-восток, адмирал. Четыре кота." Он поднял трубку, чтобы позвонить в CIC. "Комбат, это Эджуотер. Подсчитал количество этих входящих?"

"Ответ отрицательный, сэр. Пока только три цели, на большой высоте, быстро перемещаются, в пределах двухсот миль от позиции нашего крейсера "Южная Каролина ".

"Лучше поднять в воздух еще один самолет, чтобы поддержать Tango на фоне этих вторжений", - сказал Клэнси Эджуотеру. "Я не верю, что Архангел посылает только три самолета. Более чем вероятно, что это три формирования - два штурмовика и один истребитель сопровождения..."

"Есть, сэр. Эджуотер переключил телефон на CIC и поднял трубку управления полетов: "Управление авиации, это мостик. Поднимите виски в воздух и Сьерру на палубу. Пришлите Виски Один, чтобы поддержать Танго ".

Он повернулся обратно к Клэнси, который наблюдал за оживленной деятельностью вокруг двух F-14 Tomcats на катапультах. За выдвижным противовзрывным ограждением еще два "Томкэта" ждали своей очереди на катапульты, и еще восемь выстроились в очередь, чтобы зарулить за ними. Лифт номер три поднимал еще одного кота с ангарной палубы, чтобы занять его место в очереди. На полетной палубе было шумно и воняло, и холодный дождь начал заливать смотровую площадку, окружающую мостик "Нимица", — но Клэнси был в своей стихии, наблюдая, как его матросы делают свое дело.

К Эджуотеру подбежал посыльный и вручил ему лист компьютерной бумаги. "Сообщение с Миссисипи, адмирал", - выкрикнул Эджуотер. Когда Клэнси не ответил, Эджуотер вышел к нему на подиум. "Миссисипи" перехватила советскую крылатую ракету AS-6, запущенную из северной части Аравийского моря".

"А как насчет последствий? Неужели "Томкэтс"...?"

"Все шестеро ранены", - сказал Эджуотер, позволив себе улыбнуться. "Томкэтс" уничтожили пятерых из них. Шестой вышел из-под контроля".

Клэнси поднял глаза к небу, позволяя каплям холодного дождя попадать ему в лицо.

Спасибо тебе, Серебряная башня…

ТЮРАТАМ, СССР

В ночь неудачной атаки бомбардировщика "Бэкфайр" в Аравийском море в доме Говорова на базе космической обороны в Тюратаме появился человек в форме. Стук в дверь квартиры напугал жену Говорова и заставил их пятилетнюю дочь проснуться, спросив, не горит ли квартира. Говоров открыл дверь и обнаружил помощника министра обороны с запечатанным письмом в руке. В письме говорилось, что на аэродроме Тюратам его ждет МиГ-31; он должен был немедленно доложить в Кремль. В письме указывалось точное время его встречи со Ставкой.

Говоров был раздражен, но скрыл это от помощника Чиликова. Он никак не мог прибыть в назначенное время, даже на борту одного из самых быстрых реактивных истребителей в мире. Но это было задумано, очевидная уловка, чтобы показать, насколько недовольна им Ставка.

Попросив помощника уделить ему несколько минут, он вернулся в крошечную ванную в своей главной спальне и без света включил горячую воду для бритья. Его жена приподнялась на локте в их постели. "Кто это был, Алесандр?"

"Гонец из Москвы. Они хотят, чтобы я был там ".

"И ты собирался бриться в темноте?" Она встала с кровати и включила свет в ванной. "Я лучше проверю, как там Катрина. Посланник напугал ее."

Он слышал успокаивающий голос своей жены, пытающейся успокоить их дочь, и ему пришлось придержать руку с бритвой, чтобы не порезаться. Если бы одного из высокопоставленных членов Ставки подняли с постели, как это было с ним, полетели бы головы. На самом деле он не особо церемонился или занимал высокое положение, но они все еще относились к нему как к командиру эскадрильи.

Он знал почему, конечно… Это было из-за того, что американская космическая станция Армстронга не была уничтожена, как он думал сначала…

Он побрился, быстро умылся, надел летный костюм командования космической обороны и пару ботинок. Его жена ждала у двери с его летной курткой, герметичной бутылкой кофе и бутербродом с яйцом и сосисками, завернутым в салфетку.

Он взял ее лицо в обе руки и поцеловал в губы. "Я не заслуживаю тебя", - сказал он. "О, я думаю, что ты заслуживаешь," сказала она, помогая ему надеть куртку, "но я также заслуживаю тебя". Она застегнула молнию на его куртке и ответила на его поцелуй долгим, теплым своим. "Ты позвонишь мне перед запуском?"

Ее вопрос был неожиданным. "Я не буду спрашивать, как ты узнал, что я, возможно, улетаю сегодня. Если бы я мог разгадать тайны женщины, я мог бы покорить космическое пространство, может быть, даже членов Ставки ". Она улыбнулась, но это была натянутая улыбка. "Да", - быстро сказал он, - "Я попытаюсь позвонить".

"Я люблю тебя, Алесандр".

Ее тон удержал его. Он заглянул в ее круглые глаза и отвел взгляд. То, что он увидел, обеспокоило его… "Я позвоню тебе", - сказал он и поспешил к выходу. Он чуть не споткнулся об помощника, когда бросился к лестнице. Мужчина побежал вперед, чтобы открыть ему дверь, когда они вышли в холодную темноту. Говоров схватил телефонную трубку на заднем сиденье машины, когда водитель сел за руль и умчался.

Говоров набрал четыре цифры на клавиатуре набора номера. "Маршал Говоров слушает. Дежурный офицер. Гулаев? Соедини его. Николай. Мне приказано прибыть в Москву. Вызовите диспетчерскую на аэродром и исключите того, кто является пилотом МиГ-31, из заказов на полет. Я сам полечу в Москву. Пусть служба жизнеобеспечения погрузит мое снаряжение в самолет, затем внесите меня в приказ о полете на Электрон Один, вступающий в силу после моего возвращения на Сияющую Звезду. Переведите полковника Кожедуба на второй электрон, а Литвяка на третий. Передайте Ворожейкину приказы о полетах на "Электрон Один", пока я не вернусь. Он вернется в режим ожидания вместе с Покрышкиным, когда я приму командование "Электроном Один ".

Говоров положил телефон обратно на подставку и наклонился к переднему сиденью. "Езжай быстрее". Яркий образ его жены и дочери пришел к нему, и он отогнал его. Там, в квартире, он увидел в глазах жены нечто такое, что ему ужасно захотелось изменить. Она была напугана, слишком напугана для своего же блага… или его.

"Быстрее".

ГЛАВА 35

Октябрь 1992

ЦЕНТР ЭКСТРЕННОЙ ИНФОРМАЦИИ И РЕАГИРОВАНИЯ, НОВОМОСКОВСК, СССР

Впервые за несколько месяцев кто-либо из членов Ставки ВГК, Верховного командования Вооруженных Сил, находился на запасном командном пункте советских вооруженных сил, расположенном в ста шестидесяти километрах к югу от Москвы. Этот конкретный пост никогда не участвовал ни в каких учениях по обеспечению готовности, был укомплектован лишь небольшим штатом специально подобранных техников и солдат и не имел при себе крупного военного аэродрома — члены Ставки из Москвы были доставлены в Новомосковск вертолетом. Другие хорошо известные "ценные" альтернативные командные пункты под Кремль и в Пушкино привлекли все внимание и огласку и, как предполагалось, были теми объектами, на которые нацелился Запад в случае обмена термоядерными ударами. Новомосковск, расположенный вдали от военных объектов, заводов, железнодорожных депо и, самое главное, от публичности, был спроектирован так, чтобы избежать всего, кроме прямого попадания. Если только нападение на Советский Союз еще не было предпринято, а время поджимало, одиннадцать человек из Ставки и их помощники знали, что командный пункт в Новомосковске был намного безопаснее, чем любой другой в Москве.

Фактически, командный пункт в Новомосковске был, вероятно, самым безопасным местом в Восточной Европе. Когда Советский Союз усовершенствовал технологию сварки сверхтолщенных кусков металла, они немедленно применили эту технологию к стенам подземного сооружения площадью три тысячи квадратных футов. Основная конструкция бункера состояла из стальных стен толщиной в четыре фута, сваренных в результате небольших ядерных взрывов в промышленных реакторах. Стальная камера опиралась на огромные амортизаторы, которые смягчили бы воздействие огромного избыточного давления при ближайшем ядерном взрыве. Две дюжины мужчин и женщин могли бы жить и работать там с разумным комфортом по крайней мере месяц. Без сомнения, Новомосковск был тем местом, где следовало находиться, если бы когда-нибудь случилась ядерная война.

Но в данный момент командный пункт был не тем местом, где следовало находиться, если кто-то хотел быть в безопасности от язвительного неодобрения генерального секретаря Советского Союза. Советский лидер сидел во главе большого треугольного стола, с растущим раздражением слушая первого заместителя министра Хромеева, который стоял перед электронным табло для брифингов, обозревая ход операции "Перо". Члены Ставки расположились по обе стороны от генерального секретаря, у каждого рядом с терминалом связи и телефоном.

Вчера, когда началась первая из массированных воздушных атак на авианосную группу "Нимиц", генеральный секретарь отложил все свои выступления и назначения, чтобы принять личное командование конфликтом в Аравийском море. Прорыв американской блокады вокруг устья Персидского залива был теперь в центре его внимания, и он все больше злился, когда понял, что ничего не работает так, как планировалось. И кто мог винить его? Ему также приходилось управлять довольно сложной внутренней экономикой. Предполагалось, что его военные люди справятся со своей задачей, как только цели и стратегии будут изложены.

"Архангельская оперативная группа скоро откроет полосу скоростного воздушного нападения вокруг авианосца "Нимиц", - продолжил Хромеев. "Эта полоса обеспечит относительно свободный путь для наших палубных истребителей-бомбардировщиков Sukhoi-24 для транзита американского флота и усиления авианосной группы "Брежнев" в Персидском заливе. Мы ожидаем—"

"Прекратите", - вмешался генеральный секретарь. "Что все это значит по поводу "относительно чистой" полосы воздушного нападения? Я хочу знать о проклятом Нимице. Она все еще блокирует Ормузский пролив, не так ли? Почему мы не начинаем еще одну атаку на "Нимиц"? Почему мы не контролируем Аравийское море? Почему мы не можем провести авианосную группу "Архангел" в Оманский залив? Почему?"

"Мы недостаточно сократили американские силы, чтобы позволить нашим судам пройти", - сказал адмирал Черчеровин. "Сэр, это займет время—"

"Насколько мы сократили американские силы? Сколько кораблей мы потопили?"

Молчание Черчеровина сказало все. "Ни одного? Мы никого не потопили?"

"Конфликт не зашел достаточно далеко, когда наземные комбатанты находятся в прямом конфликте", - вставил министр обороны Чиликов. "До этой фазы битвы еще несколько дней. Битва ведется в воздухе, и наша авиация завоевывает право кораблей двигаться вперед ..."

"И мы нанесли тяжелые повреждения некоторым американским судам", - добавил Черчеровин. "Наши ракеты AS-12 очень эффективны против старых американских радаров поиска и слежения. Как только их крейсера с управляемыми ракетами станут неэффективными, наши бомбардировщики смогут расчистить путь для прохода группы "Архангел"...

"Вы, кажется, зациклились на идее, что мы проводим это последнее наступление только для того, чтобы пропустить "Архангел" в Персидский залив, адмирал", - сказал генеральный секретарь. "Это не наша цель .. Наша цель - убрать авианосную группу "Нимиц" из зоны Персидского залива. Если необходимо, я хочу, чтобы "Нимиц" и все его сопровождающие были подняты на поверхность… Я полагаю, что это фраза, которую вы, люди, используете. Ну, это понятно, адмирал?"

"Да, сэр", - сказал Черчеровин, буквально чувствуя жар. Советский главнокомандующий повернулся к другим членам Ставки. "Хорошо, - сказал он, - давайте выложим остальные плохие новости открыто. Что насчет наших потерь?"

"Основные потери наземных войск по-прежнему равны нулю", - быстро вставил Хромеев. "Сообщалось о повреждениях на борту пяти судов, все из-за обстрелов противорадиационными ракетами. Фрегат "Карамаров" класса "Кривак" получил серьезные повреждения, но все еще находится в движении. Потери самолетов, о которых сообщают из Архангельска, составляют восемнадцать истребителей "Сухой-27", три противолодочных "Камова-27"...

"Восемнадцать бойцов", - сказал генеральный секретарь. "За два дня мы потеряли восемнадцать истребителей с Архангельского? Сколько человек было на ней с самого начала?"

"Семьдесят четыре".

"Мы потеряли четверть наших палубных истребителей? Как?" Он повернулся к Черчеровину. "Архангел должен был стать абсолютным оружием, Черчеровин. До сих пор это было чертовски бесполезно "

"Это неправда, сит", - быстро сказал адмирал. "Наши потери оказались выше, чем ожидалось, потому что американцев, по-видимому, не беспокоит опасность перерастания этого конфликта в крупную конфронтацию. Группа "Нимиц" должна была отступить из района Персидского залива — вместо этого она не только заблокировала морской путь, но и применила силу для отражения любого пролета над этим районом — "

"Адмирал, в чем здесь проблема?… Мы должны быть теми, кто готов вступить в бой с врагом любой ценой. Мы должны вступить с ними в бой. Вместо этого нас толкают по Аравийскому морю гораздо меньшие силы ". Он взглянул на Чиликова, ожидая ответа. Когда ничего не последовало, он добавил: "Я думаю, пришло время более молодому и агрессивному адмиралу возглавить флотилию Аравийского моря".

Адмирал Черчеровин быстро осмотрел зал в поисках сторонников. Никто не сказал ни слова. Даже не Чиликов. Затем адмирал посмотрел на Александра Говорова. "Я думаю, мы должны сначала спросить маршала Говорова о статусе американской военной космической станции. Эта станция, которую он предположительно повредил, очевидно, увеличила способность американцев отражать наши атаки в последние два дня ".

Генеральный секретарь понимал, что Черчеровин пытается переложить вину, хотя адмирал был прав. Он бросил на Черчеровина взгляд, который сказал ему, что так легко тот не отделается, затем повернулся к Говорову. "Военная разведка сообщила, что радар космического базирования "Армстронг" снова работает. Сигналы спутниковой ретрансляции предполагают, что станция предупреждает американские суда о нападении и направляет атаки против наших сил. Возможно ли это?"

"Да, сэр, это так. Я ошибся в своих оценках ущерба. Во время нашей первой атаки у нас было всего двадцать невзрывоопасных ракет, и полковник Волошин погиб, не израсходовав всех своих ракет. В спешке на поиски Волошина я израсходовал свои запасы топлива и был вынужден прекратить атаку до того, как все ракеты были направлены на станцию. Оценки ущерба для каждой подсистемы станции были точными —"

"Говоров, я тебя уважаю. По крайней мере, ты не придумываешь глупых оправданий, хотя, похоже, ты принял несколько глупых или, по крайней мере, неразумных решений. Забота о товарище достойна восхищения, но бывают моменты, когда необходимо принимать трудные решения. Ты оставил работу наполовину законченной. И не один человек пострадал из-за этого. Ну, у тебя есть какие-нибудь мысли о том, что ты можешь сделать, чтобы загладить свою вину?"

В тот момент Говоров был, без сомнения, самым обиженным человеком в этой комнате. И он понимал, что снисходительность генерального секретаря была палкой о двух концах. Ему был дан второй шанс — отчасти, по крайней мере, потому, что он все еще был самым квалифицированным человеком, способным сделать то, что должно было быть сделано. Но он также понимал, что если он снова потерпит неудачу, для него будет лучше, если он не вернется.

"Сэр, я предлагаю возглавить еще одну атаку на космическую станцию - чтобы завершить то, что я должен был завершить в первый раз". Он повернулся, чтобы включить других членов Ставки. "Как я это вижу, атаке будет предшествовать химико-лазерный обстрел из исследовательского центра Сары Шаган по новому спутнику геосинхронного наблюдения ВВС США над Индийским океаном. Лазер будет продолжать стрелять по спутнику, пока космическая станция "Армстронг" находится на противоположной стороне земли, пока мы не сможем быть уверены, что спутник нейтрализован или сбит со своей орбиты. Это гарантирует, что наш запуск с Тюратама останется незамеченным. Наземным станциям слежения будет трудно отследить нас, не зная предварительно нашу точку запуска или выхода на орбиту, поэтому космическая станция "Армстронг" не сможет получить предварительного предупреждения о нашей атаке…

"Нападение снова будет совершено вооруженными космическими самолетами "Электрон", запущенными с космодрома "Светящаяся звезда" в Тюратаме, но на этот раз будет три космоплана "Электрон" вместо двух. Два моих ведомых будут нести по десять ракет "Бавинаш" на борту каждого космоплана, которые были модифицированы сорокакилограммовыми осколочно-фугасными боеголовками вместо бронебойных наконечников из обедненного урана и молибдена. Задачей двух моих ведомых будет вывести из строя радиолокационную систему космического базирования "Армстронга", двигатель станции и любое оборонительное вооружение.

"Мой Электрон доставит гораздо более важный груз, сэр. Ракеты "Ятаган" не могут уничтожить такую большую станцию, как "Армстронг", а наши космопланы не могут утащить станцию в атмосферу. Поэтому я выведу на орбиту двухтысячекилограммовую бомбу космического действия. Бомба использует химическую реакцию для получения тепла и энергии для смешивания большого объема водорода и кислорода в сжатой камере, которая будет производить мощность более двух тонн в тротиловом эквиваленте в космическом вакууме. Когда защита Армстронга была нейтрализован, я полечу на станцию, установлю на ней взрывчатку, затем взорву ее, как только мои ведомые и я уйдем… В моей первой миссии я взял это на себя, чтобы замедлить атаку, чтобы позволить экипажу станции эвакуироваться со станции. Я не извиняюсь за свои намерения. Но я также понимаю, что это дало американцам время выстроить оборону, которая закончилась смертью полковника Волошина. Вернувшись на свою станцию и повторно активировав свои наступательные системы наблюдения и предупреждения, американцы показали, что они не считают наши силы космоплана угрозой. Итак, на этот раз моя атака начнется немедленно. И на этот раз я уничтожу эту станцию ".

Генеральный секретарь не показал этого, но он был доволен. По крайней мере, этот молодой офицер предложил варианты. Он хотел бы, чтобы остальные в комнате были такими же креативными. "Это звучит как осуществимый план. Ты. согласен, Чиликов?" Он сделал. "Комментарии?" Там не было ни одного, "Тогда это разрешено".

"Благодарю вас, сэр", - сказал Говоров. "Я буду запрашивать окончательное разрешение на запуск через восемь часов. Атака начнется примерно через три часа ".

"Очень хорошо, маршал. Вы свободны".

Говоров встал, отдал честь генеральному секретарю и вышел.

После того, как он ушел, генеральный секретарь снова повернулся к Черчеровину. "Есть еще козлы отпущения, адмирал?" Черчеровин держал рот на замке. "Если, как я полагаю, маршал Говоров выполнит свое обещание уничтожить американскую космическую станцию, - сказал генеральный секретарь, - будет ли это означать, что группа "Архангел" сможет заставить авианосную группу "Нимиц" уйти, или есть какая-то другая небольшая информация, которая не была раскрыта, какое-то другое оправдание, которое вы назовете мне только после того, как мы потерпим еще одно поражение?"

"Самолет, потерянный в Архангельске, должен быть заменен", - сказал Черчеровин. "У нас нет точных данных о том, сколько американцев потеряли —"

"Что, по-моему, звучит так, будто они никого не потеряли", - вмешался генеральный секретарь. "Я чувствую худшее. Если я не смогу вытянуть из тебя правду, всю правду, я буду считать, что случилось худшее… итак, мы предположим, что американцы не потеряли ни одного истребителя, а мы потеряли двадцать истребителей из Архангельска. Как скоро мы сможем отправить двадцать истребителей в Архангельск?"

"Это может быть трудно", - медленно произнес адмирал, ожидая новой вспышки гнева. "Самолеты Sukhoi-27, модифицированные для несения авианосной службы на борту "Архангела", размещены только во Владивостоке, порту приписки Архангела. Операция по переброске оттуда двадцати Су-27 займет по меньшей мере день планирования и полдня полетов".

"Полтора дня", - сказал генеральный секретарь. "И это, я полагаю, очень оптимистичная цифра. И это только ставит нас на тот же уровень сил, на котором мы были, когда были уничтожены первые двадцать самолетов. Когда космическая станция будет окончательно выведена из строя, что у нас будет, чтобы воспользоваться этим преимуществом?" Он встал и обошел треугольный стол. "Выслушайте меня сейчас, я не буду вынужден использовать термоядерное оружие для обеспечения безопасности в Персидском заливе. Я не войду в историю как первый советский лидер, применивший ядерное оружие, особенно против уступающих сил противника. Что ж, позвольте мне услышать несколько альтернатив ".

"Есть предложение, товарищ генеральный секретарь", - сказал Илановский, главнокомандующий сухопутными войсками. "Сэр, цель состоит в том, чтобы уничтожить или вывести из строя "Нимиц" и его сопровождение. Я по-прежнему считаю, что массированный удар крылатыми ракетами - лучший способ атаковать американский флот, но не ракетами воздушного базирования. Траектории полета ракет AS-6 и AS-4 слишком уязвимы для поражения крейсерами сопровождения с управляемыми ракетами "Нимиц", а другие крылатые ракеты класса "воздух-земля", применяемые в настоящее время, такие как AS-15, являются ядерными."

"Тогда что еще доступно?"

"У нас на ранней стадии развертывания находится крылатая ракета наземного базирования, вариант морской крылатой ракеты SS-N-24, которая в настоящее время установлена на некоторых наших старых ударных подводных лодках. Она называется GL-25 "Далекая смерть". Он обладает трансзвуковой скоростью, инерциальным наведением и системой сравнения местности с активным терминальным радаром самонаведения, и он может с высокой точностью нести одиннадцатикилограммовую обычную фугасную боеголовку или пятисоткилотонную термоядерную боеголовку на расстояние более трех тысяч километров к своей цели. Было развернуто всего около сотни человек, но большинство из них были направлены в Южный военный округ во время учений по обеспечению готовности "Скалистая зачистка". Из Ташкента и гор к северу от Афганистана можно было бы нанести удар по американскому флоту в Аравийском море".

"Но эскорт "Нимица" уже доказал, что может защитить себя от атаки крылатых ракет", - вставил Черчеровин.

"Не из GL-25", - быстро сказал ему Илановский. "Эта крылатая ракета не остается на большой высоте при приближении к своей цели, как AS-4 или AS-6, но запрограммирована на полет на малой высоте, когда находится в районах концентрации повышенной угрозы, и она может совершать сверхзвуковой рывок на протяжении последних ста километров до цели. К тому времени, когда "Нимиц" или ее сопровождающие заметят это, будет слишком поздно перехватывать."

"Но время, необходимое для планирования ударной вылазки —"

"Ракеты могут быть перепрограммированы за несколько часов", - сказал Хановски. "Ракеты хранились на обследованных стартовых позициях с начала операции "Перо", нацеленные на предполагаемые районы сопротивления в Иране и Афганистане. Они могут быть готовы к запуску задолго до завершения удара маршала Говорова по космической станции "Армстронг ".

Ставка молчала. "Есть еще возражения?" спросил генеральный секретарь. Их не было. "Тогда я за операцию". Он повернулся к Илановски. "Сколько ракет можно выставить против американского флота?"

Хановски сделал паузу, затем: "Сэр, я полагаю, семьдесят пять ракет были доставлены на южный ТВД в поддержку операции "Роки Стрейд". Я должен допустить, что определенное количество выйдет из строя из-за обычных трудностей с обслуживанием, но я полагаю, что могу выставить по меньшей мере пятьдесят крылатых ракет GL-25 для запуска против флота."

"Пятьдесят ракет против двадцати американских кораблей. Может ли определенное число быть нацелено на "Нимиц"?"

"GL-25 не могут быть нацелены так точно, сэр. Как только они оказываются на определенном расстоянии от заранее запланированных целевых точек, включается их радар самонаведения, и ракета летит прямо к самому большому радиолокационному отражателю в этом районе. Но американский авианосный флот достаточно рассредоточен в Аравийском море, чтобы сделать весьма вероятным, что каждая ракета будет искать свою собственную цель, а не объединяться с другими для атаки на одно судно. Я думаю, что GL-25 окажут разрушительное воздействие на американский флот ".

Генеральный секретарь действительно выглядел довольным. "Атака GL-25 с использованием обычных фугасных боеголовок будет немедленно осуществлена. Я хочу получить брифинг о точной траектории полета ракет перед запуском ".

Илановский, облегченный и взволнованный, кивнул и отдал приказ своему помощнику, поручив ему поднять по тревоге ракетные бригады на юге центральной части Советского Союза.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Сент-Майкл переключил свою панель связи на канал TDRS и настроил наушники. "Нимиц, это Армстронг. Горизонт пересекается за одну минуту. Конец. "

"Принято, Джейсон", от адмирала Клэнси. "Готовимся к тестированию передачи данных".

Они выполняли эту процедуру несколько раз за последние два дня, и каждый раз разница между наличием глаз станции и их отсутствием была поразительной. Пока Армстронг находился на другой стороне земного шара, "Нимицу" приходилось полагаться на морские разведывательные самолеты RF-18 Hornet, турбовинтовые самолеты раннего предупреждения E-2C Hawkeye и беспилотники Himlord, чтобы знать, что задумали русские. "Нимиц" должен был запустить два "Хокея" и один "Хорнет", а эсминец ВМС США "Кидд" должен был запустить сразу четыре "Химлорда". В конечном итоге все они стали мишенями для сопровождения и истребителей советской боевой группы для тренировки. До сих пор два "Хорнета", один "Соколиный глаз" и целая эскадрилья "Химлордов" были потеряны в результате советской атаки.

В отличие от этого, SBR от Silver Tower предоставил гораздо более масштабный и детальный взгляд на регион; фактически, адмирал Клэнси начал говорить о приобретении ВМС собственных радиолокационных платформ космического базирования для развертывания во всех своих передовых авианосных боевых группах. Неудивительно, что он тепло приветствовал повторное появление Серебряной Башни каждые девяносто минут.

Сент-Майкл следил за самотестированием системы и отчетами о состоянии, которые появлялись на мониторах. Кен Хорват указал на мигающую строку на мониторе состояния. "Опять неисправность в цепи реле".

В модуле управления "Скайболтом" Энн смахнула капли пота, натянула POS-маску на лицо и сделала несколько глубоких вдохов кислорода. Она лежала на спине, вставляя фиксаторы обратно в цепь реле. Верхняя часть модуля была разрушена силой одной ракеты во время первой атаки советского космоплана, так что мониторы и консоль, которые раньше были наверху, теперь были раздавлены почти до палубы. В модуле было холодно, воздух был настолько разреженным из-за утечек, что у нее начинала кружиться голова, если она забывала делать несколько глубоких вдохов кислорода каждые несколько минут.

В нескольких дюймах от ее головы свисал незащищенный провод напряжением в десять тысяч вольт, повсюду были приклеены кусочки компьютерных компонентов. Реле, микросхемы памяти и блоки питания, рассчитанные на одну схему, теперь должны были работать с тремя или четырьмя. Но оно того стоило… может быть. По крайней мере, "Скайболт" был снова собран. Но сработает ли это?

"Только что закончил. Я готов к испытанию ".

"Извините, мы собираемся снова пересечь горизонт. " Несколько мгновений спустя индикация неисправности очистилась и сообщила о нормальном состоянии. Энн, которая проводила большую часть своего времени в модуле управления "Скайболтом" с тех пор, как станция была отремонтирована, могла работать со схемой реле между "Скайболтом" и SBR, только когда SBR не использовался для сканирования Аравийского моря.

Несколько минут спустя она вошла в командный модуль, неся три чашки кофе и несколько кусочков твердого "кафирли", единственного незагрязненного блюда, оставшегося на станции. Сент-Майкл и Хорват потянулись за кофе. "Как там дела там, сзади?"

От плохого к, возможно, лучшему. Русские запустили ракету прямо через одно из реле SBR, которое управляет системой наведения на лазерное зеркало. Я подключаю схемы к другому реле, но это вроде как изобретать велосипед. Я начинаю понимать, как много я не знаю обо всех этих электронных штуках там, сзади. Мне понадобится системный тест, когда мы опустимся ниже целевого горизонта. "

"Ты понял". Сент-Майкл перепроверил системные показания. "Самотестирование системы завершено", - объявил он, нажав клавишу ПОДТВЕРЖДЕНИЯ на своем компьютерном терминале. Он переключил свой канал связи на TDRS. "Нимиц, это Армстронг. Канал передачи данных - проверка хорошая. Как скопировать?"

"Тикондерога" подтверждает, что самопроверка данных прошла успешно", - сказал главный специалист по сенсорам на борту командно-контрольного крейсера Aegis "Тикондерога". "Пытаюсь получить подтверждение от Нимица. Приготовьтесь".

Прошло несколько мгновений. Сопоставив продольные координаты, Сент-Майкл смог сообщить, когда они пересекли целевой горизонт, и они с тихим удовлетворением наблюдали, как Тикондерога и Нимиц начали жадно поглощать передачи SBR, передаваемые им с Серебряной башни.

"Армстронг, это Нимиц. Прием. " Серьезный голос адмирала Клэнси стер улыбки с лиц экипажей "Серебряной башни ". "

Святой Михаил слушает, сэр. Продолжай".

"Джейсон, Командование аэрокосмической обороны только что передало нам сообщение от военной разведки. Пока вы были на обратной стороне этой последней орбиты, лазер в Сары-Шагане атаковал наш запасной спутник над Индийским океаном. Она была разрушена. Kaput. В этом регионе не существует возможности обнаружения запуска ракет ".

Хорват посмотрел на Святого Михаила. "Что это значит, шкипер?"

"Это значит, что это их первый залп, как и в прошлый раз", - сказал Сент-Майкл. "Их космопланы теперь могут стартовать незамеченными. Мы можем ожидать их появления в любое время ". По связи TDRS. ссылка он сказал: "Я понял, адмирал. Можете ли вы предоставить хотя бы ограниченное предупреждение о запуске над Азией?"

"Ответ отрицательный. Мы застряли либо с тактической разведкой, либо с SBR. Нет возможности выхода в глубокий космос. КОСМИЧЕСКАЯ трасса или Тихоокеанский радарный барьер в Диего-Гарсии, возможно, смогут их засечь, но единственная надежная станция обнаружения и слежения, расположенная достаточно близко, чтобы помочь, - это либо Пулмосан в Южной Корее, либо Сан-Мигель на Филиппинах ". Зловещая пауза, затем: "Мы можем попытаться установить для вас связь с Сан-Мигелем или Диего-Гарсией, но это не принесет вам никакой пользы. Посмотри правде в глаза, Джас. Время вышло. Вам придется уносить свои задницы с этой станции ".

Святой Михаил повернулся к Энн. "Что ты скажешь? Может ли Skybolt работать? Есть ли шанс?"

"Камнем преткновения является SBR, Джейсон. Функции отслеживания ошибок SBR не были созданы для интерфейса Skybolt — мне приходится возвращаться и находить все эти точки ошибок самостоятельно. Я думаю, что смогу это сделать, но —"

"Не подстраховывайся от меня, Энн. Это сработает или нет?"

Она колебалась, пытаясь отделить реальность от принятия желаемого за действительное. "Я не знаю. Я думаю, что смогу исправить все ошибки, но это займет время —"

Он уже поднес микрофон к губам, и его слова сами по себе имели силу ракеты: "Вас понял, Нимиц. Мы немедленно начнем эвакуацию. Сообщите нам о любых проблемах с реле SBR. Армстронг уходит". И он отключил связь.

"Мы эвакуируемся?" Сказала Энн.

"У нас нет другого выбора".

"Но вся наша работа… Мы снова запустили эту станцию ... "

"Энн, я не могу забыть те тела в стыковочном модуле. Эти люди погибли, потому что я принял решение остаться после первой лазерной атаки —"

"Но у тебя была чертовски веская причина—"

"Хороший, плохой… они мертвы. У нас снова происходит та же ситуация, только хуже. Эта станция держится на замазке и молитвах. Я рискую жизнями каждый раз, когда мы открываем этот чертов люк... " Он сделал паузу, слегка коснулся ее плеча. "Послушай меня. "Скайболт" был нашей последней надеждой, нашим большим козырем в рукаве — и теперь… теперь вы не можете уверить меня, что у нас это есть. У нас нет выбора… У нас, вероятно, есть несколько часов, пока их космопланы не вернутся сюда. Это даст нам немного времени на подготовку… И мы все еще можем спасти "Скайболт", если вы с Кеном сможете отсоединить его от станции. Мы можем поместить лазерный модуль в грузовой отсек "Энтерпрайза", а модуль управления - в американский и вывести их оба на орбиту хранения ".

Энн, несчастная, кивнула.

"Я попытаюсь настроить компьютеры SBR на автоматическую или дистанционно управляемую работу", - сказал Сент-Майкл. "По крайней мере, мы сможем поработать над ней еще несколько часов, прежде чем ... прежде чем они полностью уничтожат ее".

Когда они повернулись, чтобы сделать последние приготовления, ни у кого из них не было сомнений, что на этот раз разрушение Серебряной башни будет окончательным.

У них не было много времени.

* * *

Выбор времени безупречен; исполнение безупречно. Девятнадцатисекундный, продолжительный химический лазерный разряд полной мощности с "Сары Шаган" действительно уничтожил новый спутник обнаружения запуска над Индийским океаном, сначала электронно ослепив спутник, а затем пробив топливопровод двигателя, вызвав взрыв. Новое ошибочное вращение спутника было легко обнаружено сканирующими пространство радарами в Тюратаме, и на Glowing Star было передано сообщение о том, что спутник выведен из строя.

Говоров и два его ведомых, полковник Андрей Кожедуб из второго "Электрона" и полковник Юрий Ливяк из третьего "Электрона", все находились на борту своих космопланов во время лазерной атаки, во время последней запланированной остановки обратного отсчета всего за десять минут до старта. Когда они получили сообщение об уничтожении спутника, обратный отсчет был быстро возобновлен.

И снова Говоров стартовал первым, подняв столб керосина и азотнокислотного пламени на своем двухмиллионнофунтовом ускорителе SL-16 Krypkei с тягой в два миллиона фунтов. Разделенные всего тридцатью секундами, как раз достаточными для того, чтобы ракета Говорова "Крипкей" высотой двести тридцать футов и весом пятьсот пятьдесят тонн преодолела стартовую башню, два других SL-16 успешно стартовали, догнав ракету Говорова за считанные секунды.

* * *

Тройные пуски ракет были впервые обнаружены сейсмическими датчиками на разведывательных объектах НАТО в Пиринклике, Турция, но без обнаружения запуска спутника сейсмические данные не сообщили космическому командованию США ничего, кроме того, что произошла серия мощных взрывов. Траектория полета советских ракет-носителей с запада на восток, однако, позволила радарам дальнего обнаружения FPS-17 и FPS-79 космического трека ВВС на крошечном острове Диего-Гарсия, более чем в трех тысячах миль к югу от места запуска, обнаружить ракеты-носители, поднимающиеся в атмосферу. Именно сайт SPACETRACK зафиксировал столкновение первой ступени ракеты-носителя в Монголии и второй ступени в Тихом океане к северу от Японии. Информация о ходе запуска ракеты-носителя и орбитальных позициях была обновлена с помощью радаров Тихоокеанского радиолокационного заграждения в Сан-Мигеле на Филиппинах, а затем с помощью радаров слежения за баллистическими ракетами морского базирования, расположенных на южной стороне, в Техасе и Джорджии.

* * *

Хотя трем космопланетам не потребовалось много времени, чтобы достичь высоты орбиты станции Армстронг, хвостовой погоне для перехвата станции потребовалось бы два полных оборота, более трех часов, чтобы приблизиться к станции на несколько сотен миль.

Поскольку третья ступень ракеты-носителя все еще была прикреплена к каждому космоплану, Говоров приказал установить мощность тяги и тщательно отслеживал перехват, используя сигналы слежения от наземных и спутниковых систем космического слежения. Ему нужно было найти баланс между расходованием топлива в быстрой погоне за хвостом и тратой драгоценного времени и кислорода на длительную погоню.

На этот раз он решил быть терпеливым. Все — его жизнь, его карьера, успех операции "Перо" — зависело от того, чтобы он не допустил еще одной ошибки. Время спешить наступило бы, когда был осуществлен перехват и началась финальная атака на американскую космическую станцию…

Говоров заканчивал свой первый оборот вокруг Земли, сокращая разрыв между собой и Армстронгом, когда на юге центральной России произошел еще один впечатляющий залповый запуск.

Раз в десять секунд из труднопроходимой горной долины к югу от Ташкента вырывался язык пламени. Приводимая в действие твердотопливным ракетным двигателем крылатая ракета наземного базирования GL-25 "Дальняя смерть" соскочила бы с установленной на железнодорожном вагоне пусковой установки в темные небеса. Напоминающий небольшой реактивный истребитель, с длинным цилиндрическим фюзеляжем, стреловидными крыльями и крестообразным оперением, каждый GL-25 стартовал под раскаты грома, эхом отразившиеся от крутых гранитных стен окружающих гор.

Ракетные двигатели разогнали ракету до пятисот километров в час, затем отделились от фюзеляжа и упали далеко в пустынные Зеравсанские горы к северу от Афганистана. Воздухозаборники по бокам фюзеляжа открылись, и автоматически запустился прямоточный реактивный двигатель ракеты. С воздушно-реактивными двигателями на полной мощности ракеты GL-25 быстро разогнались и, используя свою инерциальную навигационную систему и сделав снимки местности для сравнения, они устремились на юг, прижимаясь к земле на высоте менее трехсот метров над землей. Двигаясь со скоростью восемьсот километров в час, ракеты пересекли территорию Афганистана и направились к своим запрограммированным начальным точкам обнаружения целей, расположенным на расстоянии более двух тысяч восьмисот километров. Достигнув своих исходных точек три с половиной часа спустя, они должны были активировать свои терминальные датчики радиолокационного наведения, затем на протяжении последних двухсот километров полета искать свои индивидуальные цели - девятнадцать вспомогательных судов и кораблей сопровождения, окружающих "Нимиц".

В суровых горах не было радаров, достаточно мощных, чтобы обнаружить быстро движущиеся ракеты, приближающиеся к земле. Пастухи и фермеры, а также рассеянные люди, живущие в диких прибрежных горах Ближнего Востока, привыкли к оглушительным звукам советских военных самолетов, пролетающих над головой, и не обращали внимания на почти непрерывный ракетный гул. Теперь, никем не замеченный, рев прямоточных реактивных двигателей GL-25 эхом разносился вверх и вниз по одиноким горным склонам, когда смертоносные ракеты устремились к своим целям.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Два часа спустя дыхание Энн стало поверхностным и замедленным, поскольку ее период передышки приближался к завершению. Она была в командном модуле, помогая следить за ходом перепрограммирования компьютера SBR. Несколько оставшихся компьютеров нужно было научить управлять космической станцией для достижения наилучшего представления SBR, чтобы, в свою очередь, связь между Серебряной башней и различными военными и гражданскими экспертами на земле могла оказывать помощь членам экипажа.

Но ее долг будет намного сложнее. Делая предварительный вдох перед надеванием скафандра, она изучила схемы точек крепления своего модуля Skybolt, отслеживая механические, электрические и пиротехнические механизмы разделения. Она также изучила показания состояния в модулях управления "Скайболтом", чтобы убедиться, что у нее были правильные показания. Последнее, чего она хотела, это повредить лазер или его модуль управления, пытаясь отсоединить его. То, что она рассказала генералу Стюарту об опасностях обращения с компонентами "Скайболта", генерирующими ядерные частицы, было немного преувеличено, но не очень сильно. Ее задачей было сохранить "Скайболт", припарковав его на орбите, не повредив его настолько сильно, что у него не было никакого потенциала в будущем.

Сент-Майкл ожидал от нее инструктажа перед тем, как она начала свой выход в Открытый космос, поэтому она подождала, пока он отвернется от компьютерного терминала. "Готовы к отсоединению?" он спросил. Она мрачно кивнула. "Ладно, еще кое-что. Мы спасем Скайболт, только если будет время. Если космопланы Говорова стартовали в течение нескольких минут после лазерного выстрела, у нас может не хватить времени загрузить модуль на "Энтерпрайз". Тебе придется действовать быстро ..."

Она получила сообщение — нет времени на последние ностальгические экскурсии по модулю. Она отцепилась от липучки, к которой была прикреплена, подошла к панели управления, установленной на потолке, и—

Внезапно она обнаружила, что ее отбросило в дальний конец командного модуля, когда ужасающий взрыв потряс станцию. "Что, черт возьми, это было?" Она оттолкнулась от переборки, прикрепила кроссовки к палубе на липучках, вытерла струйку крови из носа.

У Сент-Майкла не было времени ответить, поскольку в Серебряной башне прогремел еще один взрыв, и над люком, ведущим в соединительный туннель, загорелась сигнальная лампа. "Низкое давление в соединительном туннеле", - зачитал Сент-Майкл. Теперь казалось, что станция съезжает вбок, ее заносит, как потерявший управление грузовик на обледенелом шоссе. Борясь с острым головокружением, он добрался до своей консоли связи, прикрепил микрофон к зажиму внутри своей POS-маски, натянул маску на голову и нажал кнопку внутренней связи: "Всему персоналу. Эвакуируйте станцию. Сейчас." Он отсоединил свой POS-рюкзак для прогулок от системы подачи кислорода на станцию. "Энн, пойдем..."

Еще один взрыв — по ощущениям, прямо над их головами — отправил их обоих на палубу.

Она маневрировала, возвращаясь к главному люку, миновала установленный на потолке пульт управления сбросом модуля за борт, потянулась вверх и закрыла и заперла его защитную крышку, затем поспешила через люк в соединительный туннель.

Сент-Майкл увидел, как она прошла через люк, и включил свой микрофон. "Америка. Джон. Энн приходит в себя. Помоги ей..."

Четвертый резкий взрыв прогремел по станции, сопровождаемый скрежетом рвущегося и скручивающегося металла. Теперь в соединительном туннеле мигали лампы как для повышения давления, так и для пожарной сигнализации. Сент-Майкла кубарем отбросило на половину длины командного модуля, и в конце концов он запутался в каких-то хитроумных консолях и пучках проводов, которые вырвались из своих временных креплений. Ему удалось выпрямиться и направиться к люку, когда он выглянул через смотровой иллюминатор — на полпути вдоль обращенной наружу стороны командного модуля.

То, что он увидел, заставило его сердце упасть. "Америка" бесцельно дрейфовала в сотнях ярдов от станции, ее фюзеляж был разорван, как будто в него врезался огромный скальный нож. Волны огня вырвались из зияющей раны, когда водородное и кислородное топливо космоплана воспламенилось и жадно питалось друг другом. "О, Боже..." Сент-Майкл был менее потрясен пожаром и гибелью космоплана, чем мыслью о том, что внутри были люди, включая Энн, если она добралась до самолета до того, как он отделился от стыковочного адаптера…

Затем он услышал это, звук ее голоса, доносящийся из микрофона: "Джейсон… ты в порядке?"

"Где ты?" ему удалось выбраться.

"В Скайболте. Ты видел Марти?"

"Нет". По переговорному устройству: "Марти, ответь..." Ответа нет. "Он был в "Энтерпрайзе". Сент-Майкл переключился на сверхвысокочастотную частоту "воздух-воздух". "Марти, это Джейсон. Сообщить. Докладывай, черт возьми..." Но когда он снова выглянул в иллюминатор наблюдения, он увидел, куда исчез Марти. Шаттл "Энтерпрайз" стремительно удалялся от Серебряной башни, и Сент-Майкл лишь мельком увидел его, прежде чем он исчез. "Марти, на борту "Энтерпрайза"... Прием."

КОСМИЧЕСКИЙ ЧЕЛНОК "ЭНТЕРПРАЙЗ"

Марти Шульц сидела в левом командирском кресле на летной палубе "Энтерпрайза", толкая свои двигатели вперед в попытке увести шаттл подальше от космической станции и атакующих, надвигающихся на нее. Он уже принял решение. Он не собирался быть добычей; он собирался быть охотником. Не хочу показаться тщеславным, но, что ж, лучше отправиться делать что-то хорошее на космическом шаттле, который был его вдохновением, чем ждать, пока русские разнесут лоскутный шаттл своими ракетами. Он нажал кнопку микрофона на пульте управления. "Извините за опоздание с докладом, генерал. Как я полагаю, вы заметили, я был отчасти занят здесь, на "Энтерпрайзе"...

"Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь? Как ты думаешь, куда ты направляешься?"

"По одному за раз, генерал. Что я делал, так это готовился загрузить "Скайболт" ... Видел, как ракеты российского самолета поразили Америку… Хэмптон и Хорват купили ее… Куда я направляюсь, так это подальше от Серебряной башни. Полагаю, теперь эти самолеты довольно быстро окажутся у меня на хвосте. Что ж, я всегда хотел посмотреть, на что способна эта малышка. Теперь я собираюсь выяснить ..."

Святой Михаил хотел убить его… Он был так расстроен, что ирония этой мысли прошла мимо него… Сначала это был Джеррод Уилл. Теперь это был Марти Шульц. Что было не так с этими спортсменами-шаттлами? Все ли они должны были быть героями ...?

"Марти, послушай..."

Но Марти не слушал. Включив двигатели "Энтерпрайза" на полную мощность, он отстегнулся от кресла командира и прошел через полетную палубу к посту специалиста по полезной нагрузке. Двери грузового отсека были открыты, и он мог видеть через два смотровых окна в кормовой части грузовой отсек и за "Энтерпрайзом".

Он активировал элементы управления двигателем системы реактивного управления на станции полезной нагрузки, проверил их, затем убрал манипулятор. Высунув руку из грузового отсека, он направил телекамеру на корму, настроил ее на широкоугольный обзор и направил ее за шаттл.

Почти мгновенно перед ним открылся прекрасный вид на два советских космоплана "Электрон", преследующих его. "У меня на хвосте два электрона", - передал он по радио обратно на станцию. "Этих жевательных резинок ждет сюрприз..."

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

"Черт возьми, - сказал Говоров по командной рации, - не дайте этому шаттлу уйти".

Кожедуб и Литвяк выпустили по Армстронгу по две ракеты "Бавинаш", когда Говоров увидел, как шаттл внезапно вырвался из района нижних герметичных модулей. У него не было возможности узнать, было ли это блефом или нет, но шаттл, похоже, действительно пилотировал астронавт в скафандре, поэтому он приказал обоим своим ведомым броситься в погоню.

На мгновение он понадеялся, что Литвяк оставит эту работу Кожедубу, потому что со своего наблюдательного пункта, примерно в километре позади и выше своих ведомых, Говоров видел, как вторая ракета Литвяка "Ятаган", одиночная ракета, уничтожила космоплан "Америка", пристыкованный к станции, мгновенно создав огненный шар. Пламя в открытом космосе было редким зрелищем. Мощность взрыва, должно быть, составляла не менее килотонны в тротиловом эквиваленте.

Решив, что нет необходимости ждать возвращения своих ведомых, Говоров нажал переключатель на недавно установленной панели возле своего правого колена. Позади него поддон с гидравлическим приводом поднял бомбу космического действия из грузового отсека "Электрона Один". Сторона оружия, противоположная поддону, была открыта, открывая серию механических захватов по всей внешней поверхности бомбы.

Он собирался провести "Электрон-один" под центральным килем станции, как можно ближе к герметичным модулям, не рискуя задеть антенну или обломки, которые, казалось, скопились повсюду вокруг поврежденной станции. Когда он занимал правильное положение, он осторожно подталкивал бомбу к центральному килю с открытой решеткой, пока захваты не защелкивались, затем извлекал бомбу и поддон из своего грузового отсека. Как только он отойдет от станции — в данном случае от пяти до десяти километров было безопасно — он взорвет бомбу. Это было бы быстро и наверняка. Больше никаких ошибок…

Он начал свое медленное, осторожное приближение к станции, маневрируя значительно выше центральных герметичных модулей, чтобы начать визуальное сканирование станции. Не время бросаться вперед вслепую. Логика подсказывала, что экипаж станции должен был покинуть станцию на шаттле или космоплане, но это было настолько неверное предположение, что Волошин погиб в первой миссии. Было время. Он ждал и наблюдал за взрывом, наблюдал, как огромная американская космическая станция складывается и разрывается на части. Что касается людей, которые все еще могли бы управлять станцией, что ж, он постарался бы не сочувствовать им. По крайней мере, они умрут быстро… Он подтолкнул ручку управления вперед и наблюдал, как его лазерный дальномер отсчитывает расстояние до станции: три тысячи метров, две тысячи восемьсот, двадцать шесть…

КОСМИЧЕСКИЙ ЧЕЛНОК "ЭНТЕРПРАЙЗ"

Теперь они были достаточно близко…

По настройке увеличения на кормовой камере Марти Шульц подсчитал, что два преследующих его космоплана "Электрон" отстали не более чем на четыре-пять миль. "Энтерпрайз", работающий на двух монометилгидразиновых двигателях, разогнался еще на тысячу миль в час с тех пор, как началась погоня, но русские медленно, но верно догоняли.

Как он и хотел. Он заглушил двигатели и, используя только кормовые двигатели, развернул "Энтерпрайз" вверх тормашками, пока он не развернулся на полные сто восемьдесят градусов обратно к своим преследователям. Затем он взялся за рычаг управления и, изучая телевизионный монитор, который давал наилучший обзор грузового отсека и клешни манипулятора, запустил руку в грузовой отсек и извлек большое цилиндрическое барабанное устройство из места крепления в центре отсека.

Он задумал свой план вскоре после того, как сделал "Энтерпрайз" пригодным для полетов. Понимая, что атака советского космоплана может произойти без предупреждения, что сделает для них невозможным покидание станции, он предложил загрузить грузовой отсек "Энтерпрайза" ракетами-перехватчиками "Тор" и запускать их с помощью дистанционного управления, управляемого шаттлом.

Несмотря на катастрофу после первой попытки запустить ракеты "Тор" для обороны станции, Сент-Майкл согласился с планом, по крайней мере, с идеей, и сказал Марти и Хэмптону загрузить ракеты. Но к тому времени, когда Советы объявили о своем нападении, выпустив химический лазер, он изменил свое мнение. "Энтерпрайз" будет использоваться только для вывода лазерного модуля "Скайболт" на орбиту с высоким уровнем накопления.

Так было до тех пор, пока Марти не вернулся на борт "Энтерпрайза", чтобы подготовиться к приему лазерного модуля "Скайболт", который Энн должна была отсоединить. С его точки стыковки под центральным килем рядом с модулем "Скайболт" восемь оставшихся ракет "Тор", которые он снял с шаттла всего несколько часов назад, находились в пределах досягаемости его руки-манипулятора. Когда началась атака советского космоплана, не составило труда отсоединить две ракеты, активировать механический механизм эжекторного взведения, разместить ракеты в грузовом отсеке "Энтерпрайза" и улететь со станции. Он намеренно сделал круг над Армстронгом один раз, чтобы привлечь внимание русских, а затем улетел с максимально возможной скоростью…

Марти потребовалось тридцать секунд, чтобы извлечь две ракеты из грузового отсека, затем он включил канал связи "воздух-воздух". "Армстронг, это "Энтерпрайз". Входите."

"Марти". Снова голос Святого Михаила. "Где ты?"

"Там, где я должен быть, генерал. Послушайте, вы должны запустить ракеты "Тор" прямо сейчас."

"У тебя есть кто-нибудь из Торов на борту?" Сент-Майкл не стал дожидаться ответа, вместо этого немедленно бросился к дальней стороне главной консоли управления SBR в поисках пульта управления ракетой "Тор". Почти каждая панель управления была перемещена или заменена, и во время первой атаки космоплана ударные взрывы разбросали незащищенные панели по всему модулю. Но после нескольких лихорадочных минут поиска он нашел панель управления вооружением Thor и приказал автоматически зафиксировать запуск всех ракет Thor.

Шесть ракет под центральным килем не были затронуты командой; отреагировали только две ракеты, которые Марти включил вручную. Космопланы "Электрон" находились менее чем в трех милях от нас, когда сработали ракетные двигатели ракеты "Тор". Марти оставался достаточно долго, чтобы посмотреть, как оба "Тора" устремляются в космос к российским космопланетам, затем вернулся в кабину и пристегнулся к креслу командира.

Пора взлетать, детка. Он повторно активировал цифровой автопилот и управление двигателем RCS. Если эти ракеты не поразят свои цели, он знал, что там были двое русских, которые собирались напасть на него со всем, что у них было.

* * *

Они действительно договорились между собой, кто первым нанесет удар по американскому шаттлу "Энтерпрайз": полковник Кожедуб из второго "Электрона" удостоился чести. Полковник Литвяк, который поместил ракету "Ятаган" в топливные баки Америки, оставил свой лазерный самонаводящийся дальномер включенным, но настроил его на сканирование непосредственно перед третьим "Электроном". Если бы он осветил "Энтерпрайз" своим лазером, ракета Кожедуба могла бы попытаться скользнуть ко второму лучу и промахнуться мимо цели, или два лазера могли бы перейти в фазу и нейтрализовать друг друга.

"Он удаляется", - крикнул Кожедуб, когда шаттл медленно повернулся вокруг своей продольной оси и ускорился под прямым углом к линии полета "Электрона".

"Ты можешь последовать за ним?" Сказал Литвяк.

"Я могу—"

Кожедуб сказал ему, что нет, спасибо, он сам прекрасно справится с этим.

Литвяк начал что-то говорить, но взгляд на переднюю приборную панель остановил слова у него в горле. Прямо в центре экрана его лазерного прицела была ракета "Тор", разворачивающая свою ловушку из стальной сетки! "Берегись. Шаттл только что запустил ракеты. Литвяк дернул за свою колонку управления, пытаясь перевести вправо и увернуться от ракеты. Оно направилось к нему. Он снова переключил двигатели и на полной мощности двинулся вниз, так резко меняя направление, что его шлем треснулся о фонарь кабины. Без изменений. Ракета "Тор" все еще следовала за ним, становясь все больше и больше…

Ракета была менее чем в миле от цели, когда Литвяк, предприняв последнюю отчаянную попытку, выпустил три ракеты Scimitar по большому цилиндрическому перехватчику. Первые две ракеты взорвались на сетке, не причинив вреда, но третья попала прямо в сенсорную головку ракеты и взорвала фугасную боеголовку "Тора".

Ни звука, но стена тепла и энергии, которая захлестнула Электрон Три, обрушилась на маленький космический корабль. Он вышел из-под контроля, и у Литвяка не было выбора, кроме как отпустить рычаги управления двигателем и переждать турбулентность, надеясь, что она не разорвет его корабль на части. Это заняло несколько минут, но вскоре ужасная вибрация и удары по корпусу его космического корабля начали стихать.

Кожедубу повезло меньше. Наведя свой лазерный целеуказатель на "Энтерпрайз" и так же пристально наблюдая за идеальной стрельбой, он так и не увидел вторую ракету "Тор". Как только Литвяк выкрикнул свое предупреждение, ракета попала в правый кончик крыла "Электрона Два" и взорвалась прямо над куполом. Кожедуб умер мгновенно, и мгновение спустя его Электрон взорвался, улетев в атмосферу Земли.

Литвяк, слыша, как звуки умирающего товарища эхом отдаются в его шлеме, знал, что он также может погрузиться в атмосферу Земли, если ему не удастся взять свой космоплан под контроль. Используя короткие импульсы двигателей и концентрируясь на гироскопическом инерциальном горизонте, ему, наконец, удалось уменьшить сильное многоосевое вращение до одной узнаваемой оси вращения, затем постепенно применял более мощные импульсы, пока его самолет не стал управляемым.

Он осматривал темно-серое небо вокруг себя, пока не заметил шаттл, начинающий ускоряться обратно в направлении космической станции. Нажав на рычаги управления двигателем, он включил полную мощность и бросился в погоню, на этот раз движимый жаждой мести…

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ"

"Джейсон, это Клэнси. Входите. Мы потеряли сигналы SBR."

Ответа нет. "Верни их, Спаркс", - сказал Клэнси офицеру связи. "Чего бы это ни стоило".

Исполнительный директор очень старался, но никаких изменений не произошло. "Там мертвая тишина, сэр. Нет носителя, нет данных, ничего. Как будто они—"

Клэнси посмотрел на генерального директора. "Не говори этого, Спаркс. Даже не думай об этом ".

Но немыслимое было неизбежно, как для адмирала, так и для главного старшины: на Серебряной башне только что произошла еще одна катастрофа.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Ann? Как дела?"

"Все готово, Джейсон. Готов переключить SBR на управление "Скайболтом" ..."

Сент-Майкл глубоко вздохнул, положил палец на рычаги переключения SBR. Он нажал на кнопку. SBR немедленно выдал надежную индикацию трека на консоли Энн.

"SBR отслеживает цели", - объявила Энн. "Теперь показаны два противника. Дружественная идентификация завершена… Идет распознавание целей… Лазерный проектор с нейтральным пучком частиц неисправен." Пучок нейтральных частиц, используемый для различения приманок и реальных целей, был отстрелян давным-давно.

"Отменить".

Он поискал в командном меню SBR, нашел нужную команду и ввел ее. "Готово".

"Переопределение принято".

И что теперь?

КОСМИЧЕСКИЙ ЧЕЛНОК "ЭНТЕРПРАЙЗ"

Марти Шульц почувствовал присутствие врага у себя за спиной еще до того, как визуально подтвердил это. "Один сбежал", - сказал он вслух, самому себе, своему шаттлу. "Мы сейчас по уши в дерьме, детка". Думай многомерно, сказал он себе, затем выбрал ПОВОРОТ и ПУЛЬСИРОВАНИЕ на цифровом автопилоте и передвинул ручку управления вперед. Без переднего отсека RCS движение представляло собой переворот хвостом через пятки, выполняемый кормовым двигателем RCS, так что грузовой отсек теперь был обращен в направлении полета. Он снова запустил двигатели, что привело "Энтерпрайз" в пикирование прямо к земле…

В этот момент вспышка ослепительного света стерла его видение. Ручка управления казалась теплой, затем горячей, затем резиновой в его руке, даже через толстые нейлоновые перчатки. Предупреждающие сигналы, похожие на смущенные крики о помощи с "Энтерпрайза", прозвучали в его наушниках.

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ТРИ"

Полковник Литвяк, находившийся на борту "Электрона Три", также почувствовал взрыв тепла, но для него это был не просто слабый отблеск — это была пульсирующая, ослепляющая полоса света, которая, казалось, освещала каждую щель кабины его космоплана. Его веки, затем солнцезащитный козырек, когда он смог, наконец, приказать своим мышцам опустить его, не возымели никакого эффекта.

Когда через несколько мгновений в глазах прояснилось, он остановил все двигатели и быстро проверил системы. Несколько незначительных сбоев были сброшены, но все они были сброшены. Его губы были сухими, как песок, как будто он не пил несколько дней. Кожа на его лице казалась сухой и потрескавшейся, как будто от сильного обветривания. Нет смысла летать полуслепым… Он использовал несколько коротких импульсов энергии, чтобы остановить свой поступательный импульс, и включил микрофон. "Электрон Один, это третий. Ты слышишь?"

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

Говоров находился всего в нескольких сотнях метров от модуля "Скайболт", когда его кожа, казалось, покрылась мурашками и покрылась пылью. Он не чувствовал обжигающего жара, который ощущали два других космических корабля вблизи траектории лазерного луча на свободных электронах, но боковые лепестки энергии, которые вырывались из жерла лазерного потока на ядерной энергии, казалось, превратили его Elektron One в огромный транзистор. Пульсация энергии, пробежавшая по его телу, заставила звезды появиться у него перед глазами, а кончики пальцев покалывало и жгло, как будто они вот-вот загорятся.

Когда неземное ощущение утихло, и он начал мыслить более ясно, он понял, что произошло. Кто-то на борту станции только что выстрелил мощным лазером. В конце концов, Армстронга не бросили…

"Электрон один. Входите."

Говоров включил свой микрофон. "Литвяк? Где ты?"

"В погоне за американским шаттлом… Произошел какой-то энергетический всплеск. Я проверяю, нет ли повреждений".

"Не обращай внимания на шаттл. На космической станции все еще есть люди, и у них есть какой-то лазер. Я хочу, чтобы ты маневрировал в качестве прикрытия, пока я устанавливаю бомбу с пространственным реактивом."

"Но Андрей был убит ракетой с того шаттла —"

"Делай, как я говорю. У нас будет достаточно времени, чтобы догнать шаттл позже."

Говоров внезапно остановился и уставился на командный модуль, расположенный напротив него модуль с центральным давлением. Теперь он был менее чем в пятидесяти метрах от станции, достаточно близко, чтобы разглядеть заплатки на пробоинах, проделанных его ракетами, достаточно близко, чтобы разглядеть кабели передачи данных…

И, когда он подошел ближе, он смог разглядеть фигуру, выглядывающую через наблюдательный иллюминатор в командном модуле. Он применил мягкую обратную тягу и маневрировал в нескольких метрах от нее.

Да, это был генерал Сент-Майкл, о котором он так много слышал и читал, чью фотографию он видел. Шок видеть его сейчас, таким. Ему всегда было интересно, каково это - встретиться лицом к лицу со своим врагом. Он думал, что предпочел бы это ... Сражаться один на один без влияния технологии, которая делала убийство обезличенным. Теперь он не был так уверен—

"Выхожу на пятикилометровую орбиту, Электрон Один".

Слова Литвяка вернули его к действительности. "Отправляйся дальше, три. Я собираюсь заложить бомбу прямо сейчас ".

Говоров выбрал отрицательный перевод и отошел от станции. "До свидания, генерал", - сказал он, кивая в сторону иллюминатора командного модуля. Как ни странно, он не испытывал восторга. Действительно, скорее печаль…

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Лазерная вспышка не приглушила освещение в командном модуле, как это было в другие разы, когда он стрелял. Несмотря на это, Сент-Майкл не мог видеть, попал ли он во что-нибудь.

"Энн, что случилось?"

"Я ничего не могу сказать. Я перенастраиваю схему реле SBR — она перегружена. Лазер выстрелил, но я не могу сказать, сработало ли это —"

"Армстронг, это "Энтерпрайз". Входите."

Сент-Майкл чуть не подпрыгнул на пульте управления связью. "Марти, мы думали—"

"Генерал, прямо у командного модуля находится самолет. Берегись."

И тогда Святой Михаил увидел это. Космоплан "Электрон", прекрасное инженерное сооружение с плавными линиями, компактный и подтянутый, был также смертоносным созданием. Генерал воспринял это, но его взгляд был прикован к гладким окнам кабины. Он не мог ясно видеть лицо за космическим шлемом, но у него было очень сильное чувство — почти предчувствие, - что он смотрит на Алесандра Говорова.

Вид Сент-Майкла на мгновение приковал его к месту, но затем так же быстро, как появился космоплан, он исчез из виду. Он не мог не быть впечатлен смелостью пилота, маневрировавшего так близко к модулю. это должен был быть Говоров…

"Он уезжает", - взволнованно сообщил Марти. "Он ни во что не стрелял; он спускается к килю — эй, его грузовой отсек открыт ..."

"Энн... Есть другие самолеты поблизости?"

"Да. В трех милях отсюда есть быстро движущийся и удаляющийся… Да, он определенно уходит. Я забираю "Энтерпрайз" ... тоже. Он меньше чем в миле. Два космоплана — должно быть, это означает, что "Скайболт" промахнулся ..."

"Генерал". Голос Марти прогремел по каналу "воздух-воздух". "Этот русский космоплан у киля … он что-то прикрепляет к ней, прямо рядом со Скайболтом… О, Боже… выглядит как бомба, большая… Он прикрепил бомбу к космической станции ..."

Святой Михаил, замерев, наблюдал, как космоплан набирал скорость назад и прочь от станции. Вот почему второй космоплан удалялся так быстро… "Марти, держись подальше. Убирайся со станции—"

"Я могу добраться до нее, генерал; я могу добраться до нее. Приготовьтесь.

"Ответ отрицательный. Может не хватить времени. Убирайся отсюда".

Марти, игнорируя его, выбрал управление автопилотом и устремился к станции. Он отстегнулся от командирского кресла и вернулся к пульту специалиста по полезной нагрузке, Шульц, сказал он себе, тебе лучше молиться, чтобы это не заняло слишком много времени. Все равно молись…

Святой Михаил наблюдал, как космоплан Говорова стал маленьким, затем еще меньше, затем превратился в крошечное пятнышко — и затем он разморозился… "Энн, целься в ближайший самолет, тот, который только что отошел от станции". Говорова…

"Но "Скайболт" не фиксирует —"

"Все равно стреляй. Самый широкий из возможных вариантов. Может быть, мы сможем схватить его до того, как он приведет в действие бомбу с помощью дистанционного управления ".

Ожидание было мучительно долгим. Говоров почти исчез, смешавшись со звездами и голубоватой дымкой, окружающей землю. К этому времени он должен был быть достаточно далеко, чтобы взорвать свою бомбу…

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ОДИН"

Говоров, наведя свой лазерный дальномер на Армстронга, решил подождать до десяти километров, прежде чем взорвать бомбу. Если лазер работал, результирующий вторичный взрыв лазерного модуля мог быть гораздо более сильным, чем простой водородно-кислородный взрыв.

Он увеличил лазерный дальномер до десяти километров, затем провел пальцем по панели управления специальным оружием возле правого колена и нажал…

Первый лазерный импульс на свободных электронах промахнулся от Говорова более чем на сто футов, но даже на этом расстоянии двухмегаваттный выброс ядерной энергии был все еще достаточно горяч, чтобы расплавить сталь. За долю секунды ветровое стекло из термостойкого кварцевого стекла Говорова, которое могло легко выдержать температуру при входе в атмосферу в три тысячи градусов по Фаренгейту, размягчилось, расплавилось, испарилось. Давление атмосферы в кабине выбросило жидкое стекло в космос, создав огромный стеклянный пузырь за несколько мгновений до того, как он лопнул и разлетелся во все стороны. Алесандр Говоров был кремирован атомным жаром луча.

Вторая лазерная вспышка со "Скайболта" пронзила сам космоплан, создав еще один огромный пузырь — на этот раз из титана, а не стекла. Жара была настолько сильной, что топливо самолета не успело взорваться. В мгновение ока — оба импульса длились менее одной десятой секунды — космоплан "Электрон Один" и командующий советским командованием космической обороны просто исчезли в облаке плазмы.

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ТРИ"

"Электрон один. Ты читаешь? Конец."

Литвяк не получил ответа. С момента последнего выброса энергии — лазер, Говоров сказал? — тактическая частота "воздух-воздух" молчала.

Процедуры потери связи для этой миссии отличались от других космических полетов с более чем одним пилотируемым космическим кораблем. Стандартная процедура заключалась в том, чтобы немедленно перейти на ближайшую сотую высоту — сто километров, двести, триста, - установить круговую орбиту и ожидать инструкций по возвращению или стыковке со станцией. Для этой миссии инструкции были проще:

Если на борту есть оружие, продолжайте атаку на космическую станцию Армстронг. Радар космического базирования, спасательный космический корабль, герметичные модули и топливные элементы имеют приоритет. Отступайте, только если израсходовано все оружие.

Литвяк развернул свой "Электрон", подвел его на несколько километров ближе к станции и навел лазерный дальномер на радиолокационную систему космического базирования Армстронга по правому борту. Он выпустил по станции одну из пяти оставшихся ракет "Ятаган". Ракета, запущенная быстро и верно, врезалась в верхнюю часть решетки правого борта. Взрыв ее боеголовки проделал в антенне дыру десятиметрового диаметра, которая на мгновение закачалась, затем сложилась пополам и опрокинулась, врезавшись в киль.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Бомба не взорвалась", - крикнул Сент-Майкл. "Энн, ты сделала это. "Скайболт" сработал —" Его поздравления были резко прерваны громким хлопком и грохочущей вибрацией, которая потрясла командный модуль. Было слышно, как единственный пригодный для регулировки положения двигатель пытался снова поднять станцию в вертикальное положение, но станция начала медленно опрокидываться назад. Потоки сообщений о неисправностях SBR проносились по мониторам Сент-Майкла, но ему не нужно было читать экран, чтобы знать, что там был по крайней мере еще один российский самолет.

"Джейсон, сбрось SBR. Быстро."

Он вернулся к терминалу управления SBR, ввел команду для перезагрузки схемы радара. Но компьютер отказался вводить данные. "Это не займет много времени".

"Ты должен выяснить, какой компонент вышел из строя, и отключить его, - сказала ему Энн, - иначе SBR продолжит замыкаться ".

Сент-Майкл прокрутил сообщения об ошибках, которые промелькнули по экрану. Казалось, что каждая отдельная часть SBR была поражена российской ракетой. Он переключил свой канал связи на A / A. "Марти, ты видишь станцию? Во что он врезался?"

"Приготовиться". Марти, который прекратил попытки отсоединить русскую бомбу, когда сработал лазер, оттолкнулся от киля, перевернулся вверх дном, чтобы лучше видеть, и совершил маневр над станцией. "Попробуй систему SBR номер один".

Сент-Майкл стер журнал ошибок и только что ввел код для деактивации поврежденной системы SBR, когда оглушительный взрыв потряс командный модуль. "Пожар на киле", - прокричал Марти на частоте "воздух-воздух". "Поврежден главный топливный элемент".

На всех уцелевших панелях замигали огни пожарной сигнализации. Святой Михаил проигнорировал их. "СБР сброшен, Энн. Поторопись, у нас может закончиться электричество в любой момент—"

Как только он произнес эти слова, основные огни в командном модуле погасли. Включилось несколько аварийных огней на батарейках, но они осветили труп. Серебряная башня снова была мертва.

КОСМОПЛАН "ЭЛЕКТРОН ТРИ"

Второе попадание ракеты "Ятаган" Литвяка, наконец, дало впечатляющий результат, даже лучший, чем разрушенная антенна радара. Вторичные взрывы, огонь и искрение на киле от попадания ракеты в топливный элемент создали разноцветный фейерверк на десятки метров от места удара, затем начали расползаться вдоль киля к герметичным модулям. Взрывы прекратились всего в нескольких метрах от двойной колонны модулей в центре киля, но конечный результат все равно удовлетворил полковника Литвяка: несколько видимых огней, оставшихся на станции, погасли. Этот последний удар окончательно уничтожил станцию.

Она была мертва, но не разрушена. Говоров приказал уничтожить станцию. Американцы уже однажды реактивировали "мертвый" халк; они могут сделать это снова. Литвяк обвел станцию лазерным дальномером и, наконец, направил красный луч на лучшую и наиболее очевидную цель из всех: неразорвавшуюся бомбу Говорова.

Это все должно было закончиться, прямо сейчас. Литвяк выбрал три оставшиеся ракеты "Бавинаш", навел лазерный целеуказатель на бомбу. Он нажал на спусковой крючок. Три ракеты были выпущены прямо и верно, с четкой наводкой—

И все трое попали в интенсивный лазерный луч на свободных электронах, выпущенный со станции. "Скайболту" потребовалась всего миллисекунда убывающей мощности станции, чтобы включить схему зажигания лазера, и после доставки — внутренняя батарея "Скайболта" сделала все остальное. Луч "Скайболта" испарил ракеты "Ятаган", а тремя миллионными долями секунды позже луч преодолел оставшиеся пять миль до Третьего Электрона и превратил космический корабль весом двести пятьдесят тысяч фунтов и его пилота в несколько миллиграммов космической пыли.

* * *

Когда Сент-Майкл и Энн Пейдж с трудом надевали скафандры, первая из советских крылатых ракет GL-25 находилась всего в нескольких десятках миль от моря. Оставаясь незамеченными, они пересекли западный край гор Селселех-е-Сафид на западе Афганистана, спустились в пустынную долину Маргоу и вдоль холмов Шагал до границы между Ираном и Пакистаном. Теперь они находились в пределах Центрального хребта Макран на юго-западе Пакистана, всего в нескольких минутах от Оманского залива. Их курс с инерционным наведением был удачно выбран советскими армейскими планировщиками, чтобы скрыть ракеты в наиболее пересеченной местности и держать их подальше от известных мест наблюдения или крупных населенных пунктов.

Каждая из пятидесяти ракет GL-25 израсходовала три четверти своего топлива только на двух третях пути, но самая легкая часть полета была у них впереди. Оказавшись над океаном, ракеты постепенно наберут высоту в двадцать тысяч футов, где их прямоточные реактивные двигатели будут более эффективными. Они будут курсировать на большой высоте, пока не окажутся на расстоянии трехсот миль от крайнего корабля сопровождения "Нимица", затем постепенно снизятся до пятидесяти футов над водой. Примерно в ста милях от последней известной позиции "Нимица" включились бы их радары наведения…

И началось бы уничтожение американского флота…

ГЛАВА 36

Октябрь 1992

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Без электричества Серебряная башня была немногим больше, чем орбитальный мавзолей стоимостью пятьдесят миллиардов долларов. Воздух не мог циркулировать, давление в модуле не могло поддерживаться из-за протечек в корпусе. Электронные скрубберы для очистки от двуокиси углерода были неработоспособны, а канистры для очистки от двуокиси углерода с гидроксидом лития старого образца были гораздо менее эффективными без циркуляции воздуха через них. Ориентационные двигатели, которые удерживали станцию на правильной орбите, были бесполезны без компьютерного управления.

Станция внезапно стала глухой, немой и слепой. Но за несколько дней до этого, сразу после возвращения на Армстронг, Сент-Майкл и его команда подготовились к другой атаке, и защита резервных источников питания была их первоочередной задачей. Они назвали свою импровизированную панель управления "ящик для растений", потому что она была сконструирована с использованием одного из зеленых ящиков для растений командного модуля. Святой Михаил не знал, что случилось с грязью. Даже сейчас она напоминала садовый ящик, из которого торчала дюжина толстых пучков проводов, некоторые заканчивались круглыми соединительными колпачками с поворотным замком или защелкивающимися разъемами для ленточных кабелей, а другие тянулись обратно через коробку и выходили по кабельным каналам к другим частям командного модуля.

Это не был компьютерный терминал или сложный электронный ретрансляционный центр; схемы представляли собой сами пучки проводов. Что касается переключателей, если проводное соединение было подключено к другому, переключатель был "включен". Если он был отключен от сети, он был "выключен". Они пометили каждый пучок проводов описанием того, куда ведут провода и что они делают. Теперь Сент-Майкл закрепился на липучке и начал отсоединяться, наблюдая, как защелкивается последний разъем и загораются огни в командном модуле.

Он протянул руку к панели управления своего скафандра и щелкнул по общестанционному переговорному устройству. "Энн, как ты поняла?"

"Я слышу тебя, Джейсон".

"Переключись на "воздух-воздух" со мной". Он переключился на A / A на пульте связи. "Марти? Как ты читаешь?"

"Громко и четко, генерал. Ты пропустил поджог амбара четвертого июля. Эти русские космопланы сверкают, когда ты поражаешь их лазером. Вы закончили со своими фейерверками? Могу ли я вернуться, чтобы забрать свои билеты?"

"Ты можешь вернуться, но мы не уйдем. Возможно, это безумие, но мы собираемся попытаться снова активировать станцию ".

"Одна проблема, генерал. Последняя русская ракета уничтожила ваш главный топливный элемент. Где ты собираешься взять энергию? Я довольно хорош, но я не могу понять, как запустить Silver Tower с Enterprise. "

"А как насчет солнечных батарей? Ты видишь их там? Каков их статус?"

"Приготовиться". Несколько мгновений спустя Марти вернулся на канал. "Выглядит плохо, генерал. Я не могу найти даже половину массивов. Третья и четвертая все еще прикреплены, но они разрушены у киля. Потребовалась бы целая армия техников и шаттл в неделю, чтобы отремонтировать их, если это возможно."

Тишина, затем Энн переключила канал. "Джейсон, возможно, у меня есть ответ… У нас все еще есть источник энергии на этой станции, который больше, чем все топливные элементы и солнечные батареи, вместе взятые. Я говорю о МГД-реакторе."

"Вы имеете в виду, что можете подключить реактор к силовым цепям станции?"

"Почему бы и нет? Пока мы с Кевином Бейкером не починили ее, это то, что она делала сама по себе. Я могу отменить некоторые исправления, которые мы сделали, поменять местами реле питания и отправить MHD-питание от Skybolt обратно через цепи зажигания к батареям станции. Аккумуляторные трансформаторы и устройства защиты от перегрузки должны обеспечивать защиту батарей от повреждения от перенапряжения. Все, что вам нужно сделать, это направить питание аккумулятора от аварийной шины к главной шине станции, и мы сможем использовать МГД-реактор для зарядки аккумуляторов ".

"Звучит слишком просто", - сказал Сент-Майкл, его ирония на мгновение ускользнула от Энн. "Что ж, давайте сделаем это".

Марти сказал: "И я могу привязать "Энтерпрайз" к килю и переместиться в —"

"Отрицательно", - сказал Сент-Майкл, начиная разбирать консоли в командном модуле. "Я хочу, чтобы ты связался с кем-нибудь на земле, сообщил им о нашей ситуации и запросил спасательную вылазку как можно скорее".

"Это будет трюк", - сказал Марти. "Я так и не исправил TDRS Enterprise".

"Поэтому используйте сверхвысокочастотную резервную радиостанцию. Земные станции Дакар-Вознесение станут вашим лучшим шансом, или Ярра-Ярра в Австралии. Продолжай пытаться. Я не знаю, сколько еще продлится наш эфир… Ты слышишь это, Марти?"

USS MISSISSIPPI

Крылатые ракеты GL-25 промчались к югу от Тропика Рака, по-прежнему оставаясь незамеченными — любые корабли крупнее небольших рыболовецких судов давно покинули Оманский залив и Аравийское море, подобно горожанам на Старом Западе, разбегающимся с главной улицы, когда шериф и преступники начали разбираться. У двух крылатых ракет были неисправности в системе наведения, и они автоматически упали в море, но остальные шли точно по курсу, приближаясь к двадцати кораблям американских ВМС, которые находились всего в пятистах милях от них. В трехстах милях от самого крайнего корабля сопровождения ракеты начали запрограммированное снижение обратно в крейсерский режим на малой высоте, маневр, разработанный для того, чтобы нырнуть под самый дальний радиус действия любого морского радара.

Ракеты с инерционным наведением были запрограммированы так, как если бы все корабли сопровождения "Нимица" все еще находились в защитном кольце вокруг авианосца. Если бы флот оставался в том же оборонительном строю, что и при запуске ракет примерно двенадцатью часами ранее, ракеты, возможно, никогда не были бы обнаружены, пока не стало бы слишком поздно. Точка запуска цели, в которой будет активирован радар самонаведения ракеты, была спроектирована так, чтобы обеспечить передвижение флота; но планировщикам приходилось исходить из предположения, что флот останется вместе и не изменит курс более чем на сто миль после запуска. Секретность имела решающее значение для успеха советского ракетного удара.

Но одного корабля, USS Mississippi, больше не было в составе группы Нимица. После атаки бомбардировщика "Бэкфайр" "Миссисипи" было приказано отправиться в район воздушного боя "Бэкфайр" и "Томкэт" для поиска выживших русских. Потребовалось несколько часов, чтобы отправиться на север, туда, где произошла битва, и они оставались в этом районе около восьми часов, спасая горстку выживших и собирая тела. Когда они двинулись обратно к "Нимицу", чтобы вернуть свое место в оцеплении, они были в сотне миль от позиции. Которая поместила их в трехстах милях к юго-западу от первой из крылатых ракет GL-25…

Коммандер Джеффри Фулбрайт, капитан "Миссисипи", находился на мостике, пытаясь согреть свои внутренности чашкой свежего кофе. "Эти русские действительно испугались нас", - говорил Фуллбрайт лейтенанту Джорджу Коллину, палубному офицеру. "Я думаю, они думали, что мы собираемся поджечь их флот. Похвальные дозы негативной пропаганды".

"Или старый добрый страх возмездия, сэр", - сказал лейтенант Коллин. "Если бы я только что попытался разбомбить вражеское судно, я бы, черт возьми, дважды подумал, прежде чем после этого садиться на их корабль".

Фулбрайт взглянул на молодого офицера, сжал правую руку в кулак. "Разве тебе не хотелось бы спуститься туда и должным образом поприветствовать этих сукиных сынов на американском корабле "Миссисипи"?"

Коллин посмотрел на своего капитана поверх очков. "Это, сэр, то, что их политические офицеры говорят им, что мы делаем".

"Так что давай не разочаруем их —"

"Мост, CIC. Самолет радиолокационного контакта, пеленг ноль-четыре-ноль истинный, дальность две-восемь-семь морских миль. Движется быстро, направляется на юг."

Фулбрайт поднял трубку. "CIC, это Фулбрайт. У тебя есть на них документы?"

"Ответ отрицательный, сэр".

"Назови мне цифры". Он опустил трубку и вызвал палубного офицера. "Лейтенант, держите курс ноль-четыре-ноль верно. Пусть будет ноль-шесть-ноль. Мы попытаемся отрезать их, кем бы они ни были. Увеличьте скорость на фланге. Пойдем посмотрим".

"Верно ноль-шесть-ноль, скорость на фланге, есть, сэр". Коллетт повторил команду рулевому, который повторил ее Коллену, направил корабль на указанный курс, переключил скорость на инженерную, а затем передал показания своих приборов Коллену, когда курс и скорость были установлены.

"На курсе ноль-шесть-ноль. Мы на скорости фланга, показываем два-семь узлов, сэр."

"Очень хорошо".

"Мостик, свяжитесь с первым, сейчас два-шесть-пять миль, пеленг ноль-четыре-пять. У нас есть приблизительная оценка высоты ангелов десять и ниже. Расчетная скорость шесть ноль-ноль узлов."

"Есть какие-нибудь опознавательные маячки? ЕСЛИ?"

"Никаких кодов, сэр".

"Лейтенант, ведите курс ноль-девять-ноль, поддерживайте скорость на фланге. Я хочу—"

"Мост, CIC. Самолет радиолокационного контакта номер два, дальность две-шесть-ноль морских миль, азимут ноль-три-восемь, движется быстро, тем же курсом на юг, что и контакт один. Скорость и высота те же, что и при первом контакте."

Фулбрайт выругался и снял трубку второго телефона. "Средства связи, это мост. Свяжись с Нимицем по спутниковой связи ФЛОТА. Сообщите ему о наших контактах. Транслируйте предупреждающие сообщения на всех аварийных частотах всем воздушным судам о курсе и скорости этих контактов. Скажите им, чтобы они изменили курс и держались подальше от всех судов в этом районе, или они будут обстреляны без дальнейшего предупреждения —"

"Мост, CIC. Самолет радиолокационного контакта номер три, дальность два-четыре-ноль, пеленг ноль-три-ноль, движется ниже пятой точки ангела. Тот же курс и скорость, что и… Теперь радарный контакт четыре, тот же курс и скорость… похоже, их целый поток, сэр. Новый пятый контакт..."

"Прекратите отчеты, радар, я понял картину", - сказал Фулбрайт. "Лейтенант, проверьте генеральские помещения".

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

В том, что станция была почти уничтожена, была ирония: если бы командный модуль не был так разрушен, как во время предыдущей советской атаки, потребовались бы часы, возможно, дни, чтобы отследить всю проводку и схемы, ведущие от Skyboltt и МГД-реактора к батарейным блокам станции. Как бы то ни было, основные, аварийные и важнейшие шины питания, а также точка соединения между источником питания и цепью, питаемой от него, теперь были легко доступны.

Задачей Святого Михаила было подключить резервную систему питания к главной шине. Наконец он встал с цветочного ящика, включил свой интерфон и сказал Энн, что он готов. Она сообщила, что заканчивает перемонтировать модуль управления "Скайболтом", поэтому он переключил канал на "воздух-воздух" и вызвал Марти. "Мы собираемся запустить реактор, Марти. Приготовьтесь".

"Вас понял, генерал … эй, подожди секунду, я принимаю УВЧ-трансляции с ... Сейшельских островов или откуда-то вроде этого. Звучит как военно-морской флот. Что-то происходит..."

"Хорошо, слушайте и дайте мне отчет позже. Мы собираемся запустить ее и посмотреть, что получится ".

Энн маневрировала к единственной панели управления во всем модуле, которая была освещена. Это был простой выключатель, который позволял питать цепи зажигания от резервных батарей. "Джейсон, когда я запущу реактор, он будет работать на полную мощность, пока я не получу питание от моего главного управления реактором. Я только надеюсь, что батареи справятся с этим ... "

"Посмотри на это с другой стороны: если что-то пойдет не так, мы не можем оказаться в худшей форме, чем сейчас. Любой взрыв произойдет на киле, где находятся батареи. Подключи их к сети".

Энн коснулась выключателя и закрыла глаза. "Вот и все".

* * *

Советская атака на авианосную группу "Нимиц" шла по плану.

Через пять минут после того, как последняя крылатая ракета GL-25 достигла начальной точки, ударные авианосцы "Киев" и "Новороссийск" начали запуск первого из дюжины сверхзвуковых бомбардировщиков Sukhoi-24 Fencer со своих стартовых платформ ski-ramp в сторону американских кораблей. Каждый бомбардировщик с поворотным крылом, представляющий собой синтез технологий, заимствованных у американских F-111 и британских бомбардировщиков Tornado strike и модифицированных для авианосных операций, был вооружен четырьмя противокорабельными ракетами AS-N-16 с лазерным наведением, тридцатимиллиметровой пушкой и подвесным модулем с двенадцатью ракетами с лазерным наведением. Ракеты будут использоваться для атаки случайных целей, когда истребители покинут целевой район.

Задачей бомбардировщиков было проникнуть под внешнюю защиту флота "Нимица" сразу после атаки крылатыми ракетами GL-25, когда флот был бы наиболее слаб, и атаковать сам "Нимиц" его фугасными противокорабельными ракетами. Используя свои усовершенствованные глушилки и пролетая всего в нескольких метрах над водой, фехтовальщиков было бы трудно, если не невозможно, заметить после опустошения от удара крылатой ракеты. При отходе у бойцов было оружие, позволяющее поражать любые возможные цели.

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ"

Во время вступительных действий после того, как на Миссисипи забили тревогу, запуски "Фехтовальщиков" из Киева и Новороссийска остались почти незамеченными.

Ракетный фрегат FFG-48 USS Vandergrift был первым военно-морским судном, испытавшим на себе воздействие советской ракеты GL-25. Это был самый северный противолодочный корабль, защищавший "Нимиц", и поскольку он был в основном противолодочным кораблем, его противовоздушные возможности были ограничены: на носовой палубе у него была только одна зенитная ракетная установка Mark 13. Хотя "Нимиц" ретранслировал предупреждение "Миссисипи" для всех ее сопровождающих, "Вандергрифт" не смог защититься от нападения. Как только приближающаяся ракета обнаружила и зафиксировала фрегат своим радаром самонаведения , она разогналась почти до двух махов на последних тридцати милях своего полета и поразила площадь Вандергрифт в центре ее вертолетного ангара, прежде чем она смогла произвести выстрел. Фрегат был почти распилен пополам…

Некоторым кораблям сопровождения повезло больше, но один за другим GL-25 расчищали путь, который вел прямо к самому "Нимицу". Крейсера класса "Иджис" были настроены противостоять авианосной группе "Архангел" на западе и не были расположены для такой массированной атаки с севера. Хотя более новые, более быстрые ракеты Standard-ER и новые ракеты НАТО Valkyrie вертикального пуска успешно справились с надвигающимся роем, старые ракеты Standard едва поспевали за ним.

GL-25 побеждали. Хотя на каждые три GL-25 погибал только один корабль, северные эскортные корабли уступали дорогу советским атакующим.

"Поднимите в воздух как можно больше "Томкэтов", капитан", - сказал адмирал Клэнси по телефону командованию ВВС. "Я хочу, чтобы два воздушных патруля противостояли "Архангелу" на востоке. Остальные направляются на север с самолетами-радарами "Соколиный глаз" и находят эти проклятые крылатые ракеты. Держите начеку четырех Котов и двух Шершней… Да, именно так, всего четыре. Если мы не будем преследовать эти крылатые ракеты, не будет иметь значения, сколько их у нас в резерве ".

"Да..."

Звук отрывистого раската грома перекрыл шум летной палубы под мостиком Нимица. Эджуотер и Клэнси поспешили на смотровую площадку порта и увидели, как один из кораблей северного эскорта осветил ночь впечатляющим ракетным показом - скорострельными ракетами. "Мост, CIC. Шайло поражает вражеские цели. " Шайло" был одним из четырех зенитных кораблей класса "Иджис", действовавших в составе "Нинтитца", назначенного для защиты северного фланга авианосца.

Когда сообщение было передано на мостик, взрыв осветил горизонт, осветив силуэт всего пятисотдвадцатидвухфутового крейсера. Не было ни пожара, ни взрыва магазина, и внезапное сияние утихло. "Поймал их", - сказал Эджуотер. "Шайло, должно быть, пометила крылатую ракету —"

Эджуотер был отрезан взрывом, который прогремел прямо через полетную палубу от их наблюдательной позиции. В то же время громкоговоритель взревел: "Предупреждение о столкновении, всем приготовиться, предупреждение о столкновении…

Зазвонил прямой телефон CIC, но у Клэнси не было возможности ответить на него, прежде чем ослепительная вспышка и стена огня захлестнули полетную палубу "Нимица", густые клубы маслянистого дыма скрыли все, даже закрытый мостик. "Докладываю о повреждениях, по всем палубам", - крикнул Эджуотер, но из-за тяжелой стальной стены мостика. "Все палубы—"

Еще один взрыв, на этот раз на самой полетной палубе. Один из F-14, готовых к запуску, загорелся, громкоговоритель вызывал пожарные команды и аварийные бригады на палубу…

Телефон зазвонил снова. На этот раз Клэнси схватил его. "Мост".

"Мостик, это первая авария. У нас крылатая ракета взорвалась прямо с левого борта. Один лифт, одна катапульта, один CIWS и одна пусковая установка Sea Sparrow выведены. Один F-14 получил сопутствующие повреждения, двое пострадавших. Сообщений о пострадавших с нижних палуб пока нет."

"Сообщи мне, как только сделаешь это". Клэнси позвонил в CIC, когда Эджуотер выбирался с палубы. "CIC, что там за история внизу?"

"Советские ракеты повсюду вокруг нас, адмирал", - сказал ему коммандер Джейкобс, старший офицер CIC. "Наша система вооружения ближнего боя добила последнего как раз перед тем, как он попал. Шайло ослепла после ракеты, которая почти достала их… Они ни за что не смогли бы ее снести… Приготовьтесь, сэр." И мгновение спустя: "Сообщение от Бронштейна".

"Бронштейн" был тридцатилетним противолодочным фрегатом, позиционировавшимся как самое внутреннее противолодочное боевое судно за кормой "Нимица" и имевшим только трехдюймовое орудие и ближний пулемет Гатлинга для самообороны. "Она все еще на ходу, но сильно кренится и зовет на помощь".

"Лучше отправьте три вертолета HH-65 Dolphin с инженерами и спасательным снаряжением на помощь", - сказал Клэнси, взглянув на наземный радар, чтобы оценить положение остальных своих сопровождающих. "При необходимости мы задействуем всех дельфинов для спасения; если поблизости есть подводные лодки, мы действительно окажемся в мире страданий".

"Есть, сэр".

"Это было слишком близко", - сказал Эджуотер. "Поскольку Шайло выведен из строя, мы собираемся играть в салочки с большим количеством этих ракет чертовски скоро. Должны ли мы перенести город Хюэ на север, чтобы заменить Шайло?" USS Hue City, первое американское судно, названное в честь сражения во время войны во Вьетнаме, было самым западным кораблем класса "Нимиц" Aegis.

"У нас нет выбора", - сказал Клэнси. "Слепой крейсер "Иджис" нам не поможет—"

"Адмирал, сообщение от CIC. Наши "Томкэты" сообщают о вражеских самолетах в ста пятидесяти милях к востоку от Тикондероги." "Тикондерога", самое хорошо вооруженное судно в группе поддержки, курсировала по "точке" между "Нимицем" и "Архангелом". "С Тикондероги пока нет сообщений. Коты — это..."

"Предупреждение о столкновении. Всем приготовиться, предупреждение о столкновении."

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Сент-Майкл только что отдал приказ Энн нажать на выключатель, который передаст питание от резервных батарей в цепи зажигания "Скайболта", когда мощный взрыв ударил, как разрушительный снаряд, по внешнему корпусу командного модуля. Дым поднимался из полудюжины мест в забитом обломками модуле, быстро становясь таким густым, что генерал больше ничего не мог видеть.

Когда Энн окликнула его, пытаясь выяснить, все ли с ним в порядке, он наполовину поплыл, наполовину дополз до встроенной в жюри панели управления и активировал переключатель, который сбросил давление в командном модуле в соединительный туннель. Почти сразу же дым рассеялся, так как последний остаток воздуха, оставшийся на станции, устремился в космос. "Я в порядке", - сказал он, возвращаясь к пульту управления SBR. "Мне пришлось сбросить давление в—"

Энн услышала едва слышный вздох. "Джейсон?"

"Моя... голова… Он потянулся к панели управления своего нагрудного скафандра и проверил, все ли реле давления включено.

"Джейсон… Я приближаюсь к ней."

"Н-нет". Боль была как нож, но он думал, что сможет справиться с ней, не чувствуя, что потеряет сознание. "Оставайся там… Он перевел взгляд на силовой узел между сеялкой и коробкой. "Похоже, что ВОЛНЕНИЕ зашкаливает. Это не отслеживается. Я попробую перезагрузить автодром… Марти, что ты видишь там?"

"Взорвалась одна из батарей на киле", - ответил Шульц. "Сорвался с места и попал в командный модуль".

Святой Михаил прикрепил маленький фонарик к своему шлему, чтобы направить его луч на ящик для растений. Он пытался сосредоточиться, преодолевая волну боли. "Повреждения?"

"Ответ отрицательный".

Ему, наконец, удалось найти жгут проводов от схемы автоматического отслеживания к главной шине и отсоединил его. У него не было возможности контролировать цепь, не было способа узнать, приведет ли простое отключение эту штуку к ее перезагрузке, или она получила какие-либо повреждения или была постоянно разорвана.

Дрожащими пальцами он вставил разъемы жгута проводов обратно. "Хорошо, Энн", - сказал он. "Мы дадим ему еще одну попытку…

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ"

Еще одна ослепительная вспышка света по левому борту "Нимица", но на этот раз она сопровождалась огненным шаром, который поднялся с палубы "Шайло". Жар и сотрясение даже на расстоянии нескольких миль мог почувствовать весь экипаж "Нимица".

Эджуотер, почувствовав сильный жар, понял, что это означало смерть Шайло. "Приведи Каллагана на север рядом с ней", - приказал Клэнси, вытер пот со лба и на мгновение уставился на свою почерневшую от дыма руку. "Пусть разрушитель поможет перенести раненых. Пусть они возьмут на себя противовоздушную оборону, пока город Хюэ не займет свои позиции. Военно-воздушные силы, направьте "Браво" на север, чтобы помочь найти эти советские самолеты. Похоже, Архангел вступает в игру ".

Когда Эджуотер повернулся, чтобы отдать приказы, Клэнси поднял трубку телефона CIC, одновременно глядя сквозь туманный маслянистый дым на горящий крейсер класса "Иджис" на горизонте. Еще один вторичный взрыв взметнул к небу гриб пламени. Он дождался звука взрыва, прокатившегося по "Нимицу" несколько секунд спустя, прежде чем заговорить. "Каков итог, коммандер?" Он почти не хотел знать. "Вэлли Фордж, Вандергрифт, Арканзас и ваш старый флагман в Персидском заливе Lasalle", - сказал Джейкобс ровным голосом. "Все сильно повреждены или разрушены. Вандергрифт… был потерян со всем экипажем. Извините, сэр."

Извините… просто чертовски жаль… Случилось бы это, если бы "кресельные мальчики" так долго не держали его на коротком поводке ...?

Два крейсера "Иджис" мертвы… это было хуже, чем думал Клэнси. Без противовоздушного прикрытия, обеспечиваемого двумя крейсерами, они почти наверняка понесли бы еще большие потери. Через час — может быть, минуты — весь флот может быть уничтожен… "У нас самих восемнадцать пострадавших", - Джейкобс заставил себя продолжить. "Там сотня раненых, и мы потеряли обе поясные катапульты, один лифт и все наши орудия и ракеты левого борта. Могут возникнуть проблемы с возвращением самолетов на взлетно-посадочную полосу: загрязнен первый комплект фиксирующих тросов. Он сделал паузу. Затем: "Прикажете, сэр?"

Приказы? Любые приказы, которые он отдаст в этот момент, будут слишком запоздалыми. Но приказы отдавали адмиралы. Хорошо, плохо, слишком поздно… ладно, по крайней мере, он не стал бы облегчать задачу русским. Он дал бы им бой, которого они хотели .... "Вызови боевой штаб на мостик", - сказал Клэнси. "Мы должны поставить фургоны в круг —"

Громкоговоритель взревел: "Предупреждение о столкновении, всем приготовиться, предупреждение о столкновении".

"Левый борт, адмирал", - голос Джейкоба доносился до него, но казался странно далеким, как эпизод из сюрреалистического фильма-сна .... Левый борт, направляется прямо к нам..."

Клэнси смотрел на мост через разбитые оконные стекла. Его рациональный разум подсказывал ему, что он не сможет увидеть ракету, летящую низко и быстро и просто рассекающую волны, но он все равно стоял там, как загипнотизированный. "Сильный удар слева, скорость с фланга", - теперь уже кричал Эджуотер. "Сообщите флоту, что "Нимиц " маневрирует слева ..."

Но ракета продолжала приближаться, рассекая воздух со сверхзвуковой скоростью, стремясь к своей цели и завершению своего долгого, смертельного путешествия.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

"Скайболт" выстрелил. Тело Святого Михаила словно охватило пламя. Боль была тяжестью, давящей на него.

Вспышка света в командном модуле сменилась на желтое свечение, как будто модуль был куском горящего фосфора. Раздался пронзительный вой, все громче и громче, не ослабевающий ни в шлеме, ни в наушниках. Модуль, находящийся сейчас в открытом космосе, должен был ощущать ледяной холод, но вместо этого он ощущался как кипящий котел.

Несмотря на все это, ему показалось, что он слышал стук откуда-то снизу, становившийся все более настойчивым, пока он боролся, чтобы оставаться в сознании. Затем кусок какой-то давно разрушенной консоли вырвался на свободу и врезался в бок его шлема, решив исход боя за него. Все — боль, жар, звук — милосердно прекратилось.

КОРАБЛЬ ВМС США "НИМИЦ"

Там, на Нинтитце, была вспышка света, доля секунды чистой белизны, как будто сработала мощная фотовспышка. Клэнси моргнул. На что была похожа смерть? Быстрая вспышка? Хлоп и убирайся?

Взрыв "магнума" превратил море в пену менее чем в полумиле от изуродованного левого борта "Нимица". Сотрясение от взрыва поразило "Нимиц", сотрясая судно весом в девяносто одну тысячу тонн, как стог соломы на ветру, но…

Но это было все. Шум, раскаты грома, затем мертвая тишина. "Какого черта...?" Адмирал снова поднял трубку. "Клэнси слушает. Что, черт возьми, там произошло? Произошла ли самоликвидация ракеты?"

"Будь я проклят, если знаю, адмирал", - сказал Джейкобс. "На нас обрушился мощный энергетический всплеск как раз перед тем последним взрывом. Перевел много наших вещей в режим ожидания. Радары, связь, сонар — все было выведено из строя… Мы только сейчас получили ее обратно. Мог ли кто-то взорвать ядерную бомбу там, наверху?"

"Ну, если бы это была ядерная бомба, я думаю, мы были бы на пути ко дну или на Луну. Проведите опрос других кораблей —"

На расстоянии примерно десяти миль от носа корабля он увидел то, что казалось идеально прямой дугой молнии, прочертившей темное небо. Ее вспышка была похожа на молнию, за исключением того, что Клэнси никогда раньше не видел прямой молнии…

Это закончилось огромным огненным шаром с языками пламени, вылетающими во всех направлениях. Огненный шар вспыхнул до огромных размеров, осветив океан, как второе солнце, затем исчез.

"Ну вот, опять начинается, адмирал", - сказал Джейкобс снизу. "Еще один сбой, мы сейчас перезагружаем —"

"Подожди минутку… подожди минутку..."

"Есть еще один, сэр". Это от матроса, контролирующего повреждения на мостике, указывает назад, на северо-запад. "Они повсюду вокруг нас, как какая-то чертовски сумасшедшая гроза с молниями ".

"Это не молния", - сказал Клэнси, начиная понимать. Он уставился в ночное небо, медленно качая головой при виде тонких облаков и тусклых звезд. "Это, джентльмены, наш ангел-хранитель..."

В течение следующих нескольких минут сцена вокруг "Нимица" была жуткой, неземной, почти сверхъестественной. Сверкала прямая молния, за которой следовал огненный шар недалеко от моря. Несколько раз молния ударяла в море, выбрасывая гейзер дымящейся воды примерно на сотню футов в воздух; затем ударяла другая молния, и огненный шар извергался снова.

Каким бы впечатляющим ни выглядело это зрелище для людей на борту "Нимица" и его вспомогательных судов, оно произвело еще большее впечатление на пилота ведущего советского бомбардировщика Су-24, который наблюдал за происходящим через лобовое стекло. Пытаясь сосредоточиться на показаниях радара, приемниках предупреждения об угрозе и ответных сигналах радара удара, его внимание было отвлечено снаружи на странные вспышки света, которые продолжали танцевать в небе. Несколько раз в минуту облака вспыхивали, образуя круг света, а затем огненная полоса устремлялась вниз и ударяла в океан. Почти каждый раз раздавался ответный взрыв — по-видимому, взрывы происходили не на каком-либо из американских кораблей. Все это явление напомнило ему метеоритный дождь, самый ослепительный метеоритный дождь, который он или кто-либо другой когда-либо видел…

Когда советская ударная группа приблизилась к крайним американским кораблям сопровождения, вспышки света начали формироваться в жуткие столбы огня, которые, казалось, преграждали им путь, как мерцающий занавес, натянутый на них. В то же время периодические предупреждения об угрозе со стороны американских палубных истребителей начали уменьшаться. Удалось ли им проскочить под истребителями F-14 Tomcats?

Внезапно кабина ведущего пилота "Сухого" наполнилась вспышкой огня и света. Он боролся за контроль над своим бомбардировщиком, недоверчиво наблюдая, как радиовысотомер, который измерял расстояние между брюхом бомбардировщика и смертоносными волнами внизу, опустился почти до нуля.

Строй внезапно пришел в замешательство. Теперь их окружала завеса мигающего света, и один из двенадцати бомбардировщиков "Сухого" просто разорвался на части. Другие бомбардировщики нарушили строй, чтобы оправиться от шока от взрыва, и теперь, менее чем в ста километрах от первого корабля сопровождения и менее чем в двухстах километрах от "Нимица", ударный комплекс фактически развалился: точно скоординированный ударный строй внезапно превратился в группу нескоординированных одиночных атакующих. Некоторые из них даже выбрались наружу и направились обратно в противоположную сторону, к Архангелу, выглядя для своих товарищей по нападению как вражеский самолет и усиливая замешательство.

"Тикондерога" произвела несколько выстрелов по бомбардировщикам, но нападающие были рассеяны прежде, чем они достигли смертельной дистанции полета корабля "Иджис". Экипаж "Тикондероги" мог только с благоговением наблюдать, как таинственный занавес света перемещался на восток в ночь.

Когда разряды молний утихли, воздух стал чище, холоднее, тише. Даже дым от пожаров и взрывающихся ракет, казалось, рассеялся. Несколько сопровождающих "Нимица" протрубили в рога в знак празднования — чего именно, они не могли быть уверены. Даже адмиралу Клэнси захотелось протрубить в рог. "Запускайте танкеры-нарушители для дозаправки истребителей, которые мы послали за этими крылатыми ракетами", - сказал Клэнси командованию ВВС. Он говорил медленно, как будто боялся нарушить мистическую атмосферу, которая, казалось, окружала флот и мостик. "Нам нужно будет удерживать их в воздухе, пока мы не очистим палубу. Как только возможно, поднимите "Кило флайт" на палубу, чтобы он поменялся с восточными патрулями." Он повернулся к Эджуотеру. "Я хочу совещание боевого штаба и полный отчет о состоянии группы через тридцать минут".

Он положил руку на плечо капитана и крепко сжал его. "И достань мне чертово радио. Я хочу позвонить на некую проклятую космическую станцию, которая наблюдает за нами."

КРЕМЛЬ, СССР

Запечатанная камера, в которой находится Ставка. ВГК, советское верховное командование, проводило совещание в гробовой тишине. Генеральный секретарь сидел во главе треугольного стола, тупо уставившись на него. "Бей", - сказал он. "Уничтожьте Нимица. Запустите ядерные крылатые ракеты AS-15 из Ташкента или ракеты SS-N-24 с ударных подводных лодок. Уничтожьте "Нимиц"."

Затем послышался шепот и приглушенные голоса: "Американский лазер может перехватить что угодно.

"Что, если лазер поразит Архангела...?"

"Космическая станция Армстронг может ориентироваться на американские B-52 и может управлять крылатыми ракетами ... "

"У нас должно быть время оценить это ... это новое развитие событий, сэр", - сказал Чиликов, резко перекрывая негромкий ропот недоверия и тревоги. "У нас нет доступных перехватчиков спутников наземного запуска, нет космопланов… итак, мы не можем уничтожить космическую станцию, пока нет. И она удерживает высоту — во многих отношениях, подумал он, — против авианосной группы "Архангел". Мы не можем послать ударную группу, не рискуя Архангелом."

"Я не приму это", - сказал генеральный секретарь, свирепо глядя на Чиликова. "Я не отступлю. Я не допущу, чтобы этой нации отказали в доступе к морям —"

"Сэр, мы контролируем Иран и Персидский залив—"

"О? Контролировать это с помощью чего? И как долго? Это только вопрос времени, когда американцы снова войдут ... "

"Если мы уйдем, ситуация останется такой, какая она есть. Если мы двинемся против "Нимица", не имея дальнейших дел с космической станцией "Армстронг ", мы рискуем всем ".

Генеральный секретарь откинулся на спинку стула и уставился на потрясенных генералов, выстроившихся вокруг него. Когда-то, подумал он, за этим столом сидел человек, который не побоялся принять вызов. Человек, который, как и он сам, даже не подумал бы признать поражение. Был ли где-нибудь еще такой же, как он? Он должен был надеяться и верить в это.

В противном случае американцы одержали бы победу, гораздо более важную, чем военная. Они бы украли будущее..

ЭПИЛОГ

Январь 1993

ОРИНДА, КАЛИФОРНИЯ

"Он хотел быть там, откуда мог видеть залив", - сказала Энн. "Вот что он сказал в своем завещании: "Я хочу отдохнуть там, где смогу увидеть залив и прикоснуться к небу, где живет моя дочь".

Она наклонилась и положила букет цветов на холмик земли рядом с низким надгробием, на котором было выбито имя капитана Мэтью Э. Пейджа, военно-морского флота Соединенных Штатов. Она и Джейсон Сент-Майкл стояли на невысоком холме на краю кладбища к северо-востоку от военно-морской базы в Аламеде. Низкие облака и туман скрывали Сан-Франциско и мост Окленд-Бей далеко внизу, на расстоянии, но облака, казалось, расступились как раз перед тем, как они достигли вершины холмов Беркли, и солнце теперь ярко светило на вершине.

Святой Михаил сжал руку Энн, отпустил ее, затем отошел к краю холма и уставился на открывающийся внизу вид. Она смотрела ему вслед, когда он уходил.

Было очевидно, что туманы, поднимающиеся с залива Сан-Франциско, проникли в его измученные азотом суставы: теперь он ходил с тростью в прохладном, влажном воздухе. Это был старый, искривленный шиллелаг, подаренный ему президентом на частной церемонии. Он принял это с улыбкой и рукопожатием, но с тех пор был тихим и угрюмым.

Оказалось, что это была и церемония его ухода на пенсию, поскольку врачи решили, что для него было бы слишком рискованно снова отправляться в космос. Не имея возможности командовать полевым подразделением и не желая сидеть за письменным столом, он неохотно согласился на медицинскую пенсию, которую предложило ему Космическое командование. Наступит следующий месяц, и он снова станет гражданским. Мог ли он принять это?

Энн надеялась, что поездка в Калифорнию на Новый год каким-то образом улучшит его настроение, но, похоже, это возымело обратный эффект. Ее мать, Аманда, поддерживала ее, но даже ее хорошее настроение на самом деле не помогло. Он собирался покинуть ее дом, когда поступил неожиданный звонок от адмирала Клэнси с просьбой о его присутствии на военно-морской базе Окленд-Аламеда, штаб-квартире авианосной группы "Нимиц", на следующий день.

Они остановились на могиле ее отца, чтобы возложить небольшой букетик к его надгробию, но теперь она подумала, что это была совсем не хорошая идея. Напоминание о смерти Мэтью Пейджа, казалось, только воскресило другие болезненные воспоминания о последних нескольких месяцах, вбивая, казалось, еще глубже клин между ними.

Она придвинулась ближе к нему, взяла его под руку, когда они смотрели на клубящиеся туманы залива Сан-Франциско. "В некотором смысле странно, - сказал он, - но я скучаю по этой станции. Я имею в виду, что это вообще такое? Компьютеры, приборная панель — гайки и болты, на самом деле. Но я скучаю по этой чертовой штуке. Ты не поверишь, как я скучаю по этому." Он посмотрел на нее, думая о ее умении спасать жизни и неистовой преданности, которую она проявила по отношению к Скайболту. "Я беру свои слова обратно… Конечно, ты должен был знать."

На это не было хорошего ответа. То, что она сказала, было: "Джейсон, почему ты согласился приехать сюда?"

"Я подумал, что должен попрощаться с твоим отцом… Когда ты собираешься вернуться?"

"Вернулся?"

"На станцию".

"Никогда", - сказала она.

"Никогда? Почему?"

"Потому что та часть моей жизни", - она не добавила "его жизни", - закончилась. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить тебе боль ".

"А как же твоя карьера? Это твое лазерное устройство там, наверху. Это твое. Ты не можешь просто—"

"Кажется, я помню этого парня, самоуверенного сукина сына, генерала космического командования, который сказал, что это не мой лазер. Знаешь что? Он был прав. Хочешь знать что-то еще? Я больше этого не хочу. Не смотри на меня так. Я просто не хочу больше иметь с этим ничего общего. Я создал этот лазер как защитное устройство, Джейсон. Не оскорбительный. "

"Итак, что мы должны были делать? Позволить этим электроновским космопланетам использовать нас для стрельбы по мишеням?"

"Нет, конечно, нет. У нас не было выбора — либо они, либо мы. Но космическое командование уже восстановило большую часть "Армстронга" и вывело его на ту же орбиту над Аравийским морем, на которую вы его вывели. Они используют ее, чтобы следить за группой Архангелов —"

"Я все еще не понимаю —"

"Если "Скайболт" должен быть оборонительным оружием, защищающим нас от стратегического ядерного оружия, что "Серебряная башня" все еще делает над Аравийским морем?"

Он сделал паузу на мгновение. "Наблюдение. Это все еще, безусловно, лучшая платформа для наблюдения, которая у нас есть. И это может помочь защитить флот от внезапной атаки крылатыми ракетами ..."

"Или атака истребителей? Атака бомбардировщика?"

"Конечно..."

"Как насчет прямого удара по Архангелу? Интересно, что бы "Скайболт" сделал против авианосца? Взорвать несколько самолетов на ее палубах? Взорвал магазин с оружием? Нанести серьезный ущерб электронике? Может быть, даже убью нескольких матросов на палубе. Почему бы не попробовать что-нибудь получше? Вам не нужно быть гуру мозгового центра, чтобы придумать идею. Просто искренне преданный своему делу начальник штаба, министр обороны — или президент? Русские собираются заставить "Брежнев" покинуть Персидский залив и отправиться в Южный Йемен для пополнения запасов. Говорят, что она воссоединится с Архангелом и сформирует новую, более сильную боевую группу, чтобы снова нанести удар по "Нимицу". Так почему же не логично, что мы нападаем на Брежнева? Атаковать ее, когда она доберется до порта? Но еще лучше, почему бы нам не направить наш лазер на порт приписки Архангельска Владивосток? Или Мурманск? Или Ленинград? Или Москва?"

"Это заходит довольно далеко, Энн".

"Возможно, но ты так уверен? Раньше вы работали в штабе планирования космического командования. Что, если бы у вас сейчас было оружие с разрушительной способностью Серебряной башни и Скайболта? Вы действительно можете сказать, что никогда бы не подумали использовать их, чтобы остановить войну до того, как она начнется? Упреждающий удар? Хирургический удар? Или просто старое доброе бряцание оружием с расстояния в семьсот миль в космосе?"

"Я не верю, что мы когда-либо сделаем это".

"Я бы хотел, чтобы ты убедил меня. Но вы не хуже меня знаете, что слишком большой успех, какой был у Skybolt сейчас, может породить потребность во все большем и большем… Я хотел разработать ее только из соображений защиты. Но теперь..."

Он не стал с ней спорить, а отвернулся и уставился на огромные гряды тумана, стелющиеся по заливу. Они долго молча стояли рядом, пока она не заметила, что он переминается с ноги на ногу. "Мы должны уйти", - сказала она. Он последовал за ней обратно к машине.

Движение в час пик поредело, когда они спускались по бульвару Маунт-Диабло к шоссе Нимиц и далее к военно-морской базе Окленд-Аламеда. Когда они подошли к воротам и предъявили свои удостоверения, береговой патрульный указал на машину персонала, припаркованную у стойки регистрации. "Адмирал Клэнси ждет вас, генерал. Его водитель отвезет вас и доктора Пейджа."

Озадаченный, Сент-Майкл ответил на приветствие SP, повернул поперек движения на парковку и припарковался рядом с большим темно-серым седаном. Водитель отдал честь и придержал для них двери. "И все это ради простого подведения итогов?" - Сказала Энн, выглядывая из затемненных окон. Она почти ничего не могла разглядеть в тумане и дымке, окружавших базу. "Мы также направляемся не в штаб авианосной группы. Водитель, куда мы направляемся?"

"Семнадцатый номер, мэм".

"Но мы собираемся встретиться с адмиралом Клэнси. Святой Михаил сказал. "Да, сэр. Он ждет."

Энн пожала плечами: "В глуши. Мы можем с таким же успехом сидеть сложа руки; это будет долгая поездка ".

База была не очень большой, но из-за складов, доков и зданий, среди которых им пришлось петлять, поездка казалась бесконечной. Через десять минут они подъехали к длинному темному сухому доку перед помещением для технического обслуживания. Сухой док был заполнен забитой нефтью водой и небольшим количеством мусора, но вода все еще выглядела относительно свежей; бассейн сухого дока лишь недавно был заполнен морской водой. Ограждение было огорожено со всех сторон, но, судя по тросам диаметром в четыре дюйма, ведущим к дизельным "мулам", приводящим суда в движение на пирсе, судно внутри было огромным.

Водитель остановился у подножия вышки безопасности, расположенной в ста ярдах от зоны технического обслуживания, открыл дверь для двух своих пассажиров, отдал честь, затем быстро вышел. "Это становится очень странным", - сказал Сент-Майкл. "Интересно, что —"

Внезапно из громкоговорителей на ремонтной площадке раздался звуковой сигнал. Два мула, закрепленных на рельсах снаружи загона, были заведены, и передняя дверь загона начала открываться. "Я думаю, мы собираемся это выяснить".

Когда двери были полностью открыты, мулы ослабили тросы, и, вздымая к небу облака дизельных выхлопов, тракторы начали тянуть спрятанное внутри судно. Его оттащили всего на несколько футов от здания, когда Энн внезапно схватила его за руку. "Это Калифорния", - сказала она, - номер тридцать шесть. Они вернули Калифорнию в Окленд ". Но когда ее осторожно вытащили из вольера, стало очевидно, что это не та Калифорния. "Я с трудом узнаю ее. Смотри — я не уверен, но думаю, что это двойные направляющие для запуска ракет на носу. "

"И две ракетные установки RAM на баке", - сказал он. "Также повсюду пушки ... Но что это, черт возьми, такое?"

"Калифорния" прошла чуть больше половины пути, когда они оба уставились на огромное новое сооружение сразу за мидельными мачтами. Четыре массивные опоры высотой в десятки футов и шириной в несколько футов занимали всю кормовую часть корабля; похоже, линкор пришлось удлинить на несколько футов в форштевне, чтобы вместить огромные опоры.

Две ракетные установки RAM были установлены между опорами, чтобы обеспечить защитное прикрытие заднего квадранта корабля, но самой впечатляющей новой особенностью было устройство на вершине пьедестала: огромное вытянутое блюдо - по крайней мере, сорок футов в ширину и пятьдесят футов в длину, расположенное так, что длинная часть блюда была параллельна балке корабля. Тарелка была сложена из двух стальных секций, прикрепленных шарнирно по бокам и поддерживаемых гидравлическими поршнями. "Какого черта… Я никогда не видел ничего подобного ", - сказал Сент-Майкл. "похоже на какое-то крыло, но на военном корабле флота...?"

"Калифорния" была отбуксирована подальше от ограждения и окружающих его вышек технического обслуживания и безопасности, затем остановлена двумя мулами сзади. Был установлен трап со знакомой надписью "USS CALIFORNIA" на брезентовых бортах, но обозначение судна больше не гласило "CGN-36"; теперь оно гласило "DWRS-36".

"Ну, хватит таращиться и поднимайся сюда", - услышали они с корабля. Они посмотрели на недавно покрашенный борт "Калифорнии" и увидели, что адмирал Клэнси машет им в сторону трапа. Согласно флотскому этикету, они отдали честь флагам на корме, затем вахтенному офицеру, а затем поспешили вверх по трапу и были встречены адмиралом. "Разрешите подняться на борт, адмирал", - сказал Сент-Майкл, отдавая ему честь. Клэнси ответил на приветствие. "Тащите свои задницы сюда. Я ждал весь день, чтобы показать тебе это ".

Им пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать от Клэнси, который помчался на мостик, а затем по мостику в кормовую часть, через огромное устройство, раскинувшееся на корме "Калифорнии". "Хорошо, хорошо, адмирал", - сказал Сент-Майкл, когда они, наконец, остановились и уставились поверх изогнутой стопки похожих на тарелки тарелок, установленных на корабле. "Что все это значит?"

"Будущее, Джейсон". Клэнси повернулся к лейтенант-коммандеру, ожидавшему позади них. "Бей по ней, командир".

"Есть, сэр". Несколько мгновений спустя громкоговоритель взревел: "Внимание на палубе. Приготовьтесь к развертыванию массивных панелей."

На пьедестале под ними раздался глухой рокот, и внезапно изогнутые панели на вершине пьедестала начали двигаться, раскрываясь подобно лепесткам гигантского цветка. Меньше чем за минуту они опустились на место. Теперь устройство представляло собой продолговатую тарелку длиной сто футов и шириной сорок футов в самом широком месте, глубоко изогнутую в центре. Точно в центре находился звуковой сигнал приемника. На лицевой стороне блюда было написано "USS CALIFORNIA". Затем блюдо начало медленно наклоняться и поворачиваться, пока не оказалось направленным почти прямо на юг, его край почти касался двух поддерживающих его ножек подставки. "Неплохая работа, правда, Джас?"

"Неплохо, адмирал, но что это такое?"

"Ты еще не понял этого?" Он широким взмахом руки указал на блюдо. "Это, сэр, мой новый SBR класса "Калифорния", командный корабль флота. А это мой радиолокационный передатчик данных космического базирования. "

"Это приемник SBR? Потрясающе."

"Полностью посвятил себя отправке и приему сигналов данных SBR", - сказал Клэнси. "Антенна площадью четыре тысячи квадратных футов, сейчас более пятидесяти — самая большая антенна на плаву. Защищен и упрочнен от электромагнитных импульсов и предназначен для работы даже в ядерной среде. Но это не самая лучшая часть ".

Снова Энн и Сент-Майклу пришлось карабкаться, чтобы последовать за Клэнси, когда он повел их вниз через ряд люков, мимо членов экипажа, стоящих по стойке смирно вдоль переборок, в круглое помещение с надписью "CIC".

"Новый боевой информационный центр Калифорнии. Адмирал указал на центр круга, где строилась приподнятая платформа пятнадцати футов в диаметре, изогнутая в виде неглубокой чаши. "Это не совсем закончено, но вы поймете идею. Мы называем это "танцполом", но вы на нем не танцуете ".

Он подвел их к платформе, чтобы они могли осмотреть ее. "ТАНЕЦ" означает передовое цифровое оборудование связи в ближнем космосе. Даю тебе полный рот. Это версия двадцать первого века старых игровых столов для игры в кости, которые раньше были на командных кораблях, на которых операторы с длинными палочками для крупье передвигали маленькие модели кораблей. Танцпол на самом деле представляет собой горизонтальный экран, на котором отображаются данные SBR в трех измерениях. С ее помощью командующий флотом может мгновенно получить трехмерную карту местности вокруг своего флота на тысячи миль. Изображения выводятся на экран лазерными проекторами, так что корабли и их блоки данных кажутся парящими в воздухе в идеальной взаимосвязи с флотом. Когда данные SBR недоступны, изображения могут быть заморожены, или компьютер может предсказать, где будут находиться корабли или самолеты, и соответствующим образом обновить табло. Мы также можем интегрировать данные корабельного радара и других спутниковых датчиков в танцпол для отображения в реальном времени… Я думаю, что эта ваша станция и ее оборудование достали меня. Вы с Энн спасли тысячи жизней там. Когда я понял, что ни у одного из моих кораблей нет возможности полностью использовать сигналы SBR, что ж, я решил, что мы должны направить наши ресурсы на строительство одного как можно скорее. Военно-морской флот и Объединенный комитет начальников штабов поддерживали меня на протяжении всего пути. Какой, черт возьми, у них был выбор?

"Новый боевой информационный центр в Калифорнии должен быть закончен через месяц", - сказал Клэнси, выходя из CIC и возвращаясь обратно. поднимаемся на палубу. "Через месяц после этого она будет готова к своему первому рейсу с разоблачением". Они добрались до поручня левого борта возле трапа и остановились, чтобы посмотреть, как снова складывают огромную антенну приемника SBR.

"Желаю вам удачи, адмирал", - сказал Сент-Майкл. "Она красавица. Серебряная башня должна быть полностью введена в эксплуатацию через два месяца, и пока "Архангел" и "Брежнев" остаются на Ближнем Востоке, станция будет там ..."

"Не так быстро, Джас. Ты все еще не понимаешь. Мне понадобится кто-то особенный на борту "Калифорнии". Кто-то, кто имеет опыт командования и знает систему SBR Армстронга. Я могу назвать только одного человека, который подходит по всем параметрам ".

"Ты хочешь меня?"

"Черт возьми, да, я хочу тебя. В качестве командира нового подразделения SBR вы будете контролировать все операции, интеграцию флота и обучение для новой системы. Мы отправим старый занюханный флот США, брыкающийся и вопящий, в двадцать первый век, Джас."

Как раз в этот момент включился громкоговоритель. "Внимание на палубе. Адмирала Клэнси на мостик. Адмирала Клэнси на мостик. "

"Мне нужно идти, Джас. Мне нужен твой ответ. Как можно скорее. Ты должен ознакомиться со своей новой командой и подготовиться к приему новых стажеров через месяц. Энн, ты чудо… Пожалуйста, передай мою любовь твоей матери ". Он повернулся и побежал по палубе.

"Он немного сумасшедший", - сказала Энн, улыбаясь. "Ну, как ты думаешь, смогла бы ты провести несколько месяцев в море с пятидесятилетним парнем?"

"Зависит".

"Включено?"

"Мы". Он взял ее руку в свою. "Я бы с удовольствием поехал, ты это знаешь. Но я хочу тебя, я хочу, чтобы мы были вместе в этом. Мы это заслужили. Ты мог бы вернуться на станцию и...

"Нет".

"Энн, послушай. Уход из космического командования ничего не изменит. Если у них есть планы превратить эту станцию в вооруженный форт, а "Скайболт" - как в наступательное, так и в оборонительное оружие, простой уход этого не изменит. Это клише é, ладно, но ты должен работать внутри системы, а не вне ее, если собираешься чего-то достичь ..."

"Что я мог сделать? Я бы не стал оказывать никакого влияния на решения большого начальства — "

"Может быть, не сразу, но ты мог бы, черт возьми, высказаться. И они должны были бы придать некоторый вес вашему мнению… В конце концов, еще не все ошибки в лазере были устранены. Ты все еще, вероятно, единственный здесь, кто действительно знает, как работает Skybolt ..." Он улыбнулся. "По крайней мере, я бы знал, что о Серебряной башне хорошо позаботились".

Она придвинулась к нему ближе. "Я бы хотел позаботиться о тебе".

"Нет проблем. Клэнси может уделить мне несколько дней. Мы могли бы улететь, может быть, в Акапулько, на Багамы, на озеро Тахо —"

"Общие сведения… Я был в космосе. Разве мы не можем просто—"

"Мы можем", - сказал он, беря ее за руку и подавая знак их водителю.

Энн не была застенчивой. "Куда бы мы ни направлялись, давайте поторопимся". Сент-Майкл наклонился вперед, проинструктировал водителя, затем откинулся назад в ее ожидающих объятиях.

Дейл Браун

Материал для руководства

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Дону Олдриджу, генерал-лейтенанту ВВС США (в отставке), бывшему заместителю командующего стратегическим воздушным командованием, за его помощь и понимание внутренней работы совета по продвижению ВВС, а также автору и бывшему радарному навигатору B-52 Джиму Клонтсу за его помощь в жизни и работе на Диего-Гарсии.

Особая благодарность моим друзьям Ларри и Мэриэнн Ингемансон за их щедрость.

Материал для руководства

Март 1997

Будильник звонит в 6 утра, радиочасы настроены на успокаивающую, удобную для прослушивания музыкальную станцию. Полковник ВВС Норман Вейр надевает новый разминочный костюм Nike и пробегает пару миль по территории базы, возвращается в свою комнату, затем слушает новости по радио, пока бреется, принимает душ и надевает свежую форму. Он идет в Офицерский клуб, расположенный в четырех кварталах отсюда, и завтракает - яйца, сосиски, пшеничный тост, апельсиновый сок и кофе, - читая утреннюю газету. С момента своего развода тремя годами ранее Норман начинает каждый рабочий день точно так же.

Майора ВВС Патрика С. Макланахана разбудил стук принтера приемопередатчика спутниковой связи SATCOM, который, пыхтя, заработал, выплевывая длинный поток сообщений на полоску термопринтерной бумаги, словно испорченный чек из продуктового магазина. Он сидел на посту штурмана-бомбардира, опустив голову на консоль, и вздремнул. После десяти лет полетов на дальних бомбардировщиках Патрик развил в себе способность игнорировать требования своего тела ради выполнения миссии: бодрствовать очень долгие периоды времени; сидеть долгие часы без облегчения; и засыпать быстро и достаточно глубоко, чтобы чувствовать себя отдохнувшим, даже если дремота длилась всего несколько минут. Это была часть техники выживания, которую большинство членов боевого летного состава разработали перед лицом оперативной необходимости.

Пока принтер выдавал инструкции, Патрик позавтракал - выпил чашку протеинового молочного коктейля из термоса из нержавеющей стали и съел пару кусочков вяленой говядины с кожистой начинкой. Все его блюда во время этого долгого полета над водой были с высоким содержанием белка и низким содержанием остатков - никаких сэндвичей, овощей и фруктов. Причина была проста: каким бы высокотехнологичным ни был его бомбардировщик, туалет оставался туалетом. Использовать его означало расстегнуть все свое снаряжение для выживания, сбросить летный костюм и сидеть внизу почти голым в темном, холодном, шумном, вонючем отсеке со сквозняками. Он предпочел бы есть безвкусную пищу и рисковать запором, чем страдать от унижения. Он был благодарен за то, что служил в системе вооружения, которая позволяла членам экипажа пользоваться туалетом - все его собратья-истребители должны были пользоваться "пустышками", носить подгузники для взрослых - или просто держать его. Это было величайшим унижением.

Когда принтер наконец остановился, он оторвал полоску с сообщением и перечитал ее. Это был запрос отчета о состоянии - второй за последний час. Патрик составил, закодировал и передал новое ответное сообщение, затем решил, что ему лучше поговорить с командиром воздушного судна обо всех этих запросах. Он закрепил свое катапультное кресло, отстегнул ремни и впервые за несколько дней поднялся на ноги.

Его напарница, специалист по защитным системам Венди Торк, доктор философии, крепко спала на правом сиденье. Она засунула руки под плечевые ремни, чтобы случайно не нажать на ручки катапультирования - было много случаев, когда спящим членам экипажа снилось, что они терпят крушение и выбивают себя кулаками из отличного самолета - на ней были летные перчатки, опущенный козырек темного шлема и кислородная маска на случай, если возникнет чрезвычайная ситуация и ей придется катапультироваться без предупреждения. Поверх летного костюма на ней была легкая летная куртка, поверх которой были пристегнуты ремни безопасности для плавания, выпуклости надувных мешочков под мышками заставляли ее руки подниматься и опускаться при каждом глубоком сонном вдохе.

Патрик осмотрел консоль защитных систем Венди, прежде чем двинуться вперед, но ему пришлось заставить себя признать, что он остановился там, чтобы посмотреть на Венди, а не на приборы. В ней было что-то такое, что заинтриговало его - и затем он снова остановил себя. Посмотри правде в глаза, Мук, сказал себе Патрик: ты не заинтригован -ты страстно влюблен в нее. Под этим мешковатым летным костюмом и снаряжением для выживания скрывается красивое, подтянутое, сочное тело, и кажется странным, непослушным, почти неправильным думать о подобных вещах, пролетая сорок одну тысячу футов над Оманским заливом в высокотехнологичном warbird. Странно, но захватывающе.

В этот момент Венди подняла темное забрало шлема, сбросила кислородную маску и улыбнулась ему. Черт возьми, подумал Патрик, быстро переключая свое внимание на консоль защитных систем, эти глаза могли бы расплавить титан.

"Привет", - сказала она. Даже несмотря на то, что ей приходилось повышать голос, чтобы говорить на другом конце кокпита, это все равно был дружелюбный, приятный, обезоруживающий звук. Венди Торк, доктор философии, была одним из самых известных в мире экспертов в области электромагнитной инженерии и разработки систем, пионером в использовании компьютеров для анализа энергетических волн и выполнения определенного отклика. Они работали вместе почти два года на своей домашней базе, в Центре высокотехнологичного аэрокосмического вооружения (HAWC) на авиабазе Грум-Лейк, штат Невада, известном как Dreamland.

"Привет", - сказал он в ответ. "Я просто… проверка ваших систем. Через несколько минут мы отправляемся за горизонт Бандар Аббасс, и я хотел посмотреть, заметили ли вы что-нибудь ".

"Система предупредила бы меня, если бы обнаружила какие-либо сигналы в пределах пятнадцати процентов от порога обнаружения", - отметила Венди. Она говорила своим обычным гипертекстовым голосом, женским, но не женственным, как она обычно делала. Это позволило Патрику расслабиться и перестать думать о том, что было так неуместно в военном самолете. Затем она наклонилась вперед на своем сиденье, ближе к нему, и спросила: "Ты смотрел на меня, не так ли?"

Внезапная перемена в ее голосе заставила его сердце пропустить удар, а рот пересох, как арктический воздух. "Ты чокнутый", - услышал он свой выпаливший голос. Боже, это прозвучало безумно!

"Я видела тебя через забрало, горячая штучка", - сказала она. "Я мог видеть, как ты смотришь на меня". Она откинулась назад, все еще глядя на него. "Почему ты смотрел на меня?"

"Венди, я не был..."

"Ты уверен, что не был?"

"Я... я не был..." Что происходит? Патрик задумался. Почему я так чертовски косноязычен? Я чувствую себя школьником, которого только что поймали за рисованием в блокноте девушки, в которую он был влюблен.

Ну, он действительно был влюблен в нее. Они впервые встретились около трех лет назад, когда их обоих завербовали в команду, разрабатывавшую летающий линкор "Мегафортресс". У них был короткий, интенсивный сексуальный контакт, но события, обстоятельства, обязанности и ответственность всегда препятствовали тому, чтобы произошло что-то большее. Это было последнее место и время, когда он мог предположить, что их отношения могут сделать новый, захватывающий шаг вперед.

"Все в порядке, майор", - сказала Венди. Она не сводила с него глаз, и он почувствовал, что ему хочется нырнуть обратно за переборку оружейного отсека и оставаться там, пока они не приземлятся. "Тебе разрешено".

Патрик обнаружил, что снова может дышать. Он расслабился, пытаясь выглядеть круто и непринужденно, хотя чувствовал, как пот сочится из каждой поры. Он поднял ленту с принтера спутниковой связи. "У меня есть… у нас есть сообщение ... приказы ... инструкции, - пробормотал он, запинаясь, и она улыбнулась, чтобы одновременно упрекнуть его и насладиться им. "Из Восьмой воздушной армии. Я собирался поговорить с генералом, затем со всеми остальными. По переговорному устройству. Прежде чем мы уйдем за горизонт. Иранский горизонт".

"Вы сделаете это, майор", - сказала Венди со смехом в глазах. Патрик кивнул, радуясь, что с этим покончено, и направился к кабине пилотов. Она остановила его: "О, майор?"

Патрик снова повернулся к ней. "Да, доктор?"

"Ты никогда не говорил мне".

"Что я тебе сказал?"

"Все ли мои системы, на ваш взгляд, в порядке?"

Слава Богу, что после этого она улыбнулась, подумал Патрик, - может быть, она не считает меня каким-то извращенцем. Немного восстановив утраченное самообладание, но все еще боясь позволить своему взгляду блуждать по ее "системам", он ответил: "По-моему, они выглядят великолепно, док".

"Хорошо", - сказала она. "Спасибо". Она улыбнулась немного теплее, позволила своим глазам оглядеть его с ног до головы и добавила: "Я обязательно буду следить и за вашими системами".

Патрик никогда не чувствовал большего облегчения и в то же время большей обнаженности, когда он наклонился, чтобы проползти через соединительный туннель и добраться до кабины пилотов.

Но как раз перед тем, как он объявил, что продвигается вперед, и отключил шнур внутренней связи, он услышал медленное электронное "ДИДЛ… ДЕЙСТВУЙ. . ДИДЛ..." предупреждающий сигнал корабельной системы обнаружения угроз. Они только что были отмечены вражеским радаром.

Патрик практически влетел обратно в свое катапультное кресло, пристегнулся и снял его с предохранителя. Он находился в кормовом отсеке экипажа бомбардировщика EB-52C Megafortress, следующего поколения "летающих линкоров", которые секретное исследовательское подразделение Патрика надеялось создать для ВВС. Когда-то это был "серийный" бомбардировщик B-52H Stratofortress, рабочая лошадка американского флота тяжелой бомбардировки дальнего радиуса действия, предназначенный для большой дальности действия и тяжелых ядерных и неядерных полезных нагрузок. Оригинальный B-52 был разработан в 1950-х годах; последний сошел с конвейера двадцать лет назад. Но этот план был другим. Оригинальный планер был восстановлен с нуля с использованием самых современных технологий не просто для его модернизации, но и для того, чтобы сделать его самым совершенным боевым самолетом ... о котором никто никогда не слышал.

"Венди?" он связался по интерфону. "Что у нас есть?"

"Это странно", - ответила Венди. "У меня есть переменная цель PRF X-band. Переключение между противокорабельными и зенитными поисковыми системами-летит. Расчетная дальность... Черт, дальность тридцать пять миль, двенадцать часов. Он прямо над нами. В пределах радиуса действия ракеты с радарным наведением".

"Есть идеи, что это такое?"

"Это мог быть самолет системы АВАКС", - ответила Венди. "Он выглядит так, будто сканирует как наземные, так и воздушные цели. Никаких быстрых PRFS - просто сканирование. Быстрее, чем сканирование APY, как на E-2 Hawkeye или E-3 Sentry, но профиль тот же ".

"Иранский самолет системы АВАКС?" - Спросил Патрик. EB-52 Megafortress летел в международном воздушном пространстве над Оманским заливом, к западу от иранского побережья и к югу от Ормузского пролива, за пределами Персидского залива. Директор Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений генерал-лейтенант Брэд Эллиот приказал трем своим экспериментальным бомбардировщикам "Мегафортресс" начать патрулирование неба вблизи Персидского залива, чтобы нанести секретный, скрытный удар на случай, если одна из предположительно нейтральных стран региона решит вмешаться в конфликт, бушующий между силами Коалиции и Республикой Ирак.

"Мог бы быть "Опорой" или "Откровенностью", - предложил Патрик. "Один из самолетов, предположительно переданных Ираком Ирану, был самолетом дальнего обнаружения Ил-76МД. Возможно, иранцы пробуют свою новую игрушку. Может ли он видеть нас?"

"Я думаю, он может", - сказала Венди. "Он не следит за нами, просто сканирует окрестности - но он близко, и мы приближаемся к порогу обнаружения". B-52 Stratofortress не проектировался и никогда не считался самолетом-невидимкой, но EB-52 Megafortress сильно отличался. В нем сохранилась большая часть новой антирадарной технологии, которой он был оснащен в качестве экспериментального самолета-испытательного стенда - неметаллическая обшивка "fibersteel", прочнее и легче стали, но не отражающая радары; скошенные поверхности управления вместо прямых кромок; отсутствие внешних антенн; радиопоглощающий материал, используемый во впускных отверстиях двигателей и иллюминаторах; и уникальная радиопоглощающая энергетическая система, которая ретранслирует энергию радара вдоль корпуса самолета и отводит ее обратно вдоль задних кромок крыла, уменьшая количество энергии радара, отражаемой обратно к противнику. Он также нес на себе широкий спектр вооружений и мог обеспечить такую же огневую мощь, как полет тактических истребителей ВВС или ВМС.

"Похоже, он "охраняет" Ормузский пролив, высматривая прибывающие самолеты", - предположил Патрик. "Курс два-три-ноль, чтобы обойти его. Если он заметит нас, это может возбудить иранцев ".

Но он заговорил слишком поздно: "Он может видеть нас", - вмешалась Венди. "Он на скорости тридцать пять миль, час дня, на высоте, направляется прямиком к нам. Скорость увеличивается до пятисот узлов ".

"Это не самолет системы АВАКС", - сказал Патрик. "Похоже, мы засекли какой-то быстро движущийся патрульный самолет".

"Дерьмо", - выругался по внутренней связи командир воздушного судна, генерал-лейтенант Брэд Эллиот. Эллиотт был командующим Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, также известным как Dreamland, и разработчиком летающего линкора EB-52 Megafortress. "Выключи его радар, Венди, и давай надеяться, что он подумает, что у него неисправный радар, и решит покончить с этим".

"Давай выбираться отсюда, Брэд", - вмешался Патрик. "Нет смысла рисковать воздушным боем здесь".

"Мы находимся в международном воздушном пространстве", - возмущенно возразил Эллиот. "У нас есть такое же право находиться здесь, как и у этой индейки".

"Сэр, это район боевых действий", - подчеркнул Патрик. "Команда, давайте приготовимся убираться отсюда ко всем чертям".

Одним касанием Венди приказала мощным устройствам постановки помех на "Мегафортрессе" отключить поисковый радар иранского истребителя. "Trackbreakers активны", - объявила Венди. "Дай мне девяносто оставшихся". Брэд Эллиотт заложил "Мегафортресс" в крутой правый поворот и развернулся перпендикулярно траектории полета истребителя. Импульсно-доплеровский радар самолета может не обнаружить цель с нулевой относительной скоростью сближения. "Бандит на три часа, тридцать пять миль и постоянно на высоте. Переходим к четырем часам. Я думаю, он потерял нас ".

"Не так быстро", - вмешался командир экипажа и второй пилот, полковник Джон Ормак. Ормак был заместителем командира HAWC и главным инженером-волшебником, командирским пилотом с несколькими тысячами часов на различных тактических самолетах. Но его первой любовью были компьютеры, авионика и гаджеты. У Брэда Эллиотта были идеи, но он полагался на Ормака, чтобы воплотить эти идеи в реальность. Если бы техно-гикам раздавали значки или крылья, Джон Ормак носил бы их с гордостью. "Возможно, он становится пассивным. Мы должны установить некоторую дистанцию между нами и ним. Возможно, ему не понадобится радар, чтобы перехватить нас ".

"Я поняла это", - сказала Венди. "Но я думаю, что его IRSTS находится вне досягаемости. Он..."

В этот момент все они услышали громкое, ускоряющее темп "ДИДЛ ДИДЛ ДИДЛ!" предупреждение по внутренней связи. "Воздушный перехватчик зафиксирован, дальность тридцать миль, быстро приближается! Его радар огромен - он пробивается прямо через мои глушилки. Надежная блокировка радаром, скорость закрытия… скорость сближения увеличивается до шестисот узлов!"

"Что ж, - сказал Джон Ормак, - по крайней мере, вода там, внизу, теплая даже в это время года".

Шутки были единственным, о чем кто-либо из них мог думать в тот момент - потому что быть замеченным сверхзвуковым перехватчиком в одиночку над Оманским заливом было едва ли не самой фатальной вещью, с которой мог столкнуться экипаж бомбардировщика.

Это утро было немного другим для Нормана Вейра. Сегодня и в течение следующих двух недель Вейр и несколько десятков его коллег, полных полковников ВВС, находились на военно-воздушной базе Рэндольф близ Сан-Антонио, штат Техас, на совете по повышению в звании подполковника. Их задача: отобрать лучших, ярчайших и наиболее высококвалифицированных из примерно трех тысяч майоров ВВС для повышения до подполковника.

Полковник Норман Вейр много знал о принятии решений с использованием сложных объективных критериев - совет по продвижению был как раз по его части. Норман был командующим Агентством по анализу бюджета ВВС в Пентагоне. Его работа заключалась в том, чтобы делать именно то, о чем его сейчас просили: просеивать горы информации об оружии и информационных системах и определять будущие затраты на жизненный цикл и выгоды каждой из них. По сути, он и его штат из шестидесяти пяти военных и гражданских аналитиков, бухгалтеров и технических экспертов каждый день решали будущее Военно-воздушных сил Соединенных Штатов. Каждый самолет, ракета, спутник, компьютер, "черный ящик" и бомба, наряду с каждым мужчиной и женщиной в Военно-воздушных силах, попали под его пристальное внимание. Каждый пункт бюджета каждого подразделения должен был пройти тщательную проверку его команды. Если бы это было не так, к концу финансового года оно прекратило бы свое существование с единственной запиской кому-нибудь в канцелярии министра ВВС. У него была власть и ответственность за миллиарды долларов каждую неделю, и он пользовался этой властью с мастерством и энтузиазмом.

Благодаря своему отцу Норман решил сделать военную карьеру в средней школе. Отец Нормана был призван в армию в середине шестидесятых, но подумал, что, возможно, безопаснее служить на флоте в море, поэтому он завербовался и служил техником по реактивным силовым установкам на борту различных авианосцев. Он вернулся из длительных круизов по Тихому и Индийскому океанам с невероятными историями об авиационном героизме и триумфе, и Норман попался на крючок. Отец Нормана также вернулся домой без половины левой руки в результате взрыва палубного боеприпаса на авианосце USS Enterprise и с "Пурпурным сердцем". Это стало для Нормана пропуском на прием в Военно-морскую академию Соединенных Штатов в Аннаполисе.

Но жизнь в академии была тяжелой. Сказать, что Норман был просто интровертом, было бы мягко сказано. Норман жил в своей собственной голове, существуя в стерильном, защищенном мире знаний и размышлений. Решение проблем было академическим упражнением, а не физическим или даже лидерским. Чем больше они заставляли его бегать, отжиматься, маршировать и тренироваться, тем больше он это ненавидел. Он провалил тест на физическую подготовку, был уволен с предубеждением и вернулся в Айову.

Почти постоянные придирки его отца по поводу того, что он зря потратил свое назначение и бросил Военно-морскую академию - как будто его отец решил пожертвовать своей рукой, чтобы его сын мог поехать в Аннаполис, - тяжело давили на его разум. Его отец практически отрекся от своего сына, объявив, что у него нет денег на колледж, и убеждая сына бросить учебу и найти работу. Отчаянно желая сделать своего отца счастливым, Норман подал заявление и был принят в Корпус подготовки офицеров запаса ВВС, получив степень в области финансов и комиссию ВВС, став специалистом по бухгалтерскому учету и финансам и получив сертификат CPA несколько месяцев спустя.

Норман любил Военно-воздушные силы. Это было лучшее из всех миров: он заслужил уважение людей, которые уважали бухгалтеров и восхищались ими, и он мог требовать уважения от большинства других, потому что он превосходил их по рангу и перехитрил. Он вовремя надел майорские золотые дубовые листья и вскоре после этого принял командование собственным базовым центром бухгалтерского обслуживания.

Даже его жена, казалось, наслаждалась жизнью, после ее первоначальной неуверенности. Большинство женщин приняли ранг своего мужа, и жена Нормана блистала и выставляла напоказ этот невидимый, но ощутимый ранг при каждом удобном случае. Жены офицеров более высокого ранга "добровольно" назначили ее членом комитета, что поначалу ее возмущало. Но вскоре она узнала, что у нее есть полномочия "вызывать" жен офицеров более низкого ранга служить в ее комитете, поэтому тяжелую работу приходилось выполнять только женам офицеров более низкого ранга и унтер-офицеров. Это была очень аккуратная и несложная система.

Для Нормана работа была полезной, но не сложной. За исключением укомплектования нескольких линий мобильности во время развертывания подразделений и нескольких поздних ночей, когда он готовился к внезапным и ежегодным инспекциям базы, у него была сорокачасовая рабочая неделя и очень мало стресса. Он согласился на несколько необычных заданий: проведение аудита на радиолокационном аванпосте в Гренландии; работа в консультативном штабе некоторых сотрудников Конгресса, проводящих исследования для законопроекта. Задания с высокой видимостью, низким уровнем риска и загруженностью работой. Норман любил их.

Но именно тогда конфликты начались ближе к дому. И он, и его жена родились и выросли в Айове, но в Айове не было баз ВВС, поэтому было гарантировано, что они не поедут домой, кроме как в гости. Одно из заданий Норман, выполненное без сопровождения за границей, в Корее, дало ей время вернуться домой, но без мужа это было слабым утешением. Частые вырывания с корнем причиняют паре неодинаковый вред. Норман пообещал своей жене, что они создадут семью, когда цикл смены заданий замедлится, но по прошествии пятнадцати лет стало очевидно, что Норман не имел реального намерения создавать семью.

Последней каплей стало последнее назначение Нормана в Пентагон на должность первого директора совершенно нового агентства по надзору за бюджетом ВВС. Они сказали, что это было гарантированное назначение на четыре года - больше никаких перемещений. Он мог бы даже уйти с этого задания, если бы захотел. Биологические часы его жены, которые громко звонили в течение последних пяти лет, к тому времени стали оглушительными. Но Норман сказал подождать. Это был новый магазин. Много поздних ночей, много выходных. Какой бы это была жизнь для семьи? Кроме того, он намекнул однажды утром после очередной дискуссии о детях, не становится ли она немного взрослой, чтобы пытаться воспитывать новорожденного?

К тому времени, как он вернулся домой на следующий вечер, ее уже не было. Это было более трех лет назад, и с тех пор Норман не видел ее и не разговаривал с ней. Ее подпись на документах о разводе была последней вещью, которую он когда-либо видел, принадлежащей ей.

Что ж, часто говорил он себе, ему было лучше без нее. Он мог бы соглашаться на лучшие, более экзотические задания; путешествовать по миру, не беспокоясь о том, чтобы постоянно ездить либо в Айову летом, либо во Флориду зимой, где останавливались родственники мужа; и ему не нужно было слушать, как его бывшая жена твердит о том, что у двух умных людей должна быть лучшая, более полноценная - в смысле, "гражданская"-жизнь. Кроме того, как гласила старая поговорка: "Если бы Военно-воздушные силы хотели, чтобы у тебя была жена, они бы тебе ее предоставили". Норман начал верить, что это правда.

Первый день в совете по продвижению в Секретариате Совета по отбору в Военном кадровом центре ВВС в Рэндольфе был заполнен организационными мелочами и несколькими брифингами о том, как работает совет, критериями, которые следует использовать в процессе отбора, как пользоваться контрольными списками и оценочными листами, а также обзором личного дела стандартного кандидата. Брифинги были проведены полковником Тедом Феллоузом, начальником секретариата отборочной комиссии ВВС. Стипендиаты провели брифинг по профилю кандидатов - средний стаж работы, географическое распределение, распределение по специальностям и другие лакомые кусочки информации, призванные объяснить, как были отобраны эти кандидаты.

Затем президент совета по продвижению по службе, генерал-майор Ларри Дин Ингемансон, командир Десятой авиационной дивизии, выступил перед членами совета и распределил задания комиссии для каждого члена совета вместе с Меморандумом об инструктаже секретаря ВВС, или МВД. МВД представляло собой набор распоряжений, отданных секретарем Военно-воздушных сил членам правления, информирующих их о том, кто получит повышение по службе, и квотах для каждого, наряду с общими руководящими принципами о том, как отбирать кандидатов, имеющих право на повышение.

Существовали три основные категории офицеров, имеющих право на продвижение по службе: кандидаты в основной зоне, выше нее и ниже нее. В рамках каждой категории рассматривались специальности: линейные офицеры, включая летных или рядовых офицеров, нерейтинговые оперативные офицеры, такие как полиция безопасности и офицеры технического обслуживания, и офицеры поддержки миссии, такие как финансы, администрация и базовые службы; наряду с важнейшими специализациями поддержки миссии, такими как корпус капелланов, корпус медицинской службы, корпус медсестер, корпус биомедицинских наук, корпус стоматологов и корпус судей-адвокатов общего профиля. Генерал Ингемансон также объявил, что могут быть созваны группы по любым другим кадровым вопросам, которые могут потребоваться министру военно-воздушных сил.

Члены правления были случайным образом разделены на восемь групп по семь человек в каждой, скорректированных президентом таким образом, чтобы каждая группа не была чрезмерно привязана к одной специальности или команде. Здесь, казалось, были представлены все основные командования ВВС, подразделения прямого подчинения, оперативные агентства на местах и специальности: логистика, техническое обслуживание, персонал, финансы, информационные технологии, капелланы, полиция безопасности и десятки других, включая летные специальности. Норман сразу заметил, что летные специальности или специальности с "рейтингом" были особенно хорошо представлены здесь. По меньшей мере половина всех членов совета были офицерами с рейтингом, в основном командирами подразделений или штабными офицерами, назначенными на должности высокого уровня в Пентагоне или штабе главного командования.

Это была самая большая проблема, которую Норман видел в ВВС, единственный фактор, который доминировал в службе, исключая все остальное, единственная специальность, которая портила всем остальным - летчики.

Конечно, это были Военно-воздушные силы США, а не Силы бухгалтеров США - служба существовала для ведения сражений в рамках национальной обороны путем установления контроля над небом и ближним космосом, и летчикам, очевидно, предстояло сыграть большую роль. Но у них были самые большие эго и самые большие рты. Служба перегибала палку ради своих летчиков, гораздо больше, чем они поддерживали любую другую специальность, какой бы жизненно важной она ни была. Листовки получили все льготы. Командиры подразделений относились к ним как к первенцам - фактически, большинство командиров подразделений были летчиками, даже если у подразделения не было прямых обязательств по полетам.

Норман не совсем понимал, откуда взялась его неприязнь к тем, кто носил крылья. Скорее всего, это было от его отца. Летчики относились к механикам военно-морской авиации как к наемным слугам, даже если механик был опытным ветераном, в то время как летчик был новичком в своем первом рейсе. Отец Нормана громко и долго жаловался на офицеров в целом и авиаторов в частности. Он всегда хотел, чтобы его сын был офицером, но он был полон решимости научить его тому, как быть офицером, которым рядовой и сержантский состав восхищались бы и уважали - а это означало, что при каждой возможности нужно было ставить листовки на место.

Конечно, это был офицер, летчик, который проигнорировал меры предосторожности и рекомендации капитана своего самолета и выпустил ракету "Зуни" в линию реактивных самолетов, ожидавших заправки, и устроил одну из крупнейших небоевых катастроф на море, с которыми когда-либо сталкивался военно-морской флот, в результате которой более двухсот человек погибли и несколько сотен получили ранения, включая отца Нормана. Дерзкий, высокомерный, всезнающий летчик пренебрег правилами. Этот офицер был быстро и тихо уволен со службы. Командиры подразделений Нормана несколько раз швыряли книгой в нерейтинговых офицеров и рядовой состав за малейшие нарушения, но листовкам обычно давали два, три или даже четыре шанса, прежде чем, наконец, предлагали возможность уйти в отставку, а не предстать перед военным трибуналом. Они всегда получали все льготы.

Ну, это должно было быть по-другому. Если я получу рекламную куртку для летчика, подумал Норман, ему придется доказать мне, что он достоин повышения. И он поклялся, что это будет нелегко.

"Давайте приступим к делу", - сказал Патрик.

"Чертовски отличная идея", - сказал Брэд. Он перевел дроссели "Мегафортресс" на холостой ход, перевернул самолет на левое крыло и перевел большой бомбардировщик в относительно мягкое пикирование со скоростью шесть тысяч футов в минуту. "Венди, выжми из них все соки. Полный спектр. Никаких радиопередач. Мы не хотим, чтобы за нами охотились все иранские военно-воздушные силы ".

"Понял", - слабо сказала Венди. Она бросилась ловить разлетающиеся карандаши и контрольные списки, поскольку отрицательный Gs отправил все небезопасное в полет по салону. Переключение ее кислородного регулятора на "100%" помогло, когда ее желудок и большая часть его содержимого угрожали начать плавать по салону. "Я занимаюсь джемом. Он..." Внезапно все они услышали быстрое предупреждение "ДИДЛДИДЛДИДЛДИДЛ!", и в каждом отсеке вспыхнули красные сигнальные огни. "Запуск ракеты с радара, семь часов, двадцать пять миль!" Венди закричала. "Нарушай правила!"

Эллиотт резко развернул бомбардировщик "Мегафортресс" вправо и перевел дроссели на холостой ход, опустив нос, чтобы усложнить перехват ракеты и максимально защитить выхлоп двигателя бомбардировщика от атакующего. По мере того, как бомбардировщик снижал скорость, он набирал скорость. Патрик чувствовал себя так, словно он перевернулся вверх тормашками - внезапное торможение, крутое погружение и крутой поворот только испортили его чувства и чувства всех остальных.

"Мякина! Мякина!" - Крикнула Венди, выбрасывая мякину из левых эжекторов. Мякина, пакеты из металлических полосок, похожих на мишуру, образовывали большие сгустки облаков, отражающих радары, которые создавали привлекательные поддельные цели для вражеских ракет.

"Ракеты все еще приближаются!" Венди кричала. "Вооружаем "Стингеры"!" Когда вражеские ракеты приблизились, Венди выпустила небольшие ракеты с радиолокационным и тепловым наведением из управляемой пушки на хвосте "Мегафортресс". Противоминные ракеты "Стингер" столкнулись лоб в лоб с приближающимися ракетами, затем взорвались в нескольких десятках футов на пути ракеты, разорвав ее фюзеляж и систему наведения. Это сработало. Последняя вражеская ракета взорвалась менее чем в пяти тысячах футов от нас.

Им потребовалось всего четыре минуты, чтобы спуститься всего на двести футов над Оманским заливом, руководствуясь базой данных о местности навигационного компьютера, спутниковой навигационной системой и энергетическим лучом толщиной с карандаш, который измерял расстояние между брюхом бомбардировщика и водой. Они направились на юго-запад на полной военной мощи, как можно дальше от иранского побережья. Брэд Эллиотт знал, чего боялись пилоты истребителей - полета на малой высоте, темноты и полета над водой вдали от дружественных берегов. Каждый кашель двигателя усиливался, каждое падение стрелок топливомера казалось критическим - даже малейший треск в наушниках или дрожь в управлении полетом, казалось, сигнализировали о катастрофе. Наличие потенциального врага, который создавал помехи для радаров и радиопередач, еще больше усугубляло напряженность. Мало у кого из пилотов-истребителей хватало духу на ночные погони над водой.

Но по мере того, как Венди изучала свои дисплеи с угрозами, вскоре стало очевидно, что МиГ или что бы это там ни было, так просто не исчезнет. "Не повезло, ребята - мы его не потеряли. Он приблизился на расстояние двадцати миль и идет прямо у нас на хвосте, держась на высоте, но по-прежнему держит нас в поле зрения радара ".

"Держу пари, что сообщения также передаются в штаб-квартиру", - сказал Эллиот.

"Шесть часов, высота, пятнадцать миль. Подходит для обогрева". Из-за того, что радар атакующего противника был заглушен, он не мог использовать ракету с радиолокационным наведением, но с помощью IRSTS он мог легко приблизиться и произвести выстрел ракетой с тепловой наводкой.

"Венди, приготовься к запуску Scorpions", - сказал Брэд.

"Вас понял". Венди уже держала пальцы на клавиатуре и печатала инструкции по запуску неожиданного оружия "Мегафортресс" - AIM-120 Scorpion AMRAAM, или усовершенствованной ракеты средней дальности класса "воздух-воздух". EB-52 нес по шесть ракет Scorpion на каждом крыльевом пилоне. "Скорпионы" были ракетами с радиолокационным наведением, которые управлялись по команде штурмовым радаром "Мегафортресс" или бортовым радаром в носовой части ракеты - ракеты могли даже поражать цели в заднем секторе бомбардировщика с помощью наведения с хвостового радара, что позволяло осуществлять пуск "через плечо" по преследующему врагу. Лишь несколько самолетов во всем мире несли AMRAAMs, но EB-52 Megafortress нес один в течение трех лет, включая одно боевое задание. Вражеский самолет находился в пределах максимальной двадцатимильной дальности полета "Скорпиона".

"Двенадцать миль".

"Когда он преодолеет восемь миль, посадите его и бейте", - сказал Брэд. "Мы должны быть теми, кто стреляет первыми".

"Брэд, нам нужно покончить с этим", - настойчиво сказал Патрик.

Венди посмотрела на него в полном удивлении, но воскликнул Брэд Эллиотт: "Что это было, Патрик?"

"Я сказал, мы должны прекратить это", - повторил Патрик. "Послушайте, мы находимся в международном воздушном пространстве. Мы только что снизились до малой высоты, мы глушим его радар. Он знает, что мы плохие парни. Принуждение к драке ничего не решит ".

"Он первым набросился на нас, Патрик".

"Послушайте, мы ведем себя как враги, а он делает свою работу - вышвыривает нас из своей зоны и из своего воздушного пространства", - утверждал Патрик. "Мы попытались проникнуть внутрь, и нас поймали. Здесь никто не хочет драки ".

"Ну, и что, черт возьми, ты предлагаешь, нав?" - Едко спросил Брэд.

Патрик поколебался, затем наклонился к Венди и сказал: "Отключите помехи на UHF GUARD".

Венди посмотрела на него с беспокойством. "Ты уверен, Патрик?"

"Да. Сделай это ". Венди неохотно ввела инструкции в свой компьютер ECM, чтобы сигналы помех не мешали работе на частоте 243,0 мегагерц, универсальном канале экстренной связи сверхвысокочастотного диапазона. Патрик переключил пластинчатый переключатель на панели внутренней связи на com 2, который, как он знал, был настроен на универсальный сверхвысокочастотный аварийный канал. "Внимание, иранский воздушный корабль на нашей позиции в шесть часов, в ста семидесяти шести километрах к юго-востоку от Бандар-Аббаса. Это американский самолет, который вы преследуете. Ты меня слышишь?"

"Патрик, какого черта ты делаешь?" Эллиот кричал по интерфону. "Защита, вы перестали глушить УВЧ? Что, черт возьми, там происходит?"

"Это плохая идея, Патрик", - предложил Джон строго, но не так настойчиво, как Эллиот. "Ты только что сказал ему, что мы американцы. Он захочет взглянуть сейчас ".

"Он был бы сумасшедшим, если бы ответил", - сказал Брэд. "Теперь держись подальше от радио и..."

Но как раз в этот момент они услышали по радио: "Што это? Немного жалости."

"Что, черт возьми, это было?" - Спросила Венди.

"Мне показалось, что это звучит по-русски", - сказал Патрик.

Как раз в этот момент, на ломаном английском, они услышали: "Американский самолет в моем положении двенадцать часов от моего носа, это Ханех Один-Четыре-Один Военно-воздушных сил Исламской Республики Иран. Я тебя понял. Вы нарушаете суверенное воздушное пространство Ирана. Я приказываю вам сейчас подняться на высоту трех тысяч метров и приготовиться к перехвату. Сейчас сбавьте скорость и опустите колеса шасси. Ты понимаешь?"

"Один-Четыре-Один, это американский самолет. Мы установили на ваш самолет защитное вооружение. Не подлетайте к нам ближе, чем на двенадцать километров, иначе вы подвергнетесь нападению. Ты понимаешь?"

"Дистанция десять миль".

"Вы на высоте шестнадцати километров", - передал по радио Патрик. "Не подходи ни на шаг ближе".

"Патрик, это безумие", сказал Брэд. "Ты собираешься попытаться убедить его развернуться? Он никогда на это не пойдет ".

"Девять миль. Конечная скорость пятьсот узлов."

"Один-Четыре-Один, вы на расстоянии четырнадцати целых пяти десятых километра, приближаетесь со скоростью тринадцать километров в минуту. Не, я повторяю, не подлетайте к нам ближе, чем на двенадцать километров, или вы подвергнетесь нападению. Мы не находимся в воздушном пространстве Ирана, и мы выводим войска из этого района. Это мое последнее предупреждение. Ты понимаешь?"

"Восемь миль..."

"Один-Четыре-Один, мы догоняем вас на расстоянии двенадцати километров! Прекрати сейчас же!"

"Приготовься стрелять, Венди! Будь ты проклят, Макланахан...!"

"Вот он идет!" Венди кричала. "Коэффициент закрытия… подождите, его скорость закрытия снизилась", - объявила Венди. "Он держится на высоте восьми миль… нет, он замедляется. Он поднимается. Он на высоте до пяти тысяч футов, дальность десять миль, замедляется."

"Прекрати глушить, Венди", - сказал Патрик.

"Что?"

"Прекрати глушить их", - сказал Патрик. "Они прекратили свою атаку. Теперь нам нужно сделать то же самое ".

"Брэд?"

"Ты чертовски рискуешь, Мук", - сказал Брэд Эллиот. Он сделал паузу, но только на мгновение; затем: "Прекратите глушить. Стреляйте по ним снова, если они подойдут ближе чем на восемь миль ".

"Прерыватели связи и глушилки в режим ожидания", - сказала Венди, вводя инструкции в компьютер. "Дистанция девять миль. Он поднимается быстрее, преодолевая десять тысяч футов ".

"Вы, американцы, не пытайтесь приблизиться к нашему Ирану, или мы покажем вам наш гнев", - сказал иранский пилот Мига на ломаном английском. "Ваши угрозы для нас ничего не значат. Держись подальше или будь проклят ".

"Он поворачивает на север", - сказала Венди. "Он... о, нет! Он бросается на нас! Дальность десять миль, скорость сближения семьсот узлов!"

"Глушилки!" Брэд кричал. "Прицелиться и стрелять!"

"Нет! Воздержитесь!" Патрик кричал. Он снова нажал кнопку микрофона УВЧ-радиостанции: "Один-Четыре-Один, не подходите ближе!"

"Я сказал стрелять… !"

"Подождите! Он разворачивается и поднимается!" Венди сообщила с облегчением. "Он набирает высоту и разворачивается, направляясь на северо-восток".

"Придурок", - сказал Джон Ормак с громким вздохом облегчения. "Просто трюк мачо".

"Масштаб ясен", - сказала Венди. "Бандит на расстоянии двадцати миль и дальше. Никаких других сигналов ".

"Пилот уходит", - сказал Брэд. Он не стал дожидаться подтверждения Джона, а закрепил свое катапультное кресло, отстегнул ремни и вылетел из своего кресла обратно в отсек системного офицера.

"Ребята, он не выглядит счастливым", - предупредил Джон Патрика и Венди по интерфону.

Приборная панель находилась прямо за люком, ведущим на нижнюю палубу, так что Брэд не мог пройти весь обратный путь. Он подключился к бесплатному кабелю переговорного устройства, чтобы все на борту могли слышать его тираду, встал над консолью с горящими глазами, указал пальцем в перчатке на Патрика и прогремел: "Никогда больше не отменяйте мои приказы, майор!" Он мог бы сразить нас наповал - дважды! Командиром воздушного судна являетесь не вы, а я!" Он повернулся к Венди Торк и крикнул: "Если я скажу "стреляй", Торк, ты немедленно подчиняешься моим приказам, или я надеру тебе задницу, а затем отправлю в тюрьму на двадцать лет! И не смейте прекращать создавать помехи вражескому самолету, пока я не отдам приказ остановиться! Ты меня понимаешь?"

"Я слышу вас, генерал, - парировала Венди, - но вы можете отправляться прямиком в ад". Глаза Эллиотта выпучились от ярости. Венди поспешила продолжить: "Кто отдал нам приказ стрелять? Кто вообще дал нам разрешение глушить радары и радиостанции иностранной державы?" Эллиотт хранил молчание.

"Брэд?" - Спросил Джон Ормак. "Предполагается, что эта миссия является миссией на случай непредвиденных обстоятельств, на случай, если Иран откроет второй фронт против Коалиции. Мы не должны были пролетать так близко к спорной территории - я не думаю, что мы должны были вступать в бой с кем-либо ".

"На самом деле, я вообще не припомню, чтобы мне когда-либо отдавали приказ летать, сэр", - сказал Патрик. "Я прочитал приказ о предупреждении, и в нем говорится, что мы должны были быть готовы к возможным действиям против Ирана или любой другой страны, которая объявит нейтралитет, что может представлять угрозу для США. Я никогда не видел приказа о приведении в исполнение или правил ведения боевых действий. Мы никогда не получали никаких спутниковых фотографий или тактических распечаток. Ничего, что могло бы помочь нам в планировании миссии ".

"Что насчет этого, генерал?" - Спросила Венди. "Я также никогда не видел приказа о выполнении нашей миссии. Я так и не получил боевой приказ или какие-либо разведывательные донесения. Это санкционированная миссия или нет?"

"Конечно, это так", - возмущенно сказал Брэд. Его сердитая гримаса быстро исчезла, и Патрик понял, что Венди угадала правильно. "Нам было приказано приготовиться к действию. Мы ... готовы. В любом случае, это тактически лучшее место, где можно быть начеку ".

"Таким образом, если бы мы открыли огонь по иранскому истребителю, это было бы несанкционированно".

"Мы уполномочены защищать себя ..."

"Если бы мы выполняли санкционированную миссию, нам было бы разрешено защищаться - но это не санкционировано, не так ли?" - Спросил Патрик. Когда Брэд не ответил сразу, Патрик добавил: "Вы имеете в виду, что ни одна из актрис, которые работают у нас в театре, не имеет специального разрешения находиться здесь? У нас есть три экспериментальных боевых самолета-невидимки, загруженных оружием, которые летают в десяти тысячах миль от дома и всего в нескольких милях от зоны боевых действий, и никто не знает, что мы здесь? Иисус, генерал..."

"Это все, майор", - вмешался Эллиот. "Вылеты были санкционированы - мной. Нам было приказано оставаться наготове и готовиться к боевым действиям в поддержку "Бури в пустыне". Это то, что мы делаем ".

Патрик отстегнул ремни, отсоединил шнур переговорного устройства, поднялся на ноги, наклонился поближе к Брэду Эллиоту и сказал через всю кабину, чтобы никто другой не мог услышать: "Сэр, мы не можем этого делать. Вы рискуете нашими жизнями… для чего? Если бы нас перехватили иранцы, иракцы или кто-то еще, нам пришлось бы пробиваться с боем - но мы делали бы это без санкции, без приказов. Если бы нас сбили, никто бы даже не узнал, что мы пропали без вести. Почему? Для чего, черт возьми, все это нужно?"

Брэд и Патрик очень долго смотрели друг другу в глаза. Глаза Брэда все еще горели негодованием и злостью, но теперь они были омрачены оттенком… что? Патрик надеялся, что это будет понимание или, может быть, раскаяние, но это не то, что он увидел. Вместо этого он увидел разочарование. Патрик позвонил своему наставнику и командиру по поводу вопиющей моральной ошибки и лидерства, и все, что он мог сообщить в ответ, это то, что он разочарован тем, что его протеже не поддержал его.

"Это потому, что ты не участвовал в "Буре в пустыне"?" - Спросил Патрик. Война в Персидском заливе - некоторые называли ее "Третьей мировой войной" - только что закончилась, и большая часть войск уже разошлась по домам. Они наслаждались празднованиями и поздравлениями от гордой и благодарной нации, чего не было в Соединенных Штатах со времен Второй мировой войны. "Это потому, что вы знаете, что у вас было что-то, что могло бы помочь военным усилиям, но вам не разрешили это использовать?"

"Иди к черту, Макланахан", - с горечью сказал Эллиот. "Не пытайся использовать со мной ничего из этого дерьма психоаналитика-любителя. Мне предоставлена свобода действий в отношении того, как использовать свои силы, и я делаю это так, как считаю нужным ".

Патрик посмотрел на своего командира, человека, которого он считал другом и даже суррогатным отцом. Его отец умер до того, как Патрик поступил в колледж, и он и его младший брат воспитывались в семье с волевой, властной матерью и двумя старшими сестрами. Брэд был первым настоящим отцом в жизни Патрика за много лет, и он сделал все, что мог, чтобы быть сильным другом, поддерживающим Эллиота, который, без сомнения, был волком-одиночкой как в личной, так и в профессиональной жизни.

Хотя Брэдли Джеймс Эллиот был трехзвездочным генералом и когда-то занимал четвертое место в Стратегическом воздушном командовании, главном командовании, отвечавшем за американские бомбардировщики дальнего радиуса действия и баллистические ядерные ракеты наземного базирования, он был слишком откровенным и слишком "фанатичным" для политически деликатной штабной работы. Для Брэда бомбардировщики были ключом к проецированию американской военной мощи, и он чувствовал, что это его работа, его долг - добиваться увеличения финансирования, исследований и разработки новых технологий нанесения ударов на большие расстояния. Это не понравилось Пентагону. Службы в течение многих лет выли от ярости из-за явного фаворитизма по отношению к Военно-воздушным силам. Пентагон настаивал на "совместных операциях", но Брэд Эллиотт на это не купился. Когда он продолжил вопить о сокращении финансирования и приоритете новых программ бомбардировщиков ВВС, Брэд потерял свою четвертую звезду. Когда он все еще не затыкался, его сослали в пустыню высокогорья Невады либо для того, чтобы уйти на пенсию, либо просто исчезнуть в безвестности.

Брэд не сделал ни того, ни другого. Несмотря на то, что он был стареющим трехзвездочным генералом, занимавшим должность, предназначенную для полковника или генерала с одной звездой, он использовал "оставшиеся звезды ИГ" и сверхсекретность HAWC для разработки экспериментальных ударных сил дальнего действия XXI века, состоящих из сильно модифицированных бомбардировщиков B-52 и B-l, крылатых ракет "супербриллиант" стелс, беспилотных ударных машин и высокоточного оружия. Он добился финансирования, о котором большинство командиров могли только мечтать, денег, позаимствованных - многие говорили "украденных" - у других оружейных программ или похороненных под несколькими уровнями секретности.

В то время как остальная часть Военно-воздушных сил думала, что Брэд Эллиотт просто сидит и ждет выхода на пенсию, он создавал секретные ударные силы - и он их использовал. Тремя годами ранее он совершил свой первый полет на модифицированном бомбардировщике В-52, избежав атаки почти всей советской Дальневосточной воздушной армии и атаковав советскую наземную лазерную установку, которая использовалась для ослепления американских разведывательных спутников. Эта миссия стоила жизни трем мужчинам и Брэду его правой ноги. Но это доказало, что концепция "летающего линкора" сработала и что должным образом модифицированный бомбардировщик B-52 может быть использован против высокозащищенных целей в неядерной атакующей миссии. Брэд Эллиотт и его команда ученых, инженеров, летчиков-испытателей и техногиков стали новейшей секретной ударной силой Америки.

"Это не ваша работа или место, чтобы сомневаться или критиковать меня, - продолжал Эллиотт, - и уж точно, черт возьми, не ваше дело отменять мои приказы или отдавать распоряжения, противоречащие моим. Сделаешь это еще раз, и я позабочусь о том, чтобы твоя военная карьера была прекращена. Понимаешь?"

Патрику показалось, что он заметил лишь легкую грусть в глазах Брэда, но теперь это давно прошло. Он выпрямил спину и закрыл глаза, не смея посмотреть своему другу в глаза. "Да, сэр", - ответил он бесцветным тоном.

"Общие?" Джон Ормак снова связался по рации с переговорным устройством. "Патрик? Что происходит?"

Брэд в последний раз сердито посмотрел на Патрика. Патрик просто сел, не глядя Брэду в глаза, и снова пристегнулся к катапультному креслу. Эллиот сказал: "Патрик собирается связаться с Диего Гарсией и предоставить нашим бомбардировщикам безопасное место в ангаре. Мы собираемся отложить до тех пор, пока не получим разъяснений относительно нашей миссии. Проложите обратный курс к трассе дозаправки, свяжитесь с нашими танкистами и ведомыми, и давайте вернемся в сарай. "

Когда Брэд повернулся и направился обратно в кабину пилотов, Венди протянула руку через салон и коснулась руки Патрика в тихом выражении благодарности. Но Патрику не очень хотелось принимать какие-либо поздравления.

"Я хочу обсудить с вами основные моменты работы министерства внутренних дел, прежде чем мы начнем", - сказал генерал-майор Ларри Ингемансон, президент совета по продвижению по службе. Он обращался ко всей группе членов правления непосредственно перед началом их первого дня обсуждений. "В

МВД определяет квоты, установленные для каждой категории продвижения, но вы, как участники с правом решающего голоса, не обязаны соблюдать эти квоты. Мы стремимся к качеству, а не к количеству. Имейте это в виду. Единственные квоты, которые мы должны заполнить для этого совета, касаются назначений на совместную службу, которые установлены законом, и Секретариат позаботится об этом. Закон также гласит, что женщинам и меньшинствам должно уделяться особое внимание. Имейте в виду, что ваши оценки не корректируются Секретариатом, если кандидатом является женщина или представитель меньшинства - никто не может скорректировать вашу оценку, кроме вас. Вас просто просят знать, что с этими двумя группами в прошлом обращались несправедливо.

"Вас также просят иметь в виду, что с начала военных действий на театре военных действий в Юго-Западной Азии у некоторых кандидатов, возможно, не было возможности получить ученую степень или курсы профессионального военного образования. Я полагаю, что в конечном итоге это будет вызывать все большую озабоченность по мере увеличения темпов развертывания, но пока закон не был изменен. Вас просто просят помнить об этом факте: если кандидат не получил PME или ученых степеней, проверьте, работает ли он или она по какой-либо специальности, требующей частых или срочных назначений, и примите это во внимание ".

Генерал Ингемансон сделал паузу на мгновение, закрыл свои записи и продолжил: "Итак, это не в МВД - это от вашего президента совета директоров, не имеющего права голоса. Я впервые председательствую в совете директоров, но я уже четвертый раз здесь, в ложе, и у меня есть некоторые мысли о том, что вы собираетесь предпринять:

"По мере того, как вы будете просматривать все три с лишним тысячи файлов в течение следующих нескольких дней, у вас могут немного скоситься глаза и отвиснуть челюсти. Я постараюсь напоминать вам об этом со временем, но я напомню вам сейчас о чрезвычайной важности того, что вы здесь делаете: если вы когда-нибудь задумывались о том, каково это - формировать будущее, то это, друзья мои, оно.

"Мы находимся в совершенно особом и уникальном положении ответственности", - торжественно продолжил Ингемансон. "Мы служим в совете по продвижению офицеров первого полевого класса Военно-воздушных сил всего через несколько дней после окончания операции "Буря в пустыне", которую многие называют пробуждением Америки и воссоединением американского общества со своими вооруженными силами. Мы наблюдаем начало новой эры для американских вооруженных сил, особенно для ВВС США. На нас возложена огромная ответственность за выбор мужчин и женщин, которые поведут эту новую армию в будущее ".

Норман Вейр закатил глаза и фыркнул про себя. Что за бред. ради всего святого, это была доска для продвижения. Почему он должен был пытаться придать этому какое-то особое, почти мистическое значение? Может быть, это была просто стандартная "ободряющая речь", но она выходила за рамки возвышенного и вела к смешному.

"Я уверен, мы все слышали шутки о подполковниках - офицерах, которых бросают на произвол судьбы", - продолжил Ингемансон. "Те, кто стоит на пороге величия или на грани безвестности. Что ж, позвольте мне сказать вам от всей души: я верю, что они являются основой офицерского корпуса ВВС.

"Я командовал четырьмя эскадрильями, двумя крыльями и одной авиационной дивизией, и O-5 всегда были сердцем и душой всех моих подразделений. Они выполняли черную работу линейного экипажа, но несли такую же ответственность, как командир крыла. Они включили линии оповещения, руководили миссиями и развертыванием, а затем должны были продвигать бумагу, чтобы порадовать боссов. У них был самый практический опыт в подразделении - обычно они были оценщиками, главными инструкторами и, безусловно, наставниками. Они должны были быть лучшими из лучших. Штаб-квартира в США слабакам могло сойти с рук, что они позволяли персоналу разбираться с деталями - у 0-5-ти штурмовых эскадрилий никогда не было такого перерыва. Им приходилось учиться и тренироваться так же усердно, как и новичкам, но затем они должны были хорошо одеваться, выглядеть остро и выступать с политическим лицом. Те, кто делает все это, ценятся на вес золота ". Норман не понимал всего, о чем говорил Ингемансон, и поэтому предположил, что тот говорит на языке рекламодателя. Естественно, Ингемансон сам был командным пилотом и также носил крылья десантника, что означает, что он, вероятно, окончил Военно-воздушную академию. Норман подумал, что будет непросто сломать мертвую хватку авиатора на этой доске объявлений.

"Но самое главное, мужчины и женщины, которых вы выберете в ближайшие две недели, станут будущими лидерами наших военно-воздушных сил, наших вооруженных сил и, возможно, нашей страны", - продолжил Ингемансон. "Большинство кандидатов завершили одну или несколько программ обучения командования и персонала; у них может быть степень магистра, а многие даже работают над докторскими степенями. Они потратили максимум времени на полеты, посетили, возможно, пять или шесть различных заданий PCS плюс несколько специализированных школ и служб обслуживания. Вероятно, сейчас они работают в изолированной среде и, возможно, даже участвовали в других конфликтах или действиях. Они начинают переход от старшего звена, инструктора или начальника цеха к начинающему командиру подразделения. Найдите лучших, и давайте направим их по пути к их судьбе.

"Еще одна вещь, которую следует помнить: вы не только можете выбрать кандидатов, наиболее подходящих для продвижения по службе, но и на вас возложена задача рекомендовать, чтобы кандидаты были отстранены от продолжительной действительной службы. Каков критерий для удаления? Это, друзья мои, зависит от вас. Будьте готовы полностью обосновать мне свои доводы, но и не бойтесь их приводить. Опять же, это часть огромной ответственности, которая на вас здесь лежит.

"Последнее напоминание: это все еще наши военно-воздушные силы. Мы создали это. Я бы предположил, что большинство кандидатов, на которых вы посмотрите, не служили во Вьетнаме, поэтому у них нет той же точки зрения, что и у нас. Многие из наших приятелей погибли во Вьетнаме, но мы выжили, остались и продолжали сражаться. Мы служили, когда носить форму в наших собственных родных городах было социально и политически непопулярно. Мы сыграли в русскую рулетку с ядерным оружием, самым смертоносным оружием, когда-либо изобретенным, просто чтобы мы могли доказать миру, что мы были достаточно сумасшедшими, чтобы разнести всю планету на атомы, чтобы защитить нашу свободу. Мы видим, что ситуация поворачивается в нашу пользу, но от нас зависит, чтобы наши достижения не были сведены на нет. Мы делаем это, выбирая следующее поколение лидеров.

"Это наши военно-воздушные силы. Наша страна. Наш мир. Теперь у нас есть возможность выбрать тех, кого мы хотим поставить на наше место. На мой взгляд, это такая же важная задача, как и та, которую мы выполняли при создании этого мира, в котором живем. Это наша задача. Давайте приступим к этому. Пожалуйста, встаньте, поднимите правую руку и приготовьтесь принести служебную присягу, чтобы созвать этот совет по продвижению ". Затем генерал Ингемансон принес членам правления служебную присягу, и работа была начата.

Норман и другие члены правления покинули небольшой театр и направились к залам заседаний отдельных групп. Здесь был круглый стол с расставленными вокруг него удобными на вид стульями, доска для рисования сухими маркерами с верхним экраном для слайд-проектора, ряд телефонов и вездесущий кофейник и подставка для керамических кружек.

В группе Нормана из семи человек было пять квалифицированных офицеров - четыре пилота и один штурман, включая одного офицера, который выглядел так, как будто у него были все возможные значки специальности, какие только могут быть у одного человека: он носил крылья командного пилота и старшего десантника, плюс значок старшего офицера по запуску ракет на его кармане. Все летчики, казалось, знали друг друга - двое были даже из одного класса Академии ВВС. Для них это были маленькие, дружелюбные Военно-воздушные силы. Ни у кого из листовок не было ленточек на форменных блузах, только специальные значки с одной стороны, именные бирки с другой и звание на воротнике; Норман почти стеснялся носить все свои три ряда ленточек, прежде чем решил, что листовки, вероятно, были без формы.

Представление было быстрым, неформальным и безличным - если только вы не были с крыльями. Вместе с листовками и Норманом там был офицер штаба планирования материально-технического обеспечения из Пентагона. Норману показалось, что он узнал коллегу-офицера Пентагона, но при почти пяти тысячах военнослужащих ВВС, работающих во "дворце пятисторонних головоломок", было маловероятно, что кто-то знал кого-то еще за пределами своего коридора. Ни один из членов комиссии не был женщиной - во всем совете директоров было всего несколько женщин, и этот факт огорчил Нормана. Предполагалось, что Военно-воздушные силы являются наиболее прогрессивным и социально сознательным подразделением американских вооруженных сил, но это было так, как будто они вернулись в средневековье с тем, как Военно-воздушные силы иногда обращались с женщинами.

Конечно, пятеро летчиков сидели вместе, через стол от тех, кто не летал. Листовки были непринужденными, громкими и оживленными. Один из них, суперколоннель со всеми значками, вытащил сигару, и Норман решил сказать ему, чтобы он не закуривал, если он попытается, но он так и не сделал ни малейшего движения, чтобы сделать это. Он просто разжевал его и использовал для акцентирования своих историй и шуток, которыми делился в основном с другими рекламодателями. Он сидел во главе полукруга листовок за столом, как бы председательствуя на панели. Он выглядел так, как будто очень привык брать на себя ответственность за такие группы, хотя у каждой группы не было лидера и не нуждался в нем.

Суперколоннель, должно быть, заметил сердитое предвкушение в глазах Нормана поверх его сигары, потому что он смотрел на него несколько долгих мгновений в один из немногих моментов, когда тот не рассказывал историю или грубую шутку. Наконец, проблеск узнавания осветил его голубые глаза. "Норман Вейр", - сказал он, тыча сигарой. "Вы были руководителем AFO в Eglin четыре года назад. Прав ли я?"

"Да, я был".

"Так и думал. Я Гарри Понс. Я был командиром "Боевого молота", восемьдесят шестой истребительной эскадрильи. Зови меня "Тюряга". Ты очень хорошо заботился о моих ребятах ".

"Благодарю вас".

"Итак. Где ты сейчас?"

"Пентагон. Руководитель Агентства бюджетного анализа ".

Несколько других рекламодателей посмотрели в его сторону, когда он упомянул Агентство бюджетного анализа. Один из них скривил губы в усмешке. "Плохая репутация, да? Вы, ребята, загубили программу модификации катапультных кресел, которую мои сотрудники пытались одобрить. Это место спасло бы двух парней от развертывания в песочнице ".

"Я не могу обсуждать это, полковник", - неловко сказал Норман.

"Первая модификация катапультируемого кресла для B-52 за двадцать лет, и вы, ребята, убиваете его. Я никогда этого не пойму ".

"Это сложный процесс отбора", - бескорыстно предположил Норман. "Мы анализируем затраты в сравнении с жизненным циклом и выгодой. Мы получаем все цифры о том, что Пентагон хочет сделать с флотом, затем пытаемся обосновать стоимость модификации соответствующими ... "

"Это была простая замена - несколько футов старых изношенных пиротехнических приводов, заменяющих компоненты тридцатилетней давности, которые, по прогнозам, должны были выйти из строя в тропических условиях. Несколько тысяч баксов за место. Вместо этого бюджетники сократили программу модернизации. О чудо, в первый раз пара наших парней пытаются вырубиться возле Диего-Гарсии - отказ привода, два сиденья. Два мертвых члена экипажа."

"Как я уже сказал, полковник, я не могу обсуждать детали какого-либо дела или расследования", - настаивал Норман. "В любом случае, каждая система вооружения, от самой старой до новейшей, имеет точку безубыточности по соотношению затрат и вознаграждений. Мы используем исключительно объективные критерии при принятии нашего решения ..."

"Расскажите это вдовам погибших парней", - сказал полковник. Он с отвращением покачал головой и отвернулся от Нормана.

Что за идиот, подумал Норман. Пытаются обвинить меня или мой офис в гибели двух рекламных листовок из-за отчета об анализе затрат. В каждой аварии были задействованы тысячи, может быть, десятки тысяч факторов - не все это можно было отнести к сокращению бюджета. Он подумывал отчитать парня, но увидел, как сотрудники катят тележки с папками по персоналу по коридору, и промолчал, пока они занимали места и готовились к работе.

В двух словах, как заметил Норман, карьеры создавались или разрушались с помощью простой игры с числами. Сотрудники Секретариата отборочной комиссии вкатили запирающийся боковой картотечный шкаф на колесиках с почти четырьмя сотнями отчетов о отборе офицеров, или OSR, в них. Хотя предположительно не было ограничений по времени, в течение которого каждый член комиссии рассматривал каждое ЛРН, членам правления было предложено завершить первый раунд подсчета очков в первую неделю. Это означало, что у них было не более пяти минут, чтобы оценить каждого кандидата.

Пять минут, чтобы определиться с карьерой, подумал Норман, открывая первый файл. Пять минут, чтобы решить, заслуживает ли этот человек повышения или должен остаться там, где он был, или даже если он или она вообще должны быть в ВВС для начала.

Что ж, может быть, это будет не так уж сложно, подумал Норман, просматривая OSR. Первое, что он увидел на правой стороне папки, была фотография кандидата, и этот парень был в полном беспорядке. Волосы слишком длинные, касаются ушей. Четкая пятичасовая тень. Устройства с косой формой. У Нормана была таблица, которая показывала, какие орденские ленточки должны быть на форме, но ему не нужно было обращаться к ней, чтобы знать, что тренировочная лента ВВС не была размещена поверх медали за достижения в ВВС.

У каждого члена совета директоров был контрольный список того, на что следует обратить внимание, в личном кабинете персонала, а также лист для заметок или вопросов и блок итоговых оценок. Каждому пиджаку была присвоена оценка от 6,0 до 10,0 с шагом в пол-балла. Средний балл составил 7,5. Норман решил, что он начнет с максимального балла и будет вычитать половину баллов за каждый пропуск. Итак, этот парень начинал с 9,5, и он еще даже не добрался до отчетов о производительности труда и рейтингов эффективности. Под фотографией был список наград офицера, а также краткая информация о выборе офицера, в которой излагалась история службы кандидата. На этом парне не было ленты, которой он был награжден, поэтому Норман вычел еще половину балла. Насколько неумелым может быть один офицер?

И да, Норм отметил, что он был летчиком.

В левой части OSR были предложения кандидатов или отчеты об эффективности сотрудников, начиная с самых последних. Норман просмотрел файлы, уделяя пристальное внимание трем блокам рейтинга на последней странице. Каждое ПРЕДЛОЖЕНИЕ было одобрено тремя вышестоящими офицерами офицера в его цепочке командования. Он получил оценку "Ниже среднего", "Средний", "Выше среднего" или "Выдающийся", плюс блок ниже для личных комментариев. ПРЕДЛОЖЕНИЕ со всеми "выдающимися" оценками называлось предложением с "брандмауэром", и все офицеры, ищущие повышения, стремились к нему.

Заполнив сотни предложений за свою карьеру, Норман знал, что все, что не соответствует рейтингу "Выдающийся", вызывает беспокойство, и он выбрал кандидата с любым рейтингом "Выше среднего" или более низким. Но поскольку некоторые командиры всегда делают предложения с "брандмауэром", Норману пришлось бегло просмотреть комментарии оценщика, даже к предложениям с "брандмауэром". Он искал примеры недостатков или нюансов в формулировках, чтобы предположить, что на самом деле думает оценивающий о кандидате. Большинство оценщиков использовали слово "Продвигать" в своих комментариях, так что, если это слово отсутствовало, это был большой промах - составитель рейтинга, очевидно, не думал, что кандидат достоин продвижения, так почему Норман должен? Если кандидат был действительно хорош, оценивающий мог поставить "Продвигать как можно скорее" или "Продвигать в обязательном порядке"; если кандидат был исключительно хорош, он мог сказать "Продвигать немедленно" или "Продвигать с опережением современников". Некоторые были более креативны: иногда они писали "Продвигайте, когда это возможно", что не вызывало сильного одобрения и вызывало недоумение, или "Продвигайте ниже зоны в обязательном порядке" для действительно выдающегося кандидата. Иногда они просто говорили "Продвигать", что Норман тоже считал большой удачей.

К первому обеденному перерыву Норман начал входить в курс дела и понял, что это не будет действительно трудным упражнением. Сразу же начали проявляться закономерности, и вскоре становится ясно, кто был действительно великими офицерами, а кто нет. Из примерно тридцати OSR Норман лишь несколько раз получил оценку выше 8,0. Большинство его оценок опустились ниже среднего показателя в 7,5. Ни у кого не было рейтинга выше 8,5 - ни одного. Норману пришлось несколько раз корректировать свою собственную систему оценки, потому что он начал читать все лучшие предложения и понял, что то, что он считал хорошими комментариями, на самом деле было средними комментариями. Иногда ему приходилось спрашивать у разносчиков листовок, что это за школа или тот курс. Норману не нравились сокращения в предложениях, и он ругал кандидата за них, если тот не мог понять, что это значит, особенно если он или она был рекламным агентом.

Пока что Норман был не слишком впечатлен. Некоторые из кандидатов, которых они рассматривали, были кандидатами из зоны выше праймериз, что означает, что их не повысили, когда следовало, и они казались хуже других. Казалось, что они уже махнули рукой на ВВС, и это было видно - отсутствующие или устаревшие записи, сопливые или ноющие письма в правление, прикрепленные к записи, старые фотографии и свидетельства застоя в карьере. Большинство из них были кандидатами в основной зоне, встречались с советом директоров в надлежащее время, соответствующее дате их присвоения ранга, и большинство из них имели безупречный, профессиональный, хорошо управляемый вид.

Почти все предложения "флайерз" были защищены "брандмауэром", и Норман еще тщательнее изучил их в поисках явных признаков дефицита. Предложения нелетающего линейного офицера всегда казались более честными, откровенными оценками. Летное сообщество действительно было закрытым братством, и Норман воспользовался этой возможностью, чтобы при каждом удобном случае выломать несколько щепок из их огромной стальной стены. Если ПРЕДЛОЖЕНИЕ рекламодателя не было защищено брандмауэром, Норман мысленно отбрасывал его в сторону, что сильно снижало оценку.

Щепки, которые он отламывал от предложений "флайерз", быстро превратились в куски, но Норману было все равно. Если бы листовка была действительно отличной, он получил бы хорошую оценку. Но просто быть летчиком не было плюсом в книге Нормана. Каждый должен был заработать свой счет, но "флайерз" должны были действительно блистать, чтобы пройти отбор Нормана.

Британские территории в Индийском океане, или БИОТ, представляли собой цепь из пятидесяти шести островов, занимающих двадцать две тысячи квадратных миль в Индийском океане к югу от Индии. Общая площадь БИОТА составляла всего тридцать шесть квадратных миль, что примерно вдвое меньше площади округа Колумбия. Расположенная всего в четырехстах милях к югу от экватора, погода была жаркой и влажной круглый год. Острова находились достаточно далеко к югу от Индийского субконтинента, а воды были холоднее и глубже, поэтому тайфуны и сильные тропические штормы были редкостью, и на островах выпадало всего около ста дюймов осадков в год. Если бы в БИОТЕ была какая-либо заметная территория или инфраструктура, ее можно было бы считать идиллическим тропическим раем. Крошечные кусочки суши и кокосовые рощи на островах спасли многих голодных, выброшенных штормом моряков за столетия, прошедшие с тех пор, как острова были открыты западными исследователями в конце семнадцатого века, хотя рифы также забрали свою долю своенравных моряков.

Самым большим и самым южным островом в БИОТЕ был Диего-Гарсия, V-образный участок песка, рифов и атоллов длиной около тридцати четырех миль с лагуной длиной тринадцать миль и шириной шесть миль внутри V. Британский

Военно-морской флот заявил права на Диего-Гарсию и другие острова архипелага Чагос в конце восемнадцатого века и основал там плантации копры, кокоса и древесины. Остров был изолированным и редко используемым пунктом остановки и пополнения запасов для британского флота до обретения Индией независимости, когда он начал приходить в упадок. Местные рыбаки из африканской страны Маврикий заявили права на Диего-Гарсию, ссылаясь на исторические и культурные прецеденты, и казалось, что британцы могут передать им остров.

Соединенные Штаты вступили в бой в декабре 1966 года. Стремясь к посту прослушивания для наблюдения за действиями советского флота в Индийском океане в разгар Холодной войны, Соединенные Штаты подписали двустороннее соглашение о совершенствовании BIOT и совместном управлении ИМ в оборонительных целях. Коренные жители островов илиоты были переселены обратно на Маврикий с обещанием, что если острова больше не понадобятся для обороны, они будут им возвращены. ВМС США немедленно высадили батальон морских пехотинцев на Диего-Гарсии и приступили к работе.

Семь лет спустя ВМС США ввели в эксплуатацию "военно-морское средство связи" - пост электронного и подводного наблюдения - на Диего-Гарсии, наряду с ограниченными средствами поддержки военно-морских судов и взлетно-посадочной полосой. Пять лет спустя объект был расширен, превратив его в полноценный - хотя и все еще удаленный - центр поддержки ВМС. Несколько десятков моряков, назначенных туда - ослы, оставшиеся после операций по заготовке копры и кокосовых орехов, численностью намного превосходящие людей, - жили в примитивных хижинах и жили только для того, чтобы следующий корабль снабжения забрал их с прекрасного, но одинокого необитаемого острова.

Но объект приобрел более важную роль, когда советский военно-морской флот начал быстрое наращивание сил в регионе в конце 1970-х годов, во время нефтяного кризиса и во время Иранской революции начала 1980-х годов. С ослаблением влияния Запада на Ближнем Востоке Диего-Гарсия внезапно стал единственным безопасным портом и авиационным центром в Юго-Западной Азии. Диего-Гарсия стал крупной передовой базой перед развертыванием и подготовкой к проведению операций Центрального командования США на Ближнем Востоке. В начале 1980-х годов объекты были значительно расширены, чтобы сделать их "острием копья" для американских сил быстрого развертывания в регионе. Военно-морские силы США начали патрулирование противолодочных лодок P-3 Orion с Диего-Гарсии, а несколько грузовых судов, груженных топливом, запасными частями, оружием и боеприпасами, были постоянно размещены в малой гавани для поддержки будущих конфликтов на театре военных действий в Юго-Западной Азии.

На острове было только одно шоссе, главная асфальтированная дорога длиной в девять миль, ведущая от военно-морской базы снабжения на Гарсия-Пойнт к аэродрому. Всего несколько лет назад и дорога, и взлетно-посадочная полоса представляли собой нечто большее, чем измельченный коралл и спрессованный песок. Но по мере того, как росло значение маленького острова, рос и аэродром. То, что когда-то было просто одинокой розовой взлетно-посадочной полосой и несколькими покосившимися лачугами, эвфемистически именуемыми международным аэропортом Чагос, теперь стало одним из лучших аэродромов во всем регионе Индийского океана.

С началом операции "Щит пустыни", быстрого наращивания сил на Ближнем Востоке для противодействия угрозе иракского вторжения на Аравийский полуостров, стратегическое значение Диего-Гарсии возросло в сто раз. Хотя крошечный остров находился почти в трех тысячах миль от Ирака, это было идеальное место для размещения дальних бомбардировщиков B-52 Stratofortress, дальность полета которых без дозаправки превышает восемь тысяч миль. Там развернуто до двадцати бомбардировщиков моделей B-52G и-H и самолетов поддержки. Когда началась стрельба, "баффы" - Большие уродливые жирные ублюдки - начали круглосуточные бомбардировки иракских сил, сначала используя крылатые ракеты с обычным вооружением, а затем, как только силы коалиции получили твердый контроль над небом над регионом, нанося удары обычными гравитационными бомбами. Половина всех боеприпасов, использованных в операции "Буря в пустыне", была сброшена бомбардировщиками B-52, и многие из них были запущены с Диего-Гарсии.

Единственная взлетно-посадочная полоса на Диего-Гарсии имела одиннадцать тысяч футов в длину и сто пятьдесят футов в ширину, всего четыре фута над уровнем моря, на западной стороне острова. В разгар воздушной войны против Ирака площадки для стоянки самолетов были забиты бомбардировщиками, заправщиками, транспортными и патрульными самолетами; теперь, всего через несколько дней после прекращения огня Коалицией, остались лишь символические силы из шести бомбардировщиков B-52G и — H, одного танкера-заправщика KC-10 Extender в воздухе / грузовой самолет и трех танкеров-заправщиков KC-135 Strato в воздухе, наряду с обычными и различное количество грузовых самолетов у командного пункта военно-воздушных перевозок и четыре патрульных самолета P-3 Orion на трапе военно-морского флота. На Диего-Гарсии определенно все успокоилось, и мирная, размеренная жизнь маленького атолла начала возвращаться в нормальное русло после нескольких месяцев лихорадочной деятельности.

До войны на острове был только один авиационный ангар для технического обслуживания субподрядчиков ВМС P-3 Orion - погода стояла идеальная, никогда не опускалась ниже семидесяти двух градусов, никогда не было теплее девяноста градусов, в среднем выпадало всего два дюйма осадков в неделю, так зачем работать в помещении? — но как только начался конфликт, ВВС США спешно построили один большой ангар в самой южной части аэродромного комплекса, как можно дальше от любопытных наблюдателей в гавани. Многие размышляли о том, что находилось в ангаре: был ли это все еще неназванный сверхзвуковой межконтинентальный тяжелый бомбардировщик B-1B, готовящийся к своему боевому дебюту? Или это был, по слухам, сверхзащищенный бомбардировщик-невидимка, увеличенная версия истребителя-невидимки F-117 Goblin? Некоторые даже предположили, что это был таинственный самолет-разведчик /штурмовик Aurora, гиперзвуковой самолет, способный долететь из Соединенных Штатов в Японию всего за пару часов.

На самом деле ангар в основном использовался как временная казарма во время войны в Персидском заливе или использовался для хранения VIP-самолетов от палящего солнца, чтобы сохранить их прохладными непосредственно перед вылетом. После прекращения огня он использовался для хранения десятков паллет с личным снаряжением для возвращающихся военнослужащих перед погрузкой на транспортные самолеты. Теперь в нем находились два самолета - два совершенно особенных самолета, плотно прижатых носом к хвосту.

Два бомбардировщика EB-52 Megafortress прибыли порознь - самолет Брэда Эллиотта возвращался из патрулирования вблизи Ирана, в то время как второй бомбардировщик находился в пути, чтобы заменить первый, когда его перенаправили в Диего-Гарсию, - но они прибыли с интервалом в несколько минут друг от друга. Аэродром был закрыт и затемнен, и все временные суда в гавани были перемещены на север к устью гавани, пока оба самолета не коснулись земли и не были припаркованы внутри ангара ВВС. Третий бомбардировщик "Мегафортресс", участвовавший в круглосуточное воздушное патрулирование вблизи Ирана осталось на своей домашней базе в Неваде, с экипажами, готовыми поочередно перебазироваться в Диего-Гарсию, если разовьется конфликт. Внутри и снаружи ангара были размещены бродячие охранники, но привлекательность уединенной, безмятежной тропической красоты острова и желание каждого воина избежать стресса и напряженностей боевых действий в совокупности отпугивали всех любопытных зрителей. Никого особо не волновало, что находилось внутри этого ангара, до тех пор, пока это не означало, что им пришлось вернуться к круглосуточным сменам, чтобы перегружать боевые самолеты для бомбардировочных налетов.

Патрик Макланахан провел всю ночь, застегивая "Мегафортресс", загружая электронные данные с корабельных компьютеров и подготавливая подробную разведывательную сводку для ВВС о странном самолете, с которым они столкнулись вблизи Ормузского пролива. Теперь пришло время обобщить их выводы и подготовить отчет для отправки в Пентагон.

"Нам нужно выдвинуть наилучшее предположение о том, с чем мы столкнулись прошлой ночью", - сказал Брэд Эллиот. "Венди? Начните с нас ".

"Странно", - сказала Венди. "У него был большой, мощный многорежимный радар наземного поиска X-диапазона, что означало, что это был большой самолет, возможно, класса бомбардировщика, такой как Bear, Badger, Backfire, Nimrod или штурмовик Buccaneer. Но у него также был радар воздушного поиска S-диапазона, как у советской системы Peel Cone или как у AWACS. Он был быстр, быстрее шестисот узлов, что определенно исключает Bear и AWACS и, вероятно, исключает штурмовик Badger, Nimrod или Buccaneer. Остается бомбардировщик "Бэкфайр"."

"Или бомбардировщик "Блэкджек", - предложил Патрик, - или какой-нибудь другой класс самолетов, который мы еще не видели". Бомбардировщики "Бэкфайр" и "Блэкджек" были

Самые совершенные боевые самолеты России. Оба были большими межконтинентальными сверхзвуковыми бомбардировщиками, все еще находящимися в производстве. Было известно, что бомбардировщик "Бэкфайр", похожий на американский бомбардировщик B-l, экспортировался в Иран в качестве морского штурмовика, несущего сверхзвуковые крылатые ракеты большой дальности. О бомбардировщике Blackjack было известно мало, за исключением того, что он был больше, быстрее, высокотехнологичнее и нес гораздо больше вооружения, чем любой другой самолет в коммунистическом мире - и, вероятно, во всем мире.

"Но с ракетами класса "воздух-воздух"?" Заметил Джон Ормак. "Могли ли мы пропустить другие самолеты с ним, возможно, истребитель сопровождения?"

"Возможно", - сказала Венди. "Но обычно мы обнаруживаем радары перехвата истребителей на гораздо больших расстояниях, вплоть до ста миль. Мы не видели его, пока он не оказался прямо над нами - менее чем в сорока милях. На самом деле, мы, вероятно, вообще не обнаружили бы его, если бы он сначала не включил свой собственный радар, и мы это обнаружили. Он находился в пределах досягаемости наших собственных радаров воздушного поиска, но мы его так и не увидели ".

"Бомбардировщик-невидимка!" Предположил Патрик. "Скрытный ответный огонь или подрывник с блэкджеком?"

"В ответном огне нет ничего скрытного", - сказала Венди, - "но подрывник с блэкджеком - интересная идея. Вооруженный ракетами класса "воздух-воздух"?"

"Это эквивалент летающего линкора "Мегафортресс", за исключением того, что он построен на сверхзвуковом планере", - сказал Патрик. "Через три года после того, как мы впервые подняли в воздух EB-52 Megafortress, кто-то - вероятно, русские - создает свою собственную копию и продает ее иранцам. Помните, нам показалось, что мы слышали русский голос по радио, прежде чем мы услышали, как иранский пилот отвечает по-английски? Русские построили летающий линкор "Мегафортресс" и продали его иранцам ".

"Ого-го, дерьмо", - пробормотал Брэд Эллиот. "Несомненно, русские сохранили бы расположение иранцев, если бы продавали им горячий реактивный самолет типа "Мегафортресс". Это стоило бы миллиард долларов в твердой валюте, в чем, я уверен, русские остро нуждаются. Это было бы абсолютным оружием на Ближнем Востоке ".

"Мы знаем, насколько эффективна наша система - мы знаем , что можем незаметно подобраться к любому кораблю ВМС США и запустить ракеты и сбросить бомбы, прежде чем они узнают, что мы там", - сказал Джон Ормак. "Если иранцы обладают подобными возможностями ..."

"Весь флот в Персидском заливе может оказаться в опасности", - зловеще сказал Брэд Эллиот. "Поскольку Ирак практически нейтрализован, а силы коалиции возвращаются домой, это может стать лучшим шансом Ирана захватить Персидский залив. Я хочу, чтобы сокращенный отчет о дальнейших действиях и разведданные были готовы к передаче через тридцать минут, а затем я хочу, чтобы был подготовлен подробный отчет, готовый к отправке в Вашингтон следующим рейсом связи. Давайте займемся делом".

Команда подготовила отчет за двадцать минут, и они усердно работали над отчетом о результатах действий, когда офицер связи принес сообщение с командного пункта. Брэд прочитал его, его лицо потемнело, он скомкал его в комок и выбежал из комнаты, бормоча проклятия.

Джон взял форму сообщения и прочитал ее. "Нам было приказано отступить", - сказал он. "По-видимому, иранцы подали протест в Государственный департамент, утверждая, что американский военный самолет пытался нарушить воздушное пространство Ирана и атаковать патруль. Почти каждая страна Персидского залива требует объяснений, а у президента их нет ..."

"Потому что он не знал, что мы делаем", - сказал Патрик. "Президент должен быть готов надорваться".

"Нам было приказано немедленно доставить Мегафортрессов обратно в Грум-Лейк". Он сглотнул, затем прочитал: "И Брэд был освобожден от обязанностей". Патрик покачал головой и раздраженно вздохнул, затем закрыл свой секретный блокнот, собрал свои бумаги и убрал их в шкаф для каталогов, чтобы вернуться на командный пункт. "Куда ты направляешься, Патрик?"

"Вон. Подальше отсюда. Я на прекрасном тропическом острове - я хочу немного им насладиться, прежде чем меня бросят в тюрьму ". "Брэд хотел, чтобы мы остались в ангаре ..."

"Брэд больше не главный", - сказал Патрик. Он посмотрел на Джона Ор-Мака со смесью гнева и усталости. "Ты собираешься приказать мне остаться, Джон?" Ормак ничего не сказал, поэтому Патрик вылетел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Сдав свои секретные материалы, Патрик пошел к своему шкафчику в ангаре, снял вонючее снаряжение для выживания и летные ботинки, нашел пляжный коврик и бутылку воды, взял портативную рацию и удостоверение личности, сел в автобус и поехал на один из прекрасных пляжей с белым песком всего в нескольких ярдах от кают для приезжих офицеров, нашел привлекательную кокосовую пальму, снял летный костюм и нижнее белье до пояса и растянулся на песке. Однажды он услышал писк рации - кто-то просил его вернуться, чтобы ответить еще на несколько вопросов, - так что Патрик наконец выключил радио. Но он сразу же почувствовал себя плохо из-за этого, поэтому поставил свой "внутренний будильник" на один час и закрыл глаза.

Он был истощен, устал до костей, но усталость не покидала его тело - на самом деле, он был полон энергии, готов снова идти. В их группе было так много волнения и потенциала - и, казалось, это было потрачено впустую, потому что Брэд Эллиотт не мог контролировать себя. Он был слишком нетерпелив, чтобы просто взять и делать все, что, по его мнению, было правильным или необходимым. Патрик не всегда был с ним не согласен, но ему хотелось, чтобы он мог направить свою энергию, напористость, решительность и патриотизм в более продуктивное русло.

Казалось, что прошло всего несколько минут, но когда Патрик проснулся, быстрый взгляд на часы показал ему, что прошло пятьдесят минут. Солнце стояло высоко в небе, казалось, прямо над головой - они были достаточно близко к экватору, чтобы это произошло, - но с Индийского океана дул достаточный бриз, чтобы ему было прохладно и комфортно. На пляже в нескольких десятках ярдов к востоку было несколько моряков или летчиков, которые бросали фрисби или отдыхали под зонтиком. "Отличный способ вести войну, не так ли?"

Патрик оглянулся и увидел Уэнди Торк, сидящую рядом с ним, скрестив ноги. У нее было довольное, обрадованное, расслабленное выражение лица. Патрик почувствовал тот же трепет возбуждения и предвкушения, который он испытывал на "Мегафортресс". "Я скажу", - прокомментировал Патрик. "Как долго ты там сидишь?"

"Несколько минут". На Венди не было ничего, кроме спортивного лифчика и темно-синих хлопчатобумажных трусиков; ее летные ботинки и летный костюм были свалены в кучу рядом с ней. Патрик сглотнул от удивления, когда увидел ее так скудно одетой, что заставило ее улыбнуться. Она указала в сторону кают приезжих офицеров дальше по пляжу. "Брэд решил позволить нам снять комнаты в Qs, а не спать в ангаре".

Патрик фыркнул. "Как великодушно с его стороны". "Что ты собирался делать - спать на пляже?" "Я был чертовски прав", - сказал Патрик. Он с отвращением покачал головой. "Мы были заперты в этом самолете более семнадцати часов".

"И все это было несанкционировано", - с горечью сказала Венди. "Я не могу поверить, что он мог это сделать, а потом иметь наглость отчитать тебя за то, что ты сделал".

"Ты имеешь в виду, ты не можешь поверить, что он сделал бы это снова" , - сказал Патрик.

"Это принцип Брэда Эллиотта, Венди - делай все возможное, чтобы выполнить работу".

"Вылет в Кавазню - да, я согласна", - сказала она. Первый полет экспериментального бомбардировщика EB-52 Megafortress тремя годами ранее против советской лазерной системы дальнего действия в Сибири также был несанкционированным - но он, вероятно, спас мир от обмена ядерными ударами. "Но поскольку половина планеты вовлечена в войну со стрельбой на Ближнем Востоке, зачем ему отправлять трех Мегафортресс в театр без надлежащего разрешения и рисковать тем, что нас всех вот так убьют? Черт возьми, это поражает мой разум ".

"Никто не говорил, что Брэд был трезвомыслящим всезнающим экспертом во всем военном", - отметил Патрик. "Если бы он был таким, он, вероятно, создал бы Мегафортрессы только для одного человека. За ним стоит команда." Он повернулся к ней. "Ранг исчезает, когда мы садимся в эту птицу,

Венди. Указывать на проблемы, несоответствия или ошибки - это наша работа, наша ответственность ".

"Разве вы не обязаны следовать его приказам?"

"Да, если только я не чувствую, что его приказы нелогичны, незаконны или нарушают директиву", - ответил Патрик. "Желание Брэда атаковать неопознанный самолет - это было неправильно, даже если мы выполняли санкционированную миссию. Мы не можем просто ходить и сбивать самолеты над международным воздушным пространством. Мы сделали то, что должны были сделать - отключились, идентифицировали себя, развернулись, побежали и свалили. Мы предотвратили воздушную драку и благополучно вернулись домой ". Он сделал паузу, затем улыбнулся.

"Почему ты улыбаешься?"

"Знаешь, сначала я был немного раздражен тем, что Брэд приказал нам участвовать в этой миссии", - признался Патрик. "Но ты знаешь, я, вероятно,… нет, я определенно хотел пойти. Я знал , что у нас нет задания или порядка выполнения. Если бы я хотел, я мог бы задать вопрос, потребовать, чтобы он получил разрешение, и не дать этой вылазке когда-либо оторваться от земли. Дело в том, что я хотел это сделать. " Выражение его лица стало немного более мрачным, когда он добавил: "На самом деле, я, вероятно, предал тебя, может быть, даже предал себя за то, что ничего не сказал. Я был обязан высказаться, но я этого не сделал. И если бы все пошло наперекосяк и кого-то из нас убили, взяли в плен или ранили, я знаю, что ответственность за это нес бы Брэд. Я обвинил Брэда в безответственности, в желании ввязаться в драку до того, как она закончится, - и в то же время я думал и делал то же самое. Какой лицемер ".

"Ты не лицемер", - сказала Венди, положив руку ему на плечо, пока его взгляд блуждал по пляжу в направлении открытого океана. "Послушай, Патрик, идет война. Возможно, сейчас и наступило прекращение огня, но весь регион по-прежнему готов взорваться. Ты знаешь это, Брэд знает это, я знаю это - и скоро некоторые умные офисные жокеи в Вашингтоне узнают это. Они действительно хотели, чтобы наша команда разогрелась и была готова действовать в случае, если мы понадобимся. Брэд просто немного продвинул расписание ... "

"Нет, много" ответил Патрик.

"Вы подыграли, потому что осознали необходимость и возможности нашего подразделения. Ты поступил правильно ". Она сделала паузу и глубоко вздохнула, позволив своим пальцам скользнуть по его широким обнаженным плечам. Патрик подавил довольный стон, и Венди в ответ начала массировать его плечи. "Я просто хотела бы, чтобы Брэд был немного более ... удобным для пользователя", - рассеянно продолжила она. "Командирам нужно принимать решения, но Брэд, кажется, слишком стремится нажать на курок и пробиться в передрягу или выбраться из нее". Она сделала паузу на несколько долгих мгновений, затем добавила: "Почему ты не можешь быть нашим командиром?"

"Я?" Он надеялся, что его удивленная реакция прозвучала намного менее фальшиво, чем это казалось ему самому. Фактически, с тех пор как Патрик присоединился к Центру высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, он думал о том, чтобы стать его командиром - теперь, впервые, кто-то другой озвучил это. "Я не думаю, что я гожусь для лидерства, Венди", - сказал Патрик после короткого смешка.

Его легкий смешок едва преуспел в том, чтобы скрыть нарастающие волны удовольствия, которые он почувствовал, когда ее пальцы бесцельно ласкали его плечо. "Конечно, ты такой", - сказала она. "Я думаю, ты был бы отличным командиром".

"Я так не думаю", - сказал Патрик. "Они произвели меня в майоры после миссии в Кавазне только потому, что мы выжили в ней, а не потому, что я лучше всех других капитанов в ВВС ..."

"Они сделали тебя майором, потому что ты заслуживаешь повышения".

Патрик проигнорировал ее замечание. "Я думаю, что где-то в этом месяце я мог бы встретиться с советом по повышению в звании подполковника - на два года младше, чем в основной зоне, - но у меня нет желания становиться командиром", - продолжил он. "Все, что я хочу делать, это летать и быть лучшим в любой миссии или системе вооружения, которую мне дадут. Но они не продвигают флайбоев в O-5, если они хотят просто оставаться флайбоями ".

"Они этого не делают?"

"Почему они должны? Если капитан или майор может выполнять работу, зачем им нужен подполковник, выполняющий это? Предполагается, что L–Cs должны быть лидерами, командующими эскадрильями. Мне не нужна эскадрилья ". Венди долго смотрела на песок, затем побарабанила пальцами по его плечу. Он взглянул на нее и улыбнулся, когда она посмотрела на него с озорной улыбкой. "Что?"

"Я думаю, что это чушь собачья, майор-который-скоро-станет -подполковником Макла-нахан". Венди рассмеялась. "Я думаю, из вас получился бы идеальный командир. Ты лучший в том, что делаешь, Патрик - совершенно понятно, что ты не хотел бы все испортить, перейдя к чему-то другому. Но я вижу в тебе качества, которых не хватает другим высокопоставленным парням. Джон Ормак - отличный парень и прекрасный инженер, но у него нет того, что нужно, чтобы руководить. Брэд Эллиот - решительный, бесстрашный лидер, но у него нет дальновидности и навыков межличностного общения, которые необходимы хорошему командиру.

"Так что перестаньте недооценивать себя. Те из нас, кто знает вас, могут видеть, что это полная чушь. Стратегическое авиационное командование настолько промыло вам мозги, заставив поверить, что миссия на первом месте, а человек на последнем, что вы сами начинаете в это верить ". Она лежала на теплом песке, лицом к нему. "Давай поговорим о чем-нибудь другом - например, о том, почему ты наблюдал за мной прошлой ночью".

Ее откровенность и игривость в сочетании с теплым песком, идиллическими тропическими пейзажами, свежим океанским бризом - не говоря уже о ее полураздетом наряде - наконец-то объединились, чтобы заставить Патрика расслабиться и даже улыбнуться. Он лег на песок лицом к ней, намеренно придвигаясь ближе к ней. "Я фантазировал о тебе", - сказал он наконец. "Я думал о ночи на симпозиуме по созданию бомбы в Барксдейле, которую мы провели вместе, о том, как ты выглядел, что ты чувствовал".

"Ммм. Очень приятно. Я знал, что ты так думаешь. Я подумал, что это мило, что ты пытаешься, заикаясь, выкрутиться из положения. Я тоже думал о тебе ".

"Ах да?"

Ее взгляд стал затуманенным, беспокойным. "Я долгое время думала, сможем ли мы когда-нибудь снова быть вместе", - сказала Венди. "После миссии в Кавазне мы были такими разобщенными, изолированными - я думал, что никогда больше не прикоснусь к тебе. Затем ты присоединился к Брэду в службе пограничной безопасности, и это провалилось, и казалось, что они загнали тебя еще глубже в подполье. А потом конфликт на Филиппинах ... Мы потеряли там так много самолетов, я был уверен, что вы не вернетесь. Я знал, что ты возглавишь силы, и я думал, что ты умрешь первым, даже в бомбардировщике-невидимке B-2 ".

Венди перевернулась на спину и уставилась в небо. Тучи сгущались - это было похоже на надвигающуюся бурю, нечто большее, чем обычный ежедневный пятиминутный ливень ближе к вечеру. "Но потом Брэд вернул нас, чтобы переоборудовать новые самолеты по стандарту Megafortress, и ты вернулся к работе, как ни в чем не бывало. Мы начали работать вместе, бок о бок, иногда на одной рабочей станции или втиснутые в одно и то же тесное помещение, иногда так близко, что я мог чувствовать жар от твоих висков. Но казалось, что мы никогда не были вместе - как будто мы всегда работали вместе, но той ночи в Барксдейле никогда не было. Ты работал как сумасшедший, а я был просто еще одним из твоих субподрядчиков ".

"Я не хотел причинить тебе боль, Венди..."

"Но это действительно было больно", - вставила она. "То, как ты смотрел на меня в Барксдейле, то, как ты обращался со мной в Стране Грез, то, как ты прикасался ко мне на "Мегафортрессе" как раз перед тем, как мы приземлились в Анадыре… Я почувствовал что-то между нами, гораздо большее, чем просто связь на одну ночь в Шривпорте. Казалось, что это было вечность назад. Мне казалось, что я ждал тебя, а ты никогда не вернешься. Потом я поймал твой взгляд на себе, и все, о чем я мог думать, это придумать тонкие способы причинить тебе боль. Теперь я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, должен ли я выбить твой чертов свет или ..."

Он двигался довольно быстро для крупного парня. Его губы оказались на ее губах прежде, чем она осознала это, но она приветствовала его поцелуй, как ныряльщик за жемчугом приветствует первый глубокий, сладкий глоток воздуха после долгого пребывания под водой.

Пляж был красивым, успокаивающим, но они не провели там много времени. Они знали, что мир обрушится на них очень, очень скоро, и у них не было много времени, чтобы заново познакомиться. Апартаменты для приезжих офицеров находились всего в нескольких минутах ходьбы от отеля

"Чертовски дерьмовая группа у нас получилась, вот что я думаю", - воскликнул полковник Гарри Понс. Он "держал суд" в офицерском клубе Рэндольфа после завтрака, сидя во главе длинного стола, за которым сидели другие члены совета по продвижению по службе и несколько старших офицеров с базы. Понсе ткнул в небо своей незажженной сигарой. "Выбрать будет чертовски трудно".

Головы кивнули в знак согласия - все, кроме головы Нормана Вейра. Понсе ткнул сигарой в его сторону. "В чем дело, Норм? У тебя что, заусенец в заднице из-за чего-то?"

Норман пожал плечами. "Нет, полковник, не обязательно", - сказал он. Большинство остальных повернулись к Норману с удивленными выражениями лиц, как будто они были поражены тем, что кто-то осмелился противоречить суперколонне. "В целом, они прекрасные кандидаты. Жаль, что я не видел еще нескольких более сообразительных парней, особенно тех, кто работает в основной зоне. Кандидаты, находящиеся выше основной зоны, выглядели для меня так, как будто они уже сдались ".

"Черт возьми, Норман, расслабься немного", - сказал Понс. "Вы посмотрите на парня, который является оперативным офицером своей эскадрильи, у него тысяча дополнительных обязанностей, он совершает шесть боевых вылетов в неделю или добровольно отправляется на развертывание или TDYs - кого, черт возьми, волнует, что у него болтаются ниточки на блюзе? Я хочу знать, надрывался ли парень ради своего подразделения ".

"Что ж, полковник, если он не может собрать свои оценки класса А в соответствии с правилами или он не может побеспокоиться о том, чтобы сделать надлежащую стрижку, интересно, что еще он не умеет делать должным образом? И если он не может выполнять рутинные вещи, как он должен мотивировать молодых офицеров и рядовых делать то же самое?"

"Норм, я говорю о настоящих военно-воздушных силах", - сказал Понс. "Это все прекрасно, что сотрудники штаб-квартиры и вспомогательных агентств расставляют все точки над "т" и расставляют точки над i. Но то, что я ищу, - это Джо, который выкручивается на сто двадцать процентов каждый чертов день. Он не устраивает шоу для совета по продвижению - он помогает своему подразделению быть лучшим. Кого, черт возьми, волнует, как он выглядит, пока он летает и дерется, как сука-бульдог в течке?"

Такой язык был типичным в вербальном репертуаре суперколонны, и он использовал его с большим эффектом, чтобы шокировать и рассмешить любого, с кем сталкивался. Это просто заставило Нормана еще больше защищаться. Любой, кто прибегал к использованию вульгарности в качестве обычной части вежливой беседы, нуждался в обучении тому, как думать и говорить, и Понсе давно пора было преподать урок. "Полковник, парень, который делает и то, и другое - хорошо справляется в каждый аспект работы, представляющий надлежащий, профессиональный, обязательный внешний вид, а также выполняющий свою основную работу - лучший выбор для продвижения по службе, чем просто парень, который хорошо летает, но не имеет желания или понимания всех других аспектов профессии летчика. Парень, который плохо выглядит, может быть хорошим человеком и хорошим оператором, но, очевидно, не является полноценным, уравновешенным, профессиональным офицером ".

"Норм, приятель, ты что, потерялся в своих электронных таблицах за последние девять месяцев? Оглянитесь вокруг - у нас здесь война!" Понсе ответил, практически крича. Норману пришлось сжать челюсти, чтобы удержаться от замечания Понсе прекратить называть его отвратительным прозвищем "Норм". "Силы находятся в состоянии войны, настоящей войны, впервые со времен Вьетнама - я не говорю о Ливии или Гренаде, это были просто состязания по борьбе пальцами по сравнению с песочницей - и мы надираем задницы! Я вижу, как мои ребята выруливают, готовые к старту, и я вижу, как они практически выпрыгивают из своих кабин, они так стремятся выбить дерьмо из Саддама. Их начальники экипажей так взволнованы, что описываются в штаны. Я вижу в этих ребятах героев, и теперь у меня есть шанс продвинуть их, и, клянусь Богом, я собираюсь это сделать!

"Лучшая часть в том, что никто из наших офицеров не находится там, в "Песочнице", приказывая кому-то разрисовать камни или есть блюда из шести блюд, в то время как их люди умирают вокруг них. Мы отправляемся туда, надираем задницы и берем имена, и мы возвращаемся домой живыми и победоносными. С нашими войсками обращаются как с профессионалами, а не как с призывниками, сопливыми детьми, наркоманами или симпатичными мальчиками-марионетками. Наши офицеры применяют то, чему они научились за эти годы, и ведут борьбу с Саддамом, запихивая "Маверикс" прямо в его чертову глотку. Я хочу, чтобы ВВС возглавляли парни, которые хотят усердно тренироваться, сражаться и вернуться домой ".

"Но как насчет ...?"

"Да, да, я слышу весь этот шум о "целостном человеке" и "полном комплекте" дерьма", - вмешался Понсе, пренебрежительно помахивая сигарой. "Но то, чего я хочу, - это воины. Если ты пилот, я хочу видеть, как ты отрываешь свою задницу, используя все возможности, которые у тебя есть, а затем и еще кое-что, а затем я хочу видеть, как ты участвуешь в работе по оформлению документов и наведению порядка с придирчивой ерундой на земле, чтобы все могли еще немного полетать. Если вы защитник окружающей среды или - кем вы занимаетесь, нормой, бухгалтерией и финансами? Хорошо. Если ты чертов бухгалтер, я хочу видеть, как ты работаешь сверхурочно, если это необходимо, чтобы твой отдел гудел. Если ты нужен своей эскадрилье, ты надеваешь свои летные ботинки, трахаешь жену на прощание и отчитываешься о двойном. Парни, которые делают это, в моей книге - асы ".

Норман понял, что спорить с Понсе бессмысленно - с каждой секундой он становился все более и более вопиющим и фанатичным. Скоро он был бы сквернословящими юристами, или врачами, или самим президентом - всеми, кроме тех, кто носит крылья. Это становилось очень утомительным. Норман замолчал и сделал почти незаметный кивок, а Понс победоносно кивнул и повернулся, чтобы прочитать лекцию кому-то еще, действуя так, как будто он только что выиграл великие дебаты "Эволюция против сотворения". Норман позаботился о том, чтобы он не был следующим, кто уйдет, чтобы не выглядело так, будто он отступает или убегает, но как только первый парень за столом встал, Норман пробормотал что-то о необходимости сделать звонок и ушел от Понса и его подхалимов.

Что ж, думал Норман, направляясь к Центру военного персонала, отношение, подобное Понсе, только укрепило его мысли и чувства о летчиках - они были самоуверенными, своевольными, фанатичными, крикливыми неандертальцами. Понсе не стремился продвигать хороших офицеров - он стремился продвигать таких же жокеев-мясоедов, как он сам.

Это были парни вроде Понсе, думал Норман, входя в здание и поднимаясь по лестнице на этаж отделения отбора и продвижения по службе, которые портили ВВС для всех нас.

"Прошу прощения, полковник Вейр?" Норман шагал по коридору, направляясь обратно в свою комнату для совещаний. Он остановился и обернулся. Генерал-майор Ингемансон стоял в дверях своего кабинета, улыбаясь своей вездесущей дружелюбной, обезоруживающей улыбкой. "Есть минутка?"

"Конечно, сэр", - сказал Норман.

"Хорошо. Бери чашечку кофе и заходи ". Норман обошел кофейный киоск в приемной и вошел в простой, без украшений офис Ингемансона. Он стоял по стойке смирно перед столом Ингемансона, глядя прямо перед собой. "Расслабьтесь и сядьте, полковник. Уверен, что не хочешь немного кофе?"

"У меня все в порядке, сэр, спасибо".

"Поздравляю с окончанием первой недели и такой хорошей работой".

"Благодарю вас, сэр".

"Вы можете называть меня "Швед" - все так делают", - сказал Ингемансон. Норман ничего не сказал в ответ, но Ингемансон сразу понял, что Вейру неудобно называть его иначе, чем "генерал" или "сэр" - и, конечно, Ингемансон заметил, что Вейр также не предложил ему называть его по имени. "Вы редкий представитель в этом совете, полковник - первый, кто попал на совет по продвижению от Агентства бюджетного анализа. Совершенно новое агентство и все такое. Тебе там нравится?"

"Да, сэр. Очень много ".

"Как Пентагон? Хотел бы ты вернуться в крыло, управлять магазином?"

"Мне очень нравится моя нынешняя должность, сэр".

"Пару лет назад у меня был один тур по Пентагону - я его возненавидел. Авиадивизия - это хорошо, но, боже, я скучаю по полетам, по полетной линейке, по кабине, по комнате отдыха пилотов после хорошего боевого вылета ", - с тоской сказал Ингемансон. "Я стараюсь быть в курсе событий в F-16, но это сложно, когда ты управляешь персоналом. Я годами не выпускал настоящего оружия ".

"Да, сэр. Извините, сэр." Он сожалел, что ему больше не довелось сбрасывать бомбы и подставляться под пули? Норман определенно не разбирался в рекламных листовках.

"В любом случае, всем членам комиссии было поручено обратиться к вам, чтобы вы объяснили любую техническую терминологию или ссылки в личных делах персонала, относящиеся к бухгалтерскому учету и финансам", - продолжил Ингемансон. "У нескольких кандидатов в линейные офицеры были школы типа AFO, и некоторые из оцененных типов на панелях могли не знать, что они собой представляют. Надеюсь, вы не возражаете, но вас могут вызвать выступить перед другой группой в любое время. Эти просьбы должны поступать через меня. Мы постараемся свести это к минимуму ".

"Вовсе нет. Я понимаю, сэр, - сказал Норман. "Но на самом деле, никто еще не приходил ко мне, чтобы спросить о бухгалтерском учете или области финансов. Это может быть серьезной оплошностью ".

"О?"

"Если листовки не знали, что представляет собой конкретная школа AFO, как они могли должным образом оценить досье кандидата? Я просматриваю файлы многих рекламодателей, и мне постоянно приходится спрашивать о конкретной школе или курсе."

"Что ж, будем надеяться, что члены комиссии либо уже знают, что это за школа или курс, либо у них хватило ума спросить знающего человека", - предложил Ингемансон. "Я опубликую памятку, напоминающую им".

"Я не думаю, что слишком много AFO получат очень высокую оценку в этом совете", - сказал Норман. "Учитывая такой успех войны и то, что экипажи самолетов проявляют себя так хорошо, я полагаю, что они получат львиную долю внимания здесь".

"Ну, я видел только распечатку MFC с общим профилем кандидатов, - ответил Ингемансон, - но я думаю, что они проделали довольно хорошую работу по распределению возможностей между всеми специальностями. Конечно, на встрече с любым советом по продвижению в ВВС будет много листовок, но я думаю, вы обнаружите, что они довольно равномерно распределены между рейтинговыми и нерейтинговыми специальностями ".

"Если вы слушаете новости, то можно подумать, что пилота каждый день награждают медалью Почета".

"Не верьте всему, что вы слышите в прессе, полковник - наша сторона также применяет хорошие методы пропаганды, иногда лучше, чем иракцы", - с улыбкой сказал Ингемансон. "Начальство не хотело давать

убийство имеет значение для прессы, но пресса это проглатывает. Помогает поддерживать моральный дух. Затем говорящие головы начинают размышлять о том, какой вымышленный герой получит какую медаль. Глупые вещи. Вообще не имеют отношения к реальному миру ". Он заметил скрытое, сдержанное выражение лица Вейра, затем добавил: "Помните, полковник - перед операцией "Буря в пустыне" была операция "Щит пустыни", и именно там блистали войска поддержки, а не только члены экипажа. Ни один из героических поступков, совершаемых прямо сейчас, не был бы даже отдаленно возможен без титанических усилий сотрудников службы поддержки. Даже АФО." Вейр вежливо улыбнулся в ответ на мягкий укол.

"Я не видел ни одной куртки персонала, но я ожидаю увидеть множество блестящих отчетов об экстраординарных работах, выполненных боевой поддержкой, и о нерейтинговых специальностях", - продолжил Ингемансон. "Я не говорю вам, как я хочу, чтобы вы отмечали свои бюллетени, полковник, но имейте это в виду. Каждый мужчина или женщина, находятся ли они в "Песочнице" или возвращаются в Штаты, должны выполнять свою работу в совершенстве, а то и немного больше, прежде чем мы сможем полностью заявить о победе ".

"Я понимаю, сэр. Спасибо за напоминание ".

"Не упоминай об этом. И зови меня "Швед". Все так делают. Мы собираемся тесно сотрудничать еще неделю - давайте упростим некоторые формальности ". Норман снова не сказал ни слова, только неловко кивнул. Ингемансон одарил Вейра наполовину юмористическим, наполовину раздраженным взглядом. "Причина, по которой я вызвал вас сюда, полковник", - продолжил Ингемансон, "заключается в том, что я уже получил распечатку результатов. Я немного обеспокоен ".

"Почему?"

"Потому что вы, кажется, оцениваете кандидатов ниже, чем любой другой оценщик", - сказал генерал. "На данный момент средний рейтинг правления составляет 7,92. Ваш средний рейтинг линейного офицера составляет 7,39, а ваш средний рейтинг пилотов, штурманов и офицеров по запуску ракет составляет 7,21, что намного ниже среднего показателя по коллегии."

Норман почувствовал, как к вискам приливает кратковременная волна паники, но возмущение прогнало ее прочь. "Есть проблема, сэр?"

"Я не знаю, полковник. Я пригласил вас сюда, чтобы задать вам тот же самый вопрос ".

Норман пожал плечами. "Я полагаю, кто-то должен иметь самый низкий рейтинг".

"Не могу с этим поспорить", - уклончиво сказал Ингемансон. "Но я просто хочу убедиться, что никаких… скрытые планы, связанные с решениями о ваших рейтингах."

"Скрытые планы?"

"Например, у вас есть что-то против персонала с рейтингом, и вы хотите, чтобы ваши оценки отражали ваше предвзятое отношение к ним".

"Это чепуха, сэр. Я ничего не имею против листовок. Я не знаю многих, и я мало общаюсь с ними, так как же у меня может быть предвзятое отношение к ним? "

"Моя работа как президента совета директоров заключается в том, чтобы убедиться в отсутствии негативной предвзятости или фаворитизма со стороны членов совета директоров", - напомнил ему Ингемансон. "Я смотрю на индивидуальные средние баллы оценивающего. Как правило, каждый достигает десяти-пятнадцати процентов от среднего. Если это не так, я прошу оценивающего зайти для беседы. Я просто хотел убедиться, что все в порядке ".

"Все в порядке, сэр. Уверяю вас, я никоим образом не принижаю свои оценки. Я называю их так, как я их вижу ".

"Флаер не задавил вашу кошку и не сбежал с вашей женой ... Э-э, прошу прощения, полковник. Я забыл - ты разведен. Приношу свои извинения ".

"Без обид, сэр".

"Я тоже когда-то был в разводе и постоянно шучу по этому поводу - боюсь, слишком много".

"Я понимаю, сэр", - сказал Норман, на самом деле ничего не понимая. "Я просто делаю свою работу так, как, по моему мнению, это нужно делать".

Глаза Ингемансона слегка сузились при этом последнем замечании, но вместо того, чтобы развивать его дальше, он улыбнулся, энергично потер руки и сказал: "Тогда для меня этого достаточно. Спасибо, что уделили мне время ".

"Вы не собираетесь просить меня изменить какие-либо из моих оценок? Вы не собираетесь спросить меня, как я оцениваю кандидата?"

"Мне не разрешено спрашивать, и даже если бы я спрашивал, мне действительно все равно", - сказал генерал с двумя звездами, улыбаясь. "Ваша ответственность как члена этого совета заключается в том, чтобы применять МВД секретаря в меру своих профессиональных знаний, убеждений и способностей. Я заверяю секретаря Военно-воздушных сил, что все члены правления понимают и соблюдают Меморандум об инструкциях, и я должен подтвердить это еще раз, когда представлю результаты правления. Моя работа, когда я обнаруживаю какие-либо возможные несоответствия, заключается в проведении собеседования с членом правления. Если я обнаружу какие-либо доказательства несоблюдения требований МВД, я приму некоторые меры для восстановления справедливости и точности. Если это вопиющее пренебрежение к МВД, я мог бы попросить вас пересмотреть оценку некоторых кандидатов, но система должна учитывать резкие колебания в подсчете очков.

"Я удовлетворен тем, что вы понимаете свои обязанности и выполняете их. Я не могу изменять какие-либо рейтинги, пытаться проинструктировать вас о том, как оценивать кандидатов, или пытаться каким-либо образом повлиять на вас в том, как выполнять ваши обязанности, до тех пор, пока вы соблюдаете МВД. Окончание обсуждения. Хорошего дня, полковник ".

Норман поднялся на ноги и пожал руку генералу Ингемансону, когда тот предложил это. Но прежде чем он ушел, Норман повернулся. "У меня есть вопрос, сэр".

"Начинайте стрелять".

"У вас была такая же дискуссия с кем-нибудь еще ... скажем, с полковником Понсом?"

Генерал Ингемансон понимающе улыбнулся. Что ж, что ж, подумал он, может быть, он не настолько увяз в мире по уши, как ему казалось. "На самом деле, полковник, я так и сделал. Мы поговорили в прошлую субботу вечером в O Club за несколькими бокалами."

"Вы говорили с полковником Понсом о совете директоров в Офицерском клубе?"

Ингемансон усмехнулся, но больше от раздражения, чем от юмора.

"Полковник, это не изолированное жюри присяжных по уголовным делам", - сказал он. "Нам разрешено разговаривать друг с другом за пределами секретариата отборочной комиссии. Нам даже разрешено обсуждать советы по продвижению и процесс продвижения в целом - только никаких подробностей по какому-либо одному кандидату или что-либо о конкретных оценках, или пытаться повлиять на других членов совета. Вы, вероятно, не заметили, но Слэммер проводит почти каждую свободную минуту, когда он не сидит за столом в Клубе. Мне показалось, что это лучшее место, чтобы загнать его в угол ".

""Тюряга"?"

"Полковник Понс. Это его позывной. Я думал, вы двое знаете друг друга?"

"Когда-то нас определили в одно крыло".

"Я понимаю". Ингемансон отложил этот лакомый кусочек информации в сторону, затем сказал с усмешкой: "Если бы я столкнулся с тобой в Клубе, Норман, я бы поговорил с тобой и там. Кажется, вы проводите большую часть своего времени в своем VOQ или на пробежке. Ни то, ни другое не способствует разговору по душам ".

"Да, сэр".

"Наши с гарри пути пересекались много раз - я думаю, если ты так долго, как мы, состоишь в сообществе go-fast, это обязательно произойдет. Я на семь лет старше этого парня, но, вероятно, скоро он получит свою первую звезду. Он мог бы быть одним из временных командиров авиакрыла в Саудовской Аравии или Турции, если бы не был таким крутым летчиком-испытателем. Он разработал два вида оружия, которые были разработаны в рекордно короткие сроки и использовались на войне. Довольно потрясающая работа." Норман мог сказать, что Ингемансон мысленно заново переживал некоторые моменты, которые они провели вместе, и Нормана раздражала мысль, что он мог вот так полностью отключиться - прогуляться по дорожке памяти, разговаривая с другим офицером, стоящим прямо перед ним.

"В любом случае, - продолжил Ингемансон, с довольной улыбкой вытряхивая себя из задумчивости, - мы говорили о его оценках. Они немного искажены, как и ваши ".

"Я полагаю, все в пользу "флайерз"".

"На самом деле, он слишком строг к листовкам", - признался Ингемансон. "Наверное, трудно сравнивать с тем, что этот человек сделал за свою карьеру, но это не оправдание. Я сказал ему, что он должен сравнивать кандидатов друг с другом, а не со своим собственным представлением об идеальном кандидате в подполковники ".

"Которым является он сам", - добавил Норман.

"Вероятно, так", - сказал Ингемансон с оттенком юмора в глазах. Он посмотрел на Нормана, и юмор исчез. "Разница в том, что Слэммер сравнивает кандидатов с жестким критерием - самим собой или, по крайней мере, своим собственным представлением о себе. С другой стороны, вы - по моему скромному мнению, не принимавшему участия в голосовании - вообще не оцениваете кандидатов. Вы разбираетесь в них по частям, находя и устраняя каждый недостаток в каждом кандидате, пока в конце не придете к окончательному результату. Вы здесь ничего не создаете, полковник - вы разрушаете ".

Норман был немного ошеломлен словами Ингемансона. Он, конечно, был прав - именно таков был план атаки Нормана на этой доске: начните с идеального кандидата, идеальной "10", затем доводите их до совершенства, пока не дойдете до мужчины или женщины, занимающих итоговую позицию. Когда Ингемансон изложил это так, как он это сделал, это действительно звучало несколько пораженчески, деструктивно - но что с того? Не было никаких рекомендаций. Какое право он имел говорить все это?

"Прошу прощения, сэр, - сказал Норман, - но мне это не совсем ясно. Вы не одобряете то, как я оцениваю кандидатов?"

"Это совсем не то, что я говорю, полковник", - сказал Ингемансон. "И я тоже не пытался исправить Слэммера - не то чтобы я мог, даже если бы попытался. Я высказываю неофициальное, не для протокола, но заученное мнение, о небольшой психологии, стоящей за подсчетом очков, если хотите. У меня нет полномочий ни на что из этого, за исключением моего опыта работы в советах по продвижению и того факта, что я генерал с двумя звездами, и вы должны сидеть и слушать меня ". Он улыбнулся, пытаясь подчеркнуть свою попытку пошутить, но Вейр был не язвителен. "Я просто указываю вам на то, что я вижу".

"Вы думаете, я уничтожаю этих кандидатов?"

"Я говорю, что, возможно, ваше отношение к большинству кандидатов, и к листовкам в частности, показывает, что, возможно, вы их расстреливаете, вместо того чтобы оценивать", - сказал Ингемансон. "Но, как вы сказали, нет конкретной процедуры оценки кандидатов. Делайте это любым способом, который вы считаете нужным ".

"Разрешите говорить открыто, сэр?"

"Ради бога, полковник... Да, да, пожалуйста , говорите открыто".

"Это немного странно, генерал", - деревянным голосом сказал Норман. "В один момент вы критикуете мой подход к подбору кандидатов, а в следующий момент говорите мне идти вперед и делать это так, как я хочу".

"Как я сказал в своем вступительном слове, полковник Вейр, это ваши военно-воздушные силы, и теперь ваша очередь определять их будущее", - искренне сказал Ингемансон. "Мы выбрали вас в совет директоров: вас, с вашим происхождением, историей, опытом, установками и всем прочим эмоциональным и личным багажом. Министр ВВС дал вам в основном неспецифические рекомендации о том, как действовать. Остальное зависит от вас. У нас есть персонажи вроде вас, и у нас есть персонажи вроде Слэммера Понсе, работающие бок о бок, решающие будущее ".

"Один тугодум, другой твердолобый - это то, что ты хочешь сказать?"

"Две совершенно разные точки зрения", - сказал Ингемансон, не осмеливаясь втягиваться в это самое элегантное, правдивое наблюдение. "Моя работа заключается в том, чтобы убедиться, что вы справедливы, уравновешенны и непредубежденны. Пока ты есть, ты главный - я всего лишь судья, старик, который отвечает. Я даю вам форму мнения одного человека, как любил говорить Эрик Севарейд. Конец дискуссии ". Ингемансон взглянул на часы, молчаливый способ сказать Норману убираться к черту из его кабинета, пока головная боль, назревающая между глаз, не стала еще сильнее. "Хорошего дня, полковник.

Норман поднялся на ноги, стоял по стойке смирно, пока Ингемансон, раздраженно закатив глаза, официально не отпустил его и не вышел. Он думал, что его только что отчитали, но Ингемансон сделал это так мягко, так гладко, так приветливо, что Норману просто оставалось недоумевать, снова и снова прокручивая в голове слова генерала, пока он не добрался до комнаты для совещаний.

Другие члены комиссии уже сидели, а Понсе сидел на своем обычном месте, зажав в зубах незажженную сигару. "Боже, Норм, ты опоздал и выглядишь немного напряженным", - громко заметил Понс. "У тебя были бурные выходные, Норм?"

"Я расплатился с налогами и пробежал дистанцию в десять километров менее чем за сорок минут. Как прошли ваши выходные?"

"Я надрал задницу генералу в трех раундах гольфа, выиграл сотню баксов, познакомился с симпатичной сеньоритой и провел большую часть вчерашнего дня, учась готовить мексиканскую еду голышом", - ответил Понсе. Остальная часть зала взорвалась смехом и аплодисментами. "Но, черт возьми, я еще не собрал налоги. Какой же я неудачник?" Они приступили к работе среди множества разговоров и широких улыбок - все, кроме Нормана.

День был потрачен на то, что называлось "устранением серой зоны". В ходе обсуждения многие кандидаты набрали баллы, позволяющие им продвигаться по службе, но мест для продвижения всех было недостаточно. Таким образом, каждый кандидат с потенциально высоким рейтингом должен был быть повторно оценен до тех пор, пока не останется ни одного равного балла. Естественно, когда кандидаты были пересчитаны, снова были кандидаты с равными результатами. Их нужно было перепроверить, затем продвигаемые кандидаты снова объединялись и перепроверялись еще раз, пока не было выбрано достаточно кандидатов, чтобы заполнить доступные места.

При обсуждении заключительного этапа восстановления "серой зоны" членам комиссии было разрешено обсудить обоснование своих оценок друг с другом. Это был этап, которого Норман больше всего боялся и в то же время больше всего ожидал - возможная конфронтация один на один с Гарри Понсом.

Пришло время, подумал Норман, чтобы Тюрягу захлопнули.

"Норм, о чем, черт возьми, ты думаешь?" Понсе взорвался, когда последняя стопка курток персонала была передана по кругу стола. "Ты снова торпедировал Уоллера. Ваш рейтинг выталкивает его из рамок. Не могли бы вы сказать мне, почему?"

"Все остальные кандидаты в этом списке закончили командно-штабной колледж ВВС по месту жительства или заочно, кроме него", - ответил Норман. Ему не нужно было сканировать куртку - он точно знал, какой это кандидат, знал, что Понсе захочет начать войну из-за него. "В его распечатке PME говорится, что он заказал курс во второй раз после того, как не смог закончить его в течение года. Теперь, почему вы думаете, что он заслуживает повышения, когда все остальные закончили этот курс?"

"Потому что Уоллер был назначен в истребительное крыло в Европе на последние три года".

"И что?"

"Господи, Норм, открой глаза", - парировал Понс. "Советский Союз совершает свободное падение. Пала Берлинская стена, и союзник России номер один, Восточная Германия, фактически исчезает с карты мира в одночасье. Советский премьер выбывает из колеи каждый чертов год, страны Балтии хотят стать неприсоединившимися нациями, а советская экономика находится в кризисе. Все ожидают, что русские либо взорвутся, либо вырвутся и будут сражаться в любой день ".

"Я все еще этого не понимаю".

"Летчики-истребители, дислоцированные в Европе, практически спят в своих кабинах, потому что у них так много боевого дежурства и ограничено положение по тревоге, - объяснил Понсе, - а Уоллер лидирует в лиге по вылет. Он вызывается добровольцем на каждую миссию, каждое развертывание, каждую тренировочную миссию, каждое теневое задание. Он лучший специалист своего крыла. Он практически уже принял командование своей эскадрильей. Его последнее ПРЕДЛОЖЕНИЕ дошло вплоть до штаб-квартиры USAFE. Он совершил пятую часть всех боевых вылетов своей эскадрильи в "Песочнице" и по-прежнему служил оперативным офицером и исполняющим обязанности командира эскадрильи

когда его босс был отстранен от работы после несчастного случая. Он заслуживает повышения ".

"Но если он получит повышение, он будет недоступен для командования, потому что он не закончил ACSC - фактически, даже официально не приступил к нему", - отметил Норман. "И он находится на своем нынешнем посту почти четыре года - это означает, что он готов к переназначению. Если его переведут, ему придется ждать как минимум год, может быть, два года, чтобы получить место жительства в ACSC. Младшие офицеры обойдут его стороной, даже если у него безупречный послужной список. Повышение сейчас только навредит ему ".

"Что, черт возьми, это за извращенная логика, Вейр?" Понсе кричал. Но Норман чувствовал себя хорошо, потому что он мог видеть, как загорелась маленькая лампочка над головой Понсе. Он пробивался к суперколонне.

"Вы знаете почему, полковник", - уверенно сказал Норман. "Если его не повысят, у него будет больше шансов остаться на своем нынешнем посту - фактически, я бы поставил на это деньги, если он будет исполняющим обязанности командира эскадрильи. Теперь он крутой майор - никто не может его тронуть. Он, безусловно, возглавляет список в своем крыле ACSC. Как только он вернется из Саудовской Аравии, он уедет. Когда он закончит ACSC по месту жительства, у него будут заполнены все квадратики, а затем и некоторые другие. Он будет кандидатом на повышение в следующем году ".

"Но он будет скучать по своей основной зоне", - уныло сказал Понсе. Он знал, что Норман был прав, но все равно хотел сделать все возможное, чтобы вознаградить этого выдающегося кандидата. "Его следующий совет директоров будет советом директоров "выше-первичной-зоны", и он будет объединен с теми, кто был. Вот парень, который надрывается ради своего подразделения. Кто заслуживает этого больше, чем он?"

"Офицеры, которые потратили немного больше времени на профессиональное развитие и выполнили свои требования к образованию", - ответил Норман. "Я не говорю, что Уоллер не лучший парень. Но он, очевидно, знал, что ему нужно делать, чтобы быть конкурентоспособным - в конце концов, он дважды проходил курс, и все равно не прошел его: в моей книге это не всесторонне развитый кандидат. Другие кандидаты тоже потянулись за своими подразделениями, но им также потребовалось время, чтобы пройти теоретическую и образовательную подготовку. Четверо других парней из этого списка закончили ACSC, и двое из них уже были отобраны для поступления в резидентуру. Это те, кто заслуживает повышения ".

"Ну, конечно, у них было время сделать ACSC - они новички", - парировал Понсе.

Замечание задело нерв в голове Нормана, отчего по его телу пробежала дрожь гнева. "Простите меня?"

"Они штурмовики - вспомогательный персонал", - сказал Понс, совершенно не замечая потрясенного, быстро темнеющего выражения лица Нормана. "Они уходят домой каждый вечер в тысячу семьсот и не приходят на работу до половины восьмого. Если они работают по выходным, то это потому, что их распределяют или они хотят встретиться лицом к лицу. Им не нужно объявлять круглосуточную боевую готовность, или совершать четыре вылета в день, или проводить экстренные рассредоточения.""Эй, полковник, я много чего такого делал", - сердито возразил Норман. "Я обслуживал линии мобильности семьдесят два часа подряд, обрабатывая пилотов в конце очереди, которые работали всю ночь, потому что все летчики настаивали на том, чтобы лететь первыми. Я проработал много выходных, обрабатывая новых командиров крыла, которые не хотят возиться с бумажной волокитой, или которые хотят получить свои TDY деньги, как только они прибудут на базу, или на их драгоценной мебели из тикового дерева из Таиланда появилась царапина во время переезда, и они хотят подать в суд на перевозчиков. То, что ты летчик, не означает, что у тебя есть преимущество в преданности долгу ".

Понсе пристально посмотрел на Нормана, что-то пробормотал себе под нос и пожевал сигару. Норман собрался с духом для второго раунда, но этого не произошло. "Хорошо, хорошо", - наконец сказал Понс, отворачиваясь от Нормана. "Голосуйте так, как вы, черт возьми, хотите".

Устранение "серой зоны" кандидатов заняло целый рабочий день и немного вечера, но они закончили. Следующее утро, казалось, наступило слишком быстро. Но все началось немного иначе - потому что генерал Ингемансон лично вкатил в комнату небольшой картотечный шкаф. Он принес блюдо с буррито на завтрак и другими горячими бутербродами из столовой на картотечный шкаф.

"Доброе утро, ребята, доброе утро", - весело сказал он. "Я знаю, что вы все вчера очень усердно работали, и я не видел большинство из вас в клубе этим утром, поэтому я подумал, что вы, вероятно, пропустили завтрак, поэтому я принес его для вас. Возьмите парочку, выпейте кофе и приготовьтесь к следующей эволюции ". Голодные сытые птицы буквально набросились на еду.

Когда несколько минут спустя все расселись, генерал Ингемансон вышел во главе комнаты и сказал: "Хорошо, банда, давайте начнем. Поскольку вчера вы усердно работали, чтобы закончить отбор кандидатов из "серой зоны", вы немного опережаете события, поэтому сегодня у меня есть для вас угощение.

"Как вы можете знать, а можете и не знать, как только будет сформирован совет по продвижению, Военный кадровый центр и Пентагон смогут в значительной степени использовать вас любым способом, который они выберут, что означает, что они могут использовать вас для любых других задач по персоналу или продвижению по службе, которые они пожелают. Одной из таких задач является продвижение по службе ниже пояса. Мы собираемся взять двести специалистов, которые на два года отстают от своей основной зоны продвижения, оценить их, затем объединить их с другими отобранными кандидатами, устранить серые зоны и передать их имена для продвижения вместе с остальными. Эта группа получит сто курток ".

"Чертовски сексуально", - воскликнул Гарри Понс. "Мы берем в свои руки лучших из лучших из лучших".

"Я не совсем понимаю, сэр", - сказал Норман, поднимая руку почти так, как если бы он был в начальной школе. "Какова цель такого резкого повышения? Почему этих офицеров выбирают намного раньше, чем их сверстников? Для меня это не имеет смысла. Что они сделали, чтобы заслужить такое внимание?"

"Как и во всех советах по продвижению по службе, полковник", - ответил Ингемансон, "потребности Военно-воздушных сил определяют, как и почему офицеры получают повышение. В этом случае сильные мира сего решили, что должна быть горстка особей, представляющих абсолютно лучших и наиболее преданных своей породе ".

"Но я все еще не ..."

"Как правило, продвижение по службе ниже пояса - это стимул для мотивированных офицеров работать еще лучше", - прервал Ингемансон. "Если вы знаете, что Военно-воздушные силы выберут горстку из остальных, для тех, кто заботится о подобных вещах, это их шанс поработать немного усерднее, чтобы их куртка выделялась. По моему опыту, ребята из BTZ, как правило, становятся лидерами в любой организации ".

"Полагаю, этого следовало ожидать", - сказал Норман. "Вы даете одному человеку золотую звезду, когда все остальные получают серебряные звезды, и тот, у кого золотая звезда, начнет вести себя как выдающийся, независимо от того, является он таковым на самом деле или нет. Классическая групповая психология. Это то, чем мы хотим заниматься? Это то послание, которое мы хотим донести до молодых офицеров Военно-воздушных сил?"

Понсе и некоторые другие закатили глаза на этот комментарий. Ингемансон терпеливо улыбнулся и ответил: "Это звучит как бесконечный спор "курица или яйцо", полковник, в который мы здесь вдаваться не будем. Я предпочитаю думать об этом как о возможности вознаградить офицера, чьи качества, лидерство и профессионализм возвышаются над другими.

Это ваша задача.

"Теперь я должен сообщить вам, что некоторые из этих курток помечены как секретные", - продолжил генерал Ингемансон. "В этих файлах нет ничего более засекреченного, чем "NOFORN" и "КОНФИДЕНЦИАЛЬНО", но имейте в виду, что эти файлы действительно имеют гриф секретности сверх обычного личного дела. Файлы могут содержать ссылки на другие, более конфиденциальные документы.

"Суть в том, что этот факт вас не касается. Вы оцениваете каждого кандидата по физическому содержанию файла, который держите в руках. Вам не будет предоставлен доступ к каким-либо другим документам или записям. Вы не должны пытаться спекулировать на чем-либо в файле, чего нет в стандартном контрольном списке совета по продвижению. Другими словами, то, что у кандидата есть примечания и указатели, касающиеся секретных записей, не означает, что его досье должно быть взвешено тяжелее, чем у кого-либо другого, или то, что у кандидата нет таких примечаний, не должно учитываться против него. Основывайте свои решения только на содержании файлов. Понял?" Все кивнули, даже Норман, хотя он выглядел таким же озадаченным, как и раньше.

"Теперь, чтобы сэкономить время, мы делаем выбор ниже основной зоны немного по-другому", - продолжил Ингемансон. "Каждый просматривает стопку и высказывает мнение "да" или "нет" о кандидате. Кандидату необходимо четыре голоса "за" из семи, чтобы пройти во второй тур. Это помогает сократить состав, чтобы вы могли сосредоточиться на наилучших возможных кандидатах за более короткий промежуток времени. Второй раунд в точности напоминает обычную процедуру подсчета очков - минимум шесть, максимум десять очков с шагом в пол-очка. Как только мы пройдемся по каждому и наберем очки, мы устраним "серые зоны", затем поместим этих кандидатов вместе с другими кандидатами, затем проведем повторную оценку и примем решение, пока не получим наших избранных. Мы должны закончить к завтрашнему дню. Мы представляем весь список совету директоров в четверг, получаем окончательное утверждение, подписываем список в пятницу утром и отправляем его в Пентагон. Мы на финишной прямой, ребята. Есть вопросы?"

"Итак, что вы хотите сказать, сэр", - заметил Норман, "это то, что эти отбираемые ниже зоны могут сместить тех, кого мы уже выбрали? Это кажется несправедливым ".

"Это утверждение, а не вопрос, полковник", - сказал Ингемансон. Раздался легкий взрыв смеха, но большинство членов комиссии просто хотели, чтобы Норман заткнулся. "Вы, конечно, правы, полковник. Отобранные BTZ будут идентифицированы таким образом, и когда их показатели ЛРН будут сравнены с другими отобранными, вы, члены комиссии, будете проинструктированы, что у отобранного BTZ действительно должен быть выдающийся послужной список, чтобы пройти отбор в основной зоне или выше основной зоны. Как вы можете знать, а можете и не знать, лица, отобранные BTZ, обычно составляют менее трех процентов от всех отобранных лиц, и нет ничего необычного в том, что совет директоров не выбирает кандидатов BTZ для продвижения по службе. Но опять же, это зависит от вас. Больше вопросов нет? Комментарии? Шутки?" Ингемансон никому не дал шанса ответить. "Хорошо. Веселитесь, принимайтесь за работу ".

Отчеты об отборе офицеров начали распространяться по столу, каждый участник получил стопку примерно из пятнадцати. Нормана раздражала необходимость выполнять эту рутинную работу, но он также был заинтригован. Эти ребята, должно быть, действительно хороши, подумал он, раз их выбрали для продвижения по службе, так далеко опередив их сверстников.

Но, открыв свою первую папку, он снова был разочарован. На фотографии, которую он увидел, был изображен коренастый парень с узкими, напряженного вида голубыми глазами, кривым носом, неправильной формы щеками и лбом, жидкими светлыми волосами, подстриженными слишком коротко, неровными ушами, похожими на шлем, толстой шеей под рубашкой, которая казалась ему слишком маленькой, и квадратной, но мясистой челюстью. Он носил крылья старшего штурмана поверх двух с половиной рядов ленточек - одного из наименьшего количества ленточек, которые Норман видел за шесть дней тщательного изучения личных дел. Элементы униформы, казалось, были на высоте, но форменная блузка класса А выглядела так, как будто у нее была небольшая белая сыпь на плечиках, как будто она слишком долго висела в шкафу и ее только что достали для фотографии.

Он был готов проголосовать "нет" этому парню сразу, но он не хотел передавать папку слишком рано, поэтому он взглянул на отчеты об эффективности офицеров. О чем, черт возьми, они думали - этот парень нигде не был готов к тому, чтобы его повысили на два года раньше, чем его сверстники! За восемь лет он побывал только на двух заданиях, не считая учебных заведений. До недавнего времени он был линейным штурманом - инструктором, да, но все еще в основном линейным офицером, практически таким же, как младший лейтенант, только что окончивший техническую школу. Конечно, он выиграл кучу трофеев на гигантских соревнованиях стратегического авиационного командования по голосовому бомбометанию и навигации, и несколько ratr назвали его "лучшим бомбардиром в стране, возможно, в мире".

Но один из оценщиков, за год до того, как он оставил свое первое назначение на ПК, оценил его только "Выше среднего", а не "Выдающийся". У него не было "защищенного" ПРЕДЛОЖЕНИЯ. Один из его последних оценщиков при его первом назначении сказал: "Несколько улучшений приведут к тому, что он станет одним из лучших летчиков ВВС". Перевод: У него были проблемы, которые он, по-видимому, даже не пытался исправить. Он не был офицерским материалом, не говоря уже о кандидате на досрочное повышение! Его даже нельзя было продвигать, не говоря уже о лидерском материале! Как, черт возьми, его вообще повысили до майора?

Что еще? Степень магистра, да, но окончена только заочная школа офицеров эскадрильи - никаких школ продвинутого лидерства. Что, черт возьми, он делал со своим временем? Одно временное назначение в Силы пограничной безопасности США, которые провалились до конца третьего года работы, опозоренные и дискредитированные. Его предложения на втором задании PCS в Лас-Вегасе были очень хорошими. Его последнее ПРЕДЛОЖЕНИЕ имело одну трехзвездочную и две четырехзвездочные оценки - четырехзвездочными оценщиками были начальник штаба военно-воздушных сил и председатель Объединенного комитета начальников штабов, что является очень впечатляющим достижением. Но было очень мало подробностей о том, что именно он там сделал, чтобы заслужить такие высокие оценки. У него были одни из самых коротких комментариев оценщика, которые Норман когда-либо видел - множество комментариев типа "Выдающийся офицер", "Немедленно повысить в должности" и "Реальный вклад в Военно-воздушные силы и нацию", но никакой конкретики вообще. Его время полета казалось почти замороженным - очевидно, он летал не так уж много. Никаких полетов, но никаких профессиональных военных школ? Одно временное назначение, совершенно не связанное с его основной областью деятельности? Этот парень был посмешищем.

И у него не было подбородка бегуна. Норман мог сразу определить, следил ли парень за собой, заботился ли он о своем личном здоровье и внешности, взглянув на подбородок. У большинства бегунов были твердые, гладкие подбородки. У тех, кто не занимается спортом, особенно у тех, кто не бегает, были отвисшие подбородки. Отвисшие подбородки, вялые взгляды, вялые офицеры.

Норман пометил таблицу результатов BTZ Патрика С. Макланахана большим жирным "Нет", и он не мог представить, чтобы какой-либо другой член комиссии, даже Гарри Понс, голосовал за то, чтобы этот парень получил повышение в BTZ. Затем у него появилась идея получше.

Впервые в качестве члена совета по продвижению Норман изъял форму 772 ВВС - "Рекомендация об увольнении на основании несоответствующего стандарту OSR" и заполнил ее. Офицер с рейтингом, который не летал, который, очевидно, с удовольствием прятался на какой-то малоизвестной исследовательской должности в Лас-Вегасе, бездельничая, работал не в лучших интересах ВВС. Этот парень прослужил почти девять лет, но было очевидно, что ему потребуется много-много лет, чтобы подготовиться к борьбе за повышение до подполковника. В ВВС существовала политика "вверх или вон", означающая, что вас могли дважды пропустить для повышения до подполковника. После этого тебя пришлось уволить. ВВС не должны ждать, пока этот парень наберет форму. Он был пустой тратой места.

Немного преданности себе и Военно-воздушным силам могло бы помочь, безмолвно сказал Норман парню, когда тот подписывал AFF772, рекомендуя лишить Макланахана его обычных полномочий и либо отправить обратно в резерв, либо, что еще лучше, вообще уволить со службы. Попробуй оторвать свою задницу и немного побегать, для начала. Старайся вести себя так, как будто тебе не наплевать…

Мать-природа выбрала ту ночь, чтобы обрушить на Диего-Гарсию ливень на целую неделю - это был один из самых сильных тропических ливней, которые кто-либо видел на маленьком острове за долгое время. Британскому гражданскому автобусу-шаттлу, нанятому по контракту, не разрешалось ездить по юго-восточной стороне взлетно-посадочной полосы, и Патрик не собирался ждать, пока кто-нибудь его подберет, поэтому он побежал по служебной дороге в сторону ангара ВВС. Он уже заранее позвонил в полицию безопасности и диспетчерскую вышку, рассказав им, что он собирается делать, но в проливной шторм было маловероятно, что кто-нибудь в башне мог увидеть его. Патрик добрался до внешнего ограждения ангара ВВС как раз в тот момент, когда одно из подразделений безопасности выезжало на "хаммере", чтобы забрать его.

Патрик преодолел охрану в рекордно короткие сроки, затем побежал в ангар к своему шкафчику за сухим летным костюмом. Внутри он увидел техников по техническому обслуживанию, готовящих оба летающих линкора "Мегафортресс" к заправке топливом и предварительной загрузке оружия. Патрик тоже решил захватить свое термобелье и носки - похоже, ему очень скоро предстояло отправиться в полет.

"Что произошло?" - Спросил Патрик, вбегая в комнату планирования миссии.

"Американский крейсер с управляемыми ракетами USS Percheron пересекал Ормузский пролив по пути в Персидский залив, когда он был атакован несколькими крупными ракетами", - сказал полковник Джон Ормак. "Двое из них промахнулись, двое были сбиты, двое были близки к поражению, но двое попали. Корабль все еще в пути, но он сильно поврежден. Более сотни жертв".

"Знают ли они, кто запустил ракеты?"

"Понятия не имею", - ответил Ормак. "Обломки указывают на то, что они были иракцами. Ракеты были выпущены с юга, через полуостров Мусандам над Оманом. Размер боеголовки был огромен - более пятисот фунтов каждая. Класс AS-9 или AS-14."

"Першерон " не смог пометить ракеты?"

"Они не заметили их, пока не стало слишком поздно", - сообщил Ормак. "Они пикировали прямо на крейсер прямо над головой. Они были уже сверхзвуковыми, когда врезались. Нет времени отвечать. "Percheron " - крейсер класса "Калифорния ", более старый класс крейсеров с управляемыми ракетами - даже при том, что он был оснащен некоторыми из новейших радаров, это был не совсем весенний цыпленок. "

"Я думал, что каждый корабль, идущий в Персидский залив, должен быть оснащен лучшим снаряжением для самообороны?"

"Вот вам военно-морской флот - они думали, что очистили Залив и могут просто пританцовывать с любым старым куском дерьма, который им заблагорассудится", - вмешался генерал-лейтенант Брэд Эллиотт, входя в комнату. Он посмотрел на мокрые волосы Патрика и тяжелое дыхание и добавил: "Мне кажется, вы не очень отдохнувший, майор. Где Торк?"

"Уже в пути, сэр", - ответил Патрик. "Я не стал дожидаться, пока за мной приедут SPS".

"Полагаю, в любом случае, это не очень удачная ночь для романтической прогулки по пляжу", - саркастически пробормотал Эллиот. "Я мог бы использовать вас обоих час назад".

"Извините, сэр". На самом деле ему было не так уж жаль, но он пытался понять, через какой ад пришлось пройти Брэду - лишенному командования, которое так много для него значило, - и ему было жаль Брэда, а не того, что его не было рядом, чтобы помочь.

"Военно-морской флот официально начал расследование и не спекулирует на том, что вызвало взрывы", - продолжил Эллиот. "Министерство обороны просочило в СМИ некоторые предположения о том, что некоторые старые стандартные ракеты SM-2 класса "воздух-воздух" могли случайно взорваться в их магазинах. Трудно придумать оправдание для взрыва над палубой в двух разных отсеках корабля. Пока никто не берет на себя ответственность за нападение.

"Неофициально, военно-морской флот сбит с толку. Они не получали предупреждения об атаке за несколько секунд до попадания ракет. С берега не обнаружено запуска ракет, никаких неопознанных самолетов в радиусе ста миль от крейсера и никаких признаков активности подлодок в этом районе. Они находились далеко за пределами радиуса действия всех известных или предполагаемых объектов береговой обороны, способных запустить ракету такого размера. Есть у кого-нибудь предположения?"

"Как насчет бомбардировщика-невидимки, подобного тому, с которым мы столкнулись?" Патрик ответил.

"В точности мои мысли", - сказал Брэд. "Разведывательное управление министерства обороны вообще не располагает информацией о том, что Иран покупает бомбардировщики Blackjack у России, или что-либо о том, что Россия разрабатывает бомбардировщик, способный запускать ракеты класса "воздух-воздух". Они получили наш отчет, но я думаю, они проигнорируют его ".

"Интересно, как много DIA знает о нас и наших возможностях?" - Спросила Венди.

"Я думаю, мы должны предположить, что Иран управляет этой штукой, и ее нужно нейтрализовать, прежде чем она нанесет еще больший ущерб", - сказал Патрик. "Еще одно нападение - особенно на авианосец или другой крупный военный корабль - может спровоцировать массовую войну на Ближнем Востоке, более масштабную и подлую, чем война с Ираком". Он повернулся к Брэду Эллиотту и сказал: "Ты должен вернуть нас в бой, Брэд. Мы единственные, кто может тайно захватить этот линкор Blackjack ".

Эллиот посмотрел на Патрика со смесью удивления, юмора и гнева. "Майор, вы предполагаете, что мы - осмелюсь ли я даже сказать это? — запуск без надлежащего разрешения?" он спросил.

"Я предполагаю, что, возможно, нам следует следовать приказам и вернуть Мегафортресс в Страну Грез", - сказал Патрик. "Но я не припоминаю никаких конкретных инструкций о конкретном маршруте полета, которым мы должны следовать".

"Вы думаете, для нас имеет какой-то смысл лететь из Диего-Гарсии до самого Ормузского пролива и сообщать Пентагону, что мы возвращались в Неваду?" - Спросил Брэд с искоркой юмора в глазах.

"Мы всегда вносим пункт "должное внимание" в наши планы полетов, что означает, что мы исчезаем из поля зрения официальных лиц до тех пор, пока не будем готовы вернуться в американское воздушное пространство", - сказал Патрик. Засекреченные военные полеты, такие как полеты самолета-разведчика или парома с ядерным оружием, никогда не сопровождались подробным планом полета с указанием маршрута по пунктам - у них всегда была точка "должного учета", место, где

план полета был приостановлен, остальная часть полета засекречена. По сути, полет "исчезает" из официальной или общественной компетенции. Рейс просто регистрируется у властей в определенном месте и в определенное время, чтобы повторно активировать план полета, без официального запроса о том, где он был или что он делал. "Даже Пентагон не знает, куда мы идем. И наши танкеры принадлежат нам, поэтому нам не нужно координировать свои действия с какими-либо внешними агентствами для поддержки дозаправки. Если мы, например, вылетим в Неваду и, скажем, через шесть часов полета возникнет аварийная ситуация, и мы решим вернуться в Диего-Гарсию, я не думаю, что ВВС или Пентагон смогут обвинить нас в этом, не так ли?"

"Я не понимаю, как они могут", - сказал Джон Ормак, озорно улыбаясь. "И мы совершенно точно не можем доставить "Мегафортресс" в Гонолулу, не так ли?"

"И через пять часов мы сможем вернуться к патрулированию Ормузского пролива", - сказала Венди Торк. "Мы знаем, как выглядит этот Блэкджек на наших сенсорах. Мы не спускаем с него глаз и набросимся на него, если он попытается сделать еще один шаг ". Теперь все в команде были увлечены этим.

"Тем временем мы получаем полное разрешение на проведение миссии по поиску и уничтожению таинственного советско-иранского штурмовика над Ормузским проливом", - сказал Патрик. "Если у нас ничего не получится, мы приземляемся здесь, в Диего, "исправляемся" и возвращаемся в Страну Грез. Мы сделали все, что могли ".

"По-моему, звучит как план", - сказал Брэд Эллиот, гордо улыбаясь и хлопая Патрика по плечу. "Давайте составим список оружия, пусть наши ребята займутся заправкой бензином и ракетами, и давайте запустим это шоу в турне!" Когда все они занялись делом, Брэд подошел к Патрику и тихо сказал: "Приятно снова работать с тобой вместе, Мук".

"Я тоже так думаю, Брэд", - сказал Патрик. Наконец, к счастью, старая связь между ними вернулась. Это было больше, чем восстановление связи между членами команды - они снова стали доверять друг другу.

"Есть идеи, как мы собираемся найти эту загадочную иранскую Мегафортресс?" - Спросил Брэд. "У нас есть только один шанс, и мы понятия не имеем, где базируется этот парень, какова его следующая цель и даже существует ли он на самом деле".

"Он существует, это верно", - сказал Патрик. Он на мгновение изучил отчеты разведки, которые Эллиот принес в комнату планирования миссии. "У нас должно быть пара дюжин кораблей там, внизу, защищающих Пер-черон"

"Я думаю, что военно-морской флот собирается перебросить боевую группу авианосцев для сопровождения крейсера обратно в Бахрейн".

"Носитель, да?" Патрик заметил. "Крейсер - хорошая цель, но авианосец был бы отличной мишенью. Ирак не делал секрета из того факта, что они хотели пометить авианосец в Персидском заливе. Возможно, Иран хотел бы претендовать на этот трофей ".

"Возможно, особенно если бы они могли возложить вину на Ирак", - сказал Брэд. "Но это все еще не решает нашу проблему: как нам найти этот таинственный штурмовик? Шансы на то, что он и мы окажемся в одном небе в одно и то же время, практически невозможны ".

"Я вижу только один способ избавиться от него", - сказал Патрик. "Это все равно будет один шанс из тысячи, но если он взлетит, я думаю, мы сможем заставить его прийти к нам".

При общей массе более трехсот тонн и размахе крыльев, превышающем первый полет братьев Райт, дальний сверхзвуковой бомбардировщик Туполев-160, получивший на Западе кодовое название "Блэкджек", был самым большим штурмовиком в мире. Вес топлива в пустом состоянии превышал его собственный вес, а вес оружия - почти такой же, и он был способен доставить любое оружие из советского арсенала, от бесшумных бомб до многомегатонного гравитационного оружия и крылатых ракет, с предельной точностью. Он мог летать быстрее скорости звука на высоте до шестидесяти тысяч футов или на уровне верхушек деревьев над любой местностью, в любую погоду, днем или ночью. Хотя было построено всего сорок бомбардировщиков "Блэкджек", они представляли воздушную военную угрозу номер один для Запада.

Но каким бы смертоносным ни был Ту-160 "Блэкджек", был один самолет еще более смертоносный: Туполев-160Е. Большой вертикальный стабилизатор из стали и титана Stock Blackjack был заменен низким, тонким V-образным оперением, изготовленным из композитных материалов, более прочных, но более легких и поглощающих излучение, чем сталь. Большая часть обшивки, не подвергавшаяся воздействию высоких уровней нагрева в сверхзвуковом полете, состояла из радиопоглощающего материала, а огромные воздухозаборники четырех форсажных двигателей Кузнецова НК-32 были переработаны таким образом, чтобы лопатки компрессора двигателей не отражали энергию радара. Даже круто наклоненные ветровые стекла кабины самолета имели специальную форму и покрытие, чтобы отвлекать и поглощать энергию радара. Все это помогло уменьшить поперечное сечение радара этой гигантской птицы до одной четвертой размера серийного самолета.

Единственной вещью, которая портила гладкий, незаметный игольчатый внешний вид Blackjack-E, был треугольный обтекатель, установленный под передним бомбоотсеком, и меньший по размеру обтекатель на вершине фюзеляжа, на котором были установлены воздушные и наземные поисковые радары с фазовой решеткой. Многорежимный радар электронным способом сканировал небо и море в поисках самолетов и кораблей и передавал информацию как наземным, так и воздушно-десантным подразделениям союзников, а также автоматически программировал их ударное и оборонительное вооружение.

Blackjack-E и его вооружение были новейшими советскими военными технологиями - но это мало что значило для голодающей, почти обанкротившейся нации, находящейся на грани полного краха. Система вооружений была гораздо полезнее Советскому Союзу как товар - и они нашли охотного покупателя в Исламской Республике Иран. Иран по-прежнему богат нефтью - и с ростом цен на нефть из-за войны становится богаче день ото дня, - но с плохо выбритыми вооруженными силами после разрушительной девятилетней ирано-иракской войны Иран нуждался в быстром и эффективном восстановлении своего арсенала. Деньги не были целью. Чем быстрее они могли бы создать арсенал, который мог бы распространять власть на весь Ближний Восток, тем быстрее они могли бы претендовать на звание самой мощной военной силы в регионе, силы, с которой приходилось считаться при любых сделках, связанных с торговлей, владением землей, религией или юридическими правами в Персидском заливе.

Блэкджек-E был ответом. Бомбардировщик был способен поражать воздушные, наземные и надводные цели; он был быстрым, у него была дальность, позволяющая поражать цели на расстоянии до Англии без дозаправки в воздухе, и он нес огромную боевую нагрузку. После наблюдения за тем, как американцы уничтожили почти половину хваленой иракской армии с помощью высокоточного оружия, иранцы были уверены, что они потратили свои деньги с умом - любой военный самолет, в который они инвестировали, должен был быть скрытным, должен был быть быстрым, должен был обладать всепогодными возможностями и должен был обладать способностью к высокоточному нападению , иначе он был практически бесполезен на современном высокотехнологичном поле боя. Русские продавали - не только самолеты, но и оружие, вспомогательное оборудование, российских инструкторов и техников, - а иранцы охотно покупали.

USS Percheron стал первым эксплуатационным испытанием новой платформы для атаки. Крупный американский военный корабль, пересекающий неглубокие, перегруженные, узкие воды одного только Ормузского пролива, был заманчивой целью. Percheron был хорошим испытательным образцом, потому что его датчики дальнего действия и оборонительное вооружение были высокоэффективными, одними из лучших в мире против всех видов воздушных, наземных и подповерхностных угроз. Если бы Blackjack-E смог проникнуть в Percheron'? защита, это было действительно грозное оружие.

Тест прошел с ошеломляющим успехом. Экипаж Blackjack-E - иранский пилот в качестве командира воздушного судна, российский пилот-инструктор на месте второго пилота, два иранских офицера в качестве бомбардира и офицера по оборонительным системам и один российский системный инструктор на откидном сиденье между иранскими системными офицерами - запустил весь свой боевой заряд из шести внешних ракет Kh-29, окрашенных и модифицированных маркировкой иракских ВВС, с максимальной дальности и средней высоты. Ракеты снизились до высоты, сравнимой с уровнем моря, затем поднялись до пятисот метров, оказавшись всего в пяти километрах от своих целей, а затем спикировали прямо на цель. Две ракеты промахнулись до крейсера менее чем на полкилометра; две попали прямыми попаданиями. Взрывы могли видеть и слышать наблюдатели на расстоянии двадцати километров. Хотя Percheron все еще мог стартовать, он, безусловно, был выведен из строя.

На этот раз, однако, у Blackjack-E будет полный боекомплект. Это было бы окончательным испытанием. В этом полете Blackjack-E был загружен для многоцелевой миссии "охотник-убийца". В кормовом бомбоотсеке он нес поворотную пусковую установку с двенадцатью твердотопливными боевыми ракетами Kh-15. Каждая ракета имела максимальную скорость 5 махов - в пять раз превышающую скорость звука, - дальность полета почти девяносто миль при запуске с большой высоты, и трехсотпятидесятифунтовую фугасную боеголовку. Ракеты, покрытые резиновой оболочкой, которая сгорала во время полета, были нацелены навигатором "Блэкджека" с помощью радара, или они автоматически атаковали большие корабли, используя его бортовой радар, или нацеливались на заранее запрограммированные излучения вражеских радаров. Разработанные для уничтожения средств защиты целей и атаки целей, находящихся далеко за пределами радиуса действия ракет класса "земля-воздух", Х-15 были невоспламеняемыми, почти невидимыми для радаров, и их практически невозможно было перехватить или сбить.

Внешне Blackjack-E нес восемь ракет класса "воздух-воздух" большой дальности R-40, по четыре под точкой крепления каждого поворотного крыла; две ракеты на каждом крыле были ракетами с радиолокационным наведением и две ракеты с тепловой наводкой. Это был первый советский тяжелый бомбардировщик, несущий ракеты класса "воздух-воздух". Также под каждым крылом находились две многоцелевые ударные ракеты Kh-29, дальность действия которых составляла шестнадцать миль, максимальная скорость чуть более 2 махов и массивная шестисотфунтовая фугасная боеголовка. Kh-29 направлялся к цели по телевизионному каналу передачи данных, что давало ему возможность точного наведения днем, ночью или в плохую погоду, иначе он попал бы в поле зрения вражеских радаров. После наведения на цель Kh-29 автоматически выполнял полет по уклоняющейся морской или баллистической траектории, в зависимости от цели, с последующим крутым пикированием на цель. Kh-29 был разработан для нанесения смертельного удара по цели практически любого размера, даже по большому надводному судну, подземному командному пункту, мостам и крупным промышленным зданиям и фабрикам.

Как и предсказывалось, американцы установили воздушный зонтик вокруг потерпевшего крушение эсминца ВМС США Percheron , чтобы защитить его от внезапных атак. Поскольку это было ближе всего, они переместили CV-41, почтенный корабль ВМС США Мидуэй, и его группу сопровождения из восьми кораблей на юг, чтобы прикрыть Першерон"? вынужденное отступление. Midway, старейший авианосец на действительной службе в США.S. флот и единственный авианосец, отправленный на родину на чужой территории, был выведен из эксплуатации и переведен в резерв, когда началась операция "Щит пустыни". Он был направлен в Персидский залив и выполнял в основном роль штурмовика малой дальности с тремя эскадрильями истребителей-бомбардировщиков F / A-18 Hornet и одной эскадрильей бомбардировщиков A-6 Intruder.

Если бы было больше времени или необходимость вывести поврежденный корабль из-под опасности не была бы столь насущной, военно-морской флот выбрал бы другой корабль для защиты "Першерона". "Мидуэй " был самым легким вооруженным кораблем для самообороны, оснащенным всего двумя ракетными установками класса "земля-воздух" Sea Sparrow, двумя пушечными комплексами "Фаланкс" ближнего действия "Гатлинг" и без истребителей F-14 "Томкэт" для дальней обороны - он в значительной степени полагался на свое сопровождение для защиты. У него было мало современных радаров и оборудования электронного противодействия, поскольку он находился на пути к резервному статусу перед началом войны. Вторая авианосная боевая группа, размещенная в Персидском заливе, USS America, осуществляла патрулирование в северной части залива, примерно в двухстах пятидесяти милях от него - слишком далеко от Мидуэя , чтобы оказать какую-либо помощь в случае какой-либо катастрофы.

Blackjack-E, позывной Lechtvar ("Учитель"), стартовал со своей секретной базы близ Мешхеда, примерно в шестистах километрах к востоку от Тегерана, используя номер рейса Iran Air, официальной иранской правительственной авиакомпании, номер рейса. Самолет следовал по маршруту коммерческого воздушного сообщения, пролетая над Персидским заливом и центральной частью Саудовской Аравии по пути в Джидду, Саудовская Аравия. В конце февраля, установив превосходство в воздухе над всем регионом и при отсутствии угрозы со стороны ВВС Ирака, Коалиционные силы согласились вновь открыть коммерческие воздушные маршруты из Ирана и других исламских стран на восток в Джидду для размещения паломников, посещающих священные для мусульман города Мекку и Медину. До тех пор, пока план полета был в файле и полет следовал строгому навигационному коридору, во время конфликта был разрешен пролет над Саудовской Аравией.

Полет был передан из Центра управления воздушным движением Эр-Рияда на заход на посадку в Джидду, непосредственно перед тем, как войти в зону действия американских военно-морских радарных систем, работающих в Красном море. Снижаясь над горами Хиджаз к югу от Джидды, экипаж бомбардировщика Blackjack-E активировал свою радиолокационную систему слежения за местностью, деактивировал свою систему радиолокационного слежения с ответчиком и снизился ниже зоны действия радаров менее чем за две минуты. Экипаж пропустил несколько секунд сигнала транспондера "7700" - международного кода для аварийной ситуации, - прежде чем полностью отключить все радиоприемники и внешнее освещение и спуститься в горы. Через несколько мгновений самолет полностью исчез с экранов радаров.

Спасательные команды Саудовской Аравии и Коалиции, как гражданские, так и военные, немедленно начали движение веером из Джидды на юг к предполагаемому месту крушения. Но к тому времени, когда спасатели стартовали, Blackjack-E был уже далеко на востоке, мчась через пустыни центрального Аравийского полуострова.

По мере того, как Blackjack-E мчался над песками и пустынными высокими равнинами восточной части Саудовской Аравии, по всему предполагаемому маршруту их полета начали появляться радары противовоздушной обороны. Казалось, что через каждые сорок-пятьдесят миль вдоль Персидского залива, от Аль-Хасаба на оконечности мыса Шурайтах в Омане до города Кувейт, был размещен ракетный полигон класса "земля-воздух", а на военных кораблях в самом Персидском заливе или над ним - еще больше радаров противовоздушной обороны. Но сайты, которые представляли наибольшую угрозу для Blackjack-E - различные коалиции Patriot, Rapier и Hawk зенитные батареи - все они были стационарными объектами, и их точное местоположение было известно в течение нескольких недель - могли стать легкой мишенью. Кроме того, хотя все они были способны атаковать цели в любом направлении, они были созданы и ориентированы на атаку целей, прилетающих из Персидского залива или Ормузского пролива, а не с Аравийского полуострова. Имелось несколько разрозненных мобильных зенитно-артиллерийских установок, а корабельные зенитно-ракетные комплексы Aegis, Standard и Sea Wolf представляли значительную угрозу, но они не смогли бы вовремя поразить быстро движущуюся низколетящую скрытную цель.

Непосредственно перед началом атаки Blackjack-E разогнался до чуть менее сверхзвуковой скорости - теперь он преодолевал более мили каждые десять секунд. С расстояния в пятьдесят миль экипаж "Блэкджека-И" произвел пуск ракет Х-15 с предварительным наведением по известным зенитным установкам в Объединенных Арабских Эмиратах. Когда самолет приблизился, он уничтожил все оставшиеся зенитные радарные установки ракетами с радиолокационным самонаведением Kh-15. Когда бомбардировщик приблизился к побережью Объединенных Арабских Эмиратов, направляясь на восток, многие радары увидели большой бомбардировщик приближаются, но прежде чем они смогли дать команду своим ракетным подразделениям открыть огонь, ракеты Kh-15 уничтожили радары и сети связи в воздухе. Истребители противовоздушной обороны коалиции, базирующиеся по всему Персидскому заливу, с полудюжины баз, запущены в погоню по горячим следам. У авианосца Midway было десять истребителей-бомбардировщиков F / A-18 Hornet в конфигурации противовоздушной обороны, находящихся в воздухе для боевого воздушного патрулирования по всей авианосной группе, и он быстро запустил еще одну пару и подготовил новые пуски, хотя ни у кого не было определенной информации о неизвестном самолете.

Однако самой большой угрозой для экипажа Blackjack-E были истребители противовоздушной обороны Mirage 5 и Mirage 2000 французского производства, базирующиеся в Дубае. Один "Мираж 2000" приобрел "Блэкджек" вскоре после старта вместе со своим ведомым, но он был сбит с неба ракетой R-40 с радиолокационным наведением еще до того, как "Мираж" смог выполнить свой первый курс на "бандита". Второй "Мираж" отключился, когда увидел, как его лидер взорвался огненным шаром, и к тому времени, когда он был готов снова преследовать и вступить в бой, "Блэкджек-Е" был почти вне зоны действия радаров и во время ракетной атаки столкнулся с американским кораблем Мидуэй.

Перчатка все туже и туже сжимала Blackjack-E, но он все еще направлялся к своей цели. Экипаж разогнался до сверхзвуковой скорости, оставаясь менее чем в ста футах над темными мелководьями Персидского залива, когда бомбардировщик приблизился к своей цели. "Блэкджек" поднялся выше только для того, чтобы запустить ракеты с радиолокационным наведением Kh-15 по самой большой угрозе перед ними, фрегату с управляемыми ракетами класса "Перри", охраняющему западный фланг Мидуэя . Потребовалось пять ракет Kh-15, выпущенных по фрегату, чтобы окончательно отключить его радары поиска и наведения ракет. Ударный радар APG-65 компанииMidway "Хорнетс" не был настоящей системой наблюдения сверху вниз, способной сбивать; хотя F / A-18 "Хорнетс" совершил первые два воздушных поражения ВМС во время войны в Персидском заливе, истребитель проектировался в первую очередь как средний бомбардировщик и штурмовик, а не как маловысотный перехватчик. Три "Хорнета" произвели выстрелы по "Блэкджеку" из ракет AIM-7 с радиолокационным наведением "Спарроу" за пределами видимости, и все промахнулись.

Странно, отметила про себя команда Blackjack - американцы были повсюду вокруг них, нанося удары с дальней дистанции, но не усиливая атаку. Это была жесткая защита, но далеко не такая суровая, как они ожидали.

Почему ...?

Но это не имело значения - теперь не было ничего, что могло бы остановить Блэкджек-Э. За три минуты до старта ударный радар "Блэкджека" зафиксировался на Мидуэе и передал информацию об инерциальном наведении на четыре ударные ракеты Kh-29. Начался обратный отсчет финального запуска…

Радиоканал UHF GUARD работал в течение нескольких минут, передавая предупреждения от сетей противовоздушной обороны США и Совета сотрудничества стран Персидского залива на английском, французском, арабском и фарси с требованием, чтобы неопознанный самолет покинул район. Экипаж "Блэкджека" проигнорировал это ...... пока не появились новые предупреждающие сообщения на английском языке по каналам экстренной радиосвязи UHF и VHF: "Неопознанный нарушитель, неопознанный нарушитель, это командный центр сети противовоздушной обороны Армии Исламской Республики Иран, вы нарушаете суверенное воздушное пространство Ирана. Вам предписано немедленно покинуть этот район, или на вас нападут без предупреждения. Повторяю, меняем курс и немедленно покидаем район!"

Иранский пилот, командовавший бомбардировщиком Blackjack-E, удивленно посмотрел на российского второго пилота. "Что происходит?" он спросил по-английски, на их общем языке.

"Игнорируйте это!" - крикнул русский. "Мы переходим в наступление, и нам все еще приходится иметь дело со многими американскими военными кораблями. Останься..."

"Внимание, внимание, всем подразделениям противовоздушной обороны, это управление Аббасс", - услышали они на фарси, - "внедрите полные протоколы конфигурации противовоздушной обороны, повторяю, полные протоколы противовоздушной обороны, все станции подтверждают". Сообщение повторилось; затем, на фарси, арабском и английском языках, они услышали: Внимание, внимание, внимание, всем самолетам на этой частоте, это сеть противовоздушной обороны Армии Исламской Республики Иран, для районов полетной информации Тегерана и Бандар-Аббасса действуют полные чрезвычайные ограничения противовоздушной обороны, повторяю, теперь действуют полные чрезвычайные ограничения противовоздушной обороны. Всем воздушным судам немедленно установить положительный радиоконтакт и идентификацию с вашим диспетчером. Все неопознанные самолеты в районах полетной информации Тегерана и Бандар-Аббасса могут быть обстреляны без предупреждения!"

"Что нам делать?" - спросил иранский бомбардир. "Должны ли мы спросить ...?"

"Мы сохраняем радиомолчание!" - крикнул русский. "Американцы могут вернуться домой после самой короткой радиопередачи! Продолжайте движение в атаку!"

"Наш второй способ - должны ли мы передавать?" - спросил офицер оборонительных систем. Второй способ был зашифрованным сигналом идентификации. Хотя он мог быть расшифрован только иранскими объектами ПВО, передача любых радиосигналов была опасна над территорией противника, поэтому они отключили его.

"Нет!" - ответил русский. "Обратите внимание на ход в атаку! Игнорируйте то, что происходит ..."

Как раз в этот момент они увидели яркую вспышку света далеко на горизонте. Погода была идеальной, облачной и прохладной, без прогнозируемых гроз. Это была не молния.

"Ты уже освоил маневр выравнивания передачи, бомбардир?" спросил российский офицер-инструктор по системам.

"Я ... нет, не видел", - ответил иранский бомбардир, все еще отвлеченный тем, что происходило над его собственной страной. Маневр переноса-выравнивания был необходимой гироскопической процедурой, которая устранила последний дрейф инерции в системе наведения их ракет.

"Тогда берись за дело! Запрограммируйте это и проинформируйте команду. Тебе лучше поторопиться, пока ..."

"Рейс Бирджанд Четыре в ноль четыре, отмените разрешение на взлет!" - услышала команда "Блэкджека" по экстренному каналу на фарси. "Мализ Третий, оставайтесь на месте, машины скорой помощи в пути, проезжают справа от вас. Внимание всем воздушным судам, процедура экстренной эвакуации действует, немедленно явитесь в назначенные вам убежища ".

"Задания на убежище?" офицер оборонительных систем закричал. "Звучит так, как будто одна из наших баз подвергается воздушной атаке!"

"Я не понимаю, что вы говорите!" - крикнул второй пилот из России. "Но игнорируйте любые радиосообщения, которые вы слышите. Это могут быть поддельные сообщения. Продолжайте движение в атаку!"

Но офицер оборонительных систем не мог это проигнорировать. Он переключил свою рацию на частоту тактического командования: "Контроль Аббасса, Аббасс

Управление, это Лехтвар, мы копируем ваши экстренные отчеты, запрашиваем векторы к последнему известному местоположению вражеских самолетов. Мы способны ответить. Окончен ". Ответа нет, только еще больше экстренных сообщений. "Управление Аббасс, это Лехтвар, мы направляемся к вашему местоположению, в шестидесяти милях к юго-западу, просим вас передать векторы вражеским самолетам, мы можем ответить! Окончен! Отвечайте!"

"Будь прокляты ваши глаза, я сказал, не включайте радио!" - крикнул российский пилот. "Неужели вы не понимаете, американцы могут отслеживать ваши передачи! А теперь возвращайтесь в атакующий режим! Это приказ!"

Но как раз в этот момент они услышали на английском языке на своей собственной тактической командной частоте: "Внимание, иранский бомбардировщик Blackjack, это ваш старый друг из пролива с прошлой недели. Ты узнаешь мой голос?"

Иранский пилот Blackjack-E был ошеломлен. Это был тот же голос, который связался с ними, неопознанный американский военный самолет!

"Вызываю управление Аббасс, - услышали они голос иранца, сказавший по-английски, - это официальная военная частота. Не используйте эту частоту. Это нарушение международного права. Немедленно освободите эту частоту ".

"Управление "Аббасс", это Лехтвар", - вызвал иранский пилот "Блэкджека". "Мы скопировали ваши сообщения об экстренной эвакуации. Дайте нам координаты вражеских самолетов, и мы немедленно отреагируем ".

"Лехтвар, это Abbass Control, отрицательный ответ!" - ответил сбитый с толку диспетчер через несколько мгновений. "Мы обнаружили какой-то неопознанный самолет, а затем над проливом была запущена сигнальная ракета. Но никакие иранские объекты не подвергаются нападению, и никто не внедрил никаких процедур эвакуации. Немедленно очистите этот канал!"

Команда Blackjack наконец поняла, что их обманули. Команда была ошеломлена и смущенно молчала. Российские члены экипажа ругались по-русски достаточно громко, чтобы их было слышно без интерфонов - они поняли, что их шансы выжить в этой миссии внезапно из очень хороших превратились в очень плохие. "Бомбардир" руководил маневром переноса ориентации, разворотом на сорок пять градусов влево, за которым последовали еще два разворота назад на курс - все ракеты были полностью исправны и…

"Привет, Блэкджек. Мы знаем, что вы здесь, слушаете нас. Вы будете у нас на радаре в любую секунду. Вы никогда не закончите свою атаку. Почему бы не забыть о перевозчике и не приехать за нами? Мы ждем вас".

Это было невозможно! Таинственный самолет вернулся - и они знали все о своей миссии! Как это было возможно? Как они могли ...?

Внезапно индикаторы предупреждения о радарах выдали предупреждение - их засек вражеский бортовой радар. Секундой позже, за шестьдесят секунд до запуска, приемник предупреждения о радаре указал на блокировку радара. Они были найдены! Радиолокационные глушилки "Блэкджека" функционировали идеально, но они не смогли удержать вражеский радар слежения от полного отключения - он слишком быстро менял частоты и в таком широком диапазоне, что прерыватели слежения "Блэкджека" не могли за ним угнаться.

"Попался, Блэкджек", - сказал американец. "Сегодня ты не такой скрытный, как в прошлый раз. Ты, должно быть, сегодня вечером таскаешь какое-то тяжелое железо. Сегодня вечером загрузили еще несколько ракет класса "воздух-воздух"? Может быть, несколько больших противокорабельных ракет? Почему бы тебе просто не сбросить весь этот мертвый груз и не подняться сюда, и давай мы с тобой покончим с этим делом раз и навсегда?"

"Мы должны прекратить атаку", - крикнул офицер иранских оборонительных систем. "Если мы у них на радаре, они могут направить на нас другие истребители. Мы будем окружены через несколько секунд ".

"Произвести запуск!" - крикнул российский командир миссии. "Не обращайте внимания на этого американского ублюдка! Он не нападал на нас раньше - возможно, он не сможет нас остановить ".

Как будто они могли слышать их разговор по интерфону, американец сказал: "Эй, Блэкджек, тебе лучше убраться отсюда сейчас. Я только что передал вашу позицию моим маленьким приятелям, истребителям F/ A-18 "Хорнетс" из Мидуэя. Они не очень рады, что вы прилетели, чтобы попытаться взорвать их корабль. Примерно через две минуты у тебя на заднице будет целая эскадрилья шершней ".

Иранский пилот больше не мог сдерживать свой гнев. Он переключил канал на частоту ОХРАНЫ и нажал кнопку микрофона: "Ты трусливый свинячий ублюдок! Если мы вам нужны, приходите и забирайте нас!"

"Эй, вот ты где, Блэкджек", - радостно сказал американец. "Приятно было снова с вами поговорить".

"Ты знаешь, кто я - кто ты?"

"Я свинячий ублюдок на вашей позиции в два часа и быстро приближаюсь", - ответил американец. "Держу пари, что мои ракеты-перехватчики быстрее и имеют большую дальность, чем ваши ударные ракеты - я достигну своей огневой точки примерно за десять секунд. Ты же не хочешь умереть, летя прямо и ровно, не так ли? Поднимайтесь сюда, и давайте займемся этим ".

"Вы никогда не остановите нас!" - кричал иранец.

"Упс, кажется, я переоценил нашу огневую точку. Вот они идут". И как раз в этот момент приемник радиолокационного оповещения издал пронзительный сигнал предупреждения О ЗАПУСКЕ РАКЕТЫ - американцы выпустили ракеты с радиолокационным наведением!

Российский пилот отреагировал инстинктивно. Он немедленно начал пологий набор высоты и крутой правый крен навстречу приближающимся ракетам. "Мякина! Мякина!" - крикнул он; затем: "Запускайте Х-29! Сейчас!"

"Мы вне зоны досягаемости!" - крикнул бомбардир.

"Запускайте в любом случае!" - приказал русский. "Другого шанса у нас не будет! Запускайте!" Бомбардир немедленно скомандовал запуск ракет Kh-29. Все ракеты имели надежную наводку, и при немного большей высоте Х-29 имели немного больший радиус действия… этого может быть достаточно, чтобы добиться успеха.

"Они запустили ракеты!" Патрик кричал. Ударный радар "Мегафортресс", производный от радара APG-71 от F-15E Eagle, немедленно обнаружил большие ракеты Kh-29, несущиеся к Мидуэю. "У меня есть четыре большие ракеты, на очень малой высоте, переходящие в сверхзвуковую. Венди...?"

"Я их достала", - сообщила Венди Торк. Система вооружения APG-71 немедленно передала информацию о прицеливании в защитную систему Венди, и все, что Венди нужно было сделать, это зафиксировать запуск своих ракет AIM-120 Scorpion. "Мы на пределе возможностей - мне придется избавиться от всех наших Scorpions. Дайте мне сорок правых и всю военную мощь ".

Когда Брэд Эллиот выполнил приказ Венди, компьютеры управления огнем приступили к работе. В течение двадцати секунд восемь "Скорпионов" стартовали в космос. Сначала они использовали ударный радар "Мегафортресс" для наведения, но вскоре они активировали свои собственные активные радары и с легкостью отслеживали российские ракеты. Все четыре ракеты Х-29 были сбиты задолго до того, как они достигли Мидуэя.

"Сбросить четыре ракеты", - доложила Венди. "Но сейчас у нас проблемы - мы израсходовали все наши оборонительные ракеты". И, как будто команда "Блэкджека" услышала их, Венди увидела, что иранский штурмовик разворачивается очень, очень быстро - направляясь прямо на них. "Мы поймали большого-пребольшого бандита в пятнадцати милях, низко. Он..." Как раз в этот момент приемник предупреждения об угрозе EB-52C выдал ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ о РАДАРЕ, ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О РАКЕТАХ и предупреждение о ЗАПУСКЕ РАКЕТЫ в быстрой последовательности. "Нарушай правила!" Венди закричала. ""Стингеры" выходят в эфир! Мякина!"

Ракеты советского производства R-40 находились в пределах своей максимальной дальности, а большой радар управления огнем "Блэкджека" надежно фиксировал их. Радар управления огнем тыла "Мегафортресс" зафиксировал приближающиеся ракеты и начал стрелять противоминными ракетами "Стингер", но на этот раз они не смогли поразить цель. Одна ракета R-40 была достаточно сбита с толку, чтобы чуть не промахнуться, но вторая ракета R-40 попала в цель, снесла левый V-образный стабилизатор на "Мегафортрессе" и вывела из строя два двигателя с левой стороны.

Сила взрыва и внезапная потеря двух левых двигателей бросили "Мегафортресс" в левый крен, настолько сильный, что большому бомбардировщику почти удалось поменять нос на хвост. Только превосходное летное мастерство Брэда Эллиотта и Джона Ормака и знакомство с EB-52C Megafortress спасли экипаж. Они знали достаточно, чтобы не включать автоматически на полную мощность все работающие двигатели, что, несомненно, отправило бы их в сильное, безвозвратное плоское вращение, похожее на фрисби, - вместо этого им пришлось потяните мощность на правой стороне обратно, чтобы она соответствовала левой, поменяйте драгоценную высоту, чтобы они могли набрать еще более ценную скорость полета, восстановите контроль и только после этого начинайте медленно и осторожно вводить мощность. Автоматические системы пожаротушения на Megafortress отключают двигатели и перекрывают подачу топлива, предотвращая смертельный пожар и взрыв. Они потеряли двести узлов и пять тысяч футов высоты, прежде чем бомбардировщик действительно совершил некое подобие скоординированного полета и не был на грани падения в Персидский залив.

Но "Мегафортресс" был легкой добычей для бомбардировщика "Спиди Блэкджек". "Его воздушная скорость упала до менее чем пятисот километров в час", - доложил офицер оборонительных систем, изучая дисплей своего радара управления огнем. "Он снизился до тысячи метров, двенадцати часов, десяти миль. Он прямой и уравновешенный - не маневрирует. Я думаю, он попал!"

"Тогда прикончите его", - радостно крикнул иранский пилот. "Прикончите его, и давайте убираться отсюда!"

"Приготовиться к запуску ракеты!" - сказал офицер оборонительных систем. "Две ракеты, нацеленные на… готов… готов… запуск ракет..."

Он так и не смог закончить это предложение. За долю секунды до того, как две ракеты R-40 сошли с направляющих, три пары ракет с тепловой наводкой AIM-9 Sidewinder с трех преследующих истребителей F / A-18 Hornet с американского корабля "Мидуэй " врезались в бомбардировщик Blackjack-E, выпущенный с расстояния менее пяти миль. Они использовали информацию о наведении с пока неизвестного, но дружественного самолета, поэтому смогли осуществить перехват и зафиксировать вражеский штурмовик без необходимости использовать свои контрольные бортовые радары. "Сайдвиндерс" превратили четыре огромных турбовентиляторных двигателя "Блэкджека" в четыре массивных облака огня, которые полностью поглотили, а затем и поглотили большой самолет. Куски бомбардировщика Blackjack, не сгоревшие при взрыве, были разбросаны по более чем тридцати квадратным милям Персидского залива и навсегда исчезли из виду.

"Привет, приятель, это Dragon Четыре-Ноль-Ноль", - радировал ведущий пилот F / A-18 Hornet по каналу UHF GUARD. "Ты все еще не спишь?"

"Понял", - ответил Брэд Эллиот. "Мы видели, как этот бандит приближался, чтобы прикончить нас. Я так понимаю, мы все еще живы, потому что ты надрал ему задницу ".

"Это утвердительно", - радостно ответил пилот "Хорнета". "Мы видели, какой удар ты получил. Вам нужен эскорт обратно в военный городок короля Халида?"

"Отрицательный", - ответил Брэд. "Это не наше предназначение. У нас в пути есть танкер, который доставит нас домой ".

"Ты уверен, приятель? Если вы не собираетесь в KKMC, это долгая и опасная поездка куда-либо еще ".

"Спасибо, но мы сами отсюда доковыляем", - ответил Брэд. "Спасибо, что очистили нашу шестерку".

"Спасибо, что защитил нашу домашнюю тарелку, приятель", - ответил пилот "Хорнета". "Мы в большом долгу перед тобой, кем бы ты ни был. Полет дракона, вон ".

Брэд Эллиотт в сотый раз за эту минуту проверил свои приборы. Все стабилизировалось. Они медленно набирали высоту, менее трехсот футов в минуту, выжимая максимум энергии из оставшихся двигателей. "Что ж, ребята, - объявил он по интерфону, - мы все еще летим, наша система дозаправки работает, и у нас все еще есть самые важные системы. Я хочу, чтобы все были в защитных костюмах. Если нам придется уйти, пройдет очень, очень много времени, прежде чем нас кто-нибудь подберет. Может быть, стоит встать и немного размяться - при такой скорости полета обратный перелет в Диего-Гарсию будет по-настоящему долгим ".

"Хорошая новость в том, - вмешался Джон Ормак, - что прогноз погоды выглядит довольно неплохо. Я не могу придумать лучшего места, чтобы застрять на починке нашей птицы ".

"Аминь", - согласился Брэд Эллиот. Он подождал несколько мгновений; затем, не услышав никаких других комментариев, добавил: "Ты согласна, Мук, Венди? Можешь потратить несколько недель на Диего, пока наши ребята нас приведут в порядок? Патрик? Венди? Ты понял?"

Патрик позволил своим губам медленно оторваться от губ Венди. Он вернулся еще раз для еще одного быстрого поцелуя, затем упивался танцующими глазами Венди и божественной улыбкой, когда он поднес кислородную маску к лицу, и ответил: "Для меня это звучит великолепно, сэр. Абсолютно великолепно ".

"Дамы и господа, благодарю вас за ваше время, энергию, самоотверженность и профессионализм", - сказал генерал-майор Ларри Дин Ингемансон. Он стоял перед последним собранием всего совета по продвижению в главном зале Секретариата отборочной комиссии. "Окончательный список кандидатов был проверен сотрудниками секретариата Отборочной комиссии - он просто ожидает моей окончательной подписи, прежде чем я передам список секретарю Военно-воздушных сил. Но я знаю, что некоторым из вас нужно успеть на самолет и поиграть в гольф, поэтому я хотел еще раз сказать "спасибо". Я надеюсь, что мы встретимся снова. Заседание правления настоящим объявляется закрытым ". Члены совета директоров с облегчением зааплодировали, но большинство из них в мгновение ока вскочили со своих мест, стремясь поскорее выбраться из этого здания, подальше от рекламных объявлений и официальных фотографий, и судить мужчин и женщин, которых они не знали, решая их будущее.

Норман Вейр гордился собой и своей работой в качестве члена правления. Он боялся, что его запугают личности, с которыми он столкнулся, боялся, что он не будет соответствовать их опыту, знаниям и происхождению. Вместо этого он обнаружил, что он такой же знающий и авторитетный, как любой другой "герой войны" в этом месте, даже такие парни, как Гарри Понс. Когда дело доходило до рационального, объективного принятия решений, Норман чувствовал, что у него есть преимущество над всеми ними, и это заставляло его чувствовать себя чертовски особенным.

Когда он шел к выходу, он услышал, как кто-то окликнул его по имени. Это был генерал Ингемансон. Они не разговаривали друг с другом с тех пор, как Ингемансон принял Форму 772 на Макланахана, рекомендуя уволить его из действующих Военно-воздушных сил. Ингемансон запросил дополнительную информацию, еще несколько подробностей о наблюдениях Нормана. У Нормана было множество причин, более чем достаточно, чтобы оправдать свое решение. Генерал Ингемансон принял его дополнительные замечания с серьезным выражением лица и пообещал, что он немедленно передаст информацию.

Он предупредил Нормана, что форма 772, вероятно, полностью оттолкнет кандидата от участия в продвижении по службе, не только в этом совете, но и в любом другом совете по продвижению, с которым он может встретиться. Норман стоял на своем, и у Ингемансона не было выбора, кроме как продолжить процесс. Куртка Макланахана исчезла с обсуждения комиссии, и Норман не увидел его имени в окончательном списке.

Миссия выполнена. Не только нанесите ответный удар напыщенным примадоннам, которые носили крылья, но и избавьте Военно-воздушные силы от истинного примера ленивого, эгоистичного, ни на что не годного офицера.

"Привет, полковник, просто хотел попрощаться и еще раз поблагодарить вас за вашу службу", - сказал генерал Ингемансон, тепло пожимая Норману руку. "Я отлично провел время, работая с вами".

"Это было для меня удовольствием, сэр. Мне тоже понравилось работать с вами ".

"Спасибо", - сказал Ингемансон. "И зови меня "Швед" - все так делают". Норман ничего не сказал. "У тебя есть минутка? Я почти готов подписать вашу форму 772, чтобы включить ее в передачу министру военно-воздушных сил, и я хотел дать вам возможность ознакомиться с моим отчетом, который прилагается к вашему 772 ".

"Это необходимо, сэр?" - Спросил Норман. "Я уже все поставил на 772. Макланахан позорит форму и должен быть уволен. Резервисты даже не заслуживают такого офицера. Думаю, я ясно выразился."

"У вас есть", - сказал Ингемансон. "Но я действительно хочу, чтобы вы посмотрели на мою оценку. Вы можете добавить к нему любые комментарии-опровержения, если хотите. Это займет всего минуту ". Со смущенным и слегка раздраженным вздохом Норман кивнул и последовал за генералом в его кабинет.

Если Норман и увидел человека в простом темном костюме, сидящего в приемной за дверью и разговаривающего в рукав своего пиджака, он не обратил на него никакого внимания. Генерал Ингемансон первым прошел в свой кабинет, жестом пригласил Нормана войти, а затем закрыл за ним дверь. На этот раз Норман заметил второго мужчину в штатском с крошечным серебряным значком на лацкане и наушником, воткнутым в правое ухо, стоявшего рядом со столом Инге-мэнсон.

"Что происходит, генерал?" - Спросил Норман. "Кто это?"

"Это специальный агент Норрис, Секретная служба Соединенных Штатов, подразделение охраны президента", - ответил генерал Ингемансон. "Он и его коллеги здесь, потому что этот человек, сидящий в моем кресле, - президент Соединенных Штатов". Норман чуть не упал навзничь от удивления, когда увидел, как президент Соединенных Штатов собственной персоной развернулся и поднялся с генеральского кресла.

"Удачное вступление, швед", - сказал президент. "Очень гладко".

"Я стараюсь изо всех сил, господин президент".

Президент вышел из-за стола Ингемансона, подошел ко все еще ошарашенному Норману Вейру и протянул руку. "Полковник Вейр, приятно познакомиться". Норман не совсем помнил, как пожимал руку. "Я направлялся на базу ВВС Трэвис в Калифорнии, чтобы встретиться с некоторыми из возвращающихся бойцов "Бури в пустыне", и я подумал, что было бы неплохо сделать короткую неофициальную остановку здесь, в Рэндольфе, чтобы поговорить с вами".

Глаза Нормана расширились, как блюдца. "Поговори... со мной?"

"Садитесь, полковник", - сказал Президент. Он прислонился к столу Ингемансона, когда Норман каким-то образом нашел стул. "Мне сказали, что вы хотите подать рекомендацию об увольнении майора Патрика Макланахана из Военно-воздушных сил на основании крайне некачественного и неприемлемого послужного списка при отборе офицеров. Это правильно?"

Такого допроса он ожидал от Гарри Понса или генерала Ингемансона - Норман никогда не думал, что получит его от президента Соединенных Штатов! "Да ... да, сэр", - ответил Норман.

"Все еще очень сильно к этому относишься? Немного времени, чтобы подумать об этом, совсем не изменило вашего мнения?"

Хотя Норман все еще был шокирован этой встречей, теперь к нему начала возвращаться часть его решимости и твердости духа. "Я по-прежнему твердо убежден в том, что ВВС должны уволить майора Макланахана. Его биография и опыт свидетельствуют об офицере, который просто хочет продвигаться по карьерной лестнице, без малейшего намека на то, что он сделал или хочет сделать что-то стоящее для Военно-воздушных сил или своей страны ".

"Я понимаю", - сказал Президент. Он сделал паузу на мгновение, посмотрел Норману прямо в глаза и сказал: "Полковник, я хочу, чтобы вы разорвали этот бланк".

"Простите меня?"

"Я хочу, чтобы вы сняли свое обвинение".

"Если вы откажетесь от своих показаний под присягой, полковник", - вмешался Ингемансон, "Макланахан будет повышен до подполковника на два года ниже основной зоны".

"Что?" Норман возразил. "Ты не можешь… Я имею в виду, вы не должны этого делать! У Макланахана худший отчет об эффективности, который я когда-либо видел! Он не должен быть даже майором, не говоря уже о подполковнике!"

"Полковник, я не могу раскрывать слишком много об этом, - сказал Президент, - но я могу сказать вам, что у Патрика Макланахана есть послужной список, который выходит далеко за рамки его официального послужного списка. Я могу сказать вам, что он не только заслуживает звания подполковника, он, вероятно, заслуживает быть четырехзвездочным генералом с торжественным маршем по Каньону Героев. К сожалению, у него никогда не будет такой возможности, потому что то, в чем он участвует… что ж, мы предпочитаем, чтобы никто о них не узнал. Мы даже не можем наградить его, потому что цитаты, которые сопровождают награды, раскрыли бы слишком многое. Лучшее, что мы можем сделать для него официальным образом, - это продвигать его при каждой возможной возможности. Это то, о чем я прошу тебя сделать, в качестве одолжения мне ".

"Сделать ... одолжение?" Норман запнулся. "Почему вам нужно, чтобы я на что-то соглашался? Вы главнокомандующий - почему бы вам просто не использовать свои полномочия и не повысить его в должности?"

"Потому что я бы предпочел, насколько это возможно, не нарушать нормальный процесс отбора офицеров", - ответил президент.

"Президент знает, что только член правления может изменить рейтинг кандидата", - добавил Ингемансон. "Даже у президента нет законных полномочий изменять оценку. Макланахан получил достаточно высокий балл, чтобы заслужить повышение ниже пояса - на его пути стоит только 772 балла. Президент просит вас устранить это последнее препятствие ".

"Но как? Как Макланахан может заработать достаточно высокий рейтинг?"

"Потому что другие члены правления признали в Патрике Макланахане нечто такое, чего вы, по-видимому, не заметили, полковник", - ответил президент. "Отличные офицеры проявляют лидерский потенциал многими другими способами, помимо простого посещения школ службы, одежды и внешнего вида, а также того, сколько разных заданий у них было. Я ищу офицеров, которые выполняют свои обязанности. Верно, Патрик не заполнил клеточки, которые есть у других кандидатов, но если вы прочтете личное дело чуть внимательнее, немного по-другому, вы увидите офицера, который проявляет свой лидерский потенциал, выполняя свою работу и указывая путь другим ".

Президент взял форму 772 у Ингемансона и протянул ее Норману. "Доверьтесь мне, полковник", - сказал он. "Он вратарь. Когда-нибудь я объясню кое-что из того, что этот молодой человек сделал для нашей нации. но его будущее в ваших руках - я не буду использовать ту власть, которая у меня есть над вами. Это твое решение ".

Норман обдумывал это несколько долгих мгновений, затем протянул руку, взял форму 772 и разорвал ее надвое.

Президент тепло пожал ему руку. "Благодарю вас, полковник", - сказал он. "Это много значило для меня. Я обещаю вам, вы не пожалеете о своем решении ".

"Я надеюсь, что нет, сэр".

Президент пожал руку и поблагодарил генерала Ингемансона, затем направился к двери. Как раз перед тем, как агент секретной службы открыл его для него, он повернулся к Норману и сказал: "Вы знаете, полковник, я впечатлен".

"Сэр?"

"Вы впечатлены", - сказал Президент. "Вы могли бы попросить практически о любой услуге, о которой только могли подумать - о назначении по выбору, о вашем собственном повышении, даже о назначении на высокий пост. Вы, вероятно, знали, что я согласился бы практически на все, о чем бы вы ни попросили. Но ты не спрашивал. Вы согласились на мою просьбу, не прося ничего взамен. Это говорит мне о многом, и я рад и горд узнать это о вас. Такого рода вещи вы никогда не прочтете в личном деле, но это говорит мне о человеке больше, чем любая папка, полная бумаг ".

Президент кивнул в знак благодарности и покинул кабинет, оставив все еще ошеломленного, сбитого с толку - и очень гордого - Нормана Вейра гадать, что, черт возьми, только что произошло.

Глоссарий

ACSC — Военно-воздушный командно-штабной колледж, военное училище военно-воздушных сил для младших офицеров полевого разряда, которое готовит их к более руководящим и командным должностям.

AFO — специалист по бухгалтерскому учету и финансам — решает вопросы оплаты труда и отпуска ASAP — "как можно скорее"

AWACS — Бортовая система предупреждения и управления, самолет с большим радаром на борту, который может обнаруживать и отслеживать самолеты на расстоянии многих миль во всех направлениях Backfire — сверхзвуковой российский дальний бомбардировщик Badger - дозвуковой российский дальний бомбардировщик Bear - дозвуковой турбовинтовой российский дальний бомбардировщик и самолет-разведчик

BIOT — Британский фонд в Индийском океане, цепочка небольших островов в Индийском океане, управляемая Соединенным Королевством

Blackjack — усовершенствованный сверхзвуковой российский дальний бомбардировщик Buccaneer - британский дальний бомбардировщик Candid — российский грузовой самолет Chagos - местное название островов Илиот, находящихся в ведении Британского фонда Индийского океана

Форма класса А — похожая на деловой костюм форма Военно-воздушных сил США

DIA — Разведывательное управление министерства обороны, служба сбора разведданных вооруженных сил США

Диего—Гарсия - крупнейший остров архипелага Чагос в Индийском океане, входящий в состав Британского фонда Индийского океана

Страна грез — несекретное название секретного военного исследовательского центра на юге центральной Невады

Удлинитель — комбинация топливозаправщика в воздухе и грузового самолета, эксплуатируемого ВВС США с брандмауэром — в отчете об эффективности работы офицера, когда все оценщики ставят офицеру максимально высокие оценки

Гоблин — прозвище истребителя-невидимки F-117 ВВС США

GUARD — универсальная частота экстренной радиосвязи, 121,5 кГц или 243,0 МГц

HAWC (вымышленный) — Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, одно из сверхсекретных исследовательских подразделений ВВС в Стране Грез

Илоты — уроженцы Диего-Гарсии в британской Индийском океанеповеряйте

IRSTS — Инфракрасная система поиска и сопровождения, российская система теплового наведения самолета для атаки, в которой пилот может обнаруживать и передавать информацию о целеуказании своим системам атаки, оставаясь незамеченным

Основа — российский самолет с бортовой радиолокационной станцией

Мегафортресс (вымышленный) — экспериментальный, сильно модифицированный бомбардировщик B-52H, используемый для секретных испытаний военного оружия и технологий

МиГ — Микоян-Гурейвич, советское конструкторское бюро военной авиации

МВД — Меморандум об инструкциях, директивы, изданные секретарем Военно-воздушных сил совету по продвижению по службе о том, как проводить оценку кандидатов и подсчет очков

MFC — Военный кадровый центр, кадровое агентство Военно-воздушных сил США

Нимрод — британский самолет-разведчик и штурмовик

NOFORN — "Иностранным гражданам запрещено", подкласс безопасности, который указывает, что иностранные граждане не могут просматривать материалы

O-5 — в ВВС США, подполковник

OER — Отчет об эффективности работы офицера, ежегодный отчет офицера о его служебной деятельности и замечания его или ее командира о его пригодности для продвижения по службе

Orion — противолодочный самолет ВМС США

OSR — Отчет о выборе сотрудника, файл, который получают члены совета по продвижению по службе для оценки кандидата на повышение

ПК — Постоянная смена места работы, долгосрочная смена работы

Отслаивающийся конус — прозвище типа советской бортовой РЛС

PME — Профессиональное военное образование, серия военных школ, которые преподают теорию и практику, чтобы помочь развить знания и навыки при подготовке к более высоким уровням командования

PRF — Частота следования импульсов, скорость, с которой радар наводится на цель: более высокая PRF используется для более точного отслеживания и прицеливания; при обнаружении это обычно является предупреждением о готовящемся запуске ракеты

SATCOM — спутниковая связь, с помощью которой самолеты могут быстро поддерживать связь со штаб-квартирой или другими воздушными судами на очень большие расстояния, отправляя сообщения на орбитальные спутники

Scorpions (вымышленные) — AIM-120, зенитная ракета средней дальности ВВС США с радиолокационным наведением

SP — Полиция безопасности

Ормузский пролив — узкий, мелководный, извилистый водный путь, соединяющий Персидский залив с Оманским, считается стратегическим перебоем в поставках нефти из стран Персидского залива

Stratotanker — самолет-заправщик KC-135 ВВС США для дозаправки в воздухе

USAFE — Военно-воздушные силы США в Европе, главное командование военно-воздушных сил, которое управляет всеми воздушными операциями в Европе

Предупреждающий приказ — документ, уведомляющий боевое подразделение о необходимости подготовиться к возможным боевым операциям

Об авторе

Дейл Браун - бывший капитан ВВС США и суперзвезда, автор одиннадцати подряд бестселлеров в жанре военно-приключенческих романов New York Times , в том числе "Полет старого пса", "Серебряная башня", "День гепарда", "Молотоголовые", "Повелители неба", "Ночь ястреба", "Цепи командования", "Штурмующие небеса", "Тени стали", "Смертельная местность" и "Железный дровосек". Он окончил Пенсильванский государственный университет по специальности "История Западной Европы" и получил офицерский чин в ВВС в 1978 году, служил штурманом-бомбардиром на тяжелом бомбардировщике B-52G Stratofortress и сверхзвуковом среднем бомбардировщике FB-111A. За свою военную карьеру он получил несколько наград, в том числе медаль "Благодарность ВВС" с дубовыми листьями и награду "Боевой экипаж". Он является членом Гильдии сценаристов и пожизненным членом Ассоциации военно-воздушных сил и Военно-морского института США. Частный пилот с несколькими двигателями и приборами, его можно встретить в небе по всей территории Соединенных Штатов за рулем собственного самолета. Он также увлекается теннисом, лыжным спортом, подводным плаванием и хоккеем. Он живет со своей женой Дианой и сыном Хантером недалеко от берега озера Тахо, штат Невада.

Дейл Браун

Железный волк

ПОСВЯЩЕНИЕ

Этот роман посвящен всем, кто восстает против тирании, запугивания и агрессии не только в Восточной Европе, но и по всему миру.

Насилие, которое мы наблюдаем в 2015 году, соперничает со всем, что мы видели со времен окончания холодной войны, и миру нужны лидеры, обладающие силой, мужеством и дальновидностью, чтобы повести других за собой, чтобы вступить в бой и победить агрессоров.

Будь то огромные армии или флоты, небольшие группы сил специальных операций или совершенно новый класс высокотехнологичного оружия и тактики, свободным нациям и тем, кто молится за свободу, нужен лидер, который разработал бы план, повел воинов в бой и выполнил бы свою работу.

БЛАГОДАРНОСТЬ

Спасибо автору и провидцу Патрику Ларкину за его тяжелую работу.

ЭПИГРАФ

Ты обретаешь силу, мужество и уверенность в каждом опыте, в котором ты действительно перестаешь смотреть страху в лицо.

— Элеонора Рузвельт, первая леди

ОРУЖИЕ И САМОЛЕТЫ

ADM-160 — приманка средней дальности воздушного базирования (MALD), тяжелая авиационная оборонительная крылатая ракета

AGM-154A — оружие совместного противостояния (JSOW), GPS-инерциальное навигационное управляемое скользящее оружие

AGM-158 — Совместная ракета класса "воздух-поверхность", усовершенствованное высокоточное ударное оружие большой дальности

AGM-88 HARM — Высокоскоростная противорадиационная ракета, противорадиолокационная ракета воздушного базирования

ALQ-293 SPEAR — электронное средство самозащиты Agile Reaction, интегрированное средство защиты самолета

AN/APG-81 — усовершенствованный авиационный радар класса "воздух-воздух" и "воздух-земля"

AWACS — Бортовая система предупреждения и управления, бортовой радар, который может обнаруживать самолеты на расстоянии сотен миль и самолеты-перехватчики vector

Бериев-100 — российский самолет системы АВАКС

BLU-97B — противопехотная мина комбинированного действия

БТР-80 — российский бронетранспортер

СИД — Кибернетическое пехотное устройство, усовершенствованный боевой робот с экипажем

РАКОВИНА МОЛЛЮСКА — российский зенитный радар

DTF — Цифровое отслеживание рельефа с использованием глобальной базы данных о рельефе и препятствиях для полетов на предельно низкой высоте

F-22 Raptor — истребитель превосходства ВВС США в воздухе

F-35 Lightning II — американский средний бомбардировщик и штурмовик HEMI, 520

HUD — предварительный дисплей, электронное устройство, которое отображает важные полетные данные перед пилотом

IRSTS — инфракрасная система поиска и слежения, датчик, который обнаруживает тепло и может передавать данные о прицеливании на компьютер

КАБ-500Л — российская бомба с лазерным наведением

M320 —сорокамиллиметровый гранатомет

MH-47 — американский вертолет большой грузоподъемности

МиГ-29 — российский истребитель третьего поколения для завоевания превосходства в воздухе, используемый рядом бывших советских стран

MQ-55 Coyote — усовершенствованная платформа для запуска беспилотного воздушного оружия

MSBS Radom — польская штурмовая винтовка

ОБСЕ — Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, межправительственная организация, содействующая миру, безопасности и правам человека

Гексоген — взрывчатое вещество исследовательского отдела, широко используемое военное взрывчатое вещество

ROCC — Центр дистанционного управления операциями, местоположение со многими станциями управления беспилотными летательными аппаратами

РПГ-22 — противотанковое оружие, стреляющее с плеча

RQ-20 Vedette — небольшой малозаметный беспилотный летательный аппарат для предупреждения об угрозах в воздухе

SNR-125 — российская радиолокационная система противовоздушной обороны

SPY-1 Aegis — американская радиолокационная система противовоздушной обороны

Су-34 — российский модернизированный истребитель-бомбардировщик второго поколения

Су-50 — российский многоцелевой малозаметный истребитель пятого поколения

Сухой-30 — российский многоцелевой истребитель четвертого поколения

Сухой-35 — российский передовой истребитель превосходства в воздухе

Т-72 — советский основной боевой танк второго поколения, широко экспортируемый по всему миру

Т-80 — советский основной боевой танк третьего поколения, широко экспортируемый

XV-40 — беспилотный летательный аппарат с наклонным винтом, используемый для скрытого, быстрого снабжения и переброски

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

ФОРМИРУЮЩИЙСЯ АЛЬЯНС В ЕВРОПЕ — Джордж Фридман, Stratfor.com 12 июня 2014—… Сам термин “Междуморье” происходит от имени польского генерала и основателя современной Польши, генерала Пилсудского. Он имел дело с той же геополитической проблемой, которая существует сейчас. У него была Россия, Советский Союз, который в 1920-х годах все более напористо наступал на свои границы и границы остальной части того, что мы сейчас называем Центральной Европой. За его спиной стояла Германия, намерения которой в то время были неясны. Польша вышла из Первой мировой войны, когда эти две империи расчистили путь, поэтому его вопрос заключался в том, как сохранить польскую независимость.

На самом деле у него было две стратегии, поскольку он был недостаточно силен, чтобы победить их. Нужно было, чтобы кто-то извне гарантировал их безопасность, и для него это была Франция, но он не очень верил, что этого будет достаточно, поэтому он представил себе альянс, который простирался бы от Балтийского моря до Черного, включая такие страны, как Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария и, возможно, Турция. Эта группа служила бы сдерживанию России и имела бы ориентацию не восток-запад, а север-юг…

Но о чем я начал думать, так это о том факте, что сегодня Россия вновь заявляет о себе, собирается вернуть свой приоритет в бывшем Советском Союзе, подавляя их, и о том факте, что Германия снова находится в состоянии неопределенности. Я думал, что это может быть чем-то, что возникнет на своего рода очень ранней стадии, похоже, это то, что происходит прямо сейчас…

НАТО: ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ПРЕДОСТЕРЕГАЕТ ПРОТИВ МЕТОДОВ, ПРИМЕНЯЕМЫХ В КРЫМУ В СТРАНАХ—СОЮЗНИКАХ-No Stratfor.com , 18 августа 2014 г. — Если Россия сделает в государстве НАТО то, что она сделала в Крыму, это будет считаться актом войны против альянса, заявил 17 августа Филип Бридлав, высший военный командующий НАТО, сообщает 18 августа EU Observer со ссылкой на Die Welt.

Бридлав сказал, что страны НАТО готовы к вмешательству вооруженных военных без знаков различия, которые стремятся создать беспорядки, а также сепаратистов, которые дают военные советы и помогают дестабилизировать страну. Если НАТО увидит такой подход в союзнической стране и сочтет это агрессией, это повлечет за собой военный ответ, сказал он.

НАТО: СЕМЬ ГОСУДАРСТВ-ЧЛЕНОВ СОЗДАЮТ НОВЫЕ СИЛЫ РЕАГИРОВАНИЯ НА КРИЗИС В УКРАИНЕ—No Stratfor.com 30 августа 2014 г. — Семь государств-членов НАТО создадут новые силы реагирования численностью в 10 000 военнослужащих, чтобы улучшить возможности группировки в условиях продолжения кризиса на Украине, сообщает РИА Новости 30 августа. Великобритания присоединится к Дании, Латвии, Эстонии, Литве, Норвегии и Нидерландам в предоставлении воздушных, сухопутных и морских подразделений, в то время как Канада может присоединиться к…

РОССИЯ: ПОЛЬША БУДЕТ ПОЛУЧАТЬ ОТ "ГАЗПРОМА" ЛИШЬ МИНИМАЛЬНЫЕ ОБЪЕМЫ ПРИРОДНОГО ГАЗА—No Stratfor.com , вторник, 16 сентября 2014 г. — "Газпром", российская энергетическая компания, контролируемая государством, способна поставлять в Польшу только минимальное контрактное количество природного газа, а не запрошенное количество, заявил представитель "Газпрома", сообщает 16 сентября The Warsaw Voice.

Представитель не сказал, почему компания снижает уровень природного газа в стране. На прошлой неделе Польша заявила, что получает на 45 процентов меньше природного газа, чем ожидалось, но текущие уровни представляют собой снижение примерно на 20 процентов. Австрия и Словакия, как сообщается, также столкнулись с сокращением импорта энергоносителей из России.

РОССИЙСКАЯ АВИАЦИЯ УКРЕПЛЯЕТ КОНТРОЛЬ Над УКРАИНОЙ — 3 декабря 2014 г. | 19:13 по Гринвичу — Россия развернула значительное количество систем противовоздушной обороны на востоке Украины, сообщают местные источники и украинские службы безопасности. Системы ПВО средней дальности "Бук М1М2" прикрывают большую часть удерживаемых сепаратистами районов, а системы меньшей дальности, такие как "Панцирь С1", "Оса" и "Тор", группируются вокруг стратегических линий снабжения, идущих от российской границы к главным городам Луганска и Донецка. Системы объединяются, чтобы создать многоуровневую инфраструктуру противовоздушной обороны, которая не позволяет украинским военно-воздушным силам использовать свои средства над районами, удерживаемыми сепаратистами.

Даже несмотря на то, что сентябрь. соглашение о прекращении огня от 5 сентября прямо исключает воздушные операции Украины над районами, удерживаемыми сепаратистами, и с тех пор украинские военные не предпринимали никаких подобных операций. Действия России по установлению этого присутствия ПВО указывают на твердую приверженность защите территории, удерживаемой сепаратистами.

Развертывание этих систем противовоздушной обороны, а также меры артиллерийских подразделений по предотвращению сосредоточения сил украинской армии для нападения на удерживаемые сепаратистами районы, по-видимому, преследуют в основном оборонительную цель. Тем не менее, подразделения сепаратистов продолжают сражаться за расширение своего территориального контроля над меньшими территориями вдоль определенных позиций на линии фронта. Они продолжают окружать, а затем захватывать украинские блокпосты в районах вблизи Луганска, в то время как ожесточенные бои между обеими сторонами продолжаются в донецком аэропорту. Позиции украинских вооруженных сил в Дебальцево, стратегически важном городе, который контролирует главную автомагистраль, напрямую соединяющую Донецк и Луганск, также подверглись нападению. Поскольку сепаратистские и российские силы стремятся укрепить там свои позиции, они все еще могут предпринять значительные попытки захватить это место.

Даже несмотря на то, что прекращение огня не было полностью соблюдено и перестрелки продолжают вспыхивать вдоль линии фронта, форма и расположение российского подкрепления не обязательно указывают на дальнейшую эскалацию конфликта между украинскими силами и сепаратистами. Вместо этого Россия, похоже, закрепляет успехи, достигнутые до объявления о прекращении огня, обеспечивая удержание сепаратистов на территории, которую они в настоящее время контролируют…

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

АМЕРИКАНЦЫ

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, президент Соединенных Штатов Америки

ТИМОТИ СПЕЛЛИНГ, генерал ВВС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

ТОМАС ТОРРИ, директор ЦРУ

ЭДВАРД РАУХ, советник президента по национальной безопасности

КАРЕН ГРЕЙСОН, государственный секретарь

ЛЮК КОЭН, глава администрации Белого дома

КЕВИН КОЛДУЭЛЛ, адмирал ВМС США, директор Агентства национальной безопасности

РОУЛЕНД ХОЛЛ, бригадный генерал Корпуса морской пехоты США, главный помощник генерала Спеллинга

ХАНТЕР “БУМЕР” НОБЛ, доктор философии, руководитель отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters Aerospace Inc.

ДИК КАРСОН, пилот-стажер Sky Masters, ВВС США (в отставке)

ФРЭНК ТЭЛБОТ, офицер таможенной и пограничной службы США

КОММАНДЕР РАСС ГЕРХАРДТ, ВМС США, офицер по воздушным операциям, CVN-77 USS ДЖОРДЖ БУШ-старший

ПЕРВЫЙ СЕРЖАНТ МАЙК ИКЕДА, армия США, 75-й полк рейнджеров

КАПИТАН ДЭНИЕЛ РОХАС, армия США, 75-й полк рейнджеров

ПЕРВЫЙ ЛЕЙТЕНАНТ УИЛЬЯМ ВЕБЕР, ВВС США, Командование специальных операций

ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ И НАСЛЕДНИК

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент Scion, бывший президент Соединенных Штатов Америки

БРЭД МАКЛАНАХАН, командир подразделения бомбардировщиков XF-111 SuperVark эскадрильи Iron Wolf

ПАТРИК МАКЛАНАХАН, пилот кибернетического пехотного устройства (CID), подразделение наземных операций эскадрильи "Железный волк", бывший генерал-лейтенант ВВС США (в отставке).

УЭЙН “ВАК” МАКОМБЕР, командир подразделения уголовного розыска эскадрильи "Железный волк", бывший майор Командования специальных операций ВВС США (в отставке).

МАРК ДЭРРОУ, пилот XF-111 эскадрильи "Железный волк", бывший пилот истребителя-бомбардировщика "Торнадо" Королевских ВВС (в отставке).

ДЖЕК ХОЛЛЕНБЕК, офицер по вооружению XF-111, эскадрилья "Железный волк"

БИЛЛ ЗИВЕРТ, пилот XF-111, бывший пилот F-15E Strike Eagle, ВВС США (в отставке)

ДЖОРДЖ “ГЛАДКИЙ” ХЕРРЕС, офицер по вооружению XF-111, бывший оператор наступательных систем B-1B, ВВС США (в отставке)

КАРЕН ТАНАБЕ, пилот XF-111, бывший пилот B-52, ВВС США (в отставке)

ИЭН ШОФИЛД, командир подразделения глубокого проникновения "Железный волк", бывший капитан Канадского полка специальных операций

САМАНТА КЕРР, оперативник, отдел безопасности и контрнаблюдения Scion

МАРКУС КАРТРАЙТ, оперативник, подразделение логистики Scion

РУССКИЕ

ГЕННАДИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ ГРЫЗЛОВ, президент Российской Федерации

СЕРГЕЙ ТАРЗАРОВ, глава администрации президента

ГРЕГОР СОКОЛОВ, министр обороны

ВИКТОР КАЗЬЯНОВ, министр государственной безопасности

ДАРЬЯ ТИТЕНЕВА, министр иностранных дел

ИВАН УЛАНОВ, личный секретарь президента

ГЕНЕРАЛ МИХАИЛ ХРИСТЕНКО, начальник Генерального штаба Вооруженных сил России

ГЕНЕРАЛ-лейтенант МИХАИЛ ВОРОНОВ, командующий 20-й гвардейской армией России

ГЕНЕРАЛ-полковник ВАЛЕНТИН МАКСИМОВ, командующий Военно-воздушными силами России

ИГОРЬ ТРУЗНЕВ, бывший президент Российской Федерации и бывший глава Федеральной службы безопасности (ФСБ)

ГЕНЕРАЛ-майор КОНСТАНТИН ЗАРУБИН, командир 9-й мотострелковой бригады

ГЕНЕРАЛ-лейтенант МИХАИЛ ПОЛИВАНОВ, новый командующий 20-й гвардейской армией России

МАЙОР ВИКТОР ЗЕЛИН, пилот истребителя-бомбардировщика Су-34

КАПИТАН НИКОЛАЙ СТАРИКОВ, офицер по навигации и вооружению истребителя-бомбардировщика Су-34

КАПИТАН КИРИЛЛ АРИСТОВ, командир 2-й бригады быстрого реагирования Спецназа

СТАРШИЙ СЕРЖАНТ ИВАН ЧАПАЕВ, разведчик, 2-я бригада Спецназа

КАПИТАН ЛЕОНИД ДАВЫДОВ, пилот истребителя-бомбардировщика Су-24М2

КАПИТАН СТЕПАН НИКОЛАЕВ, пилот истребителя-бомбардировщика Су-24М2

ЛЕЙТЕНАНТ ЮРИЙ БЕЛИНСКИЙ, офицер по вооружению истребителя-бомбардировщика Су-24М2

КАПИТАН ТИМУР ПЕЛЕВИН, 2-я бригада Спецназа

КОНТР-АДМИРАЛ АНАТОЛИЙ ВАРЕННИКОВ, командующий оперативной группой российского авианосца АДМИРАЛ КУЗНЕЦОВ

КАПИТАН ЛЕОНИД ЯКУНИН, начальник разведки российского авианосца АДМИРАЛ КУЗНЕЦОВ

МАЙОР ВЛАДИМИР ЧЕРКАШИН, пилот истребителя Су-35

КАПИТАН ОЛЕГ БЕССОНОВ, пилот истребителя Су-35

ПОЛКОВНИК ВИТАЛИЙ САМСОНОВ, старший авиадиспетчер самолета системы АВАКС "Бериев-100"

ПОЛКОВНИК АЛЕКСЕЙ ФИЛИППОВ, пилот истребителя Су-35 и командир ударной группы истребителей

МАЙОР ЕВГЕНИЙ КУРОЧКИН, пилот истребителя МиГ-29М

КАПИТАН ИВАН ТЕПЛОВ, командир танковой роты Т-72

ПОЛКОВНИК КОНРАД САРАТОВ, командир 72-й бригады тактических ракет

ЛЕЙТЕНАНТ КАРАРИНА КИРОВ, заместитель оперативного офицера 72-й бригады тактических ракет

ГЕНЕРАЛ-майор АЛЕКСАНДР КОРНУКОВ, командующий Западным военным округом

КАПИТАН ПАВЕЛ ИГНАТЬЕВ, пилот Су-30

СТАРШИЙ лейтенант ВИКТОРИЯ ГРЕФ, офицер по вооружению Су-30

УКРАИНЦЫ

МАЙОР ФЕДОР КРАВЧЕНКО, заместитель командира Каневского добровольческого батальона, позже лидер партизан

ПОЛКОВНИК РОМАНЮК, командир Каневского добровольческого батальона

СЕРЖАНТ ПАВЕЛ ЛИТВИН, старший сержант Каневского добровольческого батальона, позже заместитель командира партизанского отряда Федора Кравченко

ГЕННАДИЙ ВОВК, партизанский боец

ДМИТРИЙ МАРЧУК, бывший полковник украинской специальной полиции "Беркут"

СТОЛБЫ

ПЕТР ВИЛЬК, президент Польши, бывший генерал польских ВВС и командующий Первым крылом противовоздушной обороны

КЛАУДИЯ РЫБАК, премьер-министр Польши

ЯНУШ ГЕРЕК, министр национальной обороны и заместитель премьер-министра

ANDRZEJ WANIEK, foreign minister

ИРЕНА МАЛИНОВСКИ, министр внутренних дел

КАПИТАН НАДЯ РОЗЕК, военный помощник президента Петра Вилька, пилот польских сил специального назначения, 7-я эскадрилья специальных операций

ГЕНЕРАЛ-майор ТАДЕУШ СТАСИАК, Польские сухопутные войска

ГЕНЕРАЛ-майор МИЛОШ ДОМАНСКИЙ, Польские сухопутные войска

ПОЛКОВНИК ПАВЕЛ КАСПЕРЕК, пилот F-16 и командир 3-й тактической эскадрильи ВВС Польши

МАЙОР ДАРИУШ СТЕПНЯК, глава службы безопасности президента, Бюро правительственной охраны (BOR)

СЕРЖАНТ КОНРАД МАЛЕК, польский пограничник

КАПИТАН МАРЕК КАЧОР, пилот истребителя МиГ-29

ЛЕЙТЕНАНТ МИЛОШ ЧАРНЫ, пилот истребителя МиГ-29

СТАРШИЙ СЕРЖАНТ ТЕОДОР Гирски, подразделение поддержки, польские вооруженные силы

КАПИТАН КАЗИМЕЖ ЯНИК, офицер связи, эскадрилья "Железный волк", польские силы специального назначения, подразделение по борьбе с терроризмом "Единостка Войскова Гром"

СТРАНЫ БАЛТИИ

ЛУКАС ТЕНИС, премьер-министр Литвы

СВЕН КАЛДА, премьер-министр Эстонии

КУННАР ДУКУРС, премьер-министр Латвии

ОРГАНИЗАЦИЯ ПО БЕЗОПАСНОСТИ И СОТРУДНИЧЕСТВУ В ЕВРОПЕ (ОБСЕ)

КАПИТАН СТЕФАН КОВАЧИ, Военная полиция Румынии, сопредседатель пункта контроля вооружений ОБСЕ в Старовойтово

КАПИТАН ВИТАЛИЙ ЮРЕВИЧ, белорусские пограничники, сопредседатель пункта контроля вооружений ОБСЕ в Старовойтово

Китайский

ЦИНЬ ХЭН, региональный управляющий директор киевского филиала Shenzen Merchants Bank и старший агент разведки министерства государственной безопасности

ПРОЛОГ

Судьба - это не случайность, это вопрос выбора; это не то, чего нужно ждать, это то, чего нужно достичь.

— УИЛЬЯМ ДЖЕННИНГС БРАЙАН, АМЕРИКАНСКИЙ ПОЛИТИК

К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ДОНЕЦКА, УКРАИНА

КОНЕЦ ЛЕТА 2014

Русский обстрел прекратился. Жуткая тишина опустилась на разрушенную и горящую деревню.

Дым стелился по изрытым воронками от бомб улицам, завиваясь мимо разрушенных домов и магазинов. Потрепанный конвой, состоящий из реквизированных гражданских грузовиков и легковушек и нескольких колесных бронетранспортеров БТР-80, выстроился вдоль главной дороги. Белые флаги перемирия развевались на их радиоантеннах.

Майор Федор Кравченко устало взобрался на заднюю палубу одного из бронетранспортеров. Даже в свои тридцать с небольшим украинский офицер держал себя в форме. Но теперь, после месяцев жестоких боев с сепаратистами и российскими “добровольцами”, он чувствовал себя скорее мертвым, чем живым.

“Майор!” Его рация затрещала. “Это полковник Романюк. Русские дают нам всего лишь еще тридцать минут, чтобы начать эвакуацию, прежде чем они снова откроют огонь. Пусть ваши войска выдвигаются!”

“Понял”, - коротко признал Кравченко. Хотя у них не было реального выбора, признание поражения все еще оставляло горький привкус у него во рту.

Вздохнув, он снял кевларовый шлем американского производства и провел грязной рукой по жестким, коротко остриженным волосам. Затем он наполнил легкие и начал выкрикивать приказы. “Бойцы Каневского батальона! Вперед! Построиться! Мы отступаем ”.

Украинские солдаты, одетые в рваную камуфляжную форму, осторожно выбирались из щелей в траншеях и окопах, медленно собираясь в отделения, а затем и взводы. Легкораненые, обмотанные пропитанными кровью бинтами, ковыляли к ожидающим машинам. Других, более серьезно раненых, выносили на носилках и осторожно грузили в бортовые грузовики. Все они, раненые или невредимые, были измождены, грязны и исхудали. Налитые кровью глаза смотрели с загорелых, небритых лиц.

Ведомые горсткой офицеров регулярной армии, восторженные добровольцы Каневского батальона упорно сражались в течение нескольких недель, выбивая поддерживаемых Россией сепаратистов из деревни за деревней по мере того, как они приближались к оплоту повстанцев Донецку. Потери были велики, но они побеждали. Казалось, до окончательной победы остались считанные дни.

И тогда Москва открыто вступила в войну.

Массированные колонны российских танков, боевых машин пехоты, самоходных артиллерийских установок и ракетных установок хлынули через границу, игнорируя все призывы Соединенных Штатов и Запада вывести войска. И все просьбы Киева о военной помощи были отвергнуты американцами и НАТО. Регулярные войска Украины, превосходящие их численностью и вооружением, и добровольческие подразделения были разгромлены в серии кровопролитных сражений.

Как и многие другие, Каневский батальон оказался в окружении, в ловушке в этой сожженной деревне под постоянным обстрелом российских артиллерийских батарей. Хотя они отразили несколько вражеских атак, Кравченко и его люди знали, что им грозит неминуемое уничтожение, как только их припасы и боеприпасы будут исчерпаны. И вот, сегодня рано утром их командир, полковник Романюк, неохотно принял переданное по радио предложение Москвы о временном прекращении огня и безопасном возвращении на подконтрольную Украине территорию.

“Так это все? Мы просто срываемся с места и убегаем?” раздался хриплый голос.

Кравченко посмотрел вниз, встретившись с сердитым взглядом сержанта Павла Литвина. До войны Литвин был профессором классической литературы. Недели сражений превратили его в безжалостного, решительного убийцу — и одного из лучших солдат в батальоне.

Майор пожал плечами. “Пока, Павел”. Он снова надел свой шлем. “Но мы вернемся”.

Литвин кисло сплюнул в сторону. “Не при нашей жизни, Федор. Ты увидишь. То, что эти ублюдки в Кремле берут, они удерживают. Мы сюда не вернемся. Никогда.”

* * *

Тридцать минут спустя, неловко взгромоздившись на качающуюся палубу БТРА, пока он двигался на юг, Кравченко размышлял над мрачным пророчеством сержанта. Он вытянул шею, глядя мимо измученных, молчаливых солдат, столпившихся вокруг него. Столбы дыма извивались вверх от горящих зданий, окрашивая голубое летнее небо. Отдаленный грохот орудий на северо-востоке сигнализировал о том, что другие украинские подразделения все еще сражаются — все еще отчаянно пытаются сдержать натиск русских.

На мгновение он задумался, не следовало ли им отвергнуть предложение российского президента о безопасном поведении, вместо этого решив продать свои жизни в героической последней битве. Мог ли такой поступок вдохновить его соотечественников на еще больший патриотизм перед лицом агрессии Москвы?

Затем он пожал плечами. Было слишком поздно для героического самоубийства.

Повинуясь инструкциям по отводу, полученным от местного российского командира, разношерстная украинская колонна из грузовиков, легковушек и потрепанных в боях БТР свернула с главного шоссе на изрытую колеями грунтовую дорогу, идущую параллельно железной дороге на Мариуполь. БТР, на котором он ехал, был четвертым в очереди, и разрушенная деревня, которую они покинули, вскоре пропала из виду. Густой лес окружал их с обеих сторон.

Извергая голубую дымку выхлопных газов, колонна медленно двигалась на юг. Их белые флаги перемирия безвольно повисли в застоявшемся, влажном воздухе. На каждой колее раздавались стоны раненых, набитых в грузовики и легковушки.

Внезапно пронзительный рев газотурбинного двигателя эхом отразился от окружающих деревьев. Он шел впереди конвоя.

Кравченко вскочил на ноги, чтобы получше рассмотреть. Он успел увидеть, как массивный основной боевой танк Т-80 с грохотом выехал на железнодорожные пути. Бело-сине-красный триколор Российской Федерации струился с его штыревой антенны.

“Что, черт возьми, этот идиот делает?” он пробормотал. “Он блокирует чертову дорогу”.

Башня Т-80 завыла, поворачиваясь, приводя в действие 125-мм гладкоствольную пушку.

“Господи!” Литвин дико выругался. “Это гребаная засада!”

КА-БЛААММ!

Один снаряд из Т-80 превратил дорогую штабную машину УАЗ Хантер полковника Романюка в пылающие, искореженные обломки. Осколки с острыми, как бритва, краями разлетелись от взрыва, разбивая лобовые стекла и кромсая людей в близлежащих автомобилях и грузовиках.

Через несколько секунд замыкающая колонну машина, бортовой грузовик, битком набитый ранеными украинскими солдатами, взорвалась огненным шаром. В него попал еще один осколочно-фугасный танковый снаряд — на этот раз выпущенный танком Т-72, окрашенным в цвета сепаратистов. Танк повстанцев с ревом пронесся позади них, чтобы отрезать им путь к отступлению на север.

С дребезжащим треском оба танка открыли огонь из своих 7,62-мм спаренных и более тяжелых 12,7-мм пулеметов, установленных на башне. Еще больше заглохших транспортных средств загорелось или было разорвано от края до края. Кричащие люди выбирались из-под обломков и были зарублены. Скомканные тела, сваленные в кучу на грунтовой дороге.

Российский Т-80 с грохотом объезжал разбитую штабную машину Романюка, маневрируя для более четких выстрелов из своего основного орудия. Его визжащие гусеницы давили раненых украинцев, отчаянно пытающихся спастись.

Широко раскрыв глаза от ужаса, Кравченко схватил Литвина и стащил его с БТР-80. Они тяжело приземлились в высокую траву, растущую у дороги, и легли ничком. Большинство из тех, кто ехал с ними по палубе, отреагировали слишком медленно. Град пулеметных очередей прошил БТР, рикошетом отскакивая от его брони, но разрывая плоть и кости. Мертвые и умирающие солдаты падали вокруг двух мужчин.

“Убирайся в лес!” Кравченко прокричал в ухо сержанту. “Мы должны вырваться из этой зоны поражения!”

Кивнув, Литвин заскользил вперед по траве, прижимаясь к земле, чтобы не попасть под пулеметные пули, свистевшие прямо над их головами.

Кравченко отстал, махнув другим выжившим, чтобы они прятались за деревьями. “Шевелись! Вперед! Вперед! Вперед!”

В нескольких ярдах от нас стрелок БТРА вручную поворачивал башню, отчаянно пытаясь навести свой собственный крупнокалиберный пулемет на русский танк. Его пули не смогут пробить его толстую броню, но они могут вывести из строя его оптику и более легкое оружие.

Кравченко увидел, как поворачивается башня, и посмотрел налево. Большая пушка русского танка тоже вращалась, приближаясь к цели быстрее. “О, черт”, - прорычал он, вскакивая на ноги и поворачиваясь, чтобы убежать.

ВААММ!

125-мм осколочно-фугасный противотанковый снаряд Т-80 врезался в БТР, пробил его насквозь и взорвался.

У Кравченко было достаточно времени, чтобы увидеть обжигающие языки оранжево-красного огня, вырывающиеся из открытых люков и огневых портов бронетранспортера. А затем взрыв настиг его. Оно подняло его, выжало воздух из его легких и швырнуло в лес.

Все погрузилось во тьму.

* * *

Федор Кравченко медленно выплыл из темноты в мир слепящего света и жгучей боли. Казалось, что каждая часть его тела охвачена агонией — его руки, ноги, грудь, лицо. Каждый неглубокий, прерывистый вдох, который он делал, окрашивал мир вокруг него в красный цвет.

Но его глаза были закрыты.

Он изо всех сил пытался открыть их.

“Спокойно, Федор. Спокойно”, - услышал он голос, говорящий. Это был голос, который он узнал. Это был голос Павла Литвина. “Ты не должен двигаться слишком быстро, иначе разорвешь повязки и истечешь кровью”.

Застонав, Кравченко заставил себя открыть глаз. Но только одним глазом. Половина его лица была забинтована.

Медленно мрачное лицо Литвина поплыло в фокусе. Он был обрамлен высокими подсолнухами, ярко-желтыми на фоне неба.

“Мне нужно увидеть”, - пробормотал он, чувствуя вкус крови во рту.

“Да”, - медленно согласился сержант. “Ты должен увидеть”. Он осторожно приподнял Кравченко.

Майор уставился, пытаясь понять, что он видит, сквозь волны боли, захлестывающие его искалеченное тело. Они были глубоко в поле подсолнухов, спрятанные среди высоких растений. Несколько других украинских солдат, большинство из которых были забрызганы кровью и с пепельными лицами, присели на корточки рядом с ними.

Густые клубы маслянисто-черного дыма поднимались над далекими деревьями. Каждый столб дыма отмечал погребальный костер из разбитой машины и мертвых людей.

Медленно, испытывая боль, Кравченко отвернул голову. Он уставился на Литвина. “Где остальная часть батальона?”

“Батальон?” Сержант покачал головой. Его глаза были печальными и отстраненными. Он кивнул на крошечную горстку испуганных людей вокруг них. “Это, майор, и есть батальон. Все, что выживает”.

Кравченко закрыл глаз. Часть его хотела отпустить, уйти из этого места боли, ужаса и унижения в абсолютное ничто. Но затем он почувствовал, как поток ярости поддерживает его. Это не было ослепляющим, сводящим с ума безумием. Вместо этого, его как будто охватила волна ледяной ярости, которая прорвалась сквозь всю боль и замешательство, открыв реальный мир во всей его абсолютной жестокости.

Он снова посмотрел на Литвина, на этот раз видя другого человека с кристальной ясностью. Он выдавил кривую улыбку, зная, как странно и ужасно это должно выглядеть на его изувеченном, забинтованном лице. “Послушай меня, Павел”.

“Сэр?”

“Мы отомстим этим вероломным русским ублюдкам”, - холодно сказал Кравченко. “Мы сделаем вдовами их жен и сиротами их детей. Мы будем убивать их сотнями, тысячами и десятками тысяч. Мы убьем их здесь, на нашей родной земле и на улицах самой Москвы. Они научатся бояться нас. И они будут молить о пощаде, но мы все равно убьем их. В Этом я клянусь тебе и нашим павшим товарищам”. Он замолчал, соскальзывая обратно в бессознательное состояние.

Павел Литвин уставился сверху вниз на ужасно изуродованного человека, который был его командиром. “И вот Немезида пробуждается”, - пробормотал он, вспоминая древние мифы, которые он когда-то изучал и бережно хранил. Затем он вспомнил сцены резни, свидетелем которых он только что был. Его большие, умелые руки сжали автомат АК-74, который он спас от резни и разгрома. “Да будет так”.

ОДИН

Вносите идеи и развлекайте их по-королевски, ибо один из них может стать королем.

— МАРК ВАН ДОРЕН, АМЕРИКАНСКИЙ ПОЭТ И УЧЕНЫЙ

SKY MASTERS AEROSPACE, INC.

БОМБАРДИРОВЩИК XF-111 SUPERMARK,

НАД “ЗАПАДНОЙ РОССИЕЙ”

ИЮЛЬ 2017

“Большая птица обнаружена радаром в двенадцать часов. Расчетная дальность полета сорок миль”, компьютер суперварка XF-111 сообщил спокойным женским голосом. “Вероятность обнаружения высока”.

“Активируй КОПЬЕ”, - приказал Брэд Макланахан, поворачивая свою палку влево. Бомбардировщик слегка накренился, следуя визуальным сигналам, показанным его цифровой системой слежения за местностью. Мигающие огни на возвышающейся фабричной дымовой трубе мелькнули с правой стороны купола и исчезли в темноте. XF-111 слегка дрогнул, попав в турбулентность, созданную более теплым воздухом, поднимающимся с земли всего в двухстах футах ниже.

“КОПЬЕ ALQ-293 активировано”, сообщил ему компьютер.

Брэд слегка расслабился. Если компьютер выполнял свою работу правильно, электронная система быстрого реагирования самозащиты его XF-111 была занята передачей точно подобранных сигналов, которые обманули бы вражеский радар, заставив поверить, что его бомбардировщик находится где-то в другом месте в небе над Россией. И в этом может заключаться реальная разница между тем, чтобы прожить еще немного и “катастрофическим провалом миссии” — эта сухая фраза, используемая его инструкторами по тактике Sky Masters для описания того, что произошло, когда попадание ракеты превратило самолет в кувыркающийся шар пламени и расколотого металла.

Затем он снова напрягся. Это обнаружение радаром указывало на то, что он летел прямо в зону, где противовоздушная оборона России образовала то, что должно было стать непроницаемым барьером из перекрывающихся радаров и батарей ракет класса "земля-воздух". Радар 91N6E, получивший кодовое название Big Bird от НАТО, был радаром приобретения и боевого управления для российских дивизионов ЗРК первой линии С-400 "Триумф". Оснащенный восемью пусковыми установками, каждый батальон С-400 мог запускать до тридцати двух высокоточных ракет класса "земля-воздух" большой дальности. Этого было более чем достаточно, чтобы стать очень плохим днем для любого атакующего самолета.

“Поисковый радар вышел из строя”, сообщил компьютер.

Брэд действительно надеялся, что защитные программы XF-111 работают без сбоев. Ему не особенно нравилось полностью полагаться на компьютер таким образом. Обычно отдельный офицер системы вооружения внимательно следил бы за ее работой, но он застрял, выполняя эту миссию в одиночку.

Но это была потрясающая птица, на которой можно было летать даже без офицера по системам вооружения — она была настолько автоматизирована, что почти летала сама. У каждого члена экипажа было два больших цветных многофункциональных компьютерных монитора, которые могли отображать потрясающий массив информации, начиная с показаний двигателя и систем, навигации, состояния вооружения и даже виртуального изображения внешнего мира, которое было настолько подробным и четким, что казалось цветной фотографией. В центре приборной панели находился большой многофункциональный дисплей, на котором в основном отображались показатели двигателя, топлива, электрооборудования и других систем, хотя данные можно было отображать и переключать на любой другой монитор в случае повреждения или неисправности.

Оригинальный F-111 “Трубкозуб” был очень продвинутым в свое время, но SuperVark был цифровым шедевром, соответствующим новейшим самолетам и космическим аппаратам: управление полетом осуществлялось с тройным резервированием по проводам; резервные компьютеры с голосовыми командами управляли навигацией, управлением полетом, атакой, защитными системами и выпуском оружия. "СуперВарк" имел активный радар AN / APG-81 с электронным сканированием для атаки "воздух-воздух" и "воздух-земля", и этот радар можно было даже использовать в режиме высокой мощности с узким лучом для атаки и выведения из строя вражеских самолетов и приближающихся ракет. Он использовал четыре инфракрасных детектора для предупреждения и отслеживания вражеских самолетов и ракет, а также датчики, связанные с защитной системой ALQ-293 SPEAR и компьютерами управления полетом, для отслеживания атакующих и уклонения от них.

Управляемый цифровым радаром и компьютерами, отслеживающими рельеф местности, "СуперВарк" слегка накренился, когда вынырнул из-за лесистого холма, а затем снова снизился, низко проносясь над холмистым лесистым ландшафтом со скоростью почти шестьсот узлов. Светящиеся цифры, отсчитывающие время на его ИЛС, показывали, что он все еще находился более чем в ста милях от своей основной цели, штаба 4-й бригады воздушно-космической обороны России в Долгопрудном, пригороде к северу от Москвы.

На мгновение у Брэда возникло искушение выскочить с палубы и запустить свои крылатые ракеты прямо сейчас. Две AGM-158 JASSM (совместные ракеты класса "воздух-поверхность"), установленные во внутреннем оружейном отсеке его XF-111, имели номинальную дальность полета около двухсот морских миль. Как только он запустит их, он сможет развернуться и убраться к черту из российского воздушного пространства. Но он подавил это желание.

Технически, JASSM были малозаметным, полужестким оружием, разработанным для проникновения в защищаемые вражеские цели. Но "полуприкрытый" не означало "невидимый", особенно на фоне такого оборудования, как эта Большая птица, расположенная впереди. Это был мощный радар с фазированной антенной решеткой, наземный эквивалент системы SPY-1 Aegis ВМС США. Если бы он запустил сейчас, траектория полета его дозвуковых крылатых ракет прошла бы прямо над российским батальоном С-400, и JASSM были бы обнаружены и сбиты за считанные секунды.

Нет, решил Брэд, чувствуя, как учащается его сердцебиение, был только один способ выполнить эту миссию. Ему собирались пробить брешь в русской противовоздушной обороне, прежде чем он запустит JASSM.

Держа правую руку на рукоятке, он ввел новую цель на большом цветном многофункциональном дисплее, установленном под его HUD. Еще одно быстрое нажатие кнопки выбрало другое оружие, один из двух AGM-88 HARMs, висящих на направляющих запуска под крыльями его XF-111.

“Радиус действия радара большой птицы”, - спросил он вслух.

“Пятнадцать миль”, сообщила система голосовых команд Суперварка.

Достаточно хорошо, подумал Брэд. Его "ХАРМс", высокоскоростные противорадиационные ракеты, могли поражать вражеские радары на расстоянии до восьмидесяти морских миль. Он мизинцем правой руки нажал переключатель “ОТКЛЮЧЕНИЕ DTF” на ручке управления, временно отключив цифровую систему слежения за местностью, и слегка отстранился. Его левая рука немного продвинула дроссели вперед, подав больше мощности на совершенно новые турбовентиляторные двигатели XF-111. Большой истребитель-бомбардировщик набирал высоту, проревев более двух тысяч футов.

“Внимание, радар Большой птицы заблокирован”, компьютер сообщил раздражающе спокойным голосом.

“Дерьмо”, - пробормотал Брэд. Но это не было настоящим сюрпризом. Были пределы тому, что могла сделать любая система оборонительного электронного противодействия, даже такая сложная, как ALQ-293 SPEAR. Теперь, когда у них был надежный контроль над ним, эти российские пусковые установки ЗРК начнут выпускать свои собственные ракеты в считанные секунды.

Сердце бешено колотилось, он переключил кнопку оружия на своем жезле и зажмурился, чтобы его не ослепил шлейф ракеты ХАРМА.

ВЖИК!

Выбранная им противорадиационная ракета вылетела из-под правого крыла XF-111. Он слегка изогнулся, уже ориентируясь по излучению российского радара ЗРК.

Брэд отпустил рычаг переключения передач и наблюдал, как система слежения за местностью опустила нос Суперварка вниз, снова направляясь к палубе в надежде, что он сможет взломать блокировку радара, спустившись в беспорядке. Он резко накренился вправо, а затем отклонился влево. Нет смысла облегчать им задачу, подумал он.

Огромная белая вспышка осветила ночное небо прямо перед нами.

“Радар большой птицы отключен”, сообщила система голосовых команд.

“Мило”, - сказал Брэд, возвращаясь на заранее рассчитанный курс атаки. Он толкнул дроссели вперед, переходя на полную боевую мощность. XF-111 отреагировал мгновенно, быстро разогнавшись. С их основным радаром управления боем, взорванным к чертям собачьим, офицерам и солдатам этого российского батальона С-400 потребовалась бы минута или две, чтобы включить свои системы замены. Пора убираться, пока есть возможность, сказал он себе.

“Команда не понята”, сообщил компьютер.

Упс. Брэд на мгновение покраснел, смутившись. Система голосовых команд SuperVark была высокотехнологичным чудом, но у нее были ограничения, когда дело касалось идиом английского языка. “Игнорирование”.

Проигнорируй последнюю команду. Пятьдесят миль до основной цели миссии.

Брэд выглянул вперед из кабины XF-111. Бледно-желтое и белое зарево на дальнем горизонте обозначало городские огни Москвы. Почти пришли, подумал он. Как только он оказывался в сорока милях от Долгопрудного, он появлялся снова, чтобы запустить JASSM и оторваться на высокой скорости.

“Угроза ИСХОДА обнаружена в четыре часа”, резко произнесла система голосовых команд. “Радиус действия - сто шестьдесят футов”.

Что за черт? Брэд резко повернул голову, пытаясь выглянуть в правый задний сектор фонаря XF-111. Там ничего не было, только чернота чистого русского ночного неба, усеянного холодными яркими звездами. Отреагировав инстинктивно, он превратился в угрозу. Но что это была за штука с ИСХОДОМ? Какая-то новая ракета класса "земля-воздух"? Российский истребитель нового типа? И как это, чем бы оно ни было, подобралось так близко, что практически царапало краску на его суперварке?

“Запроси "ИСХОД”", - потребовал он. Он удерживал истребитель-бомбардировщик на резком развороте, лихорадочно просматривая изображение неопознанной угрозы, которое могло бы все объяснить.

“ИСХОД подтвержден”, сообщил компьютер. “Все еще в четыре часа. Дистанция сто шестьдесят футов.

Брэд нахмурился. Каким-то образом этот неизвестный объект удерживал статичное положение относительно его самолета, даже когда он дико маневрировал. Как это было возможно?

Внезапно все дисплеи кабины погасли, оставив его сидеть в абсолютной темноте. Шум и раскаты двух турбовентиляторных двигателей XF-111 прекратились. Ночное небо за пределами кабины стало черным. С воем гидравлики пол снова выровнялся. Через долю секунды загорелось красное аварийное освещение, обозначив дверь в задней части отсека.

“Потеря мощности симулятора”, сообщил компьютер. “Миссия не завершена”.

Не круто, сказал себе Брэд сквозь стиснутые зубы. Выполняя всю черную работу, ожидаемую от летних стажеров в Sky Masters, и не отставая от обязательных занятий по аэрокосмической инженерии, управлению бизнесом и тактике воздушного боя, он изо всех сил старался просто поесть, поддерживать форму и иногда поспать. И теперь, когда он потратил целый час своего невероятно ограниченного свободного времени на симуляцию миссии XF-111, проклятая штука сдохла меньше чем на полпути. Это было как получить все прерывания без какого-либо коитуса .

Sky Masters Aerospace эксплуатировала одни из самых современных в мире полноценных летных тренажеров, что позволило частной компании из Невады обучать пилотов управлению практически любыми типами самолетов. Его программы и инструкторы могли бы научить вас обращаться со всем - от скромных турбовинтовых двигателей до истребителей пятого поколения, таких как F-22 Raptor. Небесные мастера даже обучали астронавтов управлять невероятными усовершенствованными космическими самолетами серии S, которые доставляли пассажиров и грузы на околоземную орбиту с обычных коммерческих взлетно-посадочных полос. Для Брэда возможность время от времени проходить симуляцию была одним из самых больших преимуществ этой неоплачиваемой стажировки.

Все еще злясь, он отстегнулся от сиденья и встал, разминая затекшие плечи и ноги. Его телосложение было одним из немногих недостатков, которые он унаследовал как Макланахан. Большую часть времени не было ничего плохого в том, чтобы быть высоким и мощно сложенным, но было немного паршиво, когда тебе приходилось часами втискиваться в переполненный кокпит. Получение шанса забросить немного боеприпасов в созданное компьютером здание, полное виртуальных плохих парней, компенсировало бы физический дискомфорт.

Пенни упал, только когда он вышел на узкую платформу, прикрепленную к огромному тренажеру, работающему в полную силу. Там, в его четыре часа, примерно в ста шестидесяти футах от него, была выходная дверь в огромный переоборудованный ангар, который Sky Masters использовал для размещения своих симуляторов. Это было на той же дальности и по пеленгу, что и то странное предупреждение об угрозе, которое он получил как раз перед отключением питания симулятора.

ИСХОД не был сокращением НАТО для нового российского ЗРК или истребителя, внезапно вспомнил он. Это было одно из серии кодовых слов, созданных его отцом, генерал-лейтенантом ВВС в отставке Патриком Макланаханом, и бывшим президентом США Кевином Мартиндейлом, ныне владельцем частной военной и разведывательной компании Scion. Им нужен был способ быстро, надежно и тайно связаться с Брэдом в чрезвычайной ситуации. EXODUS был, по сути, сокращением для “придумай предлог и быстро выходи из игры”.

Что означало, что где-то назревали неприятности.

Его руки сжались в кулаки. Что, черт возьми, происходит сейчас? он задумался.

В течение многих лет он был втянут в события, выходящие далеко за рамки зарплаты любого подготовленного военного офицера, не говоря уже об обычном студенте колледжа, которому едва перевалило за двадцать. В 2015 году вместе со своим отцом и другими пилотами Sky Masters по правительственному контракту он нанес несанкционированный ответный удар по Китайской Народной Республике после того, как китайские бомбардировщики атаковали базу ВВС США на Гуаме. Почти все думали, что его отец был убит во время той миссии. Тот факт, что Патрик Макланахан, хотя и был тяжело ранен, выжил, был известен лишь крошечной горстке людей.

Затем, в прошлом году, при финансировании грантом от Sky Masters, Брэд и команда сокурсников из Калифорнийского политехнического университета усердно работали над созданием и развертыванием экспериментальной орбитальной солнечной электростанции под названием Starfire. Он использовал микроволновый лазер, чтобы направить всю собранную ими энергию обратно на Землю. Несмотря на свои мирные намерения, русские и китайцы заявили, что они создают космическое оружие и начали атаку на Starfire и станцию Армстронг. Когда к ним устремились залпы ракет класса "воздух-космос" С-500, команда Брэда была вынуждена преобразовать свой лазер в настоящее боевое оружие. И это сработало — помогал успешно защищать космическую станцию Армстронг вплоть до того момента, когда русский электромагнитный разряд вывел из строя их электронику.

Это было бы более чем достаточной опасностью и волнением для любого. К сожалению, Брэд также обнаружил, что за ним охотятся русские убийцы, и едва избежал убийства больше раз, чем ему хотелось бы думать. Казалось, что президент России Геннадий Грызлов начал личную вендетту против любого, кто носит фамилию Макланахан. Это была вендетта, которая длилась более десяти лет, вплоть до того дня, когда собственный отец Грызлова был убит американскими бомбами — бомбами, сброшенными во время рейда, которым командовал Патрик Макланахан.

Все было спокойнее в течение нескольких месяцев с тех пор, как спутанные обломки станции Армстронг упали, сгорая в атмосфере. Пресса, которой быстро наскучили старые новости, перестала приставать к нему с просьбами об интервью. Выжившие из его команды Starfire отдалились друг от друга, вернувшись к своим собственным учебным задачам и жизням. Даже Джоди Кавендиш, австралийская студентка по обмену, в которую он влюбился, или, может быть, просто вожделел, и поделился секретом, что его отец жив, вернулась в Брисбен. Затем, после окончания учебного года, начальство Sky Masters, впечатленное его работой и лидерскими качествами, предложило ему летнюю стажировку. И даже русские, казалось, прекратили попытки убить его. Брэд надеялся, что уничтожение проекта "Старфайр" утолило ярость этого чокнутого Грызлова.

Его отец и Мартиндейл не были так уверены. Оба подозревали, что Брэд все еще находился под пристальным наблюдением — безусловно, со стороны правительства США и, вероятно, российской СВР, ее Службы внешней разведки и Министерства государственной безопасности КНР. Если так, то ни один из его телефонных звонков или электронных писем не был защищен. Вот почему они придумали несколько кодовых слов и фраз для разных ситуаций и заставили его запомнить их.

Итак, теперь его отец и Мартиндейл в частном порядке сигнализировали ему, чтобы он бросил стажировку в Sky Masters и отправился в горы. Справедливо, подумал Брэд. Хитрость заключалась в том, как это сделать, не предупредив ФБР и различных агентов российской и китайской разведки о том, что происходит что-то странное. Если бы он просто ввалился в отдел кадров и сказал, что увольняется, он мог бы с таким же успехом поднять тревогу. Никто, кто что-либо знал о нем, не поверил бы, что он мог уйти с этого концерта с Sky Masters без чертовски веской причины.

Все еще думая об этом, он спустился на последние несколько футов по лестнице с тренажера XF-111 и легко спрыгнул на пол ангара. Огромные гидравлические домкраты массивной системы "Гексапод" возвышались над его головой.

“Ну, черт, смотрите, кто снова завладел симулятором, ребята”, - насмешливо произнес голос у него за спиной. “Это бой-бомбист Джок Макланахан и его верный напарник, Эгоистичная мания”.

Брэд резко обернулся.

Дик Карсон и два других пилота-испытателя "Скай Мастерс" находились примерно в двадцати футах от нас, слоняясь возле пультов управления, которые запускали симуляторы. Карсон, самый крупный из троицы, прислонился спиной к одной из консолей, скрестив руки на груди, и на его лице появилась неприятная усмешка. Двое его друзей, немного меньше и легче, но со своими отвратительными ухмылками, зависли у него под локтями.

Глаза Брэда сузились. В основном он довольно хорошо ладил с пилотами, работавшими на Sky Masters, и с другими профессиональными пилотами, которые стекались сюда для повышения квалификации. Карсон и его дружки были исключением. Они катались на нем все лето.

Карсон был хуже всех. Как и многие пилоты ВВС, он был “невольно отстранен” от службы в последнем раунде сокращения бюджета. Небесные мастера переучивали его летать на больших коммерческих реактивных лайнерах, но он все еще был зол из-за потери военной карьеры. И даже вид Брэда Макланахана был подобен размахиванию красной накидкой матадора перед быком. Осознание того, что у ребенка, причем гражданского, было больше летного времени, даже в космосе, и реального боевого опыта, чем у него, поразило бывшего капитана ВВС как доказательство того, что политика и влияние семьи значат больше, чем талант и подготовка.

“Ты отключил питание моего сима, Дик?” - Рявкнул Брэд, направляясь к другим мужчинам.

Карсон поднял бровь. “Твой персонаж, Макланахан?” Он фыркнул. “В прошлый раз, когда я смотрел, ты был просто прыгающим на метле жокеем с большим ртом. Или кто-то в корпорации повысил тебя до генерального директора, потому что ты так хорошо чистил туалеты?”

Двое его друзей захихикали.

Воодушевленный, Карсон развел руки и шагнул прямо к Брэду, втискиваясь в его зону комфорта. “Послушай, Брэдли МаКдумбшит. Эти парни и я...” Он кивнул своим дружкам: “Мы оплачиваем перевозку здесь, в размере десяти тысяч баксов за штуку в чертов месяц. И нам надоело видеть, как ты вальсируешь вокруг, как будто ты Сам Божий летчик. Черт возьми, ты даже не самородок. Ты просто маленький кусок дерьма с манией величия ”.

“Я заплатил по заслугам”, - натянуто сказал Брэд. “Я достаточно налетал, чтобы—”

“Бык”, - прервал Карсон. “Единственная причина, по которой тебе когда-либо разрешали сидеть в кабине пилотов, заключается в том, что твой отец, покойный и совершенно не оплакиваемый генерал Макланахан, знал, как целовать политическую задницу в Вашингтоне, округ Колумбия, и корпоративную задницу здесь, в Sky Masters”.

На мгновение Брэд увидел красное. Затем он медленно выдохнул, заставляя себя восстановить самоконтроль. Он ничего не выиграл, ввязавшись в драку с таким придурком, как Карсон. Три года назад из-за того, что он вышел из себя с инструктором, его выгнали из Академии ВВС США в разгар базовой подготовки курсантов. Хотя он никогда этого не говорил, Брэд знал, что это был единственный раз, когда он искренне разочаровал своего отца.

“Нечего сказать, Макланахан?” Громко спросил Карсон. Его усмешка стала глубже. “Я думаю, это потому, что ты знаешь, что это правда”. Он взглянул на своих друзей, увидел, что они ободряюще улыбаются, и повернулся обратно к Брэду. “Черт возьми, единственное, что еще у тебя общего с твоим отцом, это мерзкая привычка убивать других людей ради твоей собственной проклятой славы! Сколько людей осталось сосать вакуум, когда вы сбежали с космической станции Армстронг и понеслись домой? Четверо? Пять? Еще?”

С другой стороны, холодно подумал Брэд, ему действительно нужна была веская причина, чтобы покинуть Sky Masters до окончания стажировки. Возможно, это был его шанс создать его. Он пристально посмотрел на Карсона. “Я настоятельно рекомендую тебе заткнуться, Дик”, - сказал он.

“Или что?” Спросил Карсон, все еще насмехаясь.

“Или я надеру задницу твоей жалкой королеве ангаров”, - сказал ему Брэд. “И прямо на глазах у твоих маленьких друзей тоже”.

На секунду он подумал, что другой мужчина сыграет умно и отступит. Это было бы ... разочарованием. Но потом он увидел, как раздулись ноздри Карсона, и понял, что задел за живое тем крэком Hangar Queen. Может быть, было нечестно тыкать Дику в лицо тем фактом, что его любимые ВВС обращались с ним как со сломанной птицей, годной только на запчасти, но сейчас было не совсем подходящее время для справедливости.

Карсон сильно толкнул его в плечо. “Пошел ты”, - прорычал он.

Один, подумал Брэд. Он просто улыбнулся.

Разъяренный Карсон снова начал толкать его.

Сейчас .

Брэд скользнул влево, отклоняя руку противника вверх и в сторону правым веерным блоком.

Потеряв равновесие, Карсон пошатнулся вперед.

Двигаясь быстро и плавно, Брэд зашел ему за спину, скользнув левой рукой под челюсть другого мужчины и обхватив ее, чтобы горло Карсона оказалось на сгибе его локтя. В то же время он поднял правую руку, чтобы схватить бывшего пилота ВВС за затылок, и надавил вперед, экспоненциально увеличивая нагрузку на его сонные артерии.

Через несколько секунд, лишенный какого-либо притока крови к мозгу, Карсон обмяк, потеряв сознание. Брэд бросил его на пол ангара. Обучение самообороне, которое он получил от Криса Вола и его сотрудников по контрразведке из Scion, несмотря на то, что оно было давно прекращено, все еще оставалось с ним.

“Кто следующий?” - спросил он, переступая через обмякшее тело другого мужчины. Он ухмыльнулся. “Я буду милым. Вы оба можете наброситься на меня одновременно.”

Но двое дружков Карсона уже отступали. У одного из них был свой мобильный телефон. “Служба безопасности небесных хозяев”?" он запнулся. “У нас большая проблема в построении симулятора. Нам нужна помощь, прямо сейчас!”

Другой посмотрел на Брэда со странной смесью страха и любопытства в глазах. “Ты знаешь, что ты в полной заднице, Макланахан, не так ли?”

Брэд пожал плечами. “Ну, да, я думаю, что, вероятно, так и есть”.

ПУНКТ ОБСЕ ПО КОНТРОЛЮ НАД ВООРУЖЕНИЯМИ,

НЕДАЛЕКО От СТАРОВОЙТОВО,

УРКАЙНСКО-ПОЛЬСКАЯ ГРАНИЦА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Генерал-лейтенант Михаил Воронов, командующий 20-й гвардейской армией России, наклонился вперед в левом кресле казанского вертолета Ансат-У, изучая землю, мелькающую внизу со скоростью 250 километров в час. Эта часть западной Украины была покрыта крошечными озерами, узкими реками и болотистой местностью. Участки соснового и дубового леса чередовались с небольшими полями, засеянными рожью, картофелем и овсом. Дорог было относительно немного, большинство из них вели на восток к Киеву и на запад к польской границе.

Бедная местность, подумал Воронов. Но полезное место, чтобы держать украинцев в ежовых рукавицах.

“Мы в пяти минутах полета, сэр”, - сказал ему пилот. “Капитаны Ковачи и Юревич докладывают, что они готовы к вашей проверке”.

“Очень хорошо”, - сказал Воронов.

Стефан Ковачи, офицер румынской военной полиции, и Виталий Юревич, сотрудник белорусской пограничной службы, совместно командовали одним из постов ОБСЕ по контролю за вооружениями, расположенных на каждом пересечении границы с Украиной. Поскольку Румыния была дружественна Украине, а Беларусь благоволила России, система двойного командования обеспечивала каждому национальному контингенту разумную честность и эффективность.

Теоретически, согласно соглашению о прекращении огня между правительством Украины и сепаратистами, союзными Москве, эти станции должны были остановить поток оружия и военных технологий, которые могли бы спровоцировать новый конфликт. На практике их работа помогла сохранить украинцев слабыми в военном отношении и находящимися под каблуком Москвы. Оружие, которое искал Киев, считалось контрабандным, в то время как поставки российского оружия в Донецк, Луганск и другие города, удерживаемые повстанцами, легко ускользали от инспекторов ОБСЕ.

Российский генерал улыбнулся, вспомнив тщательно продуманную англоязычную колкость, которую его президент употребил на недавней встрече: “Итак, Запад думает, что ОБСЕ означает ”Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе", а?" Президент Российской Федерации Геннадий Грызлов сказал с волчьей ухмылкой. “Как это благородно с их стороны. К счастью для нас, мы знаем, что на самом деле это означает ‘Организация по обеспечению наших завоеваний и империи ”.

Это была мрачно-ироничная насмешка, которая Воронову очень нравилась.

Поскольку танковые, мотострелковые и артиллерийские бригады его 20-й гвардейской армии базировались ближе всего к восточной границе Украины, Воронов действовал как фактический сатрап Москвы в регионах, контролируемых повстанцами. Он позаботился о том, чтобы тщательно выраженные “пожелания” Кремля были выполнены в точности. В случае необходимости, сепаратисты, которые сопротивлялись, были незаметно ликвидированы специальными ударными группами по его приказу — как и другие украинцы, все еще живущие в тех районах, которые были слишком глупы, чтобы понять, кто теперь ими управляет.

Будучи старшим российским командующим в этом регионе, он также взял за привычку периодически инспектировать посты ОБСЕ по контролю над вооружениями. Эти инспекционные поездки вылились в долгие, тоскливые часы, проведенные в перелетах с места на место, дозаправке, когда это было необходимо, но его визиты держали наблюдателей в напряжении. И это было полезно. Оружие и боеприпасы, которые они конфисковали, были оружием и амуницией, с которыми его собственным войскам не пришлось бы столкнуться, когда, наконец, настал день завершить работу и отвоевать всю Украину.

На данный момент президент Грызлов, казалось, был доволен статус-кво, но генерал подозревал, что это скоро изменится. Силы НАТО, возглавляемые Соединенными Штатами, становились все более слабыми. Только в прошлом году американцы фактически стояли в стороне, в то время как Россия сначала уничтожила космоплан S-19 с их вице-президентом на борту, а затем разнесла их ценную орбитальную военную станцию Армстронг на миллион кусков. И если уж на то пошло, их новый президент, женщина во всех отношениях, казалась еще менее вероятной, чтобы встать на пути Москвы.

Хитрая усмешка Воронова сползла.

Польша была единственным реальным оставшимся препятствием. У него тоже был новый президент, Петр Уилк. Но этот поляк, бывший командующий ВВС, казался сделанным из более прочного материала, чем американка Стейси Энн Барбо. Его симпатии явно лежат на стороне демократического режима Украины. И он уже предлагал программу значительного увеличения расходов на оборону, чтобы повысить военный потенциал Польши. Если Уилка слишком долго предоставлять самому себе, он, похоже, мог создать проблемы Москве.

Что дало Воронову еще больше причин внимательно следить за этим конкретным пунктом контроля над вооружениями. Расположенный на самом оживленном пограничном переходе между Польшей и Украиной, это было как раз то место, которое поляки могли использовать для подпольных поставок в Киев.

“Станция контроля вооружений в Старовойтово в поле зрения”, - доложил пилот вертолета. Он уменьшил коллектив и потянул назад свой циклический джойстик, чтобы начать замедлять Ансат. Он включил свой микрофон. “Рейс Опекун, разрешите нам войти в зону посадки. Подтверждаю.”

Другой голос затрещал в их наушниках. “Понял, Ведущий. Полет Стража выполнен. Вон.”

Два узкофюзеляжных легких боевых вертолета Ансат-2RC промелькнули мимо и снизились, по спирали выходя на орбиту впереди на малой высоте. Пилот и стрелок на борту каждого вертолета использовали установленные на носу инфракрасные датчики для поиска потенциальных угроз. Если бы кто-нибудь прятался в окружающих лесах, его тепловая подпись выделялась бы на фоне более прохладной растительности.

Воронов посмотрел через ветровое стекло. Они приближались к реке Буг, мелкому, извилистому водному пути, который отмечал границу между Польшей и Украиной. Через реку перекинуты два моста, один для железной дороги Люблин-Киев, а другой для автомагистрали E373. Солнечный свет отражался от наклонных стеклянных и металлических крыш, высвечивая двойные контрольно-пропускные пункты, где поляки и украинцы проводили собственную охоту за нелегальными иммигрантами, сигаретами, наркотиками и другой контрабандой.

Длинные вереницы грузовиков с полуприцепами и легковых автомобилей были выстроены на шоссе в обоих направлениях, ожидая разрешения на пересечение границы. Все больше транспортных средств заполняло большие стоянки, прилегающие к каждой площади таможенного и пограничного контроля, или были припаркованы нос к хвосту вдоль различных соединительных дорог.

ОБСЕ возвела три простых сборных здания сразу за украинским пограничным переходом. Один из них был штабом и центром связи. Другой предоставил жилые помещения для двадцати румынских и белорусских инспекторов по вооружениям. Третье здание, больше остальных и единственное, окруженное забором с колючей проволокой, служило одновременно складом конфискованного оружия и оружейной. Других средств защиты не было.

Толстые губы Воронова скривились от отвращения. Это была его вторая инспекция станции Старовойтово за последние двенадцать месяцев, и ничего не изменилось. Капитан румынской военной полиции и его белорусский коллега отказались рассматривать вопрос об укреплении своего поста, настаивая на том, что поддержание хороших отношений с местными жителями требует более открытого подхода. Хорошие отношения с поляками и украинцами? Какая ерунда, общая мысль. Что за чушь!

Затем он пожал плечами. Их беспечность в отношении собственной безопасности не была его проблемой.

“Ведущий, это Опекун один”, - радировал старший пилот боевого корабля. “Вы свободны для приземления”.

* * *

Водитель огромного грузовика MZKT Volant, припаркованного вдоль дороги, наблюдал, как российский служебный вертолет пролетел низко над головой и загорелся для посадки рядом со штаб-квартирой ОБСЕ. На его полуприцепе-рефрижераторе был логотип донецкой компании по производству замороженных продуктов.

Он наклонился вперед и тихо заговорил в переговорное устройство, установленное между кабиной и прицепом. “Наш толстый друг прибывает”.

“И две шлюхи составили ему компанию?”

“Все еще кружит, но я думаю, они скоро последуют за ним”, - сказал водитель, вглядываясь через лобовое стекло в два боевых вертолета "Ансат" с акульими носами, кружащих над пограничным пунктом.

“Очень хорошо”, - сказал голос из трейлера. “Держи меня в курсе”.

Менее чем в двухстах метрах вертолет с Вороновым на борту плавно опустился на посадочную площадку. Его двухвальные турбовальные двигатели замедлились и остановились. Четверо солдат в светло-голубых беретах, громоздких бронежилетах и пикселизированной камуфляжной форме выпрыгнули наружу, низко пригибаясь, чтобы освободить тормозящие винты. У каждого было по компактному 9-мм пистолету-пулемету Bizon. Они рассредоточились по площадке, оставаясь между вертолетом и группой невооруженных румынских и белорусских наблюдателей за контролем над вооружениями, которые уже выстроились, чтобы поприветствовать своего высокого гостя.

Это были телохранители спецназа Воронова, понял водитель грузовика. Русский генерал-лейтенант был осторожным человеком. Затем он тихо фыркнул. Но, возможно, недостаточно осторожен.

Два русских младших офицера, явно военные помощники, последовали за телохранителями. Они вытянулись по стойке смирно, когда Воронов собственной персоной выбрался из кабины вертолета и тяжело спрыгнул на асфальт. Выпрямившись, генерал прошел вперед, чтобы обменяться приветствиями с двумя молодыми офицерами, назначенными командовать станцией ОБСЕ. Одетый в свою полную парадную форму, в комплекте с фуражкой, звенящими медалями и начищенными до блеска черными ботинками, дородный, коренастый русский больше походил на игрушечного солдатика, чем на хладнокровного убийцу.

Если так, то его внешность была обманчива, мрачно решил водитель грузовика. Как прямо, так и косвенно командующий 20-й гвардейской армией был ответственен за тысячи смертей.

Один за другим два боевых российских вертолета приземлились на дальнем конце площадки и заглушили двигатели.

Сопровождаемый телохранителями из спецназа, Воронов и его хозяева направились к зданию штаба. Позади них другие румынские и белорусские наблюдатели за контролем над вооружениями разошлись, некоторые направились к своим постам на украинской таможенной площади, а другие - в жилые помещения, свободные от дежурств. Пилот Воронова выбрался из кабины "Ансата-У" и потянулся, разминая затекшие во время долгого полета плечи.

Водитель грузовика снова нажал кнопку внутренней связи. “Шлюхи в постели. Пришло время”. Затем Павел Литвин распахнул дверцу кабины и легко спрыгнул на травянистую обочину, идущую вдоль дороги. Он нес карабин АКС-74У, завернутый в легкую ветровку.

* * *

Внутри полуприцепа Федор Кравченко встал. Он повернулся к остальным, толпившимся внутри, в остальном пустым. Быстрая, кривая усмешка промелькнула на его покрытом шрамами лице. “Верно. Продолжайте в том же духе, парни. Ты просто вышел подышать свежим воздухом, помнишь? Разминаешь ноги во время короткого перерыва после долгой поездки, а?”

Его люди кивнули. У большинства были застывшие, мрачные выражения лиц тех, кто уже убил врагов в бою и видел, как умирают друзья и товарищи. Несколько самых молодых, тех, у кого не было боевого опыта, выглядели бледными, но решительными.

Он отпер одну из тяжелых задних дверей и отступил в сторону. “Тогда ты уходишь. Помни о плане. Выполняй свои приказы. И удачи!”

Они гуськом прошли мимо него, направляясь по дороге к посту ОБСЕ разбросанными поодиночке и парам. У некоторых на плечах были кожаные куртки, чтобы скрыть висящие на ремне пистолеты—пулеметы - смесь израильского UZIs, старых чешских Skorpions и более новых польских PM-84. Другие несли вещевые мешки, аккуратно расстегнутые, чтобы обеспечить быстрый доступ к штурмовым винтовкам и другому оружию, спрятанному внутри.

Кравченко вышел последним. Он одобрительно похлопал по толстой изоляции, которая скрывала их от тепловых датчиков, установленных на российских вертолетах. Летучие сторожевые псы Воронова обленились, подумал он. Они включили свое высокотехнологичное инфракрасное оборудование и отключили свои мозги.

Павел Литвин присоединился к нему, и они вместе прогуливались по краю шоссе, дружно и громко жалуясь на паршивые дороги и грабительские цены на бензин.

В пятидесяти метрах от главного входа в здание штаб-квартиры ОБСЕ Кравченко опустился на колени, делая вид, что завязывает шнурок. Он рискнул бросить взгляд вперед. Телохранители русского генерала столпились у двери, шутили и курили сигареты.

Неаккуратно, холодно подумал украинец. Поскольку их босс был надежно спрятан внутри этого здания, эти предположительно элитные коммандос вели себя так, как будто они были свободны от дежурства, пока не пришло время сопроводить генерала обратно к его вертолету. Он посмотрел на Литвина. “Все готово?”

Мужчина покрупнее кивнул, его глаза блуждали вдоль шоссе и вокруг комплекса ОБСЕ. Их ударная группа была на позиции — тщательно рассредоточена по периметру их цели. Некоторые лежали ничком в дренажной канаве, которая проходила параллельно дороге. Другие прятались за деревьями или прятались среди транспортных средств, припаркованных рядом со зданиями комплекса, белых официальных внедорожников, приписанных совместной румынско-белорусской группе по контролю над вооружениями.

“Раскрой пекло”, - сказал Кравченко каменным тоном. “Развяжи ад”.

Все еще стоя на одном колене, Кравченко сунул руку в карман куртки и вытащил металлический предмет в форме яйца. Это была наступательная осколочная граната РГН российского производства. Не колеблясь, он потянул за чеку, убедившись, что крепко держит рычаг постановки на охрану. Затем он встал и уверенно направился к телохранителям Воронова, держа гранату низко на боку.

Ливтын шла рядом с ним, теперь громко ворча по поводу невкусной еды на их последней остановке для отдыха. “Итак, я сказал этой глупой корове официантке, что если я хочу умереть от пищевого отравления, я бы съел стряпню своей жены. Я бы не заплатил пятьдесят гривен за твои помои!”

Кравченко выдавил из себя смешок.

Сорок пять метров.

Его правая рука болела от напряжения, с которым он удерживал рычаг гранаты закрытым. Капелька пота ужалила его единственный здоровый глаз. Он нетерпеливо сморгнул это.

Они были в сорока метрах от него.

Один из солдат спецназа, отвернувшийся от своих друзей, чтобы закурить еще одну сигарету, наконец заметил их. Пораженный, он долго смотрел на двух украинцев, а затем поспешно толкнул локтем своего ближайшего товарища.

“Stoi! Держи его!” - крикнул этот, снимая с плеча свой пистолет-пулемет.

Тридцать пять метров. Достаточно близко.

Продолжая двигаться, Кравченко швырнул гранату в сторону сбившихся в кучу российских телохранителей. Когда он пролетел по воздуху, рычаг постановки на охрану сорвался с шипящим дождем искр и дыма.

Кравченко и Литвин упали ничком.

Граната упала на тротуар прямо посреди русских и взорвалась ослепительной вспышкой. Девяносто семь граммов гексогеновой взрывчатки выбрасывали зазубренные осколки алюминия со скоростью более двух тысяч метров в секунду. Все четверо солдат были сбиты с ног. Осколки, попавшие в их бронежилеты, не смогли пробить титановые и твердосплавно-борнокерамические нагрудные и задние пластины. Осколки, которые попадают в руки, ноги, лица или черепа, пробиваются насквозь с отвратительными брызгами крови и кусочками раздробленной кости.

Прежде чем стихло эхо взрыва, двое украинцев вскочили и побежали к зданию штаба. Литвин отбросил свою ветровку в сторону и на ходу открыл огонь из своего карабина АКС, поражая павших бойцов спецназа короткими очередями. Куски разбитого пулями бетона танцевали и уносились прочь. Кравченко вытащил пистолет Макарова из наплечной кобуры и снял большим пальцем с предохранителя.

Справа от них щелкнула винтовка — пилот вертолета Воронова был убит одним выстрелом.

По всей площадке пронзительно завыли двухвальные турбовальные двигатели, когда экипажи обоих боевых вертолетов "Ансат" вышли на аварийный старт. Сначала медленно, а затем все быстрее, их винты начали вращаться.

Двое людей Кравченко покинули укрытие и бросились к краю взлетно-посадочной полосы. У них были противотанковые гранатометы РПГ-22. Оба мужчины остановились, приготовились и выстрелили почти одновременно. Реактивные гранаты с ребрами пронеслись по площадке и врезались в боевые корабли.

RCS "Ансат-2" взорвался, разорванный на части боеголовками РПГ и детонацией собственного топлива и боеприпасов. Искореженные куски несущего винта и фюзеляжа по спирали вылетели наружу. Клубы маслянисто-черного дыма, подожженные огнем, вырывались из груды пылающих обломков.

Павел Литвин ворвался в здание штаб-квартиры ОБСЕ, не сбавляя скорости. Кравченко последовал за ним.

Два русских офицера с пепельными лицами отвернулись от окон, глядя на вертолетную площадку. Они отчаянно схватились за пистолеты в кобурах по бокам.

Литвин расстрелял их в упор и двинулся дальше по центральному коридору.

Широкий коридор закончился дверью с надписью BIROU DE COMAND ă и KAMANDA OFIS — "Командный пункт” на румынском и белорусском языках.

Здоровяк пинком распахнул дверь и скользнул внутрь, двигаясь боком, чтобы прикрыть троих ошеломленных мужчин — двух молодых офицеров, командовавших этим постом ОБСЕ, и генерал—лейтенанта Михаила Воронова, - сгруппировавшихся за большим столом для совещаний, заваленным официальными документами и картами. Он крепко прижал приклад АК к плечу. “Стойте очень тихо, джентльмены. И, пожалуйста, держи свои руки так, чтобы я мог их видеть ”.

В комнату вошел Федор Кравченко. Он услышал потрясенные, прерывистые вздохи, когда они увидели изуродованную левую сторону его лица. Лучшие пластические хирурги Киева сделали все возможное, чтобы устранить повреждения, но им было не с чем работать.

Он переместился за спины Воронова и остальных, ловко забирая у них оружие. Он швырнул пистолеты через комнату и отступил на шаг.

“Чего вы от нас хотите?” - сухо спросил один из двух офицеров ОБСЕ, не сводя глаз с неподвижного дула карабина Литвина.

“От тебя? Ничего”, - сказал Кравченко. Он пожал плечами. “Мы не твои враги. Как только мы закончим здесь, вы будете освобождены в целости и сохранности. Ну, если немного повезет, ни у кого из ваших людей даже волосы не растрепались.”

“Тогда, я полагаю, ты хочешь, чтобы я был твоим заложником”, - прорычал Воронов.

Со слабой улыбкой Кравченко поднял свой "Макаров" и выстрелил русскому в затылок. “Ошибаетесь, генерал”, - тихо сказал он. “Мертвецы бесполезны в качестве заложников”.

Две минуты спустя он повел свою ударную группу уверенным шагом на северо-запад через взлетно-посадочную полосу. Обогнув горящие российские вертолеты, они вошли в лес, направляясь к реке Буг в нескольких сотнях метров от них.

“Вы знаете, что эти инспекторы по оружию в любую секунду могут начать звать на помощь по своим мобильным телефонам”, - сказал Павел Литвин.

“Да, я знаю”. Кравченко кивнул. Он взглянул на своего подчиненного с еще одной быстрой, невеселой усмешкой. “На самом деле, я рассчитываю на это”.

КАБИНЕТ доктора ХАНТЕРА “БУМЕР”

НОБЛ, ГЛАВА АЭРОКОСМИЧЕСКОЙ

ИНЖИНИРИНГ, SKYMASTERS, INC.,

БОЕВАЯ ГОРА, НЕВАДА

“Спасибо, ребята!” - Весело сказал Брэд охранникам корпоративной безопасности с каменными лицами, которые только что ввели его в офис. “Без тебя я, наверное, заблудился бы”.

Высокий, долговязый мужчина, сидящий по другую сторону стола, нахмурился. “Посадите его на стул и убирайтесь”, - сказал он охранникам. “Я разберусь с этим”.

Как только сотрудники службы безопасности ушли, Брэд посмотрел через стол с кривой усмешкой. “Эй, Бумер! Давно не виделись.”

Охотник “Бумер” Ноубл с отвращением покачал головой. “Господи, Брэд. Я думал, ты справился со своим тупым характером Макланахана. И затем ты выкидываешь подобный трюк?” Он наклонился вперед. “Ты имеешь хоть малейшее представление о том, какие деньги "Скай Мастерс" придется выложить, чтобы удержать этого сукина сына Карсона от возбуждения против тебя уголовного дела о нападении?”

“Много?” Брэд догадался.

“Да, много”, - сказал Бумер. “Например, бесплатное обучение на его курсах и, вероятно, как минимум шестизначная сумма без уплаты налогов”.

“Ой”.

“Да. Ой, ” согласился Бумер. Он вздохнул. “Послушай, я боролся за тебя с Рихтером и Каддири на этой стажировке. Они восхищались твоим отцом, но не всегда сходились с ним во взглядах. И они не будут по-настоящему счастливы услышать, что его сын разделяет его менее привлекательные качества ”.

Брэд кивнул. Будучи главным исполнительным директором и председателем правления соответственно, Джейсон Рихтер и Хелен Каддири управляли Sky Masters как сплоченная команда. Они точно не решали деловые вопросы откровенно железной рукой, но под бархатной перчаткой определенно чувствовалось прикосновение чего-то твердого и негибкого. Согласно корпоративным слухам, они также были чертовски большим, чем просто деловыми партнерами, но ни у кого не было убедительных доказательств романтической связи.

“Прости, Бумер”, - сказал он, пытаясь придать своему голосу немного искреннего раскаяния. По правде говоря, ему было искренне жаль. Несмотря на долгие часы работы и отсутствие оплаты, эта стажировка в Sky Masters была мечтой, ставшей явью. За два месяца он узнал о предметах, которые действительно любил — полеты, аэрокосмические технологии и тактика, — больше, чем он мог бы узнать за четыре года в Академии ВВС в Колорадо—Спрингс или в Калифорнийском университете в Сан-Луис-Обиспо, где он изучал аэрокосмическую инженерию.

“Держу пари, ты действительно такой”, - сказал Бумер. Он снова покачал головой. “Но ты все равно не смог удержаться от того, чтобы не сойти с ума по этому мудаку”.

“Я был спровоцирован”, - отметил Брэд.

“Возможно, по букве закона”, - согласился Бумер. “Очень жаль, что корпоративный мир работает не так, даже здесь, в Sky Masters”.

“Что именно это означает?” Брэд подсказал.

“Что означает, что ты выбываешь”, - сказал ему Бумер. “Консервы. Зарублен топором. Прекращено с предубеждением. Выбери свою любимую фразу.” Он снова вздохнул. “Послушай, Брэд, обычно я ни хрена не делаю для того, кого увольняю, особенно для какого-то придурка-стажера. Но я чертовски уважал твоего отца… итак, я даю тебе одноразовое выходное пособие ”. Он бросил через стол папку из плотной бумаги. “Вот. Не трать это впустую ”.

Брэд открыл папку и обнаружил, что смотрит на свой паспорт, билет на самолет в Мексику и несколько тысяч долларов наличными. Застигнутый врасплох, он посмотрел на Бумера.

“Иди, потусуй немного на пляже с se &# 241;oritas и приведи в порядок свои мозги, прежде чем возобновлять учебу”, - сказал другой мужчина. “Просто не планируй потратить следующие сорок лет на то, чтобы валяться в песке, ладно?”

На этот раз Брэд уловил огонек в глазах Бумера. Сорок лет в пустыне. ИСХОД. Верно. Теперь он знал, кто передал сигнал его отца через программу-симулятор. Он ухмыльнулся в ответ через стол. “Я буду хорошим мальчиком, доктор Ноубл”, - сказал он. “Я обещаю, что больше не доставлю никаких проблем”.

“Смотри, чтобы ты этого не сделал”, - сказал Хантер Ноубл с кривой улыбкой. Он склонил голову набок. “Но я надеюсь, ты не будешь возражать, если я не буду задерживать дыхание на этом твоем обещании. Потому что я уверен, что не слышу, чтобы в аду замерзал лед ”.

ДВОЕ

Каждое несчастье, каждая неудача, каждая сердечная боль несут в себе семя равной или большей пользы.

— НАПОЛЕОН ХИЛЛ, АМЕРИКАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ

НАД УКРАИНОЙ

ТРИДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ

Два истребителя-бомбардировщика Су-34 российских ВВС в черно-бело-голубом камуфляже устремились на запад, низко пролетев над плоской украинской местностью. Высокоточные бомбы, противорадиационные ракеты и ракеты класса "воздух-воздух" подвешивались к их внешним опорным точкам.

Ведущий пилот, майор Виктор Зелин, заметил дым от разбитых вертолетов, поднимающийся на горизонте. Он сбросил скорость, входя в крутой вираж и набирая высоту — маневр, скопированный его ведомым, летящим в рассыпном строю позади и примерно в двух километрах от его правого крыла. Он вытянул шею, чтобы бросить быстрый взгляд на станцию Старовойтово, мелькнувшую внизу, и уловил мимолетный проблеск мигающих синих огней на шоссе и вокруг поста ОБСЕ. Похоже, украинская полиция была на месте происшествия, подумал он. Ну я что? Ну и что? Что хорошего могли сделать обычные полицейские против кровожадной банды террористов? Особенно тот, который, вероятно, состоял из их ублюдочных соотечественников?

“Сообщите воронежскому управлению, что мы видим район атаки”, - сказал он офицеру по навигации и вооружению на правом сиденье.

“Отправляю сейчас”, - подтвердил капитан Николай Стариков. Он передал сообщение, используя серию коротких трехзначных кодов Морзе, а затем проверил светящийся многофункциональный дисплей карты перед ним. “Мы прямо у границы”, - предупредил он. “Мы собираемся вторгнуться в польское воздушное пространство”.

“Ни хрена”, - проворчал Зелин, продолжая поворот и сбрасывая скорость. Даже обладая превосходной маневренностью и летая достаточно быстро, чтобы оставаться в воздухе, Су-34 имел радиус разворота, измеряемый километрами. Не было никакого способа, чтобы его самолет мог находиться на орбите достаточно близко к посту ОБСЕ, чтобы держать его в поле зрения и полностью оставаться на украинской стороне границы.

Внезапно в наушниках обоих мужчин прозвучал предупреждающий сигнал.

“Всплеск поискового радара”, - сказал Стариков, изучая свои дисплеи. “L-группа. Одиночный излучатель. Компьютер оценивает его как польский радар дальнего действия RAT 31DL. Силы достаточно, чтобы обнаружить нас.”

“Неудивительно, что теперь мы покинули палубу”, - прокомментировал майор. Он показал свои зубы. “Но бьюсь об заклад, какой-то гребаный поляк просто наложил в штаны, когда мы появились на его экране”. Затем он пожал плечами в своей сбруе. “Давайте послушаем, что они хотят сказать”.

“Переключаюсь на ОХРАННЫЙ канал”, - доложил Стариков. Международный канал экстренной связи обычно использовался для связи между самолетами и наземными станциями, принадлежащими разным странам.

“Это Варшавский оперативный центр, вызывает два самолета, которые сейчас разворачиваются на двести двадцать пять градусов над Старовойтово на высоте тысячи метров, назовите себя. Повторяю. Назовите себя”, - произнес голос с польским акцентом в их наушниках.

“Мило с его стороны говорить по-русски”, - фыркнул Зелин. Он включил свой микрофон. “Варшавский оперативный центр, это командир звена ”Сентинел"."

“Командир дозорного, вы идете курсом на нарушение нашего воздушного пространства!” - радировал польский диспетчер ПВО. “Немедленно отходите на восток. Повторяю. Немедленно поворачивай на восток!”

Майор взглянул на своего подчиненного. “Выясни, чего хочет от нас Воронеж. Тем временем, я попытаюсь выиграть для нас немного времени ”.

Стариков кивнул, уже набирая очередную серию коротких кодов Морзе, которые предупредили бы их собственного командира об их ситуации и запросили бы новые приказы.

“Центр Варшавы, это лидер Sentinel”, - сказал пилот Су-34. “Сожалею, что не могу выполнить вашу просьбу. Мы проводим чрезвычайную антитеррористическую операцию”.

“Это не просьба, Дозорный полет!” - рявкнул польский диспетчер ПВО.

Зелин и его товарищ напряглись, когда в их наушниках зазвучал другой мелодичный звук, на этот раз более пронзительный.

“Радар слежения и управления огнем X-диапазона. Передний правый сектор, ” жестко сказал Стариков. “Источник - SNR-125, и у него есть замок!”

“Черт возьми”, - пробормотал майор. Это был радар, используемый зенитно-ракетной системой С-125М "Нева", типа, получившего в НАТО кодовое название SA-3B Goa. Несмотря на то, что он был старым, это все еще было высокоэффективное оружие, особенно с улучшенными цифровыми компонентами, сделанными поляками. К тому же, такое кружение оставляло их легкой добычей при атаке ЗРК. Если бы он остался, он рисковал бы истребителями-бомбардировщиками стоимостью в два миллиарда рублей.

Он покачал головой. Это было проигрышное предложение. И никто в Москве не поблагодарил бы его за развязывание кровопролитной войны с Польшей без положительного приказа.

Сопровождаемый своим ведомым на втором Су-34, Зелин сильнее накренился и нырнул, поворачивая обратно на восток. Предупреждение радара исчезло.

“Воронеж" одобряет отход в район действия в тридцати километрах к востоку от границы”, - сообщил ему навигатор, вводя координаты на одной из клавиатур на своем посту. “Подавай сигнал”.

На ИЛС Зелина появились слабо светящиеся полосы, выше и правее его текущего курса. Он потянул ручку назад и повернулся, центрируя полосы на своем дисплее. Эти полосы управления полетами были навигационным ориентиром, который привел бы их к ACP, пункту управления воздушным движением, выбранному персоналом воронежской авиабазы Мальшево. Оказавшись там, два Су-34 выполняли полет по схеме удержания трассы, разработанной для экономии топлива.

“И когда мы туда доберемся, Николай? Что потом? ” сердито спросил он, все еще разъяренный тем, что его заставили поджать хвост и убежать. “Мы что, будем просто летать вокруг да около, пока эти ублюдочные поляки отрабатывают против нас свои методы радиолокационного поиска?”

Стариков проигнорировал вспышку раздражения своего командира. Он был слишком занят чтением их новых приказов, только что расшифрованных компьютерами Су-34, когда они прокручивались на его дисплее. “Нет, сэр”, - сказал он Зелину. “Нам приказано оказывать по вызову воздушную поддержку силам быстрого реагирования Спецназа. Им было поручено выследить и уничтожить этих террористов, и их транспортные вертолеты и ударные вертолеты Ми-24 будут всего в десяти минутах полета. Ворнеж также направляет два истребителя Су-35 в ACP для нашей поддержки. Дальнейшие приказы поступят прямо из Кремля”.

Майор Виктор Зелин принял это к сведению, а затем широко улыбнулся. “Отлично! Превосходно! Может быть, кто-то из высшего командования только что отрастил пару!”

2-Я БРИГАДА СПЕЦНАЗА

СИЛА БЫСТРОЙ РЕАКЦИИ,

На РЕКЕ БУГ

ТРИДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ

Капитан спецназа Кирилл Аристов увидел беззвучный сигнал рукой своего ведущего разведчика и упал ничком. Остальная часть его командной группы сделала то же самое, укрывшись среди кустарников, покрытых мхом пней и молодых деревьев, усеивающих лесную подстилку. На обоих флангах другие его отделения также остановились и залегли на землю.

Осторожно держа свою штурмовую винтовку AN-94 обеими руками, он тихо пополз вперед к позиции разведчика за низкорослой сосной. “Ну что, Чапаев?” он зашипел. “Что это?”

Разведчик, седовласый профессиональный солдат с многолетним опытом боевых действий в Чечне, Грузии и Украине, ткнул большим пальцем в точку примерно в метре вверх по стволу сосны. Что-то или кто-то задел одну ветку поменьше, больше похожую на прутик, и почти отломил ее. Ветка свободно болталась, держась за тонкую полоску коры.

Аристов протянул руку и провел пальцами по разорванной коре. Перерыв был свежим, все еще сильно пахнущим сосновым соком. Разведчик поднял одну бровь. Ты видишь?- беззвучно произнес он одними губами.

Офицер Спецназа понимающе кивнул. Террористы, которых они преследовали, вероятно, были недалеко впереди.

Он осторожно выглянул из-за ствола дерева.

Они были очень близко к реке, в пределах дюжины метров или около того. Земля, все еще покрытая деревьями и зарослями кустарника, плавно спускалась к кромке воды. Но все было тихо, неподвижно, за исключением тех мест, где легкий ветерок шевелил лесной подлесок. Затем Аристов присмотрелся внимательнее. В нескольких местах вдоль берега примятые участки в высокой траве показывали, где по земле волочили тяжелые предметы.

Он положил свою штурмовую винтовку и достал бинокль из одного из подсумков на своем тактическом жилете. Поднеся бинокль к глазам, он медленно поводил им из стороны в сторону, осматривая противоположный берег реки. На этом участке Жук был шириной всего около тридцати метров.

Аристов мог видеть больше мест, где растительность была потревожена. И он едва мог разглядеть что-то странное чуть глубже среди леса, что-то темного цвета среди более светлой зелени травы и кустарников. Он навел свой бинокль на это место.

На него выпрыгнули очертания черной резиновой надувной лодки, грубо замаскированной ветками деревьев, вырванными с корнем кустами и пучками вырванной травы.

Он выругался себе под нос. Террористы проникли на польскую территорию.

Все еще хмурясь, Аристов пополз обратно к ожидающей командной группе. Он подозвал своего радиста и схватил трубку. “Первая группа охотников вызывает главную команду охотников”.

“Первый охотнику-один, продолжайте”. Несмотря на шипение и треск помех, этот глубокий звучный голос можно было безошибочно узнать. “Готовьте свой отчет!”

Капитан Спецназа тяжело сглотнул. “Боюсь, у нас серьезная проблема, господин президент”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Российской Федерации Геннадий Грызлов крепче сжал защищенный телефон, слушая неохотное признание Аристова в неудаче. Террористы, убившие генерал-лейтенанта Воронова и его людей, сбежали— переправившись в безопасное убежище на польской земле. Когда офицер Спецназа закончил свой доклад, Грызлов несколько мгновений ничего не говорил.

Эта нехарактерно спокойная реакция крайне обеспокоила сотрудников его национальной безопасности.

На публике сорокаоднолетний президент России был уверен в себе, всегда невозмутим и обаятелен. Эти качества, плюс его юношеская привлекательность и огромное состояние, которое он заработал на нефтяных, газовых и нефтехимических компаниях своей семьи, привели его к власти, одержав уверенную победу на выборах три года назад. В частной жизни, однако, Грызлов был известен своим вспыльчивым характером, непреодолимыми вспышками ярости и крайним презрением ко всем, кто, по его мнению, подвел его.

Итак, теперь наспех собранная группа помощников, министров кабинета, генералов и начальников разведки нервно ждала неизбежной тирады своего лидера.

Это не пришло.

“Очень хорошо, я понимаю”, - сказал Грызлов в трубку. Он проверил ближайшие часы, действие, рабски имитируемое министрами его кабинета и главными помощниками. Прошло чуть больше часа с тех пор, как террористы убили Воронова и других. “Удерживай свои силы на позиции, капитан. Я вскоре перезвоню вам с новыми инструкциями ”.

Он повесил трубку и стоял, барабаня пальцами по столу, глубоко задумавшись. Затем он повернулся к своему министру обороны Грегору Соколову. “Покажи мне карту этого сектора в самом большом масштабе, который у тебя есть”.

“Да, господин президент”, - поспешно сказал Соколов. Он был слишком осведомлен о том, что глава исполнительной власти России, возможно, вскоре будет искать козла отпущения. Он отчаянно махнул одному из офицеров своего штаба, пожилому седовласому полковнику из Военно-топографического управления. “Выведи это на большой экран, Исаев! Сейчас!”

Полковник открыл свой ноутбук, быстро и эффективно просмотрел серию оцифрованных карт, выбрал одну, а затем отправил ее по беспроводной связи на огромный плоский дисплей конференц-зала.

Беззвучно насвистывая про себя, Грызлов придвинулся ближе к дисплею, пристально вглядываясь в узорчатый пейзаж лесов, болот, сельскохозяйственных угодий, маленьких деревень и дорог, который он показывал. Одним пальцем он провел по извилистой линии реки Буг. Он повернулся к полковнику. “Эти отметки глубины для реки? Они точны?”

“В определенной степени, господин президент”, - согласился офицер штаба. Он ссутулил свои узкие плечи, размышляя вслух. “Глубина ошибки значительно варьируется от сезона к сезону — в зависимости от осадков и стока. Но эти цифры являются разумным приближением. На самом деле, учитывая засушливое лето, вполне вероятно, что река даже мельче, чем изображено ”.

“Очень хорошо! Очень хорошо!” Сухо сказал Грызлов, борясь с желанием разорвать другого человека на части за то, что тот читал ему нотации, как будто он был школьником. Этот полковник-картограф, возможно, был унылым педантом, но, по крайней мере, он был компетентен.

Он отвернулся от карты и поднял трубку защищенного телефона. “Охотник один? Это главный командный охотник. Слушай внимательно. Вы и ваши войска перейдете реку вброд и продолжите преследование. Вы найдете этих террористов и уничтожите их! Понял?”

“Да, господин президент!” Напряженный голос Аристова донесся сквозь треск фоновых помех. “Возможно, что у террористов были транспортные средства, ожидавшие их на другой стороне реки. Если так, то мои люди не смогут догнать их пешком.”

“Тогда вы будете следовать за ними по воздуху, используя свои вертолеты”.

“А если поляки вмешаются?” спросил молодой офицер.

“Вы будете использовать любую необходимую силу, чтобы убрать их со своего пути”, - сказал ему Грызлов. “Включая использование истребителей и бомбардировщиков, уже находящихся на месте происшествия. Ясно?”

“Очень ясно!” - решительно сказал капитан Спецназа. “Ваши приказы будут выполнены”.

Грызлов повесил трубку и повернулся, чтобы посмотреть на ошеломленные лица своих советников по национальной безопасности. Хищная улыбка мелькнула на его лице, а затем исчезла. “Кто-нибудь из вас сомневается в моем решении?” он спросил.

“Я не сомневаюсь в вашем праве принять это решение”, - медленно произнесла министр иностранных дел Дарья Титенева. “Я только задаюсь вопросом, разумна ли такая поспешность с вторжением на территорию члена альянса НАТО. Польша не будет закрывать глаза на присутствие наших коммандос ”.

Холодный взгляд Грызлова на мгновение встретился с ее взглядом, а затем пробежался вверх и вниз по ее пышному, полному телу. Она слегка покраснела. Они были случайными любовниками, но, очевидно, у его темноволосой министра иностранных дел все еще был свой разум. “Наша потребность действовать быстро - это именно то, почему поляки не могут остановить нас!” - отрезал он.

“Вы претендуете на право преследования по горячим следам”, - понял Сергей Тарзаров, его начальник штаба. “Право преследовать преступников и террористов через международные границы”.

Российский президент самодовольно кивнул. “Именно. Американцы использовали эту доктрину, чтобы оправдать свои вторжения в Мексику, Пакистан и десятки других более слабых стран по всему миру. Теперь мы применим их собственные юридические доводы против одного из их собственных союзников ”.

Неудивительно, что худощавый, невзрачный Тарзаров был впереди остальных, подумал Грызлов. Проницательный старик десятилетиями пользовался властью в Кремле, сначала как офицер разведки, затем как министр внутренних дел, а теперь как его главный помощник. Ходили слухи, что Тарзаров знал, где похоронены все тела в российской политике. Другие слухи, более мрачные, говорили, что это правда, потому что он похоронил большинство из них лично.

“У нас может быть такое право по закону”, - предупредил Тарзаров. “Но эта ситуация может легко обостриться”.

“Возможно”, - согласился Грызлов. Он пожал плечами. “Если так, то у нас в руках достаточно сил, чтобы одержать победу в любом локальном конфликте. И к тому времени, когда более крупные польские силы смогут вмешаться, наших сил быстрого реагирования уже давно не будет ”.

Он повернулся обратно к Титеневой. “Свяжитесь с полюсами. Скажи им, что мы делаем. Дайте понять, что мы не просим их разрешения, и что мы ожидаем их полного сотрудничества в этом вопросе ”.

“Независимо от того, как это обернется, Варшава будет энергично протестовать”, - сказал ему министр иностранных дел. В ее темных глазах была тревога. “Они, несомненно, также свяжутся с НАТО и Европейским союзом”.

Грызлов показал зубы. “О, я надеюсь, что поляки согласятся”, - сказал он. “Я бы с удовольствием посмотрел, как их новый президент извивается, пока он ноет о том, что мы преследуем террористов, действующих с польской территории!”

ЗАПАДНЫЙ БЕРЕГ РЕКИ БУГ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Капитан Кирилл Аристов преодолел последние несколько метров реки вброд, высоко подняв над головой штурмовую винтовку и бронежилет. С его промокшей формы и ботинок капала вода, он, хлюпая, выбрался на противоположный берег и опустился на одно колено. Остальные его коммандос были близко позади. Двигаясь быстро, они рассыпались веером, образуя защитный периметр вокруг места пересечения.

Он расстегнул водонепроницаемый чехол, в котором находился его планшетный компьютер, и вытащил файл карты, который Москва передала за несколько мгновений до того, как они пересекли Баг. На первый взгляд, эта часть западного берега реки Буг казалась очень похожей на украинскую сторону границы, но это было обманчиво. За узким поясом сосен и чахлых дубов простиралась сельская местность с множеством прудов, неглубоких ручьев, плоских лугов и пастбищ.

Лейтенанты и старшие сержанты, которые командовали его четырьмя командами из десяти человек, образовали круг вокруг него, внимательно наблюдая, пока он излагал их приказы.

“Березин, Добрынин и Ларионов, возьмите своих людей и разведайте на запад”, - сказал Аристов, проводя линию стилусом. “Моя командная группа последует за вами. Ищите следы пеших или транспортных средств. Будь начеку. Террористы, которые сбили Воронова и наших парней, возможно, не слишком далеко продвинулись. Так что шевелись!”

Они кивнули один раз и умчались, уже призывая своих коммандос к действию. Солдаты, низко согнувшись под тяжестью своего снаряжения и оружия, соскользнули за деревья.

Аристов повернулся к своему оставшемуся командиру группы. “Милехин, раздели свою секцию на две. Разместите их на северной и южной окраинах этого леса. Ты мой резерв и фланговая охрана, ясно?”

“Да, капитан!” - сказал лейтенант. “Не волнуйся. Мы будем держать всех подальше от тебя ”.

Как только последние из его войск пришли в движение, капитан Спецназа стал искать Чапаева. Ветеран-разведчик молча сидел на корточках в нескольких метрах от нас, методично проверяя свою винтовку и снаряжение.

Он поднял взгляд, быстро блеснув зубами с пятнами табака. “А мои приказы, капитан?”

“Внимательно посмотрите на эти резиновые лодки и землю вокруг них”, - сказал Аристов. “Посмотри, сможешь ли ты собрать что-нибудь, что могло бы помочь нам идентифицировать этих террористов. Но остерегайтесь мин-ловушек. Эти ублюдки, кажется, знают, что делают ”.

Разведчик кивнул один раз и исчез среди деревьев и кустарников.

Окруженный своей командной группой, Аристов направился на запад, продвигаясь вглубь Польши.

* * *

“To szalone, Panie Poruczniku!” Сержант польской пограничной службы Конрад Малек кричал в свой мобильный телефон. “Это безумие, лейтенант! Со мной восемь человек, и в основном мы обучены арестовывать контрабандистов и нелегалов. Как, черт возьми, я должен остановить то, что выглядит как полномасштабное вторжение гребаных русских коммандос?”

“Никто не просит тебя останавливать их, Конрад”, - спокойно сказал его командир, все еще благополучно устроившийся в своем уютном кабинете на пограничном пункте контроля Дорохуск. “Мы только хотим, чтобы вы притормозили их, пока шишки в Варшаве доберутся до Кремля”.

“И как, черт возьми, мне их замедлить?” Малек зарычал. “Выписать им штраф за незаконное проникновение?”

“Посмотри, сможешь ли ты связаться с их лидером и —”

“Сержант!”

Малек обернулся и увидел, что один из его людей указывает на восток через луг. Они припарковали свои две патрульные машины на изрытой колеями фермерской дороге примерно в двухстах метрах к западу от леса, окаймляющего реку Буг. Вооруженные до зубов российские солдаты в камуфляжной боевой форме выходили из-за деревьев и выстраивались в длинную линию для перестрелки.

“Не берите в голову, лейтенант”, - мрачно сказал Малек. “У нас здесь нет времени. Прибыли наши незваные гости с востока.” Он отключился и повернулся к своему капралу. “Передай мне этот мегафон, Эрик. Давайте выясним, сможем ли мы вразумить этих людей ”.

Стиснув зубы, он вышел на открытое пастбище. Он поднял мегафон. “Увага, Розовый żоłнерце! Внимание, русские солдаты! Это сержант Малек из пограничной охраны. Вы нарушаете границы польской национальной территории —”

Внезапно раздался винтовочный выстрел, эхом отразившийся от далеких деревьев и разнесшийся по открытым полям.

На РЕКЕ БУГ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Разведчик спецназа Иван Чапаев присел, чтобы более внимательно рассмотреть черную надувную лодку, которую его капитан заметил ранее. Его оттащили от берега реки обратно в тень под деревьями. Сломанные ветки, заросли кустарника и пучки травы были навалены поперек лодки в грубой попытке скрыть ее.

Сосредоточенно сжав губы, Чапаев использовал тонкое лезвие своего боевого ножа, чтобы аккуратно раздвинуть кучи спутанных растительных остатков. Осторожнее, Иван, сказал он себе. Отнесись к этому спокойно. Если бы он пропустил хотя бы один маленький проводок от детонатора мины-ловушки, его жена получила бы изысканное письмо с соболезнованиями с подписью президента Грызлова, подходящее для обрамления. Он усмехнулся. Черт возьми, эта кислая стерва Юля, вероятно, просто заложила бы его за дешевую бутылку водки.

Ничего.

Он откинулся назад, нахмурившись.

Террористы, которые пытались замаскировать эту лодку, проделали довольно плохую работу. Даже его капитан, достаточно приличный офицер, но не самый наблюдательный из людей, заметил это на всем пути через реку. С другой стороны, эти террористы, должно быть, слышали грохот винтов российских вертолетов, отдающийся у них в ушах, когда они гребли по воде. Это, вероятно, подтолкнуло их прямо к грани паники. Поэтому неудивительно, что террористы просто навалили на борт лодки всю растительность, какую смогли захватить, в отчаянной попытке скрыть ее.

Затем он более внимательно посмотрел на пучки высокой травы, которые он отбросил. Они были увядшими, уже становясь коричневыми от летней жары. Эти узлы были разрезаны и уложены на место несколько часов назад.

Глаза Чапаева расширились. Он вскочил на ноги, потянувшись к тактической рации ближнего действия, прикрепленной к его воротнику. Террористы не торопились, когда прятали эту лодку. Они обложили его всем этим дерьмом задолго до того, как убили Воронова и его людей. Что означало, что надувной плот никогда не использовался для побега через реку Буг в Польшу.

Что означало—

Пуля калибра 7,62 мм, движущаяся со скоростью 830 метров в секунду, попала ветерану-разведчику спецназа в лицо и вышла через затылок.

Удар!

Иван Чапаев был мертв до того, как раздался звук выстрела.

* * *

В нескольких сотнях метров к северу, лежа ничком в зарослях кустарника на украинской стороне реки, Павел Литвин еще несколько секунд всматривался в оптический прицел снайперской винтовки СВД Драгунова. “Никакого движения”, - сказал он наконец с мрачным удовлетворением. “Моя цель повержена”.

Федор Кравченко хлопнул его по плечу. “Отлично сработано!”

Внезапный треск автоматического оружия вызвал улыбку на его лице. Взвинченные поляки и русские стреляли друг в друга. Убийство этой жирной свиньи Воронова принесло удовлетворение, но это была лишь часть большего плана - плана, который успешно развивался. Он втянул Российскую Федерацию в прямую вооруженную конфронтацию с членом альянса НАТО. Возможно, теперь Запад даст отпор доминированию Кремля в его любимой стране!

“Пора идти, Павел”, - сказал Кравченко. “Мы закончили здесь”.

Кивнув, мужчина покрупнее упаковал свою снайперскую винтовку и последовал за своим лидером обратно через тщательно замаскированный вход в их убежище, бетонный бункер, вырытый глубоко на берегу реки. Первоначально построенный Советами как часть так называемой Линии обороны Молотова во время их оккупации восточной Польши в 1939-1941 годах, полузасыпанный бункер десятилетиями разрушался - забытый всеми, кроме случайных цыганских бродяг или туристов-каякеров, ищущих убежища во время грозы. К тому времени, как кто-нибудь из официальных лиц наткнется на это, Кравченко и его людей уже давно не будет.

ВОЗДУШНЫЙ КОНТРОЛЬНЫЙ ПУНКТ АЛЬФА,

НАД УКРАИНОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

На высоте четырех тысяч метров над сельской местностью Украины майор Виктор Зелин слегка повернул штурвал своего истребителя-бомбардировщика Су-34 влево, начиная очередной ленивый, медленный разворот на гоночной трассе. Его взгляд метнулся к индикатору топлива. У них все еще оставалось много летного времени, прежде чем им придется оторваться и дозаправиться.

Он выглянул в иллюминатор, убеждаясь, что его ведомый все еще на позиции. Другой Су-34 был там, где и должен был быть, примерно в километре от кончика его крыла. Два пестрых зеленых, коричневых и подпалых пятнышка были едва видны на севере, низко кружа над мозаикой лесов и полей. Два одноместных истребителя Су-35, посланные им на подмогу, держались достаточно низко на палубе, избегая обнаружения польскими радарами.

“Мои друзья в засаду!Мы попали в засаду!” Отчаянный вызов капитана Спецназа по рации ворвался в его гарнитуру. “Снайпер только что убил одного из моих людей, и теперь мы принимаем огонь на себя!”

Стариков, сидевший на сиденье рядом с ним, включил свой микрофон. “Это лидер Стражей, Охотник один. Вам нужна поддержка с воздуха? Прием.”

“Черт возьми, да!” - крикнул командир Спецназа. Они могли слышать стрельбу на заднем плане, которая неуклонно нарастала. “Мы зажаты на опушке леса вдоль реки, перед нами террористы. Дальность стрельбы составляет от двухсот до трехсот метров. Я могу нарисовать для тебя мишень лазером!”

Зелин нахмурился. Это было слишком близко для воздушного удара, даже с применением высокоточных боеприпасов. Один небольшой сбой в оборудовании или компьютере может привести к тому, что их бомбы попадут в дружественные войска, а не во врага.

“Ты можешь прервать контакт?” Спросил Стариков, очевидно, думая о том же.

“Отрицательно! Отрицательно! Мы и так практически прижаты спиной к реке!”

“Понял, Охотник один”, - сказал офицер по навигации и вооружению, пожимая плечами. Если коммандос были готовы пойти на риск, так тому и быть. Он увидел подтверждающий кивок Зелина и добавил: “Начинай обстреливать свою цель лазером. Мы примерно в трех минутах от вашей позиции.”

“Ты понял это, Страж два?” - спросил Зелин своего ведомого.

“Два”, - произнес лаконичный голос, отвечая на его позицию в строю.

“Я заставлю бомбу сработать”, - сказал Зелин другому пилоту. “Ты держись позади примерно на пять километров. Если поляки снова включат этот чертов радар SAM, будьте готовы поймать его по моей команде! Ясно?”

“Двое”.

Майор переключил свое внимание на лидера полета Су-35. “Дробовик Веди, прикрой нас. Но пока не высовывайся.”

“Лидер дробовика подтверждает”, - ответил командир истребителя. “Просто не оставляйте нас слишком долго питаться пылью, майор. Я уже практически собрал для него урожай с пшеничного поля какого-то клодхоппера нелегким путем ”.

Зелин ухмыльнулся. “Очень хорошо, Дробовик. Вон.” Он взглянул на Старикова. “Давайте используем два KAB-500L”.

“Я согласен”, - сказал офицер по вооружению. “Они - лучший вариант”. Он начал вводить команды в свой компьютер атаки.

На ИЛС Зелина появились новые полосы управления полетом, обозначающие курс, выбранный компьютерной программой бомбометания. Он потянул рычаг назад и увеличил мощность двух турбовентиляторных двигателей Су-34 Saturn. Истребитель-бомбардировщик быстро набирал высоту, набирая высоту в семь тысяч метров со скоростью более восьмисот километров в час.

KAB-500L была пятисоткилограммовой бомбой с лазерным наведением. Находившийся на вооружении более трех десятилетий, это было мощное и точное оружие, способное доставить свою фугасную боеголовку в пределах нескольких метров от выбранной цели. Но у него были слабые места, которые он разделял с другим оружием с лазерным наведением. Для атаки с полной точностью требовалось сбросить бомбу в относительно небольшую “корзину".”Это была зона, которая отвечала двум основным требованиям: головка самонаведения КАБ должна была видеть лазер наведения, а сама бомба должна была находиться достаточно высоко и падать достаточно быстро, чтобы направлять себя до самой цели, обозначенной лазером.

В этой атаке Зелин и Стариков должны были сбросить свои бомбы с высоты не менее семи тысяч метров, что означало, что их Су-34 будут более уязвимы для атаки польских ЗРК, если Варшава решит обострить ситуацию.

“Десять километров до предполагаемой точки выброса”, - доложил Стариков, повторяя данные, показанные на ИЛС Зелина.

В наушниках обоих членов экипажа раздался пронзительный сигнал предупреждения радара.

“Х-группа. Одиночный излучатель, ” сказал Стариков, вглядываясь в свои дисплеи. “Это тот самый SNR-125”.

“Ведущий дозорного, это второй”, - радировал их ведомый. “Должен ли я вынуть это?”

“Отрицательно”, - сказал Зелин. “Мы все еще находимся далеко за пределами польского воздушного пространства. Они не рискнут стрелять первыми.”

По крайней мере, он на это надеялся.

Технически, конечно, он и Стариков не собирались атаковать изнутри польской территории. Поскольку их бомбам пришлось бы пролететь более девяти километров, чтобы достичь террористов, стреляющих по этим войскам Спецназа, они были бы выпущены в украинском воздушном пространстве. Однако, почему-то он сомневался, что поляков будут сильно волновать эти маленькие юридические тонкости, когда бомбы начнут взрываться на их стороне реки.

Обливаясь потом, он сосредоточился на том, чтобы вести свой самолет прямо по траектории, выбранной штурмовым компьютером, внося небольшие корректировки с помощью ручки управления и дросселей, чтобы оставаться на курсе и скорости.

“Пять километров”, - сказал ему Стариков. Офицер по вооружению включил свой микрофон, связываясь по рации с командой Спецназа, которую они поддерживали. “Охотник, это Страж. Держите лазер на прицеле, но пригните головы сейчас же! Мы атакуем!”

В их наушниках прозвучали двойные рычащие басовые ноты. Головки самонаведения КАБ “увидели” лазер наведения. Десять секунд спустя полосы управления полетами на дисплее Зелина вспыхнули ярко-зеленым. Они были в пределах досягаемости. Он нажал на спусковую кнопку на своей палке. “Оружие прочь!”

Су-34 слегка подпрыгнул вверх, когда две бомбы с лазерным наведением выпали из-под его крыльев. Зелин дернул ручку управления влево, немедленно разворачивая самолет в крутой разворот с высокой перегрузкой на юго-восток. Если поляки отреагировали плохо, он хотел иметь гораздо больше пространства для маневра.

“Попадание оружия!” - услышал он крик Старикова.

Борясь с перегрузками, которые они создавали, майор полностью повернул голову вправо, пытаясь разглядеть сквозь фонарь за белым летным шлемом Старикова. Там, низко над горизонтом, огромное облако дыма и кувыркающихся обломков и грязи отмечало точку, где их бомбы врезались в землю и взорвались.

“Попал в цель! У цели!” - они оба услышали, как офицер Спецназа кричит по радио. “Террористы мертвы! Мы наступаем!”

“Ведущий, это Второй!” - рявкнул их ведомый, заглушая взволнованный голос капитана коммандос. “Запуск ЗРК! Два С-125 приближаются к вашей шестерке!”

Зелин еще сильнее крутанул рычаг влево и перевел дроссели на полный форсаж. Разогнавшись до скорости звука, Су-34 резко развернулся, направляясь на северо-восток поперек пути приближающихся ракет.

Рядом с ним Стариков лихорадочно нажимал кнопки, чтобы активировать их системы противодействия. Большой модуль постановки помех, установленный под их фюзеляжем, включился, выделяя энергию, чтобы снизить точность польских радаров. Автоматические дозаторы мякины выстрелили, выбрасывая патроны в воздух позади быстро движущегося Су-34. Они взорвались, выбросив в небо тысячи маленьких майларовых полосок.

Он посмотрел налево. На фоне светло-голубого неба были видны два столба грязно-белого дыма, которые, изгибаясь, направлялись к ним. Черт. Их глушилки и цветки мякины не работали. Польские ЗРК все еще были привязаны к своему самолету.

Майор перевернул Су-34 и нырнул к земле. “Второй, это свинец”, - сказал он. “Сбей этот чертов радар!”

“Kh-31 уходит!” - крикнул его ведомый.

Зелин выкатился из пике менее чем на тысяче метров. Он рискнул еще раз взглянуть налево.

Крошечная яркая точка, за которой тянулся дымок, пронеслась на северо-запад, а затем погасла. Затем он вспыхнул снова, еще быстрее рассекая небо. Противорадиационная ракета Kh-31P имела твердотопливный двигатель первой ступени, который разгонял ее до 1,8 Маха сразу после запуска. При выгорании его ракетный двигатель отказал, и прямоточный реактивный двигатель, работающий на керосине, разгонял ракету до 4 махов.

Секундой позже Зелин увидел вдалеке ослепительную вспышку.

“Этот SNR-125 снят с эфира”, - доложил Стариков.

И, вероятно, мертв, холодно подумал майор. Даже если поляки засекли запуск руки его ведомого и отключили свой радар, у Kh-31 была инерциальная система наведения, которая доставила бы его до самой цели.

Зелин посмотрел на корму. Без командного наведения со своего радара управления огнем польские ЗРК разогнались до баллистической скорости, дико ввинчиваясь высоко в атмосферу.

Он выдохнул, начиная расслабляться.

А затем горько выругался, когда в его наушниках прозвучало еще одно пронзительное предупреждение радара.

“Два бортовых радара, работающих в X-диапазоне”, - сказал Стариков. “Компьютер оценивает их как импульсно-доплеровские фазотроны N-O19. Мощность сигнала слабая, но увеличивается.”

Зелин включил микрофон, вызывая два истребителя Су-35, прикрепленных к его подразделению. “Полет с дробовиком, это ведущий "Сентинел". Похоже, тебе все-таки придется отрабатывать свою зарплату. К нам приближаются польские МиГ-29”.

ЗВЕНО "РЫСЬ", 1-Я ТАКТИЧЕСКАЯ ЭСКАДРИЛЬЯ,

ПОЛЬСКИЕ ВВС, Над ВОСТОЧНОЙ ПОЛЬШЕЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Два польских истребителя МиГ-29 "Фулкрум", закамуфлированные в темно-и светло-серый цвета, мчались на юго-восток к границе с Украиной.

В кабине головного самолета капитан Марек Качор изо всех сил пытался не дать своему растущему раздражению перерасти в ярость. “Скажи еще раз, Варшавский оперативный центр. в какую именно передрягу ты нас втягиваешь?”

“Ситуация неясна, Рай ś Ведущий”, - сказал диспетчер. Качор почти мог слышать, как мужчина извиняющимся жестом пожимает плечами. “У нас противоречивые сообщения о российских войсках на территории к западу от реки Буг. И теперь батарея ЗРК Шестидесятой ракетной эскадрильи заявляет, что она открыла огонь по российским истребителям-бомбардировщикам”.

“Стреляли по русским!?” Воскликнул Качор. “Иисус Христос! Мы на войне?”

“Эта ситуация—”

“Непонятно”, - прорычал пилот МиГ-29, прерывая. “Прекрасно. Отлично. Замечательно. Послушайте, ЗРК во что-нибудь попали?”

“Мы потеряли связь с батареей”, - признался диспетчер.

На мгновение Качор закрыл глаза, борясь с желанием разразиться волной ненормативной лексики, которая, вероятно, оглушила бы любого, кто ее услышит, и принесла бы ему еще один выговор от командира эскадрильи. Так же быстро он открыл их снова. Его МиГ-29 уже летали вслепую в переносном смысле. Не было смысла делать то же самое буквально.

“Ну, что можешь ты мне тогда сказать?” - спросил он с преувеличенным терпением.

“У нас прерывистый радиолокационный контакт с двумя быстро маневрирующими неопознанными самолетами над пограничной зоной”, - осторожно сообщил ему диспетчер. “Мы оцениваем их как российские Су-34”.

Качор молча переваривал это. Согласно лучшим разведданным, которые он видел, Су-34 имел многорежимный радар с фазированной решеткой, который мог обнаруживать цели размером с истребитель на расстоянии до девяноста километров во всех аспектах. Это было чертовски намного лучше, чем мог сделать старый советский дерьмовый фазотрон в его МиГ-29. Ему бы повезло, если бы он заметил русских за семьдесят километров, и это было бы только в том случае, если бы они летели прямо перед ним. Против самолетов, приближающихся сзади, он не получал сигналов, пока они не оказывались в пределах тридцати пяти километров.

В воздушном бою на ножах на малой дистанции польский пилот был уверен, что его Fulcrum и его ракеты с тепловой самонаведением AA-11 Archer смогут победить более крупные, несколько менее маневренные российские самолеты. Проблема была бы в том, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы подобраться на близкое расстояние. Он снова пожелал, чтобы ВВС установили более совершенный радар в рамках масштабной модернизации авионики, которую они применили к МиГ-29.

“Итак... каковы мои приказы, Центр?” спросил он наконец.

“Нам нужно, чтобы вы прояснили ситуацию”, - сказал диспетчер. На этот раз в его голосе безошибочно угадывалось смущение. “Не вступайте в бой с русскими, пока по вам не откроют огонь. По возможности только наблюдайте и докладывайте ”.

“Понял, Центр”, - сказал Качор сквозь стиснутые зубы. “Лидер стаи Рысей, выходите”.

Он проверил свой цифровой навигационный дисплей американского производства. Он и его ведомый, лейтенант Милош Чарны, были уже в ста километрах от границы. При такой скорости они должны быть в состоянии обнаружить эти российские Су-34 всего за пару минут.

“Ты слышал этого человека, Милош”, - сообщил он по радио другому пилоту. “Убери палец со спускового крючка, хорошо?’

“Jak dla mnie, w porządku! Меня это устраивает!” Сказал Чарни. “Ты знаешь, что это воняет, верно?”

“Воняет” - слишком красивое слово, - ответил Качор. “Итак, мы делаем это осторожно. Мы заходим. Мы бросаем быстрый взгляд. И если это настоящая война со стрельбой, а не какая-нибудь дипломатическая заварушка, мы уходим и ждем подкрепления. Понятно?”

Чарни взмахнул крыльями своего МиГ-29 в знак решительного согласия. “Понял, что—”

БИП-БИП-БИП.

На долю секунды Качор застыл в ужасе. Затем его взгляд метнулся к показаниям на приемнике предупреждения радара. Они были подкрашены радарами с фазированной антенной решеткой Ирбис-Э — типа радиолокационной системы, установленной на сверхсовременных российских истребителях Су-35. Это было плохо. Очень плохо. Хуже всего было осознание того, что Су-35 уже были позади них. И они были в пределах досягаемости ракет.

“Ломайся! Прорывайся! Прорыв!” - закричал он в рацию.

Капитан Марек Качор бросил свой МиГ-29 в радикальный вираж с высокой перегрузкой, одновременно выбивая помехи и сигнальные ракеты для отвода ракет с радиолокационным наведением и тепловым наведением.

Обманутый цветением мякины или выведенный из строя его диким маневрированием, три ракеты дальнего действия R-77E пронеслись мимо его фонаря и исчезли. Но еще трое подобрались достаточно близко, чтобы сработали их лазерные бесконтактные взрыватели. Израненный десятками попаданий острой как бритва шрапнели, Fulcrum вышел из-под контроля и затем взорвался. Горящее топливо и обломки отнесло на север преобладающим ветром.

Миг-29 Милоша Чарны погиб таким же образом секундой позже.

Против обычного противника в бою стоя тактика уклонения, принятая Качором и его ведомым, могла бы сработать — или, по крайней мере, дать ему достаточно времени для нанесения ответного удара. К сожалению для поляков, это был не стоячий бой. Это была жестокая и очень эффективная засада.

Поднятые по тревоге Су-34 Зелина, российские Су-35 широко развернулись на север, а затем повернули обратно на юго-запад, пронеслись прямо над деревьями, зданиями и линиями электропередач, чтобы незамеченными подойти к польским истребителям. Оказавшись на позиции, они быстро набрали высоту, засекли полюса на своем радаре и выпустили шесть ракет с радиолокационным наведением Mach 4 + R-77E, известных в НАТО как AA-12 Adders, по каждой точке опоры.

У двух польских пилотов не было ни единого шанса.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Президент Геннадий Грызлов уделил пристальное внимание радиограмме молодого капитана Спецназа. Крупномасштабная карта, отображаемая на мониторе конференц-зала, позволяла легко следить за передвижениями сил быстрого реагирования. После того, как бомбы с лазерным наведением уничтожили боевиков, устроивших им засаду, Аристов и его войска продвинулись на юго-запад, продвигаясь через открытые пахотные земли к небольшой деревне недалеко от площади польского таможенного досмотра. Все следы местных ферм вели в этом направлении, что наводило на мысль, что именно по этому пути пошли выжившие террористы.

Вычеркни это предположение, сказал себе Грызлов, прислушиваясь к треску стрелкового и автоматического оружия на заднем плане. Войска Спецназа, должно быть, наткнулись прямо на убежище террористов. В конце концов, кто еще мог быть настолько глуп, чтобы стрелять по его войскам с этих ферм и коттеджей?

“Мы встречаем жесткое сопротивление, господин президент”, - сказал Аристов, повысив голос, чтобы его услышали сквозь шум битвы. “У меня трое серьезно раненых и еще один мертв. Я развернул группу, чтобы обойти деревню с фланга, но местность очень труднопроходимая —”

“Господин Президент?” - прервал его неуверенный голос.

“Подождите минутку, капитан”, - сказал Грызлов. Он нетерпеливо отвернулся от карты. Виктор Казьянов, министр государственной безопасности, стоял там с обеспокоенным видом. “Да? В чем дело? ” рявкнул он.

“Я не уверен, что наши войска борются с террористами”, - неохотно сказал его начальник разведки. “Наши подразделения радиотехнической разведки перехватили звонки с мобильных телефонов, которые убедительно свидетельствуют о том, что деревню защищают элементы местного польского пограничного отряда”.

“Чушь собачья!” - прорычал Грызлов. “С каких это пор таможенные инспекторы носят штурмовые винтовки и пулеметы?”

“Многие подразделения пограничной охраны имеют военизированную подготовку и снаряжение”, - сказал ему Казьянов.

“А что, если эти ублюдки, убивающие наших людей, носят красивую, опрятную форму официального вида?” Холодно спросил Грызлов. “Какая это имеет значение?”

Министр безопасности уставился на него. “Но тогда мы атакуем силы польского правительства, а не просто какую-то разношерстную банду террористов”, - пробормотал он, запинаясь.

Российский президент почувствовал, как в нем закипает гнев. Он шагнул ближе к Казьянову, чувствуя некоторое удовлетворение, когда более высокий, крепко сложенный мужчина вздрогнул и попятился. “Как ты думаешь, что, черт возьми, там происходит, Виктор?” он спросил.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ткнул пальцем в дисплей карты. “Мы преследуем кучку ублюдочных убийц обратно через польскую границу, и они устраивают засаду нашим людям. Так что же делают эти чертовы поляки? Они выпускают ракеты по нашим самолетам, когда мы наносим удары по террористам! Затем они посылают истребители МиГ-29 выслеживать наши бомбардировщики! И теперь, когда мы выслеживаем этих террористов до их логова, они выставляют так называемых пограничников, вооруженных тяжелым оружием, чтобы остановить нас?” Грызлов нахмурился. “Сколько еще доказательств тебе нужно? Очевидно, что кто-то высокопоставленный в Варшаве находится в постели с этими террористами. Насколько я знаю, это может быть все их проклятое, вонючее правительство!”

В переполненном конференц-зале воцарилась неловкая тишина.

Министр обороны Грегор Соколов прочистил горло. “Это, безусловно, большая вероятность, господин президент. Но если это так, капитану Аристову и его людям грозит серьезная опасность.”

“Как же так?”

“Разминирование защищаемых зданий - сложная и длительная военная задача”, - сказал Соколов. “К сожалению, я не верю, что нашим коммандос будет предоставлено необходимое время”.

Грызлов поднял бровь. “О? Почему?”

“Даже наши ближайшие базы находятся в нескольких сотнях километров от этого сражения”, - объяснил Соколов. “Мы не можем усилить наши силы быстрого реагирования, прежде чем они столкнутся с превосходящими силами противника. Если элементы польского правительствана самом деле на стороне террористов, которые убили генерал-лейтенанта Воронова, они могут ввести в бой тяжелую бронетехнику и артиллерию в течение нескольких часов. Аристов и его коммандос - хорошо обученная легкая пехота, но они не оснащены для борьбы с танками.”

“А как насчет наших истребителей и бомбардировщиков?” Спросил Грызлов. “Мы можем уничтожить их бронетехнику и артиллерию с воздуха”.

Соколов покачал головой. “Боюсь, что нет, господин президент. Су-34 майора Зелина должны будут прерваться для дозаправки в течение нескольких минут. Наши Су-35 уже израсходовали большую часть своих ракет дальнего радиуса действия, и большая часть их топлива также израсходована при полете на малой высоте. Мы можем выслать больше самолетов из Воронежа, но они могут прибыть не раньше, чем станет слишком поздно ”.

“Понятно”, - решительно сказал Грызлов. Его холодный взгляд дал Соколову понять, что это последнее свидетельство плохого военного планирования и подготовки будет “обсуждено” позже.

Кипя внутри, но не в силах отрицать кажущуюся логичность аргументации своего министра обороны, российский президент снова повернулся к дисплею с картой. Красные стрелки показывали позиции, занимаемые командами Спецназа. Другие символы изображали их вертолеты, три десантных Ми-8 и два ударных Ми-24, в настоящее время припаркованных в открытых полях за рекой Буг.

Он кивнул самому себе. Да будет так. Если у людей Аристова не было времени выбить террористов из их обороны, была другая альтернатива. “Соколов!” - рявкнул он.

“Да, господин президент?”

“Какое вооружение несут эти Ми-24?”

Министр обороны быстро сверился с планшетным компьютером, переданным ему старшим офицером штаба. “Оружейные отсеки с двухствольными 23-мм автопушками, 80-мм ракетными отсеками и противотанковыми ракетными комплексами 9К114 ”Шторм".

Грызлов тонко улыбнулся. “Хорошо. Этого должно быть достаточно ”.

Он повернулся лицом к Соколову и остальным. “Скажите капитану Аристову, чтобы он отступил. Затем вы прикажете нашим боевым вертолетам стереть эту деревню с карты. Я не хочу, чтобы устояло хоть одно здание! Скажи им, чтобы заставили обломки отскочить!”

Выражение лица российского лидера стало жестче. “Мы преподадим этим любящим террористов полякам урок, который они нелегко забудут”.

СИЛЫ БЫСТРОГО РЕАГИРОВАНИЯ СПЕЦНАЗА,

НАД УКРАИНОЙ

ЧАС СПУСТЯ

Один за другим тяжело нагруженные транспортные вертолеты Ми-8 отрывались от земли и поднимались в темнеющее небо.

На борту головного вертолета капитан Кирилл Аристов сидел, ссутулившись, возле открытой боковой двери, невероятно усталый. Позади него солдаты спецназа с пустыми глазами заняли откидные сиденья вдоль стен кабины. Одеяла укрывали двух мертвых товарищей, неподвижно лежащих на металлическом полу у их ног. Дальше на корме усердно работали их медики, пытаясь стабилизировать состояние некоторых из наиболее серьезно раненых для долгого перелета обратно на российскую территорию.

Стуча несущими винтами, Ми-8 медленно набирали высоту, поднимаясь по спирали.

Один из сопровождающих их боевых вертолетов Ми-24 вынырнул из сгущающейся темноты, ощетинившись ракетами, пушками и ракетными установками. Ударный вертолет отклонился в сторону, заняв назначенный ему пост на их фланге.

По крайней мере, вид боевого корабля вызвал у Аристова чувство мрачного удовлетворения. Он осторожно высунулся через открытую дверь, вглядываясь в траекторию их полета.

Под клубами вздымающегося черного дыма колеблющиеся полосы оранжево-красного пламени танцевали и потрескивали среди разрушенных руин того, что когда-то было польской деревней под названием Бердыш. Огни были достаточно яркими, чтобы затмить даже заходящее солнце.

Нет, решил офицер Спецназа. Поляки не скоро забудут нас. Он молча сидел в дверце вертолета, наблюдая за горящими огнями, пока они не исчезли за изгибом земли.

ТРОЕ

СИТУАЦИЯ В БЕЛОМ ДОМЕ

КОМНАТА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Президент США Стейси Энн Барбо нахмурилась при виде своего молодого российского коллеги Геннадия Грызлова. При других обстоятельствах она, возможно, наслаждалась бы видом. Суровая внешность российского лидера стала очевидной благодаря защищенной видеосвязи с Москвой. К сожалению, это было неподходящее время для более неформальной личной дипломатии, которую иногда делали возможными ее собственная сохраняющаяся красота и тщательно культивируемое очарование.

“Господин Президент, я разделяю вашу озабоченность по поводу этого нападения на пост ОБСЕ, и я глубоко сожалею о гибели генерал-лейтенанта Воронова и его людей”, - сказала она. Затем ее голос стал тверже. “Но я должен решительно протестовать против последующего вторжения ваших войск и авиации в Польшу. Никакие провокации не могут оправдать ущерб, который ваши силы нанесли польским вооруженным силам и невинным гражданским лицам ”.

Грызлов фыркнул. “Невиновен, госпожа президент? Я думаю, что нет. Невинные не по своей воле укрывают убийц и террористов ”.

“Польское правительство заверило меня, что никто из его граждан не был вовлечен в этот инцидент”, - сказал Барбо.

Российский президент фыркнул. “Конечно, это то, что говорит Варшава. Но только дурак поверил бы такому абсурдному заявлению. Его взгляд стал холодным. “Отчеты и записи, сделанные моими командирами и пилотами, не оставляют сомнений в том, что террористы, совершившие это злодеяние, бежали на польскую территорию. Они также доказывают, что вооруженные поляки напали на мои войска, когда они по горячим следам преследовали этих террористов. Учитывая эти факты, наши ответные действия были не только оправданы — они были полностью пропорциональны!”

“Пропорциональный?” Барбо выстрелил в ответ. “Ваши вооруженные силы уничтожили целую польскую деревню, убив десятки мужчин, женщин и детей!”

Грызлов пожал плечами. “Ваше возмущение неуместно. Предоставляя террористам убежище, поляки играли с огнем. И те, кто играет с огнем, обжигаются”.

“Ты не можешь просто—”

“Не берите на себя смелость указывать мне, чего я не могу сделать, госпожа президент”, - прервал ее Грызлов. Он нахмурился. “Я надеялся, что ваша новая администрация избежит ошибок, допущенных вашим предшественником. Президент Феникс не понял кое-чего очень простого: я сделаю все, что необходимо для защиты жизней русских и российских национальных интересов”.

Он с силой опустил кулак на стол перед собой. “Слушай внимательно! Я не буду мириться с преднамеренным убийством российских солдат. И я не позволю Польше или любой другой союзной Западу стране предоставлять убежище террористам. Мои вооруженные силы будут искать и уничтожать любого, кто нападет на нас, где бы они ни прятались. Это понятно?”

“Твой гнев достаточно очевиден”, - едко сказал Барбо. “Что не совсем ясно, так это понимаете ли вы, что ваши действия могут вынудить польское правительство сослаться на пункт устава НАТО о взаимной обороне. И это поставило бы нас всех в очень неловкое положение ”.

“Естественно, ваш альянс НАТО должен делать то, что он считает наилучшим”, - сказал российский президент. Он холодно улыбнулся. “Но я бы настоятельно не советовал глупо остро реагировать. Может, сейчас и лето, но скоро зима. И вашим европейским союзникам будет действительно очень холодно и очень темно без нашего природного газа и нефти”.

Барбо старательно сохраняла невозмутимое выражение лица. Экспорт российской нефти и природного газа обеспечивает более трети энергоносителей Европы. Если бы Москва перекрыла свои трубопроводы на Запад, это могло бы нанести ущерб экономикам, которые уже балансировали прямо на грани новой рецессии. Это также стоило бы России крайне необходимых доходов, но она не сомневалась, что авторитарный режим Грызлова сможет терпеть боль намного дольше, чем европейские демократии.

Она предположила, что все могло бы быть по-другому, если бы “зеленые” в ее собственной политической партии не заблокировали экспорт энергоносителей из США в Европу, но сейчас это было не важно. В отличие от Кеннета Феникса, она была реалисткой. Ты должен был играть теми картами, которые тебе раздавали, вместо того, чтобы притворяться, что можешь менять правила, когда захочешь. Феникс никогда не понимала этого, и именно поэтому она надрала ему задницу на последних выборах.

Прямо сейчас было совершенно ясно, что Грызлов не блефовал. Если бы она загнала его в угол из-за этого инцидента, русский сделал бы именно то, чем он угрожал. И никто в Берлине, Париже или Риме не поблагодарил бы ее за то, что она поставила под угрозу их экономику и политическую стабильность, особенно когда ситуация была настолько неясной. Варшава клялась, что непричастна к нападению на русского генерала, но все знали, что Польша ненавидела и боялась русских. Насколько она могла быть уверена, что поляки говорили правду?

Барбо принял решение. Американский народ избрал ее не для того, чтобы начать новый раунд поединков "око за око" с Москвой, что неоднократно делал Феникс и что стоило жизни его вице-президенту Энн Пейдж. Она должна была найти дипломатическое решение, которое остановило бы дальнейший выход этого беспорядка из-под контроля.

“У меня есть предложение, господин президент”, - осторожно сказала она. “Я думаю, это в наших общих интересах”.

“Продолжайте”, - сказал Грызлов. Он позволил немного большей теплоте просочиться в свою улыбку, хотя она так и не коснулась его глаз. “Никто не может сказать, что я не желаю быть разумным”.

Явная дерзость этого заявления чуть не заставила Стейси Энн Барбо поперхнуться. Но она быстро овладела собой. Российский лидер мог быть сукиным сыном, но он также был сукиным сыном, с которым ей все еще приходилось заключать сделку.

“Я предлагаю немедленно созвать переговоры на высоком уровне для деэскалации этой прискорбной ситуации”, - сказала она Грызлову.

“С какой целью?” - скептически спросил русский.

“Мы должны найти способы восстановить доверие между нами”, - быстро сказал Барбо. “Твердые, практические меры, чтобы убедить наших союзников по НАТО в том, что ваш карательный рейд в Польшу не повторится. И, что не менее важно, шаги, которые убедят ваше правительство в том, что в подобных атаках не будет необходимости в будущем ”.

“Я заинтригован, госпожа президент”, - сказал Грызлов. Его улыбка стала шире. “Я не думал, что это возможно, что американское правительство покажет себя таким разумным и ответственным. Очень хорошо, я согласен на ваше предложение. Мой министр иностранных дел и ваш государственный секретарь могут согласовать детали любых переговоров”.

“Это сработает, только если вы будете сдерживать свои силы”, - предупредил Барбо. “Никакие серьезные переговоры не будут возможны, если ваши самолеты будут заняты сбросом бомб на территорию НАТО — неважно, под каким предлогом”.

“Естественно”, - согласился русский. Выражение его лица снова стало холоднее. “Но за такую снисходительность приходится платить, мадам президент”.

“О?”

“Вы должны заверить меня, что страны НАТО сделают все возможное для охраны своих границ”, - сказал Грызлов. “Ваши союзники, особенно поляки, должны начать искоренять террористов, которые нацелены на мою страну и ее жизненно важные интересы. И мы должны увидеть, как это делается. Доверяйте, но также проверяйте, разве не это однажды сказал один из ваших самых известных президентов?”

“Да, это так”, - признала Барбо, пытаясь скрыть отвращение в голосе. Рональд Рейган никогда не был политическим лидером, которым она особенно восхищалась. Она посмотрела на русского. “У нас есть соглашение о начале этих переговоров?”

Он кивнул. “Мы делаем, мадам президент”. На этот раз он улыбнулся более искренне. “Будем надеяться, что эти переговоры ознаменуют начало новой эры сотрудничества между нашими двумя гордыми нациями, которая признает истинные пределы наших соответствующих сфер влияния”.

На мгновение, но только на мгновение, Барбо захотелось спросить, какие именно страны Грызлов рассматривал в российской сфере влияния. Потом она решила, что это не имеет значения. Как всегда, факты на местах будут иметь большее значение, чем риторика. И если бы она смогла заключить соглашение, которое сохранило бы мир в Европе и в других местах, никто, о ком она заботилась, не стал бы беспокоиться о мелких деталях.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Геннадий Грызлов убедился, что безопасная видеосвязь с Вашингтоном, округ Колумбия, была прервана, прежде чем обратиться к своим ближайшим советникам. “Невероятно, да? Подумать только, что американцы доверили судьбу своей нации кому-то столь недальновидному?”

“Ее предложение о переговорах казалось искренним”, - отметила министр иностранных дел Дарья Титенева.

Грызлов отмахнулся от этого одной рукой. “Я уверен, что так и было”. Он покачал головой. “Этот президент Барбо обладает всеми тактическими навыками успешного политика, но ей не хватает стратегического видения истинного государственного деятеля”.

“Так ты не думаешь, что эти переговоры, которые она хочет провести, будут полезными?” - Спросил начальник штаба Сергей Тарзаров.

“Наоборот”, - сказал Грызлов своему начальнику штаба. “Я думаю, они будут нам очень полезны — хотя бы как возможность вбить клин между американцами и их оставшимися европейскими союзниками. Но я не верю, что дипломатия решит нашу польскую проблему”.

“О?” Тарзаров поднял бровь.

“Ну же, Сергей”, - сказал президент. “Ты знаешь поляков лучше, чем я. Мы только что дали им пощечину в качестве предупреждения прекратить поддерживать наших врагов. Ты действительно думаешь, что это сделает их более разумными?”

Тарзаров нахмурился. “Вероятно, нет”, - признал он. “Они всегда были вспыльчивым, воинственным народом. Их лидеры могут воспринять наши действия как вызов на дуэль, как оскорбление их чести.”

“Совершенно верно”, - сказал Грызлов. “Но я не намерен сидеть сложа руки, ожидая, пока их секунданты вежливо проинформируют нас об их выборе оружия. Только дурак сражается честно.” Он повернулся к министру обороны. “Я хочу дополнительных патрулей истребителей и бомбардировщиков над Беларусью и территорией, которую мы контролируем в Украине. В следующий раз, когда эти террористы нападут на нас, я хочу, чтобы самолеты были готовы нанести по ним немедленный удар, а не слонялись без дела вне пределов досягаемости ”.

“Да, господин президент”.

“Я также хочу, чтобы дополнительные группы Спецназа и агенты ГРУ были развернуты на Украине и вдоль польско-белорусской границы”, - сказал Грызлов. “В случае необходимости, вы уполномочены проводить тайные разведывательные миссии в Польше”.

“Сэр?” Спросил Соколов.

“Ты найдешь этих террористов, Грегор”, - решительно сказал Грызлов. “Вы найдете их укрытия и тайники с оружием. Ты выявишь в Варшаве тех, кто поддерживает наших врагов. И когда ты это сделаешь, мы уничтожим их. Все они.”

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Вы все слышали Грызлова”, - сказала президент Барбо, оглядывая сидящих за столом на свою команду национальной безопасности. Председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал ВВС Тимоти Спеллинг и директор ЦРУ Томас Торри были единственными оставшимися от администрации Феникса. Все остальные были обязаны ей своим назначением и своей лояльностью. “Помимо переговоров, которые я предложил, какие у нас есть другие варианты?”

“Они довольно ограничены”, - признал ее советник по национальной безопасности Эдвард Раух. Седовласый, бледный и аскетически худой, Раух полжизни писал об оборонной политике США для ряда различных аналитических центров Beltway. “С одной стороны, ясно, что у НАТО нет реальных военных средств сдерживания Русских от повторного удара по Польше”.

“Что?” Государственный секретарь Карен Грейсон даже не пыталась скрыть своего изумления. Миниатюрная бывшая сенатор от Монтаны провела большую часть своей карьеры в Конгрессе, занимаясь вопросами сельского хозяйства и международной торговли. “Вы хотите сказать мне, что альянс, который мы шестьдесят с лишним лет поддерживали в качестве противодействия русским, потерпел полный крах? Как это возможно?”

“Большинство наших союзников по НАТО сокращали свои вооруженные силы с тех пор, как пала Берлинская стена, и их сокращения вышли далеко за пределы жира и глубоко проникли в мышцы и кости”, - объяснил Раух. “Черт возьми, Германия должна быть стержнем альянса. Но их военно-воздушным силам так не хватает запчастей, что они уничтожают фронтовые истребители, просто чтобы остальные продолжали летать. Большинство их грузовых самолетов и вертолетов годятся только на свалку металлолома. У их военно-морского флота есть корабли, которые не могут работать на пару, и Берлину пришлось бы деактивировать половину своих бронетанковых бригад только для того, чтобы довести численность остальных до уровня военного времени ”.

Раух оглядел сидящих за столом. “Очевидный факт заключается в том, что Москва располагает большей доступной боевой мощью — самолетами, танками, артиллерией, пехотой и тактическими ракетами — чем все европейские страны НАТО вместе взятые. Прямо сейчас альянс потерпел крах ”.

“Поляки увеличивали свои расходы на оборону в течение нескольких лет”, - возразил генерал Спеллинг. “С тех пор, как русские аннексировали Крым и начали валять дурака на Украине”.

“Что может быть частью проблемы”, - сказал Раух. “Варшава не стеснялась говорить миру, что наращивание ее обороны направлено против русских. Это не тот вызов, который такой парень, как Грызлов, может проигнорировать ”.

“Ты хочешь сказать, что эта так называемая террористическая атака была подделкой, Эд?” Осторожно спросил Барбо. “Что русские подстроили это, чтобы у них был предлог напасть на поляков?”

Ее советник по национальной безопасности пожал своими узкими плечами. “Я не знаю. Это кажется немного притянутым за уши, я полагаю. И те отчеты от команды ОБСЕ, несомненно, сделали это достаточно реальным. Но факт в том, что нам ужасно не хватает надежных источников информации из первых рук внутри Кремля ”.

Барбо посмотрел через стол на Томаса Торри. “Том?”

Директор ЦРУ медленно кивнул, явно испытывая неловкость от того, что так открыто говорит о чем-то столь строго засекреченном в присутствии стольких других. Допуск на высшем уровне или нет, все, что было известно более чем двум или трем людям в Вашингтоне, скорее всего, просочилось в прессу. “Эд прав, госпожа президент. Сигналы, которые зафиксировали наши спутники, убедительно свидетельствуют о том, что русские реагировали на атаку, а не следовали какому-то заранее разработанному плану. С другой стороны, наш ШТАТ в Москве сейчас тоньше, чем мне бы хотелось ”.

“ГУМИНТ?” - спросил госсекретарь, явно сбитый с толку.

“Шпионы, Карен”, - терпеливо пояснил Барбо. “HUMINT - это сокращение от ‘человеческий разум’. Мы должны ввести тебя в курс дела с жаргоном ”. Она повернулась обратно к директору ЦРУ и председателю Объединенного комитета начальников штабов. “Послушай, я устал шататься в темноте. Прямо сейчас мы не знаем ничего конкретного о людях, которые убили того русского генерала и спровоцировали весь этот хаос. Мы не знаем, были ли они поляками. Или русские. Или украинцы. Или люди с Марса, если уж на то пошло. Правда?” Они кивнули. “Так что приводи в действие свои разведывательные средства вон там”, - приказал Барбо. “Положите несколько человек на землю в Варшаве и посмотрите, что вы сможете откопать в Москве. Достань мне точные данные, понял?” Они снова кивнули.

“Тем временем мы могли бы принять некоторые меры предосторожности”, - сказал генерал Спеллинг.

“Например?”

“Мы могли бы направить эскадрилью F-22 Raptors в Польшу для проведения учений НАТО по противовоздушной обороне”, - сказал ей председатель Объединенного комитета начальников штабов. “В то же время мы могли бы временно направить батальон из 173-й воздушно-десантной бригады в Виченцу, Италия, для несения службы в регионе. Как только вы отдадите приказ, наши десантники смогут быть на земле через семьдесят два часа. Кроме того, у нас достаточно сил для доставки батальона из Первой кавалерийской дивизии в Гданьск, укомплектованного танками M1A2 Abrams и боевыми машинами Bradley ”.

За столом повисло очень неловкое молчание. “С какой целью, генерал?” Наконец спросил Барбо.

“Отправка американских войск и авиации в Польшу может заставить русских намного усерднее думать о том, чтобы довести эту ситуацию до крайности”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов. “Кроме того, это придаст полякам уверенности в том, что мы придерживаемся нашего альянса. Я представляю, как Варшава сейчас взбудоражена ”.

“Нет”, - решительно сказал Барбо. Она покачала головой. “Президент Грызлов и его правительство уже на грани срыва. Я не собираюсь давать им ни малейшего повода для эскалации этого беспорядка ”.

“Но, госпожа президент—”

“Но ничего, генерал”, - отрезала она, прервав написание на полуслове. Она мило улыбнулась. “Я в достаточной степени сопляк из ВВС, чтобы знать, что дюжина истребителей и тысяча десантников, танкистов и пехотных пехотинцев не изменят стратегическое уравнение в Восточной Европе. Это растяжка, а не боевая сила. И я определенно не собираюсь подвергать американских солдат и летчиков ненужному риску только для того, чтобы поляки чувствовали себя в большей безопасности!”

Вздохнув, Стейси Барбо отодвинула свой стул от стола и встала. “На данный момент это все, дамы и господа. Мы соберемся снова, когда узнаем больше ”. Она пожала им руки, когда они выходили из Ситуационной комнаты. Но она остановила Люка Коэна на пути к двери. “Подожди секунду, Люк”.

Коэн, высокий худощавый житель Нью-Йорка, который руководил ее предвыборной кампанией на пост президента и который теперь был главой ее аппарата в Белом доме, кивнул. Он опустился на ближайшее сиденье и сидел, согнувшись, быстро просматривая электронную почту, пока она заканчивала прощаться.

Она отвернулась от двери. “Ты был ужасно тихим, Люк”.

Коэн поднял глаза с кривой усмешкой. “Не похоже, что тебе нужна была какая-либо помощь”. Он пожал плечами. “Кроме того, ты знаешь, что моя сильная сторона - политика, а не бомбы и ракеты. Вот почему у вас есть остроголовые кабинетные стратеги вроде Рауха ”.

“Ну, а как насчет политики этого беспорядка?” Многозначительно спросил Барбо. “С внутренней точки зрения, считаете ли вы, что мы должны действовать более решительно, чтобы помочь полякам?”

“Ни за что”, - сказал Коэн. Он перевел свой планшет в режим ожидания и положил его на стол. “С политической точки зрения, нам не нужна конфронтация с русскими прямо сейчас. Уверен, что после окончания первого медового месяца ваши показатели в опросах немного снизились, но не настолько, чтобы из-за этого лишиться сна. У нас все еще достаточно влияния, чтобы провести вашу законодательную программу через Палату представителей и Сенат ”.

Он развел руками. “Кроме того, вы были избраны, чтобы выполнить три вещи: восстановить федеральные социальные расходы после всей этой ‘бюджетной экономии’; укрепить армию, флот и военно-воздушные силы путем строительства настоящих кораблей, танков и самолетов — а не всего этого высокотехнологичного космического мусора; и исправить все дипломатические барьеры, которые Кен Феникс и его фанатичные космические ковбои разрушили своим дурацким проектом Starfire. Идти лицом к лицу с русскими не входит в наши планы ”.

“Хорошая речь, Люк, но у Грызлова могут быть свои планы”, - сказал Барбо с легкой улыбкой.

Коэн снова пожал плечами. “Ну и что?” Он посмотрел на нее. “Ты действительно хочешь рисковать войной со стрельбой из-за кучки поляков? Особенно, если выяснится, что они были достаточно глупы, чтобы закрывать глаза на террористов, стреляющих по русским?”

“Вы думаете, Грызлов говорит правду?” - Спросил Барбо.

“Это действительно имеет значение?” ее начальник штаба возразил.

“Нет”, - медленно признался Барбо. “Это не так”.

ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ,

ВАРШАВА, ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Двигаясь своим обычным быстрым шагом, президент Польши Петр Вильк вошел в Голубую комнату и занял свое место в середине длинного стола для совещаний. В обычные времена президент Польши исполнял обязанности главы государства и командующего вооруженными силами, оставляя рутинные государственные дела назначенному им премьер-министру и совету министров.

Но это были не обычные времена.

Сегодня Вильк созвал экстренное заседание Кабинета министров, созвав министров, непосредственно отвечающих за оборону, экономику и иностранные дела Польши. Их задачей было подготовить официальный ответ на жестокое внезапное нападение России на маленькую деревню Бердыщ.

Мрачные, серьезные лица встретились с его взглядом. Обычный гул дружеских приветствий среди коллег исчез, сменившись мертвой, нервирующей тишиной.

Всего на миллисекунду польский президент поддался искушению разрядить почти невыносимое напряжение, повторив знаменитую остроту Рональда Рейгана о “бомбардировке России за пять минут”. Но он устоял перед искушением. Учитывая глубокий и непрекращающийся гнев, испытываемый польским народом и вооруженными силами в связи с последним актом агрессии Москвы, слишком многие из собравшихся здесь мужчин и женщин могли бы захотеть превратить его “шутку” в реальность. Если уж на то пошло, Уилк с горечью признался себе, что он был одним из них.

Жилистый, среднего роста, едва переваливший за сорок, президент Польши все еще выглядел очень похожим на летчика-истребителя, которым он когда-то был. До того, как его втянули в политику, Уилк летал на истребителях российского производства МиГ-29 "Фулкрум" и американского производства F-16 "Файтинг Фалькон". Отмеченный как один из самых многообещающих офицеров новой Третьей Республики, он дослужился сначала до звания генерала, а затем до должности командира Первого крыла противовоздушной обороны, ответственного за оборону самой столицы. Схватка с русскими была задачей, которой он занимался почти всю свою профессиональную жизнь.

К сожалению, каким бы кратковременным ни было удовлетворение, вступление в войну с Москвой было бы актом иррационального и самоубийственного неповиновения. Как только Кабинет министров приступил к своей работе, холодные жесткие цифры, представленные министром национальной обороны, заместителем премьер-министра Янушем Гереком, сделали это слишком ясным:

“Наша программа перевооружения достигла значительного прогресса”, - сказал Джерек. Его сухое, точное изложение и копна непослушных седых волос были постоянным напоминанием о том, что до прихода в правительство он был уважаемым профессором математики. “Но русские по-прежнему значительно превосходят нас численностью во всех категориях — более чем в шесть к одному по численности войск, в три к одному по танкам и боевым бронированным машинам и в шесть к одному по тяжелой артиллерии”. Он сделал короткую паузу, чтобы дать этому осмыслиться, затем водрузил очки для чтения обратно на нос и продолжил. “В оборонительной войне, сражаясь на нашей родной земле и в наших городах, наши силы могли бы быть в состоянии замедлить любое российское вторжение, возможно, даже продлить борьбу на несколько недель, пока не прибудет подкрепление НАТО”.

“Промедление - не путь к победе”, - категорично заявил Уилк.

“Нет, Петр, это не так”, - печально согласился Джерек. “И даже достичь этого маловероятно, учитывая подавляющее превосходство Москвы в современных самолетах и тактических ракетах. Недавний фактический союз России с Китайской Народной Республикой дал бы ей свободу направить против нас большое количество своих самых современных истребителей и бомбардировщиков. Мои аналитики оценивают их вероятную численность в несколько сотен фронтовых самолетов.”

“Пока у нас меньше семидесяти”, - сказал Уилк.

“Треть из которых - МиГ-29 Fulcrums”, - напомнил ему министр обороны. “И мы видели, как хорошо они выступили вчера против российских самолетов Sukhoi-35”.

Уилк нахмурился. Капитан Качор и лейтенант Чарны оба были храбрыми, компетентными пилотами. Они были убиты из засады, застигнутые врасплох в мирное время. Тем не менее, точка зрения Джерека была справедлива. Польские модернизированные МиГ-29 не шли ни в какое сравнение с российскими Су-27, Су-30 и Су-35 с их превосходными радарами и ракетами большей дальности.

“Тогда что мы можем сделать?” - тихо спросила премьер-министр Клаудия Рыбак. Она была одним из блестящих экономистов, чья работа помогла превратить Польшу из унылого марксистского провала в процветающую страну свободного рынка.

“Мы должны выразить протест этому убийственному нападению в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций”, - ответил министр иностранных дел Анджей Ваниек.

“Который чего добьется?” - поинтересовался премьер-министр.

“Ровно ничего”, - тяжело сказал Уилк. Он покачал головой. “Давайте не будем обманывать самих себя. ООН - посмешище. И даже если бы это было не так, русские наложили бы вето на любой серьезный шаг, чтобы наказать их ”.

“Тогда мы должны обратиться с нашим делом в Совет НАТО и Европейский союз”, - утверждал Ваниек.

“Да, мы должны, Анджей”, - согласился Уилк. “Хотя бы ради общественного и международного мнения”. Он пожал плечами. “Но я не верю, что НАТО или ЕС примчатся нам на помощь. И американцы сами по себе тоже не смогут, если уж на то пошло ”.

“Почему нет?” - спросил министр иностранных дел.

“Потому что эти ублюдки в Москве фактически отравили колодец, заявив, что мы предоставляем убежище террористам”, - сказал Уилк. “Мы все знаем, что это ложь, но —”

“Неужели мы?” Внезапно сказал Джерек. “Можем ли мы быть уверены?” Удивленные головы повернулись к нему. “Я не имею в виду утверждение Москвы о том, что наше правительство поддерживает тех, кто убил их генерала”, - быстро добавил министр обороны. “Это совершенно очевидно абсурдно”. Он выглядел обеспокоенным. “Но можем ли мы быть полностью уверены, что эти боевики действовали не с нашей территории?”

Уилк думал об этом. Заявления, сделанные командующими ОБСЕ, румыном Ковачи и его болгарским коллегой, указывали на то, что нападавшие были украинцами — вероятно, ветеранами войны, озлобленными поражением Украины от рук русских в 2014 году. Но польско-украинская граница была пористой и слабо охранялась. В Польше проживало не так много украинцев, но те, кто жил, как правило, жили недалеко от реки Буг. Могли ли некоторые из них предоставить убежище своим соотечественникам, возможно, даже невольно?

Он повернулся к министру внутренних дел. “Тебе лучше проверить эту возможность, Ирена”.

“У меня уже есть следственные группы на местах”, - решительно заявила Ирена Малиновски. Чопорная, симпатичная и всегда эффективная, она железной рукой руководила своим департаментом, в который входили национальная полиция Польши и пограничные войска. “Если доказательства какой-либо подобной причастности все еще существуют в руинах, оставленных этими русскими дикарями, мы найдем их”.

Заседание кабинета министров затянулось еще на час, но оно хромало к концу, так и не сумев сделать ничего большего, чем проголосовать против “поспешного” военного возмездия за российский рейд на польскую территорию. Консенсус заключался в том, что президент Уилк должен поддерживать тесную связь с НАТО и с Белым домом — передавать разведданные о российской военной деятельности, одновременно добиваясь любой военной и дипломатической помощи, которую он может получить. Наконец, все они согласились с тем, что для перекрытия границы следует направить больше войск и полиции. Никто не хотел давать Москве больше легких оправданий для дальнейшей агрессии.

* * *

“Полумеры!” Позже Петр Уилк пробормотал что-то крепко выглядящей стройной молодой женщине в униформе, идущей рядом с ним. Они направлялись к бронированному лимузину, который должен был отвезти его обратно в его рабочий офис во дворце Белведер, в нескольких километрах к югу. Четверо телохранителей в штатском охраняли их спереди и сзади. “Ничего, кроме полумер!”

“Что еще мы можем сделать, сэр?” Тихо спросила Надя Розек. Недавно назначенная одним из личных военных помощников президента, она носила на погонах четыре капитанские звезды — наряду со знаками отличия польских сил специального назначения и значком ее пилота, gapa, серебряным орлом с зажатым в клюве золотым лавровым венком.

“В этом-то и дьявольщина, капитан”, - признал Уилк. “У нас нет хороших вариантов. Только выбор между теми, кто плох, и теми, кто еще хуже! Это именно то место, где нас хочет видеть Москва”.

“Вы думаете, русские снова нанесут по нам удар, сэр?” Сказала Надя.

Уилк кивнул. “Я верю”. Он поморщился. “При всей своей так называемой изощренности Геннадий Грызлов - хищник и головорез, как и все его предшественники. Однажды попробовав польской крови безнаказанно, я верю, что он будет искать другие возможности проверить нашу решимость. Чтобы ослабить и повредить нам.”

Надя на мгновение замолчала. Но ее серо-голубые глаза потемнели при мысли о большем количестве мирных жителей, лежащих мертвыми или искалеченными в руинах своих городов. Ее рот сжался в тонкую линию. Ее родители хотели, чтобы их единственный ребенок сделал карьеру ученого, врача или инженера. Вместо этого она вступила в вооруженные силы, чтобы помочь защитить свою любимую страну. Она не стала бы сидеть сложа руки и смотреть, как Польшу оставляют беспомощной у ног другого врага — особенно варварских русских.

Она взглянула на президента. “Что насчет наших союзников, сэр? Другие державы НАТО?”

“Я подозреваю, что НАТО будет бесполезно”, - с горечью сказал Уилк. “Немцы и другие слишком слабы — и слишком зависят от российских энергоносителей — чтобы рисковать, приходя к нам на помощь чем-то большим, чем слова. Или, возможно, в лучшем случае слабые санкции. Как будто Грызлова и его сторонников в Кремле поколеблют угрозы их мелким денежным запасам!”

“А американцы?”

Уилк пожал плечами. “Я не доверяю новому американскому президенту Стейси Барбо. Или, скорее, я слишком хорошо ей доверяю. Президент Феникс, возможно, не был мудрейшим из людей, но он был человеком чести. Его преемница, похоже, больше заботится о своей популярности дома, чем о том, чтобы делать то, что правильно за границей. Я не верю, что она бросится к нам на помощь, если будет уверена, что ее избиратели не поддержат ее ”.

“Тогда мы должны усилить нашу собственную оборону”, - яростно сказала Надя. Она почувствовала, как ее щеки немедленно покраснели, смущенная тем, что так прямолинейно разговаривала с избранным лидером своей страны.

Президент только улыбнулся. “Совершенно верно, капитан”. Он вздохнул. “К сожалению, мы мало что можем сделать в краткосрочной перспективе. Мы тратим десятки миллиардов злотых на новые самолеты, средства противовоздушной обороны, вертолеты, танки, подводные лодки и другое оружие. Но полная модернизация наших сил займет много месяцев, если нам повезет, и, что более вероятно, несколько лет ”.

“И ты боишься, что нам не дадут того времени, в котором мы нуждаемся”, - закончила за него Надя.

Уилк кивнул. “Не с русским медведем, обнажившим когти, который уже рыщет так близко к нашим границам”. Он снова нахмурился. “Где-то, так или иначе, мы должны найти альтернативу!”

Надя рискнула еще раз взглянуть на президента. Он смотрел вдаль, глубоко задумавшись.

Внезапно Уилк остановился, развернувшись к ней лицом так резко, что подошедшие сзади телохранители чуть не врезались в них. “Нам нужно то, что американцы называют быстрым решением, капитан Розек!” - сказал он. “Средство приобретения большей боевой мощи немедленно, в течение недель — не месяцев или лет!”

“В качестве сдерживающего фактора?” - спросила она.

“Возможно”, - сказал он. “Но также и как некое средство обеспечения выживания Польши, если сдерживание потерпит неудачу”. Он пристально посмотрел на нее. “Вы когда-нибудь читали о последних неделях американской оккупации Ирака? Примерно семь лет назад? Эти истории о крупном турецком вторжении против курдов в северном Ираке?”

Надя порылась в своей памяти. Тогда она была курсантом Военно-воздушной академии в Деблине. Это было очень давно, то, что казалось целой жизнью, полной суровых тренировок, тяжелой работы и болезненного опыта. Но один из ее инструкторов настоял, чтобы его ученики обращали внимание на события во внешнем мире — особенно на события, которые могут быть признаками революции в военной тактике и технологии. “Турки были вынуждены отступить”, - медленно произнесла она.

“Да”, - согласился Уилк. “Но не регулярными американскими или иракскими военными подразделениями. Американские военные практически покинули северный Ирак при выводе войск. Они наняли гражданских подрядчиков для наблюдения, когда военные силы были выведены ”.

“Это верно”, - сказала она, теперь вспоминая больше. “По большей части это были просто слухи. Официально признавалось очень немногое. Но некоторые наблюдатели утверждали, что турки потерпели поражение от очень нетрадиционных сил, состоящих из специальной пехоты с удивительно мощным оружием и сочетанием передовых беспилотных летательных аппаратов. Также сообщалось, что это элитное подразделение было создано одной из частных гражданских охранных корпораций.”

“Совершенно верно”, - сказал президент, улыбаясь. “А вы помните название, используемое этой корпорацией?”

Она прикусила губу, концентрируясь, копаясь глубоко в своих воспоминаниях. “Dziecko . Ребенок. Нет, это не совсем верно. Potomek!Отпрыск! Вот и все. Наследник.”

“Правильно”, - одобрительно сказал Уилк. Он внимательно огляделся вокруг, а затем понизил голос. “Мне понадобится ваша помощь в этом вопросе, капитан. И твое благоразумие.”

Она застыла по стойке "смирно". “Я к вашим услугам, сэр”.

“Я хотел бы связаться с этой американской компанией, этим Scion. Но сначала мне нужно больше информации о них. И о том, что они могут сделать.”

“Сэр?” Спросила Надя.

“Но я не могу сделать это сам”, - сказал Уилк. “Не официально. Не без одобрения Совета министров”.

“Ты хочешь, чтобы я исследовала Отпрыска”, - поняла Надя.

“И установить с ними контакт”, - сказал Уилк. “Осторожный контакт. Ничто об этой инициативе не должно просочиться наружу, особенно русским. Ты понимаешь?”

Капитан Надя Розек твердо кивнула, уже обдумывая работу, которую ей нужно будет выполнить, и окольные цифровые пути, по которым ей нужно будет следовать. “Да, господин президент. Я понимаю. Ты можешь на меня положиться ”.

ЧЕТЫРЕ

В конце путешествия мы всегда находим самих себя. Чем скорее мы столкнемся с этим "я", тем лучше.

— ЭЛЛА МАЙЯРТ, ШВЕЙЦАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ-ПУТЕШЕСТВЕННИК

КОРОЛЕВСКИЙ КУРОРТ МАЙЯ,

Канкун, МЕКСИКА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Итак, ты просто пляжный бродяга, живущий здесь на деньги своей семьи, или ты действительно блестящий молодой интернет-миллиардер, переодетый?” - спросил хриплый голос, достаточно высокий, чтобы его можно было услышать сквозь шум прибоя, накатывающего на пляж.

Брэд Макланахан оторвал взгляд от электронной книги научно-фантастический триллер, который он читал. Он приподнял солнцезащитные очки, чтобы получше рассмотреть молодую женщину, которая остановилась у его шезлонга в тени. Она была симпатичной рыжеволосой девушкой в бикини, которое оставляло мало места для воображения, включая тот факт, что она была в невероятно хорошей форме. Вырисовываясь силуэтом на фоне пляжа с белым песком и изумрудно-зеленых вод Карибского моря, она стояла и смотрела на него сверху вниз со слабой улыбкой. Его пульс участился. Веди себя спокойно, сказал он себе. Ну, в любом случае, немного круто.

“Ни то, ни другое”, - серьезно сказал он. “На самом деле я одинокий беглец, скрывающийся от международной шпионской сети”.

“Вряд ли”, - сказала она со смехом. “Если бы ты сказал, что скрываешься от иска об установлении отцовства, я, возможно, купился бы на это”.

Брэд ухмыльнулся.

“Не возражаешь, если я присяду?” спросила женщина, кивая на пустой шезлонг рядом с ним.

“Вовсе нет”. Брэд отложил свою электронную книгу в сторону и сел немного прямее.

Может быть, этот день будет интереснее, чем несколько предыдущих, с надеждой подумал он. С момента прибытия в Канкун он только и делал, что плавал, сидел на пляже, читал, наверстывал упущенное и ждал следующего сигнала от своего отца или Мартиндейла. Поначалу, после суровой стажировки в "Небесных мастерах", он был рад возможности расслабиться. Но теперь это становилось немного скучным. Небольшой легкий роман на каникулах или, по крайней мере, веселый, без всяких обязательств перекличка в постели может стать как раз тем билетом, который позволит нарушить монотонность.

“Саманта Керр”, - сказала женщина, протягивая руку. “Мои друзья зовут меня Сэм”.

Брэд вежливо пожал ее. “Джон Смит”, - сказал он. “Мои друзья называют меня Джоном”.

Она недоверчиво подняла бровь. “Джон Смит? Серьезно? Это то, что ты предлагаешь?”

“Международный беглец. В бегах. Помнишь?” - сказал он, ухмыляясь теперь шире.

“Какая я глупая”, - сказала рыжая. “Это вылетело у меня из головы”.

“Могу я предложить тебе выпить, Сэм?” - спросил Брэд. “Парень в баре на пляже готовит действительно хорошую маргариту”.

“Извини, но нет”. Она покачала головой. “На мой вкус, здесь становится немного жарковато, так что, пожалуй, я пойду в дом”.

Брэд скрыл свое разочарование. Ну что ж, подумал он, кто не рисковал, тот ничего не получил.

“Но у меня есть комфортабельный номер с кондиционером”, - продолжила она, окинув взглядом его тело с ног до головы из-под тяжелых век. “И полностью укомплектованный бар. Не хочешь присоединиться ко мне?”

“Ох. Э, да. Абсолютно. Я имею в виду, да.” Держи себя в руках, сказал себе Брэд, быстро помогая ей подняться с шезлонга. Ее пальцы были прохладными и сухими в его руке. “Это звучит как отличная идея, Сэм”.

“Я надеялась, что вы скажете это, мистер Макланахан”, - сказала женщина еще тише. Она мило улыбнулась. “Это сделает все намного проще”.

Брэд замер. Он сузил глаза, слегка сжимая ее руку. “Кто ты, черт возьми, такой? И чего ты на самом деле хочешь?”

“Полегче, тигр”, - сказала женщина. “На самом деле меня зовут Саманта Керр”. Быстрым движением пальцев она разжала его хватку. “Что касается того, почему я здесь, давай просто скажем, что я дочь фараона, пришедшая вытащить твою тростниковую корзину из Нила”.

О, Боже, подумал Брэд, слегка покраснев от смущения. Снова ИСХОД. Она, должно быть, связная с вестью от его отца или от Мартиндейла. “Ты с Наследником”, - догадался он.

Она кивнула. “Я работаю в отделе безопасности и контрнаблюдения”. Снова улыбнувшись, она взяла его руку и обвила ее вокруг своей талии. “Именно поэтому мы собираемся прогуляться с этого пляжа в мою комнату — ведя себя для всего мира так, как будто мы направляемся на день по-настоящему дикого секса”.

“Чего не случится”, - печально сказал Брэд.

Она засмеялась. “Может быть, в другой раз, Макланахан”. Затем она стала серьезной и мягко подтолкнула его к движению, увлекая его за собой к ступенькам, ведущим с пляжа вглубь курорта. “Но, нет. Не прямо сейчас. Я предпочитаю, чтобы мои личные пикапы были немного менее публичными. И определенно не сделан прямо на глазах у кучки странных парней, подглядывающих через зум-объективы и бинокли ”.

Ах, подумал Брэд. Он посмотрел на нее сверху вниз. “Я помечен”.

“О, да. Такой ты и есть. Нам потребовалось пару дней, чтобы установить, что команда наблюдения следит за вами, вот почему у вас был такой прекрасный, спокойный отпуск. Но теперь пришло время уходить ”.

“Кто они?”

“Мексиканский CNI”, - сказала она ему. “Их Национальный разведывательный центр является эквивалентом наших ФБР и ЦРУ”.

Это удивило его. “Мексиканцы?”

“Они действуют в интересах ФБР”, - сказала она.

“О”.

“И российская СВР”.

Брэд остановился как вкопанный. “Ты издеваешься надо мной”.

“Нет”. Она покачала головой и снова пошла. “Двойное погружение" - старая игра в разведывательном бизнесе, Макланахан, особенно в такой рутинной операции, как эта. Похоже, что и Вашингтон, и Москва хотят только следить за вашим местонахождением прямо сейчас, не имея в виду ничего более мрачного. Так что местных жителей вполне устраивает, что им платят дважды за одну и ту же работу ”.

“Иисус”. Брэд взглянул на красивую женщину, уютно устроившуюся в его объятиях. “Без обид, мисс Керр, но вы работаете в очень странном мире”.

“Это я делаю”, - согласилась она.

Вернувшись в свой номер, Саманта Керр быстро заперла дверь на засов и убедилась, что все жалюзи закрыты. Довольная, что их никто не видит, она полезла в сумочку и протянула ему пачку документов. “Добро пожаловать в вашу новую и очень временную жизнь, мистер Джексон”.

Брэд быстро пролистал бумаги. Прямо сверху был канадский паспорт, оформленный на имя Пола Джексона. Он открыл его и остановился. Лицо, смотрящее на него с фотографии в паспорте, было его ... только почему-то им не было. Вместо его собственных натуральных светлых волос, на фотографии у него были темно-каштановые волосы. И лицо на картинке было, ну, толще. Он посмотрел на Сэм и показал ей фотографию, приподняв бровь.

“Ах, чудеса Photoshop”, - весело сказала она ему. “И немного краски для волос и пара подушечек для щек приведут тебя в надлежащую форму, чтобы пройти международную таможню и сесть на свой рейс”.

“Мой полет?”

“Эйр Франс" прямым рейсом до Парижа”, - сказал Сэм. “Тебе повезло”. Она взглянула на свои часы. “Ты отправляешься примерно через четыре часа”.

“И что произойдет после того, как я доберусь до Парижа?” Спросил Брэд.

“Это выше моего уровня оплаты, мистер Макланахан”, - сказала она. “Но я уверен, что по прибытии вас встретят и более подробно проинформируют”.

“Подожди”, - сказал Брэд, протестующе поднимая руку. “Ты говоришь, что я под наблюдением, верно?”

“Да”.

“Поэтому, когда я просто возьму и исчезну, и ФБР, и русские сойдут с ума, пытаясь найти меня”, - отметил он.

Саманта только усмехнулась. “Кто сказал, что ты собираешься исчезнуть?”

“А?”

Она повернулась к двери спальни и слегка повысила голос. “Пора тебе появиться, Брэд”.

Бесшумно двигаясь, мужчина вышел в гостиную люкса. Он прислонился спиной к ближайшей стене, засунув руки в карманы. Он ничего не сказал. Но на его лице был лишь слабый намек на дерьмовую ухмылку.

Брэд внезапно осознал, что они были примерно одного роста и одинакового телосложения.

“Видишь?” - Озорно сказала Саманта. “Вы никуда не пойдете, мистер Макланахан… скорее, мистер Смит. Здесь, в Каннах, ты проведешь лучшее время в своей жизни. Со мной.” Она пожала загорелыми плечами и драматично вздохнула. “Это тяжелая работа, но я думаю, кто-то должен это делать”.

ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ МАКЛАНАХАН,

БОЕВАЯ ГОРА, НЕВАДА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Хантер “Бумер” Ноубл стоял в стороне от длинной взлетно-посадочной полосы, осматривая небо в бинокль. Он прищурился, подправляя фокус, когда увеличил изображение небольшого летательного аппарата "летающее крыло", поворачивающего к полю на малой высоте. Жар, исходящий от асфальта, мерцал в воздухе. Лето в высокогорной пустыне северо-центральной части Невады всегда было жарким и до костей сухим.

В его наушнике прозвучал голос. “Башня Макланахан", мастер Пять-пять, уровень тысяча, скорость один-восемь-ноль узлов. В пяти милях к юго-востоку от взлетно-посадочной полосы три-ноль, полная остановка.”

Бумер спрятал усмешку. Голос Тома Роджерса по радио всегда звучал так серьезно, как будто он действительно был там, в самолете, а не сидел в офисе с кондиционером перед пультом дистанционного управления.

“Хозяева Пять-пять, башня Макланахан, ветер спокойный, разрешена посадка прямо на взлетно-посадочной полосе три-ноль”, - ответил диспетчер.

Бумер стоял и наблюдал, как дистанционно пилотируемый самолет снизился, мягко коснулся земли, выпустив небольшое облачко серого дыма из шасси, и прорулил мимо него. Его турбовентиляторные двигатели, скрытые под крыльями, уже снижали обороты. При ближайшем рассмотрении самолет был крошечным, размером примерно с небольшой бизнес-джет. Ни окна, ни козырек кабины не нарушали его плавных линий.

“Я полагаю, вы хотели показать мне эту маленькую птичку, доктор Ноубл?” - внезапно раздался ровный, звучный голос из-за его плеча.

Пораженный, Бумер резко обернулся. Он обнаружил, что смотрит в веселые глаза гораздо более низкого мужчины с длинными седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородой. Двое мужчин покрупнее, в солнцезащитных очках, костюмах и галстуках, стояли примерно в двадцати футах от нас. Небольшие выпуклости отмечали оружие в кобурах, скрытое под их куртками. Кевин Мартиндейл, бывший президент Соединенных Штатов и нынешний президент и исполнительный директор Scion, никогда никуда не выходил без вооруженных телохранителей.

Бумер, наконец, заметил большой черный лимузин, припаркованный рядом с башней аэропорта, и печально покачал головой, глядя на вновь прибывших. Как, черт возьми, Мартиндейл это делает? Бумер задумался. Как ему удается появляться без предупреждения, когда и где ему заблагорассудится? Небесные Мастера не проводили обычные полеты с полной безопасностью военного уровня, но все еще были ограждения, датчики и охраняемые ворота. Кто-то должен был заметить генерального директора Scion по пути сюда и уведомить его.

Он почувствовал, как его пульс успокоился, и заставил себя улыбнуться. Жуткий сукин сын или нет, Мартиндейл был одним из лучших клиентов Sky Masters, и он был тесно связан с главными боссами компании.

“Так точно, сэр”, - сказал он. Он кивнул в сторону беспилотного летательного аппарата, который медленно оторвался от взлетно-посадочной полосы и остановился на ближайшей рампе. “Познакомься с MQ-55 Coyote”.

“Дайте мне краткое изложение, доктор Ноубл”, - сказал Мартиндейл. Он окинул маленький самолет критическим взглядом. “Судя по форме и расположению двигателя, я предполагаю, что он предназначен для скрытности?”

“Разумно”, - сказал ему Бумер. “Помимо использования конфигурации "летающее крыло" и турбовентиляторов, расположенных под крыльями, мы также покрыли его специальным радиопоглощающим покрытием, созданным израильской компанией Nanoflight. Это покрытие поглощает большую часть электромагнитной энергии от радиолокационной волны и отводит ее в виде тепла. Часть энергии, конечно, возвращается в излучатель, но только в действительно уменьшенной и рассеянной форме ”.

“Интересно”, - сказал Мартиндейл.

“О, да”, - согласился Бумер. “Материал недешевый, но он намного дешевле большинства других стелс-материалов, представленных на рынке”.

“Итак, насколько скрытен этот ваш койот?” Спросил Мартиндейл. “Может ли он проникнуть в хорошо защищенное воздушное пространство незамеченным?”

“Сам по себе? Нет.” Бумер покачал головой. “Но MQ-55 не предназначен для этой миссии. Он разработан для работы в боевой обстановке, полной яростно маневрирующих самолетов, которые излучают адские волны всеми имеющимися у них радарами и системами ECM. В разгар такой схватки койоту не нужно скользить по воздуху, как будто его на самом деле там нет. Это просто должно быть менее заметным и более тихим, чем все остальное ”.

“Что именно из этого следует?” Мартиндейл задумался.

“MQ-55 - это ракетный грузовик, сэр”, - сказал Бумер. “Недорогая платформа, построенная в основном из готовых компонентов и предназначенная для выполнения одной основной задачи — быстрого запуска в небо большого количества ракет дальнего радиуса действия, чтобы ими могли управлять наши спортсмены-истребители. Мы начали работать над концепцией сразу после того, как китайцы подло атаковали базу ВВС Андерсен на Гуаме пару лет назад ”.

“Я помню”, - тихо сказал Мартиндейл. “Мы были сбиты в воздухе, ослеплены, когда они сбили наш самолет системы АВАКС, а затем наша база получила тяжелые повреждения и ужасные потери от китайских сверхзвуковых крылатых ракет. Если бы Патрик Макланахан и несколько других наших бомбардировщиков XB-1F Excalibur не поднялись в воздух первыми и не смогли нанести ответный удар, мы могли бы потерять все в Тихом океане ”.

Бумер кивнул. “Мы проанализировали все данные, которые смогли получить из того первого боя, между двумя F-22A Raptors, которые патрулировали к западу от Гуама, и китайскими ударными силами. К сожалению, картина, которую мы собрали, полностью совпала с результатами компьютерной симуляции войны, которую Rand Corporation провела еще в 2008 году. Самолет за самолетом и пилот за пилотом, наши "Рэпторы" превосходили китайские истребители J-20, с которыми они столкнулись, но у "Рэпторов" закончились ракеты раньше, чем у китайцев реактивные двигатели ... и это было все. Игра окончена.”

Бумер направился к пандусу парковки. Мартиндейл пришел с ним. “Мы полагали, что Военно-воздушные силы или Военно-морской флот никак не смогут позволить себе построить достаточное количество F-22 или F-35, чтобы сравняться по численности с китайцами или русскими”, - сказал Бумер. Он указал на койота. “Итак, это был ответ, к которому мы пришли. MQ-55 относительно дешев, достаточно быстр, имеет приличную дальность полета и может нести ракеты класса ”воздух-воздух" достаточной дальности, чтобы сравнять счет в борьбе с превосходящими силами вражеской авиации ".

“Продолжайте”, - сказал Мартиндейл, явно заинтригованный.

“Планер новый, но мы смоделировали его по образцу других наших успешных конструкций летающих крыльев”, - сказал Бумер. “Это значительно сократило наши затраты на разработку и летные испытания. Поскольку он управляется дистанционно, нам не нужно много сложной авионики — ровно столько, чтобы пилот наземного или воздушного базирования мог безопасно управлять им и выполнять несколько основных маневров. Двигатели - это готовые модели Honeywell tfe731, такие же, как на большинстве бизнес-джетов.”

“А как насчет датчиков?” Спросил Мартиндейл. “Что за радар на нем установлен?”

“Никаких”, - сказал ему Бумер. Он увидел удивление на лице пожилого мужчины и объяснил. “Нам это не нужно. "Койот" - это ракетный грузовик, на самом деле не предназначенный для разведки или специального удара. Все, что ему нужно, - это каналы связи, чтобы пилоты-люди-истребители в одном бою могли передавать данные о прицеливании и команды на стрельбу. Он использует некоторые датчики ближнего действия для полетов в строю с другими самолетами, но это все. Он влетает, бросается на то, что ему приказано атаковать, а затем разделяется.”

“А полезная нагрузка?”

“До десяти усовершенствованных ракет класса "воздух-воздух" средней дальности AIM-120 во внутреннем оружейном отсеке”.

Мартиндейл кивнул, впитывая то, что ему говорили. Это было больше, чем количество AIM-120, которое мог нести F-22 Raptor, сконфигурированный для скрытности. И это в два с половиной раза превышало ракетную мощность внутренних оружейных отсеков F-35 Lightning. “Может ли этот ваш Койот использовать другое оружие?”

“Отсек MQ-55 также достаточно велик, чтобы вместить до трех боеприпасов прямого поражения GBU-32 joint со спутниковым наведением или четыре бомбы GBU-53 малого диаметра”, - сказал Бумер. “Мы могли бы сбросить JDAMS, используя данные о прицеливании, предоставленные другими самолетами. Но мы еще толком не тестировали конфигурацию удара ”воздух-земля"."

“Впечатляет”, - сказал Мартиндейл. Он посмотрел на Бумера. “Сколько у вас стоит перелет для этих птиц?”

“Примерно по двадцать миллионов долларов каждому за первые четыре ”Койота", которые мы построили", - сказал ему Бумер. “Но я думаю, что мы сможем сократить это примерно до пятнадцати миллионов в год при устойчивом производстве, как только устраним все недочеты и оптимизируем наши производственные процессы”.

Мартиндейл тихо присвистнул. Эти сметные расходы были поразительно низкими, особенно по сравнению с ценой пилотируемого истребителя, для поддержки которого были разработаны MQ-55. “Итак, сколько таких "койотов" вы строите для ВВС США?”

“Никаких”, - сказал Бумер, не скрывая своей горечи. Он вздохнул. “Администрация президента Барбо хочет строить только существующие самолеты, предпочтительно те, которые требуют пилотов и имеют большие ценники. Новые системы вооружения не приветствуются, особенно недорогие, предполагающие нестандартное мышление ”.

“Или на которых есть ярлык Небесных мастеров”, - предположил Мартиндейл.

“Это тоже”, - признал Бумер. “С тех пор, как Барбо и ее компания отправились в город, очерняя Кена Феникса и проект "Старфайр", чтобы победить на последних президентских выборах, имя нашей корпорации поливали грязью в Конгрессе и Пентагоне”.

“И так ты подумал обо мне и моей маленькой компании?” Сказал Мартиндейл с тихим смешком.

“Мысль о том, что Scion может быть заинтересован в такого рода возможностях, действительно приходила мне в голову”, - осторожно сказал Бумер.

“Я тронут, доктор Ноубл”, - сказал Мартиндейл, улыбаясь теперь шире. “Действительно тронут”. Он подошел ближе к припаркованному MQ-55, легонько пнул его шины, а затем оглянулся на Бумера. “Ты говоришь, что уже построил четыре таких?”

“Да, сэр”.

“Как скоро ты разберешься с перегибами?”

Бумер пожал плечами. “Недолго. Мы работали над этой концепцией дизайна в течение четырех лет, так что это довольно зрелая технология — мы время от времени дорабатываем ее, чтобы соответствовать последнему слову техники ”.

“Превосходно”, - сказал Мартиндейл. “Я люблю их. Заверните для меня все четыре, доктор Ноубл. Если бы я мог, я бы забрал их с собой домой прямо сейчас. Широко улыбаясь, он вернулся к Бумеру и обнял его за плечи. “Теперь давайте поговорим о парке суперкаров XF-111, которые вы закончили модернизировать. Они мне тоже могут понадобиться.”

К ВОСТОКУ ОТ ЗАГРЕБА, НАД ХОРВАТИЕЙ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

“Управление в Загребе, "Пилатус" Шесть-восьмого ноября на финише до аэродрома Беловар”, - сказал пилот турбовинтового самолета Pilatus PC-12 швейцарского производства. “И большое вам спасибо за вашу помощь”.

“Понял, Пилатус”, - ответил диспетчер на английском с легким акцентом. “Всегда пожалуйста. Переключение на общую частоту информирования о дорожном движении одобрено. Приятного пребывания в Хорватии”.

Убедившись, что его микрофон выключен, пилот, невысокий широкоплечий англичанин по имени Марк Дэрроу, с кривой усмешкой взглянул через кабину на Брэда Макланахана. “Понравилось наше пребывание в Хорватии? О, это мы сделаем, верно? Все эти пять скучных минут. Тогда все, вероятно, станет немного захватывающим ”.

Наблюдая за тем, как длинная посадочная полоса с травой впереди становится все больше через лобовое стекло турбовинтового самолета, Брэд задавался вопросом, что имел в виду другой мужчина. Беловар был типичным небольшим некоммерческим аэродромом, используемым в основном аэроклубами и теми, кто достаточно богат, чтобы владеть собственными самолетами. Выкрашенное в белый цвет деревянное здание и старомодный ангар стояли в стороне, рядом с полосой было припарковано множество небольших одномоторных самолетов. Это точно не выглядело как рассадник интриг или экшена.

Дэрроу встретил его по прибытии в Париж, отвез на буксире в отель, чтобы он немного отоспался после смены часовых поясов, а затем отвез его в аэропорт Ле Бурже. Некогда центр французской авиации и место, где Чарльз Линдберг приземлился в Духе Сент-Луиса, Ле Бурже теперь использовался только для полетов авиации общего назначения. Pilatus PC-12 был припаркован там, ожидая их.

Согласно регистрационным документам, изящный турбовинтовой двигатель принадлежал человеку по имени Ян Бене š.

“Он довольно эксцентричный чешский мультимиллионер”, - объяснил Дэрроу. “У парня есть дома по всей Европе, но он никогда не садится на поезд или водит машину. Отсюда и этот план.”

“Я встречусь с ним?” Брэд спросил.

Это был первый раз, когда он увидел быструю, кривую усмешку другого человека. “Я бы так не думал”, - сказал Дэрроу. “Наш мистер Бенеš полностью вымышлен. Но он платит довольно много налогов, что, скорее, говорит в его пользу с точки зрения властей ”.

Теперь, через два часа после взлета из Ле Бурже, они приземлялись в Беловаре, примерно в сорока милях к востоку от Загреба, столицы Хорватии. Послеполуденное солнце отбрасывало длинные тени на траву.

Напевая себе под нос, Дэрроу опустил "Пилатус" низко и мягко опустился на мягкую траву. Постепенно замедляясь, они прокатились почти до конца полосы, а затем развернулись, продолжая вращать пропеллер.

“И что теперь?” Спросил Брэд.

“Теперь мы направляемся к нашей настоящей цели”, - сказал Дэрроу. “Но сначала я сделаю это”. Он протянул руку к центральной приборной панели и повернул несколько ручек.

“Ты отключаешь все транспондеры?” Заметил Брэд, не пытаясь скрыть своего удивления. Дэрроу хитро подмигнул ему. Авиационные транспондеры были ключевым компонентом в управлении воздушным движением и обеспечении безопасности. При запросе радаром транспондер автоматически отправлял код, идентифицирующий самолет, и сообщал о его текущей высоте. Полеты без включенного транспондера были категорически запрещены в гражданской авиации, потому что тогда управлению воздушным движением приходилось полагаться на “окраску” радара для определения местоположения самолета, что было не очень надежно. В некоторых странах, особенно в Восточной Европе, воздушное судно без транспондера автоматически считалось враждебным и было задействовано без предупреждения. Он посмотрел на Дэрроу. “О, чувак. У нас будет так много неприятностей ”.

Англичанин рассмеялся. “Только если нас поймают”. Он толкнул дроссели вперед. "Пилатус" покатился обратно по травяной полосе, быстро набирая скорость. “И все, что требуется, чтобы избежать этой небольшой неприятности, - это держаться прямо на палубе в течение нескольких сотен километров или около того. Тогда мы останемся вне поля зрения всех ”.

“Несколько сотен километров по палубе. Ночью, ” категорично сказал Брэд. “В этом ящике”.

“Расслабься”, - весело сказал ему Дэрроу. “Раньше я летал на истребителях-бомбардировщиках "Торнадо" для королевских ВВС, прежде чем нанялся в Scion. Мы всегда говорили, что если ты находишься более чем в пятидесяти метрах над верхушками деревьев, ты слишком высоко, черт возьми.”

Брэд многозначительно оглядел кабину. “Это не совсем Торнадо”.

“Совершенно верно”, - признал англичанин. Затем он снова ухмыльнулся. “Но эскадрильи вашего собственного командования специальных операций ВВС США используют эти же самолеты для низкоуровневого ночного проникновения и пополнения запасов. Это одна из причин, по которой они так нравятся мистеру Мартиндейлу ”.

Он мягко потянул назад рычаг, и Pilatus оторвался от взлетно-посадочной полосы, направляясь на восток в быстро темнеющее небо. “Следующая остановка - Свалка”.

“На свалку?”

“Наша собственная авиабаза”, - сказал Дэрроу. Он подмигнул Брэду. “Это странное маленькое место, полное странных самолетов и довольно необычных людей. Я думаю, тебе это понравится ”.

НЕДАЛЕКО ОТ ДОНЕЦКА, УКРАИНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Длинная вереница грязных, ржавеющих желтых самосвалов ползла на юг вдоль шоссе. Доверху нагруженные углем, большие грузовики КрАЗ направлялись с близлежащих шахт на заводы в других частях контролируемого российскими сепаратистами региона Донбасс. До войны уголь перевозили по железным дорогам, но большинство железнодорожных линий были разрушены во время боевых действий и никогда полностью не ремонтировались. Облака черной угольной пыли клубились поперек дороги позади медленно движущегося конвоя.

Мужчины ехали в кузове каждого самосвала, неловко взгромоздившись на качающиеся насыпи. Судя по их выцветшей одежде и перепачканным сажей лицам, это были шахтеры, которых послали помогать перевозить уголь, когда он достигнет места назначения. В разоренной войной Восточной Украине мужчины были дешевле машин.

В хвосте колонны один из всадников не сводил глаз с неба на западе, щурясь от красноватого сияния заходящего солнца. Вот, подумал он, заметив пятнышко, движущееся так медленно, что казалось, оно почти парит. Он летел низко, возможно, менее чем в тысяче метров над землей. Казалось, что он движется параллельно их курсу.

Однако через несколько минут он увидел отблеск солнечного света на крыльях, когда объект повернул обратно на север. Двигаясь неторопливо, он сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил тактическую рацию ближнего действия. Он был ненамного больше сотового телефона, и его сигналы с гораздо меньшей вероятностью могли быть перехвачены.

“У меня в поле зрения беспилотник”, - сообщил Павел Литвин. “Но он проверил нас и, похоже, удаляется на север. Мы должны освободиться через пять минут ”.

“Есть идеи, кому это принадлежит?” Федор Кравченко перезвонил по рации. “ОБСЕ или наши друзья из Москвы?”

“Русские”, - сказал Литвин, продолжая следить за беспилотником, который медленно улетал, все еще направляясь на север. “Я думаю, это одна из их моделей Forpost израильского производства”. Он наблюдал за дроном, пока тот не исчез вдали. “Вот и все, Федор”, - сказал он. “Мы одни”.

Внизу, в кабине самосвала, Кравченко выглядывал наружу через покрытое угольной пылью лобовое стекло. В сгущающейся темноте было трудно разглядеть что-то еще, кроме светящихся красных задних фар автомобиля, за которым они следовали.

Он взглянул на водителя, маленького сморщенного человечка, который сидел за рулем, усердно затягиваясь дурно пахнущей сигаретой. “Сколько еще до поворота?”

Водитель еще раз затянулся сигаретой, а затем затушил ее в переполненной пепельнице, стоявшей на сиденье между ними. “Около двадцати пяти километров, майор”.

Кравченко вызвал мысленный образ карты, которую он запомнил. Учитывая их текущую скорость, будет уже совсем темно, когда придет время этому грузовику и другим, управляемым его людьми, отделиться от основной группы. Холодная, удовлетворенная улыбка промелькнула на его изуродованном лице. Это было идеально. За ними никто не должен был наблюдать, когда они направлялись на запланированную встречу с остальной частью его партизанской группы. И к тому времени, когда русские или их предательские союзники-сепаратисты поймут, что из угольного конвоя пропало несколько самосвалов, для них будет слишком поздно что-либо предпринимать по этому поводу.

Далеко, слишком поздно.

СВАЛКА, РАНЕЕ SILIŞTEA

ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ ГУМЕ ŞТИ, РУМЫНИЯ

ДВА ЧАСА СПУСТЯ

“Держись, Макланахан”, - сказал Марк Дэрроу, закладывая турбовинтовой двигатель Pilatus PC-12 в крутой поворот. Под очками ночного видения, которые он надел вскоре после того, как они вылетели из Беловара, рот английского пилота скривился в очередной кривой улыбке. “Следующая часть может быть просто немного грубой”.

“Ну и дела, спасибо за предупреждение”, - сухо сказал Брэд, затягивая ремень безопасности потуже, казалось, в тысячный раз. Что, черт возьми, этот сумасшедший экс-пилот королевских ВВС счел “грубым” по сравнению с последними двумя часами, когда они пробирались ежом по кромешной тьме сельской местности? Он провел большую часть ухабистого, турбулентного полета низко над Хорватией, Венгрией и южной Румынией, стиснув зубы и уставившись в ночное небо за пределами кабины пилотов, пытаясь понять, будет ли у него время увидеть опору электропередачи, поросший деревьями склон холма или церковный шпиль, который убил их, прежде чем они были, ну, фактически мертвы. На скорости более двухсот пятидесяти узлов это казалось маловероятным.

О, ему пришлось признать, что Дэрроу был чертовски хорошим пилотом. Даже с использованием высококачественных очков ночного видения выполнение подобного трюка без радара слежения за местностью требовало невероятного мастерства. Но часть его отчасти желала, чтобы англичанин не вел себя так, как будто это была не более чем веселая прогулка по самому длинному в мире экстремальному аттракциону. Просто небольшая демонстрация нервов заставила бы его казаться каким-то образом более человечным.

“Ах, вот ты где, маленькая подлая сучка”, - радостно сказал Дэрроу, возвращая турбовинтовой двигатель на прежний уровень. Он переключил дроссели обратно и опустил нос. "Пилатус" скользил вниз по ночному небу, быстро теряя высоту.

“Не могли бы вы рассказать мне, что именно вы делаете?” - Спросил Брэд, глядя вперед, в черноту. Мерцающие огни вдалеке обозначали то, что выглядело как небольшая деревня. Он мог только разглядеть то, что выглядело как длинное пятно на земле, поверхность, которая была лишь немного светлее, чем более темные поля и лесные массивы, над которыми они скользили.

Дэрроу сверкнул еще одной дикой, сумасбродной ухмылкой в его сторону. Он нажал на рычаг, и Брэд услышал и почувствовал гидравлический вой, когда шасси турбовинтового самолета опустилось. “О, разве я не говорил? Мы здесь.”

Внезапно "Пилатус" коснулся земли, снова подпрыгнул в воздухе, а затем снова опустился с лязгающим от зубов толчком. Внезапно самолет покатился по сильно потрескавшейся и заросшей взлетно-посадочной полосе, кренясь, раскачиваясь и содрогаясь сквозь заросли кустарника и высокой травы, растущих между каждой плитой старого бетона. Там не было огней. Снаружи было совершенно темно и тихо. Бывший пилот королевских ВВС включил режим бета, используя большой винт как тормоз огромной скорости; несколько секунд обратной тяги; затем мягко нажал на тормоза, постепенно замедляя турбовинтовой двигатель в его сумасбродном, скачкообразном порыве.

Луч света упал на неосвещенную взлетно-посадочную полосу перед ними, быстро расширяясь, когда справа от них открылись две большие двери ангара.

Снова сдвинув рычаг пропеллера вперед, Дэрроу развернул "Пилатус" к открывающейся двери и вырулил прямо в ангар. Он заглушил двигатель и повернулся к Брэду со слабой улыбкой. “Добро пожаловать на свалку, мистер Макланахан”. Двери ангара уже закрывались за ними.

В течение следующего часа Брэд сопровождал англичанина в быстрой экскурсии с гидом по множеству авиационных ангаров и других объектов. Куда бы он ни посмотрел, он видел ошеломляющую смесь старого и нового. Схема, однако, была ясна. Если смотреть снаружи, бывшая база ВВС Румынии представляла собой не более чем набор изношенных зданий, окружающих взлетно-посадочную полосу, которая выглядела так, как будто ее не использовали по меньшей мере десять лет. Но, казалось бы, полуразрушенные ангары были полны сложных пилотируемых и беспилотных самолетов. Гаражи с облупившейся краской были переполнены модернизированными Хамви, лендроверами и другими транспортными средствами. Башня аэродрома, склады и другие здания были битком набиты новейшими компьютерами, средствами связи и датчиками.

“Мы стараемся не высовываться”, - объяснил Дэрроу, ведя нас через старую казарму, которая была тщательно отремонтирована, хотя только внутри, и разделена на отдельные жилые помещения для персонала Scion, размещенного на Свалке. “Что касается местных жителей, то это место принадлежит международной холдинговой компании, у которой больше денежных резервов, чем делового чутья. Время от времени номинальные владельцы выдвигают различные предложения по возобновлению деятельности поля в качестве склада грузовых авиаперевозок, но, похоже, из них никогда ничего не выходит ”.

“Вот почему эта взлетно-посадочная полоса осталась в таком дерьмовом состоянии”, - понял Брэд.

“Именно”, - сказал Дэрроу, ухмыляясь. Он пожал плечами. “На самом деле он в гораздо лучшем состоянии, чем кажется. Ряд экспертов по камуфляжу вложили в это довольно много работы. При дневном свете это может выглядеть как разросшаяся куча мусора, но, вполне естественно, мы не хотим, чтобы где-то валялись настоящие предметы ”.

Брэд кивнул. FOD, повреждение посторонними предметами, было постоянной угрозой для любого реактивного самолета, эксплуатируемого в полевых условиях. Мелкие камни и другой твердый мусор, засосанный в воздухозаборник реактивного двигателя, могут серьезно повредить лопатки турбины.

Они вышли из казарм и направились к тому, что выглядело как ржавый сарай для оборудования. Он был окружен грудами изношенных шин и пустых бочек из-под масла. “Что ж, на этом я тебя оставляю”, - объявил Дэрроу.

“Здесь?” - Спросил Брэд, глядя на ветхое здание перед ними.

“Продолжай, Макланахан”, - как ни в чем не бывало сказал другой мужчина, кивая в сторону пары больших дверей. “Внутри есть кое-кто, кто очень хочет тебя видеть”. Он зевнул. “Что касается меня, я ухожу перекусить. Все игры и отсутствие сна делают светловолосого парня миссис Дэрроу очень скучным летчиком ”.

Брэд подождал, пока англичанин уйдет, а затем медленно, почти неохотно, толкнул одну из больших дверей сарая. Он вошел внутрь и закрыл ее за собой.

Интерьер был ярко освещен и чист. Вдоль стен стояли различные электронные устройства и несколько металлических канистр. Кроме единственной, изящной фигуры двенадцати с лишним футов ростом, неподвижно стоящей лицом к двери, центр сарая был совершенно пуст.

Брэд уставился на огромную человекоподобную машину. Похожие на веретено руки и ноги были соединены с длинным торсом, который переходил от широких плеч к более узкой талии и бедрам. Шестигранная голова, усеянная сенсорными панелями, покоилась на плечах робота.

Это было кибернетическое устройство пехоты — робот, управляемый человеком, впервые разработанный исследовательской лабораторией армии США много лет назад. Облаченный в высокопрочную композитную броню, экзоскелет CID с гидравлическим приводом был быстрее, маневреннее и сильнее любых десяти человек, вместе взятых. Специальный тактильный интерфейс преобразует движения мышц и конечностей пилота в движения конечностей экзоскелета, позволяя CID двигаться с почти неестественной грацией и точностью, несмотря на его размеры и мощь. Датчики всех видов в сочетании с удивительно продвинутым компьютерным интерфейсом дали его пилоту невероятную осведомленность о ситуации и способность прицеливаться и стрелять из широкого спектра оружия с поразительной скоростью и точностью. Сводясь к основам, один CID мог нести большую огневую мощь и обладал большей мобильностью и разведывательными возможностями, чем целый пехотный взвод армии США.

Брэд сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. Он подошел ближе. “Привет, папа”.

“Привет, сынок”, - произнес синтезированный электроникой голос бывшего генерал-лейтенанта ВВС Патрика Макланахана. “Добро пожаловать в Румынию”.

ТРЕНИРОВОЧНЫЙ И СКЛАДСКОЙ КОМПЛЕКС,

ОБЪЕДИНЕННЫЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ НОВОРОССИИ,

К ЮГУ ОТ ДОНЕЦКА, УКРАИНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Расположенная в сорока километрах к югу от промышленного города Донецк, база сепаратистов, союзная России, служила нескольким целям. Его расположение, недалеко от перекрестка нескольких проселочных дорог, облегчало повстанцам и их российским военным “советникам” терроризировать, взимать налоги и иным образом доминировать в окрестных деревнях и фермах. Кроме того, база, расположенная среди пшеничных полей и фруктовых садов, стала хорошей тренировочной площадкой. Новобранцев, в основном набранных с городских улиц Донецка и Луганска, обучали основам, дисциплине, стрельбе из стрелкового оружия и тактике ведения боя в открытом поле, прежде чем отправлять в действующие подразделения для более продвинутой подготовки. Наконец, комплекс был складом для РПГ, ручных ЗРК и другого тяжелого вооружения, включая батарею пусковых установок БМ-21 "Град", чьи 122-мм ракеты оказались столь смертоносными во время “горячей войны” 2014 года.

Повстанцы-сепаратисты и их российские хозяева чувствовали себя в безопасности за минным полем и барьером, составленным из длинных мотков колючей проволоки. Ворота из тяжелой металлической сетки представляли собой единственный вход или выход за пределы укреплений - и они были окружены прочными бункерами из земли и бревен, ощетинившимися пулеметами и противотанковым оружием.

Они собирались усвоить старый урок войны. Укрепления были настолько эффективны, насколько эффективны солдаты, которые их обслуживали. И статичная защита не могла сравниться с решительным врагом, учитывая время на подготовку атаки.

* * *

В тридцати метрах от западного периметра лагеря Федор Кравченко осторожно пробирался по пучкам высокой травы, растущей среди бурых стеблей мертвой пшеницы и спутанных сорняков. Он шел по узкой, извилистой тропинке, отмеченной оторванными кусками светоотражающей ленты. До того, как русские и их приспешники построили свою базу, этот плодородный участок земли был засеян пшеницей. Теперь это было засеяно противопехотными минами.

Кравченко двигался медленно, позволяя своим глазам различать слабое мерцание каждого кусочка ленты, а затем подтверждая увиденное на ощупь. Было почти совсем темно. Новолуние зашло несколько часов назад, и теперь только звезды усеивали ночное небо. За колючей проволокой сверкнуло несколько движущихся красных искр.

Часовые курят сигареты, решил украинец. Его рот скривился от отвращения. Любители.

Он выполз на более открытый участок земли, всего в нескольких метрах от проволоки. Отмеченный лентой путь закончился. Он отошел в сторону, освобождая путь другим мужчинам, приближающимся к нему сзади.

Павел Литвин маячил у него за плечом. Наклонившись ближе, здоровяк показал ему штык, который держал в правой руке, и трижды выразительно покачал головой. Больше никаких мин, перевел Кравченко. Литвин был одним из людей, которых он выбрал, чтобы провести три партизанские штурмовые группы через минное поле, нащупывая мины, спрятанные в траве и пшенице, не используя ничего более сложного, чем пальцы и штыки.

По мере того, как все больше и больше одетых в темное людей выползали на более безопасную площадку перед проволокой, он жестом приказал им развернуться влево и вправо. Он схватил последних двоих, оба из которых тащили тяжелые рюкзаки. Двигаясь осторожно, они открыли свои рюкзаки и начали скручивать резьбовые секции начиненных взрывчаткой труб, собирая импровизированные бангалорские торпеды, которые должны были пробить дыры в заграждении из колючей проволоки сепаратистов при детонации.

Кравченко вытащил маленькую портативную рацию из своего жилета со снаряжением. Он включил питание и вставил крошечный наушник. Тихое шипение обозначило открытый канал. Он трижды нажал кнопку передачи, а затем стал ждать.

В ответ раздались два слабых щелчка.

Кравченко выключил радио и убрал его. Он мягко похлопал Литвина по плечу, давая понять более крупному мужчине, что они готовы.

Вдалеке они услышали глухой рычащий рев мотора тяжелого грузовика. Это приближалось.

* * *

Стиснув зубы от постоянной боли, Геннадий Вовк протянул здоровую руку и переключил передачу самосвала вниз, сбавив обороты его 330-сильного дизельного двигателя. Его протезный крюк был прочно прикреплен к рулевому колесу. Из-под его кепки струился пот. Его последняя доза морфия закончилась около часа назад. У него была еще одна ампула, но он не мог рисковать, затуманивая свой разум обезболивающими. Ни замедления его рефлексов. Не сейчас.

Крутанув руль вправо, Вовк свернул с асфальтированной дороги. Он медленно ехал по неровной грунтовой дороге, направляясь к базе российских сепаратистов. Там, в свете фар самосвала, он смог разглядеть ворота из металлической сетки, закрывающие вход. В тени по обе стороны от трассы вырисовывались бугристые очертания замаскированных бункеров.

У ворот были видны несколько охранников в форме, которые уже снимали с плеча штурмовые винтовки, поставляемые Россией. Другой помахал ручным фонариком из стороны в сторону, давая ему знак остановиться.

“Остановка! Стой!” - крикнул один из охранников, делая шаг вперед с поднятой рукой ладонью наружу.

Вовк затормозил, сильно вдавив педаль правой ногой. Его левая нога заканчивалась культей чуть ниже колена. Еще большая агония пронзила его поврежденное тело. Он зашипел сквозь зубы, борясь с болью.

“Ты там!” - раздался сердитый голос. “Какого дьявола ты здесь делаешь?”

Водитель грузовика поднял глаза. Двое охранников подошли вплотную к борту самосвала, заглядывая в затемненную кабину. Четверо или пятеро других, прищурив глаза от яркого света его фар, целились из своих штурмовых винтовок в лобовое стекло.

“Эй, полегче, товарищ”, - заикаясь, пробормотал Вовк, держа в поле зрения свою здоровую руку. “У меня груз угля для Углегорской электростанции. Но, должно быть, я где-то развернулся.” Он выдавил дрожащий смешок. “Здесь чертовски темно”.

Один из охранников нахмурился. “Ты чертовски заблудился, идиот. Углегорска находится по меньшей мере в тридцати километрах отсюда. Назад в ту сторону.” Он указал на север.

Другой охранник уставился на крюк-протез Вовка и отсутствующую левую ногу. “Господи, ну и калека”, - усмехнулся он. “Как ты их потерял, gimp? Попал в аварию из-за твоего дерьмового вождения?”

Внезапно Вовк почувствовал себя совершенно спокойным, совершенно умиротворенным. Он широко улыбнулся солдату, который насмехался над ним. “О, нет”, - мягко сказал он. “Это не было случайностью. Вы, ублюдки, забрали их у меня три года назад ”.

Прежде чем они смогли отреагировать, он протянул руку и щелкнул выключателем, установленным на приборной панели самосвала. Сдетонировало двадцать килограммов пластиковой взрывчатки российского производства PVV-5A, установленной под левым топливным баком. В ослепительной вспышке жгучего белого света мощный взрыв пробил огромный самосвал КрАЗ, уничтожив его за одну долю секунды. Охрана, ворота и близлежащие бункеры исчезли в то же мгновение, разорванные в клочья мощным взрывом. Отброшенные взрывом наружу, зазубренные осколки дымящегося металла дождем посыпались по всему комплексу. Этот смертоносный град шрапнели убил еще больше солдат сепаратистов, союзных России.

Над ВОСТОЧНОЙ УКРАИНОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

В ста километрах к северу пара российских истребителей-бомбардировщиков Су-24М2 находилась на орбите на высоте десяти тысяч метров. Назначенные патрулировать контролируемые сепаратистами регионы Восточной Украины, они уже два часа находились на станции. Ни один из четырех российских летчиков, находившихся на борту двух самолетов, не был особенно доволен своей миссией. Су-24М2 были высокоскоростными низкоуровневыми ударными самолетами, созданными по образцу американского F-111. Намеченный к возможной замене по мере поступления на вооружение России все новых и более боеспособных Су-34, они не были предназначены для обычного наблюдения на большой высоте . Кроме того, экипажи сочли рутину ошеломляюще скучной.

Их протесты были проигнорированы. Учитывая новую настойчивость Кремля в поддержании постоянного вооруженного патрулирования над Беларусью и этой частью Украины, командование военно-воздушных сил России было вынуждено использовать все имеющиеся в их распоряжении самолеты — независимо от того, идеально подходят они для выполнения миссии или нет. Это был единственный способ избежать сжигания двигателей и летных экипажей быстрее, чем это было разумно.

Ведущий Су-24 делал вираж, переходя на следующий этап своей схемы удержания топлива на трассе, когда огромная вспышка осветила небо на юге, ненадолго превратив ночь в день.

“Что за черт?Ты видел это, Степан?” пилот, капитан Леонид Давыдов, связался по рации со своим ведомым.

“Что видишь?”

“Какой-то взрыв на юге. Большой, ” сказал Давыдов.

“Отрицательно”, - доложил капитан Степан Николаев. Наступила пауза. “Лейтенант Орлов и я оба опустили головы, проверяя некоторые показания двигателя”.

“У тебя проблемы?”

“Возможно”, - признал Николаев. “Давление в турбине второй ступени нашего двигателя номер два колеблется намного сильнее, чем мне бы хотелось”.

Давыдов выругался себе под нос. Несмотря на все усовершенствования, внесенные в эту модель, самолетам Су-24 было сорок с лишним лет, а их турбореактивные двигатели Люлька АЛ-21Ф3 были еще более устаревшей технологией. И не важно, сколько ремонтных работ проводили их наземные бригады, рано или поздно все должно было пойти не так. Отказы двигателей были одной из основных причин аварий любых военных самолетов, особенно в стареющем парке российских Су-24.

Он включил свой микрофон. “Верно. Теперь послушай меня, Степан. Не связывайся с этим. Отрывайся и направляйся к амбару. Мы с Белински проведем оставшуюся часть миссии самостоятельно. Понял?”

“Понятно”, - неохотно сказал Николаев. “Сейчас направляюсь домой”.

Давыдов выглянул в иллюминатор за кормой и увидел, как другой Су-24М2, разворачиваясь, летит на восток. Он оглянулся на своего офицера по вооружению, лейтенанта Юрия Белинского. “Ну, вот и наша четверка отправляется за винтом”.

Белински послушно улыбнулся. Русская карточная игра винт, похожая на бридж, была страстью его командира. “Это настоящий позор, капитан”.

“Теперь займись делом и передай отчет о том взрыве, который я только что видел”, - приказал пилот. “Выясни, известно ли управлению Ворнеж, что, черт возьми, там происходит”.

ТРЕНИРОВОЧНЫЙ И СКЛАДСКОЙ КОМПЛЕКС

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Прежде чем стихли последние оглушительные отзвуки взрыва бомбы в грузовике, Кравченко подал сигнал двум партизанам, несущим вперед свои импровизированные бангалорские торпеды. Низко пригнувшись, они подбежали к краю заграждения из колючей проволоки, просунули два отрезка трубы под проволоку и помчались обратно к остальным, на ходу разматывая шнур детонатора.

“Лежать!” Кравченко крикнул своим штурмовым группам. “Пригните головы!” Он распластался, прижимаясь лицом к земле.

ОПАНЬКИ! ОПАНЬКИ!

Оба взрыва прогремели — снова разорвав тьму. Дым и пыль испарялись вместе с крошечными кусочками почерневшей и скрученной проволоки.

Кравченко встал на одно колено, вглядываясь сквозь созданную взрывом дымку. Разрывные заряды сработали идеально, проделав метровые бреши в заграждении из колючей проволоки.

Он вскочил, готовя свой карабин АКС. “Атакуй! Атакуй!” - закричал он. “Больше увязненых!Никаких пленных! Пленных не брать! ”

“Привет! Привет! Убивай! Убивай!” его партизаны взревели, вливаясь через бреши в сердце вражеского лагеря. По мере того, как они продвигались вперед— систематически очищая казарменные здания и хижины, заикались штурмовые винтовки и с оглушительным треском взрывались гранаты. Раздавались крики и паника от оглушенных бомбой защитников, но организованного сопротивления не было.

Кравченко и Литвин ворвались прямо за ними, за ними последовали еще десять человек. Они затормозили возле одного из зданий, проверяя направление.

“Бери свою саперную команду и вышиби дерьмо из этих чертовых "Градов”, Павел", - рявкнул Кравченко. “У тебя есть пять минут”.

Литвин коротко кивнул и рысцой двинулся прочь, сопровождаемый пятью партизанами, несущими тяжелые рюкзаки, набитые ранцевыми зарядами. Уничтожение смертоносных 122-мм ракетных установок, столь ценимых сепаратистами, было одной из их главных целей.

Но у Кравченко были и другие планы. Резким жестом руки он повел оставшихся партизан за угол здания и вглубь вражеской базы. Скрюченные тела устилали землю, многие были одеты только в футболки и нижнее белье. Украинец жестоко улыбнулся. Его атака застала ублюдков, любящих Россию, во сне.

Ошеломленный солдат-сепаратист, пошатываясь, вышел из ближайшей казармы. Кровь капала из глубокой раны на его лбу. Он был безоружен.

Кравченко поднял карабин, дважды выстрелил в шатающегося человека в упор и побежал дальше, не останавливаясь. Когда-то он вспомнил, что эти люди были соотечественниками—украинцами - они могли даже быть родственниками, насколько он знал, — но в последний раз, когда ему приходила в голову эта мысль, казалось, было очень, очень давно. Теперь они были просто целями, которые нужно было уничтожить. Они даже не были для него больше коллаборационистами или перебежчиками — они были просто целями, которые нужно было уничтожить, чтобы он мог выполнить свою миссию.

Из темноты вырисовывалось еще одно здание. В этом доме не было окон, а его дверь была заперта на висячий замок. Украинец кивнул. Это было то, что он искал. Он опустился на одно колено, прикрывая остальных, пока они работали болторезами.

“Мы внутри, майор!” - услышал он крик одного из них.

А затем весь восточный край комплекса озарился серией ослепительных взрывов, от которых в небо взметнулись огромные оранжево-красные огненные полосы. Земля содрогнулась.

“Отличная работа, Павел”, - пробормотал Кравченко. Вот и все для выпускников.

Он нырнул в низкую дверь здания, в которое ворвалась его команда. Это был бункер для хранения оружия. Украинец уже достал фонарик и водил лучом по деревянным стойкам, на которых стояли полутораметровые зеленые трубки. На других стеллажах были ракеты, окрашенные в белый цвет. “Это то, чего мы хотим”, - сказал он. “Возьми столько, сколько сможешь унести!”

Один за другим его партизаны захватили зенитные пусковые установки 9K38 Igla “Игла”, управляемые с плеча, и ракеты и поспешили обратно в горящий комплекс. Пожары, вызванные взрывом бомбы в их грузовике и большими артиллерийскими ракетными установками, которые уничтожил Литвин, быстро распространялись.

Выйдя из бункера-хранилища, Кравченко достал свисток и дал три коротких, пронзительных сигнала. Это был сигнал для его штурмовых групп прекратить атаку и отступить в непроглядную тьму сельской местности. Оказавшись вдали от пылающей, разрушенной базы, они разбивались на небольшие группы и расходились.

К тому времени, когда русским или их приспешникам-сепаратистам удастся вытеснить бронированные или оснащенные грузовиками силы реагирования из Донецка, партизан уже давно не будет.

Украинец поднял голову, вглядываясь в ночное небо. Нет, осталась только одна вражеская угроза, о которой он беспокоился.

Затем он улыбнулся про себя. И теперь ему действительно не нужно было бояться даже этого.

Над ВОСТОЧНОЙ УКРАИНОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Боже мой”, - резко сказал капитан Леонид Давыдов, глядя наружу через фонарь своего Су-24М2. Далеко на юге один за другим прогремели множественные взрывы, а затем погасли, оставив после себя мерцающее красно-оранжевое свечение. “Меня не волнует, что говорит Воронежский контроль, Белинский. Может, у них и нет сообщений о неприятностях, но там горит что-то чертовски большое!”

Он закрутил большой истребитель-бомбардировщик со стреловидным крылом в крутой вираж на юг, развернул крылья на шестьдесят девять градусов и толкнул дроссели вперед. Приводимый в движение двумя мощными турбореактивными двигателями, создающими тягу почти в тридцать четыре тысячи фунтов, Су-24 быстро разгонялся. Ложась на курс к далеким огням, Давыдов резко повернул влево, позволив потере подъемной силы притянуть нос истребителя-бомбардировщика к земле. Он почувствовал, что всплывает на привязи, когда плавное погружение создало состояние, похожее на невесомость. Разгруженный, с почти сведенным к нулю номинальным весом самолета, Су-24 набрал еще большую скорость.

“Сообщите Воронеж, что мы проводим расследование”, - сказал он своему офицеру по вооружению, когда он выровнял крылья.

“Да, сэр”, - ответил лейтенант.

“И приведи в порядок оптическую систему ”Кайра-24", - приказал Давыдов. Kaira-24 представляла собой комбинированную систему лазерного целеуказания и инфракрасного телевизионного сканера. Аналогично модулю обнаружения и обозначения цели Pave Tack, впервые использованному американскими ударными самолетами F-111F, он передавал тепловизионные изображения на экран телевизора на станции Белинского. При необходимости офицер по вооружению Су-24 мог использовать эти изображения, чтобы выбрать цели для бомб с лазерным наведением, которые они несли.

Пять минут спустя Давыдов выровнялся примерно на пятистах метрах, сбавил обороты и выдвинул крылья истребителя-бомбардировщика вперед на сорок пять градусов для снижения скорости захода на посадку. Теперь, когда он хорошо разглядел, что за пожары бушуют впереди, слишком жарко, и понять, что именно происходит, будет только сложнее. Индикатор воздушной скорости на его HUD неуклонно падал.

“В пяти километрах отсюда”, - сказал Белински, пристально вглядываясь в зернистое инфракрасное изображение на своем мониторе. “Я вижу множество пожаров, горящих в том, что выглядит как какой-то комплекс, возможно, военная база”.

“Господи”, - пробормотал Давыдов. “Это, должно быть, один из наших. Принимайте активные меры противодействия, немедленно.” Он нажал кнопку на своей палке. “Заряжаю пушку”. Для полетов с бреющего полета Су-24 нес внутреннюю пушку GSh-6-23 с пятьюстами снарядами.

“На земле в комплексе есть тела!” Внезапно сказал Белински, все еще глядя на свой экран. “Много тел. Никто не двигается.”

Давыдов тяжело сглотнул. “Предупредите Воронеж! Скажи им, что это террорист —”

Внезапно появилось больше ярких вспышек, освещающих темную землю перед ними. Полосы пламени взметнулись в воздух с невероятной скоростью, уже направляясь к Су-24, когда он пронесся над головой.

“Ракетная атака!” Давыдов закричал. В отчаянии он ударил по кнопке защитных контрмер на своем джойстике, одновременно дергая истребитель-бомбардировщик в выворачивающий живот разворот на высокой скорости влево. Раскаленные добела магниевые вспышки расцвели позади катящегося Су-24, пытаясь сбить с толку ракеты с тепловым наведением, нацеленные на дико маневрирующий самолет.

Это было бесполезно. Попавший в засаду на малой высоте, без достаточного пространства для маневрирования или скорости полета, чтобы успешно уклониться, Су-24М2 стал легкой добычей.

Два из пяти зенитных ракетных комплексов, выпущенных партизанами Кравченко, были подделаны сигнальными ракетами и взорвались в сотнях метров позади убегающего российского истребителя-бомбардировщика. Один никогда не попадал в цель. Он стремительно поднялся в ночное небо, прежде чем израсходовать свое твердотопливное ракетное топливо и опуститься обратно на землю. Но два попали в цель и взорвались, разнеся в клочья поверхности управления Су-24. Продолжая отклоняться влево, российский самолет врезался в землю со скоростью нескольких сотен километров в час и взорвался, разбрасывая горящие куски по украинским пшеничным полям в виде кувыркающегося шара огня и выжженной земли. Это произошло так быстро, что ни один из членов экипажа не успел переодеться, чтобы дотянуться до рукояток катапультирования.

ПЯТЬ

Не бойся отказываться от хорошего, чтобы идти к великому.

— ДЖОН Д. РОКФЕЛЛЕР, АМЕРИКАНСКИЙ ПРОМЫШЛЕННИК

СВАЛКА,

НЕДАЛЕКО От СИЛИŞTEA GUME ŞTI, РУМЫНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Брэд Макланахан посмотрел на кибернетическое пехотное устройство, пилотируемое его отцом Патриком. Как бы ты ни старался, подумал он, есть некоторые вещи, к которым ты никогда не привыкнешь. Это был один из них.

Почти два года назад он был уверен, что видел своего отца убитым — искалеченным, когда очередь из 30-мм пушки китайского истребителя J-15 пробила левый борт бомбардировщика XB-1 Excalibur, на котором они летали вместе. По нему даже была организована заупокойная служба, на которой присутствовали как действующий президент, так и вице-президент Соединенных Штатов.

Затем, в прошлом году, во время своей работы над проектом "Звездный огонь", он столкнулся лицом к лицу с этим уголовником или кем-то похожим на него и узнал, что его отец, в конце концов, умер не от ужасных ран. Или, по крайней мере, не навсегда.

Кевин Мартиндейл отправил команду Scion на Гуам для сбора разведданных о китайской внезапной атаке, в результате которой была разгромлена база ВВС Андерсен. Там, в маленькой клинике за пределами базы, они нашли Патрика Макланахана, ожившего после клинической смерти и все еще слабо цепляющегося за жизнь. Но он был в критическом состоянии, и казалось крайне маловероятным, что он проживет достаточно долго, чтобы его эвакуировали обратно в Соединенные Штаты. В качестве отчаянной экстренной меры команда Scion поместила его в CID, надеясь, что автоматизированные системы жизнеобеспечения робота помогут сохранить ему жизнь достаточно долго, чтобы умереть в больнице. К их изумлению, отдел уголовного розыска не только стабилизировал состояние Патрика, но и привел его в полное сознание.

Но была одна загвоздка.

Патрик Макланахан мог полноценно функционировать внутри пилотируемого робота, эффективно управляя им и используя его оружие и датчики. Системы уголовного розыска контролировали его тело и мозг и поставляли кислород, воду и питательные вещества, необходимые для поддержания его жизни. А его сенсорные матрицы и компьютеры позволяли ему видеть окружающий мир в электронном виде и взаимодействовать с ним. Но CID не смог исцелить его. Вне своих пределов его поврежденное тело, неспособное дышать самостоятельно, постепенно впадало в кому.

Оказавшись перед выбором между жизнью, запертой в машине, и бесконечными сумерками постоянного вегетативного состояния, он выбрал жизнь… по крайней мере, жизнь в некотором роде.

С тех пор Брэд знал, что его отец стал частью Scion — обучения в группах прямого действия Martindale и использования компьютеров и сенсоров CID для оказания помощи в сборе разведданных компании, планировании и контртеррористических операциях по наблюдению. Судя по некоторым словам Патрика в их относительно немногих личных беседах, он подозревал, что за этим кроется гораздо больше.

И, вероятно, настало время, чтобы он точно выяснил, что это было.

“Действительно здорово видеть тебя, папа”, - сказал Брэд, прилагая все усилия, чтобы его голос не дрожал. “Но я полагаю, ты притащил меня сюда не только для того, чтобы поболтать с отцом и сыном”.

“Нет, Брэд, я этого не делал”, - мрачно сказал его отец.

“Вы получили информацию о каком-нибудь новом заговоре русских с целью убийства?” Спросил Брэд. В прошлом году службы безопасности Scion пресекли несколько попыток российских агентов убить его — попыток, предпринятых по прямому приказу президента России. Это было то, что впервые побудило его отца рассказать Брэду о своем неожиданном выживании. Очередная попытка Геннадия Грызлова уничтожить любого, кто носит фамилию Макланахан, может объяснить, почему его так тайно выдернули из Sky Masters и США.

“Не совсем”, - сказал Патрик.

“Тогда почему я здесь?” Брэд задумался. Он пожал плечами. “Я имею в виду, видеть все эти сверхсекретные шпионские штучки действительно круто, но это не совсем моя сильная сторона. Кроме того, мой первый год в Калифорнийском политехническом институте начинается в середине сентября. И я не думаю, что мои профессора купятся на фразу "пожалуйста, извините за мое отсутствие, потому что я посещал секретную частную военную базу" - даже если вы или президент Мартиндейл разрешите мне ее использовать ”.

Уголовный розыск несколько мгновений хранил молчание. Брэду снова захотелось увидеть лицо своего отца или услышать его настоящий смех. Было неприятно смотреть вверх и видеть только гладкую, невыразительную броню робота, даже зная, что старший Макланахан был заключен в кокон внутри.

“В какой-то степени вы здесь отчасти потому, что у нас нет точной информации о планах или намерениях Грызлова”, - наконец сказал Патрик.

Брэд нахмурился. “Послушай, папа, без обид, но я могу сам о себе позаботиться. Старший сержант Вол и его ребята из контрразведки довольно хорошо меня обучили ”.

“Крис Вол был хорошим человеком”, - согласился его отец. “Но дело не в этом, сынок”.

Брэд сделал еще один глубокий вдох. “Хорошо… в чем смысл?”

“Вы видели новости о том русском генерале, который был убит, и о мести Москвы за нападение на ту польскую деревню недалеко от украинской границы?”

Брэд кивнул. “Да. Это звучало довольно скверно, как будто этот сумасшедший сукин сын Грызлов снова перестал принимать лекарства. Но какое это имеет отношение ко мне?”

“Может быть, и ничего”, - признал его отец. “Но, может быть, все. Сбор разведданных, даже с моей способностью копаться в защищенных компьютерных системах, является неточной наукой. Мы видим только фрагменты реальной картины, поэтому нам приходится делать множество интерполяций и экстраполяций на основе обрывков достоверных данных, которые мы все же получаем ”.

“Это как собирать головоломку из тысячи кусочков, когда у тебя есть только несколько кусочков”, - понял Брэд.

“И когда ты даже не уверен, что все найденные тобой кусочки принадлежат к одной головоломке”, - согласился Патрик. “Это вопрос того, чтобы научиться распознавать определенные шаблоны — шаблоны зашифрованных сообщений, передвижения войск и самолетов, риторику руководства, решения о закупках оружия и множество других факторов”.

“И теперь ты замечаешь предупреждающие признаки того, что происходит что-то плохое?” Осторожно спросил Брэд.

“Это больше похоже на то, как картина интеллекта, над которой, как мы думали, у нас есть контроль, внезапно превращается во что-то, чего мы еще не осознаем”, - сказал его отец. “Что означает, что прямо сейчас мы находимся в неведении относительно того, что замышляют русские. И находиться в неведении относительно намерений такого тирана, как Геннадий Грызлов, очень опасно ”.

“Да, я понимаю это”, - сказал Брэд. Затем он посмотрел на CID. “Прости, папа, но ничто из того, что ты только что описал, не звучит как серьезная причина выбрасывать такие деньги или выкидывать такие тайные трюки, которые твои люди только что использовали, чтобы доставить меня сюда”.

“Мы убеждены, что русские, возможно, планируют что-то крупное”, - упрямо сказал Патрик. “Кое-что, что может быть очень опасным. Убийство их генерала Воронова послужило своего рода катализатором. Мы фиксируем признаки повышенной готовности во всех подразделениях российских вооруженных сил. Они запускают больше самолетов вблизи Польши и стран Балтии. Все больше танковых и мотострелковых бригад перемещается из мест расквартирования в глубине России на новые базы ближе к украинской границе. И их тактические ракетные войска, похоже, проводят повторные учебные стрельбы ”.

Брэд тихо присвистнул. “Ладно, звучит не очень хорошо”. Затем он покачал головой. “Но это не доказательство какой-либо угрозы лично для меня”.

“За исключением того факта, что в прошлый раз, когда Грызлов решил выстрелить в тебя, он также начал обстреливать ракетами наши космопланы и космическую станцию Армстронга”, - напомнил ему отец. “У него есть послужной список попыток уладить личные обиды в то же время, когда он рассматривает стратегические военные варианты”.

“Это довольно тонко, папа”, - медленно произнес Брэд.

“Да, это так”, - согласился его отец. “Но ты мой сын. И я на собственном горьком опыте научился доверять своим инстинктам. Я не готов рисковать вашей жизнью в надежде, что Геннадий Грызлов или убийцы, которым он отдает приказы, научились оставлять Макланаханов в покое. Если я ошибаюсь и за тобой снова не охотятся убийцы, мы узнаем достаточно скоро, и ты сможешь вернуться в Калифорнийский Политехнический институт. Тем временем, ты действительно нужен нам здесь ”.

“Я тебе нужен?” Брэд не потрудился скрыть свое удивление. “Почему?”

“Ты встречался с Марком Дэрроу”, - сказал его отец.

Брэд кивнул, старательно сохраняя непроницаемое выражение лица. Он все еще не был уверен, что думает о бывшем летчике королевских ВВС.

“Ну, мы собираем команду пилотов, подобных ему, все с похожими навыками и опытом”, - сказал Патрик. “Пока что они в основном из США, Великобритании и Канады. Все они бывшие военные, обученные управлять одними из самых современных самолетов в мире ”.

“Что интересно, но все же это не объясняет, почему вы привели меня сюда”, - сказал Брэд.

“Эти мужчины и женщины - великие летчики”, - сказал его отец. “Но они все еще просто набор отдельных пилотов. Они еще не сформировали сплоченное подразделение. Нам нужно, чтобы они стали крепкой, первоклассной летной и боевой эскадрильей. И это то, во что я хочу, чтобы ты превратил их ”.

“Я?”Воскликнул Брэд. “Послушай, пап, я всего лишь студент колледжа. Мой общий опыт реального военного руководства близок к нулю, даже если считать время, проведенное в гражданском воздушном патруле ”.

“Я наблюдал, как ты собирал свою команду Starfire, сынок”, - сказал Патрик. “Вы взяли группу эксцентричных, блестящих индивидуалистов и превратили их в невероятную научную и инженерную группу — группу, которая была способна встретить и преодолеть препятствия, которые были намного больше, чем кто-либо мог предположить. Затем вы создали портфолио проектов и консультаций с именами сотен ученых и инженеров по всему миру, все из которых вызвались помогать ”.

“У меня были Джерри Ким и Джоди Кавендиш”, - сказал Брэд. “Это были названия шатров. Это то, что привлекло технический и денежный вклад ”.

“Без сомнения, они были суперзвездами, но также нет сомнений в том, что команда никогда бы не сложилась без вашего руководства”, - сказал Патрик. “Джоди годами работала самостоятельно; Чон бэ Ким был настолько высоко в стратосфере теоретической науки, что никто никогда не думал о том, чтобы нанять его ... кроме вас . Затем ты заставил их всех работать вместе. Такого рода лидерство трудно найти ”.

“Возможно, это правда”, - сказал Брэд. Его глаза потемнели при мысли о его друге и четвертом товарище по команде Кейси Хаггинс, самой молодой женщине и первом парализованном человеке, когда-либо побывавшем на околоземной орбите. Она была убита во время нападения русских на "Старфайр", что принесло ей еще одно историческое достижение: она стала самой молодой женщиной, погибшей на околоземной орбите. “Кейси умер в процессе”.

“Это не твоих рук дело”, - сказал Патрик. “Обвиняйте Грызлова и его головорезов”.

“Несмотря на это, Старфайр был другим”, - настаивал Брэд. “Собрать студентов, ученых и инженеров для проектирования, сборки и тестирования этого микроволнового лазера было одним делом. Это был невероятно крутой проект, который нам всем понравился. Но просить меня сделать то же самое с кучей пилотов-истребителей богасолнца в костюмах на молнии и спортсменов-бомбардировщиков ...” Он покачал головой. “Это совершенно другое”.

“Может быть, не так сильно отличается, как ты себе представляешь”, - сказал Патрик.

“Я этого не понимаю”.

“Я бы предположил, что Дэрроу немного покрасовался во время твоего полета”, - осторожно сказал его отец.

“О, да”, - кисло сказал Брэд. “Он абсолютно дерьмовый пилот. И у меня сложилось определенное впечатление, что он хотел, чтобы я это знал ”.

Патрик несколько мгновений ничего не говорил. Затем он спросил: “Тебе никогда не приходило в голову задуматься, почему он потрудился это сделать? Я имею в виду, если ты просто студент колледжа, как ты сказал, верно? Почему первоклассному ветерану королевских ВВС должно быть наплевать на то, что вы думаете о его летных навыках?”

“Может быть, он пытался произвести на тебя впечатление через меня”, - сказал Брэд. “Знаешь, передай слово боссу, бывшему генерал-лейтенанту Патрику С. Макланахану, через его сына”.

“Он не знает, кто я, сынок”, - сказал его отец. “Никто из них не знает. Мы по-прежнему держим тот факт, что я жив, в строжайшем секрете. Для Дэрроу и других присутствующих здесь пилотов я просто безликий человек в машине, или позывной по радио, или идентификационный ярлык в электронном письме Scion ”.

“О”, - сказал Брэд, пытаясь скрыть печаль, которую он внезапно почувствовал. Его отец всегда настаивал на том, что ему не нужна ничья жалость — и что он не сожалеет о сделанном выборе.

“Ты, с другой стороны, не совсем аноним”, - упрямо продолжал Патрик, не давая ему шанса увернуться. “Вы участвовали в настоящих боях — как против китайцев, так и в космосе, против русских. Возможно, это старая новость для многих людей снаружи, но не для сообщества военной авиации. И особенно не среди людей того типа, которых мы набираем в Scion. Веришь ты этому или нет, Брэд, другие пилоты, собравшиеся здесь, на Свалке, уже знают, что ты им ровня. Конечно, все они предпочли бы трахнуть дворняжку на глазах у остальных, чем признать это.”

Не уверенный, что на это ответить, Брэд покраснел от смущения. Он опустил взгляд на свои ботинки, ожидая, когда исчезнет предательское тепло. Затем он взглянул на огромного сида, неподвижно стоящего перед ним. “Но что мне делать, папа? Я имею в виду, я не могу просто войти в комнату подготовки, принять героическую позу и сказать: ‘Эй, мальчики и девочки, у меня есть идея, давайте соберемся вместе и создадим себе элитную боевую авиационную эскадрилью! ”

“Просто будь самим собой”, - сказал его отец. “Доверяй своим инстинктам в отношении людей и того, как их мотивировать. Сначала познакомься с другими пилотами и...

Он внезапно замолчал. Шестигранная голова сида плавно повернулась в сторону, как будто он прислушивался к чему-то на расстоянии.

“Папа?”

“Похоже, ты добрался сюда как раз вовремя, Брэд”, - сказал его отец. “Я принимаю целую серию аварийных сигналов на частотах, используемых российскими военно-воздушными силами. Один из их Су-24 только что упал над восточной Украиной ”.

“Это был несчастный случай?” Мрачно спросил Брэд.

“Только если кто-то случайно выпустил несколько зенитных ракетных комплексов в тот самый момент, когда русский пилот пролетел над головой”.

“О, черт”.

Полицейский кивнул. “Я рад, что ты сейчас здесь, сынок. Потому что я подозреваю, что мы собираемся стать очень, очень занятыми ”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Итак, еще раз, похоже, что мои хваленые военные остались с яйцами на глупом лице”, - едко сказал президент Геннадий Грызлов, глядя через стол заседаний на министра обороны Грегора Соколова.

Соколов побледнел. “С уважением, господин президент”, - сказал он. “Генеральный штаб и Министерство обороны не несут ответственности за тактические ошибки Объединенных Вооруженных сил Новороссии! Эти украинские сепаратисты являются независимым ополчением, которое не находится под нашим прямым командованием и контролем ”.

“Чушь собачья!” - прорычал Грызлов. “Передайте эту ложь кому-нибудь еще, возможно, некоторым из этих идиотов в ООН или ЕС”. Он стукнул сжатым кулаком по столу, задребезжали чайные чашки и пепельницы, расставленные перед все более обеспокоенными членами его команды национальной безопасности. “Мы все знаем, кто командует на востоке Украины”. Он развернулся к своему начальнику штаба, сидящему рядом с ним. “Верно, Сергей?”

“Да, сэр”, - сказал Тарзаров. “Мы делаем”.

“Чертовски верно”. Грызлов повернулся обратно к Соколову. “Так что прекрати нести чушь, Грегор. Скажите мне, сколько ‘добровольцев’ из наших вооруженных сил было в том комплексе прошлой ночью? Я имею в виду, до того, как террористы взорвали все это к чертям ”.

Министр обороны опустил взгляд на свой планшетный компьютер, просматривая заметки, подготовленные его сотрудниками. Он поднял глаза, теперь еще более бледный. “Семь офицеров, господин президент. Полковник, два майора и четыре капитана. Они были приставлены к сепаратистам для проведения тренировок и ознакомления с оружием ”.

“И сколько из них пережило это маленькое фиаско?” Спросил Грызлов.

“Никаких”, - признался Соколов.

“Возможно, это и к лучшему”, - холодно сказал президент. “В противном случае я был бы вынужден подписывать приказы об их немедленном исполнении за некомпетентность и трусость перед лицом врага - после обязательного полевого трибунала - военного, естественно”.

Все еще хмурясь, он посмотрел на мощно сложенного седовласого мужчину, бесстрастно сидящего рядом с министром обороны. Генерал-полковник Валентин Максимов, командующий Военно-воздушными силами России, преподавал в Военно-воздушной академии имени Юрия Гагарина во времена, когда Грызлов был там курсантом. Несмотря на уважение, которое он все еще испытывал к своему старому командиру, Грызлов не собирался позволять кому-либо из своих подчиненных сорваться с крючка. Эти многочисленные военные фиаско на востоке Украины, произошедшие так скоро после убийства генерал-лейтенанта Воронова, были непростительны.

“А ты, Максимов”, - спросил Грызлов. “Как вы объясните, что случилось с вашим Су-24?”

“Доказательства довольно ясны”, - спокойно сказал мужчина постарше. “Самолет капитана Давыдова был сбит по меньшей мере одной ракетой класса "земля-воздух". Я отправил оперативную группу на место крушения. Как только они пришлют мне более подробный отчет, я буду знать больше. Между тем, предварительные данные свидетельствуют о том, что использованное оружие имело небольшую боеголовку, вероятно, что-то типа одной из наших собственных ракет 9K38 Iglas или американского производства Stinger ”.

“Я не говорю о самолете Давыдова!” Грызлов огрызнулся.

“Сэр?” Максимов выглядел озадаченным.

“Я хочу знать о другом Су-24!” - сказал Грызлов. “Тот, который поджал хвост и убежал до того, как был сбит бомбардировщик Давыдова”.

“Боюсь, вы дезинформированы, господин президент”, - сказал Максимов, нахмурившись. “Капитан Николаев и его офицер по вооружению вернулись на базу, потому что на их самолете были явные признаки потенциально опасного отказа двигателя”.

“И ты веришь в их историю?” Скептически спросил Грызлов.

“Я верю отчету о техническом обслуживании, представленному Семитысячной авиационной базой в Воронеже Мальшево”, - натянуто сказал другой мужчина. “Отказ двигателя - это всегда риск, особенно на самолетах с таким многолетним сроком службы”.

“Я понимаю”. Грызлов улыбнулся. “Это очень… озаряющий.” Он перевел свой темный взгляд на Виктора Казьянова.

Министр государственной безопасности выглядел еще более нервным, чем остальные, отметил Грызлов. Так и должно было быть. Разведывательные службы, номинально находившиеся под контролем Казьянова, не только полностью провалились в выявлении террористов, ответственных за убийство Воронова, они также не смогли обнаружить никаких предупреждающих признаков этого нового террористического акта на Украине. Без сомнения, Казьянов ожидал, что его немедленно уволят со своего поста и, возможно, посадят в тюрьму или того хуже. Это было заманчиво, подумал он. Но из бедняги Виктора получился полезный мальчик для битья. На данный момент.

“Казьянов!” Резко сказал Грызлов, наблюдая с внутренним ликованием, как другой мужчина судорожно сглотнул.

“Да, господин президент!”

“Я хочу немедленного расследования в отношении обслуживающего персонала Семитысячной авиационной базы”, - приказал Грызлов. “Выясните, не является ли кто-либо из его офицеров или солдат диверсантами в союзе с этими террористами”.

“Сэр!” - вмешался Максимов. “Я должен протестовать. Нет никаких доказательств какого-либо саботажа против нашего самолета!”

“Конечно, нет, генерал”, - холодно сказал Грызлов. “С другой стороны, мы еще не начали его искать, не так ли? Кто может сказать, какие маленькие грязные секреты могут раскрыть хорьки Казьянова?”

Он повернулся к остальным своим советникам по национальной безопасности, большинство из которых сидели, как вкопанные, на своих местах, наблюдая за ним так пристально и со страхом, как стадо овец наблюдает за волком, который кружит все ближе. “Вот и все унизительные неудачи последних двадцати четырех часов”, - сказал он. “Теперь мы сталкиваемся с более серьезной проблемой”.

Его начальник штаба был одним из немногих, кого, по-видимому, не смутило проявление гнева их лидера. Тарзаров поднял бровь. “Каким образом?”

“Пришло время взглянуть в лицо неприятным фактам”, - сказал Грызлов. “Пришло время осознать, что мы столкнулись с врагом, который ведет войну против нас, тайную войну. И что это война, которую мы проигрываем ”.

“Я не уверена, что два отдельных террористических акта — какими бы разрушительными они ни были — могут или должны быть истолкованы как акты войны”, - сказала министр иностранных дел Дарья Титенева, с очевидной осторожностью подбирая слова. “Если мы сделаем это, у нас может возникнуть соблазн слишком остро отреагировать”.

Ее коллеги, все еще наблюдавшие за мрачным лицом Грызлова с плотно сжатыми губами, заметно отодвинулись от министра иностранных дел — как будто они тонко и не очень тонко дистанцировались от ее осторожно выраженного несогласия.

“Остро реагируешь, Дарья?” - сказал российский президент с обманчивой мягкостью. “Вы действительно верите, что риск чрезмерной реакции - это реальная опасность, с которой мы сталкиваемся здесь?”

Титенева сидела неподвижно, четко осознавая, что ступает на опасную почву. Но она заставила себя продолжать. “Это один из них, господин президент”, - сказала она. “Нам очень повезло, что наш последний ответный удар по Польше не спровоцировал более масштабный международный кризис”.

“Я думаю, вы ошибаетесь”, - категорично сказал ей Грызлов. “На самом деле, именно наша собственная продемонстрированная слабость сейчас побуждает наших врагов совершать все более смертоносные атаки против нас”.

“Я не понимаю, что вы имеете в виду, господин президент”, - сказала Титенева, явно обеспокоенная.

“Подумай об этом!” - рявкнул он. “Первая террористическая атака стоила нам двенадцати погибших, включая старшего офицера. И какова была наша реакция? Булавочный укол, не более того. Уничтожена одна крошечная деревня вместе со старым ракетным радаром и парой почти устаревших истребителей. Ничего существенного!”

Грызлов обвел взглядом стол заседаний. “И что мы сделали с тех пор? Скажи мне, что?”

Наступила тишина.

“Точно”, - прорычал он. “Мы были пассивны. Бездействует. Принял защитную стойку. Конечно, у нас было больше истребителей и бомбардировщиков, бесконечно кружащих в патрулировании. Но с какой целью?” Грызлов сердито ткнул пальцем в большой монитор с плоским экраном в конференц-зале, который показывал ужасные снимки, сделанные первыми российскими войсками, прибывшими на подкрепление сгоревшей базы сепаратистов. “С этой целью! Более двухсот убитых. Батарея тяжелой реактивной артиллерии уничтожена. И один из наших истребителей-бомбардировщиков упал с неба”.

Он повернулся к министру обороны. “Скажи мне, Грегор. Скольких террористов, напавших на тот лагерь, ваши солдаты уже убили или взяли в плен?”

“Никаких”, - неохотно ответил Соколов. “Похоже, что вражеские силы рассеялись задолго до того, как прибыли наши силы реагирования”.

“Оставляя нас в дурацком положении”, - прямо сказал Грызлов. “Слабые, некомпетентные, трусливые дураки”. Он покачал головой. “Это должно прекратиться. Мы должны действовать смело и решительно против этой террористической угрозы. И мы должны сделать это до того, как это даст метастазы во что-то бесконечно более опасное ”.

Титенева зашевелилась. “Мы не можем напасть на Польшу во второй раз, господин Президент! Не в отместку за этот террористический акт, который произошел в сотнях километров от его территории. Какой бы слабой она ни была, вы слышали предупреждение американского президента. Если мы снова нанесем удар по полякам без четких доказательств того, что Варшава каким-то образом причастна к этому злодеянию, Соединенные Штаты могут быть вынуждены соблюдать свой союз ”.

“Верно, Дарья”, - с сожалением сказал Грызлов. “Но я не намерен снова наказывать поляков. По крайней мере, пока.”

“Тогда какие еще варианты у нас есть, Геннадий?” Спросил Тарзаров, понизив голос.

В ответ Грызлов положил свой планшетный компьютер на стол и слегка постучал по его гладкой поверхности. Изображения мертвых людей и разрушенных зданий исчезли, их заменила карта Украины. Красные очаги, сосредоточенные в восточных промышленных городах, таких как Донецк и Луганск, показали масштабы территории, контролируемой сепаратистами, действующими по приказу России.

Российский президент позволил им всем несколько мгновений смотреть на карту, а затем, холодно улыбнувшись, снова коснулся экрана планшета. “Ты спрашиваешь, что мы можем сделать?” - сказал он. “Это то, что мы будем делать”.

Внезапно область, показанная красным, расширилась, быстро увеличиваясь, чтобы охватить всю восточную половину Украины — вплоть до линии реки Днепр. Только небольшой участок территории, включающий восточную половину Киева, столицы Украины, остался нетронутым. За столом раздались приглушенные вздохи.

“Аннексировать практически всю восточную Украину?” Сказал Тарзаров, уставившись на море красного. Он покачал головой. “Никто этого не потерпит, Геннадий. Это слишком ”.

“Но мы не аннексируем эту территорию”, - сказал ему Грызлов с волчьей улыбкой. “Мы просто устанавливаем временную ‘зону защиты’ для невинных этнических русских, чьи жизни и имущество находятся в опасности из-за этих продолжающихся террористических нападений. После того, что произошло прошлой ночью, кто может винить нас за принятие таких разумных и взвешенных мер предосторожности?”

Он встал и подошел к дисплею, обводя пальцем длинную линию реки Днепр. “Эта река - ключ”, - сказал он им. “Как только наши войска возьмут под контроль мосты и переправы через Днепр, мы вскоре сможем схватить этих террористов, а затем разорвать их на куски”.

“Перерезав их пути снабжения и отступления”, - понял Соколов. Впервые за это утро министр обороны выглядел менее затравленным.

Грызлов кивнул. “Если их укрытия и тайники с оружием находятся на восточной стороне Днепра, наши силы Спецназа в конечном итоге найдут и уничтожат их. Им некуда будет бежать и негде спрятаться.”

“А если террористы получают польскую поддержку, как вы подозреваете?” Тихо спросила Титенева.

“Если Варшава замешана, мы скоро узнаем”, - сказал он ей. “И будет намного легче перехватывать новые партии поставляемого Польшей оружия и взрывчатки, если им придется сначала пересечь Днепр”.

“Украинское правительство будет сопротивляться нашему вторжению”, - предупредил его темноволосый министр иностранных дел. “Они не могут безучастно наблюдать, как мы захватываем большую часть остальной их тяжелой промышленности и перебрасываем танки и солдат прямо в пригороды их столицы”.

“Ты думаешь, что нет?” Грызлов задумался. Он повернулся к Соколову. “Сколько войск мы можем перебросить в восточную Украину в течение сорока восьми часов?”

“Более сорока тысяч, господин президент”, - сказал министр обороны, опустив взгляд на свой компьютер. “Включая две танковые и четыре мотострелковые бригады. Мы также можем использовать подразделения Седьмой-шестой воздушно-десантной дивизии и Сорок Пятого специального разведывательного полка, чтобы захватить переправы через Днепр врасплох ”.

“И как вы оцениваете способность фашистского украинского режима противостоять нашей операции?” Спросил Грызлов.

“Незначительно”, - ответил Соколов. “Мы с легкостью разгромили их регулярную армию и их так называемые добровольческие батальоны три года назад. Поскольку западные державы отказались поставлять им оружие или боеприпасы, украинцы еще менее способны сражаться с нами сейчас. Мы могли бы уничтожить их способность к сопротивлению максимум за несколько дней. Завоевание всей их страны было бы простым делом похода!”

“Ты видишь?” Сказал Грызлов Титеневой. “Киевские правители не идиоты. Если у них будет выбор: сохранить половину своей страны или потерять все это навсегда, они будут благоразумны ”. Он пожал плечами. “Кроме того, я пообещаю им, что это всего лишь краткосрочный шаг по подавлению терроризма. Если украинцы мирно отведут остатки своей армии на западный берег Днепра, наши войска остановятся на линии реки. И как только мы убедимся, что уничтожили террористов, которые нападали на нас, наши танки и солдаты вернутся в Россию”.

“Будут ли они?” Спросил Тарзаров. У пожилого мужчины был циничный взгляд.

“Конечно”, - сказал Грызлов, открыто ухмыляясь. “В конце концов, Сергей, я человек слова, не так ли?”

ПЕРЕДОВЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ, 9-Й МОТОСТРЕЛКОВЫЙ

БРИГАДА, БЛИЗ КОНОТОПА, ВОСТОЧНАЯ УКРАИНА

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Окруженный своим штабом и войсками службы безопасности штаба, генерал-майор Константин Зарубин стоял на невысоком холме, наблюдая, как танки Т-90 и боевые машины пехоты БМП-3 его бригады с грохотом движутся на запад по шоссе. Густые облака дизельных выхлопов низко висели над длинной колонной бронетехники.

Далеко на западе отдаленный грохот винтов обозначил стремительный полет разведывательных вертолетов Ка-60 и ударных вертолетов Ми-28, принадлежащих 15-й бригаде армейской авиации. Вертолеты вели разведку перед его наступающими батальонами, готовые сокрушить малейшие признаки украинского сопротивления ракетами, противотанковыми ракетами и огнем 30-мм пушек.

Зарубин нахмурился. До сих пор, конечно, не было никакого сопротивления. Столкнувшись с ультиматумом президента Грызлова и его клятвенным заверением, что это военное предприятие было чисто оборонительной и временной мерой, правительство Киева приказало своим войскам отойти к западу от Днепра, не вступая в бой с наступающими русскими.

Ну и отлично, подумал Зарубин. Всегда было лучше захватывать территорию без боя. Но он не был уверен, что этот относительный покой продлится намного дольше. Уже поступали сообщения о массовых протестах и беспорядках в Киеве и других городах западной Украины. Если нынешнее правительство падет, его преемник может почувствовать себя вынужденным вести безнадежную войну за честь.

Генерал обдумывал это с некоторым беспокойством. О, он знал, что обычная война против вооруженных и численно превосходящих регулярных войск Украины долго не продлится. Одно или два ожесточенных сражения должны прикончить их как единую силу. Нет, о чем он беспокоился, так это о возможности того, что открытое сражение может спровоцировать ожесточенную партизанскую войну здесь, на востоке.

Несмотря на то, что Москва могла бы сказать об окончательной лояльности русскоязычного населения восточной Украины, Зарубин видел мало признаков энтузиазма со стороны местных жителей, когда его танки и войска продвигались к Днепру. Несколько российских флагов развевалось на различных общественных зданиях, когда они проезжали по городам, но в глубине души он подозревал, что большинство из них были установлены разведывательными группами Спецназа и ГРУ, отправленными впереди его мотострелковой бригады.

Перспектива столкнуться с каменным безразличием или даже холодным неодобрением со стороны украинцев его не беспокоила. В отличие от глупых стран Запада, Россия не обучала своих солдат чрезмерно беспокоиться о завоевании “сердец и умов” тех, кого она покорила. Но генерал знал, что открытая враждебность даже со стороны небольшой части населения в недавно объявленной “Зоне защиты” Москвы может стать серьезным вызовом.

Как только танковый и мотострелковый батальоны Зарубина достигнут линии Днепра, пути снабжения его бригады обратно в Россию протянутся более чем на триста пятьдесят километров. Это была большая территория, которую нужно было охранять, если партизаны начнут стрелять из лука по автоколоннам или устанавливать мины и другую самодельную взрывчатку. И хотя Москва уже планировала направить дополнительные войска для защиты этих дорог и железных дорог — как свои собственные подразделения пограничной охраны, так и группы союзных России сепаратистов, переброшенных из Донецка и Луганска, — они все равно были бы растянуты довольно незначительно.

Любая затяжная партизанская война стала бы большой военной и дипломатической головной болью, особенно с учетом того, что целой целью этого вторжения была изоляция и уничтожение террористических банд, которые уже атаковали российские интересы в этом регионе. Вот почему Зарубин и другие командиры, продвигавшиеся к Днепру, получили прямой приказ сделать болезненные последствия любого вооруженного сопротивления или саботажа явными сейчас, пока местная реакция все еще была в движении.

Он свернул с шоссе и зашагал обратно вниз по холму к скоплению колесных и гусеничных командирских машин, которые обозначали штаб его бригады. Там ждало стадо обеспокоенных гражданских, окруженных солдатами спецназа с мрачными лицами в бронежилетах. Большинство из них были чиновниками местных органов власти из соседних городов и деревень. Другие были владельцами бизнеса, католическими и православными священниками и школьными учителями. Их окружили рано утром и держали до его прибытия сюда.

Зарубин забрался на капот своего командирского автомобиля ГАЗ Тигр-М 4x4 и стоял там, глядя на толпу сверху вниз, уперев руки в бока. “Граждане! Поскольку я знаю, что вы все хотите вернуться в свои дома, офисы и места работы, я сделаю это очень коротким ”, - сказал он, повысив голос ровно настолько, чтобы его услышали. Он слабо улыбнулся. “Если бы не был таким милым”.

Ответных улыбок не последовало.

Ничуть не смутившись, он продолжил. “Этот регион теперь является частью Зоны защиты. Во время этой короткой кампании против террористических сил ваша собственная местная полиция и официальные лица будут по-прежнему отвечать за поддержание закона и порядка на ежедневной основе. Я и мои солдаты здесь только для того, чтобы защитить вас от террористов, а не для того, чтобы подчинить вас нашему правлению ”. Зарубин сделал паузу на мгновение, любезно позволяя всем, кому захочется, поаплодировать.

Была только тишина.

Он пожал плечами. Это было неудивительно. Теперь его голос стал тверже. “Но не совершай ошибки! Вооруженные силы Российской Федерации будут осуществлять высшую власть столько, сколько потребуется. И вмешательство в наши операции недопустимо!”

Зарубин обвел взглядом толпу. Он полностью завладел их вниманием. Хорошо. Теперь вернемся к сегодняшнему уроку гражданского права. “Правила очень просты”, - строго сказал он. “Беспрекословно выполняйте приказы, которые мы отдаем, и проблем не будет. Но—”

Двигаясь медленно и обдуманно, он расстегнул клапан кобуры на боку и вытащил свой 9-миллиметровый пистолет. Лица гражданских лиц в первых рядах толпы побледнели. Русский генерал улыбнулся. Он поднял свой пистолет так, чтобы все могли его видеть. “Нападения любого рода на моих солдат или мои транспортные средства или на тех, кого мы наделяем властью, будут встречены смертоносной силой. Я предупреждаю вас сейчас, что наши репрессии не будут соразмерными или взвешенными. Напротив, они будут предназначены для того, чтобы причинить огромную боль террористам, которые нападают на нас, — и всем, кто помогает этим террористам или даже просто закрывает глаза на их преступные действия. За каждого убитого русского умрут десять украинцев! За каждую уничтоженную или поврежденную российскую технику десять домов или магазинов будут сожжены дотла!”

Это вызвало переполох в толпе, ощутимую волну страха.

Увидев это, Зарубин удовлетворенно кивнул сам себе. Угроза российских репрессий должна настроить население против самого себя — значительно увеличив число тех, у кого может возникнуть соблазн сообщить о подозрительных действиях своих соседей. Уроки антипартизанской войны были очевидны. Сети местных коллаборационистов и информаторов были ключом к пресечению любой попытки засады и саботажа.

Он спрыгнул с "Тигра", а затем подозвал капитана спецназа, который командовал этим отрядом коммандос. “Хорошая работа, Пелевин”, - сказал он. “А теперь избавься от этой шайки. Пусть они идут домой пешком. Тогда отправь своих людей впереди колонны и собери следующую партию местных лидеров. Да поможет нам Бог, но нам придется проделывать это снова еще тридцать километров по дороге ”.

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Президент Стейси Барбо выслушала доклад генерала Спеллинга о российском наступлении на восточную Украину с нескрываемым раздражением. Менее двух недель назад она убедила Геннадия Грызлова согласиться на переговоры на высоком уровне, направленные на разрядку напряженности в Восточной Европе, — и теперь он выкинул этот трюк? Был ли президент России таким же сумасшедшим, как утверждали Кен Феникс и его сторонники? Конечно, кто-то, вероятно, фанатичные украинские националисты, уничтожил поддерживаемую Россией базу сепаратистов и сбил один из самолетов Грызлова, но как кто-то в здравом уме мог подумать, что это оправдывает ввод тысяч солдат и танков в суверенную страну? Черт возьми, неужели русские не понимали, какому риску они подвергаются? Если бы она не смогла найти способ сгладить это и быстро, сторонники жесткой линии здесь, дома, использовали бы это, чтобы оправдать свои требования, чтобы она заняла более жесткую позицию за рубежом — в ущерб всем ее внутренним программам.

“Все наши источники подтверждают, что передовые части российских сил вторжения уже продвинулись более чем на восемьдесят миль вглубь украинской территории”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов. “Мы верим—”

Характер Барбо лопнул. “Это определенно не вторжение, общая орфография! И мы не будем называть это так. Президент Грызлов, возможно, захочет спровоцировать полномасштабную конфронтацию с помощью этого трюка, возможно, как способ немного снизить политический накал, который он, должно быть, испытывает из-за того, что не прекращает террористические атаки на российские войска. Ну, мы не собираемся играть с ним в эту игру ”, - сказала она. “Я хочу, чтобы все в этой комнате четко это поняли”. Она обвела взглядом остальных, столпившихся в ситуационной комнате Белого дома. “Это понятно?”

Некоторые военные и офицеры разведки за столом, казалось, были удивлены ее горячностью. Ее политические люди во главе с главой ее штаба Люком Коэном не были. Долговязый житель Нью-Йорка слегка кивнул и незаметно показал ей поднятый большой палец.

Она повернулась обратно к председателю Объединенного комитета начальников штабов. “Есть ли какие-либо доказательства того, что украинцы стреляют по этим колоннам российских войск на своей территории, генерал?”

Теперь, нахмурившись, Спеллинг покачал головой. “Нет, госпожа президент. Все имеющиеся у нас данные, включая перехваченные сигналы и видеопотоки с беспилотных летательных аппаратов ОБСЕ, отслеживающих российские силы, указывают на то, что украинская армия и добровольческие батальоны отступают перед ними, не вступая в бой. Таковы приказы, которые им отдало их правительство, и они, похоже, подчиняются.”

“Тогда это решает дело”, - сказал Барбо. “У вас не может быть вторжения без боя. Если украинцы не склонны воевать, мы, конечно, не собираемся ставить их в неловкое положение, используя грубые термины, которые выставляют их трусами ”.

Директор ЦРУ Томас Торри встрепенулся. “Если перемещение по меньшей мере шести бригад боевых подразделений в соседнюю страну не считается вторжением, как нам назвать эту российскую акцию?”

Барбо сделал еще одну мысленную пометку найти замену Торри. Наряду с генералом Спеллингом, она оставила главу ЦРУ при себе после своей инаугурации, чтобы успокоить иностранных союзников, которых нервировали некоторые политические высказывания, которые она использовала в предвыборной кампании, но шеф разведки все яснее давал понять, что он не командный игрок.

“Режиссер прав”, - неохотно сказала Карен Грейсон. Государственный секретарь пожала своими узкими плечами. “Мои люди по связям с общественностью говорят мне, что пресса настойчиво добивается официальной реакции Госдепартамента. Я полагаю, что то же самое здесь, в Белом доме, и в Министерстве обороны. Если это не вторжение, то что это?”

“Вторжение?” кто-то предложил.

Барбо нахмурился. Вторжение по-прежнему отличалось жесткостью. Многим американцам это показалось бы ужасно близким к тому, чтобы назвать то, что делали русские, вторжением. Это напугало бы некоторых людей, которых и так заставило нервничать неоднократное балансирование на грани войны с Москвой за последнее десятилетие. Это разозлило бы других, которые могли бы начать требовать американского ответа, которого она не желала давать.

Люк Коэн наклонился вперед. “Ребята из моей мастерской по составлению речей одобряют "прискорбное нарушение суверенитета Украины’, ” сказал он. “Мы думаем, что это демонстрирует наше реальное отсутствие поддержки того, что замышляет Москва, без излишнего подстрекательства. Это также говорит о том, что мы не собираемся мириться с любыми попытками Грызлова навсегда захватить восточную Украину ”.

Барбо медленно кивнул, обдумывая фразу, предложенную Коэном. Это прозвучало немного неуклюже, но, возможно, это был именно тот тон, который следовало взять в данном случае. Использование этого могло бы усилить сообщение о том, что ее администрация не собиралась позволять непредвиденным обстоятельствам отвлекать себя в сторону — и что она была достаточно сильной, чтобы противостоять искушению заработать дешевые политические очки, участвуя в бессмысленной войне, подобной риторике времен холодной войны, с русскими.

“Ваши люди сфокусировали это?” - спросила она.

Коэн кивнул. “Ага”. Он ухмыльнулся. “Это довольно хорошо согласуется со всеми ключевыми демографическими показателями”.

Барбо заметил, как председатель Объединенного комитета начальников штабов обменялся с Торри недовольным взглядом. Она скрыла хмурый взгляд. Возможно, ей придется найти предлог, чтобы избавиться от них обоих. Было достаточно сложно справиться с международным кризисом, не имея дела с двумя мужчинами, которые были слишком упрямы, чтобы понимать жизненно важную роль, которую политика всегда играла в политике. Без политической поддержки американского народа лучшая политика в мире была бесполезна. Она была свидетелем того, как слишком многие из ее предшественников в Овальном кабинете потерпели неудачу, потому что не осознали эту главную истину.

Что ж, она не собиралась быть одной из них.

Она резко постучала по столу. “Итак, дамы и господа. Вот линия, которой мы собираемся придерживаться. Мы ясно даем понять, что мы в корне не одобряем то, что делают русские. Скажите, что, хотя мы согласны с тем, что правительство Украины должно остановить эти экстремистские группировки, нападающие на россиян, мы по-прежнему считаем тревожным стремление Москвы принять неуместные военные меры. Вы также можете указать, что мы намерены поднять этот вопрос с правительством президента Грызлова во время переговоров на высоком уровне, которые мы планируем. Но в то же время я хочу, чтобы все в этой администрации подчеркнули, что действия России не ставят под прямую угрозу интересы Америки или НАТО. Понял?”

Головы нетерпеливо закивали.

“Тогда мы здесь закончили”, - сказала Стейси Энн Барбо. “У всех вас есть приказ выступать. Когда вы общаетесь со средствами массовой информации, не забудьте подчеркнуть, что Америка не поддастся поспешным и необдуманным реакциям на события за пределами наших национальных границ. Нам, как сильнейшей державе в мире, не нужно никому ничего доказывать ”.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА,

ДВОРЕЦ БЕЛЬВЕДЕР, ВАРШАВА, ПОЛЬША

ДВА ЧАСА СПУСТЯ

“Джентльмены, я только что отдал приказ о мобилизации резервистов моей страны”, - сказал президент Петр Вильк своим коллегам из стран Балтии по защищенной линии видеоконференции. “Я бы настоятельно призвал вас сделать то же самое”.

Он внимательно посмотрел на видеомонитор, установленный на его столе, наблюдая за их реакцией. Хотя специалисты электронной контрразведки Польши заверили его, что эта удаленная конференц-связь безопасна, он хотел бы, чтобы была возможность встретиться лично. Даже лучшее видео высокой четкости “сглаживает” изображения, что значительно затрудняет восприятие тонких сигналов языка лица и тела, которые во многом определяют дипломатичность. К сожалению, когда массы российских войск вторглись в Украину, никто другой — премьер—министры Литвы, Латвии и Эстонии - не сочли разумным находиться вдали от своих маленьких стран даже на несколько часов.

Уилк не мог их винить. Когда бронированные легионы Москвы двинулись на Киев, никто не мог быть по-настоящему уверен, что амбиции Грызлова закончились у Днепра. Лидеры трех прибалтийских государств слишком хорошо знали, что Русские считают нынешнее существование их независимых демократий ошибкой истории, которую следует “исправить” при первой возможности.

“Ты уверен, что мобилизация разумна, Петр?” Спросил Лукас Тенис, премьер-министр Литвы. “Россия может указать на ваш приказ как на доказательство враждебных намерений. В качестве провокации”.

“Геннадий Грызлов - человек, готовый ухватиться за все, что мы делаем, в качестве оправдания своих собственных действий”, - прямо сказал Уилк. “Но я подозреваю, что он находит слабость в других более соблазнительной, чем силу. Если бы НАТО поставило украинцам оружие, о котором они просили много лет назад, я не верю, что мы столкнулись бы с этим кризисом сейчас ”.

“Верно”, - согласился Свен Калда. Затем премьер-министр Эстонии с серьезным лицом пожал плечами. “Однако, это ошибка прошлого. Мы должны сосредоточиться на опасностях, с которыми сталкиваемся сейчас ”.

Уилк кивнул. “Я согласен. И именно поэтому я приказал польским резервистам немедленно присоединиться к их подразделениям действительной службы. Даже если Россия пока остановится у Днепра, ее войска продвинутся на несколько сотен километров ближе к восточной границе моей страны. Захватив такую большую часть Украины, Грызлов до предела сокращает время нашего стратегического и оперативного предупреждения. Это означает, что если Москва решит повысить ставку, снова напав на нас, наши вооруженные силы, должно быть, уже приведены в боевую готовность, чтобы иметь хоть какую-то надежду ”.

Другие лидеры кивнули. Будучи прижатыми к России, их собственные страны не имели такой роскоши пространства, но они понимали его важность для Польши. В сухопутных войсках страны Уилка было менее пятидесяти тысяч солдат действительной службы. Доведение трех дивизий и шести независимых бригад до полной боевой численности потребовало призыва десятков тысяч резервистов и назначения их на должности военного времени. Но на это ушло время, время, измеряемое днями и неделями. Время, которое русские только что украли, продвинув свои собственные танковые и мотострелковые подразделения намного дальше на запад.

“Что говорят американцы?” Спросил Куннар Дукурс, лидер Латвии. “Моему послу в Вашингтоне пока не удалось поговорить с их государственным секретарем”.

“Американцы не планируют делать ничего существенного”, - сказал Уилк. “Их президент считает, что это российское вторжение в Украину - вопрос дипломатии, а не бряцания оружием”.

“Ты знаешь это как факт?”

Уилк мрачно кивнул. “У меня все еще есть несколько друзей в Пентагоне. Они передали мне эту новость несколько минут назад. Их политические лидеры будут протестовать против того, что сделала Москва, но они не будут делать больше, чем говорить ”.

“Подумают ли американцы хотя бы еще раз о размещении войск и авиации в наших странах? В тренировочных целях, если ни для чего другого?” Спросила Калда. “Даже символическое присутствие сделало бы Кремль более осторожным”.

“Они не будут”, - ответил Уилк. Он недоверчиво покачал головой. “Очевидно, президент Барбо не хочет давать Москве никаких оправданий, чтобы превратить этот инцидент в выяснение отношений в стиле холодной войны”.

Никто из трех других лидеров не потрудился скрыть свое смятение. Они слишком хорошо знали, что без американского призыва остальные основные страны НАТО также не будут действовать. У Берлина, Парижа и Лондона были свои экономические проблемы и слабые, сокращенные вооруженные силы. Без давления со стороны Белого дома никто из них не рискнул бы послать даже один взвод или самолет в качестве формальной демонстрации решимости союзников.

Польша и три небольших балтийских государства были предоставлены сами себе.

* * *

Когда несколько минут спустя защищенная видеоконференция закончилась беспорядочно, Уилк глубоко вздохнул. Он отключил питание своего настольного монитора. Колеблющееся фоновое изображение польского флага в красно-белую полоску исчезло, сменившись мертвым черным экраном, который казался удручающе символичным для ближайших перспектив его страны.

Он развернул свое кресло, чтобы посмотреть на капитана Надю Розек, которая терпеливо ждала возле внешней двери в его кабинет. Он подал ей знак подойти ближе. “Вы видите проблему, капитан?”

Она кивнула. “Русских никто не остановит. Правительство Украины только что сдало половину своей национальной территории без единого выстрела. Страны Балтии их боятся. Остальные страны НАТО слишком слабы, как в экономическом, так и в военном отношении. А американцев интересует только их собственная внутренняя политика”.

“Кратко сказано”, - сказал Уилк с кривой улыбкой. “Что оставляет нас в том же плачевном стратегическом положении, в котором мы были, когда я попросил вас расследовать деятельность частной военной компании под названием Scion. И установить осторожный контакт с его владельцами ”.

“Да, сэр”.

“Итак, у вас есть что сообщить в связи с этим?” Спросил Уилк.

Она решительно кивнула. “Сэр, я верю”. Бессознательно, она опустилась в исходное положение, сцепив руки за спиной.

“Можете быть спокойны, капитан”, - сухо сказал ей Уилк. Намек на улыбку промелькнул на его обычно озабоченном лице. “Как ваш главнокомандующий, я обещаю не обвинять вас в неподчинении”.

Надя прикусила свою собственную усмешку и слегка расслабилась. “Да, господин президент”, - сказала она. “Мои исследования на данный момент доказывают, что Scion продемонстрировала замечательные военные возможности во время своих операций в Ираке семь лет назад — возможности, намного превосходящие те, которыми обладали ее конкуренты и даже правительства, включая правительство Соединенных Штатов”.

Уилк поднял бровь при этих словах. Ее оценка соответствовала слухам, которые он слышал, но он думал, что они, должно быть, были преувеличениями. Всю свою сознательную жизнь американское оружие и военные технологии считались лучшими в мире. Как это было возможно для простой корпорации, даже для подрядчика, специализирующегося на технологиях обороны и безопасности, занять более высокое место? “Продолжайте, капитан. Считай, что я заинтригован.”

“Эти возможности включали мобильные боевые машины нового типа, оснащенные оружием, начиная от обычных гранатометов и автоматической пушки и заканчивая электромагнитными рельсовыми пушками. Я также нашел поддающиеся проверке сообщения о том, что пилоты Scion управляли несколькими пилотируемыми и беспилотными летательными аппаратами, вооруженными различными способами, включая, по крайней мере, один, на котором был установлен мощный бортовой лазер.”

Уилк сел прямее. Оружейные лазеры и рельсовые пушки? В руках частной корпорации? “Кто эти люди?” он спросил.

“Отпрыск, похоже, находится в частной и тесной изоляции”, - сказала ему Надя. “Впервые она была зарегистрирована как корпорация в Лас-Вегасе, в американском штате Невада. Но почти ни одна из других его записей не является общедоступной. Итак, я проверил биографию акционеров, перечисленных в его регистрационных документах.”

“Надеюсь, не официально”, - сказал Уилк. “Последнее, чего мы сейчас хотим, - это публикации в американской финансовой прессе об интересе польского правительства к этой корпорации. Или, если уж на то пошло, гневные обвинения во вторжении в частную жизнь со стороны некоторых из этих акционеров ”.

На этот раз Надя не потрудилась скрыть веселье в своих серо-голубых глазах. “Мой отец - инженер-программист, специализирующийся на безопасности в Интернете. Когда я был подростком, я хотел защитить свою конфиденциальность в Интернете от любопытных родительских глаз, поэтому я потратил много времени на изучение его работ. Поверь мне, я знаю, как быть очень осторожным ”. Затем она пожала плечами. “Кроме того, я могу гарантировать, что ни один из акционеров Scion не будет протестовать”.

“Объясни это”, - потребовал Уилк.

“Ни один из них не настоящий”, - сказала Надя. “Все это то, что американцы называют ‘ложным фронтом’. ”

Уилк уставился на нее. “Все они?”

“Да, господин президент”.

“Тогда кому на самом деле принадлежит Scion?” Спросил Уилк.

Надя колебалась. Даже будучи ребенком, она ненавидела признавать неудачу. Несмотря на всю ее военную подготовку в отношении важности быстрых и точных отчетов, это была черта, которой ей все еще приходилось сопротивляться. “Я еще не знаю. Деятельность Scion структурирована на уровнях дочерних компаний, частных трастов и холдинговых корпораций. Каждый раз, когда я взламываю один уровень безопасности, я нахожу под ним другой ”.

Уилк нахмурился. “Может ли это быть прикрытием для американского правительства, возможно, для ЦРУ или одного из других их разведывательных агентств?”

Она покачала головой. “Я так не думаю. Есть признаки того, что Scion, возможно, время от времени заключала контракты на свои услуги с ЦРУ, но нет никаких доказательств каких-либо реальных отношений командования и контроля. Я считаю, что это настоящий частный оператор ”.

“Владелец или владельцы которого совершенно загадочны”, - категорично сказал Уилк.

“Да, сэр”, - признала Надя.

“Тогда как нам связаться с ними, не объявляя о нашей заинтересованности всему миру?” Спросил Уилк.

“Я отправила компании электронное письмо с запросом о ее услугах и доступности”, - сказала ему Надя. Прежде чем он смог взорваться, она объяснила. “Я сам создал фальшивое прикрытие — фиктивную швейцарскую компанию, заинтересованную в найме Scion для обеспечения безопасности предполагаемых горных работ в Африке. Любой ответ на мое электронное письмо сначала придет туда. Тогда мы сможем установить более безопасный канал прямой связи ”.

“Но вы пока не получили никакого ответа, капитан?”

Надя покачала головой. “Пока нет”.

Со слышимым гудением включился монитор на столе Уилка. Пораженный, польский президент повернулся, чтобы посмотреть на это. Он нахмурился. Его компьютер работал сам по себе, без какого-либо ввода с его стороны. Как это было возможно? Он был оснащен первоклассными системами безопасности - как программными, так и аппаратными, которые должны были блокировать любое вторжение или, по крайней мере, включать сигнализацию в каждом уголке польской разведывательной службы.

Пока он сидел и смотрел, на экране вспыхнули три короткие строки текста и остались там, ожидая его ответа.

Все еще ошеломленный, Уилк наклонился вперед, нащупал клавиатуру и набрал ответ из одного слова. Так . Да.

Сообщение мгновенно исчезло, оставив после себя только пустой экран. Он повернулся обратно к Наде, недоверчиво качая головой.

“Господин Президент?” - спросила она. “Что-то не так?”

“Неправильно? Нет”, - сказал Уилк. “По крайней мере, я на это надеюсь”. Он посмотрел на нее. “Но, похоже, что Scion также включает в свои возможности компьютерный взлом высокого уровня и вторжение в сеть, капитан Розек. Это был ответ владельца компании на ваш запрос о ее услугах.”

Наблюдая, как ее глаза расширились от удивления, он кивнул. “Итак, теперь вопрос в том, вступили ли мы в контакт с волшебником? Или с самим дьяволом?”

23-Я АВИАБАЗА,

АЭРОДРОМ МИНСК-МАЗОВЕЦКИ, ПОЛЬША

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

“Это неразумно, сэр”, - тихо сказал майор Дариуш Степняк.

Как и остальные сотрудники службы безопасности Петра Уилка, Степняк был одет в кроссовки, спортивные штаны, футболку и легкую ветровку, скрывающую наплечную кобуру. Агенты польского БОРА, Бюро правительственной охраны, аналога секретной службы США, всегда сопровождали главу исполнительной власти своей страны на публике. Это включало в себя его регулярную вечернюю пробежку — часть строгого режима ежедневных упражнений, которого Уилк придерживался со времен учебы в Академии ВВС в Деблине.

Обычно польский президент получал огромное удовольствие от того, что доводил своих телохранителей до физического предела, иногда загоняя их в землю. Но этот вечер был другим. Он только что приказал Степняку и трем его агентам позволить ему бежать одному.

“Международная ситуация слишком нестабильна”, - настаивал майор. “Ты не должен идти на ненужный риск”.

Уилк покачал головой. “Мне не нужно, чтобы вы преследовали меня по пятам сегодня вечером, майор.” Он махнул рукой в сторону их окрестностей, опушки небольшого леса, примыкающего к взлетно-посадочным полосам и облицовке военного аэродрома. “Мы здесь внутри ограждения по периметру. Никто без разрешения не может войти или выйти мимо датчиков и охранников.” Он улыбнулся. “Я обещаю, что буду придерживаться маршрутов, и у меня будет телефон наготове, на всякий случай. Понятно? Послушай, что мне действительно нужно прямо сейчас, так это немного времени на размышления — немного тишины и покоя ”.

Рев МиГ-29, взлетающего с соседней взлетно-посадочной полосы, подчеркнул его слова.

Майор Степняк повысил голос, чтобы его услышали. “Вы называете это миром и тишиной, сэр?”

Уилк ухмыльнулся. “Дариуш, для такого старого пилота истребителя, как я, звук реактивного двигателя подобен детской колыбельной”. Он похлопал более высокого мужчину по плечу. “Теперь не волнуйся. Я буду осторожен. Просто подожди меня здесь и прибегай, только если я позову, хорошо?”

* * *

Десять минут спустя Уилк скакал вприпрыжку по грунтовой тропе, которая петляла взад и вперед среди высоких дубов, ясеней и берез. Участки тени чередовались с полосами красного света, отбрасываемого заходящим солнцем. Он бежал легко, даже не вспотев еще. Но он держал одну руку поближе к телефону, прикрепленному к его ветровке. Несмотря на уверенность, которую он продемонстрировал Степняку, он не мог отрицать, что это может оказаться невероятно глупым ходом.

Он вышел из-за поворота и увидел человека, который ждал его, неподвижно стоя в тени.

Уилк остановился.

Вежливо улыбаясь, мужчина вышел вперед на тропу, на солнечный свет. “Спасибо, что согласились встретиться со мной подобным образом, господин Президент”, - сказал он. “Я ценю ваше доверие”.

Судя по акценту, американец, решил Уилк. И, казалось, образованный и утонченный, одетый в идеально сшитый костюм. Они были примерно одного роста и телосложения, но другой мужчина был старше, с длинными седыми волосами и тщательно подстриженной седой бородой. Что вызвало вопрос о том, как кому-то в таком возрасте и так опрятно одетому удалось незамеченным пройти через периметр безопасности аэродрома.

На мгновение рука польского президента потянулась к телефону. Может быть, ему все-таки стоит вызвать подкрепление. Затем он увидел вспышку веселья в глазах другого мужчины. “У моего телефона нет сигнала, не так ли?” - осторожно спросил он на хорошем английском.

“Вероятно, нет”, - признал седовласый мужчина. Он подошел ближе. “Послание капитана Розека моей роте подчеркнуло ваше стремление к абсолютной секретности. В данных обстоятельствах я считаю это очень мудрым. Мои люди говорят мне, что русские действительно активизировали свои разведывательные операции в вашей стране за последние пару недель ”.

Уилк пожал ему руку, а затем посмотрел более внимательно… и медленно его глаза расширились в нескрываемом удивлении. “Мартиндейл”, - понял он. “Вы Кевин Мартиндейл, бывший президент Соединенных Штатов”.

“Я был”, - спокойно сказал другой мужчина. “Но теперь я управляю Scion”.

“Как частное лицо?” Спросил Уилк.

Мартиндейл кивнул. “Это верно. Scion время от времени заключает контракты с правительством США, но я не подчиняюсь приказам политиков ”. Он обнажил зубы в быстрой усмешке. “Если я, конечно, не соглашусь с ними”.

“Тогда ты...” — Уилк поискал нужные слова — “наджемник? Наемник? Наемный убийца?”

Мартиндейл покачал головой. “Не совсем”. Он пристально посмотрел на Уилка. “Будучи президентом Соединенных Штатов, я сосредоточил большую часть своей энергии и внимания на их обороне и на защите всего свободного мира”.

Уилк кивнул. “Конечно”.

“Что ж, это все еще в центре моего внимания”, - сказал Мартиндейл. “В некотором смысле, я нахожу, что сейчас все намного проще. Действуя вне поля зрения и не беспокоясь о сиюминутной политике, Scion может быть гораздо более эффективным, чем любая правительственная организация, даже та, которая должна действовать скрытно, как ЦРУ ”.

Уилк нахмурился. “Но действия без санкции правительства кажутся —”

“Опасен?”

Уилк снова кивнул. “Я собирался сказать ‘безответственный’, господин президент”.

“Безответственно, нет”, - сказал Мартиндейл. “Опасный… конечно. Мир по-прежнему опасное место, возможно, даже более опасное, чем это было во время первой холодной войны ”, - мягко продолжил он. “Люди, подобные Геннадию Грызлову и другим лидерам государства-изгоя, не чувствуют себя скованными идеологией или даже осторожностью и здравым смыслом, как это часто бывало со старыми хакерами из Коммунистической партии. Они становятся все более агрессивными и все чаще готовы применять силу для достижения своих целей ”. Американец несколько мгновений изучал Уилка. “С другой стороны, ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, не так ли?”

Польский президент натянуто кивнул. “Так, пане президентство”, сказал он. “Да, господин президент”.

“Ну, вот тут-то и вступает в игру Scion”, - сказал Мартиндейл. “Вы искали средство противостоять превосходству России в численности и более совершенному оружию. В моей компании есть то, что вам нужно. Мы можем предоставить Польше небольшие, но чрезвычайно мощные и невероятно эффективные объединенные наземные и воздушные ударные силы — те, которые смогут проводить рейды глубокого проникновения против русских, если они снова нападут на вас ”.

“Под чьим командованием?” - Потребовал Уилк. “В конце концов, вы только что сказали мне, что не подчиняетесь приказам политиков. И я, за мои грехи, являюсь политическим лидером своей страны ”. Он пристально посмотрел на седовласого американского руководителя. “Но прежде всего, я главнокомандующий вооруженными силами Польши, мистер Мартиндейл. Я не заинтересован в использовании других вооруженных сил, находящихся вне моего контроля. Это означает, что я не буду нанимать солдат, пилотов или оружейных техников, которым я не могу доверять, чтобы они выполняли мои приказы.”

“Это справедливое замечание”, - признал другой мужчина. “Что я хотел бы предложить, так это следующее: как президент Польши и главнокомандующий, вы сохранили бы абсолютный стратегический контроль над любыми ударными силами Scion, которые мы предоставляем. Это означает, что вы выбираете цели и решаете, проводить какие-либо операции с использованием наших людей или нет. Но принятие оперативных и тактических решений вы оставляете нам. Ты говоришь Отпрыску, что и когда наносить удар, но оставляешь детали того, как мы используем наше оружие и системы для выполнения этих миссий, нам.”

“Другими словами, я не должен вести себя как второй Линдон Бейнс Джонсон во время войны во Вьетнаме, сидя в своем кабинете и выбирая бомбовые нагрузки и маршруты самолетов?” Предложил Уилк с тонкой улыбкой.

“Именно”, - сказал Мартиндейл с ответной улыбкой. “Если вы нанимаете нас, вы нанимаете экспертов, которые понимают все тонкости современного оружия, которое мы можем применить. Ты ведешь войну. Давайте сражаться в битвах”.

“Ваше предложение заманчиво”, - медленно произнес Уилк. “И я знаю, насколько эффективно ваши команды Scion сражались против турок, вторгшихся в Ирак”.

“Но?”

“Но наземные и воздушные силы России мощнее турецких дивизий и истребительных эскадрилий, с которыми столкнулась ваша компания, возможно, на порядок”. Уилк вздохнул. “Какими бы впечатляющими ни были ваши возможности, я не вижу, как они могут обеспечить значительное преимущество против Москвы. Независимо от того, насколько мощным является ваше оружие в отдельности, огромное количество танков, артиллерии и самолетов, которые Россия может задействовать в любом сражении, неизбежно сокрушит любую небольшую силу. Не важно, как сильно я боюсь и презираю Грызлова и ему подобных, было бы безответственно ставить судьбу моей страны на карту в конфронтации, которую мы не можем выиграть”.

“Джон Ф. Кеннеди однажды процитировал ирландского государственного деятеля Эдмунда Берка, сказавшего, что ”все, что необходимо для торжества зла, - это чтобы хорошие люди ничего не делали", - сказал Мартиндейл. “Берк также писал, что ‘когда плохие люди объединяются, хорошие должны объединяться; иначе они падут один за другим, став безжалостной жертвой в презренной борьбе’. ”

Он пристально посмотрел на Уилка. “Дайте мне доступ в безопасную военную зону, господин президент”, - тихо предложил исполнительный директор Scion. “И я покажу тебе кое-что из того, что мы можем сделать вместе против наших общих врагов”.

ШЕСТЬ

То, что мы думаем, или то, что мы знаем, или то, во что мы верим, в конце концов, не имеет большого значения. Единственное последствие - это то, что мы делаем.

— ДЖОН РАСКИН, БРИТАНСКИЙ ИСКУССТВОВЕД, ПИСАТЕЛЬ И ФИЛАНТРОП

ДРАВСКО-ПОМОРСКИЕ ВОЕННЫЕ

ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПОЛИГОН, СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Расположенный в лоскутном одеяле лесов, холмов, болот, широких прогалин и деревень в западной Померании, военный полигон был крупнейшим в своем роде в Европе, с более чем ста тридцатью квадратными милями территории, доступной для маневров и упражнений с боевой стрельбой. Усеянный сгоревшими остовами старых советских танков и самоходных орудий, он использовался польской армией с 1945 года и силами НАТО с 1996 года.

Теперь Дравско-Поморские были переданы Наследнику. Более семидесяти двух часов грузовой самолет "Скай Мастерс" был занят полетами на более старой военной технике — излишках "Хамви" армии США, танках М-60, бронетранспортерах М-113, вертолетах Huey и самолетах, найденных на свалке ВВС США, включая F-4 Phantoms и тренажеры T-38 Talon. Саперы польской армии и другие технические специалисты рассредоточили это скопление транспортных средств и самолетов по сектору зоны учений. По предложению Кевина Мартиндейла они также щедро засеяли полигон заграждениями из колючей проволоки, противотанковыми заграждениями, замаскированными минными полями и скрытыми пулеметными точками, приводимыми в действие дистанционным управлением. Ни одно из минных полей или пулеметных гнезд не было отмечено на картах, предоставленных демонстрационной команде Scion.

Президент Петр Уилк, министр обороны Герек, Мартиндейл и горстка доверенных помощников и старших польских офицеров собрались в защищенном бункере, встроенном в склон холма. Огневые щели и наблюдательные пункты выходили на долину, теперь заполненную десятками единиц замаскированной военной техники.

“Все системы мониторинга и защиты готовы”, - сказала им капитан Надя Розек, повторив сообщение по радио, переданное группой контроля учений на полигоне. Она прослушала следующую передачу, пришедшую через ее наушники, и подняла глаза. “Все подразделения охраны периметра приведены в полную боевую готовность. Готовимся.”

Уилк опустил бинокль и взглянул на Мартиндейла. “Я надеюсь, что ты уверен в этом. Учитывая минные поля, которые мы установили, и тяжелое вооружение, нацеленное на этот сектор, это потенциальная смертельная ловушка для персонала вашего демонстрационного подразделения.”

Исполнительный директор Scion улыбнулся. “Я думаю, с нашим парнем все будет в порядке”.

“Один человек?” Удивленно спросил Уилк. Он кивнул в сторону тренировочной площадки. “Против условных сил численностью больше батальона?”

“Это верно”, - сказал Мартиндейл. Он пожал плечами. “Я говорил тебе, что Scion может дать тебе преимущество перед русскими, если воздушный шар взлетит. Что ж, пришло время показать вам, что именно я имел в виду ”.

“Я предлагаю дать мистеру Мартиндейлу шанс поразить нас, Петр”, - сухо сказал Януш Герек. После того, как министр обороны был проинформирован о предложении Scion, он не скрывал своих сомнений по поводу претензий компании. “Затем, после того, как все его спецэффекты исчезнут, мы сможем принять разумное и прагматичное решение”.

“Я надеюсь, вы простите Януша”, - сказал Уилк американцу с улыбкой. “Он наш постоянный скептик. Если я говорю ему, что на улице темная ночь, он обычно настаивает на том, чтобы лично проверить это с помощью экспонометра ”.

“Без обид, господин президент”, - сказал Мартиндейл. Он усмехнулся. “Каждому хорошему правительству нужен детектор лжи, запрещающий брать пленных. Моя собственная страна, вероятно, могла бы сэкономить несколько триллионов долларов за последние пару десятилетий, если бы мы более внимательно прислушивались к нашим собственным людям, таким как министр обороны Джерек ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уилк. “Тогда ты можешь сказать своему подразделению отпрысков выдвигаться на позицию”.

“Он уже там”, - сказал Мартиндейл, теперь открыто ухмыляясь. Он взглянул на свои часы. “По моей оценке, он находился на позиции на опушке этого леса примерно в двух километрах к западу отсюда, по крайней мере, последние полчаса”.

“Это невозможно!” Джерек огрызнулся. “Этот район находится под постоянным наблюдением — как визуально, так и с помощью тепловизионных систем — с тех пор, как взошло солнце. Никто не сообщал о каком-либо движении там.”

“Ты попросил мистера Мартиндейла поразить нас, Януш”, - осторожно сказал Уилк, скрывая собственное веселье. “Возможно, он уже начал”. Он повернулся обратно к седовласому американцу. “Вы можете подать сигнал своему человеку, чтобы он начал демонстрацию”.

Мартиндейл повернулся к Наде Розек. “Не могли бы вы сделать это для меня, пожалуйста, капитан?” - спросил он с еще одной широкой улыбкой. “Просто передай: ‘Все в порядке, первый уголовный розыск", по своему радио”.

Надя изогнула изящно вылепленную бровь. “На какой частоте, мистер Мартиндейл?”

“О, ты можешь выбрать один наугад”, - уверенно сказал он ей. “Это должно сработать”.

Тщательно контролируя выражение своего лица, Надя повернулась к своему боевому радиоприемнику американского производства SINCGARs и включила новую частоту, намеренно выбрав ту, которая была далека от той, которой она пользовалась все утро. Затем она подняла трубку и сказала: “Это Дравско-Поморское управление учений. Можешь идти, первый уголовник.”

* * *

Присев на корточки в зарослях кустарника на опушке леса, Патрик Макланахан терпеливо ждал. Потребовалось несколько осторожных маневров, чтобы незаметно подвести его кибернетическое пехотное устройство высотой двенадцать с лишним футов так близко к месту учений. Те, кто никогда не видел ни одной из этих человекоподобных машин в действии, не поверили бы, что нечто настолько большое может двигаться так тихо и проворно, используя в своих интересах каждое доступное укрытие и складку в земле. Иногда он думал, что Кевин Мартиндейл чересчур наслаждался этими моментами зрелищности, но нельзя было отрицать, что бывший президент знал, как поразить аудиторию.

Красная точка пульсировала на краю его поля зрения. Датчики уголовного розыска, которые автоматически сканировали все радиочастоты, засекли входящую передачу на самом краю УКВ-спектра. Он щелкнул пальцем и услышал голос капитана Розека, подающий ему сигнал “вперед”.

Не дожидаясь больше, Патрик пришел в движение. Его СИД вырвался из леса, уже разгоняясь к месту учений со скоростью более шестидесяти миль в час. Слева от него, более чем в тысяче ярдов, внезапно вырисовался силуэт старого основного боевого танка М-60, закутанного в камуфляжную сетку. Боевой компьютер уголовного розыска оценил это как приоритетную цель.

“Попался”, - сказал Патрик себе под нос. Он отсоединил электромагнитный рельсовый пистолет от одного из оружейных комплектов, которые носил его СИД, и привел его в действие. Продолжая бежать, он направил пистолет в сторону танка и выстрелил один раз. Во вспышке плазмы и с оглушительным, сотрясающим деревья треском!небольшой сверхплотный металлический снаряд пронесся вниз со скоростью более 5 махов. Врезавшись в М-60, он пробил тяжелую броню танка и пробил другую сторону. Мощный удар испарил металл в ослепительно белой вспышке и поджег воздух внутри башни и корпуса.

Появилось больше целей, каждая из которых была помечена другим цветом, соответствующим предполагаемому уровню угрозы и оружию, которое компьютер уголовного розыска счел наиболее подходящим. Двигаясь на высокой скорости, Патрик быстро переключался между стрельбой из рельсовой пушки, 40-мм гранатомета и 25-мм автопушки — часто стреляя из двух видов оружия почти одновременно по разным целям.

"Хаммеры", бронетранспортеры и припаркованные самолеты были разорваны на части взрывами или искромсаны из конца в конец. Плотное облако дыма от горящих машин поплыло по территории учений.

Патрик рванулся вперед, направляясь прямо в одну из поддельных деревень, построенных польской армией для тренировок по городским боям. Он обогнул здание и побежал по главной улице. Внезапно дистанционно управляемый пулемет открыл по нему огонь из окна второго этажа; пули калибра 7,62 мм попали в его торс, срикошетив от композитной брони дождем искр.

Он развернулся и выстрелил, отправив 40-мм осколочно-фугасную гранату прямо в окно. Это сработало. Пулемет, разрушенный взрывом и осколками, замолчал.

Патрик повернул направо. Его СИД, не сбавляя скорости, пробил стены одного из зданий и снова вырвался на открытое пространство в облаке пыли, битого бетона и расколотого дерева. Он снова повернул влево, обходя деревню по кругу, систематически уничтожая оборонительные позиции, отмеченные его сенсорами.

Все еще на ходу, он снова выстрелил из электромагнитной рельсовой пушки, разбив корпус танка, припаркованного рядом с имитацией церкви с высоким шпилем. Сработала взрывчатка, созданная для имитации боеприпасов, хранящихся внутри М-60. Мощный взрыв подбросил его массивную башню ввысь и превратил церковь в тлеющую груду обломков.

Из дыма вырисовывался клубок колючей проволоки. Компьютер высветил полосу земли шириной в двадцать метров за проволокой. Его тепловизоры и радар обнаружили пояс противопехотных и противотанковых мин, установленных так, чтобы поймать любого, кто прорвется через заграждение из колючей проволоки. Были установлены более дистанционно управляемые пулеметы, чтобы убивать всех, кто пытается разминировать.

“Хорошая попытка, ребята”, - пробормотал Патрик, теперь ухмыляясь. “Но не сегодня”.

Не колеблясь, он подбежал прямо к колючей проволоке, а затем прыгнул — подпрыгнув высоко в воздух, пролетел через минное поле и далеко за его пределы. Все еще находясь в воздухе, он стрелял снова и снова, разбивая пулеметные гнезда гранатами и снарядами 25 мм пушки. Его СИД упал на бегу и прибавил скорость.

Еще одно предупреждение насторожило его чувства. Звукосниматели, отфильтровывая весь шум битвы, улавливали звук приближающихся винтов. Патрик изогнулся, ища источник шума. Вот!

Беспилотник Scion, настроенный на имитацию шумовых и тепловых характеристик российского боевого вертолета Ми-28, появился над отдаленным холмом и помчался к нему. Не останавливаясь, он вставил 40-мм гранатомет обратно в крепление для оружия и отсоединил ракету "Стингер" класса "земля-воздух". Пробегая по следу приближающегося дрона, он повернул туловище своего сотрудника уголовного розыска, позволяя инфракрасному прибору самонаведения ручной ракеты сканировать. Раздалось резкое жужжание. Жало нацелилось.

Он выстрелил.

Ракета оторвалась в облаке огня и белого выхлопа, явно направляясь к своей цели. Удар пришелся прямо под его несущими винтами, беспилотник взорвался облаком огня, черного дыма и вращающихся осколков.

“Упражнение завершено. Повторяю, упражнение выполнено!” Патрик услышал по радио капитана Розека. В ее голосе, до сих пор таком спокойном и деловом, слышались затаенные нотки шока и благоговения. “Оружие в безопасности, первый уголовный розыск. Остановитесь на месте для получения дальнейших инструкций ”.

* * *

“Боже мой”, - сказал Уилк, вглядываясь в свой бинокль. Долина под их бункером представляла собой море разбитых и горящих машин и зданий. “Это невероятно. Абсолютно невероятно”. Он оглянулся через плечо на Мартиндейла. “Отчеты, которые я читал, и близко не подходят к описанию того, на что способны ваши системы вооружения. Они, конечно, не отдают должное поразительной мощи этих пилотируемых боевых машин ”.

“Верно”, - сказал американец. Он пожал плечами. “И мы очень усердно работали, чтобы убедиться, что они этого не сделают. К счастью, очень немногие политические или военные лица, принимающие решения, готовы поверить историям, рассказанным теми, кто пережил тесный контакт с CIDs. Пока мы не думаем, что у русских или китайцев есть возможность перепроектировать эту технологию, но мы бы предпочли не давать им больше стимулов к попыткам, чем у них уже есть ”.

Мартиндейл посмотрел на Януша Герека. “Ну что, министр обороны? Могу я считать тебя ослепленным?”

Джерек медленно отвернулся от огневой щели. Его лицо было бледным. Он посмотрел на свои часы, а затем снова на Уилка и остальных в изумлении. “Двадцать минут!” - хрипло сказал он. “Целый батальон уничтожен за двадцать минут. Одним пилотируемым роботом.”

“Справедливости ради, битва против маневрирующих бронированных машин и самолетов, пилотируемых живыми, мыслящими противниками, была бы более сложной”, - сказал Мартиндейл. “Но в сущности, результат был бы тем же самым”.

“Вы говорите, что эта машина, это кибернетическое пехотное устройство, непобедима?” - Спросил Уилк, все еще изучая большую человекоподобную машину, неподвижно стоящую среди клубящегося дыма.

“Непобедимый?” Мартиндейл покачал головой. “Нет. Не непобедимый. Но в руках опытного пилота, применяющего правильную тактику, CID может сражаться и рассчитывать на поражение больших сил противника со значительно большей огневой мощью ”. Он указал на далекую боевую машину. “Вместе с другим оружием и технологиями, которые Scion может использовать, сочетание скорости, маневренности, точного наведения на цель и защиты CID действует как замечательный множитель силы”. Затем он усмехнулся. “Это может звучать как написанная хакерами маркетинговая брошюра оборонного подрядчика, мистер Президент, но теперь вы знаете, что это Божья правда ”.

Уилк медленно кивнул. “Никто не может оспорить это”. Он изучал лицо Мартиндейла. “Я хотел бы поближе взглянуть на эту вашу удивительную машину, если это разрешено”.

“Конечно”, - согласился Мартиндейл. “Но пусть он придет сюда. На мой вкус, ваши саперы установили там слишком много наземных мин.” Он протянул руку Наде Розек. “Могу я, капитан?”

Все еще качая головой, не веря в то, чему она только что стала свидетельницей, она протянула ему радиомикрофон.

“СИД Один, это Сын Прайм”, - сказал Мартиндейл, нажимая на микрофон. “Собери свои неприятности в свою старую сумку и отправляйся в наблюдательный бункер. Пришло время показать и рассказать ”.

* * *

Пять минут спустя небольшая группа польских офицеров и правительственных чиновников стояла, щурясь от солнечного света снаружи бункера, глядя на возвышающееся над ними кибернетическое устройство пехоты. Когда его увидели вблизи, сотни маленьких шестиугольных плиток покрывали значительную часть “кожи” робота.

“Это уголовный розыск по третьей моде”, - сказал им Мартиндейл. “Мы модернизировали некоторые датчики и увеличили срок службы батарей и топливных элементов. Но эти плитки представляют собой главное улучшение, которое мы внесли в эту версию ”.

Нахмурив брови, Джерек внимательнее присмотрелся к шестиугольникам, покрывающим человекоподобную машину. Его глаза на мгновение расширились от изумления. “Вы добавили термоадаптивный камуфляж!” Он повернулся к Мартиндейлу. “Неудивительно, что мы не заметили, как эта машина выдвинулась на позицию!”

“Бинго”, - самодовольно сказал Мартиндейл. “Эти плитки представляют собой особый материал, который может чрезвычайно быстро менять температуру. Наши CIDS уже оснащены большим количеством датчиков, поэтому Mod III использует тепловизионные данные, собранные в местной среде, а затем регулирует температуру каждой плитки, имитируя окружающую среду, отображая тепловые характеристики деревьев, кустарников или зданий и тому подобное. По сути, при медленном движении или в состоянии покоя CID, оснащенный этой системой, эффективно невидим для тепловых датчиков ”.

“Почему только тогда?” Спросил Уилк.

“По двум причинам”, - объяснил Мартиндейл. “Во-первых, хотя термоадаптивные плитки могут очень быстро изменять температуру, все еще существуют ограничения. Когда CID движется быстро, он проходит через такое количество различных тепловых текстур, что система не может за ним угнаться. Но главная причина - энергопотребление. В состоянии покоя или на низких скоростях мощность, необходимая для регулировки температуры плитки, относительно невелика. Попытка проделать то же самое на более высоких скоростях приводит к слишком большой нагрузке на источники питания CID ”.

Джерек кружил вокруг пилотируемого робота. Теперь он указал на несколько камуфляжных плиток на его торсе. Они были треснуты или имели признаки высокоскоростных ударов. “Ваша машина получила некоторые повреждения”.

Мартиндейл кивнул. “Материал, из которого изготовлены эти плитки, прочный, но не непробиваемый. Прямой огонь из пулеметов или другого тяжелого оружия нанесет им урон.” Он улыбнулся. “К счастью, система термоадаптации является модульной, и любые разрушенные шестиугольники легко заменять между миссиями или даже в полевых условиях. Кроме того, вы обнаружите, что композитная броня под этими поврежденными частями полностью цела.”

Он повысил голос. “СИД-один, почему бы тебе не показать этим ребятам свои оружейные комплекты? Давайте дадим им лучшее представление о том, какую огневую мощь вы можете использовать в любом сражении ”.

* * *

Надежно спрятанный в кабине пилота первого отдела уголовного розыска, Патрик Макланахан последовал совету Мартиндейла, плавно отсоединив различные пакеты, прикрепленные к его роботу. Один за другим он выложил оружие, которое в них находилось— электромагнитную рельсовую пушку; пару 40-мм автоматических гранатометов, способных стрелять различными осколочными, термобарическими, со слезоточивым газом, осколочно-фугасными и противотанковыми снарядами; 25-мм автопушку со смесью бронебойных подкалиберных и осколочно-фугасно-зажигательных снарядов; и еще три ракеты "Стингер" класса "земля-воздух".

“Это обычная загрузка оружия для обычной атакующей миссии”, - услышал Патрик объяснение Мартиндейла. “Естественно, мы можем настроить каждый CID с другим пакетом для более специализированных назначений — вплоть до противотанковых управляемых ракет, ракетных установок, 84-мм безоткатных орудий, таких как "Карл Густав", и некоторых более специализированных видов несмертельного оружия”.

“Мы видели, как эта машина уничтожала старые американские бронемашины”, - сказал польский полковник, носящий нашивку подразделения 10-й бронетанковой бригады. “Но может ли он победить более современные российские танки, такие как Т-80 и Т-90?”

“С некоторым его оружием, особенно рельсовыми пушками, абсолютно да”, - сказал Мартиндейл. “Но броня CID предназначена в первую очередь для того, чтобы останавливать огонь стрелкового оружия, пулеметов и тяжелых автопушек. Любое попадание бронебойного 125-мм танкового снаряда пробьет. Итак, хитрость в том, чтобы избегать прямых боев с российскими бронетанковыми подразделениями —”

В поле зрения Патрика сердито запульсировала еще одна красная точка, на этот раз сосредоточенная на другом лесистом холме примерно в полумиле вниз по долине. Была установлена спутниковая телефонная связь, компьютер предупредил его. Выбрана ссылка на спутниковую группировку Thuraya, но методы шифрования являются российскими .

Дерьмо, подумал он. У них были незваные гости. Еще одно движение пальца активировало пакет помех уголовного розыска. Красная точка запульсировала, сменившись на желтую. Целенаправленный электронный шум, который издавала его система, временно заблокировал подключение телефона к спутнику связи на геосинхронной орбите. Расчетный прогар помех через сорок пять секунд, сообщил компьютер.

Пойманный без оружия, Патрик знал, что у него нет возможности схватить что-нибудь и вовремя поразить цель на таком расстоянии, не рискуя навредить Мартиндейлу и очарованным полякам, которые были заняты тем, что рылись в его снаряжении. Кроме того, он израсходовал большую часть своих готовых к использованию боеприпасов во время демонстрации. И с таким количеством людей, толпящихся вокруг него, он даже не мог безопасно оторваться, чтобы преследовать этих злоумышленников. Был слишком высок шанс, что он мог случайно ранить или даже убить одного из высокопоставленных зрителей. Даже выдающийся специалист по продажам Мартиндейл не смог бы замять подобную ошибку.

Хорошо, что у нас был запасной план, подумал он. Еще одним щелчком пальцев он активировал рацию и передал сигнал тревоги второму отделу уголовного розыска, все еще скрывающемуся среди деревьев, которые он оставил несколько минут назад.

“Данные получены”, - ответил голос.

“Иди и достань их, сынок”, - рявкнул Патрик. “Возьми их живыми, если сможешь. Умрешь, если придется.”

* * *

Пилотируя второе кибернетическое пехотное устройство, Брэд Макланахан выскочил из леса. Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы попытаться прогнать сильный трепет возбуждения, который он испытывал, приводя в действие CID. Пилотирование этой невероятной машины было опытом, не похожим ни на что другое. Он вспомнил, как впервые сделал это, будучи еще старшеклассником в старшей школе, и это было довольно напряженно - уметь делать то, что мог делать CID. Но в этой новой версии каким-то образом прилив силы и осознанности был еще более выраженным, более интуитивным — почти оргазмическим. Он почувствовал это, как только это было активировано после подъема на борт; но теперь, в движении и на охоте, это чувство пронеслось из его мозга по всему телу подобно удару молнии.

Концентрация на своих сенсорах и текущей задаче помогла подавить почти ошеломляющее электрическое ощущение силы, которое он испытывал ... Но, с сожалением подумал он, парень действительно мог чертовски подсесть на это.

Брэд перепрыгнул прямо через все еще горящий танк М-60 и за считанные секунды пересек усеянную обломками тренировочную площадку. Внезапно он оказался на деревьях на другой стороне неглубокой долины — проламываясь сквозь подлесок и низко нависающие ветви с ураганной силой.

В центре его поля зрения появились два зеленых пятна в форме человека. Его тепловизионные датчики засекли двух злоумышленников, но их изображения были не такими яркими, как он ожидал. Они, вероятно, были одеты в маскировочные костюмы, покрытые антитепловыми ИК-материалами, понял Брэд.

Одна из фигур повернулась к его сиду, когда он мчался вверх по склону через лес, быстро поднимая винтовку. Прогремело несколько выстрелов. Три пули ударили в броню робота и отскочили.

“Привет, ребята”, - сказал Брэд, настраивая свой электронный голос на полную, оглушительную громкость. “Это частная вечеринка?”

Стрелок, которого теперь можно было разглядеть в его снайперском камуфляже из веточек, листьев и разветвлений, попытался отступить дальше, продолжая стрелять.

Брэд небрежно наклонился, вырвал винтовку из сильных рук полицейского и переломил ее пополам.

“Пресватая Богородица!Матерь Божья!” - в панике закричал мужчина. Он все еще кричал, когда Брэд поднял его и подбросил высоко на ветви ближайшего дерева. Крики обрываются.

В ужасе второй злоумышленник развернулся и попытался убежать.

Полицейский с отвращением покачал головой, Брэд прыгнул снова — подпрыгнув высоко над головой. Он спустился перед убегающим человеком и развернулся, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. “Куда-то собираешься?”

Второй незваный гость нащупал что-то у себя на поясе. Пистолет? Или, может быть, гранату? Или детонатор для жилета смертника? В любом случае не круто, решил Брэд. Он протянул руку и коснулся человека одним из пальцев уголовного розыска, отчего тот кубарем покатился несколько ярдов, прямо в ствол сучковатого дуба.

“Ой”, - сочувственно сказал Брэд, на этот раз убавляя громкость. Вздохнув, он схватил упавшего человека, а затем повернулся, чтобы поднять незваного гостя, которого он закинул на дерево.

* * *

Наблюдая, как второй уголовник рысью приближается к ним с двумя побитыми и окровавленными заключенными, крепко зажатыми в его объятиях, Патрик почувствовал прилив отцовской гордости. Его сын быстро и эффективно справился с тем, что могло быть серьезным нарушением безопасности. Где-то там был офицер польской армии, который не мог сказать то же самое. Предполагалось, что тренировочная площадка в Дравско-Поморске будет плотно закрыта на время этой демонстрации. Никто не должен был подойти достаточно близко, чтобы увидеть, что здесь делал Отпрыск.

“Хорошая работа, Брэд”, - радировал Патрик, выбрав частоту, которую, как он знал, поляки в данный момент не контролировали.

“Спасибо, первый уголовный розыск”, - ответил его сын, явно не желая рисковать, раскрывая личность своего отца, даже непреднамеренно.

Патрик повернулся к Мартиндейлу и ожидающим полякам, настраивая свой собственный электронный голос, чтобы скрыть его характеристики. “Я подозреваю, вы обнаружите, что эти клоуны - агенты ГРУ или, возможно, члены тайного разведывательного подразделения Спецназа”.

Петр Уилк обнажил зубы в жесткой, свирепой улыбке. “Я подозреваю, что ты прав”, - сказал он, холодно глядя на людей без сознания, схваченных вторым роботом-Наследником. “В любом случае, мы позаботимся о том, чтобы наши нежелательные посетители наслаждались польским гостеприимством очень, очень долго”.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА,

ДВОРЕЦ БЕЛЬВЕДЕР, ВАРШАВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Итак, теперь мы переходим к тому, что вы, американцы, называете ”мельчайшими подробностями", - сказал Уилк. “То, что мы видели этим утром, доказало потенциальную ценность вашего оружия и других оборонных технологий. Остается вопрос, что именно вы можете предоставить нашей стране и во сколько это нам обойдется?”

Президент Польши пригласил двух самых важных членов своего правительства — премьер-министра Клаудию Рыбак и министра обороны Герека — на сегодняшнюю вечернюю встречу с Мартиндейлом. Американец прибыл один, доверив подчиненным в Дравско-Поморске выполнить необходимую работу по уничтожению любых свидетельств присутствия Scion на польском военном полигоне. Трое мужчин и одна женщина были одни в личном кабинете Уилка, сидя за небольшим столом для совещаний, оборудованным компьютером с плоским экраном.

“Моя компания может предоставить вам высококвалифицированные силы специального назначения”, - сказал им Мартиндейл. Изображения и графика вспыхивали на дисплее, когда он говорил, повторяя и усиливая его слова. “Ядром нашего наземного подразделения будут два кибернетических пехотных устройства, CIDS, которые вы видели в действии ранее сегодня - вместе с их оружейными пакетами и другим снаряжением —”

“Почему вы называете эти поразительные военные машины таким скучным, прозаичным термином?” - перебил премьер-министр. “Несомненно, они заслуживают более подходящего названия, которое лучше отражает их огромную силу? Они двигались с такой грацией и свирепостью, что больше походили на волков, железных волков, чем на простые ”приспособления". "

Мартиндейл вежливо улыбнулся ей. “CIDS были названы так людьми, которые первыми изобрели и разработали аппаратное и программное обеспечение. Они были частью армейского научно-исследовательского подразделения, что означает, что они были инженерами, а не поэтами ”. Он пожал своими идеально скроенными плечами. “Я думаю, обозначение, которое они выбрали, просто прижилось”. Он повернулся обратно к остальным. “Если позволите?”

“Пожалуйста, продолжайте”, - сказал Уилк. Быстрая улыбка мелькнула на его собственном лице. “Хотя я согласен с Клаудией. Возможно, у настоящего воина также должна быть душа поэта ”.

Мартиндейл усмехнулся. “Возможно, ты прав. К сожалению, мои собственные наклонности приводят меня больше к вопросам бизнеса и стратегии ”.

“Возможно, мы можем обсудить литературу и философию немного позже, а пока придерживаться холодных, неопровержимых фактов”, - хрипло сказал Януш Герек. Бывший профессор математики внимательно посмотрел на Мартиндейла. “Что еще вы нам предлагаете?”

“Остальная часть нашего наземного компонента Scion будет включать экспертную группу специалистов, транспортные средства и воздушные суда для поддержки операций CID - с техническим обслуживанием, ремонтом в полевых условиях и пополнением запасов. В него также войдут команды, обученные тайной разведке глубокого проникновения”, - продолжил Мартиндейл. Он кивнул Уилку. “Я знаю, что в вашей стране есть собственные высокоэффективные силы специального назначения, господин Президент. Но наши операторы-разведчики обучены работать в тесном контакте с пилотами уголовного розыска. Они точно знают, что могут и чего не могут сделать эти машины. Подразделениям Сил специального назначения, привыкшим сражаться обычным оружием, потребуется обширная подготовка, чтобы приучить их к работе с нашими пилотируемыми роботами ”.

“Это имеет смысл”, - согласился Уилк. “Я бы не ожидал, что пилот вертолета, каким бы талантливым он ни был, сможет пилотировать F-16 без долгой учебы и практики”.

“Однако в качестве жеста доброй воли, ” сказал им Мартиндейл, “ мы были бы готовы обучить одного из ваших собственных офицеров пилотированию CID. Это дало бы вам больше информации о любых миссиях, которые мы предлагаем. Это также обеспечило бы более тесную связь с вашими войсками ”.

“Это щедрое предложение”, - сказал Уилк. “И тот, который я бы с радостью принял. Возможно, я мог бы предложить одного из моих военных помощников, капитана Надю Розек, в качестве подходящего кандидата?”

Мартиндейл кивнул. “Она была бы отличным выбором. По нашему опыту, лучшие пилоты CID физически крепки, умственно подвижны и уже освоились с рядом передовых технологий. Из того, что я видел о ней до сих пор, ваш капитан Розек обладает всеми этими качествами.”

Он ввел другую команду, вызвав на дисплей новую серию изображений. “Но наземный компонент - это всего лишь одна часть наших предлагаемых сил специального назначения. Мы также развернули бы ряд пилотируемых и беспилотных летательных аппаратов — самолетов, способных вести скрытную разведку, радиоэлектронную борьбу, а также операции по нанесению ударов и пресечению. Операторы воздушных судов и специализированное оборудование на борту спроектированы таким образом, чтобы полностью интегрироваться с CIDs ”.

“Дроны?”

“Полномасштабный боевой самолет, отремонтированный с использованием современных материалов и систем и приведенный в полную боевую готовность”, - сказал Мартиндейл. “Они сравниваются с дронами, как волк со щенком”. Уилк и другие поляки сидели, увлеченные, слушая, как американец излагал весь спектр передовых военных возможностей, которые Scion мог предложить их стране. Когда он закончил, они еще несколько мгновений сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли.

Наконец, Уилк обвел взглядом стол, отметив легкие кивки от двух своих коллег. Он прочистил горло. “Ваше предложение впечатляет, мистер Мартиндейл. Но позвольте мне быть откровенным. Остается один вопрос: может ли Польша позволить себе воспользоваться услугами Scion?”

“Это будет твоим решением”, - тихо сказал Мартиндейл. “Я могу только назвать нашу цену, и я тоже буду откровенен. Эта цена не подлежит обсуждению или торгу. Это абсолютный минимум, который моя компания может взимать и оставаться жизнеспособной. Мы полны решимости помочь вам остановить агрессию Геннадия Грызлова, но Scion — это, по сути, бизнес, а не национальное государство. Мы не можем просто печатать деньги, и мы не будем разоряться в процессе оказания вам помощи в защите вашей страны ”.

“Итак, во сколько это нам обойдется?” Резко спросил Джерек.

“Мы предоставим вам все силы, которые я предложил, за базовую цену в пятьсот миллионов долларов в год”, - сказал ему Мартиндейл. “Кроме того, вы выплатили бы дополнительную компенсацию за любого сотрудника Scion, убитого или раненого на польской службе, наряду с дополнительными расходами, необходимыми для замены любого нашего оборудования, уничтоженного в бою”.

“Пятьсот миллионов долларов? Почти два миллиарда злотых? Об этом не может быть и речи, ” прорычал Джерек. “Такая цифра составляет более пяти процентов от всего нашего национального оборонного бюджета!”

Мартиндейл кивнул. “Я понимаю, что цена кажется высокой”. Он снова вывел на экран изображение кибернетического устройства пехоты. “Но вы также должны учитывать, что эти боевые машины и другие системы вооружения, которыми мы располагаем, значительно увеличат боевую мощь Польши на суше и в воздухе — и намного больше, чем на пять процентов. Дублирование этого диапазона возможностей было бы невозможно для вашей страны, по крайней мере, без затрат многих десятков миллиардов злотых на исследования и разработки и закупки. И на это ушли бы годы”.

“Годы, которых у нас нет”, - нахмурившись, отметил Уилк.

Мартиндейл кивнул. “Именно”.

“Тем не менее, сложность остается”, - сказал премьер-министр Рыбак. Она посмотрела на Уилка и Джерека. “В оборонном бюджете, уже принятом парламентом, такой суммы денег нет. Для его получения потребовались бы новые ассигнования, что потребовало бы всестороннего обсуждения. Как и любой шаг по отмене существующих оборонных программ и перераспределению их средств ”.

“Дебаты, которые оппозиция затянула бы на недели”, - согласился Уилк, не потрудившись скрыть кислое выражение своего лица. В некоторых оппозиционных партиях Польши все еще были мужчины и женщины, которые были слишком готовы и даже горели желанием наладить более тесные экономические и политические связи с Россией. Он покачал головой. “И даже если бы мы могли обсудить этот вопрос на закрытом заседании, новости о том, что мы делали, обязательно просочились бы в прессу”. Он щелкнул пальцами. “Вот так просто!”

“Что дало бы Москве все основания напасть на нас сейчас, прежде чем мы сможем укрепить нашу оборону”, - пробормотал Джерек. Он мрачно пожал плечами. “Как я уже сказал, это невозможно”.

“Возможно, есть альтернатива”, - осторожно сказал Мартиндейл.

Джерек сузил глаза. “Я думал, вы сказали, что не будете торговаться о цене, мистер Мартиндейл? Разве это было не так?”

“То, что я сказал ранее, было точным: я не буду торговаться о цене, министр обороны”, - ответил американец. “Но я предполагал, что обеспечить прямое присвоение может быть слишком сложно и, возможно, даже невозможно. Нет, я имею в виду альтернативный способ оплаты — тот, который также еще теснее привязал бы нас к обороне и процветанию вашей страны ”.

“В отличие от премьер-министра, я не экономический гений”, - сказал Уилк, говоря медленно и осторожно. “Так что я могу с уверенностью признать путаницу в вашем точном значении. Если вы не ожидали, что мы сможем перечислить необходимые деньги из нашего оборонного бюджета, то как именно вы ожидаете, что вам заплатят?” Он слабо улыбнулся. “Если только вы не готовы принять долговую расписку или мой личный чек”.

Мартиндейл внезапно ухмыльнулся. “Близко, но не совсем в цель, господин Президент. То, что я предлагаю, - это сделка, прямой обмен ”, - продолжил он. Он нажал на другую клавишу, вызвав таблицу цифр, показывающую государственные средства, выделенные польским специальным фондам стимулирования экономических инвестиций. Эти средства были использованы как для привлечения иностранных компаний к строительству производственных предприятий в Польше, так и для стимулирования инновационных частных польских фирм путем предоставления им начального капитала для расширения и нового оборудования. “Scion предоставляет вам наши услуги в течение года. Взамен вы покупаете акции различных польских корпораций, используя эти специальные поощрительные фонды — акции, которые вы затем передаете моей компании ”.

Он вывел на экран другой список, список небольших, но растущих предприятий и отраслей, которые получат прибыль от вливания наличных. “Акции этих компаний, я думаю”.

Явно ошеломленный его предложением, никто из поляков несколько мгновений ничего не говорил.

“Jesteś szalony? Ты с ума сошел?” Наконец спросил Джерек. “Вы просите нас использовать инвестиционные деньги нашего правительства для покупки акций польской промышленности для оплаты ваших наемников? Это чистое безумие ”.

“Напротив”, - холодно сказал Мартиндейл. “Это чистый здравый смысл. В вашем бюджете есть деньги для инвестирования в будущее Польши. Очень хорошо, ты используешь это по назначению. Единственный дополнительный шаг - это то, что вы передаете долю вашего правительства в этих частных фирмах Scion. Сделать это без лишнего шума должно быть довольно просто ”.

Уилк медленно кивнул, обдумывая это. “Наш американский друг прав, Януш”. Он поднял руку, чтобы утихомирить продолжающийся протест министра обороны. “То, что он предлагает, выполнимо”.

“Тем не менее, Петр”, - сказала Клаудия Рыбак. “Это предложение совершенно не соответствует действительности. Используем наши фонды экономического стимулирования для закупки военных услуг у иностранного оборонного подрядчика? Ты можешь представить, как это будет выглядеть?”

“Вы не доверяете президенту Уилку?” Спросил Мартиндейл с насмешливым блеском в глазах. “Ты боишься, что он поддастся искушению поиграть в жестяного диктатора, используя наше оборудование и специалистов?”

“Конечно, нет!” - отрезал премьер-министр. Ее свирепый тон не оставлял сомнений в том, что она знала, что ее подстрекают, но также не оставлял сомнений в том, что она была полна решимости отстаивать свою точку зрения. “Но вы просите президента рискнуть и передать оппозиции оружие, которое они с радостью использовали бы, чтобы уничтожить его!”

“И это еще одна причина убедиться, что все это останется в секрете как можно дольше. Как наше приобретение военных услуг Scion, так и средства, которые мы используем для их оплаты, ” внезапно сказал Уилк. Он перевел тяжелый взгляд на Мартиндейла. “Вы понимаете, что любые акции, которые мы решим передать вам, не могут быть проданы никому другому в течение нескольких лет?”

“Естественно”.

“Ваше владение этими акциями также не дает никаких прав на управление этими польскими предприятиями и компаниями”.

“Я бы не ожидал от них этого”, - твердо сказал седовласый глава Scion. “Каждая компания в этом списке блестяще управляется, сдерживаемая только недостатком инвестиций. Я давным-давно научился подбирать лучших людей для выполнения поставленной задачи, а затем держаться от них подальше ”.

Польский президент снова кивнул. Это звучало как правда, хотя он был совершенно уверен, что Мартиндейл также давно овладел сложным политическим искусством всегда и везде казаться искренним. Он посмотрел на другого мужчину. “Ранее вы предположили, что этот обмен, как вы это называете, более тесно свяжет Scion с успехом и выживанием Польши. Что ты имел в виду под этим?”

“Какую ценность имели бы акции, которые вы нам передаете, если бы ваша страна была завоевана русскими?” В свою очередь спросил Мартиндейл. Он пожал плечами. “Предоставляя нам серьезную финансовую заинтересованность в будущем Польши, вы даете нам еще больший стимул упорно сражаться за вас, если разразится война, и победить как можно быстрее, чисто и дешево”.

Он посмотрел через стол на Джерека. “Ваш министр обороны назвал нас наемниками. Это стало уродливым словом. Но в этом есть определенная хладнокровная точность. В конечном счете, мы в Scion продаем вам наши услуги в качестве солдат. Я бы сказал, что мы намного больше, потому что мы не будем бороться за самую высокую цену — но только за тех, чье дело мы считаем справедливым. Он снова пожал плечами. “Тем не менее, называйте нас как хотите. Как наши казначеи, это ваша привилегия. Но имейте в виду, что соглашение, которое я предлагаю, обеспечивает вам страховку от реальных опасностей, связанных с опорой на наемников — опасностей, так умело описанных Никколо Макиавелли более пятисот лет назад.”

Он сделал короткую паузу, явно ожидая приглашения продолжить.

“Я читал Принца на занятиях по лидерству в Академии ВВС, мистер Мартиндейл”, - криво усмехнулся Уилк. “Но, судя по озадаченным взглядам на их лицах, я подозреваю, что эта книга, возможно, не входила в университетскую программу для моих коллег”.

“По сути, Макиавелли писал, что любой, кто удерживает свою страну с помощью наемных войск, ”не будет ни тверд, ни в безопасности; ибо наемники разобщены, амбициозны и недисциплинированны, неверны, доблестны перед друзьями, трусливы перед врагами", - процитировал Мартиндейл с отстраненным взглядом, обращаясь к своей памяти. “ ‘Они достаточно готовы быть вашими солдатами, пока вы не ведете войну, но если война начнется, они самоустраняются или убегают от врага’. Он оглядел сидящих за столом. “Но вы можете видеть, что предоставление нам доли в вашем будущем меняет это уравнение. Если русские снова нападут на вас, а мы убежим или проиграем, мы ничего не выиграем ”.

“Ты приводишь хороший довод”, - признал Уилк. Затем он улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. “Но, возможно, мне также следует помнить предостережение Макиавелли против капитанов наемников. ‘Они либо способные люди, либо нет; если это так, вы не можете доверять им, потому что они всегда стремятся к собственному величию ... Но если капитан не искусен, вы разорены обычным способом ”.

Мартиндейл так же натянуто ухмыльнулся. “Что касается нашего мастерства, вам придется довериться репутации, которую мы заработали тяжелым путем — и дорогой ценой. Что касается опасности полагаться на меня...” Он улыбнулся более искренне. “Там вам придется положиться на здравый смысл ваших соотечественников. Как бы я ни ценил свои политические навыки, я не могу представить себя успешно занявшим пост президента Польши ”.

Теперь Уилк рассмеялся. “Справедливое замечание”. Затем он посмотрел через стол на американца. “Я также на самом деле не верю, что человек с вашими способностями и историей был бы доволен правлением моей маленькой страной”.

Усмешка Мартиндейла стала печальной. “Ты думаешь, я всегда мечтал о сцене побольше?”

Уилк кивнул. “Я думаю, возможно, что вы человек, который всегда считал бы, что "лучше царствовать в аду, чем служить на Небесах", мистер Мартиндейл”. Он протянул руку. “Но это вопрос между тобой и твоей собственной совестью. Со своей стороны, мы согласны. Я найму Отпрыска, чтобы он помог защитить Польшу ”.

СВАЛКА,

НЕДАЛЕКО От СИЛИŞTEA GUME ŞTI, РУМЫНИЯ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Уэйн “Вжик” Макомбер прошелся по жилым помещениям, отведенным оперативной группе Сыщика, стуча в двери. “Итак, мальчики и девочки! Мы начинаем. Так что хватайте свои рюкзаки и вылезайте из своих шкафов! Следующая остановка Польша. Мы выдвигаемся через два часа!”

Макомбер, крупный и мощно сложенный, был ветераном командования специальных операций ВВС США. После командования элитными наземными войсками, приданными 1—му воздушному полку, он присоединился к Scion, возглавив его усилия по набору и обучению пилотов CID и коммандос, оснащенных системой боевой брони "Железный человек". И всякий раз, когда это было возможно, он лично пилотировал одного из сидов в бою. На самом деле он не так уж сильно предпочитал роботов — он всегда чувствовал себя не более чем рабом проклятого устройства, — но проверка в нечестивой штуке дала ему множество шансов, которых он жаждал, убивать плохих парней и ломать вещи новыми и интересными способами.

Он широко ухмыльнулся, услышав красочный набор невнятных ругательств и громкого ворчания, которыми был встречен его стук в дверь. Scion нанял лучших специальных операторов в мире — мужчин и женщин с правильным сочетанием боевых, саперных, языковых и технических навыков, необходимых для выполнения невероятно опасных и требовательных миссий. Светские манеры всегда приветствовались, но их не было в списке необходимых навыков.

“Привет, дядя Уэйн! Рад видеть тебя снова”, - произнес знакомо звучащий голос у него за спиной.

Вжик Макомбер развернулся. Молодой человек, стоявший в коридоре, был еще более высокой и крупноватой версией светловолосого старшеклассника, которого он видел в последний раз, насколько он помнил. “Так, так, так, если это не Брэд Макланахан. Я тоже рад тебя видеть, малыш.” Он критически оглядел младшего Макланахана с ног до головы. “Боже, ты выглядишь чертовски злобно и готов надрать кому-нибудь задницу. Я думаю, все модные тренировки по боевым искусствам, через которые тебя провел Вол, окупились. ”

Брэд кивнул. “Тренировка спасла мне жизнь. Несколько раз. То же самое сделал сержант-майор ”. На мгновение его глаза потемнели от воспоминаний о боли. Бывший сержант-майор корпуса морской пехоты Крис Вол был убит, спасая его от одного из главных убийц Грызлова.

“Да, я слышал об этом”, - резко сказал Макомбер. Он покачал головой. “Для старого, раздражительного сукина сына из морской пехоты, он молодец”. Затем он похлопал Брэда по плечу. “Говоря о хорошей работе, я слышал о тех двух русских головорезах, которых ты прижал для отдела номер один. Отличная работа. Но я чертовски надеюсь, что ты не поцарапал мою машину, делая это ”.

“Если это так, я вымою и натру воском это для вас, майор”. Брэд заставил себя улыбнуться, отбрасывая сожаление, которое он все еще испытывал по поводу смерти Вола.

“Ты думаешь присоединиться к Scion в качестве водителя робота rock’em, sock-em He-Man?” - Спросил Макомбер. “Судя по тому, что я видел несколько лет назад в Неваде, у тебя есть отбивные. И я чертовски хорошо знаю, что ты был бы не прочь поработать хотя бы с одним из других моих пилотов.” Вжик был одним из немногих людей, которые знали, что Патрик Макланахан все еще жив.

“Я проверю это в другой раз”, - сказал Брэд, теперь улыбаясь более непринужденно. Он пожал плечами. “Я все еще планирую вернуться в Калифорнийский политехнический институт и получить степень — как только все это закончится. Тем временем, меня попросили поработать с вашей авиационной командой, ввести их в курс некоторых самолетов, которые они будут использовать во время выполнения этого задания. Этим летом я провел много времени на симуляторах и на летной линии в Sky Masters, изучая все тонкости многих полетов Birds Scion ”. Он неловко прочистил горло. “И, ну, я также должен сформировать из них более сплоченное подразделение”.

Макомбер кивнул. “Да, я тоже слышал об этом”. Он покачал головой. “Честно говоря, лучше ты, чем я. Если бы они назначили меня ответственным за приведение в форму этих безупречных молодых авиаторов, я бы, вероятно, просто выбил дерьмо из парочки из них вместо этого ”.

“О?”

“Я не говорю, что они плохие пилоты. Черт возьми, они одни из лучших, что я когда-либо видел”, - неохотно признал Макомбер. “Но это часть проблемы. Каждый из них, черт возьми, думает, что он или она - туз из тузов. Или должен быть, во всяком случае.”

Брэд кивнул, думая о том, что он видел у других пилотов до того, как его отправили с отцом в Польшу на демонстрацию Мартиндейла. Как и Марк Дэрроу, все они были достаточно дружелюбны. Но также, как и бывший пилот RAF Tornado, каждый из них старался изо всех сил, вежливо, конечно, чтобы дать ему понять, что лично они были самыми горячими пилотами, вылетевшими из свалки. “Все они подражатели вождям, а не индейцы”, - понял он.

“Да, именно так. Так что сформировать из них сплоченную команду будет все равно что пасти кошек ”. Вжик окинул Брэда сардоническим взглядом, который, вероятно, был настолько близок к проявлению жалости, насколько это вообще было возможно для большого человека. “Я очень надеюсь, что ты захватил свой цирковой хлыст и цилиндр директора манежа, потому что они тебе понадобятся”.

“Отлично”, - сухо сказал Брэд. “Я ценю вотум доверия”.

“О, я уверен, что все в порядке”, - сказал Макомбер с коротким смешком. “Я уверен, что тебе предстоит чертовски трудная работа”. Затем он понизил голос. “Но если твой старик думает, что ты справишься, для меня этого достаточно. Он может быть кем угодно, не все из них милыми или по-настоящему симпатичными, но он не глуп. ”

Брэд кивнул, надеясь, что и другой мужчина, и его отец были правы. Они очень доверяли ему, и он бы не хотел их подвести.

“Кстати, о цирках”, - спросил Вжик. “Что за дела с этим новым именем, которое они должны были прилепить к нашей организации?”

“Отчасти это для безопасности”, - объяснил Брэд. “Поляки не хотят, чтобы русские или кто-либо еще знал, что они наняли Scion. Если ситуация накаляется, они хотят сохранить элемент неожиданности. И Мартиндейл согласен с ними ”.

“Ладно, это имеет смысл”, - сказал Макомбер. Он сузил глаза. “Ты сказал ‘частично’. Какова другая причина?”

Теперь настала очередь Брэда ухмыляться. “Поэзия”.

“Поэзия? Ты издеваешься надо мной”, - прорычал другой мужчина.

“Бог мне свидетель”, - невозмутимо произнес Брэд, перекрестившись. “Я говорю правду. Плюс здесь задействован каламбур.”

“Поэзия и гребаный каламбур тоже? Господи, я действительно хочу все это знать?” Кисло спросил Макомбер.

“О, да, Бах, ты делаешь. Ты действительно это делаешь”, - весело сказал ему Брэд. “Каламбур происходит от того факта, что фамилия польского президента по-английски означает ‘волк’”.

“Отлично”, - сказал Макомбер, нахмурившись. “Ну и что, блядь?”

“Итак, мы больше не работаем на Scion”, - сказал ему Брэд. “Теперь мы часть Эскадры Żелазны Уилк” .

“Что это значит, когда это дома?” - Спросил Макомбер.

“Эскадрилья железных волков”, - сказал Брэд.

Медленно, почти неохотно, кривая улыбка расползлась по суровому лицу Вака. “Эскадрилья железных волков, да? Черт возьми, мне это вроде как нравится ”.

SS БАЛТИЙСКОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ,

ПОРТ ХЬЮСТОН, Техас, США

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Офицер таможенной и пограничной службы США Фрэнк Тэлбот стоял на мостике SS Baltic Venture, наблюдая, как огромный кран осторожно опускает большой самолет, полностью завернутый в белый пластик, в передний грузовой отсек fast freighter. Второй идентичный самолет стоял на передней площадке рядом с кораблем, ожидая своей очереди.

Он нахмурился. Эта пластиковая обертка защитит самолеты от соленого воздуха и морской воды во время предстоящего рейса. Это была стандартная практика зарубежных перевозок для всех летающих военных самолетов.

Что было одной из причин беспокойства Тэлбота.

Он взглянул на большого, мускулистого мужчину, безмятежно стоявшего рядом с ним. Это была другая вещь, которая беспокоила его. Маркус Картрайт должен был быть брокером, ведущим эту сделку. Но у таможенника было неприятное ощущение, что Картрайт - это нечто большее. Что-то в этом парне попахивало “привидением”. И если и было что-то, чему он научился за пятнадцать лет федеральной службы, так это тому, что нужно держаться подальше от любого, кто использует слово "тайный" во время своей обычной повседневной работы. Кроме того, в его прошлом было несколько грешков — обычно связанных с ввозом в Соединенные Штаты незначительных количеств запрещенных веществ, — которые делали перспективу иметь дело с кем-либо, связанным с разведкой, еще более неприятной. Тем не менее, это было не совсем то, что он мог спокойно игнорировать. Не со всеми проблемами, происходящими за границей.

“Позвольте мне прояснить это”, - медленно произнес Тэлбот. “Вы говорите, что эти старые истребители-бомбардировщики F-111 направляются в Варшаву в качестве ‘самолетов для статической демонстрации’?”

“Я не только это говорю, агент Талбот”, - сказал Картрайт, все еще терпеливо наблюдая, как кран опускает свой груз. “Я уже показывал вам документы, подтверждающие это.” Он кивнул в сторону двух самолетов в термоусадочной упаковке. “Два списанных F-111 отправляются в Музей Польской армии в Варшаве. Они станут частью специальной выставки времен холодной войны. Моя фирма занимается этой сделкой. Я не вижу трудности.”

“В том-то и дело”, - сказал Тэлбот, собравшись с духом. “Никто не выставляет в музее самолеты с работающими двигателями. И все четыре двигателя на этих F-111 целы. Кроме того, я немного осмотрел эти самолеты, пока ваши экипажи собирали их, и они были в действительно хорошей форме. Они в гораздо лучшей форме, чем должны были бы быть, если бы просто провели двадцать лет, сидя на улице в пустыне Аризоны ”.

“Честное слово, вы были наблюдательны”, - мягко сказал Картрайт. “Это отличное замечание о двигателях. Кто-нибудь должен был заметить это раньше ”. Он печально пожал плечами. “Теперь слишком поздно. У нас нет времени отправлять эти конкретные самолеты обратно на кладбище. Выставка открывается всего через несколько недель. И как бы то ни было, этим F-111 уже потребуется более пятнадцати дней, чтобы просто добраться до Гданьска ”.

“Это не моя проблема”, - натянуто сказал таможенник. “Моя проблема заключается в вашем плане экспортировать полностью исправные военные самолеты без требуемых сертификатов конечного пользователя и лицензий”.

“Лицензии и сертификаты конечного пользователя?” - Спросил Картрайт. “И это все?” Он сунул руку под пиджак и вытащил толстый конверт. “Если бы только ты заговорил раньше. Вот ты где, Тэлбот. Я думаю, вы найдете все необходимые документы в идеальном порядке ”.

Нахмурившись, Тэлбот взял конверт. Оно не было запечатано. Он открыл конверт и замер — ненадолго, ровно настолько, чтобы оценить, что в конверте находилось по меньшей мере 20 000 долларов наличными. Он тяжело сглотнул. Если это был подлог и он взял деньги, то ему крышка. Но, может быть, это был не укус, с надеждой подумал он. Возможно, это было частью секретной программы ЦРУ по доставке оружия через Атлантику без официального участия США. Сплетни в таможенной службе говорили, что подобные вещи случались, и намного чаще, чем кто-либо за пределами правительства мог себе представить.

Он поднял глаза и увидел, что Картрайт спокойно наблюдает за ним. Он выдохнул. Может быть, стоило рискнуть. Он сунул конверт во внутренний карман своей синей форменной куртки. “Я понимаю, что ты имеешь в виду”.

“Я так и думал, что ты согласишься”, - сказал другой мужчина, улыбаясь. “Видите ли, мы провели довольно много тщательных исследований о вас”.

Тальбот почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Чем меньше времени он проведет с этим ведьмаком, тем лучше. “Ну, тогда, я думаю, мы здесь закончили”, - пробормотал он.

“Да, я так думаю. Спасибо за сотрудничество, - вежливо сказал ему Картрайт, уже не обращая внимания на таможенника и отворачиваясь, чтобы посмотреть, как большой портовый кран поворачивает обратно к истребителю-бомбардировщику, все еще ожидающему на передней площадке.

Первые два суперварка XF-111 эскадрильи "Железный волк" вскоре будут благополучно отправлены в Польшу.

ЦЕРКОВЬ СВ. ЛЮДОВИК ФРАНЦУЗСКИЙ,

МОСКВА, РОССИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Сергей Тарзаров, одетый в серое пальто и кепку и опирающийся на трость, медленно ковылял вверх по широким ступеням к церкви Святого Людовика Французского горчичного цвета. Никто, увидев его, не узнал бы тихого, с мягким голосом руководителя администрации яркого президента России. Сейчас он выглядел намного старше и беднее, как один из многих пожилых пенсионеров, которые влачат жалкое существование, выполняя случайную работу для более богатой московской элиты.

В этот поздний час на обычно оживленных улицах близлежащего торгового района было тихо. В окнах более высоких соседних кирпичных зданий горело несколько огней. В течение почти столетия в зданиях размещались дом приходского священника, французская школа, небольшая больница и доминиканский монастырь, но они были захвачены старым советским режимом и превращены в правительственные учреждения.

Сама церковь, построенная французами в 1830 году, служила местом поклонения для многих представителей московского дипломатического сообщества. Это сохраняло его в безопасности даже в самые мрачные дни сталинских репрессий.

Тарзаров скользнул в тень, отбрасываемую шестью массивными дорическими колоннами по фасаду церкви, и достал ключ, чтобы отпереть главную дверь. Гражданские постановления, которые требовали, чтобы ключи и коды сигнализации определенных общественных зданий были переданы местным пожарным, полиции и медицинским органам, всегда были полезны, размышлял он. Особенно для кого-то вроде него, кому иногда требовался осторожный частный доступ в определенные места, когда они должны были быть закрыты.

Он приоткрыл дверь и вошел внутрь.

Внутри церкви было в основном темно, ее освещали лишь несколько мерцающих свечей и приглушенный электрический свет на нескольких маленьких латунных канделябрах между мраморными колоннами, обрамляющими центральный проход. Уличные фонари, пробивающиеся сквозь витражи, отбрасывают на алтарь слабые узоры синего, золотого, белого и красного цветов.

Постукивая тростью по мраморному полу, Тарзаров заковылял к простой деревянной исповедальне, расположенной у правой стены. Он вошел в одну из кабинок, закрыл дверь и опустился на колени. Загорелся красный огонек, осветив его лицо.

Решетка, отделяющая его от крошечной, неосвещенной камеры священника, скользнула в сторону. Темная фигура была едва видна сквозь деревянную решетку.

“Отец, прости меня, ибо я согрешил”, - пробормотал Тарзаров. “Отец, прости меня, ибо я согрешил”.

“Я глубоко потрясен, услышав это, Сергей”, - сухо сказал мужчина с другой стороны. “Надеюсь, ты не признаешься, что за тобой здесь следили?”

Тарзаров тонко улыбнулся. “За мной могла бы последовать ворона. Но не человек. Я знаю свое дело, Игорь.” Он осторожно постучал по решетке. “А католический священник, чье место ты узурпировал? Что с ним?”

“Вызван в больницу на окраине Москвы, чтобы совершить последние обряды над умирающим прихожанином”, - сказал другой мужчина. “У нас здесь полно времени наедине”.

“Удобный несчастный случай ?” Спросил Тарзаров.

“Ничего столь мелодраматичного”, - сказал другой мужчина, посмеиваясь. “Просто вопрос удачного выбора времени, по крайней мере, для нас. Так намного лучше, а?”

Тарзаров кивнул. У него не было моральных возражений против организации смерти или ранения кого бы то ни было, даже невинного свидетеля, если это оказывалось необходимым для его планов. Но прямые действия всегда сопряжены с риском. Даже самая хорошо обученная группа захвата может совершать ошибки, оставляя следы, по которым сможет проследить какой-нибудь честный полицейский или умный иностранный шпион.

“Итак, тогда к делу”, - сказал другой мужчина. “Скажи мне, как ты оцениваешь свою прибыль ég é сейчас? Он все еще настолько поглощен яростью и движим желанием мести? Я знаю, что в прошлом году, во время кризиса Звездного Огня, были моменты, когда ты боялся, что он может втянуть всех нас в абсолютную катастрофу.”

“ Геннадий... спокойнее, ” медленно произнес Тарзаров. Он пожал плечами. “По крайней мере, на первый взгляд. Без сомнения, его гнев все еще раскаляется добела внутри, но он, кажется, лучше способен контролировать его. Теперь он использует свою ярость как направленное оружие против тех, кто терпит неудачу, вместо того, чтобы высвобождать ее в неконтролируемом взрыве, который поглощает все вокруг него ”.

“Интересно”, - сказал другой мужчина. Тарзарову показалось, что в его голосе прозвучало разочарование. “И неожиданный”.

“Победа может смягчить многие острые углы”, - отметил начальник штаба Грызлова. “Хотя цена была высока, Геннадий добился того, к чему многие из нас так долго стремились — полного уничтожения американской военной космической станции. Это придало ему большую уверенность в своих способностях и в своих решениях ”.

“Вы разделяете эту уверенность?”

Тарзаров снова пожал плечами. “На данный момент”. Он пристально посмотрел сквозь решетку. “Конечно, я не могу винить то, как он использовал это последнее террористическое нападение против нас. Использовать это для оправдания оккупации восточной Украины было смело, но его маневр удался сверх моих прежних ожиданий. До сих пор американцы не предприняли ничего серьезного, чтобы противостоять нам, и из-за этого НАТО выставлено напоказ как бумажный тигр”.

“Верно”, - согласился другой мужчина, снова неохотно.

“В результате Геннадий более популярен среди людей, чем когда-либо”, - продолжил Тарзаров.

“Популярность!” - горько пробормотал другой мужчина. “Итак, это палка о двух концах, как я слишком хорошо знаю. Люди поддерживают тебя только до тех пор, пока ты, кажется, выигрываешь. Но они набрасываются на тебя, когда становится трудно. Они ненадежны”.

“Все люди ненадежны”, - спокойно сказал Тарзаров. “Но на данный момент поддержка президента среди народа дает ему больше власти среди бюрократов и военных. Он добился почти полного контроля над Кремлем и вооруженными силами”.

“Понятно”, - сказал другой мужчина. “Итак, вы считаете, что Грызлов стал человеком без слабостей”.

“Человек из стали?” - спросил Тарзаров, обыгрывая часто цитируемое значение выбранного имени Иосифа Сталина. Он покачал головой. “Нет. Не это. Пока нет.” Он несколько мгновений молча стоял на коленях, прежде чем продолжить. “В его политике и в его страстях все еще есть потенциальные недостатки — недостатки, которые меня очень беспокоят”.

“Например?”

“Я беспокоюсь, что его ненависть к полякам может привести нас к прямой конфронтации с ними — а через них, с американцами и остальной частью НАТО”, - признал Тарзаров. “До сих пор нам везло. Но Геннадий может слишком сильно подтолкнуть нашу удачу ”.

“Я думал, Варшава, по крайней мере, частично, ответственна за эти террористические атаки?” сказал другой мужчина. “Если так, то наши действия более чем оправданы”.

“Я очень сомневаюсь, что поляки имеют какое-либо отношение к этим террористам”, - ответил Тарзаров. “Доказательства их причастности к убийству генерала Воронова никогда не были более чем косвенными. И нет никаких доказательств того, что они были ответственны за самое последнее злодеяние. Я не доверяю варшавскому правительству и мне не нравится, но я действительно не думаю, что Петр Вильк и его банда настолько безумны ”.

“И все же...” - мягко подсказал другой мужчина.

“Президент считает иначе”, - сказал Тарзаров. “Он абсолютно убежден, что Польша напала на нас, используя эти террористические группы на Украине в качестве своих доверенных лиц. Он жаждет повода наказать их за это, отомстить за смерти, которые они причинили, и ущерб, который они нанесли. На данный момент легкость нашей оккупации восточной Украины удовлетворяет его, но я беспокоюсь, что навязчивая потребность нанести ответный удар по Варшаве может заставить его пойти на больший риск ”.

“Это начинает звучать тревожно знакомо”, - едко заметил другой мужчина. “Возможно ли, что почти маниакальное желание Грызлова отомстить тому мертвому американскому генералу Патрику Макланахану и его семье передалось полякам? Для целой страны?”

Тарзаров некоторое время молчал. Наконец, он сказал: “Я искренне надеюсь, что нет. В конце концов, существуют веские стратегические причины для желания видеть Польшу ослабленной ”.

“Да”, - согласился другой мужчина. “Из всех наших бывших владений поляки являются самыми богатыми, сильными и наиболее упрямо независимыми. Если бы было возможно разбить Польшу, не рискуя тотальной войной, многие из небольших, более слабых наций в Восточной и Центральной Европе начали бы возвращаться на нашу орбиту ”.

“Это вероятно”, - согласился Тарзаров, хотя и неохотно. “Но другие тоже это понимают. И если мы слишком быстро надавим слишком сильно, мы все еще можем вызвать реакцию со стороны таких, как новый американский президент, которые в противном случае были бы готовы закрыть глаза на нашу растущую силу ”.

“Отличное замечание”, - сказал другой мужчина. “Я высоко ценю ваше понимание этих вопросов. Они чрезвычайно полезны. И я ценю вашу готовность передать их мне — несмотря на вашу очевидную лояльность президенту Грызлову”.

“Я верный слуга государства, Игорь”, - тихо сказал Тарзаров. “Не какого-то одного человека”.

“Так я давно наблюдал, Сергей”, - сказал человек, сидящий в темноте по другую сторону решетки. “Я с нетерпением жду нашего следующего... обсуждения”.

Долгое время после того, как глава администрации Геннадия Грызлова уехал, чтобы кружным путем вернуться в Кремль, Игорь Трузнев, бывший президент России, оставался дома, обдумывая полученную информацию — и обдумывая различные варианты ее использования. Ранее он надеялся, что террористические атаки украинского маньяка Кравченко покажут российской военной и политической элите их ошибку в замене его, Трузнева, на более молодого человека, подстрекая Грызлова к катастрофической чрезмерной реакции. Что ж, если бы Грызлов стал лучше контролировать свой гнев, Трузневу просто пришлось бы найти способ для своих невольных украинских марионеток повысить ставку.

СЕМЬ

Осознание собственной темноты - лучший метод борьбы с темнотой других людей.

— КАРЛ ЮНГ, ШВЕЙЦАРСКИЙ ПСИХИАТР

ТРАХТЕМИРОВСКАЯ ПРИРОДА И

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ЗАПОВЕДНИК,

ЗАПАДНАЯ УКРАИНА

СЛЕДУЮЩЕЙ НОЧЬЮ

Федор Кравченко присел в укрытии, наблюдая за противоположным берегом Днепра в бинокль ночного видения. В нескольких километрах к югу естественное течение реки было перекрыто массивной плотиной Каневской гидроэлектростанции, образовавшей огромное водохранилище, ширина которого в этом месте составляла почти два километра.

В некоторой степени это сделало этот участок Днепра более опасным как потенциальный пункт пересечения, поскольку любые лодки находились бы на открытой воде гораздо дольше. С другой стороны, густой пояс лесов Трахтемировского заповедника простирался до самой кромки воды. Лесной покров облегчал его партизанам укрытие своих моторизованных надувных плотов и снаряжения от российских разведывательных дронов и самолетов, пока они продвигались к береговой линии. В качестве дополнительного плюса, восточный берег также был покрыт густым лесом, предлагая укрытие и готовый камуфляж для лазутчиков сразу после их высадки. Леса там также были изрезаны множеством небольших тропинок и фермерских дорог, что давало его партизанам возможность быстро продвигаться вглубь страны к безопасным домам и скрытым лагерям дальше на восток.

Кравченко знал, что все военные решения сопряжены с просчитанным риском. Вы взвесили различные варианты и выбрали те, которые, казалось, давали наибольшую выгоду при наименьшей вероятности катастрофы. Сделать правильный выбор всегда было рискованно.

К сожалению, в любое время, когда вы играли, вы могли проиграть.

И на этот раз он проиграл.

Хлоп-хлоп-хлоп .

В бинокль ночного видения было видно, как три зеленые искры взмыли в небо на другой стороне воды. Они пролетели высоко прямо над двумя моторными плотами, несущимися на восток через водохранилище. Даже с такого расстояния он мог видеть, как четверо мужчин на каждой надувной лодке внезапно в ужасе посмотрели вверх.

“Ад”.

Кравченко опустил бинокль прямо перед тем, как над Днепром в полную силу вспыхнули сигнальные ракеты. Злобно шипя, они медленно дрейфовали с подветренной стороны, освещая все на сотни метров.

Среди деревьев на дальнем берегу Днепра замелькали новые вспышки, отбрасывая жуткие, танцующие тени, которые освещали запутанную мозаику листьев и ветвей. Вокруг быстро движущихся надувных лодок взметнулись фонтаны белых брызг. Лидер украинских партизан проглотил очередную клятву, когда грохот российских крупнокалиберных пулеметов эхом разнесся над водой.

Он только что отправил восемь человек прямо в засаду.

Через рацию, прикрепленную к его бронежилету, Кравченко мог слышать их крики и мольбы о помощи. “Прикрывающий огонь! Нам нужен прикрывающий огонь немедленно!” - крикнул один из них. “Нас здесь убивают!”

Медленно, стиснув зубы так сильно, что заболела челюсть, украинец отвел взгляд. Эти вражеские пулеметы были слишком далеко, вне зоны действия штурмовых винтовок людей, размещенных на этой стороне реки. Попытка нанести удар по русским только выдала бы его собственные позиции и предоставила бы врагу выгодную мишень для его артиллерии и минометов.

Нет, мрачно решил он, партизаны, оказавшиеся в ловушке на тех плотах, все равно что мертвы. Либо русские продолжали бы стрелять, пока ничего не сдвинется с места, либо они выслали бы свои собственные лодки, чтобы забрать пленных для допроса. Затем, как только пытки и наркотики правды выжмут из своих пленников все до последней крупицы информации, русские просто убьют их.

Сейчас он мог сделать для своих людей только одно.

Кравченко повернулся к Павлу Литвину. “Выполнить код ОМЕГА”.

“Очень хорошо, майор”, - согласился более крупный мужчина, не пытаясь скрыть свое собственное сожаление и гнев. Он тщательно установил частоту на своем собственном радиопередатчике и нажал кнопку отправки. Затем он переключился на другую частоту и нажал кнопку во второй раз.

Взорвались заряды, установленные на надувных лодках. Два мощных взрыва сотрясли поверхность Днепра. Когда дым и брызги рассеялись, не осталось ничего опознаваемого — только обломки, плавающие в пенящейся воде.

Еще несколько мгновений Кравченко слепо смотрел за широкую реку, ощущая только горький привкус неудачи. Пока он не придумает, как перебросить больше людей и оружия на восток, не понеся неприемлемых потерь, русские были вне его досягаемости.

ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ В БЕЗОПАСНОСТИ

КОМПЛЕКС, 33-Я АВИАБАЗА,

НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ЦЕНТРАЛЬНАЯ ПОЛЬША

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“СИД-два, приготовьтесь к маневру пополнения запасов в полевых условиях. "Железный волк Один-пять" выходит на горячую связь. Осталось две минуты ”.

“Два экземпляра, Волк Один-пять. Готов развернуться и перевооружиться ”.

Капитан Надя Розек стояла у линии вылета на 33-й авиабазе, внимательно прислушиваясь к четким, уверенным сообщениям, потрескивающим в ее радионаушнике. Она была одним из нескольких офицеров польского спецназа, недавно назначенных в эскадрилью "Железный волк". Большинство ее товарищей будут служить переводчиками там, где это необходимо, и связующими звеньями между подразделением, организованным Scion, и более традиционными воздушными и наземными подразделениями Польши.

У нее были другие приказы. Сначала она должна была пройти обучение на одном из двух кибернетических пехотных устройств эскадрильи — “Железных волках”, которые дали подразделению его новое название. Возможно, что еще более важно, она была здесь, чтобы действовать в качестве личных “глаз и ушей” президента Петра Уилка, держа его в курсе планов и операций эскадрильи.

“Вы не будете шпионом, капитан”, - сказал ей Уилк с улыбкой. “Но я хочу, чтобы ты был там, чтобы помочь мне преодолеть обычную цепочку командования, если это необходимо. Из того, что мы видели, следует, что если они вступят в бой, эти силы Железных волков будут использовать тактику, выходящую далеко за рамки обычного военного опыта и подготовки. Жизненно важно, чтобы я получал отчеты из первых рук от офицера, который понимает и может тщательно оценить, как люди Мартиндейла сражаются ”.

Что означало, что она, в конце концов, была чем-то вроде шпионки, решила Надя — хотя и не враждебной или особенно скрытной. Никто в отряде Железных волков не удивился бы, узнав, что их новый работодатель планировал тщательно следить за своими инвестициями в размере 500 миллионов долларов.

По крайней мере, это новое задание вернуло ее на прежние места. Эта авиабаза, расположенная на полпути между Познанью и Варшавой, была домом для 7-й польской эскадрильи специальных операций. Она провела здесь год, летая на вертолетах Ми-17, отрабатывая полеты "у земли" и все другие опасные маневры, необходимые для того, чтобы внедрить польских коммандос в тыл врага и вывести их оттуда под огнем. Его существующие связи с польскими силами специального назначения сделали Повидз логичным местом для базирования этого нового подразделения. У 33-й авиабазы был жесткий периметр безопасности, и местные жители уже привыкли слышать необычные самолеты, прилетающие и улетающие с нечетными интервалами.

Через наушник Надя услышала другой сигнал от самолета эскадрильи "Железный волк", который должен был приближаться к 33-й авиабазе. “СИД два, это Волк Один-Пять. Поле в поле зрения. Тридцать секунд. Вон.”

“На связи”, - лаконично ответил пилот уголовного розыска.

Озадаченная, она обернулась, осматривая горизонт во всех направлениях. Ничего не было видно. Никакого самолета. Вертолета нет. И, конечно, никакого огромного боевого робота с экипажем. Эти американцы что, решили над ней подшутить?

Внезапно в поле зрения появился большой двухмоторный самолет в темно-зеленом, светло-зеленом и сером камуфляже в крапинку, приближающийся с юга прямо над верхушками деревьев. Пересекая поле, он вошел в крутой, крутой поворот, резко, почти невозможно, быстро снизив скорость.

Глаза Нади расширились. Огромные пропеллеры на каждом крыле поворачивались вверх, превращаясь в несущие винты. Конечно, подумала она, прикидывая это. Этот таинственный летательный аппарат имел наклонный винт, предназначенный для взлета и посадки подобно вертолету, при этом преодолевая большие расстояния на высоких скоростях, как обычный турбовинтовой двигатель. Он был очень похож на V-22 Ospreys, на которых летают морская пехота США и Военно-воздушные силы США, но он был несколько меньше и казался более маневренным, чем Ospreys, которые она видела раньше.

Она поняла, что это, должно быть, еще один из экспериментальных самолетов, построенных Небесными Мастерами. Аэрокосмические инженеры, работающие в этой американской фирме, казалось, обладали почти безграничными возможностями раздвигать границы проектирования самолетов.

Быстро вращаясь, двухмоторный самолет снизился к широкой травяной обочине рядом со взлетно-посадочной полосой и коснулся земли. Как только он успокоился, задняя рампа со скрежетом открылась, и маленький четырехколесный автомобиль с ревом выехал на траву. Широко развернувшись на все еще вращающихся винтах, он направился к ней на высокой скорости. Экипаж состоял из трех человек — двое спереди и старший стрелок, управлявший пулеметом М2 50-го калибра сзади.

Надя заставила себя стоять абсолютно неподвижно, когда 4x4 пронесся прямо мимо нее со скоростью более шестидесяти километров в час. Стрелок, одетый в шлем, бронежилет и защитные очки, весело помахал ей рукой.

Внезапно водитель ударил по тормозам и развернул маленькое транспортное средство в крутом повороте, резко остановившись в куче гравия и травы всего в нескольких метрах от него. Водитель и другой мужчина, сидящий впереди, уже отстегивали ремни безопасности, в то время как стрелок оставался на месте, размахивая своим крупнокалиберным пулеметом, чтобы прикрывать близлежащий лес.

Краем глаза Надя уловила какое-то движение, а затем ахнула, когда одно из высоких кибернетических пехотных устройств пронеслось мимо нее и остановилось прямо рядом с 4x4. Его руки уже пришли в движение, снимая тяжелые оружейные ранцы и перекладывая их на грузовую палубу небольшого транспортного средства. Как только старые рюкзаки были уложены, отдел уголовного розыска достал новое оружие и носители боеприпасов. В то же время два члена экипажа, которые спешились, были заняты тем, что открывали панели на ногах и туловище огромного робота, отсоединяя разряженные литий-ионные батареи и водородные топливные элементы, а затем заменяя их полностью заряженными батареями и топливными элементами. Их скоординированная скорость и точность были поразительными, напомнив ей о первоклассной пит-команде Формулы-1.

Менее чем за две минуты они закончили.

“Перевооружение и перезарядка завершена!” Надя слышала доклад пилота уголовного розыска.

Оба члена экипажа машины захлопнули торсовые панели, а затем запрыгнули обратно на борт своего 4x4. Как только они пристегнулись, водитель помчался обратно по взлетно-посадочной полосе к ожидающему поворотному винту. Сбавив скорость, он въехал прямо на заднюю рампу самолета.

Через несколько секунд рампа закрылась, и самолет оторвался, поднявшись достаточно высоко, чтобы перевести свои винты в горизонтальный полет. Мгновение спустя он пронесся над верхушками деревьев и исчез.

“Железный волк Один-пять на исходе”, - услышала Надя доклад пилота поворотного винта. “Пополнение запасов в полевых условиях завершено. Время выполнения миссии на земле: примерно пять минут.”

Сид рядом с ней присел на корточки, вытянув одну ногу и обе руки назад. На его спине открылся люк, и оттуда выбрался широкоплечий светловолосый мужчина в черном летном костюме. На бейджике с именем над его левым нагрудным карманом было написано "БРЭД МАКЛАНАХАН". Он легко спрыгнул на землю и подошел.

“Итак, что вы думали, капитан Розек?” - спросил он с озорной усмешкой. “Достаточно впечатляюще для тебя?”

Надя внимательно посмотрела на него. У этого американца была приятная улыбка и некоторая самоуверенность, которые отличали многих молодых пилотов ... включая, как она призналась себе, некую Надю Розек, когда та только что окончила летную школу. Ну, с этим были способы справиться.

“Твой маневр по пополнению запасов?” она спросила. “Это то, что ваши команды практикуют регулярно?”

Брэд кивнул. “Ага. Мы можем использовать наклонный винт Sky Masters XV-40 Sparrowhawk, который вы видели, или специально модифицированный вертолет Chinook, что-то вроде моделей MH-47G, используемых Сто Шестидесятым специальным авиационным полком армии США. Оба они могут поднять ту быструю маленькую машину для пополнения запасов четыре на четыре, которую мы используем для перевозки боеприпасов, оружия, аккумуляторов и топливных элементов. И, кстати, этот "четыре на четыре" - это версия временной быстрой штурмовой машины, которую используют наши разведчики из морской пехоты, — усовершенствованный Mercedes-Benz Wolf 290GDT ”.

“Волк четыре на четыре?” Сказала Надя, приподняв бровь. “Неужели?”

Его ухмылка стала шире. “Да, действительно. Я думаю, это новое название Iron Wolf подходит нам по многим причинам ”.

“Я так понимаю”, - холодно сказала она, искренне надеясь, что этот дерзкий персонаж Макланахан сможет сдержаться, прежде чем начнет притворяться, что воет на луну, или сделает что-нибудь столь же детское. “И ты один из тех, кто будет пилотировать этих Железных волков в бою?” спросила она, кивнув в сторону CID.

К ее облегчению, он выглядел слегка смущенным. “Я? Нет, наверное, нет.” Он пожал плечами. “Я несколько раз водил сидов. Но моя настоящая страсть - летать, именно поэтому меня назначили в авиационную группу эскадрильи. Мы займемся беспилотными самолетами подразделения и суперварками XF-111 с дистанционным пилотированием, как только они прибудут сюда ”.

“Макланахан! Вы родственник генерала Макланахана?” - Сказала Надя, внезапно осознав, почему имя этого молодого человека показалось ей таким знакомым. Среди ее сверстников в ВВС Польши миссии, выполняемые Патриком Макланаханом и мужчинами и женщинами под его командованием, были легендарными.

“Он… Я имею в виду, он был ... моим отцом, ” тихо сказал Брэд.

“Мне очень жаль”, - сказала ему Надя, слегка запинаясь в правильных английских фразах. “Он был великим человеком. Пожалуйста, примите мои соболезнования в связи с вашей потерей ”.

Она еще внимательнее присмотрелась к младшему Макланахану. Теперь, когда ее память заработала на полной скорости, она напомнила ей, что этот по-мальчишески выглядящий американец участвовал в бомбардировке "Сорвиголова", в ходе которой был убит его отец. И что позже он также отправился летать в открытый космос в рамках злополучного проекта Starfire. Она слегка покраснела, внезапно осознав, что могла показаться немного покровительственной кому-то, чей опыт в реальном мире легко превосходил ее в десять раз.

К счастью, решила Надя, увидев такое же смущенное выражение его лица, он, похоже, не подозревал об этом.

“Спасибо, капитан Розек”, - сказал Брэд, неловко прочищая горло. “Я действительно ценю это”. Он посмотрел вниз на свои ботинки, а затем решительно поднял глаза на нее. “Я надеюсь, ты не думаешь, что я просто выпендривался или что-то в этом роде ранее. Президент Мартиндейл и Вак Макомбер предложили мне совершить этот тренировочный заезд, чтобы отточить свои навыки пилотирования в CID. На всякий случай.”

Повинуясь импульсу, она улыбнулась ему. “Если мы собираемся летать и сражаться вместе, мистер Брэд Макланахан, я думаю, вы можете называть меня Надя”.

“Неужели? Это здорово, капитан… Я имею в виду, Надя, ” сказал Брэд, снова выглядя более жизнерадостным. Он выпрямился, расправив плечи. “Тогда как насчет того, чтобы я начал знакомить тебя со старым Робо Лобо?”

“Робо Лобо?” Спросила Надя, снова сбитая с толку. Затем она поняла это. “О, нет! Не хочешь еще немного своего американского ‘волчьего’ юмора?”

“Да, мэм”, - бодро ответил Брэд. Затем он смягчился, выглядя слегка раскаивающимся. “Прости, Надя. Но это просто зависало там, ожидая, когда будет сказано, и я не мог остановиться ”.

Почти против своей воли она рассмеялась. “Неважно. Я прощу тебя.” Она подняла один палец. “Однажды. Но с этого момента ты будешь сопротивляться искушению, это понятно?”

“Или иначе?” - спросил он, заинтригованный.

“Точно”, - сказала Надя с большим удовлетворением. “Или иначе”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Телефон на столе президента Геннадия Грызлова внезапно запищал, прервав его в самый неподходящий момент. “Сукин сын! Сукин сын, ” пробормотал он, пытаясь игнорировать звук. Но это было бесполезно. Его концентрация была нарушена. Все еще ругаясь себе под нос, он нащупал телефон. “Да! Что, черт возьми, это такое? Я сказал, никаких звонков!”

“Это министр государственной безопасности Казьянов, господин президент”, - извиняющимся тоном сказал его личный секретарь. “Он здесь, в приемной, просит немедленно встретиться с вами. Он говорит, что это срочно.”

“Чертовски хорошо, что так и было, Уланов!” Грызлов огрызнулся. “Знаете, я как раз в разгаре серьезной дискуссии по внешней политике”.

“Да, господин президент”.

Грызлов вздохнул. “Очень хорошо. Дай мне пару минут”. Он швырнул трубку и повернулся к привлекательной женщине с полной фигурой, которая все еще склонилась над его столом. “Надевай свою одежду обратно, Дарья. Кажется, у меня есть другая работа, которую нужно сделать ”.

Министр иностранных дел Дарья Титенева оглянулась через свое обнаженное плечо со слегка провокационной улыбкой. “Это прискорбно, господин президент”.

“Да, это так”, - мрачно согласился он. Он застегнул ширинку, а затем обошел вокруг, чтобы сесть за свой стол. Когда она закончила надевать свой деловой жакет, блузку и юбку, он поднял трубку. “Сейчас я увижусь с министром Казьяновым”. Он посмотрел на Титеневу. “Тебе нет смысла меня ждать. Если бедному маленькому Виктору действительно удалось собраться с духом, чтобы прийти сюда лично, он, должно быть, действительно верит, что у него есть что-то важное.”

Она просто кивнула и вышла через боковую дверь.

Казьянов поспешил через несколько мгновений, сжимая в руках папку с документами. Как обычно, директор разведки выглядел взволнованным, на его высоком лбу уже выступили капельки пота.

“Ну?” Рявкнул Грызлов. “Что, черт возьми, такого срочного?”

“Двое наших лучших агентов ГРУ пропали без вести”, - быстро сказал Казьянов. “Вчера им не удалось выйти на запланированный контакт, и с тех пор мы совершенно не можем связаться с ними”.

“И что?” Пренебрежительно сказал Грызлов. “Агенты все время молчат - по множеству причин, как хороших, так и плохих. Насколько тебе известно, эти твои шпионы могут просто бездельничать где-нибудь у бассейна, отправившись в несанкционированный отпуск. Или, может быть, они были чем-то напуганы и просто залегли на дно на некоторое время.”

Казьянов покачал головой. “При всем уважении, господин президент, не к этим двум мужчинам. Полковник Лермонтов и майор Родченко оба чрезвычайно надежные, компетентные и опытные оперативники на местах. Они бы так легко не отказались от важной миссии.”

“Хорошо”, - сказал Грызлов, пожимая плечами. “Я укушу. Где были размещены эти пропавшие образцы шпионажа?”

“Польша”.

Российский президент начал обращать внимание. “Продолжай”.

“В их последнем сообщении указывалось, что они планировали проникнуть на польский военный полигон в Дравско-Поморске на западе Польши”, - доложил Казьянов, вытаскивая карту из папки и показывая ее Грызлову. “До них дошли слухи о запланированных там важных военных учениях — незапланированных учениях”.

“О, в самом деле”, - сказал президент, нахмурившись. Это было в высшей степени необычно. Чтобы избежать несчастных случаев и риска непреднамеренной эскалации, обычной практикой как для держав НАТО, так и для России было заранее объявлять о своих важных военных учениях и военных играх. “Это был какой-то маневр НАТО?”

“Нет, сэр”, - сказал Казьянов. “Перед тем, как они исчезли, Лермонтов и Родченко сказали, что слухи, которые они подняли, указывали на то, что эти секретные учения должны были быть исключительно польским делом”.

“Но ты не веришь слухам?” Спросил Грызлов, услышав неуверенность в голосе другого человека.

“Есть... несоответствия”, - признал Казьянов. “Когда мы не смогли восстановить контакт с нашими оперативниками, я попросил своих лучших аналитиков изучить наши самые последние разведывательные спутниковые снимки региона Дравско-Поморское”Персона"". Он вручил президенту серию фотографий из своей папки. “Эти увеличенные изображения были сделаны во время пролета над этим районом три дня назад. Как вы можете видеть, на них показано значительное количество единиц военной техники, разбросанной по полигону тренировок — транспортные средства, танки, орудия и даже истребители ”.

Грызлов пролистал фотографии. Его рот сжался. “Это все старые американские танки и самолеты. Посмотри на это, Фантом F-4! Их даже нет в польском инвентаре! Черт возьми, на них почти никто больше не летает!”

“Да, сэр”, - подтвердил Казьянов. “Мои аналитики говорят, что все это оборудование кажется излишним. Это начинает объяснять то, что мы засекли во время спутникового пролета двадцать четыре часа назад.” Он подвинул другой набор изображений через стол.

Российский президент молча смотрел на них сверху вниз. На каждом была показана коллекция сгоревшей бронетехники и разбитых самолетов. Он посмотрел на своего министра государственной безопасности. “Поразительно”.

Казьянов кивнул. “Похоже, что все до единого излишки военной техники были уничтожены во время этой военной игры. Без исключения.”

“Какие польские подразделения все это сделали?” Спросил Грызлов, все еще глядя на фотографии. “Возможно, нам придется пересмотреть их боевую эффективность”.

“Это одно из несоответствий”, - осторожно сказал ему Казьянов. “Мы полагаем, что польский батальон механизированной пехоты был направлен для охраны тренировочного района, но, похоже, он не участвовал в самих маневрах. На самом деле, мы не можем найти доказательств того, что какое-либо подразделение польских вооруженных сил участвовало в этих учениях”.

Грызлов уставился на него. “Что?”

“Все разведданные, которые мы можем собрать — перехваченные сигналы, донесения агентов, спутниковые фотографии и тому подобное — показывают, что остальная часть польской армии, включая ее спецподразделения, находится на своих обычных местах службы”, - сказал Казьянов.

“Боже мой, Виктор”, - сказал Грызлов, собирая все воедино, пока смотрел на фотографии. “Ты понимаешь, что это значит?”

“Сэр?”

“Возможно, вы только что обнаружили доказательства, которые мы искали!” Резко сказал Грызлов, раздраженный неспособностью другого человека увидеть то, что должно быть очевидно любому, обладающему хотя бы малой толикой среднего интеллекта. “Ты что, слепой?”

“Господин Президент, боюсь, что я не совсем понимаю —”

“Террористы, ты идиот!” Взволнованно рявкнул Грызлов. “Террористы, которые нападали на нас! Кого еще поляки могли обучать в такой секретности?”

КИЕВ, УКРАИНА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Федор Кравченко изучал выцветшие вывески на зданиях, мимо которых они проезжали. Этот район западного Киева представлял собой смесь унылых многоквартирных домов советской эпохи, обветшалых магазинов и старых складов. Автомобили, припаркованные вдоль улиц, были в основном старых моделей, некоторые настолько покрыты ржавчиной и граффити, что было ясно, что они были заброшены годами. По крайней мере, вдоль тротуаров и улиц было достаточно деревьев, чтобы смягчить суровые черты этого бедного района.

Он заметил обесцвеченный красно-бело-синий табачный киоск, который ему велели искать, и похлопал Павла Литвина по плечу. “Вот, притормози и припаркуйся. Тогда жди меня.”

С несчастным видом кивнув, здоровяк подчинился. Он нашел свободное место, достаточно большое для малолитражки ZAZ Forza, за рулем которой он был.

“Мне это не нравится, майор”, - прорычал Литвин, сгорбившись над рулем. “Я не доверяю этому прыхыльнику, этому нашему покровителю. Если он действительно союзник, зачем скрываться от нас — работая только через безликих посредников?”

Кравченко пожал плечами. “Мы действуем вне закона, мой друг. Неудивительно, что наш анонимный покровитель хочет держать нас на расстоянии вытянутой руки ”. Он вздохнул. “Но у нас нет выбора. Нам нужны наличные и связи этого человека, чтобы купить оружие и снаряжение ”.

Он распахнул дверцу машины и выбрался на тротуар.

“Мне все равно это не нравится”, - упрямо сказал Литвин, наклоняясь, чтобы поговорить через опущенное пассажирское окно маленького автомобиля. “Насколько нам известно, этот парень может быть боссом мафии, никем иным, как преступником. Возможно, мы ведем нашу войну на грязные деньги — даже на деньги от наркотиков ”.

“Все деньги грязные, Павел”, - сказал Кравченко. “Как и война, если до этого дойдет. Кроме того, какой у нас есть выбор?” Он откашлялся и сплюнул. “Снова идти со шляпой в руках к правительству, умоляя их о помощи? Трусы в Киеве отвергли нас много лет назад, и теперь они пресмыкаются перед русскими, умоляя только о том, чтобы их оставили в покое ”.

Он покачал головой. “Возможно, ты прав насчет нашего покровителя. Он мог быть преступником. Но я думаю, что более вероятно, что он один из крупных олигархов, миллиардеров, которые собрали и оснастили наши добровольческие батальоны во время войны 2014 года. Зачем еще кому-то, кроме патриота, поддерживать наше дело сейчас?”

Литвин нахмурился. “Олигарх. Криминальный авторитет. В чем реальная разница?”

Кравченко криво усмехнулся. “Оружие и взрывчатка для нас, вместо поставок кокаина и героина для него”.

Здоровяк выглядел неубедительным. “Я говорю, что эта встреча слишком рискованна. Почему они запрещают тебе приводить своих людей? Это что-то новенькое, и это воняет. Это может быть ловушка.”

Кравченко посмотрел Литвину в глаза. “Да, это возможно. Но если это ловушка, что они на самом деле могут мне сделать?”

“Они могут убить тебя”, - огрызнулся другой мужчина.

“Убить меня?” Мягко повторил Кравченко. Затем его искалеченное лицо исказилось в ужасной, перекошенной улыбке, от которой по спине Литвина пробежала холодная дрожь страха. “Нет, они не могут. Не совсем. В конце концов, Павел, мы оба знаем, что я действительно погиб вместе с остальными членами нашего батальона три года назад, на той проклятой дороге между деревьями.” Он отвернулся. “Подожди меня”.

“А если я прав и это ловушка?” Литвин крикнул ему вслед.

“Тогда отомсти за меня”, - бросил Кравченко через плечо, уже направляясь к складу, выбранному для этого тайного свидания. Он был установлен в стороне от улицы, в переулке, заваленном неубранным мусором и старыми ящиками. Заколоченные или разбитые окна выходили на аллею с обеих сторон.

Вывеска грязными, облупившимися белыми буквами, висевшая над ржавеющей металлической раздвижной дверью, гласила, что это УРВАД ЦЕНТР ПОТАЧАННЯ 20 — Правительственный центр снабжения 20. Он нахмурился. Вероятно, когда-то это был один из складов, где старые боссы советской эпохи хранили свежие продукты питания и предметы роскоши для номенклатуры, правящей элиты. Теперь это были не что иное, как руины.

Он набрал номер на своем мобильном телефоне. Ответили после первого гудка. “Я здесь”, - сказал он ровным голосом и прервал связь.

Металлическая дверь завизжала и с грохотом открылась, со скрежетом поднимаясь вверх.

Он скользнул вниз позади Кравченко, как только он вошел на заброшенный склад, глухим эхом ударившись о потрескавшийся и изрытый бетонный пол. Зажегся свет, показывая большой черный седан Mercedes, припаркованный в центре пустого здания.

Мужчина в джинсах и коричневой кожаной куртке подошел к украинцу сзади. Должно быть, он ждал в тени рядом с дверью. “Твой телефон”, - холодно сказал он. “Ты получишь это обратно, когда мы здесь закончим”.

Пожав плечами, Кравченко протянул ему сотовый телефон, а затем широко раскинул руки, терпеливо ожидая, пока часовой обыщет его на предмет оружия или скрытых записывающих устройств.

Удовлетворенный тем, что с Кравченко все в порядке, другой мужчина отступил назад и махнул ему в сторону ожидающей машины. “Продолжай”.

Задняя пассажирская дверь Мерседеса открылась, когда он приблизился на несколько метров. Второй мужчина, на этот раз в элегантном деловом костюме и солнцезащитных очках, вышел и встал лицом к Кравченко. Он был выше лидера украинских партизан, с седыми, коротко остриженными волосами и квадратной челюстью. Деловой костюм сидел на нем идеально, но он, вероятно, смотрелся бы так же по-домашнему в униформе.

“Мой работодатель -… несчастен, майор, ” тихо сказал он.

“Я тоже”, - парировал Кравченко.

“Вам были предоставлены значительные ресурсы для достижения конкретной цели — освобождения контролируемых Россией районов нашей Родины. Чтобы достичь этого, вы заверили моего работодателя, что ваши действия приведут Москву к прямому столкновению с Соединенными Штатами, Польшей и другими державами НАТО. Вместо этого русские теперь контролируют половину нашей страны, включая большую часть наших энергетических ресурсов и тяжелой промышленности!”

“Запад оказался более трусливым, чем я себе представлял”, - признал Кравченко.

“Твой недостаток воображения дорого нам обошелся”, - усмехнулся мужчина в солнцезащитных очках.

“Мои планы были одобрены на каждом этапе”, - холодно заметил Кравченко. “Ваш босс не видел ничего невероятного в предположении, что наши атаки побудят лидеров России к повторным военным действиям против Польши, действиям, которые приведут к прямому участию НАТО в этом регионе к нашей конечной выгоде. Если мое воображение подвело, то же самое случилось и с твоим работодателем.”

“Для тебя было бы безопаснее избегать оскорблений в его адрес”, - сказал другой мужчина. Его рот сжался. “Он не из тех, кто склонен прощать оскорбления — или неудачи”.

“Мне наплевать на свою личную безопасность”, - прямо сказал Кравченко. “Меня волнует только победа. И убивая как можно больше русских ”. Он пристально посмотрел на мужчину в солнцезащитных очках. “Мой вопрос таков: может ли ваш босс сказать то же самое? Или он готов уволиться сейчас, когда все стало сложнее? Он просто летний солдат? Патриот, только когда светит солнце?”

“Мой работодатель в равной степени заинтересован в победе”, - ответил другой мужчина. “Он всего лишь сомневается в твоей способности достичь этого”.

“Тогда твоему боссу нужно научиться большему терпению”, - категорично сказал Кравченко. Он с отвращением покачал головой. “Ради Бога, мы проиграли одно сражение, а не всю проклятую войну! И даже проиграв, мы получили решающее представление о том, что движет этим российским лидером, Грызловым ”.

“Теперь ты утверждаешь, что видишь выгоду в поражении?” - скептически спросил другой мужчина.

“Русские отреагировали на убийство Воронова именно так, как мы и надеялись, стремглав ворвавшись на польскую территорию, как взбесившийся бык”, - отметил Кравченко. “Наша ошибка заключалась в предположении, что Грызлов и его генералы отреагируют таким же образом на нашу следующую атаку. Но мы были слишком хитры для них ”.

“Хитрый?!” Мужчина в темных очках, казалось, был удивлен. “Есть много слов, которые я бы использовал, чтобы описать бойню, которую вы учинили на базе сепаратистов. Хитрого среди них не было бы”.

“Подумай об этом”, - настаивал Кравченко. “Ключевым различием между нашими двумя атаками было их удаленность от польской границы”.

Другой мужчина фыркнул. “Может быть, и так, но, успешно оккупировав нашу страну вплоть до Днепра, Москва вряд ли пошлет больше солдат и генералов, чтобы вы стреляли вблизи границы. Нет, если только они уже не вторглись на остальную часть Украины, чего мы не хотим!”

“Верно”, - сказал Кравченко. “Но ты не понимаешь, о чем я. Если гора не придет к Магомету, тогда Магомет должен пойти к горе. Если наши российские цели не рискнут приблизиться к Польше, тогда ...” Он набросал свой новый план, который был гораздо более безжалостным, чем все, что он предлагал раньше.

Закончив, человек в темных очках несколько долгих мгновений стоял молча, обдумывая услышанное. Наконец, он кивнул. “В том, что вы предлагаете, действительно есть определенная брутальная элегантность, майор. Возможно, это даже удастся. Но вы многого требуете от моего работодателя — времени, денег и других, менее легко заменяемых ресурсов.”

“Да”, - согласился Кравченко. “Я верю”.

“Очень хорошо”, - сказал другой мужчина. “Я представлю ему твой план. Я даже порекомендую нам продолжить ”.

“Спасибо тебе”.

“Но вы должны понять кое-что очень важное, майор”, - предупредил человек в темных очках. “Мой работодатель не потерпит еще одного провала. Если ваш план не сработает, последствия для вас будут серьезными. Даже смертельный.”

“Если я потерплю неудачу, я бы все равно не хотел жить”, - просто сказал Кравченко.

* * *

Как только лидер украинских партизан ушел, человек в солнцезащитных очках скользнул обратно на заднее сиденье Mercedes. Он достал свой телефон и начал составлять короткое текстовое сообщение своему настоящему работодателю, Игорю Трузневу, в Москву: ВСТРЕЧА С ГУЛЛОМ ПРОШЛА УСПЕШНО. ПОСЛЕДУЕТ НОВОЕ КОММЕРЧЕСКОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. ПОТРЕБУЕТСЯ ТЕСНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО С ВАРШАВСКИМ ОФИСОМ, ПЕРСПЕКТИВЫ ХОРОШИЕ.

АЭРОПОРТ ДОНЕГАЛ,

ГРАФСТВО ДОНЕГАЛ, ИРЛАНДИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Заходя на посадку, XF-111 SuperVark, принадлежащий компании Lead Scion, низко пролетел над длинными перекатывающимися волнами Северной Атлантики. Взмахнув крыльями, он пролетел над неровным, окаймленным скалами ирландским побережьем и повернул обратно на юг. Он коснулся черной асфальтовой взлетно-посадочной полосы и затормозил, проезжая мимо широкого белого песчаного пляжа Каррикфинн, за которым через несколько минут последовал его аналог.

Один за другим два истребителя-бомбардировщика подрулили к топливной яме недалеко от небольшого здания аэровокзала с голубой крышей. Других самолетов в поле зрения не было. Этот тихий региональный аэропорт использовался в основном небольшими турбовинтовыми самолетами, совершавшими пригородные рейсы в Дублин или Глазго, или вертолетами нефтяных компаний, обслуживающими морские установки на недавно разработанном месторождении природного газа Корриб.

Для Scion XF-111 это была просто остановка для дозаправки — вторая с момента вылета с побережья Северной Америки. Их первая остановка была в Гренландии два с половиной часа назад. Согласно их экспортным лицензиям, оба отремонтированных самолета предположительно продавались частной польской корпорации для использования в качестве “демонстраторов полетов и технологий”. Соответственно, они не могли быть переброшены со сбрасываемыми баками или с активными системами дозаправки в воздухе, что ограничивало их дальность примерно двумя тысячами морских миль.

На левом сиденье ведущего XF-111 Марк Дэрроу снял летный шлем и потер глаза. “Скажи стюардессе, чтобы принесла мне кофе, ладно, Джек?” - попросил англичанин. “Черный, без сахара”.

Джек Холленбек, американец, назначенный его вторым пилотом и системным оператором на этот рейс, ухмыльнулся. Он виновато звякнул их пустым термосом. “Извините, босс. Мы новички. Хочешь, я все же схожу к терминалу и принесу тебе порцию ирландского виски?”

“Господи, нет!” Дэрроу сказал. “Нет, если только вы не хотите посмотреть, действительно ли этим большим зверем можно управлять дистанционно с Повидза. Один хороший глоток Bushmills, и я отключусь как свет ”.

“Думаю, я пока откажусь от этого”, - сказал Холленбек, немного повышая свой техасский выговор. “Если бы Бог действительно предназначил человеку летать с пульта, он бы дал ему встроенный видеомонитор и высокоскоростной канал передачи данных вместо глаз”.

Посмеиваясь, Дэрроу выглянул в иллюминатор, разглядывая маленькое здание терминала. Он сел прямее. “Посмотри туда, Джек. У нас компания.”

Холленбек наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть. Двое мужчин в шляпах и пальто стояли у терминала аэропорта Донегол. Оба были заняты фотографированием припаркованных XF-111.

“Корректировщики самолета?” он задумался. “Многим людям нравится коллекционировать фотографии больших плохих старых боевых птиц”.

“В такую рань?” Дэрроу покачал головой. “Чертовски маловероятно”. Он пожевал нижнюю губу. “Разогрейте сенсоры и давайте сделаем несколько собственных снимков, а? Запускаем то, что мы получаем, через программное обеспечение для подбора изображений, которым постоянно хвастаются технические ребята из Scion ”.

“Попался”. Холленбек несколько минут возился с сенсорными системами Суперварка, напевая себе под нос, пока снимал крупным планом двух мужчин, все еще наблюдавших за ними из-за терминала аэропорта. Затем он отправил их по спутниковой связи на мощные и высокопроизводительные компьютеры Scion в Соединенных Штатах.

Почти к его удивлению, программное обеспечение смогло идентифицировать обоих мужчин.

“О, чувак”, - пробормотал он.

“Что?” Спросил Дэрроу.

“Тот толстый парень слева числится помощником коммерческого атташе &# 233; в посольстве США в Лондоне”, - сказал Холленбек.

“Что означает, что он из ЦРУ”, - сказал Дэрроу с отвращением.

“Ага”.

“А тот тощий парень справа?”

“Олег Азаров, предположительно, продавец парфюмерии для "Новой Зари” в Москве". Холленбек покачал головой. “Но компьютер говорит, что на самом деле он капитан ГРУ”. Он снова потянулся к клавиатуре. “Я лучше позвоню сюда и сообщу мистеру Мартиндейлу, что нас засекли”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Сергей Тарзаров внимательно изучал спутниковые фотографии, медленно переходя от одной к другой с осторожностью и точностью. Он убедился, что его лицо не выражает ничего, кроме обычного интереса. Годы, которые он провел на посту главы администрации Геннадия Грызлова, научили его тому, как опасно непреднамеренно вызывать бурные эмоции молодого человека. Оппозиция может привести российского президента в ярость, но слишком поспешное согласие с некоторыми из его иррациональных проявлений интуиции с равной вероятностью могло вызвать у Грызлова приступы чрезмерной самоуверенности. Психологические улучшения, которые он скрытно описал бывшему президенту Игорю Трузневу, были реальными, но они имели слабые корни. Нет, решил Тарзаров, дикий человек все еще таился внутри Грызлова. И это была его незавидная работа - помогать держать этого зверя неразумия в цепях логикой, доказательствами и истинными национальными интересами России.

Он поднял глаза. “Эти фотографии действительно наводят на размышления, господин Президент”. Он задумчиво постучал себя по подбородку. “Они определенно доказывают, что поляки втайне разрабатывают какой-то новый военный потенциал. К сожалению, это все, что они докажут другим членам международного сообщества ”.

“Вы не согласны с тем, что это доказательство того, что поляки готовят террористов?” Спросил Грызлов. Его голос был опасно спокоен.

“Поляки вполне могут вооружать тех, кто напал на нас”, - возразил Тарзаров. “Но с чисто технической точки зрения убеждения других держав - американцев, других европейцев, китайцев — этих образов самих по себе недостаточно. Если бы их забрали до того, как на нас напали, это было бы совсем другое дело. Как бы то ни было, поляки могли легко выдать эти секретные военные учения за ответ на наш ответный удар по ним после убийства генерала Воронова ”.

“Ты предлагаешь, чтобы мы проигнорировали это доказательство, Сергей? Что мы порвем эти фотографии и отправимся весело скакать своей дорогой, как дети-идиоты?” Сказал Грызлов еще более ледяным тоном, чем раньше.

“Напротив”, - терпеливо сказал Тарзаров. “Мы должны использовать эту информацию, но как можно эффективнее”. Он сложил спутниковые фотографии вместе и подвинул их обратно через стол президенту. “Министр иностранных дел Титенева скоро встретится с государственным секретарем США в Женеве, да?”

Грызлов кивнул. Его глаза сузились. “Вы думаете, Дарья должна сообщить американцам эту информацию — и что это может означать?”

“Да, господин президент”, - согласился Тарзаров. “Если американцы знают, что замышляют поляки, они могут рассказать нам сами, чтобы успокоить наши темные подозрения. И если Варшава держала все, что происходило в Дравско-Поморске, в секрете от американцев...

“Мы сеем недоверие между поляками и их самым сильным союзником!” Грызлов понял. Светясь энтузиазмом, он широко улыбнулся пожилому мужчине. “Молодец, Сергей! Это шахматный ход, достойный настоящего гроссмейстера. Без поддержки Вашингтона Польша осталась бы практически беззащитной”.

ДОЛЖНОСТЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ОБЪЕДИНЕННОГО

НАЧАЛЬНИКИ ШТАБОВ,

ПЕНТАГОН, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Генерал ВВС Тимоти Спеллинг, председатель Объединенного комитета начальников штабов, встал из-за своего стола и подошел поприветствовать посетителя, директора ЦРУ Томаса Торри. “Рад тебя видеть, Том”.

Он подвел другого мужчину к небольшому круглому столу для совещаний с видом на Потомак и пригласил его сесть.

“Я полагаю, это не совсем дружеский визит?” Спросил Спеллинг. Для Торри было редкостью проделать весь путь до Пентагона лично. Координация между высшими эшелонами ЦРУ и Министерства обороны обычно осуществлялась с помощью защищенной электронной почты или телефонной конференции.

“Ты угадал правильно”, - признал Торри. Он открыл свой ноутбук и включил его. “Речь идет о ежедневном брифинге президента на завтра. Мне нужна ваша помощь в оценке некоторых новых разведданных и выяснении, как представить их президенту Барбо.”

Спеллинг поднял бровь. Все разведывательное сообщество США — Разведывательное управление министерства обороны, Бюро разведки и исследований Госдепартамента, АНБ и ФБР, а также множество других — помогали координировать процесс подготовки PDB, в котором объединялись разведданные из различных источников, но ответственность за конечный продукт несло исключительно ЦРУ. И Агентство ревностно охраняло свои прерогативы, особенно в эти дни ограниченных бюджетов. Просить Торри внести свой вклад на этом этапе процесса было немного похоже на то, как папа римский консультируется с буддийским монахом по сложному теологическому вопросу.

“Вот что привело меня в замешательство”. Директор ЦРУ подключился к файлу и открыл серию цифровых изображений. Он развернул ноутбук в сторону правописания.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов внимательно посмотрел. “F-111s? Их двое?” Он взглянул на Торри. “Где были сделаны эти снимки? И когда?”

“В Ирландии, пару дней назад”.

“Кто их забрал?” Спросил Спеллинг. “Если ты не против рассказать мне, конечно”. Как у всех хороших офицеров разведки, у шефа ЦРУ было естественное нежелание раскрывать слишком много об источниках и методах.

“Один из моих младших сотрудников, базирующийся в Лондоне”, - сказал Торри. “Начальник тамошней станции получил наводку, что "Скай Мастерс" хотели провести секретную дозаправку в маленьком аэропорту в Донеголе и решили взглянуть поближе”.

Спеллинг откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. “Повелители неба, да? Что ж, в этом есть смысл. Мы сняли с вооружения наши последние F-111 почти двадцать лет назад. Эти два, должно быть, какие-то старые самолеты "Скай Мастерс", отремонтированные по спецификации пару лет назад. В качестве запланированного второго этапа этой временной программы бомбардировщиков XB-1 Excalibur Патрик Макланахан продал президенту Фениксу и вице-президенту Пейджу бомбардировщик XB-1 Excalibur до того, как китайцы нанесли удар по Гуаму.”

“Это была одна из самых первых программ Министерства обороны, отмененных президентом Барбо”, - вспоминал директор ЦРУ.

“Да”. В голосе Спеллинга не было эмоций, но это было вопросом долгих тренировок. Самый простой способ избавиться от сенаторов и представителей, пытающихся сделать себе имя во время слушаний в Конгрессе, нападая на военных, - звучать как можно более скучно и сухо. “Хелен Каддири и ее люди продолжали добиваться, чтобы мы позволили им продать оставшиеся самолеты за границу. Но Агентство по сотрудничеству в области оборонной безопасности наложило столько ограничений на любое предлагаемое использование, что я подумал, что компания сдалась. Похоже, я был неправ ”.

“Похоже на то”, - согласился Торри.

“Ваши ребята узнали что-нибудь о том, куда направились эти два отремонтированных F-111?” Спросил Спеллинг.

“Польша”.

“Цвет меня не удивляет”, - сказал Спеллинг. Он кивнул. “Я знал Петра Уилка еще до того, как он занялся политикой. Он всегда был ориентирован на воздух, и одна из систем вооружения, которой не хватает Польше, - это специализированный ударный бомбардировщик дальнего действия ”.

“Будут ли эти самолеты иметь значение?” Серьезно спросил Торри.

“Против русских? Их всего двое?” Правописание указано. Он решительно покачал головой. “Ни единого шанса в аду. Макланахан много говорил о том, насколько более эффективными могли бы быть F-111 со всеми модификациями и усовершенствованиями, которые добавляли его люди. Но никакие две такие старые боевые птицы, какими бы навороченными они ни были, не смогут склонить стратегический баланс в пользу Польши ”.

“Что, если поляки приберут к рукам еще кого-нибудь из них?” - спросил директор ЦРУ.

“У вас есть какие-либо доказательства этого?”

Торри покачал головой. “Нет. Пока это просто догадка ”.

“Ну, я предполагаю, что твоя догадка довольно хороша”, - серьезно сказал Спеллинг. “Президент Уилк не идиот. Он должен знать, что ему понадобится намного больше таких самолетов, чтобы хоть что-то изменить ”.

“А если он их получил?”

Председатель Объединенного комитета начальников штабов снова покачал головой. “Это все равно не имело бы значения. Вы не можете просто купить эффективную бомбардировочную авиацию в готовом виде. Без обученных и опытных экипажей для управления ими и первоклассных техников для их обслуживания лучшие самолеты в мире - просто дорогие игрушки. Даже если бы поляки могли каким-то образом позволить себе купить тридцать или сорок этих старых птиц у Небесных Мастеров, им потребовались бы годы, чтобы подготовить приличные силы.”

“Тогда почему они это делают?” Спросил Торри.

Спеллинг выглядел мрачным. “Уилк и его люди, должно быть, в полном отчаянии, Том. Черт возьми, будь я на их месте, я бы так и сделал. Они рассчитывали на нашу поддержку, если русские начнут резвиться, а теперь они выясняют, что они в значительной степени предоставлены сами себе ”.

“Что поднимает вопрос о том, должна ли эта информация быть в ежедневном брифинге президента”, - медленно произнес Торри.

Генерал ВВС не пытался скрыть своего удивления. “Придешь снова?”

“Как вы думаете, как госпожа президент Барбо отреагирует на новость о том, что Польша пытается создать авиакрыло дальних бомбардировщиков?” Спросил Торри.

“Не очень хорошо”, - медленно произнес Спеллинг, обдумывая это. Он поморщился. “Если она не понимает, чего стоит выставить полезную бомбардировочную авиацию, для нее это будет еще одним оправданием, чтобы решить, что полякам в конце концов не нужна наша помощь”.

“А если президент Барбо понимает, насколько бесполезны эти самолеты сами по себе? Без экипажей и инфраструктуры?”

Председатель Объединенного комитета начальников штабов выглядел еще более обеспокоенным. “Тогда она разозлится, потому что подумает, что Варшава провоцирует русских без уважительной причины”.

“Ты видишь мою проблему”, - сказал Торри.

“Да, хочу”. Спеллинг снова изучил фотографии двух заправляющихся F-111. “Знают ли русские, что поляки покупают эти самолеты?”

Директор ЦРУ кивнул. “Мой парень говорит, что за ним по пятам все время следовал тип из ГРУ - делал свою собственную серию снимков”.

“Тогда вы должны включить эту информацию в PDB”, - твердо сказал Спеллинг, все еще хмурясь. “Можете поспорить, Грызлов выйдет из себя, когда узнает, что частная американская компания продает Варшаве модернизированные F-111. Если он пойдет кричать на Барбо, а ты не сказал ей об этом, твоя голова окажется на плахе еще до того, как она снимет трубку горячей линии.”

“Я подозреваю, что в Белом доме есть много сотрудников, которые уже выбрали топор и посмотрели размер моего воротничка”, - сухо сказал Торри.

“Может и так”, - согласился Спеллинг. Он пожал плечами. “И я готов поспорить, что я в том же списке подозреваемых. И все же, зачем облегчать задачу ублюдкам? Каждый день, который ты проводишь на работе в Лэнгли, - это еще один день, который ты можешь использовать, чтобы попытаться вколоть немного больше здравого смысла в Барбо и ее шайку подхалимов ”.

Директор ЦРУ фыркнул. “Я не уверен, что я создан для того, чтобы еще долго сражаться с ветряными мельницами. Дон Кихот пришел к печальному концу, ты знаешь.” Он закрыл свой ноутбук. “Нет, ты прав. Я не могу скрыть эти данные от Брифинга.” Он устало покачал головой. “Но да поможет Бог полякам, когда Стейси Энн Барбо узнает, что они делают. Потому что никто другой этого не сделает ”.

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ УДАЛЕННЫМИ ОПЕРАЦИЯМИ,

ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ,

33-Я АВИАБАЗА, ПОВИДЗ, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Брэд Макланахан открыл дверь в большое здание и отступил в сторону, позволяя Наде Розек войти первой. “Добро пожаловать на Скалу”, - драматично провозгласил он. “Центр дистанционного управления операциями — нервный центр авиационной составляющей эскадрильи ”Железный волк"".

Она вошла внутрь и остановилась, очарованная и слегка обескураженная одновременно.

Меньше недели назад эта часть авиабазы Повидз была просто пустой поляной в лесу за диспетчерской вышкой. Затем на место прибыла команда инженеров Scion, быстро собиравшая секции этого модульного здания по мере того, как их доставляли грузовые самолеты Sky Masters. Чуть более чем за двадцать четыре часа они собрали основную оболочку, соорудив секции сборных наружных стен, настил и, наконец, крышу. Как только это было сделано, другие команды приступили к внутренним работам — быстро установили трубопроводы и электропроводку, установили перегородки, а затем смонтировали и соединили волоконно-оптические кабели и компьютеры. Новые рейсы доставили генераторы, чтобы обеспечить чистое и надежное питание всей электроники, втиснутой в это новое здание. Лабиринт спутниковых тарелок и антенн теперь заполнял его плоскую крышу.

Надя сделала полный круг, завороженная. Это было почти так, как если бы какой-нибудь колдун взмахнул своей палочкой, призывая армию волшебных существ, чтобы за ночь построить целый дворец. Куда бы она ни посмотрела, везде у нее было впечатление чистой, прохладной, идеально освещенной современности — без какого-либо беспорядка или нагромождения оборудования, которое она ожидала бы увидеть в любом обычном военном сооружении, возведенном так быстро. Широкие коридоры вели к отдельным секциям здания, все тщательно спланировано с учетом эффективности и простоты передвижения. Приглушенные пастельные тона быстро и легко определили различные функции, возложенные на каждую часть здания.

“Позволь мне устроить тебе экскурсию за пятьдесят центов”, - сказал Брэд с усмешкой.

Она последовала за ним по зданию, все больше и больше впечатляясь организаторскими и логистическими навыками Отпрыска. В новой эскадрилье "Железный волк" уже была подготовленная комната с удобными креслами для экипажей самолетов и большим встроенным видеодисплеем для планирования миссии и брифинга. Небольшая столовая предлагала широкий выбор напитков и упакованных блюд для всех, кто дежурил в неурочное время. В офисе технического обслуживания имелись запасы компьютерных и электронных компонентов, а также верстаки и инструменты для ремонта на месте.

Однако самым впечатляющим из всех было около дюжины станций дистанционного пилотирования. Расположенные в отдельных звукоизолированных отсеках, каждый напоминал кабину самолета — в комплекте с сиденьями для пилота и системных операторов, экранами для отображения изображений в реальном времени, передаваемых с дронов и других дистанционно пилотируемых летательных аппаратов, джойстиками, регуляторами дроссельной заслонки, системными индикаторами и многофункциональными дисплеями.

“Мы не можем дать нашим пилотам ощущение движения, которое они получили бы, скажем, в реальном XF-111 или в полноценном симуляторе”, - объяснил Брэд. “Но мы отчасти компенсировали это, убедившись, что схемы управления на каждой удаленной станции максимально точно соответствуют реальным кабинам”.

“Значит, каждая станция пилотирования может управлять только одним дроном или самолетом определенного типа?” Спросила Надя.

Брэд покачал головой. “Нет. Все в основном модульное и подключи и играй. Работая изо всех сил, мы можем перенастроить любую станцию для управления новым самолетом или беспилотником примерно за тридцать-сорок пять минут. В крайнем случае, мы можем просто поменять программное обеспечение, чтобы вы могли управлять MQ-55 Coyote со станции, сконфигурированной как кабина XF-111, но дистанционно управлять самолетом проще, безопаснее и эффективнее, если все органы управления и показания находятся именно там, где ожидает экипаж ”.

“Это невероятно”, - сказала Надя, все еще впитывая все это.

“Оборудование, конечно, есть”, - согласился Брэд. Быстрая хмурость промелькнула на его лице, а затем исчезла, почти прежде, чем она это заметила.

“И когда вы проведете первое испытание этого оперативного центра?” - спросила она, гадая, что беспокоит молодого американца.

Он посмотрел на часы. “Примерно через час. Мы собираемся провести первый имитированный рейд эскадрильи глубокого проникновения против гипотетической русской цели ”.

“Летаете на тех первых XF-111, которые вы получили?” Спросила Надя.

“По-настоящему?” Брэд покачал головой. “Не в этот раз. Это будет строго компьютерная симуляция ”. Он посмотрел на нее. “Хочешь прокатиться вместе — виртуально, во всяком случае? Я буду контролировать рейд с рабочей станции, которая должна дать вам действительно хороший обзор всей миссии с высоты птичьего полета по мере ее развертывания ”.

Надя нетерпеливо кивнула. “Абсолютно”. Она указала на ближайшую кабину дистанционного управления. “Я буду с нетерпением ждать, когда ваши коллеги-пилоты покажут, на что они способны, даже если это будет только против выдуманных русских. Я уверен, что это будет очень впечатляюще ”.

И снова у Брэда появилось это странное, обеспокоенное выражение в глазах. Затем он заставил себя улыбнуться, на этот раз криво. “Впечатляет? Ну, может быть. Во всяком случае, мы можем на это надеяться.” Его улыбка стала немного более искренней. “Но одно могу сказать точно, я ожидаю, что эта миссия будет чертовски познавательной”.

* * *

Час спустя Брэд прошел прямо в переднюю часть зала ожидания и занял свое место за кафедрой. Один быстрый взгляд на ноутбук, стоящий на кафедре, показал, что текст и визуальные эффекты для его полного отчета о миссии были введены и готовы к проецированию на большой настенный дисплей. Почему-то, однако, у него было не очень забавное ощущение, что ему не понадобится много этого.

Другие пилоты XF-111 вместе с назначенными им офицерами по системам вооружения небрежно развалились в своих креслах. Двое из них сели прямее, по крайней мере, пытаясь казаться заинтересованными в том, что он собирался сказать. Но большинство, казалось, решили создать атмосферу непринужденной отстраненности, оттеняющей откровенную скуку. Все они были одеты в гражданскую одежду — джинсы, брюки цвета хаки, поло и рубашки на пуговицах, и даже в несколько кожаных летных курток, на которых все еще виднелись нашивки их старой эскадрильи.

Примерно в тысячный раз Брэд задался вопросом, действительно ли его отец понимал, что делает, отправляя его прямо в середину этой шайки. Другие летчики "Железного волка", возможно, уважали то, что они слышали о его опыте в воздухе и на околоземной орбите, но никто не скрывал тот факт, что он был по крайней мере на десять лет моложе и на несколько сотен часов налета меньше, чем остальные из них. Будучи подростком-кадетом в Гражданском воздушном патруле, он знал достаточно о динамике эскадрильи, чтобы понимать, что он все еще FNG, гребаный новичок здесь.

Надя Розек постучала в открытую дверь комнаты подготовки. На ней была камуфляжная боевая форма и темно-зеленый берет спецназа, прикрепленный к плечу. “Могу я войти?” - спросила она. “Надеюсь, я не слишком опоздал?”

“Вовсе нет”, - сказал ей Брэд, внутренне сожалея, что не предложил ей сразу отправиться на станцию управления симулятором. То, что, вероятно, должно было смутить, будет только хуже, когда это произойдет у нее на глазах. Он оглядел комнату. “Я думаю, большинство из вас уже знакомы с капитаном Надей Розек, одним из польских офицеров связи эскадрильи, верно?”

Головы закивали, и большинство пилотов пробормотали приветствия, когда она направилась к креслу впереди. Она привлекла множество пристальных взглядов, даже от некоторых других женщин. Внезапно Брэд понял, что они восхищались не совсем стройной, жилистой фигурой Нади, какой бы восхитительной она ни была. Нет, их внимание и даже зависть привлекла ее форма.

Интересно. Он отложил эту мысль для дальнейшего рассмотрения позже.

Однако прямо сейчас ему лучше начать инструктаж, пока другим членам эскадрильи не стало еще более скучно или беспокойно, чем они уже притворялись.

“Цель для сегодняшних учений была тщательно выбрана”, - сказал Брэд. Он нажал клавишу ввода, чтобы открыть свое первое изображение.

Это вызвало смех.

Он взглянул на дисплей и ухмыльнулся. Это была фотография бутылки односолодового скотча Talisker. “О, боже, извини за это. Должно быть, я случайно подобрала рождественский список желаний Марка.”

Дэрроу усмехнулся в ответ. Способность бывшего офицера королевских ВВС потреблять большое количество крепких напитков без видимого вредного воздействия уже была предметом ночных кошмаров для тех, кто соглашался ходить с ним по барам.

“Теперь, вот твоя настоящая смоделированная цель”, - сказал Брэд. Он вывел на экран спутниковый снимок, показывающий два больших комплекса взлетно-посадочных полос, соединенных вместе. “Липецкая авиабаза, примерно в пятидесяти морских милях к северу от Воронежа. Это российский эквивалент военно-воздушной базы Неллис, в Штатах. В Липецке базируется больше эскадрилий истребителей и бомбардировщиков, чем в любом другом аэродромном комплексе России. Это также штаб-квартира Четвертого Центра боевого применения и переоборудования фронтовой авиации — Лучшей российской школы воздушного боя. У нас есть несколько неподвижных целей на базе, в первую очередь их командный центр, склад топлива и радарный комплекс.”

Послышался ропот пилотов "Железного волка".

“Господи, малыш, ты становишься немного амбициозным, не так ли?” - Спросил Билл Зиверт. Зиверт был твердолобым бывшим пилотом F-15E Strike Eagle и занимал первое место в списке тех, кого Брэд мысленно определил как “не особенно благоговеющих перед светловолосым парнем генерала Макланахана”. “Черт возьми, почему бы тебе не выбрать что-нибудь более выполнимо, скажем ... какой-нибудь сверхсекретный ракетный комплекс русских, закопанный на глубину в миллион метров в железобетонном выходе на задворках Восточного Ублюдочника”.

Это вызвало еще больше смеха.

Брэд подождал, пока они закончат, а затем покачал головой. “Прости, Билл. Но если воздушный шар действительно взлетит, цели выбирает национальное командование Польши — нравятся они нам или нет. Это часть процесса, который мы моделируем сегодня ”.

“Отлично”, - прорычал Зиверт. Он откинулся на спинку стула, сердито глядя на меня.

“Нельзя отрицать, что это сложная цель”, - продолжил Брэд, начиная мысленный обратный отсчет. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь. “Но, учитывая правильное сочетание загрузки оружия и конкретных заданий миссии, я думаю, что наши силы XF-111 могут вывести из строя командование ”Липецка" и истребители при разумных затратах в виде сбитых и поврежденных самолетов".

Двадцать. Девятнадцать. Восемнадцать.

Он перешел к другому изображению. На этом были показаны линейные чертежи девяти XF-111 в виде плана сверху вниз. Девять самолетов были распределены по трем рейсам, обозначенным как "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЙ", "ЖЕЛЕЗНЫЙ КОГОТЬ" и "ЖЕЛЕЗНЫЙ КЛЫК", и самолеты в каждом полете были показаны с набором различного вооружения. Три суперварка в "Полете ВОЯ" в основном несли специальные приманки и дроны, предназначенные для ослепления и дезориентации вражеских радаров и отключения радио- и сотовой связи. Три XF-111, участвовавшие в полете "КОГТЯ", были сильно нагружены противорадиационными ракетами и ракетами класса "воздух-воздух" средней дальности AIM-120. И последние три, летевшие в режиме FANG flight, были показаны оснащенными в основном управляемыми ракетами AGM-158 Joint класса "Воздух-поверхность противостояние".

“Как бы ни была велика грузоподъемность Суперварка, он никогда не сможет нести достаточно оружия для выполнения своей работы”, - сказал Брэд. “Итак, мы сформируем три ударных пакета из трех самолетов, каждый с защитной, противорадиолокационной и атакующей нагрузками. Вы выступаете на разных трассах, но формируйтесь непосредственно перед тем, как перейти к тактике, и проводите совместные атаки ”.

Десять. Девять. Восемь.

“Это куча дерьма, Макланахан”, - взорвался Зиверт. “Три самолета заходят на посадку вместе? Что, если парень с бомбами погибнет? Что собираются делать двое других? Что, если парень с малдами погибнет? Остальная часть пакета ни хрена не может сделать ”.

“Почему ты не попросил нас помочь тебе спланировать это, Брэд?” - Спросил Марк Дэрроу. “Мы могли бы дать вам несколько хороших советов и избавить вас от кучи работы”.

“Это всего лишь учебная миссия”, - сказал Брэд. “Я хочу посмотреть, насколько хорошо вы, ребята, можете управлять суперварками и управлять системами. Мой план состоял в том, чтобы сменить экипажи на каждом самолете, чтобы дать каждому возможность применить каждое оружие и попрактиковаться в тактике. Позже мы сможем—”

“О, ради бога”, - взорвался Зиверт. “Хватит нести чушь о бойскаутах и гражданском воздушном патруле! Ты тренируешься так, как будто собираешься драться, Макланахан, когда-нибудь слышал об этой идее? На каждом самолете должно быть свое собственное сочетание атакующего и оборонительного вооружения. И для чего тебе нужны АМРААМЫ? Нам противостоят МиГ-29, Су-35 и, возможно, даже Су-50. Чего вы от нас ожидаете — воздушного боя с ними? Если на нас нападут, мы пригибаемся, действуем быстро, и, надеюсь, КОПЬЕ сделает свое дело ”.

“У Суперварка есть возможности "воздух-воздух" - мы должны это использовать”, - сказал Брэд. “Выстрел с расстояния, превышающего видимость, может подойти достаточно близко к цели, чтобы —”

“Теперь ты не только эксперт по атакам, но и эксперт по истребителям, да?” Сказал Зиверт. “Макланахан, насколько я понимаю, твоя работа заключается в том, чтобы доставать нам то, что нам нужно - ты позволяешь нам заниматься планированием, и мы надерем кому-нибудь задницу. Мы нападем на Липецкую авиабазу, но избавь нас от чрезмерных планов, хорошо? Каждая команда в этой комнате знает, что нужно для того, чтобы поразить хорошо защищенную цель. Вы говорите, что ‘смоделированные’ поляки хотят, чтобы мы нанесли удар по этому ‘смоделированному’ русскому полю и его укрепленным укрытиям для самолетов? Прекрасно. Все, что вам нужно сделать, это предоставить нам оружие и информацию, о которых мы вас просим, указать нам правильное направление, а затем убраться с дороги к чертовой матери! Дальше мы сами разберемся ”.

Брэд изо всех сил старался, чтобы на его лице не отразился гнев. В конце концов, это было то, чего он ожидал, и это, вероятно, было правильное время, правильное место и правильный путь. Он пробежался глазами по остальным командам "Железного волка". “Кто-нибудь еще согласен с Биллом?”

Большинство пилотов и офицеров по вооружению в комнате кивнули, хотя и не такое большое большинство, как он втайне ожидал и опасался. К его удивлению, Марка Дэрроу среди них не было. Вместо этого бывший пилот королевских ВВС просто выглядел задумчивым.

“Хорошо”, - просто сказал Брэд, пожимая плечами. “Давайте посмотрим, как все пройдет. Вы все можете сами выбирать количество боеприпасов и планы полета.”

“Ты же не собираешься связываться с The sims, не так ли?” Подозрительно спросил Зиверт. “Просто чтобы надуть нас?”

“Неа”, - добродетельно ответил Брэд, борясь с искушением изобразить трехпалый бойскаутский жест. “В компьютер уже загружено все, что мы знаем о вероятной российской обороне и времени реакции. И капитан Розек останутся со мной на протяжении всей миссии. Она может убедиться, что здесь нет обмана. Тебя это удовлетворяет, Билл?” Зиверт не ответил, но промолчал и пристально посмотрел на него.

“Тогда ладно”, - сказал Брэд. “Экипажи, укомплектовывайте свои виртуальные самолеты. У вас есть тридцать минут, чтобы выбрать снаряжение и ввести свой собственный рельеф местности - следуя планам полета. После этого ты предоставлен сам себе ”. Он злобно ухмыльнулся. “И всего наилучшего вам всем!”

Теперь Дэрроу выглядел еще более задумчивым.

После того, как пилоты вышли, подошла Надя. Она казалась обеспокоенной. “Я не ожидал, что эти люди будут такими... нездешними . Такой недисциплинированный. Ты уверен, что это хорошая идея, Брэд?”

“Я очень надеюсь на это, Надя”, - ответил Брэд. Он снова слегка улыбнулся, вспомнив, что он читал о российской обороне в Липецке и вокруг него. “Некоторые люди учатся легким путем. Но я думаю, что большинство из нас действительно учатся только на горьком опыте. И, к несчастью для них, похоже, что в эскадрилье ”Железный волк" полно трудолюбивых ребят ".

Просветление озарило ее лицо. “Ах, вот что ты имел в виду, когда сказал, что эта симуляция будет образовательной” .

* * *

“Этот парень - пустая трата моего времени”, - проворчал Билл Зиверт. Он был в кресле пилота в одной из кабин управления XF-111. Системы внутри кабины были переведены из режима дистанционного управления в режим симуляции, чтобы выполнить свои индивидуальные планы атаки. Рядом с ним был его офицер по вооружению, Джордж “Гладкий” Херрес, бывший офицер наступательных систем B-1B Lancer из Кентукки, на несколько лет старше Зиверта, но все еще довольно смышленый, по всеобщему мнению. “Интересно, как этот маленький сопляк получил работу? На кого он пытается произвести впечатление этой запутанной путаницей, которую он назвал планом проникновения и атаки?”

“Ошибка новичка”, - сказал Херрес. “Он может быть хорошей палкой — по крайней мере, это та информация, которую я получаю от других, — но он ни хера не смыслит в планировании”.

“ Поцелуй’ это: ”Будь проще, глупый", - сказал Зиверт. “Кто об этом не знает? Что ж, мы покажем его панковской заднице, как это делают профессионалы ”.

План, который он и Херрес разработали, был действительно прост: имитируя гражданский бизнес-джет, они совершали одиночный полет на большой высоте над Польшей со скоростью 360 узлов, пересекали воздушное пространство Украины вблизи Львова и следовали коммерческими авиалиниями до Киева, находясь в зоне радиолокационного контакта и имея международный план полета, направленный в аэропорт Харькова на восточной границе Украины. После захода на посадку по приборам к Харькову они просто продолжали снижаться до двухсот футов с помощью цифровой системы слежения за местностью XF-111, увеличивали воздушную скорость и начинали заход на атаку. Они планировали пролететь к югу и востоку от Липецка, а затем атаковать с юго-востока. От Харькова до Липецка было менее двухсот миль, так что пробег займет всего двадцать две минуты при скорости 540 узлов. Путь отступления был бы намного короче, поскольку они обогнули бы Белгород на юг и вернулись бы в Украину недалеко от города Марковка. Благополучно покинув Россию и оказавшись вдали от оккупированных Россией Луганской и Донецкой областей, они могли снова набрать крейсерскую высоту, составить план полета и отправиться домой.

Загвоздка: воздушное пространство в радиусе пятисот миль вокруг Москвы всегда было одним из наиболее тщательно охраняемых в мире, а с конфликтом на Украине оно стало вдвойне защищенным вдоль границы. Российские процедуры управления воздушным движением требовали, чтобы все рейсы в Украине регистрировались в центре контроля захода на посадку в Белгороде, когда они находятся в пределах пятидесяти миль от границы или рискуют быть атакованными истребителями или батареями ракет класса "земля-воздух", а российские диспетчеры присваивали код транспондера и тщательно отслеживали полет - любое нарушение их директив или отклонение от плана полета вызывало тревогу ПВО . Местность не способствовала неизбежному преследованию — за исключением моренных хребтов, она была плоской, холмистой и безликой вплоть до Уральских гор.

Ответ: предельно низкая высота, высокая скорость атаки — при необходимости сверхзвуковая - и невероятная ALQ-293 SPEAR, или электронная система быстрой реакции самозащиты. SPEAR был не просто глушилкой и системой предупреждения об угрозах, это было устройство “netrusion”: оно могло внедрять вредоносный код в определенные цифровые радары для создания ложных целей, передавать ошибочные данные о полете и слежении в компьютеры наведения и даже заставлять компьютеры отключаться или перезагружаться. Оба члена экипажа видели видеозаписи и присутствовали на брифингах по SPEAR и согласились, что это стоило в десять раз больше, чем все модули постановки помех и противорадиационные ракеты на базе.

Загрузка их запасов также была простой: вспомогательный топливный бак в бомбоотсеке, что давало им дополнительные пятьсот галлонов топлива; два AGM-154D JSOW, или оружия совместного противостояния, по одному на каждом внутреннем пилоне; и две группы из двух ADM-160 MALD-Js, или миниатюрных воздушных приманок, также по одному на каждом крыле. JSOW были скрытно планирующим оружием с GPS и инерциальной навигацией с отображением инфракрасного терминала наведения, несли пробивающую боеголовку, предназначенную для проникновения в здания. Это было более старое оружие, произведенное в 1990-х годах, и Herres предпочел бы иметь более дальнобойную и мощную AGM-158 JASSM, или совместную ракету класса "Воздух-поверхность противостояния", но Польша в настоящее время располагала очень ограниченным количеством JASSM для своих собственных штурмовиков F-16, поэтому даже для этой имитационной миссии они решили не использовать их, предполагая, что они не будут доступны эскадрилье "Железный волк". MALD были небольшими крылатыми ракетами с постановщиками помех и элементами приманки, которые могли заставить крошечные ракеты казаться вражеским радарам размером с бомбардировщик B-52 Stratofortress.

Они знали, что у Небесных Мастеров дома была куча другого очень крутого оружия воздушного базирования, которое мог использовать СуперВарк, но они также не могли играть с ним.

Зиверт и Херрес следовали инструкциям компьютеризированного авиадиспетчера, пролетая над Польшей, вошли в воздушное пространство Украины и направились в Киев. Полет был тихим и без происшествий ... примерно в ста милях к востоку от Киева, когда они услышали: “Динамика Один-Один-Семь Альфа, свяжитесь с Белгородом, заходите на посадку на частоте три-два-ноль целых семь десятых”.

“Что?” Заметил Херрес. “Мы все еще в ста пятидесяти милях от Харькова. Что это дает?”

“Вероятно, куча ерунды от Макланахана”, - сказал Зиверт. “Не имеет значения. Мы сыграем в его игру, а потом ткнем ему это обратно в лицо ”. По радио: “Подход к Киеву, динамика Один-Семь Альфа, подтвердите, что вы хотите, чтобы мы сейчас переключились на подход к Белгороду?”

“Подтверждаю, Альфа Один-Семь”, - ответил голос компьютеризированного диспетчера. “Вы можете покинуть мою частоту. Приятной ночи”

“Альфа один-Семь, вас понял”. Зиверт раздраженно покачал головой, переключаясь на новую частоту. “Заход на посадку в Белгороде, это Динамика Один-Один-Семь Альфа, уровень на уровне полета два-девять ноль, направляйтесь в Харьков. Мы запрашиваем заход ILS на посадку на взлетно-посадочную полосу один-два, полная остановка ”.

“Динамика Один-Один-Семь Альфа, это заход на посадку в Белгороде, понимаю, что вы находитесь на уровне полета два-девять ноль, прямой Харьков”, - ответил голос нового компьютеризированного диспетчера. “Пожалуйста, назовите тип самолета”.

“Это указано в нашем полетном плане”, - сказал Херрес. “Я предполагал, что у русских будет его копия. Может быть, они этого не делают.”

“Часть уловки Макланахана, чтобы отвлечь нас”, - сказал Зиверт. По радио: “Динамика Один-Семь Альфа” - это "Гольфстрим-четыре" с наклоном Лима". Четверка Gulfstream была очень похожа на XF-111A по крейсерским характеристикам и выглядела бы очень похоже на авиадиспетчеров на радаре ... пока не начались боевые действия, и тогда СуперВарк оказался в своем собственном мире. Суффикс slant-Lina означал, что на самолете установлено новейшее оборудование для уменьшения вертикального эшелонирования с GPS-навигацией, что означало, что он мог посылать авиадиспетчерам достаточно данных, чтобы отделить его от других транспортных средств, независимо от наземных радаров.

“Понимаю”, сказал компьютер. “Скажи души и оставшееся топливо на борту”.

Еще больше отвлекающих факторов. Зиверт проверил кокпит, не допустил ли Макланахан каких-либо неисправностей, которые ему нужно было устранить ... но все выглядело нормально. Он ни на йоту не доверял маленькому засранцу, но пока Макланахан не выкидывал никаких шуток. “Две души на борту”, - ответил Зиверт, - “и трехчасовой запас топлива на борту”.

“Понимаю”, ответил компьютер. “Летите курсом один-пять-ноль в течение шестидесяти секунд, затем следуйте прямо на Харьков”.

“Курс один-пять-ноль в течение шестидесяти секунд, затем направляйтесь в Харьков, Динамика Один-Семь Альфа, уилко”, - подтвердил Зиверт. Это была типичная команда воздушного движения, хотя и необычная для полетов в условиях полного радиолокационного контакта и с полными кодами транспондера и планами полета в системе. По внутренней связи он сказал: “Этот ублюдок просто издевается над нами. Он просто хочет—”

“Осторожно, обнаружен неопознанный поисковый радар L-диапазона”, объявила система предупреждения об угрозе "КОПЬЯ".

“Назови себя!” Херрес приказал.

“Отрицательная идентификация”, ответил СПИР. “Возможен гибкий активный частотный сигнал. Приготовиться”

“Что, черт возьми, происходит, Гладыш?” Прогремел Зиверт. “Что это?”

“Сигнал активной частоты L-диапазона, вероятно, является сигналом российского АВАКС”, - сказал Херрес. “У русских есть AESA AWACS над восточной Украиной”. Российская система АВАКС, или бортовая система предупреждения и управления, представляла собой AESA, или активный радар с электронным сканированием, который посылал импульсы энергии радара через массу излучателей, которые несколько раз в секунду меняли частоты L-диапазона - датчики SPEAR могли обнаружить излучатель, но из-за того, что частота менялась несколько раз в секунду, было невозможно определить дальность, пеленг или даже точную идентификацию излучателя. “Они не держат нас взаперти, но и мы не можем запереть их”.

“Это чушь собачья”, - горячо воскликнул Зиверт. “Русские не могут обнаружить нас так далеко внутри Украины. Симуляция является поддельной. Это—”

“Внимание, внимание, радар поиска цели X-диапазона, МиГ-29, высота два часа, сорок три мили, шестьсот узлов”, - объявил компьютер. “Возможен полет двоих”.

“Контрмеры активированы”, - приказал Херрес.

“Контрмеры активны”, ответил компьютер. “Полет двух МиГ-29, сейчас тридцать восемь миль, приближается ... Внимание, МиГ-29 не обнаружены”.

“Не обнаружен?” - Воскликнул Зиверт. “Запускаем MALD!”

“Уходи”, ответил компьютер.

“Задействуй DTF, двести тяжелых ударов!”

“Внимание, DTF переопределен”.

“Переопределен? Почему? ”

“Это дает МАЛДУ время уйти”, - сказал Херрес. “Должно пройти всего несколько секунд”.

Конечно же, через несколько секунд: “DTF задействован, двести футов жесткой езды”, объявил компьютер. Суперварк начал крутой спуск со скоростью двенадцать тысяч футов в минуту. DTF, или цифровая система слежения за местностью, использовала цифровую глобальную базу данных о местности и препятствиях в сочетании с системой управления полетом, чтобы лететь как можно ниже к земле, без необходимости использовать радар слежения за местностью, который был неточным и мог выдать их местоположение. Зиверт развернул крылья на полный угол в семьдесят два градуса, чтобы набрать скорость при быстром снижении.

“Что случилось с тем Мигом?” Прогремел Зиверт. “Почему СПИР потерял контакт? Какого черта...?”

“Первая атака”, - сказал Херрес. “Если российский радарный самолет зафиксирован на нас, они могут стрелять, используя только пеленг цели со своего инфракрасного трекера”.

“Черт”, - выругался Зиверт. “Может ли СПИР отключить систему АВАКС?”

“Пока никаких указаний”, - сказал Херрес. “Все контрмеры — это...”

“Внимание, обнаружение запуска ракеты”, внезапно объявил компьютер тем же сводящим с ума расслабленным, будничным тоном.

“Дерьмо!” Зиверт выругался. Он бросил XF-111 в крутой правый поворот с креном в девяносто градусов, и SPEAR автоматически отреагировал, выбросив осколки и сигнальные ракеты с левой стороны, противоположной обрыву.

“Поисковый радар, фазированная решетка L-диапазона, русский ”Бериев-100", десять часов, семьдесят пять миль", сообщил компьютер угрозы.

“Атакуйте Бериева-100”, - скомандовал Херрес. Но он увидел, что СПИР уже послал поддельные сигналы российскому самолету с радаром, не заглушая сигнал радара, но электронным способом перемещая возврат в другом направлении, заставляя российский истребитель поверить, что он все еще нацелен на свою цель. “КОПЬЕ активно. КОПЬЕ - это...” И в этот момент они увидели яркую вспышку света слева от носа. “Хорошая мисс”, - сказал он.

“Внимание, поисковый радар X-диапазона, МиГ-29, высота девять часов, сорок семь миль, не зафиксирован”, - объявил компьютер, предупреждающий об угрозе.

“Пролетаем десять тысяч футов”, - сказал Херрес. Он проверил цифровую диаграмму на своем левом многофункциональном дисплее. На левой стороне этого дисплея с потрясающей детализацией был нанесен цифровой рисунок местности впереди с “указателями”, указывающими на города, аэропорты и высокие препятствия. “Местность составляет около семисот футов”. На правом многофункциональном дисплее сбоку Херреса отображалось состояние их оружия, а также окружающие их угрозы и то, как СПИР реагировал на них. Русский истребитель был значительно выше них и продолжал курсировать в западном направлении, быстро пройдя позади них. “КОПЬЕ не вступает в бой с мигом. Это переносится на наши семь часов ”.

Зиверт убрал дроссели назад, когда СуперВарк начал снижать скорость. “Я думаю, у нас будет достаточно топлива даже при раннем снижении”, - сказал он. “Тем не менее, лучше перепроверьте и выясните, какие резервы мы будем —”

“Внимание, внимание, поисковый радар индийского диапазона, ракетная система С-300, двенадцать часов, восемьдесят миль, не зафиксировано”, - сообщил компьютер, предупреждающий об угрозе. “Внимание, внимание, поисковый радар лимского диапазона, Бериев-100, девять часов, сорок две мили ... внимание, внимание, радар Лимского диапазона в режиме узкого луча включен ... Внимание, внимание, поисковый радар индийского диапазона в режиме узкого луча ...!”

“Разгоняю скорость до шестисот узлов”, - сказал Зиверт. “Целиться прямо”.

“Мы нацелены прямо”, - сказал Херрес. “Местность немного повыше слева, большой город справа. Дай мне оружие”.

“Разрешаю оружие, Зиверт”, - сказал он.

“Разрешение на оружие, Зиверт, подтверждено”, ответил компьютер.

“У тебя есть оружие”.

“Прошу разрешения на оружие”.

“Получено разрешение Херреса на оружие. Внимание, оружие наготове”.

“У нас начинается горячка”, - сказал Зиверт. “Давайте разберемся—”

“Предупреждение, инфракрасная угроза, три часа”, сообщил компьютер. “Внимание, внимание, Индия - радар слежения за целью Джулии бэнд, девять часов, тридцать миль… предупреждение, Индия - радар наведения ракет Джулии Банд ... Предупреждение, вторая инфракрасная цель, три часа ... внимание, обнаружена третья инфракрасная цель, девять часов ...!”

“МАЛДы! МАЛДы!” Херрес закричал. “Они зажали нас между двумя ЗРК!”

“МАЛДы развернуты”.

“Иду налево”, - сказал Зиверт. Он бросил СуперВарк в крутой левый поворот. Местность в этом направлении была выше, но ненамного. КОПЬЕ выбило мякину-приманку и вспышки из правосторонних эжекторов.

“Внимание, внимание!” произнес компьютер угрозы тем же монотонным, ровным, неторопливым женским голосом, как будто нигде в мире вообще ничего не происходило. “Внимание, внимание...!”Теперь предупреждения были почти непрерывными. Входя на своем самолете в очередной крутой правый поворот, Зиверт пожалел, что не может встретиться с женщиной, которая записала этот голос…

... чтобы он мог ударить ее прямо в этот чертов рот.

* * *

Четыре часа спустя последние потрепанные экипажи XF-111 потащились обратно в рубку, присоединяясь к другим, которые устало сидели в своих креслах гораздо дольше. На этот раз не было подшучивания, непринужденного обмена заезженными шутками и добродушного поддразнивания. Была просто тишина, тяжелая, смущенная тишина.

Брэд подождал, пока устроятся последние пилоты "Железного волка" и офицеры по вооружению, прежде чем занять свое место впереди. Он постоял там еще несколько мгновений, пристально разглядывая их. Казалось, очень немногие из них были способны выдержать его холодный, ироничный взгляд. Большинство, казалось, довольствовались изучением пола, потолка или своих сложенных рук. Они, конечно, были далеки от той дерзкой, заносчивой компании, которая не спеша вышла, чтобы нанести удар по смоделированной компьютером Липецкой авиабазе.

“Ну, это было... интересно”, - сказал Брэд, тщательно подбирая самое нейтральное слово, которое смог придумать. Полная чертова катастрофа, вероятно, было самым точным описанием, но, эй, зачем наваливаться сильнее, чем он уже планировал? “Прежде чем я ознакомлюсь с полным обзором последующих действий, я просто подведу итоги. Если ни у кого нет возражений?”

Никто не заговорил.

“Ладно, вот оно”, - сказал Брэд. “Это коротко. Но, черт возьми, это точно не очень сладко. Общее количество суперяхт XF-111, вылетающих из Повидца: девять. Количество XF-111, сбитых над территорией России: шесть. И седьмой самолет совершил аварийную посадку в Беларуси в качестве полного списания. Количество XF-111, благополучно вернувшихся в Польшу: два. Только двое. И оба они приземлились со значительными боевыми повреждениями.” Он позволил этим ужасающим статистическим данным немного повисеть в воздухе, прежде чем продолжить. “То, что передовые самолеты стоимостью более миллиарда долларов были разбиты вдребезги, - это уже достаточно плохо. Что делает ситуацию еще хуже, так это общее количество бомб, попавших в цель в Липецке. Которого точно не было. Как в нулевых. Ничего. Ноль.”

Как он и ожидал, это вызвало ответный огонь со стороны Билла Зиверта. Бывший пилот F-15E Strike Eagle был одним из тех, кто был сбит на пути к цели.

“Конечно, нас поколотили!” Зиверт зарычал. “Черт, из любого бы вышибли сопли. Пояс ЗРК на подходе, куча гребаных истребителей "МиГс" уже в воздухе, ищут нас — над Украиной, ради всего святого! — и еще большая куча ЗРК, окруживших этот долбаный аэродром, у нас не было ни единого шанса. Проклятая цель была совершенно невыполнимой. Как я и говорил с самого начала!”

“Неправильно”, - ответил Брэд, больше не утруждая себя тем, чтобы скрыть испытываемое им отвращение. Предполагалось, что эти мужчины и женщины будут очень способными и агрессивными летчиками, а не кучкой плаксивых, спорящих, недисциплинированных сопляков. “Был ли Липецк крепким орешком? Абсолютно. Потеряли бы мы несколько XF-111, преследуя Липецк, что бы мы ни делали? Возможно. Была ли цель миссии невыполнимой? Абсолютно нет. Что сделало это невозможным, так это то, что вы все пошли за этим недоделанным, залетевшим-на-место-ваших-чертовых-штанов способом!”

“Может быть, тебе лучше объяснить это более подробно, Брэд”, - сказал Марк Дэрроу, садясь прямее. Возможно, на лице англичанина мелькнул лишь слабый намек на улыбку. “Я имею в виду, для тех из нас, как я, кто немного медлителен”.

“Рад”, - согласился Брэд. Он вывел на экран некоторые данные, полученные программой моделирования во время их миссии. На первом изображении была показана схема боезапаса, выбранного каждым экипажем XF-111. “Кто-нибудь видит проблему?”

Медленно, нерешительно, несколько пилотов "Железного волка" и офицеров по вооружению кивнули. “Мы облажались с загрузкой”, - пробормотала одна из них, Карен Танабе. До прихода в Scion она была пилотом B-52 в ВВС США.

“Это верно”, - продолжил Брэд. “Я позволил парочке из вас зарядить JASSM, и те, кто это сделал, сняли их, но мы не можем рассчитывать на то, что Польша позволит нам их получить. Остальные загрузились на JSOW и MALD. Пара загрузила AIM-120 и вывела из строя несколько МиГов, и они выбрались из России, но никто не выстрелил в Бериев-100. Никто не доставил противорадиолокационные ракеты… никто . Радар Белгорода был у тебя перед носом почти всю дорогу после проезда Киева, но никто не мог его убрать. В конечном итоге вам пришлось подлететь достаточно близко к Белгороду, чтобы он мог вас надежно зафиксировать, и этого вместе с Бериевым-100 и С-300 было достаточно, чтобы обеспечить хорошее наведение ракеты на вас. И почему вы все совершили эту ошибку? Потому что все были сосредоточены на том, чтобы получить главный приз — сбросить бомбы на Липецк, — и никто не хотел второго места ”.

Все еще хмурясь, он показал свой следующий экспонат, на этот раз анимированную иллюстрацию траекторий полета, выбранных каждым экипажем. На нем был показан набор из девяти линий синего цвета, отходящих от Повидза, а затем изгибающихся по разным дугам, чтобы войти на территорию России в нескольких точках и с большим интервалом времени.

Брэд позволил им в тишине просмотреть убийственный эпизод, пока он проигрывался один раз. Затем он поставил анимацию на автозапуск, прокручивая ее снова и снова, пока говорил. “Самое милосердное, что я могу сказать о вашей полной неспособности скоординировать планы полета, - это то, что макаронная каша, которую вы видите на экране, могла сбить с толку российских диспетчеров ПВО. Может быть. Если они уже были пьяны. Конечно, как оказалось, все, что вы сделали, это дали их радарам раннего предупреждения максимальную отдачу от яблока обнаружения, а также подвергли свой самолет обстрелу из нескольких дивизионов ЗРК.”

Он вздохнул. “Послушай, я попытаюсь донести это еще раз, медленно. XF-111 SuperVark не является бомбардировщиком-невидимкой. Все усовершенствования, над которыми работали Sky Masters, действительно значительно уменьшают его радиолокационное сечение, а ALQ-293 SPEAR наделяет его замечательной способностью глушить и подделывать широкий спектр вражеских радаров. Но суровая реальность такова, что одиночные XF-111 не могут успешно выполнять задачи по проникновению на большие расстояния — не против роя передовых российских радаров, ЗРК С-300 и С-400 и передовых истребителей-перехватчиков. Если вы, ребята, попытаетесь выполнить задание в одиночку, как "Одинокий рейнджер", вы просто умрете, как Джордж Армстронг Кастер в "Литтл Бигхорн". Именно это и произошло сегодня ”.

На этот раз Брэд заметил, что другие, кроме Марка Дэрроу, выглядели задумчивыми. Возможно, он достучался до них — хотя все еще было немного странно читать нотации остальным членам команды Iron Wolf. С другой стороны, было совершенно ясно, что все часы, проведенные на летной линейке и симуляторах в Sky Masters, на занятиях по специальной тактике, которые он посещал, действительно давали ему преимущество перед ними… по крайней мере, в том, что касается понимания того, как следует организовывать миссии XF-111 и как ими управлять.

“Мы должны научиться сражаться и летать как скоординированная ударная сила”, - сказал он. “Больше никакого этого дурацкого дерьма типа ‘я Бэтмен!”.

“Но я Бэтмен”, - вполголоса прошептал Джек Холленбек Дэрроу, притворяясь оскорбленным. Это всех сломило, включая Брэда.

Когда смех утих, он продолжил чуть более расслабленным тоном. “Послушайте, эта эскадрилья должна разработать тактику и планы миссий, которые позволят нам прорваться прямо через российскую противовоздушную оборону, а затем перегрызть горло любой цели, которая нам назначена. Единственный способ, которым мы собираемся это сделать, - это полететь командой, а не кучкой волков-одиночек ”. Снова, на несколько долгих мгновений, была только тишина.

Наконец, Билл Зиверт, из всех пилотов "Железного волка" тот, кого Брэд меньше всего ожидал принять его сторону, сказал: “Хорошо, Макланахан. Я понимаю. Мы облажались с дворняжкой по-крупному. Но ты действительно думаешь, что твой план миссии, от которого мы отказались этим утром, был шагом в правильном направлении?”

“Есть только один способ выяснить, не так ли?” - Спокойно сказал Брэд. “Мы можем снова выполнить миссию, на этот раз в соответствии с моим планом. И если я как-то облажался, в этой комнате более чем достаточно мозгов и опыта пилотирования, чтобы разобрать сценарий на части и придумать новый подход ”.

Зиверт поднялся на ноги и оглядел своих коллег-пилотов. “Парень прав. Нам нужно снова попробовать этот чертов Липецкий рейд ”.

“Я могу настроить сима для следующего запуска завтра”, - сказал им Брэд. “Но не ожидайте, что все защиты будут действовать одинаково. Компьютер каждый раз добавляет разные случайные элементы. Мы получаем ‘информацию’ от компьютера, как будто получаем ее из реальных разведывательных источников, но, как и в реальном мире, она может быть актуальной и точной, а может быть и поддельной ”.

Теперь настала очередь Дэрроу говорить. “Мы должны начать с этого сегодня, Брэд. Не завтра, ” серьезно сказал англичанин, оглядывая комнату. “Эти чертовы дураки в Москве в любой момент могут довести эту ситуацию до крайности. Завтра может быть слишком поздно.” От собравшихся экипажей "Железного волка" снова послышался ропот согласия.

Брэд медленно кивнул, принимая все это во внимание. “Ладно. Сходи, захвати что-нибудь поесть. Пока ты будешь этим заниматься, я перенастрою сима. И на этот раз я полечу на нем с тобой. Капитан Розек может выступать в качестве моего второго пилота и офицера по вооружению. Это позволит ей лучше увидеть, на что способны эти самолеты, и даст нам десять самолетов для налета. Мы встретимся здесь в 15.30 для подробного инструктажа ”.

Один за другим пилоты и офицеры по вооружению поднялись со своих мест, направляясь в столовую по соседству. И снова Брэд заметил, что их взгляды с завистью, почти тоской, остановились на аккуратной форме капитана Нади Розек. Ах, подумал он, наконец-то собрав все воедино. Моральный дух и сплоченность подразделения основывались не только на общей цели и профессиональном уважении. Что сказал Наполеон, раздавая медали? Что-то вроде: “Именно с помощью таких побрякушек мужчин водят за нос”. Возможно, Наполеон и был циничным сукиным сыном, но в этом была элементарная правда . Об этом стоит подумать.

Он многое узнал об этих мужчинах и женщинах за последние пару недель, слушая их истории за едой или работая вместе над запуском станций ROCC. Никто из этих американцев, канадцев или британцев не уволился из своих вооруженных сил, потому что они были неудачниками. Если уж на то пошло, они ушли, потому что их военно-воздушные силы менялись к худшему — сокращали налетные часы, которые позволили бы пилотам выжить в бою, экономили на техническом обслуживании и списывали хорошие самолеты, не приобретая лучшие. Эти пилоты не были карьеристами. Они были преданными делу профессионалами, которые не могли спокойно смотреть, как любимые ими эскадрильи превращаются в бледные тени того, чем они когда-то были. Возможно, пилоты "Железного волка" были более голодны по обновленному чувству общей цели, чем он думал сначала.

После того, как комната опустела и они остались одни, Надя бросилась к нему и крепко расцеловала в обе щеки. “Это было фантастично, бред! Фантастика!”

Он покраснел. “Неужели?” Он немного помялся, а затем помчался дальше. “Я немного боялся, что веду себя как всезнающий придурок”.

“О, ты был,” сказала она, тихо смеясь. “Но я думаю, что ты был как раз тем "всезнающим придурком", которого им нужно было услышать”.

“Ну и дела, спасибо”, - криво усмехнулся Брэд.

“Ничего особенного”, - сказала ему Надя, все еще смеясь.

“Теперь, когда ты раздул мой маленький пузырь гордости, ” сказал он, - я уверен, что мне не помешала бы дополнительная помощь”.

“Ты можешь просить меня о чем угодно”, - сказала Надя, быстро протрезвев. “Я к вашим услугам”.

Огромным усилием Брэд подавил мгновенный импульс пригласить ее на ужин, сосредоточившись вместо этого на том, что ему было нужно, а не на том, чего он хотел. “Мне нужен номер телефона хорошего, сверхбыстрого военного портного”.

ВОСЕМЬ

Дискуссия - это обмен знаниями; спор - это обмен невежеством.

— РОБЕРТ КВИЛЛЕН, АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛИСТ

УПРАВЛЕНИЕ ЛЕСАМИ ЗЕДНЯ, ПОЛЬША,

НЕДАЛЕКО ОТ ПОЛЬСКО-ЛИТОВСКОЙ ГРАНИЦЫ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Польская сельская местность к востоку от Белостока была в основном лесной, с фермами и небольшими деревнями, расположенными среди лесных лоскутков. Примерно в шестнадцати километрах от города узкая двухполосная дорога пролегала с севера на юг через заросли высоких деревьев и небольшие поляны. В нескольких сотнях метров от местной штаб-квартиры Государственной лесной службы еще более узкая грунтовая дорога пересекала асфальтированную дорогу, направляясь на восток, глубже в лес.

Двое мужчин развалились возле темно-синего фургона, припаркованного на этом перекрестке. Они курили сигареты, очевидно, наслаждаясь послеполуденным солнцем. Оба были одеты как обычные сельские рабочие, в грязные джинсы, серые рабочие рубашки и темные, часто залатанные пальто. Однако что-то в их настороженных глазах и плотно сжатых ртах подсказывало, что они чувствовали бы себя как дома в более суровых кварталах большого города.

Один из них медленно выпрямился, наблюдая за направлявшимся к ним потрепанным Fiat Panda. Он щелчком отбросил сигарету. “А вот и Джирски”, - пробормотал он.

“Как раз вовремя, блядь”, - прорычал его товарищ. Оба мужчины говорили по-украински.

"Фиат" остановился сразу за фургоном. Водитель, пухлый мужчина средних лет, неуклюже выбрался из-за руля и подошел к ним.

“Извините, я опоздал”, - нервно сказал новоприбывший по-польски. “Наши чертовы офицеры хотели провести очередные учения по боевой готовности. Прямо перед выходными, ради всего святого!”

“Все офицеры - ублюдки”, - согласился один из двух украинцев на безупречно разговорном польском, закатив глаза на своего спутника. “Это почти как будто идет война”. Он повысил голос. “Послушай, ты принес то, о чем мы просили, или нет?”

“О, да. Определенно. Без проблем, - заикаясь, произнес старший сержант Теодор Гирски. “Это все в задней части”.

“Покажи нам”, - рявкнул второй мужчина.

Обливаясь потом, польский сержант открыл задний люк своего "Фиата". Одеяла прикрывали разнообразные кусковые формы, сваленные в грузовом отсеке. Он отбросил их, открыв коллекцию оружия, боеприпасов и средств связи.

Первый украинец наклонился мимо него и поднял одно из оружия, карабин Colt M4A1 американского производства. Это была штурмовая винтовка, которую выбрали для польского подразделения специального назначения GROM “Тандер”. Быстро, опытными руками, он проверил это, удовлетворенно кивая. Он положил винтовку на место и вытащил еще большую железяку - 84-мм безоткатную винтовку шведского производства "Карл Густав". Как и М4, это противотанковое оружие использовалось исключительно силами специального назначения Польши, а не ее регулярными войсками. Он был в идеальном состоянии. Довольный, он повернулся обратно к Гирски. “Что-нибудь из этого будет пропущено?”

Поляк покачал головой, заметно обретая уверенность по мере объяснения. “Ни за что. Все это снаряжение и боеприпасы помечены как "не подлежащие ремонту и выброшенные’ или ‘израсходованные" в наших журналах регистрации и компьютерных файлах. Все это было припрятано у меня в квартире на несколько месяцев. Никто не придет искать это барахло, независимо от того, сколько раз они проверяют запасы на складе снабжения.”

“А как насчет серийных номеров на оружии?” - спросил второй украинец.

“Они все еще там”, - сказал ему Джирски. Он пожал плечами. “Ты же их подшьешь, верно?” Он слабо улыбнулся. “Я имею в виду, вы бы не хотели, чтобы кто-нибудь отследил их до вашего лучшего поставщика, не так ли?”

“Нет”, - категорически согласился первый мужчина. “Мы, конечно, не хотели бы этого. Ваши услуги были чрезвычайно полезны для нас ”.

“Итак, мы заключили сделку?” - спросил поляк.

“У нас есть сделка”, - подтвердил второй украинец. Он бросил поляку пакет, в котором было более тридцати тысяч злотых, что эквивалентно 10 000 долларов, в различных валютах — евро, злотых, американских долларах и британских фунтах. “К сожалению, в очередной раз я, кажется, затерял налоговые формы для этой транзакции. Я полагаю, вы сами разберетесь с необходимыми документами?”

“Естественно”. Джирски ухмыльнулся. Он вернулся к жадному подсчету своих денег.

“И прими это в качестве бонуса”, - сказал первый мужчина, протягивая визитную карточку. На открытке была фотография очень привлекательной обнаженной рыжеволосой девушки и номер телефона в Варшаве. “Ее зовут Францишка. Она ожидает твоего звонка этим вечером, около полуночи. Это наше угощение ”.

Пухлый поляк средних лет уставился на визитную карточку. Он тяжело сглотнул, глядя вниз на невероятное тело молодой женщины, ее влажные губы и яркие, открытые, манящие глаза. Обычно он довольствовался услугами пожилых проституток, работавших в самых грязных борделях на левом берегу реки. Эта Францишка, должно быть, одна из элитных сопровождающих, которые были любимицами богатых бизнесменов и туристов. “Это… очень любезно с вашей стороны, ” пробормотал Джирски, жадно впитывая глазами каждую линию и изгиб. “Весьма признателен”.

“Ты это заслужил”, - сказал ему второй украинец. Он улыбнулся. “Только самое лучшее для одного из наших друзей, да? Она будет очень хорошо заботиться о тебе. Она знает множество, — он подмигнул, — особых приемов.”

Как только они погрузили оружие и другую военную технику в фургон с синими панелями, польский сержант-снабженец почти с трогательным нетерпением отправился в путь. Небрежно махнув рукой, он выехал обратно на маленькую проселочную дорогу и уехал на высокой скорости.

“Там течет одна маленькая жирная лужица мочи, которую нам больше не придется видеть”, - пробормотал один из украинцев. “Слава Богу”.

“Бог не будет иметь к этому никакого отношения”, - сказал его товарищ с жестокой, ледяной усмешкой. “За это мы будем в долгу у Францишки”.

ВАРШАВА, ПОЛЬША

ТОЙ НОЧЬЮ

“Na zdrowie! Ура!” Невнятно пробормотал Теодор Гирски, опрокидывая очередную порцию слегка желтоватой водки Żubrówka. Он причмокнул губами, смакуя слабые нотки миндаля и ванили. А затем ударил их снова. “Чертовски хорошо”, - выдавил он. “И сильный. По ощущениям намного больше, чем восемьдесят доказательств. Едва чувствую свой рот...”

Красивая рыжеволосая девушка, сидящая напротив него на кровати, лукаво улыбнулась. “Осторожнее там, тигр. Ты же не хочешь закончить с вялой лапшой, не так ли?”

Глупо ухмыляясь, Джирски откинулся на подушки. Боже, Францишка открыла мне глаза. Она не только была сногсшибательной и собиралась принадлежать ему всю ночь, но она даже пришла с подарком — замечательной, вкусной, дорогой бутылкой водки. Представь себе это, подумал он. Шлюха, приносящая ему подарок! Видели бы его сейчас другие сержанты и капралы на базе, которые всегда дразнили его за то, что он набрал несколько лишних килограммов за последние несколько лет! Никто из них не мог сказать, что собирался насладиться благосклонностью такого великолепного куска задницы.

Тоже бесплатно.

Это была лучшая часть этой сделки. Он только что заработал почти тридцать четыре тысячи злотых и не собирался расставаться даже с одной тонкой сумкой на долгие часы секса. Все, что она попросила, это одну из его сигарет. Вскрытая пачка лежала на прикроватном столике.

Он нахмурился, или, скорее, попытался нахмуриться, поскольку его лицо теперь казалось таким онемевшим, что он не был уверен, что его рот двигается так, как ему хотелось. Почему Францишка попросил у него сигарету? Она не курила это. Сигарета просто лежала на тумбочке рядом с ее сумочкой, вместе с коробком спичек.

Она тихо сидела, наблюдая за ним веселыми глазами. “У тебя, кажется, возникли какие-то проблемы, Теодор. Слишком много выпил?” Она покачала головой. Ее улыбка каким-то образом изменилась — превратившись в странное, искаженное, злобное выражение, от которого у него по спине пробежали мурашки. “Это было бы глупо, не так ли? Как мы можем веселиться, если ты слишком пьян, чтобы смотреть прямо или даже лапать меня? От стыда.”

Джирски попытался поднять голову. Затем его руки. Затем его пальцы. Ничего не получалось. Он не мог пошевелиться! Его глаза расширились. Боже мой. О Боже мой, подумал он, начиная паниковать.

Францишка спокойно кивнул, наклоняясь вперед, чтобы изучить его зрачки. “Наркотик обычно начинает полностью действовать примерно через десять минут, сержант”. Она посмотрела на часы на своем тонком, элегантном запястье. “В твоем случае на это ушло почти пятнадцать. Я думаю, это потому, что у тебя так много жира скопилось вокруг твоего уродливого живота ”.

Она небрежно перегнулась через него, чтобы дотянуться до ящика ночного столика. Ее полные груди коснулись его потного, неподвижного лица. “Ничего? У тебя не подергивается маленькая задница, твой член? Как грустно.”

Она показала ему пачку наличных, которую вытащила из ящика стола, пачку, которую ему дали двое украинцев. “Ты думал, это для тебя?” Все еще гадко улыбаясь, она покачала головой, опуская пакет в свою золотую лам é сумочку. “Ну, ты был неправ. Деньги всегда были моими, сержант. В качестве платы за мои особые таланты. Но не волнуйся, ты можешь забрать всю водку. Все, до последней капли”.

Повернувшись обратно к Гирски, она взяла недопитую бутылку и перевернула ее над ним. Водка плеснула на его застывшее от ужаса лицо, небритый подбородок и грудь, пропитав расстегнутую рубашку и грязную футболку, которую он носил под ней. Струйки стойкого алкоголя стекали на постельное белье.

“Ну вот, видишь, какой беспорядок ты устроил?” - сказала она с отвращением. “У вас так много вредных привычек, сержант”, - сказала она ему, взяв сигарету и прикуривая ее. “Включая курение”.

Зажав зажженную сигарету между пальцами, она встала с кровати, грациозно повернулась и вложила сигарету в его замерзшие губы. “На самом деле, я думаю, что курение - это то, что убьет тебя”.

Сигарета выпала у него изо рта на грудь. С тихим, дьявольским свистом пропитанная спиртом одежда Теодора Гирски вспыхнула в огне. Через несколько секунд вся кровать была охвачена колышущимся, танцующим морем огня.

Женщина, которая называла себя Францишкой, покинула его квартиру, не оглядываясь, задержавшись только для того, чтобы стереть свои отпечатки пальцев с дверной ручки. К тому времени, когда она добралась до тротуара перед зданием, занавески, задернутые на его окнах, уже тлели.

ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ,

ПОВИДЗ, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Уэйн Макомбер нетерпеливо ждал, когда солидный черный представительский самолет закончит выруливать с залитой дождем главной взлетно-посадочной полосы в замаскированное укрытие для самолетов. Как только два двигателя самолета заработали, он пришел в движение — направился к передней двери кабины, которая уже открывалась.

Кевин Мартиндейл трусцой спустился по воздушной лестнице, предшествуемый, как обычно, двумя своими телохранителями с суровыми лицами. “Доброе утро, майор Макомбер”, - весело сказал бывший президент. “Надеюсь, ты не возражаешь, что я вот так врываюсь к тебе без предупреждения”.

“Это ваши деньги, сэр”, - сказал Вак, ухмыляясь в ответ. “Но если вы ожидали застать нас со спущенными панталонами, вы упустили пари. Первый отдел уголовного розыска зафиксировал твой сверхсекретный маршрут, как только ты нажал клавишу отправки на своем модном ноутбуке с высокой степенью защиты.”

“Он сделал, не так ли?” Ответил Мартиндейл. Он печально покачал головой. “Я действительно должен серьезно поговорить с нашим общим другом об этой его навязчивой привычке взламывать компьютеры. Взлом засекреченных российских систем - это одно. Так легко взламывать конфиденциальные базы данных Scion - это другое.”

“О, ты можешь поговорить с ним”, - согласился Вжик. “За все хорошее, что это тебе принесет. Ты когда-нибудь знал этого парня, который позволил бы правилам встать на пути выполнения его миссии?”

Мартиндейл усмехнулся, признавая попадание. За все годы, что он знал Патрика Макланахана, он никогда не видел, чтобы другой человек подчинялся официальному протоколу или общепринятой мудрости. Если бывший офицер ВВС хотел добиться чего-то, что он считал важным, он всегда преодолевал бульдозером любое сопротивление — чего бы это ни стоило ему лично или как это повлияло на его военную карьеру. Что, конечно же, делало его идеальным для различных секретных оружейных проектов Мартиндейла, когда он был в правительстве, а теперь для частных предприятий Scion.

“Теперь, когда ты здесь, что я могу для тебя сделать?” - Спросил Макомбер. “Или ты сообщаешь нам какие-то новости? Примерно тогда, когда все эти тренировки заканчиваются и начинается самое интересное ”.

“Это что, боевая тревога?” Мартиндейл покачал головой. “Извините, майор. Мы по-прежнему придерживаемся режима ожидания, что вполне устраивает наших польских работодателей. И, честно говоря, я их нисколько не виню. Кроме того, нам все еще не хватает большей части самолетов, которые нам нужны. Давайте не будем спешить с войной, к которой мы не готовы, и будем надеяться, что Геннадий Грызлов даст нам время, необходимое для подготовки ”.

“Ты думаешь, он это сделает?”

Мартиндейл пожал плечами. “Возможно. Русские сейчас довольно спокойны. Они убили несколько вооруженных повстанцев, пытавшихся переправиться через Днепр, и никто еще не приложил реальных усилий к их оккупационным силам. Возможно, Грызлов и его командиры удовлетворены половиной Украины, которую они получили, и они не жаждут ничего большего ”.

“Да, точно”, - сказал Вак со скептическим выражением в глазах. “Это было бы впервые”.

“Было бы”, - согласился Мартиндейл с таким же скептицизмом. “Мое личное убеждение заключается в том, что это только вопрос времени, когда русские увидят, что еще они могут захватить, пока это выгодно”.

“Что ж, если дела пойдут плохо, я могу сказать вам, что наземный компонент Iron Wolf запущен и работает чертовски хорошо”, - сказал Макомбер.

“Я хотел бы увидеть это своими глазами, если вы не возражаете, майор”, - сказал бывший президент, смягчая свою настойчивость натренированной, самоуничижительной улыбкой. “Тех из нас, кто сидит и обслуживает за столами, иногда нужно заверить в том, что люди на острие копья не такие мягкие, как мы”.

“Без проблем”, - сказал Макомбер, направляясь к автомобилю Tarpan Honker 4x4 польского производства, который он реквизировал, чтобы объезжать обширные территории Повидца. Как только Мартиндейл устроился на пассажирском сиденье, Вак Макомбер сорвался с места на высокой скорости, вылетев из укрытия на грязную боковую дорогу, ведущую глубже в лес вокруг самого аэродрома.

Всю ночь шел дождь, но большие массы темных облаков, несущихся над головой, выглядели так, как будто они, наконец, начали рассеиваться.

“Вы не увидите генерала Макланахана во время этого визита”, - сказал он, вглядываясь через забрызганное грязью лобовое стекло. “Я отправил первого уголовного розыска на разведку примерно в тридцати километрах к северу отсюда. Я хочу увидеть, насколько эффективен этот шикарный тепловой камуфляж в реальной жизни ”.

Мартиндейл выглядел обеспокоенным этими новостями. “Вы отправили кибернетическое устройство пехоты бродить за пределами периметра безопасности?”

“Да”.

“Не слишком ли это рискованно?” Спросил Мартиндейл, нахмурившись. “Что, если Отдел уголовного розыска будет замечен людьми, которым не разрешено знать о них? Как польские гражданские, например?”

Макомбер взглянул на него. “Ну, это было бы отстойно, не так ли?” Он пожал плечами. “Но это было бы гораздо меньшим отстойным, чем узнать, что термоадаптивное дерьмо не работает так, как должно, когда уже слишком поздно — скажем, когда мы по уши увязли в русских войсках и танках”.

“Я, конечно, надеюсь, что у вас наготове легенда на случай, если что-то пойдет не так”, - натянуто сказал Мартиндейл. “Я заверил президента Уилка и его кабинет, что эскадрилья ”Железный волк" будет действовать скрытно как можно дольше".

“Расслабься”, - сказал Вак, снова ухмыляясь. “Если какой-нибудь польский фермер начнет кричать о гигантском роботе, разгуливающем по его посевам, мы просто скажем, что это реквизит для спецэффектов из научно-фантастического фильма, который мы снимаем”.

“Это могло бы сработать”, - допустил Мартиндейл, хотя и с явной неохотой. Он поморщился. “Однако вам определенно нравится испытывать свою удачу, майор”.

“Да, чертовски уверен, что хочу”, - безмятежно признал Вжик. Он показал свои зубы. “Опять же, господин президент, именно за это вы платите мне большие деньги, верно?”

“Вот ты и поймал меня”, - медленно согласился мужчина постарше, снова печально покачав головой.

Грунтовая дорога сделала поворот и вошла в более густую полосу леса. Деревья росли так близко по обе стороны трассы, что казалось, будто они едут по покрытому листвой зеленому туннелю.

Внезапно Макомбер ударил по тормозам. Они резко остановились, не доходя до упавшего дерева, перегородившего большую часть узкой дороги. Все выглядело так, как будто его снесло во время шторма прошлой ночью.

Ворча себе под нос, Вжик начал пятиться. И так же быстро остановился. Они были окружены солдатами с мрачными лицами, которые, казалось, выросли прямо из-под земли в мгновение ока. Все они были в масках из грязи и камуфляжа и целились из карабинов М4 в двух мужчин в 4x4.

Прежде чем Мартиндейл или Макомбер смогли что-либо сказать или сделать, один из солдат в камуфляже подошел ближе. “Бах”, - просто сказал он, направляя на них свою винтовку. “Вы оба мертвы”.

“Это мы и есть, Йен”, - сказал Вак, теперь ухмыляясь. “Мертв, как дверной гвоздь или любая другая часть чертовой двери, которую вам угодно назвать. Приятно иметь дело с тобой и твоими парнями ”.

“Очень приятно, сэр”, - сказал ему другой мужчина, улыбнувшись в тон его улыбке — белыми зубами, которые странно ярко сверкнули на фоне тусклой завесы коричневой грязи и зеленых и черных камуфляжных полос, покрывающих его лицо. Он изобразил быстрое приветствие и кивнул своей команде.

Быстро двигаясь, они убрали упавшее дерево с дороги, расчищая путь Тарпану Макомбера, чтобы проехать дальше.

“Кто, черт возьми, это был?” - Спросил Мартиндейл, когда они скрылись из виду.

“Капитан Ян Шофилд”, - сказал ему Вак. “Я забрал его из Канадского полка специальных операций в прошлом году. Он был занят тем, что сходил с ума, не делая ничего интересного — в обычном для армии мирного времени стиле ”.

“И что он делает сейчас?”

“Я назначил Шофилда командиром моих групп разведки глубокого проникновения и засады”, - сказал Макомбер. Он ухмыльнулся. “И, как вы можете видеть, он очень, очень хорош в этом”.

“Ты знал, что он собирался устроить на нас эту засаду?” - Потребовал Мартиндейл.

“Нет”, - горячо сказал Вак. Он изумленно покачал головой. “Последнее, что я слышал, Йен и его парни были далеко к северу отсюда, прикрывали Первый отдел уголовного розыска”. Он взглянул на седовласого исполнительного директора Scion. “Когда я сказал, что мои войска Железных Волков хороши, я имел в виду именно это”.

“Они, безусловно,... удивительны”, - кисло согласился Мартиндейл. Затем он выдавил слабую улыбку. “Я просто рад, что их маленькая выходка не довела меня до сердечного приступа”.

“Да, я думаю, что так”, - медленно сказал Макомбер.

“Ты так думаешь?” Спросил Мартиндейл, приподняв бровь.

Вжик кивнул, изобразив еще одну ухмылку. “Ну, конечно. Поскольку генерал Макланахан практически постоянно работает в отделе уголовного розыска, у меня есть только один запасной робот. Если бы мне пришлось отправить тебя во Второе отделение, чтобы сохранить тебе жизнь, моя боевая мощь сократилась бы вдвое. И это было бы плохо ”.

“Вы что-то знаете, майор?” Сказал Мартиндейл, явно раздраженный. “Ты удивительно непокорный сукин сын”.

“Да, сэр”, - радостно согласился Макомбер. “Вот почему—”

“Я плачу вам большие деньги”, - закончил за него бывший президент. Медленно, почти против своей воли, он издал короткий смешок. “Хорошо, я сдаюсь, майор. Просто постарайся провести меня через оставшуюся часть этого шоу-и-рассказа, которое ты, очевидно, спланировал, в целости и сохранности, хорошо? ”

“Я сделаю все, что в моих силах”, - бодро заверил его Макомбер. Он крутанул руль влево, сворачивая на другую грунтовую дорогу, которая вела на запад. “Следующая остановка - Скала”.

“Камень?”

“Центр дистанционного управления операциями”, - объяснил Макомбер. “Высокотехнологичная игровая площадка для Брэда Макланахана и его летающего цирка веселых юных авиаторов. В последнее время они были очень заняты выяснением того, как быть сбитыми на смоделированных компьютером XF-111 и других самолетах множеством различных, интересных и дорогостоящих способов. Наряду с некоторыми другими вещами, которые могут вас удивить, особенно после того, как из корпоративной бухгалтерии поступят квитанции о пошиве одежды.”

“Мне это понравится, Вжик?” Сказал Мартиндейл, явно пытаясь понять, должен ли он звучать сердито, раздраженно или просто сбит с толку. Макомбер только улыбнулся.

Когда они вышли из большого, утыканного антеннами центра управления, он первым вошел внутрь и направился прямо в комнату подготовки. Он остановился перед открытой дверью и молча подозвал Мартиндейла, чтобы тот хорошенько рассмотрел, что происходит.

Никто из пилотов или офицеров по вооружению, толпившихся в комнате, не заметил их. Они были слишком заняты, записывая брифинги миссии с помощью планшетных компьютеров. Все они были одеты в темные форменные куртки темно-зеленого цвета, рубашки с воротником и черные галстуки, дизайн которых напоминал боевую форму королевских ВВС времен Второй мировой войны. На нашивке их эскадрильи была изображена металлическая серая голова робота-волка со светящимися красными глазами на ярко-зеленом фоне.

Мартиндейл недоверчиво покачал головой.

Брэд Макланахан был впереди, рассказывая о деталях их следующего упражнения. “Сегодня утром мы собираемся отрабатывать довольно сложный план противовоздушной обороны. Это то, что мы с капитаном Розеком разработали в консультации с полковником Паве Каспереком, командующим Третьей тактической эскадрильей. Полковник Касперек и его ребята летают на истребителях F-16 Falcon. Наш план разработан для координации действий их истребителей с помощью сочетания наших беспилотных летательных аппаратов и самолетов с дистанционным пилотированием. Мы будем тестировать его против моделируемой тяжелой атаки с использованием всего спектра российских воздушных сил - атаки, в которой будут задействованы истребители—бомбардировщики Су-34, вооруженные новейшими ракетами класса "воздух-земля" и противорадиационными ракетами, при поддержке истребителей Су-35, летящих в прикрытии. И может быть несколько других неприятных сюрпризов, в зависимости от того, какой вариант выберет компьютер, чтобы преподнести нам.”

“Ты снова пытаешься нас всех виртуально убить, Брэд?” - жалобно спросил один из пилотов.

Младший Макланахан ухмыльнулся. “Не все, Билл. Только ты. Видишь, ты не параноик, потому что я действительно собираюсь тебя достать ”. Пилоты Iron Wolf, включая того, кто высказался, легко рассмеялись над этим.

“Номинальное время миссии составит 0200 часов”, - продолжил Брэд. “Как только программа запустится, мы получим более точную информацию о погоде, но она, вероятно, будет паршивой”.

“Итак, в общем, темная и бурная ночь”, - вмешался другой офицер по вооружению "Железного волка".

“Прямо в нос, Джек”, - согласился Брэд. Он стал более серьезным. “Вы можете ожидать, что мы будем действовать в условиях высокого уровня электронных помех, в условиях, когда русские пытаются к чертовой матери заглушить польские радары ПВО —”

Решив, что сейчас самое подходящее время оторваться, пока они случайно не прервали брифинг, Макомбер мотнул головой назад по коридору. Мартиндейл кивнул без какого-либо понятного выражения на его лице.

Выйдя из Центра дистанционного управления операциями, Мартиндейл судорожно выдохнул. “Униформа?” медленно произнес он, снова качая головой. “Брэд Макланахан заставляет экипажи "Моих потомков" носить военную форму ?”

“Ага”. Вак пожал своими массивными плечами. “Он утверждает, что униформа помогает ему укреплять сплоченность подразделения - наряду с надиранием их жалких задниц в смоделированных компьютером воздушных боях. Кроме того, они больше не просто сотрудники Scion. Теперь они часть эскадрильи ”Железный волк ".

“Стали бы другие ваши специальные операторы носить подобную форму?” С сомнением спросил Мартиндейл.

“Вне боевой обстановки, где камуфляж и координация имеют смысл, ты имеешь в виду?” Макомбер сказал. “Черт возьми, нет. Но опять же, мои люди привыкли носить все, что им нужно, чтобы слиться с местными. Вплоть до тюрбанов, окладистых бород и теннисных туфель… как хочешь. Нарядиться во все милое, как у элитных авиаторов того времени, не было бы их первым выбором ”.

“Но работает ли это так, как утверждает Брэд?”

“Да. Да, это так.” Макомбер кивнул. “Сначала я подумал, что это полная чушь, что парень сошел с ума. Или, может быть, просто помешался на власти. Но я должен признать, что кучка примадонн, которыми вы его оседлали, начинает формироваться в боевую эскадрилью, о которой мечтали вы с генералом Макланаханом. Эти парни и девчонки получили по голове от компьютера несколько дней назад. Теперь они действительно начинают выигрывать некоторые из сумасшедших сценариев сражений, которые им подбрасывает ребенок ”.

Мартиндейл воспринял это молча, несколько мгновений мысленно пережевывая увиденное и услышанное. Наконец, он посмотрел на более крупного мужчину с очень серьезным выражением лица. “Мне кое-что пришло в голову, майор”.

“Сэр?”

“Если то, что ты рассказал мне о достижениях Брэда Макланахана в составе экипажей эскадрильи "Железный волк", правда, возможно, пришло время перестать называть его просто ребенком” .

Теперь настала очередь Вжика Макомбера задуматься. Наконец, он торжественно кивнул. “Знаете, господин президент, я думаю, вы абсолютно правы”.

РЕСТОРАН U FUKIERA, СТАРЫЙ ГОРОД

Магазин,

ВАРШАВА, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Сдержанные официанты ходили за одетыми в элегантную форму офицерами, сидевшими за длинным, покрытым белой скатертью столом, доминирующим в частном обеденном зале. Они ловко убрали тарелки с остатками традиционного застолья — картофельными оладьями, намазанными красной икрой, вареными яйцами и луком; креветками, плавающими в оливковом масле, чесноке и сладком перце; лососем, приготовленным на пару со специями и овощами; котлетами из телятины, которые подаются с перепелиными яйцами и салатом из огурцов; и говяжьей вырезкой в соусе из вина и лесных грибов поверх картофельной лапши. За ними следовали сияющие официантки, неся подносы, уставленные десертами, в том числе парфе с фисташковыми меренгами и апельсиновым соусом, аппетитные сырные кексы и обжигающе горячие ломтики свежеиспеченного яблочного пирога с мороженым и корицей. И, наконец, появилось еще больше официантов, которые принесли охапки бутылок марочного вина, крафтового пива и водки.

Сидя во главе стола, с Брэдом Макланаханом справа от нее, капитан Надя Розек подождала, пока персонал ресторана закончит свою работу и удалится, закрыв за собой дверь. Затем, улыбаясь, она отодвинула свой стул и поднялась, лишь слегка пошатываясь, на ноги. Она подняла свой бокал с вином. “Товарищи, однополчане и друзья! Тост! Do Eskadry Żelazny Wilk! За эскадрилью ”Железный волк"!"

С ослепительными улыбками собравшиеся офицеры — мужчины и женщины польских сил специального назначения, назначенные для связи, и члены самой эскадрильи "Железный волк" — вскочили на ноги. Поляки носили свою парадную форму, в то время как пилоты "Железного волка" были одеты в темно-зеленые куртки, рубашки и галстуки, хотя и без эмблемы эскадрильи в виде головы робота-волка.

“Эскадрилья железных волков!” - пробормотали они, вторя ее тосту. Они осушили свои бокалы и снова наполнили их. Этот праздничный ужин и связанный с ним уик-энд в Варшаве были вознаграждением за прошедшие недели напряженной работы, долгие часы учебы и тщательных тренировок. Это ознаменовало их переход в рабочее состояние.

Сквозь теплую дымку, созданную отличной едой, обильным алкоголем и зарождающимся духом товарищества, Брэд Макланахан повернулся к Наде, поднимая свой бокал. “В Польшу!” Он порылся в своей памяти в различных статьях, которые он читал об этой стране. Поляки были гордым народом, и было важно, чтобы он понял это правильно. И затем, почти без усилий, нужная фраза всплыла у него в голове. “За вольно ś ć нас ą я был ą!” сказал он, убедившись, что произносит слова правильно. “За нашу и вашу свободу!”

Это был традиционный лозунг польских изгнанников, изгнанных со своей родины, когда они сражались как солдаты, помогая освобождать других людей по всему миру.

С одобрительным ревом поляки и их новые союзники из "Железного волка" повторили тост и выпили залпом.

Надя светилась от восторга. “Это было прекрасно”, - пробормотала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в обе щеки. А затем, к удивлению и удовольствию Брэда, она снова поцеловала его, на этот раз прямо в губы. Ее серо-голубые глаза озорно сверкнули.

У него перехватило дыхание.

Последовали новые тосты, один за другим, в свободно текущей реке вина, пива, водки и сантиментов. Поляки, казалось, были полны решимости отправить своих новых товарищей по эскадрилье "Железный волк" обратно на базу в Повидце с воспоминаниями — и похмельем — которые они будут долго помнить.

Брэд, изучив игривое выражение на прекрасном лице Нади, изо всех сил старался сохранять контроль. Он ограничивался маленькими глотками, вместо того чтобы опрокидывать новый стакан с каждой новой данью уважения эскадрилье и ее польским товарищам. Если ее сокровенные мысли и чувства действительно двигались в том направлении, в котором он надеялся, он решил, что определенно не хочет, чтобы фраза “пьяный и неспособный” была прикреплена к его имени сегодня вечером.

Вечеринка продолжалась далеко за полночь и закончилась только тогда, когда измученный персонал ресторана наконец-то уговорил своих в основном нетрезвых и совершенно веселых гостей выйти на прохладный ночной воздух. Даже тогда песни и неистовый смех продолжались еще некоторое время, эхом отражаясь от булыжников и зданий в стиле барокко рыночной площади. Затем, почти неохотно, группа офицеров рассталась с громкими прощаниями, рукопожатиями и объятиями - группы, пары и отдельные лица медленно расходились, направляясь каждый своим путем по затемненным улицам исторического Старого города Варшавы.

К своему огромному удовольствию, Брэд обнаружил, что идет, уютно обняв за талию Надю Розек, когда они отделились от остальных. Улыбаясь про себя, она прислонилась к его плечу.

“Dobranoc! Спокойной ночи, Надя! И вы тоже, мистер американец!” - радостно услышали они слегка невнятный голос. Все еще цепляясь друг за друга, они обернулись и увидели одного из других офицеров польского спецназа, капитана Казимежа Яника, который лучезарно улыбался им.

“Куда ты направляешься, Казимеж?” Спросила Надя.

“У моей девушки”, - счастливо пробормотал Джаник. “Ее соседка по комнате - стюардесса и уехала в Нью-Йорк, или Лондон, или еще куда-то. Долгие часы. Или, может быть, дни! Что для меня большая удача, а?”

“Действительно”, - согласилась Надя, подавляя собственную усмешку. “Что ж, удачной охоты, Казимеж”.

“Спасибо!” Молодой польский офицер посмотрел на них по-совиному. “А вы сами в эту прекрасную ночь? Куда ты направляешься?”

“Я подумала, что могла бы взять мистера Макланахана на пешеходную экскурсию по Старому городу”, - вежливо сказала Надя. “Чтобы показать ему достопримечательности”.

“Это отличная идея!” Джаник невозмутимо согласился. “Еще раз спокойной ночи!” Напоследок помахав рукой, он повернулся и пошел прочь через площадь, напевая себе под нос.

“Итак, куда именно ты на самом деле меня ведешь?” Тихо спросил Брэд, чувствуя себя очень смелым.

“Ну, у меня действительно есть квартира здесь, в Старом городе”, - сказала Надя с очаровательной улыбкой, от которой у него участился пульс. “Значит, нам придется идти туда пешком”.

“А как насчет твоего соседа по комнате?” Спросил Брэд внезапно пересохшими губами. “Она все еще в городе или тоже далеко?”

Надя тихо рассмеялась. “К счастью для тебя”, - сказала она с еще одним озорным взглядом в своих ярких глазах, - “У меня нет соседки по комнате”.

* * *

Ни один из них не заметил темно-синий фургон, стоящий на холостом ходу поперек площади. Или двое мужчин, сидящих в его затемненном нутре.

“Там”, - сказал один из них, подталкивая локтем своего товарища и указывая через грязное ветровое стекло. “Это тот, кто нам нужен”.

Другой мужчина наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть, слегка прищурившись. Он осветил фонариком пачку черно-белых фотографий с камер наблюдения у себя на коленях, а затем кивнул. “Ты прав. Это точно наша цель ”. Он мерзко ухмыльнулся, вытаскивая шприц из кармана пальто. “Поговорим о легкости. Я почти чувствую себя виноватым, получая деньги за эту работу ”.

Первый мужчина фыркнул. “Конечно, хочешь”. Затем, наклонившись, он включил передачу. “Просто убедись, что нет никакой суеты или беспокойства. Босс хочет, чтобы это доставили клиенту в специальной подарочной упаковке ”.

НЕДАЛЕКО ОТ КОНОТОПА,

ОККУПИРОВАННАЯ РОССИЕЙ ВОСТОЧНАЯ УКРАИНА

СЛЕДУЮЩЕЙ НОЧЬЮ

Капитан Казимеж Яник медленно выплыл из того, что казалось очень темной, бездонной ямой. Невидимые волны плескались вокруг него, отбрасывая его к каменным бокам в странном, отрывистом ритме. Низкий, глухой рев заполнил его уши, становясь громче с каждой секундой. У него ужасно болела голова.

С усилием он открыл глаза. Он не плавал в темной, лишенной света яме, сонно осознал он. Вместо этого он сидел на грубой скамье в кузове грузовика с брезентовой крышей, втиснутый в толпу других мужчин. Снаружи была кромешная тьма и лил дождь, но он мог видеть достаточно через открытую заднюю часть, чтобы догадаться, что грузовик подпрыгивает и раскачивается на неровной, изрытой колеями проселочной дороге. Не было никаких признаков уличных фонарей или домов.

Что, черт возьми, происходило? он задумался. Его последним сознательным воспоминанием было пожелание спокойной ночи Наде Розек и тому высокому, широкоплечему американцу. Был ли он настолько пьян, что забрался в кузов этого грузовика, а затем потерял сознание? Или кто-то поднял его с тротуара после того, как он потерял сознание? Было ли все это частью розыгрыша, который разыграли над ним другие парни из его подразделения?

Джаник посмотрел вниз на одежду, которая была на нем. Неправильные пятна более темных и светлых очертаний плавали и рябили в его затуманенном зрении. Камуфляжная боевая форма, глупо осознал он, обнаружив, что ему трудно сосредоточиться. Что случилось с другой его одеждой, с парадной формой, в которой он был в ресторане? Как долго он бродил в пьяном угаре?

Борясь с отупляющей сонливостью, которая все еще затуманивала его мысли, молодой капитан польского спецназа посмотрел на шестерых других мужчин, забившихся вместе с ним в кузов грузовика. Большинство из них тоже были одеты в камуфляжную форму. Но в отличие от него, все они были вооружены, держа в руках карабины М4 и другое оружие. Их настороженные глаза встретились с его озадаченным взглядом без какого-либо заметного выражения. Хуже того, он не узнал никого из них.

Господи, в отчаянии подумал Джаник, что это было? Кто были эти люди? Он открыл рот, чтобы спросить.

А затем резко закрыл ее, когда человек с мрачным лицом, сидящий напротив него, повернул дуло своей винтовки, целясь прямо ему в грудь. Другой мужчина холодно кивнул. Никаких разговоров, беззвучно произнес он одними губами.

С резким толчком грузовик съехал с изрытой колеями проселочной дороги и свернул на городскую улицу. Теперь они проезжали между затемненными зданиями, лишь изредка освещаемыми мерцающими уличными фонарями.

Тихо взвизгнули тормоза, когда грузовик замедлил ход, а затем остановился.

“Вон”, - прорычал человек, направивший на него винтовку.

Яник неуклюже подчинился, вылезая через заднюю дверь грузовика. Остальные сделали то же самое, построившись в свободную кучку. С неба лил проливной дождь, заливая потрескавшийся и разбитый тротуар. В одном из соседних зданий со скрипом открылась дверь, и еще несколько человек высыпали на улицу.

Эти вновь прибывшие были одеты в гражданскую одежду темных тонов, а также вооружены до зубов — в основном стрелковым оружием российского производства. Их лидер, худощавый, жилистый мужчина с лицом, покрытым ужасными шрамами, держал в своих умелых на вид руках штурмовую винтовку АК-74М. Все еще борясь с серой пеленой, затуманивающей его разум, Джаник уставился на человека со шрамом. В глазах этого человека ничего не было, подумал он, начиная бояться еще больше. Никаких эмоций, ни страха, ни гнева... Вообще ничего человеческого. Просто взгляд холодного, безжалостного расчета.

Смерть, с ужасом осознал Казимерес Яник. Я смотрю на Смерть.

* * *

Сквозь темноту и проливной дождь Федор Кравченко увидел, как молодой офицер польского спецназа побледнел. Он кивнул мужчинам, сгруппировавшимся позади своего пленника. Они молча расстелили брезент на мокром тротуаре и отступили.

Кравченко поднял свой АК-74. Он увидел, как расширились глаза их пленника, и снова кивнул. “Примите мои извинения, капитан”, - тихо сказал он по-польски. “Но твоя несчастливая судьба послужит великой цели, как для твоей страны, так и для моей”.

“Нет, подожди—” - пробормотал Джаник, поднимая руки.

Кравченко выстрелил в него дважды, один раз в живот и второй раз в грудь.

Молодой поляк рухнул ничком. Он был мертв в считанные секунды.

“Заверните его в брезент”, - спокойно сказал украинец своим людям. “И приведи его с нами”. Он посмотрел на часы. У них было полчаса, чтобы проехать десять километров до места встречи, где ждали Литвин и остальная часть его команды. Уйма времени, решил он, особенно с учетом того, что эта отвратительная погода, похоже, убеждала русских держаться поближе к их существующим контрольно-пропускным пунктам и укрепленным комплексам.

ПЕРИМЕТР АЭРОДРОМА КОНОТОП

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Павел Ливтын присел на корточки рядом с ржавеющей сетчатой оградой. Увенчанный новыми мотками колючей проволоки, барьер тянулся вдаль, в залитую дождем сельскую местность с обеих сторон, и, наконец, исчезал в темноте. Когда русские захватили этот старый украинский аэродром в качестве базы для своих самолетов, они, должно быть, усилили его оборону. Но если так, дополнения не были сразу очевидны. Здоровяк нахмурился.

“Проблемы?” Пробормотал Кравченко.

Литвин пожал плечами. “Эти русские ублюдки не глупы. Они, вероятно, подключили к этому забору сенсорную сеть. А это значит, что они узнают, что мы приближаемся, как только мы сделаем первый заход.”

“Да, они будут”, - согласился Кравченко. Он посмотрел на более крупного мужчину. “Ты знаешь план”.

“Я знаю план”, - прорычал здоровяк. Он покачал головой. “Просто кажется, что нужно пройти через чертовски много неприятностей, чтобы в конце потерпеть неудачу”.

Тонкая, лишенная чувства юмора улыбка промелькнула на изуродованном лице Кравченко. “Ах, но, Павел, в данном случае план - это провал”. Он похлопал Литвина по плечу. “Так что рубите этот чертов забор и давайте покончим с этим!”

Ворча себе под нос, здоровяк принялся за работу парой болторезов, быстро прорезая широкое отверстие в ржавом ограждении по периметру аэродрома. Звуковых сигналов тревоги не было, но по всему отдаленному комплексу начали зажигаться огни, освещая ангары, укрытия для самолетов и заставленные мешками с песком посты охраны.

Кравченко повернулся к партизанам, стоявшим на коленях позади него. “Вперед! Вперед!”

Они молча поднялись на ноги и хлынули через отверстие. Украинский майор и его более крупный подчиненный шли прямо за ними, за ними следовала другая группа из четырех человек, тащившая завернутое в брезент тело капитана польского спецназа.

По сигналам рук за забором нападающие рассыпались веером по высокой, пропитанной дождем траве. Павел Литвин повел одну группу вправо. Люди, несшие тело Джаника, пошли с ним.

Кравченко повел остальных влево. Помимо стрелков, в его группу входила команда из двух человек, оснащенная 84-мм безоткатным ружьем "Карл Густав". Один партизан нес гранатомет. Другой тащил рюкзак, набитый двумя осколочно-фугасными и двумя противотанковыми снарядами.

Отрывистый грохот автоматического оружия эхом разнесся по летному полю. Люди Литвина обстреливали русских часовых за пределами диспетчерской вышки и ангаров с большой дистанции — стреляли короткими очередями, а затем перебежками занимали новые позиции, прежде чем вооруженные и численно превосходящие часовые могли нацелиться на них.

Группа Кравченко упала ничком на мокрую траву рядом с длинной бетонной взлетно-посадочной полосой. Они находились примерно в трехстах метрах от двух недавно построенных укрытий для самолетов. Он подался вперед, чтобы получше рассмотреть в свой бинокль ночного видения. Эти временные российские убежища не были защищены от воздушного нападения. Изготовленные из легкого металла и кевларовой ткани, они обеспечивали некоторую защиту от осколков и пуль малого калибра. На самом деле, однако, они были в основном разработаны для того, чтобы позволить механикам и техникам выполнять работы по техническому обслуживанию самолетов в любых погодных условиях.

Как этот сильный, проливной дождь, подумал украинец, обнажая зубы в жестокой хищной ухмылке. Судя по количеству света, просачивающегося из обоих укрытий, российские наземные расчеты были заняты сегодня вечером — готовили два штурмовика Су-25СМ к завтрашнему запланированному патрулированию над так называемой Зоной защиты.

Он взглянул на команду Карла Густава. “Зарядите фугасом, противотанковым. Ваша цель - укрытие справа.”

Заряжающий кивнул, вытаскивая один из двух зарядов для ОБОГРЕВА из своего рюкзака. Он вставил патрон в казенник безоткатного ружья и плотно закрыл его. Стрелок лег ничком, целясь через асфальт. “Готов!”

“Стреляй!” Кравченко зашипел.

КА-ВУУММП!

"Карл Густав" выстрелил с ослепительной вспышкой и ответным ударом, отбросив противотанковый снаряд на меньшую дальность со скоростью почти триста метров в секунду. Снаряд попал прямо в укрытие российского самолета, прорвал кевларовую ткань, как раскаленный добела нож масло, и взорвался внутри. Куски разрушенного фюзеляжа Су-25 вылетели из горящей, рушащейся конструкции. Мгновения спустя взорвались запасы топлива, снаряды для 30-мм пушек и ракеты класса "земля-воздух", вызвав серию взрывов, которые прокатились по окружающему асфальту.

“Поехали!” Кравченко крикнул ближайшим к нему людям. Они вскочили и последовали за ним к дыре в заборе по периметру. Он вытащил свой свисток и издал серию коротких, резких звуков, передавая тот же приказ об отходе группе Литвина.

Внезапно комья грязи и вырванной травы разлетелись по земле позади бегущих партизан, перемещаясь справа налево, когда охранники возле диспетчерской вышки привели в действие ручной пулемет. Русские, наконец, просыпаются, подумал Кравченко. И как раз вовремя тоже. Но, учитывая дальность стрельбы и проливной дождь, им было бы практически невозможно во что-либо попасть.

Тем не менее, эти пулеметные очереди раздавались достаточно близко, чтобы сделать следующую часть его плана правдоподобной. “Бросьте пусковую установку ”Карл Густав"", - рявкнул он расчетам безоткатных стрелков. “Оставь патроны себе”.

Стрелок неохотно кивнул, отбрасывая тяжелую трубу в сторону, в высокую траву, чтобы русские нашли ее позже.

Когда они перегруппировались за забором, Кравченко поискал Литвина. Как обычно, здоровяк вышел последним. “Кто-нибудь ранен, Павел?” - требовательно спросил он.

“Никто”, - ответил Ливтин.

“За исключением бедного капитана Джаника, ты имеешь в виду”, - поправил его Кравченко с кривой улыбкой.

“Кроме него”, - сухо признал здоровяк. “Мы бросили его тело рядом с тем местом, где открыли огонь по часовым”.

Улыбка Кравченко стала более искренней. “Очень хорошо. Я уверен, что русские сочтут то, что у их приза в карманах, очень… разъясняю.”

СЕВЕРНАЯ ОКРАИНА КОНОТОПА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

Используя свое дождевое пончо в качестве импровизированной палатки, чтобы скрыть луч своего фонарика, капитан спецназа Тимур Пелевин посмотрел вниз на окровавленный клочок бумаги, найденный у террориста, убитого на аэродроме Конотоп несколько часов назад. Помимо брошенного безоткатного ружья шведского производства, это было единственное доказательство, которое перепуганный гарнизон извлек с поля боя. Товарищи мертвеца, очевидно, сняли с него все остальное, прежде чем сбежать. Его губы шевелились, когда он, запинаясь, преобразовывал латинские символы адреса в более знакомые буквы кириллицы. “Зелена-стрит, дом семь”, - пробормотал он.

Он выключил фонарик, подождал несколько секунд, пока глаза привыкнут к темноте, и снова натянул пончо. Два его старших лейтенанта присели неподалеку, ожидая его приказов. “Похоже, эти придурки из разведки ВВС на этот раз все сделали правильно”, - сказал он им, указывая на темную улицу. “Наша цель - четвертый дом справа”.

Они повернулись, следуя его жесту. Даже сквозь дождь они могли различить очертания небольшого отдельно стоящего здания с низкой крышей. Как и у остальных домов на этой маленькой улице, у него был крошечный садовый участок на заднем дворе и отдельный, потрепанного вида сарай для инструментов и хранения.

“Нам нужно нанести удар по этой террористической конспиративной квартире жестко и быстро”, - подчеркнул Пелевин. “Если они не поймут, что было при их мертвом парне, мы все еще можем застать их врасплох”.

Один из лейтенантов поднял бровь. “А если террористы заминировали это место?”

“Тогда это будет очень плохой день для мамы Пелевин”, - проворчал капитан Спецназа. “Но только для этого ты пойдешь первым, Юрий”.

Лейтенант натянуто ухмыльнулся. “В таком случае, я снимаю свое предложение”.

“Слишком поздно”, - сказал ему Пелевин. “Но не волнуйся, я буду прямо за тобой”. Он изучал слабо светящиеся цифры на своих часах. “Расставьте своих людей по местам, джентльмены. У тебя есть пять минут.”

Бесшумно, осторожно, хорошо обученные российские коммандос рассредоточились веером вокруг затемненного дома — крадучись по небольшим полям и задним дворам и пролезая через щели в ветхих заборах. Они продвигались парами, при этом один солдат всегда обеспечивал прикрытие, пока его напарник перемещался.

Прежде чем истекли оговоренные Пелевиным пять минут, он и его люди были готовы, штурмовые группы расположились у передней и задней дверей, а снайперы прикрывали окна.

Капитан сделал глубокий вдох и мягко выдохнул, замедляя свой учащенный пульс. Он включил свою рацию. “Один. Двое. Трое. Входи!Заходи!” - приказал он.

Солдаты, вооруженные кувалдами, разбили двери, а затем развернулись, позволяя другим бросать в них светошумовые гранаты. Еще до того, как затихли оглушительный шум и головокружительные, калейдоскопические вспышки света, в помещение ворвались новые российские коммандос с оружием наготове.

Дом был пуст.

Нахмурившись, Пелевин ждал, пока его солдаты рылись в ящиках, буфетах и кладовках. Куда бы они ни посмотрели, они видели признаки того, что тот, кто жил здесь, уехал в ужасающей спешке. В раковине стояли тарелки, на которых еще оставалась еда. Чемоданы, которые остались наполовину упакованными. Неубранные кровати, грязные простыни валяются на полу. Но там не было никакого оружия. И что еще хуже, никаких бумаг, которые могли бы идентифицировать террористов.

“Капитан!” - внезапно крикнул снаружи один из его людей. “Подойди и взгляни на это!”

Через несколько минут Пелевин обнаружил, что шарит внутри тускло освещенной камеры, вырытой прямо под домом. Стены были выложены шлакоблоками, но пол был земляным. Когда его только построили, он, должно быть, предназначался для погреба корнеплодов, решил он. Но теперь это было что-то совершенно другое.

Это был склад оружия.

Несколько штурмовых винтовок были прислонены к дальней стене. Он вытащил один и осмотрел его. Это был карабин М4А1 американского производства. Как и остальные. В открытом ящике лежали коробки с патронами калибра 5,56 мм и магазины. Другие были набиты гранатами различных типов, включая противопехотные гранаты польского производства RGZ-89. Спрятанный в углу и неплотно прикрытый камуфляжной сеткой, он нашел боевую рацию SINCGARS американского производства.

Сильно нахмурившись, Пелевин повернулся обратно к лестнице. Это было выше его уровня компетенции. Пришло время вызвать следственное подразделение ГРУ. Может быть, они смогли бы выяснить, где террористы приобрели всю эту передовую военную технику.

Что-то блестящее на земляном полу привлекло его внимание. Он опустился на колени. Чей-то грязный ботинок наступил на пластиковую карточку, наполовину зарыв ее в грязь.

Офицер спецназа осторожно извлек карту из рыхлой земли. Он внимательно изучил его в луче своего фонарика. Это было что-то вроде удостоверения личности с фотографией. И лицо было почему-то знакомым. Он сделал короткий, резкий вдох, удивленный вопреки самому себе, когда вспомнил, где в последний раз видел изображение этого человека.

Обливаясь потом, Пелевин, запинаясь, прочитал имя и звание, выбитые на удостоверении личности.

JANIK, KAZIMIERZ

KAPITAN, JEDNOSTKA WOJSKOWA GROM

Матерь Божья, подумал он, бледнея. Террорист, который был убит во время сегодняшнего налета на оккупированный россией аэродром, был капитаном самого элитного подразделения спецназа Польши.

Все еще пребывая в шоке, Пелевин вскарабкался по трапу и схватил своего радиста. “Соедините меня с генералом Зарубиным! Сейчас! Скажи ему, что это срочно!”

ДЕВЯТЬ

Прогресс начинается с веры в то, что необходимое возможно.

— НОРМАН КАЗИНС, АМЕРИКАНСКИЙ ЖУРНАЛИСТ

КРЕМЛЬ, МОСКВА

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Сергей Тарзаров направился к личному кабинету президента Геннадия Грызлова той же неторопливой походкой, которая хорошо служила ему на протяжении десятилетий службы на самых высоких уровнях российского правительства. Многолетний опыт научил его ценить репутацию человека, умеющего сохранять жуткое самообладание перед лицом любого кризиса. Его устойчивое, почти неестественно спокойное поведение было известно тем, что поднимало моральный дух доверенных подчиненных, успокаивало встревоженных политических лидеров и нервировало потенциальных внутренних врагов.

Однако в глубине своего усталого разума, куда никто другой не мог проникнуть, Тарзаров чувствовал себя таким же встревоженным, как упитанный кролик, неожиданно приглашенный на трапезу голодным тигром. Новости о террористической атаке на авиабазу в Конотопе казались слишком вероятными для того, чтобы вызвать у Геннадия Грызлова еще один из тех нарастающих разрушительных приступов ярости, которые Тарзаров находил попеременно ужасающими и утомительными. При всем признанном блеске и харизме молодого человека, его периодические вспышки гнева, достойные избалованного двухлетнего ребенка, сводили с ума. Конечно, они испытывали драгоценное терпение его начальника штаба до предела.

Он остановился за дверью. Иван Уланов, личный секретарь президента, выглядел изможденным, с затуманенными глазами, но в остальном ничем не примечательным. Это был один маленький положительный знак, подумал Тарзаров. В не столь отдаленном прошлом было известно, что Грызлов физически вымещал свою ярость на беззащитных подчиненных — иногда до такой степени, что отправлял их в скромные частные медицинские клиники для экстренного лечения.

“Вы должны немедленно войти, сэр”, - устало сказал ему Уланов. “Генерал Зарубин только что проинформировал президента по защищенной линии”.

Тарзаров кивнул. Он уже видел краткое изложение улик, обнаруженных войсками Спецназа, приданными мотострелковой бригаде Зарубина. Его все еще поражало, что поляки были достаточно глупы, чтобы напрямую напасть на Россию, не говоря уже о том, что были настолько глупы, чтобы быть пойманными с поличным при этом. И все же уличающие факты на местах, казалось, не допускали никакой другой реальной возможности. Возможно, Петр Вильк был не так умен, как казался, или более напуган российской оккупацией восточной Украины, чем кто-либо предполагал. Он поднял бровь. “И в каком состоянии мебель в кабинете президента сегодня утром?”

“Пока нетронутый”, - сказал Уланов со слабой улыбкой.

Тарзаров подавил внезапное, совершенно нехарактерное для него желание присвистнуть от удивления. На мгновение он не знал, что больше беспокоит - нетипичная демонстрация Геннадием Грызловым самообладания или возможность того, что молодой человек просто ждал большей аудитории, прежде чем взорваться.

Все еще озадаченный, он вошел.

Грызлов поднял взгляд от своего стола и коротко кивнул. “Доброе утро, Сергей. Можешь сесть.”

Тарзаров сделал, как ему было приказано, осторожно опустившись в кресло прямо напротив президента. “Господин Президент?”

“Вы организуете заседание совета безопасности в полном составе”, - сказал ему Грызлов. “Мы соберемся в полдень”.

“Чтобы обсудить значение открытий, сделанных нашими силами в Конотопе?” Спросил Тарзаров.

“Тебе никогда не надоедает прибегать к таким бескровным бюрократическим эвфемизмам, Сергей?” Спросил президент России с тонкой, лишенной чувства юмора улыбкой. “Давайте говорить прямо и по существу. Наш совет национальной безопасности соберется, чтобы утвердить мой запланированный ответ на ясные, прямые и неопровержимые доказательства вероломной агрессии Польши против нашей Родины и ее граждан. Никакого другого обсуждения не потребуется. Или добро пожаловать.”

Тарзаров кивнул, признавая точку зрения другого человека. “Да, господин президент”. Он взглянул на цифровые часы на столе Грызлова. “Это даст мне время доставить сюда это трофейное оружие и удостоверение личности польского спецназа для более тщательной судебной экспертизы”.

Грызлов покачал головой. “В этом тоже не будет необходимости”. Он пожал плечами. “Или возможно, если уж на то пошло. Я уже избавился от этой улики.”

Застигнутый врасплох, Тарзаров резко выпрямился. “Что?”

Грызлов ухмыльнулся. “Ах, наконец-то айсберг раскололся”. Он усмехнулся. “Не волнуйся, Сергей. Я не спускал эти винтовки в унитаз и не сжигал удостоверение личности. Я имею в виду, что я отправил доказательства туда, где они могут нанести наибольший вред нашим врагам ”.

Тарзаров медленно выдохнул. Возможно ли, что президент России обнаружил, что он может терроризировать своих сотрудников столь же эффективно неуклюжими попытками грубого юмора, как и почти безумными приступами гнева? Возможно, так, устало подумал он. Он откинулся назад, заставляя себя казаться более расслабленным. “Могу я спросить, где именно это может быть, господин Президент?”

“Женева”, - просто сказал Грызлов.

ЗАЛ СОВЕТА, ОТДЕЛЕНИЕ Организации Объединенных Наций,

PALAIS DES NATIONS,

ЖЕНЕВА, ШВЕЙЦАРИЯ

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Отделение ООН в Женеве, Дворец Наций, должно было прославиться своими видами на Женевское озеро и заснеженные вершины Французских Альп, язвительно подумала министр иностранных дел Дарья Титенева. К сожалению, казалось, что эти захватывающие дух виды были только для туристов. Работающие дипломаты оказались прикованными к череде душных залов для совещаний.

Сегодняшняя утренняя встреча с миниатюрной американской госсекретаршей Карен Грейсон ничем не отличалась. Вместе со своими соответствующими штабами и наблюдателями из Польши и других стран НАТО они собрались в зале совета дворца. Золотистые шторы закрывали окна от пола до потолка, загораживая их в комнате, чей зеленый ковер, зеленые кожаные сиденья и стены из белого мрамора показались ей более подходящими для огромного офиса похоронного бюро, чем для настоящих международных переговоров. Фрески из золота и сепии, предположительно показывающие прогресс человечества благодаря технологиям, здоровью, свободе и миру, не изменили ее неблагоприятного мнения. Еще одной замечательной иронией истории стало то, что фрески, написанные каталонским художником Хосе Мартом Сертом, были переданы испанским правительством предшественнице ООН, злополучной Лиге Наций, в мае 1936 года, всего за несколько недель до того, как Гражданская война в Испании разорвала Испанию на части.

Возможно, ледяным тоном подумала она, была правда в старой поговорке о том, что на дипломатических встречах умирают подлинный мир и справедливость.

По крайней мере, на данный момент Титенева и ее американский коллега были заняты их убийством в относительном уединении. Полукруглая галерея для посетителей, выходящая на зал совета, была опечатана. Ни одна из сторон, участвовавших в этих переговорах, не была готова к тому, что подробности станут достоянием общественности.

То есть до сих пор, подумала она, прочитав краткий загадочный текст, который появился на ее планшете. Повернувшись к своему ближайшему помощнику, она пробормотала: “Пора, Миша”.

Он кивнул, осторожно поднялся и тихо покинул комнату.

Титенева откинулась назад, делая вид, что внимательно слушает американского госсекретаря, в то время как миниатюрная женщина разразилась очередным потоком патетических заявлений о каком-либо участии ее страны или НАТО в террористических атаках, направленных против России и ее интересов. Судя по страдальческому выражению лица главного дипломата Польши, министра иностранных дел Анджея Ваника, речь Грейсона показалась ему столь же неловкой в своей наивности &# 239;vet &# 233;.

Так и должно быть, ледяным тоном подумала Титенева.

“Как вы знаете, президент Барбо поручила мне передать ее глубочайшее личное сожаление по поводу любой потери жизни или имущества россиян”, - сказал американский госсекретарь. “Подобные акты терроризма являются и всегда должны быть искренне осуждены любой цивилизованной нацией”.

Боже мой, Титенева поняла. Этот так называемый американский дипломат на самом деле пыталась передать свою искренность, медленно и отчетливо подчеркивая каждое отдельное слово, как будто все ее слушатели были либо глухими, либо простодушными детьми. Она действительно была такой глупой? Или такой неопытный?

“По этой причине мое правительство вновь дает свои абсолютные гарантии, что ни мы, ни какое-либо союзное правительство никогда не поддержит тех, кто напал на ваши вооруженные силы”, - продолжил Грейсон. “Мы предлагаем это твердое обязательство, несмотря на наше столь же твердое и последовательное неодобрение незаконной оккупации Россией Восточной Украины —”

Внезапный шквал движения и невнятный шум с галереи для посетителей над ними привели Карен Грейсон к резкой и смущенной остановке в полном риторическом потоке. Она обернулась, явно ошеломленная, увидев поток журналистов печатных изданий и съемочных групп телевизионных новостей, вливающихся в зал. “Что, черт возьми?” - начала она, затем поспешно выключила микрофон и наклонилась, чтобы что-то лихорадочно прошептать одному из своих помощников.

Огромным усилием Дарья Титенева удержалась от открытой триумфальной улыбки. Она поднялась на ноги и включила свой собственный микрофон.

“Я очень сожалею, госпожа государственный секретарь”, - мягко сказала она. “Я очень сожалею об этом необходимом нарушении обычного протокола, но я только что получил новости из Москвы, которые не могут и должны оставаться в секрете от тех, кто действительно заинтересован в мире!” Она указала в сторону галереи. “Именно по этой причине и только по этой Россия пригласила представителей международных средств массовой информации стать свидетелями этого разбирательства”.

Когда включились огни телекамер, заливая помещение своим ярким светом, Титенева махнула рукой в сторону больших бронзовых дверей, которые уже открывались. Она повысила голос, пресекая попытку американки возразить. “Уже несколько дней наши американские друзья и их польские... марионетки… отрицал свою причастность к этим злобным нападениям на мою страну и ее народ. В течение нескольких дней они заявляли о своей невиновности и заверяли всех нас в своей доброй воле по отношению к России ”. Выражение ее лица стало жестким. “В течение нескольких дней они лгали всем нам”.

Потрясенная, Карен Грейсон вскочила на ноги, пораженная кротким подобострастием, которое она, очевидно, считала подходящим для своей новой роли дипломата. “Это не точно, мадам министр иностранных дел”, - отрезала она. “Мое правительство сказало правду. И ничего, кроме правды!”

Титенева тонко улыбнулась. Она пожала плечами, как будто великодушно желая, чтобы ее убедили. “Возможно, это так”. Затем она вонзила кинжал в цель. “Но тогда вы, американцы, тоже были обмануты. И обманут теми, кто провозгласил себя твоими друзьями и дорогими союзниками. Польшей и ее глупым и агрессивным правительством!”

Несколько сотрудников российского посольства вошли в помещение, неся ящики с открытыми крышками, полные винтовок и другого военного снаряжения. Шум в галерее рос в геометрической прогрессии по мере того, как репортеры и съемочные группы перегибались через перила, чтобы лучше рассмотреть, все это время искренне рассказывая зрителям по всему миру о том, что они видели.

“Прошлой ночью террористы напали на российских солдат и экипажи самолетов на базе в Украине”, - продолжила Титенева. “Эти преступники надеялись нарушить обычные полетные операции, которые оказались необходимыми для обеспечения мира и безопасности для тех, кто находится в нашей зоне защиты. Но их яростная атака была отбита! И после этого поражения мужчины и женщины наших отважных вооруженных сил впервые смогли получить доказательства, связывающие этих убийц, этих террористов с иностранной державой ”.

Американский госсекретарь снова попыталась вмешаться, и снова Дарья Титенева оборвала ее. “В этом не может быть никаких сомнений! Никаких опровержений, которым кто-то поверит! Ящики, которые вы видите перед собой, содержат оружие и военную технику американского производства. Оружие и экипировка, которые мы можем доказать, были проданы армии Польши — предположительно для использования ее так называемыми Силами специального назначения. Вместо этого это оружие было передано террористам, которые использовали его для убийства невинных людей, как русских, так и украинцев российского происхождения ”.

Шум от возбужденных репортеров, толпящихся в галерее для посетителей, поднялся до еще более высокого уровня, заглушая всю обычную речь.

Титенева терпеливо подождала, пока шум немного утихнет, прежде чем продолжить. “Если бы это было все, что сделали безумные лидеры Варшавы, это было бы достаточно плохо”, - резко сказала она. “Снабжение террористов оружием и снаряжением - это акт войны”. Она покачала головой. “Но это не конец зла, творимого против России этими глупыми и введенными в заблуждение людьми”.

Тишина постепенно распространилась по большой комнате, когда ее слова попали в цель.

“Прошлой ночью наши героические солдаты также смогли убить одного из мужчин, возглавлявших этих жестоких и злобных террористов”, - холодно и спокойно сказала она. “Он не был украинцем. Он не был чеченцем.” Намеренно и медленно, она полуобернулась, прямо лицом к морю телекамер, теперь направленных на нее. Они ловили каждое ее слово. Это было... идеально. “Человек, которого они убили, был капитан Казимеж Яник, офицер самого элитного подразделения коммандос Польши — подразделения, которое может похвастаться своей способностью проводить смертоносные рейды далеко за пределами собственных границ Польши. Этот факт может иметь только одно значение. Это неоспоримо. Польское правительство ведет тайную войну против моей страны — агрессивную войну в нарушение всего международного права и всех принятых норм”.

Это жестоко откровенное заявление вывело толпу репортеров за рамки приличий. Они начали выкрикивать вопросы во всю мощь своих легких, делая невозможным для кого-либо их услышать, не говоря уже о попытке ответить на них.

Дарья Титенева только улыбнулась, терпеливо ожидая, когда стихнет ужасающий шум, чтобы она могла продолжить.

К ее удивлению, министр иностранных дел Польши выглядел искренне шокированным ее откровениями. Она не думала, что Анджей Ваниек настолько искусный актер. Возможно, подумала Титенева, его собственное правительство держало его в неведении о том, что оно делает на Украине. Конечно, она была совершенно уверена, что Геннадий Грызлов скрыл бы от нее многие из собственных темных тайных действий Москвы, если бы посчитал это разумным.

Это вызвало вопросы, которые, возможно, лучше было бы оставить без ответа, внезапно поняла она. Задаваться вопросом, как столько убедительных доказательств внезапно попало в руки российских разведывательных служб, вероятно, было не самым безопасным или разумным направлением расследования.

И снова министр иностранных дел России стояла прямо и гордо, ожидая своего момента. Когда она решила, что ее можно расслышать без напряжения голоса, она продолжила. “По любым стандартам международного права моя страна имела бы полное право немедленно объявить войну Польше”. Она улыбнулась во внезапно наступившей ошеломленной и испуганной тишине, которая последовала за ее заявлением. “Но мы не будем этого делать. Россия заинтересована только в мире. В отличие от тех, кто так безжалостно и злобно напал на нас, мы не принимаем насилие ради насилия. Тем не менее, мы не слабаки или простаки. Против нас были совершены преступления — преступления, которые взывают к справедливости и возмездию ”.

Она повернулась лицом к министру иностранных дел Польши, действуя так, как будто американцы и дипломаты из других стран НАТО не имели никакого значения. “Соответственно, мое правительство поручает мне выдвинуть следующий ультиматум президенту Польши Петру Вильку и членам его кабинета. Во-первых, Польша должна немедленно прекратить все свои тайные нападения на российские войска и российские интересы — будь то в Зоне защиты или в самой России. Во-вторых, Польша должна передать всех террористов и их польских советников и командиров для суда в моей стране в соответствии с российским законодательством. В-третьих, все боевые самолеты, принадлежащие польским военно-воздушным силам, должны немедленно выйти из строя и оставаться на земле до тех пор, пока этот кризис не разрешится к удовлетворению моего правительства. Чтобы гарантировать это, мы потребуем, чтобы жизненно важные компоненты двигателя и систем вооружения были сняты с каждого боевого самолета и хранились под строгим международным контролем. В-четвертых, мы предъявляем одинаковые требования ко всем элементам польских систем противовоздушной обороны, включая ее радары и батареи ракет класса "земля-воздух". В-пятых, все подразделения сухопутных войск Польши должны быть ограничены их существующими базами, опять же под международным наблюдением. Все мобилизационные меры, включая необдуманный призыв резервистов президентом Уилком, также должны быть полностью отменены. И в-шестых, Польша должна выплатить существенные репарации за каждого российского солдата и гражданского лица, убитого в результате ее террористических нападений. Оно также должно полностью компенсировать моей стране всю военную технику, поврежденную или уничтоженную в результате этих нападений ”.

На долгие мгновения после того, как она закончила говорить, в зале совета повисла болезненная, почти бездыханная тишина.

Наконец Анджей Ваниек, чье длинное, худощавое адвокатское лицо стало белым как кость, поднялся на ноги. “Я не удостою эти мерзкие измышления и откровенную клевету даже попыткой опровергнуть их в этот момент”, - хрипло сказал он. “Тем не менее, из чувства долга перед моим правительством и народом моей любимой и уважаемой страны, я обязан спросить: сколько времени нам дается на рассмотрение возмутительных требований, содержащихся в этом абсурдном ультиматуме?”

“У тебя есть пять дней”, - сказала ему Титенева. “Пять дней, чтобы полностью выполнить все требования”.

“А если мы откажемся?” Мрачно спросил Ваниек.

“Тогда Россия будет вынуждена применить более жесткие меры”, - сказала она с такой же мрачностью. “Меры, которые установят прочный мир во всем регионе — мир, который полностью обеспечит безопасность России на десятилетия вперед”.

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Вы не можете быть серьезны, выдвигая эти требования”, - раздраженно сказала президент Стейси Энн Барбо изображению своего российского коллеги по защищенной видеосвязи. “Вы просите поляков бросить все свое оружие, а затем доверяете вам не воспользоваться их слабостью. Ни одно суверенное правительство в мире не могло бы принять эти условия ”. Она наклонилась вперед в своем кресле. “Послушайте, господин Президент, я полностью понимаю ваш гнев по поводу того, что, похоже, происходит на Украине, но я уверен, что мы сможем выработать более реалистичный набор предварительных условий для переговоров по урегулированию этого бардака. Все, о чем я прошу, это чтобы ваши люди и мои сели вместе с поляками, чтобы разобраться во всем без дальнейшего насилия ”.

“Вы неправильно понимаете цель моего звонка”, - парировал Геннадий Грызлов. “Я информирую вас, исключительно в качестве жеста дипломатической вежливости, о намерениях моего правительства. Не более того.” Выражение его лица было ледяным. “На данный момент я готов принять возможность того, что вы, американцы, действительно не знали об этом польском заговоре против нас — что вы были просто невольными жертвами дьявольской схемы, полностью управляемой фашистской кликой в Варшаве. Но если вы хотите, чтобы я продолжал принимать эту теорию, независимо от того, является ли она фактом или просто вежливым вымыслом, вы отойдете в сторону.”

Барбо моргнула, но в конце концов ее глаза сузились в озадаченном гневе. “Президент Грызлов, я говорю вам —”

“Здесь нечего обсуждать”, - категорично заявил Грызлов. “Польша будет наказана за свою агрессию против моей страны. Если вы решите встать на сторону Польши, вы признаете свою собственную вину в поддержке терроризма — вину, которую увидит и поймет весь мир. Подумайте об этом, госпожа Президент. Подумай хорошенько”. Он показал пальцем кому-то за кадром. Дисплей ситуационной комнаты погас, когда русские прервали видеоконференцсвязь.

“Что ж, это прошло хорошо”, - пробормотал Эдвард Раух, ее советник по национальной безопасности.

“Твою мать”, прорычал Барбо. “Что, черт возьми, этот сукин сын Уилк, по-твоему, делал? Организует кампанию террора против русских? И используя для этого своих собственных солдат? Иисус Христос! Неужели он действительно думал, что сможет ударить такого сумасшедшего, как Грызлов, и это сойдет ему с рук?”

“Президент Уилк заверил нас, что его правительство не делает ничего подобного”, - отметил Томас Торри. Директор ЦРУ выглядел обеспокоенным. “Поляки все еще расследуют, как именно это оружие и этот капитан Яник оказались на Украине, но они почти уверены, что оружие было подброшено — вероятно, самими русскими. И что Яник был похищен на улице в Варшаве, а затем убит.”

“О, ради бога! Что за куча дерьма!” Стейси Энн Барбо выглядела готовой взорваться. “Конечно, Уилк и его придурки распространяют эту историю ... как будто кто-то, кроме самой тупой кучки троглодитов правого толка, купился бы на это”. Она развернулась на своем стуле лицом к лицу с Генералом Спеллингом. “Итак, как они объясняют те спутниковые снимки, которыми русские поделились с нами? Те, что показывают какие-то засекреченные военные учения в этом Помо-месте?”

Председатель Объединенного комитета начальников штабов нахмурился. “Я говорил об этом с министром обороны Гиреком, госпожа президент. Он настаивает на том, что маневры в Дравско-Поморске носили чисто локальный и оборонительный характер ”.

“С участием каких подразделений польских вооруженных сил?” - Спросил Раух. Он покачал головой. “Я изучил эти изображения, и я бы не сказал, что в арсенале поляков было что-то, что могло нанести такой большой урон с такой точностью”.

“Герек утверждал, что в учениях участвовали элементы польского спецназа”, - признал Спеллинг, хотя и с некоторым колебанием.

“Какие элементы? Сюда входят подразделения, базирующиеся в Повидзе?” Раух задумался. Его глаза сузились. “Так вот почему они так плотно закрыли эту базу?”

“Что?” Барбо сел прямее. “О чем ты говоришь?”

“Мы получили несколько сообщений о гораздо более строгих ограничениях безопасности на базе польских ВВС за пределами Повидца, которая находится в центральной Польше”, - сказал ей Торри.

“Который является местом службы Седьмой эскадрильи специальных операций Польши”, - указал Раух.

“И что?”

Рот Рауха опустился. “Ну, это вертолетное подразделение, обученное проникать в группы польского спецназа в тылу врага ...”

Барбо с отвращением покачала головой. “Господи. Грызлов был прав. Эти ублюдки в Варшаве лгали нам с самого начала. Другого способа понять это нет. Между этими секретными учениями коммандос и тайной скупкой бомбардировщиков дальнего действия XF-111 поляки готовились к войне с Россией. Но, возможно, это была война, которую они планировали начать сами!”

“Я не думаю, что нам пока следует спешить с выводами, мадам президент”, - призвал Спеллинг. “Я давно знаю Петра Уилка. Он не сумасшедший. И он не склонен к самоубийству ”. Он оглядел сидящих за столом. “Самое важное прямо сейчас - найти какой-то способ притормозить Грызлова - не дать этой ситуации перерасти в полномасштабный конфликт и выиграть время для дальнейшего расследования и дипломатии”.

“Что именно вы предлагаете, генерал?” - Спросил Барбо.

“Чтобы мы отправили войска и авиацию в Польшу”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов. “Даже символическая сила может убедить русских отказаться от своего ультиматума, по крайней мере временно”.

“Мы могли бы дополнить это обещанием серьезного международного расследования этих террористических атак”, - согласился Томас Торри. “Согласие на совместное расследование ЦРУ -СВР бросило бы Грызлову кость, которая ему, возможно, понадобится, чтобы сохранить лицо дома, в то же время убедившись, что мы докопались до сути происходящего на Украине”.

“Ни в коем случае!” Барбо огрызнулся. “Вы слышали президента Грызлова. Он не блефует, и я не буду пытаться спасти поляков от беспорядка, который они сами заварили, ценой жизней американцев. Союзник НАТО или нет, это не тот случай, когда применяется пункт пятой статьи о взаимной обороне ”. Она нахмурилась. “И даже если бы я был склонен верить польской истории, чего я не делаю, нет реального шанса, что мы смогли бы послать достаточно помощи, чтобы выиграть любую обычную войну. Верно?”

Медленно, неохотно, ее главные военные советники и советники по разведке кивнули. Ранее из-за сокращения численности почти все сухопутные войска США были выведены из Европы. В разгар холодной войны почти четыреста тысяч американских солдат были размещены в Германии для сдерживания советской агрессии. Теперь там было всего две легкие бригады, ни одна из них не была оснащена тяжелой броней. Военно-воздушные силы США были в еще худшей форме. Она все еще не приблизилась к восстановлению после потерь, понесенных в предыдущих конфликтах, или от сокращения бюджета, вызванного рецессией. Ни одна из служб в настоящее время не была готова к тому, чтобы встретиться лицом к лицу с русскими на их собственном заднем дворе.

“Это означает, что единственный способ, которым мы могли бы остановить русских — если они действительно нанесут удар по Польше — это пригрозить эскалацией ядерной войны. И не шутим, ” холодно сказала Стейси Энн Барбо. Она решительно покачала головой. “Ну, к черту это, дамы и господа. Я не буду тащить Соединенные Штаты на грань термоядерного уничтожения. Не для поляков. Ни для кого. И, конечно, не за такое плохое дело ”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Министр обороны Грегор Соколов вошел в конференц-зал, сопровождаемый небольшой группой старших офицеров и младших помощников. Он остановился сразу за дверью, с удивлением обнаружив, что его ждут только трое мужчин — Геннадий Грызлов, Сергей Тарзаров, глава администрации президента, и личный секретарь президента Уланов. Учитывая важность этой встречи, он ожидал застать там других членов совета безопасности, за исключением, конечно, министра иностранных дел, который должен был вылететь домой в Москву из Женевы позже той ночью.

Президент России отвернулся от большого дисплея, на котором теперь отображалась подробная карта Украины, Белоруссии и Польши. “А, вот и ты, Грегор”, - сказал он, широко улыбаясь. “Рад вас видеть”. Он кивнул группе военных офицеров, включая их в свое приветствие. “Пожалуйста, джентльмены, присаживайтесь”.

Соколов и остальные повиновались, устраиваясь вокруг длинного стола для совещаний.

“Вы здесь, чтобы получать мои приказы о предстоящей войне”, - сказал им Грызлов, игнорируя испуганные взгляды на лицах нескольких младших помощников, которые, очевидно, пропустили недавние события. “Затем вы воплотите эти приказы в оперативные планы, необходимые для достижения победы — как можно быстрее, решительнее и экономичнее. Это понятно?”

“Да, господин президент”, - сказал Соколов, не осмеливаясь дать какой-либо другой ответ. “Значит, поляки отклонили наш ультиматум?”

“Пока нет”, - сказал Грызлов, пожимая плечами. “Но они будут. Даже американский президент, не обладающий самым ярким интеллектом от природы, понимает это. Наши требования загнали Уилка и его банду в угол. О, они будут извиваться так долго, как только возможно, отчаянно ища какой-нибудь безопасный выход из ловушки, какое-нибудь средство выживания ”. Его улыбка стала более волчьей. “На самом деле, я рассчитываю на то, что Варшава использует каждый час, который мы им дали, прежде чем окончательно отклонит наш ультиматум”.

“Поляки могут использовать эти пять дней для укрепления своей обороны, сэр”, - предупредил генерал Михаил Христенко. Христенко был начальником Генерального штаба. “На данный момент их резервы мобилизованы лишь частично, но каждый час нашего ожидания дает врагу больше времени для интеграции этих людей в действующие бригады и батальоны”.

“Это верно, генерал”, - согласился Грызлов. Он снова повернулся к карте и с помощью элемента управления выделил текущие районы сосредоточения российских сухопутных и воздушных сил на Украине, вдоль границы России с Беларусью и на территории самой России. В любом случае, они находились по меньшей мере в нескольких сотнях километров от польской границы. “Но кто на самом деле больше выиграет от пяти непрерывных дней подготовки — и маневров?”

“Вы имеете в виду, что мы должны проводить наши довоенные марши, пока поляки колеблются”, - внезапно понял Соколов.

“Совершенно верно!” - сказал президент, кивая. Он ухмыльнулся им. “Пока Уилк и министры его правительства мечутся в поисках любой возможной альтернативы войне, наши танковые, артиллерийские и мотострелковые соединения будут сосредоточены на польской границе. И когда все тщетные усилия Польши потерпят неудачу, как и должно быть, наши солдаты будут готовы нанести удар подавляющей силой при поддержке наших самых современных боевых самолетов и ракетных подразделений ”.

“Что, если поляки нападут на нас на марше, до истечения срока ультиматума?” Тихо спросил Христенко. “На войне у врага всегда есть право голоса”.

Грызлов снова пожал плечами. “Чем? Несколько рот коммандос, летающих на устаревших вертолетах Ми-17? Горстка почти устаревших F-16 и МиГ-29? Наши перехватчики Су-27, Су-30 и Су-35 и наши батальоны мобильных ЗРК уничтожили бы их всех в небе!”

Среди офицеров, собравшихся вокруг стола, послышался ропот согласия. До сих пор поддерживаемые Польшей террористы, нападавшие скрытно, в любое время и в любом месте по своему выбору, были в состоянии избежать подавляющего численного и качественного превосходства вооруженных сил России. Однако в любом открытом сражении они были обречены на поражение.

“Кроме того, - продолжил Грызлов с еще более холодной улыбкой на лице, - если поляки нападут на нас до истечения срока действия нашего ультиматума, они будут еще более явно отмечены как агрессоры в глазах всего мира”.

Соколов заметил, что даже циничный Сергей Тарзаров кивнул головой в ответ на это. Министр обороны подозревал, что в этой ситуации мало что еще могло обрадовать главу администрации президента. Пожилой человек долгое время был сторонником бдительной осмотрительности в международных делах, и ничто в происходящем сейчас не отдавало ни бдительностью, ни осторожностью.

“Мои приказы просты и прямолинейны”, - сказал им Грызлов. “Я хочу, чтобы две полные армии — Двадцатая гвардейская армия и Шестая армия — заняли позиции на польской границе в течение пяти дней. Шестая армия будет наступать через Беларусь. Его правительство, столь тесно связанное с нашим, уже дало свое согласие. Двадцатый пройдет через северные сектора западной Украины. Министр иностранных дел Титенева уже получила мои инструкции обеспечить полное сотрудничество Киева для мирного транзита наших войск ”. Он показал свои зубы. “Поскольку украинцам грозит неминуемое уничтожение, если они помешают нам, я думаю, мы можем рассчитывать на их молчаливое согласие”.

“Будем надеяться на это, сэр”, - сухо сказал Тарзаров. “Две иностранные войны одновременно могут быть сочтены некоторыми чрезмерно амбициозными”.

Вместо того, чтобы покраснеть от ярости, как наполовину ожидал Соколов, президент лишь мягко помахал пальцем своему начальнику штаба. “Сейчас, сейчас, Сергей. У тебя будет достаточно времени для твоих вечных возражений позже, если что-то пойдет не так, а?”

“Как пожелаете, господин президент”, - пробормотал Тарзаров.

Соколов и Христенко обменялись осторожными, обеспокоенными взглядами. Сокращенный до самого необходимого, план их президента требовал переброски более ста тысяч солдат и нескольких тысяч артиллерийских орудий, ракетных установок, танков и боевых машин пехоты на огромные расстояния в течение очень короткого периода времени. Это было выполнимо, но это было бы трудно — даже без возможного противодействия со стороны поляков или украинцев. Учитывая ограниченное количество доступных грузовиков и относительно низкую пропускную способность автомобильных и железнодорожных сетей в этих регионах, их войска первого эшелона, вероятно, смогут доставить запасы топлива и боеприпасов, увеличенные лишь немного по сравнению с уровнями мирного времени. В то время как этих запасов может хватить для короткой, острой кампании, более тяжелые бои потребовали бы огромных конвоев с пополнением запасов, регулярно перемещающихся между складами в России и фронтом. Без защиты от воздушного или ракетного нападения эти колонны грузовиков снабжения и бензовозов были бы невероятно уязвимы.

Удовлетворенный, Грызлов вернулся к отдаче приказов. “Обе полевые армии будут поддерживаться сильными подразделениями нашей самой современной боевой авиации, включая истребители и бомбардировщики Су-24 и Су-34. Эти подразделения военно-воздушных сил должны базироваться как можно дальше вперед. Я хочу гарантированного полного превосходства в воздухе над полюсами, как только начнется война!”

Соколов вздохнул немного легче. Поддержание превосходства в воздухе было жизненно важным для переброски и снабжения таких крупных наземных сил так далеко от нынешних границ России. Он должен был понимать, что Грызлов, хорошо обученный воздушной тактике и стратегии в силу своей предыдущей военной подготовки, понял бы это.

“Наконец, в качестве оперативной ударной силы последней инстанции я хочу, чтобы бригада крылатых ракет "Искандер Р-500" и тактических баллистических ракет "Искандер-М" была развернута в пределах досягаемости Варшавы, других промышленных центров и ключевых польских авиабаз”. Грызлов нажал на один из управляемых компьютером элементов управления дисплеем, вызывая новое графическое наложение на карту. На нем были показаны несколько позиций к востоку от города Калининград, небольшого анклава, расположенного на берегу Балтийского моря между Польшей и Литвой. “Я предлагаю этот сайт. Эти леса обеспечивают хорошую маскировку от спутникового обнаружения, и мы можем окружить пусковые установки ”Искандер" батальонами мобильных ЗРК ".

Христенко мгновение изучал это, а затем кивнул. “Отличный выбор, господин президент. Новые твердотопливные реактивные снаряды дают нашим ракетам "Искандер-М" гораздо большую дальность полета, но западные державы еще не до конца осознают это. Даже если они обнаружат передвижение наших ракетных бригад, они не будут рассматривать развертывание там как эффективную наступательную угрозу ”.

“Действительно”, - самодовольно сказал Грызлов. “И все же, из этого района наши ракеты могут поразить большую часть северной и центральной Польши с интервалом предупреждения чуть более шести минут - поражая любые цели, которые мы выберем, с невероятной точностью и силой. Итак, если оборона Польши окажется сильнее, чем мы ожидаем, мы превратим ее в горящие кучи щебня!”

Собравшиеся генералы и офицеры штаба снова кивнули. Ракеты "Искандер-М" несли боеголовки с почти тонной обычной бризантной взрывчатки; кроме того, их инерциальные и оптические системы самонаведения обеспечивали им высокую точность, вероятность круговой ошибки составляла всего пять-семь метров. Более новые крылатые ракеты R-500, выпущенные с тех же пусковых установок, имели еще большую дальность и лучшую точность. Невысказанным, но главным в их сознании был тот факт, что обе версии "Искандера" также могут быть оснащены ядерными боеголовками — если их президент в конце концов решит уничтожить полюса, а не просто завоевать их.

“Извините меня, сэр, ” сказал Тарзаров, - но могу ли я напомнить вам, что мы договорились не размещать установки "Искандер" в Калининградской области?" Перемещение этих ракет в Калининград, независимо от уровня нашей секретности, наверняка будет обнаружено ”.

“Меня это не касается, Сергей”, - сказал Грызлов, пренебрежительно махнув рукой. “Мы были вынуждены мобилизоваться для войны, и я намерен использовать все оружие, имеющееся в моем распоряжении. Ракеты "Искандер" - наше самое точное и живучее оружие на поле боя, и я не буду выводить их из боя из-за политической уступки, сделанной много лет назад. Если НАТО это не нравится, они могут сказать полякам отступить, или они могут объявить войну России”. Он улыбнулся и кивнул. “Я бы приветствовал и то, и другое”.

БЕЗОПАСНЫЙ АНГАР, ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ

СОЕДИНЕНИЕ,

ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Большие двери ангара уже закрывались за двухместным F-16D Falcon, когда он выруливал на остановку и заглушал свой турбовентиляторный двигатель Pratt & Whitney. Еще до того, как прозрачный фонарь кабины истребителя со скрежетом открылся, наземный экипаж поспешил к самолету с трапами для пилота польских ВВС и его VIP-пассажира.

Президент Петр Уилк выбрался с заднего сиденья и легко спрыгнул на бетонный пол ангара. Он снял летный шлем, который ему одолжили, и вернул его пилоту F-16, подполковнику. “Подожди меня здесь, Вальдемар. И спасибо, что подвезли ”. Он заставил себя улыбнуться. “Может быть, ты позволишь мне полетать на твоей птице на обратном пути в Варшаву, а? Я обещаю не пробовать слишком много сумасшедших трюков по пути ”.

“Сэр!” Подполковник вытянулся по стойке смирно.

Высокий, мощно сложенный мужчина выступил вперед. Уилк узнал в нем по предыдущим визитам Уэйна Макомбера, командира наземных войск эскадрильи "Железный волк". “У нас все готово, господин президент”, - сказал Макомбер. “Если ты последуешь за мной?”

Рослый американец провел его через пару больших дверей в задней части ангара в смежную комнату с удивительно высоким потолком. Причина высокого потолка стала очевидной, когда Уилк увидел двенадцатифутовое кибернетическое пехотное устройство, стоящее абсолютно неподвижно лицом к дверям. Он был подключен к множеству кабелей.

Двое мужчин стояли рядом с огромным роботом. Одним из них был Кевин Мартиндейл. Другой был намного моложе, с ярко-голубыми глазами и коротко остриженными светлыми волосами. Одетый в темно-зеленую форму, принятую экипажами эскадрильи "Железный волк", он был почти таким же высоким и широкоплечим, как Макомбер.

Он узнал Брэда Макланахана по конфиденциальным отчетам капитана Розека. В них она приписывала единственному сыну легендарного генерала Маклаханана замечательные лидерские и тактические навыки. По-видимому, он завоевал лояльность упрямой группы элитных пилотов с поразительной быстротой. С другой стороны, подумал Уилк со скрытым весельем, судя по некоторым другим слухам, которые он слышал, это было не все, что Брэд выиграл за последнее время.

В глубине души он надеялся, что молодой американец знает, во что ввязывается. Надя Розек была очень способным, отлично подготовленным офицером спецназа. Если Брэд Макланахан разбил ей сердце, она была вполне способна сломать ему шею — или любую другую часть его тела, которая ей приглянулась.

Уилк быстро пожал руки всем, кроме CID, который казался замороженным, совершенно неодушевленным. Был ли там пилот? он задумался. Или прямо сейчас это была всего лишь пустая оболочка, извлеченная из хранилища для использования в качестве наглядного пособия на этой срочной встрече?

Кевин Мартиндейл указал ему на стол для совещаний, окруженный стульями. “Я надеюсь, вы не возражаете, если мы обойдемся без всех обычных любезностей, господин Президент. Но внезапно времени стало чертовски мало.”

“Вовсе нет”, - сказал Уилк, садясь. Остальные сделали то же самое. “Я хорошо осознаю, что мы, как сказали бы вы, американцы, по уши в дерьме”. Его выпад в американский сленг вызвал быстрые, хлесткие ухмылки как у Макомбера, так и у Брэда, и болезненный кивок неохотного согласия у Мартиндейла.

“Можете ли вы рассказать нам что-нибудь еще о том, как эти винтовки и другое снаряжение — не говоря уже о трупе капитана Яника — оказались в руках русских?” - спросил глава Scion.

Уилк с сожалением покачал головой. “Пока нет”. Он нахмурился. “Но серийные номера, предоставленные Москвой, действительно соответствуют оборудованию, которое мы приобрели в Соединенных Штатах. Мы проследили это оружие, насколько смогли, но все они указаны в наших записях как списанные или выброшенные.”

“Кто ведет эти записи?” Спросил Брэд. “Должно быть, кто-то с ними повозился”.

“В этом случае "подтасовка", похоже, была произведена штаб-сержантом одного из наших подразделений снабжения”, - сказал Уилк. “К сожалению, мы не можем подтвердить это прямым допросом. Сержант Джи óрски погиб больше недели назад — сгорел заживо в результате того, что полиция сочла случайным пожаром.”

“Как чертовски… удобно, ” прорычал Макомбер.

Уилк мрачно кивнул. “Верно. Хотя, похоже, не для нас.”

“Что насчет Казимежа?” Брэд выглядел еще более обеспокоенным. “Надя… Я имею в виду, что капитан Розек и я, должно быть, были чуть ли не последними, кто его видел. Он был пьян в стельку, так что, черт возьми, он точно не собирался вылетать на какую-то секретную миссию в Украину в одиночку!”

“Мы считаем, что капитан Джаник, должно быть, был похищен той же ночью”, - сказал им Уилк, не потрудившись скрыть свой гнев. “Но у нас нет доказательств этого, кроме того факта, что он не навещал свою девушку. Нет никаких доказательств того, что он когда-либо пересекал наши границы. Это как если бы он просто исчез с улиц Варшавы, а затем появился снова — совершенно мертвый — на той оккупированной Россией авиабазе ”.

“Вся ваша страна была хорошо и по-настоящему устроена”, - сказал Макомбер сквозь стиснутые зубы. “А потом застолбили, как козленка, на растерзание Грызлову и компании”.

“Я тоже так считаю”, - с горечью согласился Уилк. “Мои следователи будут продолжать копать, но у меня мало надежды, что они раскроют правду. По крайней мере, не вовремя, чтобы иметь значение ”.

“Хотел бы я возразить против этого”, - сказал Мартиндейл, глядя на свои руки. “Но ты прав. Ущерб уже нанесен. Мои источники сообщают мне, что президент Барбо исключил любую американскую помощь против русских ”.

“Так мне сообщили”. Плечи Уилка слегка опустились. “Американский посол сообщил мне эту новость по телефону — по пути в аэропорт. Вашингтон, похоже, отозвал его для ‘срочных консультаций’. ”

“Господи”, - выругался Макомбер. Его лицо было темным. “Почему эта сука Барбо просто не вручила ему хороший острый кинжал, чтобы он вонзился тебе в спину, пока она этим занималась?”

“Ну, ну, майор”, - укоризненно сказал Мартиндейл, хотя выражение его лица было таким же сердитым. “Стейси Энн Барбо никогда бы не сделала ничего настолько открытого и честного, как это. Она предпочитает убивать словами, а не действиями.”

“Если США бросают все и убегают, я полагаю, что другие державы НАТО сделают то же самое”, - сказал Брэд.

“Да”, - тяжело согласился Уилк. “Немцы, французы и британцы не окажут нам военной или даже дипломатической поддержки без поддержки Америки. Даже лидеры прибалтийских государств, которые знают, что следующими под прицелом Грызлова окажутся они, застыли в страхе и неуверенности. Они оказывают мне моральную поддержку, но не более того ”.

“Итак, мы предоставлены сами себе”, - мрачно сказал Брэд.

Удивленный своим выбором слов, Уилк покачал головой. “Нет, мистер Макланахан. Мы, поляки, сами по себе. Поскольку весь мир верит в эту ложь о нас, я не могу просить вас и остальную часть вашей эскадрильи разделить нашу судьбу ”.

“Тебе не обязательно спрашивать нас, Петр. У нас уже есть контракт”, - вмешался Кевин Мартиндейл. Седовласый бывший американский президент обвел взглядом присутствующих за столом с кривой улыбкой. “Также никому не пришлось выкручивать нам руки, чтобы заставить подписать это. Я говорил вам ранее, что Scion соблюдает свои соглашения. Что ж, теперь мы собираемся это доказать ”.

Брэд и Макомбер торжественно кивнули, хотя Макомбер немного испортил момент, пробормотав: “Черт возьми, да. Нет ничего, что я люблю больше, чем смертельную битву с безнадежными противниками. Просто при условии, что это не слишком раннее чертово утро.”

“Ты видишь?” Мартиндейл рассказал Уилку, с едва заметным намеком на тонкую улыбку на своем собственном лице. “Эскадрилья "Железный волк” в вашем распоряжении, господин президент". Он посмотрел прямо на польского президента. “Что поднимает довольно уместный вопрос о том, как именно вы планируете ответить на этот российский ультиматум”.

“Польша не выполнит ультиматум”, - прямо заявил Уилк. “Поступить так было бы национальным самоубийством”.

“Итак, мы сражаемся”, - сказал Брэд, бросив взгляд на Кибернетическое пехотное устройство, неподвижно стоящее возле стола для совещаний.

“Да, мы будем сражаться”, - сказал Уилк. “И если Польше снова придется умереть, она умрет с честью”.

Внезапно СИД повернул голову в его сторону. “Моим предложением, господин президент, было бы выиграть войну, которая вместо этого грядет”, - сказала машина глубоким, но синтезированным электроникой голосом. “Пусть русские умирают”.

Пораженный Уилк уставился на огромного пилотируемого боевого робота. Несмотря на его странные электронные обертоны, этот голос был ... каким-то знакомым. “Кто ты, черт возьми, такой?” - требовательно спросил он. “И почему ты прячешься в этом... устройстве ... вместо того, чтобы набраться смелости поговорить с нами лицом к лицу?”

“Мы встречались раньше”, - сказал ему CID. “Хотя и ненадолго, но очень давно”. Он слегка наклонил голову. “Меня зовут Патрик Макланахан”.

Уилк слушал в зачарованном, а затем несколько испуганном молчании, пока Мартиндейл и другие рассказывали историю о явно смертельных ранениях бывшего генерала ВВС, неожиданной реанимации и теперь, по-видимому, вечном заключении внутри этих роботов, управляемых человеком. Когда они закончили, он изумленно покачал головой. “И больше никто об этом не знает?”

“Только горстка других”, - сказал Патрик. “И большинство из них вернулись в Соединенные Штаты”. Его голос был приглушенным. “Казалось, что лучше тихо жить в тени, чем стать еще одной недолговечной сенсацией в СМИ, похожей на шоу уродов. Или, что еще хуже, стать своего рода цирковым экспонатом для сторонников теории заговора ”.

“И цель”, - резко напомнил ему сын. “Если бы этот чокнутый сукин сын Грызлов знал, что ты все еще жив, убийцы из ГРУ преследовали бы тебя по пятам, независимо от того, сколько охранников Сцион приставил к твоей команде”.

“Наверное, так. Как тебе должно быть известно лучше, чем кому-либо, Брэд, ” согласился Патрик. И на этот раз Уилк мог поклясться, что услышал лишь намек на веселое раздражение в этом синтетическом голосе.

Польский президент с усилием стряхнул с себя замешательство. Как и многие другие офицеры ВВС по всему миру, он уважал достижения американского генерала, поэтому было отрадно узнать, что этот человек все еще жив, каким бы странным и жутким образом он ни был, и готов сражаться за Польшу. Но шансы против них все еще казались непреодолимыми. “Что ты имел в виду, когда предложил нам выиграть эту войну?” - спросил он.

“Если война неизбежна”, - возразил старший Макланахан. “Давай сразимся с этим на наших условиях. В нашем расписании. И на территории врага, а не на польской земле”. СИД наклонился, нависая над столом. “Направьте эскадрилью "Железный волк” в нетрадиционную кампанию против российских сил вторжения, как только они начнут продвигаться к вашей границе".

“До истечения срока ультиматума?” - скептически спросил Уилк, размышляя о возможных международных последствиях, если Польша нанесет удар первой.

Большой боевой робот пожал бронированными плечами. “Грызлов не собирается останавливаться, что бы вы ни делали. И теперь мы все знаем, что кавалерия США не собирается спешить на помощь. Как и никто другой. Так что, если нам все равно суждено быть повешенными международным общественным мнением, это может быть как за овцу, так и за ягненка ”.

Медленно, почти против своей воли, Уилк кивнул. То, что сказал американец, имело смысл. Ожидание до последнего возможного момента, чтобы отклонить ультиматум Москвы, не принесет им новых союзников; и дополнительное время не окажет реальной помощи в укреплении обороны Польши. Нет, мрачно подумал он, если русские действительно планировали вторгнуться в его страну, они были теми, кто больше всего выиграл от пятидневного срока ультиматума.

Затем его осенила мысль. Он повернулся к Брэду Макланахану. “Но Эскадрилья "Железный волк" еще не полностью готова, не так ли? У вас все еще есть только четыре ваших XF-111, базирующихся здесь, в Повидзе. Остальные все еще удерживаются в Соединенных Штатах, не так ли?”

Брэд кивнул. “Это правда, господин президент”. Он слегка улыбнулся, явно радуясь, что может сообщить хорошие новости. “Но я уже отправил экипажи домой, чтобы они как можно скорее доставили остальные. Они вылетели очень рано этим утром на нескольких частных самолетах мистера Мартиндейла. И Sky Masters уже вносит изменения в топливную систему, необходимые для доставки XF-111 сюда без промежуточных остановок ”.

Мартиндейл кивнул. “Что означает, что придется распутывать неприятную юридическую и бюрократическую волокиту — или, скорее всего, разорвать в клочья, — но мы получим эти суперзаряды здесь. Ты можешь на это рассчитывать ”.

Ох уж эти американцы, иронично подумал Уилк. Казалось, они почти пугающе стремились броситься в битву, в которой все еще казалось невозможным победить. Что ж, Петр, сказал он себе, тогда, возможно, это к лучшему, что они на твоей стороне. “Да будет так”, - тихо сказал он. “Как только русские начнут двигаться на запад против нас, я выпущу эскадрилью ”Железный волк"."

ПАРК СОКОЛЬНИКИ, МОСКВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Игорь Трузнев, бывший президент Российской Федерации, сидел на скамейке в парке, укрытый от дождя черным зонтиком. Он наслаждался видом молодых пар, снующих мимо по тропинке, спешащих найти убежище где-нибудь еще, пока не пройдет эта короткая буря. Они не обратили внимания на пожилого мужчину, сидящего так спокойно и в таком одиночестве. Парк, когда-то служивший соколиным заповедником для царя Алексея Михайловича, отца Петра Великого, быстро пустел. Без какой-либо толпы, которую можно было бы использовать в качестве прикрытия, наблюдатели выделялись бы на фоне берез, сосен, дубов и кленов.

Он также наслаждался звуком дождевых капель, барабанящих по листьям деревьев, падающих на траву и цветочные клумбы и плещущихся в близлежащих прудах. Весь этот окружающий шум очень затруднил бы работу любому, кроме самого преданного подслушивающего, использующего самое сложное оборудование для наблюдения.

Трузнев сдержал желание снова посмотреть на часы. Человек, который попросил об этом тайном свидании, либо проведет его, либо нет. На фоне всего милитаристского фурора, охватившего Кремль и министерства обороны и разведки, другому может быть трудно ускользнуть незамеченным.

Другой мужчина средних лет в модном плаще и с зонтиком поменьше в руках быстрым шагом поднимался по мокрой от дождя дорожке. Он выглядел как бизнесмен, возможно, банкир, вышедший на предписанную врачом послеобеденную зарядку, прежде чем вернуться к рутинной повседневной работе.

“Могу я присоединиться к вам?” Трузнев услышал, как другой мужчина вежливо спросил.

Он поднял глаза и не удивился, увидев карие глаза Сергея Тарзарова, смотрящие на него с лица, которое выглядело, по крайней мере сейчас, на пару десятилетий моложе. “Да, конечно. Да, конечно”, - сказал он, немного сдвигаясь с парковой скамейки, чтобы освободить место. “Я был немного удивлен, получив твое сообщение. Обычно я связываюсь с тобой, а не наоборот ”.

“Это потому, что на этот раз мне нужна твоя помощь, Игорь”, - сказал Тарзаров.

“О?”

Тарзаров кивнул. “Я беспокоюсь, что нами манипулируют — втягивают в столкновение с поляками, которого мы могли бы избежать. Мне нужна ваша помощь, чтобы оценить эту возможность ”. Он нахмурился. “Доказательства, которые наши войска Спецназа нашли в Конотопе, беспокоят меня. Это слишком… Идеальный. Слишком точно скроенный, чтобы соответствовать убеждениям и предрассудкам Геннадия ”.

Бывший президент поднял бровь. “Вы уверены, что вас больше не беспокоит возможность того, что это неопровержимое доказательство польской причастности докажет, что ваш прежний скептицизм был ошибочным?”

Тонкая, холодная улыбка появилась на лице Тарзарова, слегка состарив его, несмотря на маскировку. “Я не претендую на то, чтобы быть полностью бескорыстным святым”, - сухо сказал он. “Но я слишком стар, чтобы верить в собственную непогрешимость”. Он пожал плечами. “Тем не менее, я думаю, что важно раскрыть правду. Если нас водят за нос к войне, я хочу знать, кто держит ниточку.”

“В этом есть смысл”, - согласился Трузнев. Он пристальнее посмотрел на другого мужчину. “Но разве уже не слишком поздно? Из того, что я слышал, грань была перейдена. Президент Грызлов одержим желанием свергнуть польское правительство — и генералы и люди у него в кармане. Кроме того, даже если бы он захотел отозвать этот ультиматум, у него нет возможности изменить курс сейчас. Это сделало бы Россию и его самого посмешищем во всем мире!”

“Верно”, - сказал Тарзаров. Он нахмурился. “Но в будущем будут другие кризисы, другие решения равной или большей важности. Если какая-то неизвестная сторона подбросила эти доказательства в своих собственных целях, мы должны выяснить, кто они такие, и остановить их до того, как возникнет следующий кризис. В противном случае мы рискуем уступить контроль над нашей политикой, над нашей страной другим — тем, кто может привести нас к катастрофе в своих собственных таинственных целях ”.

Медленно, Трузнев кивнул в знак понимания. Он выглядел мрачным. “Я понимаю твою точку зрения, Сергей. Ты прав, как всегда.” Он вздохнул. “Хотя это могло бы помочь, если бы у нас был лидер, который был менее… изменчивый . И более уравновешенный”.

Пожилой мужчина вежливо фыркнул. “А у тебя был кто-то еще на примете для этой работы, Игорь? Кто-то, кого мы оба хорошо знаем?”

Трузнев улыбнулся. “Не я, мой друг. Мое время в Кремле давно прошло — как и моя жажда атрибутов власти ”. Он развел руками. “Сейчас я хочу только служить интересам государства своим собственным частным и незаметным способом”.

“И зарабатывать при этом деньги”, - многозначительно сказал Тарзаров.

Другой мужчина улыбнулся. “И это тоже”. Он пожал своими дорого одетыми плечами. “Ты не хуже меня знаешь, Сергей, что деньги - ценный инструмент. И полезное оружие. Без этого, чем бы я мог быть тебе полезен сейчас, а?”

Тарзаров тихо рассмеялся, признавая правоту.

“И все же, зачем просить меня расследовать это для вас?” Спросил Трузнев. “Почему бы не доверить это дело Виктору Казьянову? Теперь он руководит разведывательными службами. Пусть он натравит своих гончих из ГРУ и СВР на работу. Если кто-то играл с нами в игры, пусть они возьмут след ”.

“Потому что Казьянов моральный трус”, - сказал Тарзаров, его губы скривились от отвращения. “Он описывается от страха, если Геннадий хотя бы повышает голос. Похож ли он на человека, которому было бы интересно узнать, что его хозяина так легко ввести в заблуждение?”

Теперь настала очередь Трузнева фыркнуть. “Нет”, - согласился он. “Я хорошо помню его по своим дням в разведке, в качестве главы ФСБ. Виктор был бы последним человеком, который сказал бы Грызлову, что его обманули. И если бы он это сделал, я сомневаюсь, что президент ему поверил бы ”.

“Итак, Игорь, ты поможешь мне?” - спросил мужчина постарше. “Если это вопрос денег, что ж, я могу без особого труда получить доступ к секретным фондам”.

После короткой паузы Трузнев кивнул. “Конечно, я помогу тебе. Но это может быть трудно. И это будет дорого стоить ”. Он потянул себя за подбородок, размышляя вслух. “Как ты знаешь, у меня все еще есть… контакты, скажем так… в некоторых из самых многообещающих возможностей ”.

“Которые из них? С твоей точки зрения, я имею в виду?”

Трузнев пожал плечами. “Пекин занимает высокое место, я думаю. Китайцы хитры, и, несмотря на разделяемый нами интерес к унижению американцев, они по-прежнему видят в нас потенциальных соперников за мировую власть. И, конечно, их президент Чжоу, должно быть, возмущен тем, как безжалостно Грызлов издевался над ним во время дела ”Старфайр"."

“Геннадий был, возможно, слишком... напористым”, - кисло признал Тарзаров.

“Это, безусловно, единственное слово, которым можно описать требование полного контроля над всем арсеналом противоспутникового оружия Китая с целью уничтожения американской космической боевой станции”, - сказал другой мужчина, улыбаясь.

“Однако план Геннадия сработал”.

“Так и было”, - легко согласился Трузнев. “Но теперь китайцы могут быть заинтересованы в том, чтобы вернуть часть своей гордости, поменявшись с ним ролями — заставив Геннадия танцевать под мелодию по их выбору”.

“Возможно, хотя я не вижу, какой стратегический или геополитический интерес был бы у Пекина в том, чтобы видеть, как мы сокрушаем Польшу”, - с сомнением сказал Тарзаров.

“Эта война неизбежно обратит наши взоры на запад, подальше от того, что китайцы считают своей сферой влияния”, - отметил Трузнев.

“Верно”.

“Но есть другие места, где стоит поискать”, - продолжил Трузнев. “Киев, очевидно, один из них, хотя я не могу понять, как даже фашисты там могли поверить, что им будет выгодно обманом заставить нас завоевать половину их собственной страны, а затем провести армии маршем по остальной!” Он пожал плечами. “Мы также должны рассмотреть возможность проведения раскопок под поверхностью в самой Варшаве”.

Тарзаров недоверчиво покачал головой. “Из всех твоих гипотез эта кажется наименее вероятной, Игорь. Зачем любому нормальному поляку втягивать нас в войну против своей собственной страны?”

“У Петра Уилка есть политические противники”, - сказал другой мужчина. “Некоторые из них вспоминают дни Варшавского договора с большей нежностью, чем большинство поляков. Возможно, они считают, что проигранная война может быть самым быстрым путем к свержению правительства Уилка и достижению реальной политической власти?” Он рассмеялся, хотя и без всякого юмора. “Конечно, я знаю, как работает это уравнение, хотя только с другого конца палки!”

Тарзаров неохотно кивнул. “Это возможно”. Он вздохнул. “Очень хорошо, Игорь. Посмотрим, чему ты сможешь научиться. Но незаметно, да?”

“Как всегда”, - заверил его другой мужчина.

После того, как пожилой мужчина ушел, Трузнев тихо посидел, выжидая несколько минут, прежде чем самостоятельно покинуть парк. Каким бы хорошо замаскированным ни был начальник штаба Грызлова, безопаснее всего было сохранять некоторую дистанцию между ними.

Дождь прекратился, и солнечные лучи начали пробиваться сквозь облака. Трузнев свернул свой зонтик и пошел дальше, улыбаясь про себя — уже размышляя о сложной паутине, которую ему придется сплести, чтобы выполнить просьбу Тарзарова. Было досадно, что инстинкты старшего человека подвели его так близко к истине, так же как было досадно, что удача, казалось, все еще сопутствовала Грызлову.

Он пожал плечами. Если бы этот план по унижению нового президента России провалился, позже были бы другие возможности — тем более, что Тарзаров все еще доверял ему. В детстве ему всегда нравилось играть в притки, прятки, и это тайное предприятие было всего лишь еще одной версией того старого фаворита. В этом случае, конечно, было одно решающее отличие. В конце концов, хотя он и не знал этого, Тарзаров просил его найти себя. Он начал смеяться.

Над СЕВЕРНОЙ ЧАСТЬЮ АТЛАНТИЧЕСКОГО ОКЕАНА

ТОЙ НОЧЬЮ

На высоте двадцати тысяч футов над океаном четыре XF-111 в сомкнутом строю летели на восток. Еще два СуперВарка находились примерно в миле впереди и на несколько тысяч футов выше, выполняя сложные маневры, необходимые для заправки топливом воздушного танкера Sky Masters KC-10 Extender.

“Волк Три-Один, это Мастерс Один-Четыре, отключите давление”, - радировал оператор стрелы на борту танкера. “Ты наелся и можешь идти”.

“Спасибо, Один-Четыре. Сейчас убираем, ” ответил пилот XF-111, который только что закончил дозаправку, соскальзывая вниз и удаляясь от KC-10.

“Волк Три-Два, ты следующий”, - сказал заправщик. “Разрешен переход на позицию перед контактом”.

“Вас понял, Один-четыре. Три-Два переходим к предварительному контакту.”

Из кабины ведущего XF-111, Wolf One-One, в миле назад Марк Дэрроу мог видеть, как все индикаторы управления на брюхе KC-10 дважды вспыхнули, а затем пара мигающих зеленых огней. Он мог видеть, как последний из шести самолетов в его строю медленно выходит на позицию, настраиваясь на заход на сопло стрелы KC-10. Как только Wolf Three-Two Карен Танабе заправится топливом, они смогут оторваться от танкера Sky Masters и улететь в Польшу.

“Знаешь, Джек”, - сказал он своему второму пилоту и оператору систем вооружения. “Этот дурацкий маленький план мистера Мартиндейла действительно может сработать”.

С правой стороны переполненного кокпита Джек Холленбек улыбнулся в ответ под своей кислородной маской. “Моя мама всегда думала, что я окажусь по ту сторону закона. Но я полагаю, что она больше думала о маленьких старомодных преступлениях, таких как ограбление банка или угон автомобиля. Контрабанда самолетами кажется очень большим шагом вперед. Так или иначе, более высокого класса.”

Дэрроу рассмеялся. Описание техасцем того, что они делали, было подходящим. Оказавшись без достаточного количества времени, чтобы законно - или, по крайней мере, незаметно — перевезти оставшиеся XF—111 в Польшу, Scion и ее партнеры из Sky Masters были вынуждены импровизировать. Во-первых, техники поспешно установили временные вспомогательные топливные баки в бомбоотсеке каждого отремонтированного самолета, значительно увеличив количество топлива, которое они могли перевозить. Затем Sky Masters повторно активировали свои системы дозаправки в воздухе, что технически незаконно в соответствии с экспортными законами США. Как только это было сделано, пилоты-контрактники перегнали самолеты в разные гражданские аэропорты вдоль восточного побережья, готовые к тому, что их сменят экипажи Iron Wolf, прибывающие из Польши.

Примерно четыре часа назад каждый из этих шести самолетов XF-111 эскадрильи "Железный волк" вылетел на восток, используя коммерческие воздушные и гражданские коды—транспондеры, которые идентифицировали их как чартерные грузовые рейсы, направляющиеся в различные пункты назначения в Африке и Европе, и заполнив все необходимые электронные формы таможенной и пограничной службы для пересечения границы США. Почти три тысячи отдельных рейсов пересекали Атлантику в обоих направлениях каждый день — к этому транспортному потоку добавилось еще шесть самолетов, скорость которых должна была быть меньше, чем вспышка на чьем-либо радаре, по крайней мере, так надеялся Мартиндейл. Как только они вышли из зоны действия радаров, XF-111 отключили свои транспондеры, увеличили скорость и сошлись в запланированном месте встречи для дозаправки в воздухе в середине океана.

Пока все идет хорошо, подумал Дэрроу. И одна вещь была уже ясна. Другие команды Iron Wolf были чертовски хороши в своей работе. Каждый самолет прибыл на это сложное рандеву вовремя и без проблем.

“Внимание, внимание, обнаружен радар поиска неопознанной цели X-диапазона”, объявила система предупреждения об угрозе SPEARS. “Четыре часа. Диапазон не определен”

“Ру-ро”, - пробормотал Холленбек, взглянув на свой дисплей, предупреждающий об угрозе. “Назови себя”.

“Отрицательная идентификация”, компьютер. “Подвижный активный частотный сигнал. Приготовиться”

“Ад”. Холленбек уставился на свой дисплей. “Частоты, которые использует этот чертов радар, скачут, как у кролика, за которым гонится койот. Мое лучшее предположение, что это AN / APG-79 ”.

“Черт возьми”, - сказал Дэрроу. Это было почти так же хорошо, как активный радар AN / APG-81 с электронным сканированием, который несли их СуперВарки. Помимо отремонтированных бомбардировщиков XB-1 Excalibur производства Sky Masters, единственными другими самолетами, оснащенными AN / APG-79, были F / A-18F Super Hornets ВМС США… что означало, что они были в большой беде. Он быстро переключил их основное радио на GUARD, международную частоту экстренной связи.

Напряженный голос затрещал в их наушниках. “Неизвестный самолет, курс один-ноль-пять градусов на двадцать и двадцать три ангела, это рейс ВМС "Лев четыре". Назовите себя немедленно!”

Дэрроу взглянул на информацию, выведенную Холленбеком на один из его многофункциональных дисплеев. Четвертый лев был истребителем F / A-18 ВМС США, входившим в состав 213-й ударной истребительной эскадрильи “Черные львы”. В настоящее время показано, что VFA-213 взлетел с авианосца класса "Нимиц" Джорджа Буша-старшего . Экипаж "Супер Хорнета", должно быть, выполнял обычный тренировочный полет, когда он их обнаружил, вероятно, используя ATFLIR, свою усовершенствованную инфракрасную систему наведения на цель. Если бы истребитель ВМС находился на станции в составе CAP авианосной группы, ее боевого воздушного патрулирования, приемники предупреждения группы XF-111 зафиксировали бы излучение широкого спектра морских радаров на большом расстоянии. И это дало бы им достаточно времени, чтобы убраться из этого района, прежде чем их заметят.

Так что это было просто невезение.

Действительно не повезло.

Если бы сообщение о “неопознанных F-111”, совершающих маневр дозаправки в середине Атлантики, дошло по цепочке командования ВМС до Пентагона или, что еще хуже, до Белого дома президента Барбо, то, несомненно, разразился бы настоящий ад. В лучшем случае шести самолетам эскадрильи "Железный волк" и их экипажам было бы приказано вернуться в Штаты для дальнейшего расследования — расследования, которое должно было продолжаться очень долго и привести к множеству неудобных вопросов, на которые не было ответов. Как бы неприятно это ни было для него, Джека Холленбека, Карен Танабе и других, Дэрроу понял, что для остальной части эскадрильи, вернувшейся в Повидз, это было бы намного хуже. Без этих подкреплений они были бы вынуждены выступить против русских, которым отчаянно не хватает самолетов и обученных экипажей.

Что ж, подумал Дэрроу, тогда его шести XF-111 придется блефовать, пробираясь мимо пилота "Супер Хорнета" и его заднего сиденья, по крайней мере, достаточно долго, чтобы прервать контакт и выйти из зоны обнаружения. “Тебе лучше говорить, Джек”, - нахмурившись, сказал бывший пилот королевских ВВС. “Мой акцент может оказаться немного ... сбивающим с толку… за нашего друга там, снаружи ”.

Холленбек кивнул. “Думаю, пришло время выяснить, действительно ли работает наша карточка "выйди из тюрьмы свободным"”. Он включил свой микрофон. “Лев четыре, это Черный Дрозд один. Моя кодовая фраза - ВОСЕМЬ МЯЧЕЙ В ВЫСОТУ. Повторяю, МАКСИМУМ ВОСЕМЬ МЯЧЕЙ. Предлагаю тебе запустить это через свой компьютер, как можно скорее ”.

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ БОЕМ, CVN-77

КОРАБЛЬ ВМС США Джордж БУШ-старший,

В СЕВЕРНОЙ АТЛАНТИКЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Скажи еще раз, Четвертый лев”, - сказал в свой микрофон коммандер Расс Герхардт, офицер по воздушным операциям в Буше. В тусклом голубоватом свете центра контроля заболеваний он наклонился вперед, изучая радарные и инфракрасные изображения, отправленные по каналу передачи данных с F / A-18F Super Hornet. Они показали строй из семи отдельных самолетов, один большой самолет, оцененный как заправщик KC-10, и шесть меньших самолетов типа sweptwing F-111. Все до единого F-111 давным-давно были отправлены на свалку, так что это было странно. Ни один из них не пищал ни на каких передатчиках, и это было еще более странно.

“Эти придурки дали нам кодовую фразу для проверки”, - сообщил по радио человек на заднем сиденье четвертого Льва. “МАКСИМУМ ВОСЕМЬ МЯЧЕЙ, что бы это ни было”.

Герхардт нахмурился. Кодовые фразы? Дерьмо. Кто, черт возьми, были эти парни? Он повернулся к специалисту, обслуживающему ближайшую компьютерную станцию. “Пропустите это через систему, Каппеллини”.

“Есть, есть, сэр”, - сказала она, ее пальцы уже танцевали над клавиатурой. И затем остановилась, когда на ее экране вспыхнуло предупреждение. “Командир?” обеспокоенным тоном сказал молодой техник ВМС. “Я не могу получить доступ к этой информации. Я не допущен к этому ”.

Офицер по воздушным операциям Буша подвинулся, чтобы лучше рассмотреть. На ее дисплее ярко-красным цветом высветились строки текста: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО // ОПЕРАЦИОННАЯ СИСТЕМА-ТРЕБУЕТСЯ ОСОБЫЙ ДОСТУП-EIGHTBALL HIGH. НЕ СООБЩАТЬ. НЕ ЗАПИСЫВАТЬ.

Он нахмурился еще сильнее. Ярлык OS на этой ерунде EIGHTBALL HIGH означал, что это была какая-то военная операция, одобренная Министерством обороны. Но специальный доступ означал, что это было настолько строго засекречено, что вся информация о нем была ограничена теми немногими, кому “нужно было знать”. И, по-видимому, никто на CVN-77 или в приписанном к ней авиакрыле не соответствовал этому критерию.

Что ж, подумал Герхардт, не нужно быть специалистом по ракетостроению, чтобы понять, что это как-то связано со всем тем дерьмом, которое происходит между Россией и Польшей. Руководство Пентагона и Белого дома, должно быть, проводит “секретную операцию”, чтобы помочь полякам. Что объясняло запреты, связанные с кодовой фразой. После того, как президент Барбо сделал такое большое дело из сохранения нейтралитета, все, что Соединенные Штаты сделали для помощи Варшаве, должно было быть полностью опровергнуто.

“Сотрите эту запись, специалист Каппеллини”, - приказал он. “Этого никогда не было. Понимаешь?”

“Есть, есть, сэр”.

Герхардт снова включил свой микрофон. “Четвертый лев, это Мститель. Оторвись от этих неизвестных и отключи свой радар. Возвращайся домой. Это приказ.”

“Мститель, это Четвертый Лев. Сокол один-ноль-один?!”

Герхардт ухмыльнулся, услышав код пилота ВМС, означающий “Ты, должно быть, издеваешься надо мной”. “Фекалии здесь ни при чем, Лев Четыре. Отвали от этих парней и прекрати это ”.

Над АТЛАНТИКОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Будь я проклят”, - медленно произнес Холленбек, уставившись на свои МФУ. “Это действительно сработало. Радар "Хорнета" только что отключился. Он отворачивается.”

Марк Дэрроу выдохнул с облегчением. Компьютерные волшебники Scion заявили, что они немного подправили базы данных Министерства обороны США, чтобы прикрыть эту небольшую прогулку. Казалось, что они выполнили свою хакерскую работу должным образом. Он переключился обратно на частоту, которую они использовали ранее. “Мастера Один-Четыре, большое спасибо за вашу помощь”.

“Волк Один-Один, мы тебе более чем рады. Полет безопасен”, - передал танкер по радио. “Мы направляемся домой”.

Дэрроу наблюдал, как большой KC-10 уносится прочь, поворачивая обратно на запад. Его режиссерские огни погасли. В течение нескольких минут даже навигационные огни на концах крыльев и хвосте воздушного танкера исчезли в темноте. Он снова включил свой микрофон. “Всем волчьим полетам, это "Волк Один-Один". Теперь, когда мы, наконец, здесь совсем одни, давайте ускорим темп, хорошо? Мы перейдем на полный ход и снизимся до десяти тысяч футов. Следуй за мной, понял?” В его наушниках раздалась серия щелчков и подтверждений, когда пять других экипажей "Железного волка" просигналили, что поняли его приказы.

“Тогда ладно, Волчьи полеты. Поехали, ” сказал Дэрроу, разворачивая крылья XF-111 назад на пятьдесят шесть градусов и одновременно выжимая дроссели вперед. Большой истребитель-бомбардировщик плавно разогнался до полной крейсерской скорости почти в шестьсот узлов. Он опустил нос суперварка вниз, наблюдая, как индикатор высоты на его HUD скользит вниз к десяти тысячам футов. Один за другим пять других самолетов последовали за ним, оставаясь на курсе, который должен был привести их к Гибралтарскому проливу, входу в Средиземное море, чуть более чем через два часа.

ЦЕНТР БОЕВОЙ ИНФОРМАЦИИ,

РОССИЙСКИЙ АВИАНОСЕЦ

АДМИРАЛ КУЗНЕЦОВ,

В ЗАПАДНОМ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Контр-адмирал Анатолий Варенников изучил краткую расшифровку радиопередачи по каналу ОХРАНЫ, полученную подразделением радиотехнической разведки его авианосца. Он выгнул бровь, молча переводя англоязычные фразы в их русские эквиваленты. Он взял за правило всегда сначала просматривать необработанные данные, но он никогда не притворялся первоклассным лингвистом. Наконец он поднял глаза, встретив заинтересованный взгляд своего начальника разведки, капитана Якунина. “ВОСЕМЬ МЯЧЕЙ в ВЫСОТУ? Я никогда не видел этого раньше. Что это значит, Леонид?”

“Основываясь на том, что они сказали, это какой-то оперативный код, сэр”, - сказал Якунин. Он пожал плечами. “Но это не тот, кого мы указали в наших файлах”.

“И больше ничего не было?” Спросил Варенников. “Просто запрос от F / A-18 ВМС США на идентификацию с этих неопознанных самолетов? И затем этот странный код в ответ?”

“Больше не было сообщений между таинственным самолетом и ”Хорнетом", - сказал Якунин. “Но когда пилот передал этот код обратно на свой авианосец "Буш", его командиры приказали ему прервать перехват. На самом деле, они сказали ему немедленно выключить свой радар и вернуться на корабль. Интересно, да?”

“Чрезвычайно интересно”, - согласился Варенников. “Это наводит на мысль о передвижении американских военных или разведывательных самолетов, но передвижении настолько секретном, что даже командование собственных ВМС не было проинформировано о нем заранее”.

Он повернулся к карте, показывающей текущее положение Адмирала Кузнецова и сопровождающих его эсминцев и фрегатов. Они находились примерно в ста шестидесяти километрах к востоку-северо-востоку от Гибралтара, держа курс почти строго на восток в соответствии с последним приказом Москвы вернуться в Черное море. Если украинцы решили воспрепятствовать продвижению российских войск в направлении Польши, президент Грызлов хотел, чтобы авианосная группа была на позиции, чтобы помочь наказать их. Затем он изучил предполагаемое местоположение, курс и скорость неопознанной группы самолетов над Атлантикой. Возможно, они направляются в его сторону.

Варенников пожевал нижнюю губу, глубоко задумавшись. Стоило ли откладывать отправку его оперативной группы в Черное море для дальнейшего расследования? Да, он решил. Если американцы действительно замышляли что-то подлое, важно было попытаться выяснить, что именно это было. Он подошел к командному телефону, соединяющему его с мостиком. “Капитан Богданов, дайте сигнал оперативной группе изменить курс. И подготовьте два истребителя Су-33 к запуску. Я хочу, чтобы они отправились на охоту ”.

Над АТЛАНТИКОЙ,

НЕДАЛЕКО От ГИБРАЛТАРСКОГО пролива

ПАРУ ЧАСОВ СПУСТЯ

“Внимание, внимание, радар поиска цели X-диапазона, Су-33, высота одиннадцать часов, сто миль, семьсот узлов”, - внезапно сказал компьютер.

“Уровень сигнала?” - Спросил Холленбек.

“Слабый, но усиливающийся”, - сообщила ему система КОПЬЯ. “Вероятность обнаружения минимальна, но увеличивается”.

Дэрроу нахмурился. “В эти дни в моем небе становится ужасно тесно”. Он щелкнул микрофоном. “Волчьи стаи, это один-один. Будьте готовы отправиться в DTF по моему сигналу. Набор на двести, жесткая езда. Давайте погрузимся в волны и пронесемся мимо этих русских ублюдков, прежде чем они узнают, что мы здесь ”.

Новые щелчки подтвердили его приказ.

“Эти радары Су-33 обладают неплохими возможностями наблюдения”, - предупредил Холленбек. “Если они подойдут достаточно близко, они все равно обнаружат нас”.

Дэрроу кивнул. “Мы постараемся держаться от них подальше, если потребуется, и надеемся, что КОПЬЕ сможет позаботиться об остальном. Задействуйте DTF, разрешите самолету двести тяжелых полетов.”

“Цифровое слежение за местностью включено, самолет с допуском двести км”, ответил компьютер.

XF-111 нырнул в ночное небо, направляясь к океану со скоростью шестьсот узлов. Цифровая система слежения за местностью включала случайные всплески его радарного высотомера, который измерял точное расстояние от его брюха до океана. Суперискры выровнялись на высоте двухсот футов над поверхностью и понеслись вперед.

Дэрроу слегка подправил свой джойстик вправо, следуя навигационным подсказкам на своем HUD. Вскоре на цифровом дисплее искусственного рельефа стали видны некоторые характерные скальные образования. Несколько минут спустя они пронеслись мимо массивной каменной стены с левой стороны навеса, слабо светящейся белым в лунном свете. У его основания мерцали огоньки.

“Круто”, - пробормотал Холленбек, вытягивая шею, чтобы посмотреть за корму на огромный мыс, возвышающийся более чем на тысячу футов над их XF-111. “Это было—?”

“Гибралтарская скала”, - коротко ответил англичанин. “Теперь мы покончили с медициной”.

Холленбек снова посмотрел на свои дисплеи. “Эти радары Су-33 находятся на наших десяти часах и движутся к нашим девяти часам. Уровень сигнала все еще слаб и теперь уменьшается ”. Он удовлетворенно кивнул. “Я думаю, мы увернулись от них”.

“Будем надеяться, что это так”, - сказал Дэрроу, поворачивая рычаг влево. “Но где-то там все еще должна быть российская авианосная оперативная группа, так что будьте начеку”. Он выдохнул. “Дай мне информацию о расстоянии до Мусорной свалки по нашему заданному курсу”.

“Тысяча восемьсот морских миль плюс-минус несколько”, - доложил Холленбек.

Дэрроу взглянул на состояние их топлива. Учитывая эти Су-33, рыскающие где-то на севере, и вероятность столкновения с российским авианосцем, которому принадлежали истребители, его XF-111 должны были оставаться на низкой высоте всю дорогу до южной Румынии. И полет по пересеченной местности потреблял намного больше топлива, чем полет выше. Его рот сжался, когда он пробежался по расчетам. Благодаря вспомогательным топливным бакам, установленным Sky Masters, это было выполнимо, но с трудом. Они точно не прибудут на Свалку на дыму, но это будет намного сложнее, чем он первоначально планировал. Тем не менее, после остановки на дозаправку в Румынии, заключительный этап в Польшу должен быть относительно легким.

“Внимание, новый поисковый радар в эхо-диапазоне на одиннадцать часов, сто десять миль”, сообщил компьютер, врываясь в его мысли.

“Определите радар”, - приказал Холленбек.

“Система корабельного базирования Fregat MAE-5”, ответил компьютер. “Характеристики сигнала соответствуют характеристикам радара российского авианосца Адмирал Кузнецов”.

“Он может нас обнаружить?” Спросил Дэрроу, чувствуя, как его пульс снова ускоряется.

“Отрицательный результат”, - сказал Холленбек, изучая свои дисплеи. “Максимальная дальность действия этой системы по цели нашего размера на высоте составляет около ста сорока миль, но мы так глубоко в волнах, что они даже не заметят мерцания в своих прицелах”.

Они летели в тишине еще минут пятнадцать или около того. Излучение радара с "Адмирала Кузнецова" исчезло вдали. Редкие трели в их наушниках обозначали гражданский контроль воздушного движения и морские радары, сканирующие поверхность, охватывающие все вокруг них. Холленбек напрягся, чтобы разглядеть что-то впереди. “Я думаю, у нас впереди наземное движение”, - сказал он. “Большой молокосос”.

“Я обойду его с севера”, - сказал Дэрроу. “Пяти миль должно быть достаточно, чтобы они не заметили нас”.

Но когда они отклонились, стало очевидно, что наземное движение становится более оживленным. “Больше движения кораблей”, - сказал Холленбек. “Мне придется использовать радар, чтобы обойти их”.

“Сделай это”, - сказал Дэрроу. “Если нам нужно подлететь к кому-нибудь поближе, выбирай самых маленьких”.

“Рог”. Холленбек активировал цифровой радар AN/APG-81 и перевел его в режим сканирования поверхности…

... и на дисплее ожили цели, без труда две дюжины кораблей разного размера в течение трех минут полета! “Дерьмо”, - воскликнул Холленбек. “Это один из самых оживленных прудов!”

“У Мид одни из самых загруженных судоходных маршрутов на планете, старина”, - сказал Дэрроу с кривой усмешкой.

“Некоторые из этих ублюдков огромны”, - сказал Холленбек. “Поверните на двадцать градусов вправо, большое движение на поверхности в двенадцать часов, десять миль. Выглядит больше, чем авианосец!”

“Авианосцы являются одними из самых маленьких крупных надводных кораблей в этих водах”, - сказал Дэрроу, внося коррективы в курс. “Даже обычное круизное судно больше авианосца”.

“Еще десять правильных, и все прояснится”, - сказал Холленбек. Дэрроу внес исправление. “Здесь должен быть какой-то общий транспортный маршрут, идущий из Алжира в Испанию или южную Францию”.

“Ах, я люблю путешествовать на Майорку в отпуск”, - сказал Дэрроу. “Когда-нибудь бывал там?”

“Это где-нибудь рядом с Диснейлендом?” - Спросил Холленбек. “Потому что именно туда я обычно беру детей для… срань господня! Взбирайся!” Дэрроу, не колеблясь, нажал на переключатель отключения DTF и поднял бомбардировщик в небо. Огромная белая фигура, усеянная яркими огнями, появилась прямо впереди и чуть ниже них из темноты, становясь еще больше по мере того, как они мчались к ней. Это был огромный корабль, по меньшей мере, в десять этажей высотой и более тысячи футов длиной.

“Что за черт—” - прорычал Дэрроу. Они на высокой скорости пронеслись прямо над массивной надстройкой корабля. Через секунду или две он отпустил рычаг переключения передач и позволил компьютеру управления полетом вернуть их на курс и высоту.

“Прямо на границе поля зрения радара, близко, мы свернули прямо в него… Я никогда не видел этого на радаре ”, - сказал Холленбек, его голос все еще немного дрожал даже спустя несколько минут. “Я думаю, мы только что до смерти напугали группу туристов на круизном лайнере”.

“Не говоря уже о нас самих”, - сказал Дэрроу, делая несколько глубоких вдохов, чтобы взять под контроль свой учащенный пульс. “Пора вернуться к игре. Уйма времени, чтобы поговорить об отпусках позже.”

АДМИРАЛ КУЗНЕЦОВ,

В ЗАПАДНОМ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

В тускло освещенном CIC зазвонил телефон. Капитан Леонид Якунин схватил его. “Да?” Несколько мгновений он внимательно слушал, нахмурившись. “Я понимаю. И где находится этот корабль? Очень хорошо. Держи меня в курсе.” Он повесил трубку.

Контр-адмирал Варенников поднял бровь. “Ну что, Леонид?”

“Мы засекли другой сигнал, сообщающий о неопознанном самолете”, - сказал ему офицер военно-морской разведки. “Норвежский капитан круизного лайнера Royal Caribbean Independence of the Seas во все горло кричит на ВМС Испании из-за того, что его перевернуло на высоте топа мачты. Он утверждает, что несколько больших двухмоторных военных самолетов только что пролетели над его кораблем на высокой скорости. Они пришли с запада и исчезли на востоке.”

“Где?” Потребовал Варенников. Якунин указал на точку на карте, примерно в трехстах километрах к востоку от Гибралтара.

“Наши Су-33 промахнулись мимо них”, - пробормотал Варенников.

“Боюсь, что да”, - согласился Якунин. “Как и наш собственный радар”.

Командующий российской авианосной группой нахмурился, уставившись на карту. “Даже если мы развернем наши истребители сейчас, мы не сможем их поймать. Кем бы и чем бы они ни были.”

“Мы могли бы запустить больше Су-33”, - отметил Якунин.

“Нет, Леонид”, - тяжело сказал Варенников. “Геометрия не подходит для успешного перехвата. Чтобы иметь хоть какой-то шанс обогнать эти таинственные американские самолеты, нашим истребителям пришлось бы лететь изо всех сил, на полной мощности. И даже тогда у них закончилось бы топливо, прежде чем они догнали ”.

“Тогда что нам делать, сэр?” Спросил Якунин.

“Мы направляем полный и немедленный доклад в Москву”, - сказал адмирал. Он покачал головой. “Возможно, у них есть другие разведданные, которые позволят им выяснить, что задумали американцы. Или, может быть, наши дипломаты смогут каким-то образом вытянуть информацию из Вашингтона ”.

ВЫШГОРОД, УКРАИНА

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Небольшой пригород Вышгорода занимал западный берег реки Днепр всего в семи километрах к северу от Киева. Река здесь была перекрыта Киевской гидроэлектростанцией, плотиной длиной почти в триста метров. На вершине плотины реку пересекала двухполосная дорога, улица Набережная. Обычно этим мостом пользовались только местные жители или несколько туристов, направляющихся на север, чтобы увидеть сосновые леса и болота Межричинского регионального парка.

Теперь мост был забит российским военным транспортом — все они направлялись на запад с медленной, но устойчивой скоростью. Десятки восьмиколесных бронетранспортеров БТР-80 перемежались с боевыми машинами пехоты БМП-3, 152-мм самоходными гаубицами 2С19 "Мста-С" и огромными КамАЗами, загруженными танками Т-90 и Т-72.

Рядом с узким, забитым машинами мостом российские саперы уже вовсю работали, расширяя переправу, построив два новых понтонных моста и прокладывая бульдозерами новые дороги до кромки воды. Две батареи бронированных зенитных машин 9К22 "Тунгуска" выстроились вдоль берегов реки, обеспечивая защиту на малой дальности от атаки вражеской авиации или крылатых ракет с их двумя 30-мм пушками и восемью ракетами класса "земля-воздух" 9М311-М1. Батальоны ЗРК С-300 большей дальности были развернуты дальше в восточной Украине, ожидая приказа выдвинуться вперед, чтобы расширить противовоздушную оборону наступающей армии.

Высоко над головой в ярко-синем, почти безоблачном небе кружили точки. Истребители МиГ-29, Су-27 и Су-35 российских ВВС вели собственное наблюдение за многокилометровыми военными колоннами, медленно продвигающимися на запад.

На юге были мосты побольше и дороги пошире, но все они вели к переполненным улицам самого Киева. Потребовались бы тысячи солдат, чтобы обезопасить эти городские маршруты от возможных засад украинских террористов или польских коммандос. Вместо этого генерал-лейтенант Михаил Поливанов, новый командующий 20-й гвардейской армией, решил обойти украинскую столицу. Продвижение его армии через узкую Вышгородскую брешь заняло бы больше времени, но это также позволило ему сохранить больше своей боевой мощи для предстоящей войны с Польшей.

* * *

В трех милях к северо-востоку от плотины гидроэлектростанции и Вышгородского моста небольшой лесистый мыс выдавался в Киевское водохранилище. Двое мужчин в камуфляжных маскировочных костюмах лежали ничком среди папоротников и поваленных деревьев, растущих вдоль кромки воды.

“По моим подсчетам, это по меньшей мере четыре мотострелковые и танковые бригады в движении”, - пробормотал капитан Ян Шофилд сержанту рядом с ним. Командир разведывательных групп глубокого проникновения эскадрильи "Железный волк" сфокусировал свой бинокль на подходах к мосту на востоке. Там выстроились ряды бронетехники и орудий, едва различимые сквозь дымку и дизельные выхлопы. “И на подходе еще чертовски много всего”.

“Итак, мы докладываем?” - Спросил сержант Дэвис, проверяя дисплей портативного спутникового телефона. “У нас есть хорошее окно спутниковой связи на низкой околоземной орбите на следующие пять минут. И еще один через десять минут после этого.”

Канадец кивнул. Мысленно он пробежался по заранее подготовленным кодовым словам, которые он установил с Уэйном Макомбером перед проникновением в оккупированную россией зону. Он и командир наземного компонента эскадрильи "Железный волк" составили целый список легко запоминаемых слов, которые они могли использовать для обмена жизненно важной информацией, замаскированной под безобидные сообщения. ВАНЯ, например, выступал за Вышгород. “Текст ДЯДЯ ВАНЯ ПОСЫЛАЕТ ЛЮБОВЬ АНАСТАСИЮ . ДЯДЯ ВАНЯ ПЕРЕДАЕТ ПРИВЕТ АНАСТАСИИ”.

“Да, сэр”, - сказал Дэвис, быстро нажимая клавиши на телефоне. “Сообщение отправлено”, - сообщил он. “И получил”. На маленьком дисплее телефона замелькали буквы. “Приходит ответ: БАБУСЯ КАТЕРНЯ ХОЧЕТ НОВЫЕ СИНИЕ ПАЛЬТЫ” .

“Бабушка Кэтрин хотела бы новое синее пальто”, - перевел Шофилд. Он тихо присвистнул. “Ну, сержант, вот и все. Можешь считать, что ты на войне. Постарайся, чтобы это тебя не нервировало, а?”

Дэвис, седой ветеран по меньшей мере дюжины тайных операций, как во время службы в спецназе США, так и работая на Scion, фыркнул. “Черт возьми, капитан. Я всегда на войне. Мирное время я нахожу пугающим ”.

Шофилд ухмыльнулся. “Хорошее замечание”. Он резко отвернул голову от береговой линии. “Нам нужно собрать остальных членов команды. Майор Макомбер хочет, чтобы к ночи мы были далеко отсюда к востоку.”

“Чтобы сделать что именно?” - Спросил Дэвис, выключая спутниковый телефон. Он сунул его в один из потайных карманов своего камуфляжного костюма.

“Нам приказано обеспечить зону высадки”, - спокойно сказал Шофилд. “Железные волки собираются нанести визит нескольким нашим русским друзьям сегодня вечером”.

ДЕСЯТЬ

Праздновать успех - это прекрасно, но гораздо важнее извлечь уроки из неудач.

— БИЛЛ ГЕЙТС, АМЕРИКАНСКИЙ БИЗНЕСМЕН И ФИЛАНТРОП

ЗА ПРЕДЕЛАМИ АЭРОДРОМА КОНОТОП,

ОККУПИРОВАННАЯ РОССИЕЙ УКРАИНА

ТОЙ НОЧЬЮ

Кибернетическое пехотное устройство, пилотируемое Патриком Макланаханом, лежало ничком в неглубокой дренажной канаве в нескольких сотнях метров за периметром аэродрома Контоп. Словно размышляя над сложной проблемой и представляя возможности, образы и данные проносились в его сознании, когда его пассивные и узконаправленные активные сенсоры сканировали оккупированную россией базу. Огромный объем работы, проделанной русскими для улучшения своей обороны с момента последнего сообщения о “террористическом” рейде, был очевиден.

Минные поля, густо усеянные противопехотными и противотранспортными минами, тянулись параллельно ограждению из сетки по периметру. Дистанционно управляемые ИК-камеры, установленные на заборе, поворачивались взад и вперед, выискивая признаки злоумышленников, пытающихся прорваться через минные поля. Низкие фоновые тона с разной высотой звука отмечали множественные радиолокационные излучения, зафиксированные CID. На подходах к аэродрому были установлены радары Big Bird от батарей ЗРК дальнего действия С-300. Патрик также мог “слышать” импульсные доплеровские радары обнаружения целей 3D F-диапазона, используемые ЗРК малой дальности Tor , припаркованные вокруг самой взлетно-посадочной полосы. Мало того, что система Tor, известная в НАТО как SA-15 “Gauntlet”, была высокоэффективна против самолетов и вертолетов, она также могла обеспечить приличный процент поражения высокоточных боеприпасов, включая бомбы с лазерным наведением.

Толстые трехсторонние земляные насыпи теперь окружали ряды авиационных укрытий из кевлара, обеспечивая защиту от прямого огня из противотанкового оружия, такого как безоткатная винтовка “Карл Густав", использовавшаяся в предыдущей "террористической” атаке. Другие бермы прикрывали ямы, вырытые для 122-мм минометов и гаубиц. Бункеры из земли и бревен, расположенные по периметру, обеспечивали надежное прикрытие для пулеметных, РПГ и противотанковых ракетных расчетов. Четырехколесные бронированные разведывательные машины БРДМ-2 периодически совершали патрульные зачистки окрестных фермерских полей, лесных массивов, небольших деревень и населенных пунктов.

В целом, подумал Патрик, командир базы Конотоп проделал превосходную работу по созданию систем обороны, которые могли бы хладнокровно остановить обычную наземную или воздушную атаку. Он криво улыбнулся. Этот русский генерал и его подчиненные собирались выучить очень дорогой урок.

“Уголовный розыск два, это первый”, - сказал он по рации. “Дайте мне информацию о состоянии”.

Компьютер робота одновременно зашифровал и сжал его сигнал, прежде чем передать его в виде пакета длиной в несколько миллисекунд. Координация этой миссии требовала надежной тактической связи. Комбинация шифрования, сжатия и скачкообразной смены частоты должна сделать практически невозможным для любых российских станций мониторинга перехват его передач, не говоря уже о том, чтобы понять их.

“Уголовный розыск один, это второй”, - услышал Патрик ответ капитана Нади Розек. “Я нахожусь на позиции в шестистах метрах к северу от вас и готов действовать по вашему приказу”.

Та же передача с микровзрывом содержала биометрические данные, показывающие, что частота сердечных сокращений капитана польского спецназа была слегка повышена, но все остальные ее жизненные показатели были строго в пределах нормы. Он восхищенно покачал головой. Эта молодая женщина была классной покупательницей. Конечно, у нее было много интенсивных боевых тренировок, как внутри, так и за пределами CIDs, но очень немногим людям удавалось оставаться такими спокойными и собранными, настолько близкими к реальному действию.

Уэйн Макомбер был не очень доволен тем, что уступил свое место у ринга капитану Розеку, но президент Уилк настоял на том, чтобы польский офицер был включен в состав "острия" в этой первой миссии "Железного волка". “Если вы готовы рисковать своими жизнями ради Польши и ее народа, тогда вы также должны позволить некоторым из нас разделить риски с вами”, - твердо сказал им польский президент.

В глубине души Патрик жалел, что Петр Уилк не был так настойчив. Он знал, что Брэд чувствовал к Наде Розек. Он также знал, слишком хорошо, что СИДЫ не были неуязвимы — не против такой огневой мощи, собранной на российской авиабазе. Если она будет убита или тяжело ранена в этом рейде, его сын, возможно, никогда не простит его. Если уж на то пошло, он не был слишком уверен, что сможет простить себя. Удручающие воспоминания об ужасной смерти его жены от рук ливийских террористов много лет назад заполонили его разум.

Он нетерпеливо покачал головой. Продолжай в том же духе, Мук, сказал он себе. Оставайся сосредоточенным. Черт, может, Вак Макомбер был прав, и он становился слишком стар для этого дерьма. “Койоты один и два, сообщите свой статус”, - передал он по радио.

“Мы держимся в Пойнт Чарли, сразу за пределами прогнозируемой дальности обнаружения большой птицы”, - ответил Брэд. “Все пилотажные и навигационные системы исправны. GPS-приемники JDAM GEM-III инициализированы. Готов к заселению и передаче данных по вашему заказу”.

Находясь в пилотском отсеке CID, Патрик кивнул, увидев, что их предполагаемое местоположение отображается на карте, созданной его компьютером. Два MQ-55 Coyotes, дистанционно пилотируемые Брэдом и Марком Дэрроу в Повидзе, находились на низкой орбите примерно в тридцати милях от нас. Даже с их характеристиками скрытности и специальной радиопоглощающей краской, это было настолько близко, насколько они осмелились подойти… на данный момент. Но как только он отдаст им приказ, два дрона окажутся над головой примерно через три минуты — и в пределах досягаемости удара намного быстрее.

Он быстро установил контакт с остальной ударной силой эскадрильи "Железный волк", убедившись, что они тоже были готовы. Подразделение перевооружения и перезарядки CID из трех человек на их быстром маленьком Mercedes Wolf 4x4 было надежно спрятано в лесной полосе примерно в десяти милях от Конотопа. Неподалеку группа разведки глубокого проникновения капитана Шофилда охраняла участок открытой местности, обозначенный как место их эвакуации. Винтокрылые самолеты XV-40 Sparrowhawk эскадрильи и ее вертолет MH-47 Chinook стояли наготове на промежуточных полигонах в западной Украине, готовые прилететь и забрать их, если дела пойдут хорошо, или спасти выживших, если миссия провалится.

Удовлетворенный, Патрик снова сосредоточился на данных, поступающих в его мозг с датчиков. Два БРДМ выезжали со стоянки транспортных средств базы. Радиоперехват, полученный его отделом уголовного розыска, показал, что они начинают запланированное патрулирование внутреннего периметра. Пальцы его левой руки слегка дернулись, как будто он вводил пересмотренные приоритеты нацеливания в программное обеспечение робота для атаки — печатать, конечно, не было необходимости: он подумал о том, куда нужно отправить данные, и они попали туда, — а затем отправил измененный список в CID Two.

“Цели приняты”, - подтвердила Надя, все так же невозмутимо, как будто она была всего лишь на очередном учебном маневре.

“Начинайте отключение через десять секунд”, - приказал Патрик. Его правая рука согнулась, задействовав возможности боевой машины по нейтрализации. Активные радары CID могут быть перенастроены для передачи вредоносного кода вражеским цифровым электронным системам — радарам, компьютерам наведения и сетям связи — создавая ложные изображения или даже приказывая им отключиться. Поскольку netrusion уже несколько раз применялся против русских, они, вероятно, разработали какие-то контрмеры, которые позволили бы обнаружить введенные коды и восстановить контроль над любой затронутой электроникой и компьютерными системами. Но для этого потребовалось бы время ... А время было тем, в чем эскадрилья "Железный волк" нуждалась сейчас больше всего. “Пять… четыре… три ... два... один ... Вперед!”

Его СИД вскочил на ноги, уже поворачиваясь из стороны в сторону, передавая последовательность новых команд в заранее спланированную серию российских радаров, датчиков и компьютерных систем. На севере Второй отдел уголовного розыска, пилотируемый Надей Розек, вышел на открытое пространство, составив собственный список целей нетрузии.

Дистанционно управляемые ИК-камеры по периметру ограждения внезапно замерли. По всей базе телефоны отключились, когда местная телекоммуникационная сеть вышла из строя. Мощный радиопередатчик, используемый для прямой связи с российским верховным командованием, вышел из эфира в середине сигнала, став жертвой подключенного компьютера, который использовался для шифрования и дешифрования защищенных сообщений. Внезапно десятки панически звучащих русских голосов затрещали по радиоволнам, заглушая друг друга в бормочущем, кричащем хаосе помех и шума. При использовании такого количества отдельных тактических радиостанций не было никакого способа вывести их все из строя атакой netrusion. Но хаос и замешательство, вызванные среди защитников базы неожиданной потерей их других компьютеров и электронных систем, были следующей лучшей вещью.

И тогда Патрик услышал то, чего он ждал. Постоянный, трелевочный гул множества российских радаров ЗРК внезапно сменился тишиной. “Койоты, это Первый отдел уголовного розыска”, - сказал он. “На данный момент их глаза ослеплены! Быстро заходи и соединяйся со мной ”.

“Понял, Первый”, - сказал Брэд. “В пути”.

“Второй уголовник, поехали!” Патрик связался по рации, уже мчась на высокой скорости к ограждению по периметру.

Уютно устроившись в кабине второго уголовного розыска, Надя Розек высоко подпрыгнула в воздух — одним длинным прыжком пролетев над российским минным полем. Ее робот Iron Wolf врезался прямо через ограждение по периметру, не сбавляя скорости. Двигаясь со скоростью более восьмидесяти километров в час, она отсоединила 25-миллиметровую автопушку от своего правого боекомплекта и открыла огонь по ближайшим русским бункерам. Пораженные несколькими бронебойными снарядами, бункеры были разрушены за считанные секунды. Зазубренные обломки дерева и разорванные пулями мешки с песком покатились в темноту.

Продолжая бежать вперед по бетонной взлетно-посадочной полосе, она стреляла снова и снова, систематически уничтожая все огневые точки русских в пределах досягаемости. Ответный огонь прошил бронированную голову ее боевой машины. К ней подкатила разведывательная машина BRDM. Из его конической башни вырвались дульные вспышки. Стрелок, управлявший 14,5-мм крупнокалиберным пулеметом, отчаянно пытался пустить свое оружие в ход, но она была слишком быстрой, слишком проворной — без особых усилий уворачивалась от потока трассирующих пуль, преследующих ее. Еще одна быстрая очередь из ее автопушки разорвала БРДМ спереди назад. Он отлетел в сторону и перевернулся, уже начиная гореть.

Надя громко рассмеялась, внезапно опьяненная властью, которую дал ей CID. Это было за пределами всего, что она испытывала на тренировках. На мгновение у нее возникло искушение броситься сломя голову прямо в середину ближайшего скопления охваченных паникой защитников. Ее пульс участился, когда адреналин затопил ее организм.

“Держи это под контролем, Второй”, - услышала она, как другой пилот CID рявкнул. “Оставайся сосредоточенным и придерживайся плана!”

Пораженная, Надя покачала головой, подавляя волну безумного возбуждения, которая угрожала затопить ее рациональный разум. “Подчинюсь, первый уголовный розыск”, - передала она по радио. Она медленно выдохнула, чувствуя, как ее сердцебиение замедляется в такт дыханию. Теперь, успокоившись, она заметила, что компьютер атаки робота высвечивает новые цели в поле ее зрения — большие, окрашенные в серый цвет металлические баки, полные авиационного топлива. Она переместилась вправо, чтобы получить лучший выстрел, одновременно перезаряжая свою автопушку зажигательными снарядами.

Еще одна серия коротких очередей пробила баки и взорвала тысячи галлонов топлива. Огромные языки пламени взметнулись высоко в воздух, достаточно яркие, чтобы превратить ночь в день.

Подсвеченный теперь кострами, горящими по всей линии полета, робот Нади Розек "Железный волк" углубился в российскую авиабазу, выслеживая новую добычу.

* * *

В четырехстах ярдах к югу Патрик развернул торс своего полицейского. Появились новые цели, рассредоточенная группа из четырех ракетоносцев класса "земля-воздух" Тор-М1 и их мобильного командного пункта. Одной роботизированной рукой он вскинул 40-мм гранатомет, с помощью которого проделывал дыры в зданиях терминала, которые русские использовали в качестве казарм для своего гарнизона, пилотов и наземного персонала. Другой рукой он отсоединил свою электромагнитную рельсовую пушку и привел ее в действие.

ККРРРААК!

Он выстрелил пять раз, остановившись лишь ненадолго, чтобы навести рельсовое ружье на новую цель. Краткие, ослепляющие вспышки перегретой плазмы из рельсовой пушки были затмеваемы более крупными и даже более яркими взрывами, когда маленькие плотные снаряды, движущиеся со скоростью 5 Махов, разнесли русские ракетные установки и их командную машину на части.

Тревога о передвижении, предупредил компьютер уголовного розыска. Два вражеских самолета выруливают на взлет .

Патрик вильнул влево, ускоряясь, чтобы вырваться из густых столбов дыма, поднимающихся от горящих автомобилей и зданий. Даже его превосходные термодатчики пришли в негодность из-за жара, исходящего от обломков, разбросанных по летному полю.

Он перепрыгнул через перевернутый БРДМ и упал прямо посреди группы ошеломленных российских солдат. Рты и глаза расширились от ужаса, когда они увидели огромную смертоносную машину, внезапно оказавшуюся среди них. Один из них стряхнул с себя страх достаточно быстро, чтобы поднять свой АК-74 и начать стрелять. Пули ударили в торс сида и срикошетили в сторону.

Зарычав, Патрик развернулся — переходя в размытое движение, одновременно хватая паникующих, кричащих вражеских солдат своей открытой роботизированной рукой. Одного за другим он швырнул их в сторону ближайшего здания. Их крики закончились глухими, влажными ударами, когда они врезались в металлические и бетонные стены и замертво соскользнули на землю.

Су-27 на взлете, сообщил компьютер.

Он снова повернул направо, следуя указаниям навигационной системы своего уголовного розыска. Внезапно он вышел из дыма и дымки на более чистый воздух.

В паре сотен ярдов от нас два двухвостых российских истребителя в сером, белом и черном камуфляже катились по взлетно-посадочной полосе, быстро набирая скорость, поскольку их пилоты перешли на форсаж, чтобы как можно быстрее подняться в воздух. Два Су-27, должно быть, находились в состоянии боевой готовности, готовые взлететь при первых признаках любой атаки. Это были храбрые летчики, подумал Патрик с легким оттенком грусти, но глупые. Тем не менее, он не мог винить их за попытку. Долгом любого пилота было оторвать свой самолет от земли под огнем противника.

И это была его работа - остановить их.

Он направил свой рельсовый пистолет на головной Су-27, когда тот отрывался от взлетно-посадочной полосы.

КРРААК!

Пуля из сплава вольфрамовой стали пробила фюзеляж российского истребителя и вырвала другой конец, разбрызгивая горящий металл и проводку. Потеряв управление, Су-27 откатился вправо, врезался обратно на взлетно-посадочную полосу и взорвался огромным оранжевым огненным шаром. Второй истребитель, двигавшийся слишком быстро, чтобы управлять им, и слишком медленно, чтобы взлететь, врезался прямо в пылающие, спутанные останки первого Су-27. Его шасси оторвалось с оглушительным скрежетом, и он заскользил по взлетно-посадочной полосе в ослепительном облаке вращающихся искр и горящего топлива. Внезапно он взорвался. Искореженные обломки с грохотом разлетелись по летному полю.

Две зеленые точки пульсировали на краю поля зрения Патрика.

“СИД Один, это Койоты Один и два. Установлены хорошие каналы передачи данных”, - услышал он радио Брэда. “Мы приближаемся со скоростью четыреста пятьдесят узлов. Высота одна тысяча. Дистанция двенадцать миль. Приготовьтесь к своим целям ”.

Патрик мог слышать низкий фоновый гул, нарастающий в его ушах. Внимание. Радары большой птицы возобновляют работу, сообщил компьютер. Он кивнул. Экипажам российских ЗРК, должно быть, наконец удалось удалить вредоносный код, который он и капитан Розек загрузили в свои системы. Он повернулся и побежал к рядам земляных ограждений, удерживающих оставшиеся российские самолеты, базирующиеся в Конотопе. В то же время он ввел в действие и отправил серию GPS-координат по каналу передачи данных приближающимся дронам MQ-55.

“Целевые установки получены, CID Один”, - сказал ему Брэд. “И загруженный в наше оружие”.

“Тогда уберите их, койоты”, - приказал Патрик.

* * *

Дистанционное пилотирование было чертовски странным опытом, подумал Брэд. Большей частью ему казалось, что он летит внутри "Койота-1" — несется на высокой скорости к горящей российской авиабазе. Но в то же время он также знал, что на самом деле сидит на затемненном посту управления более чем в шестистах милях к западу, наблюдая за экранами, которые показывали виды и данные, собранные с камер и ограниченных датчиков, установленных на беспилотнике MQ-55.

“Койот Один к двум”, - сказал он. “Выполняю атаку броском”.

“Две копии”, - ответил Марк Дэрроу со станции по соседству. “Атакую сейчас”.

Брэд дважды проверил настройки атакующего компьютера, приближаясь к цели. Через наушники он услышал, как дверцы бомболюка со скрежетом открываются по указанию компьютера. Он увидел, как планки руководителя полетов внезапно дернулись влево и вверх, и он затаил дыхание, когда MQ-55 резко накренился влево и с ревом взмыл в небо под крутым углом, быстро набирая высоту в пять тысяч футов.

Он увидел, как три индикатора “GBU32” на экране его компьютера вспыхнули, затем мигнули, затем быстро погасли. Один за другим три тысячефунтовых GBU-32 JDAM, боеприпаса совместного прямого поражения, выпущенные, выпали из отсека и полетели вперед, описывая дугу в небе. Маневр сброса дал бомбам большую дальность полета с малой высоты, чем при обычном горизонтальном бомбометании, а разворот позволил "Койоту" убежать, пока бомбы были еще в воздухе. Когда бомбы пронеслись по воздуху, приемники на борту каждой бомбы уже принимали данные о местоположении созвездий спутников GPS высоко на околоземной орбите.

Внутри каждого JDAM кольцевой лазерный гироскопический инерциальный блок Honeywell HG1700 постоянно измерял скорость, положение и ускорение, передавая эти данные через микропроцессор в свой блок наведения и управления. Вместе с полученными сигналами GPS, GCU постоянно и с высокой точностью фиксировал текущее местоположение бомбы. Управляющие поверхности в его хвосте изгибались и поворачивались, внося крошечные коррективы, необходимые для “точной настройки” траектории полета бомбы во время ее “броска”, чтобы нанести удар в пределах двух метров от запрограммированных координат.

"Койот" Брэда откатился в сторону, закрыл двери отсека и снова снизился до малой высоты. На экранах он мог видеть светлое и темное лоскутное одеяло полей и маленьких городков, окружающих город Конотоп и его аэродром, поднимающийся ему навстречу. Он выровнялся на высоте чуть более пятисот футов, достаточно высокой, чтобы миновать любые здания, и достаточно низкой, чтобы его было труднее обнаружить радаром.

“Джейдамс уходит”, - услышал он слова Дэрроу. “Возвращаюсь на базу”.

Брэд нахмурился. Таков был план. Как только их бомбы закончились, койоты стали бесполезны и беззащитны — выживание полностью зависело от их ограниченных возможностей скрытности. По всем меркам здравого смысла, он должен последовать за Марком и выскользнуть из района Конотопа, пока есть возможность. Но он не мог избавиться от осознания того, что Надя все еще была в бою и в опасности там, под ним. Что бы ни говорилось в плане, было неправильно улетать в безопасное место, оставив ее позади.

Небо осветили шесть мощных взрывов, каждый из которых произошел в разных точках по полному кругу вокруг аэродрома. Когда самые большие вспышки померкли, он смог разглядеть небольшие вспышки оранжевого и белого огня — вторичные детонации, вызванные отработкой ракетного топлива и боеголовок.

“Эти большие радары для птиц не работают!” - сказал его отец. “Хорошие хиты на всех JDAMs. Отличная работа, койоты. Большое спасибо.”

“Паром номер один ”Волк" взлетает", - сообщил пилот транспортника XV-40 Sparrowhawk с наклонным винтом со скрытой позиции на западной Украине. “Расчетное время прибытия до точки эвакуации примерно тридцать минут”.

“Второй паром тоже в воздухе”, - сказал другой голос, на этот раз принадлежащий пилоту вертолета MH-47 эскадрильи "Железный волк". Поскольку огромный "Чинук" был намного медленнее XV-40, его спрятали еще ближе к реке Днепр.

Все еще пребывая в нерешительности, Брэд слегка повернул джойстик вправо, начиная плавный поворот, который должен был удержать его недалеко от Конотопа еще на несколько минут.

* * *

Пилотируя второго сида, Надя Розек побежала прямо вверх по наклонной стороне одной из облицовок самолета. Плотно утрамбованная земля и сетка разрывались под весом ее бронированных ног, но она двигалась так быстро, что это не имело значения. На вершине облицовки она снова прыгнула, высоко перепрыгнув через кевларовую палатку, укрывающую российский самолет. Она резко упала с другой стороны, прямо посреди рулежной дорожки. Она обернулась, увидев длинный, заостренный нос истребителя-бомбардировщика Су-24М, высунувшийся из укрытия.

Она выпустила короткую очередь из своей автопушки в Су-24 в упор. Осколки разлетелись по спирали, когда снаряды попали в цель, повредив его авионику и органы управления. Автопушка зажужжала и замолчала. Боеприпасы израсходованы, сообщил ее компьютер.

Надя убрала его на место в свой оружейный ранец и достала рельсовый пистолет. Он пронзительно заскулил, включаясь.

Что-то большое с глухим стуком упало слева от нее, всего в нескольких метрах. Пораженная, она повернулась к нему, поднимая свое оружие. И опустил его, так же быстро. Это был СИД Один, пилотируемый безымянным незнакомцем, который командовал этой миссией. Из всех странных переживаний, которые у нее были с тех пор, как она присоединилась к эскадрилье Железных Волков, осознание того, что одним из их единственных двух боевых роботов управлял кто-то, кого никто никогда не видел, было, безусловно, одним из самых странных.

“Полегче, капитан”, - сказал другой пилот, в голосе которого почему-то звучало веселье даже через зашифрованную и сжатую радиопередачу. “Ты займешь укрытия для самолетов справа. Я пойду налево. Сделайте так, чтобы ваши выстрелы считались. У нас обоих заканчиваются боеприпасы и энергия.”

“Поняла, Первый”, - натянуто сказала Надя, осознавая, что ее лицо краснеет от смущения. Она повернула направо и пронеслась вдоль ряда припаркованных российских самолетов, уничтожая их одиночными выстрелами из своего рельсового ружья. Позади нее она слышала, как другой СИД делал то же самое. Оказавшиеся на земле в своих укрытиях истребители-бомбардировщики Су-24, штурмовики Су-25, а также истребители МиГ-29 и Су-27 сгорели в огне или были разорваны на части высокоскоростными ударами.

Над КУРСКОМ, На ЗАПАДЕ РОССИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Два российских одноместных истребителя Су-35 летели на восток на высоте десяти тысяч метров, направляясь к сараю на воронежском аэродроме Мальшево после завершения очередного обычного патрулирования над восточной Украиной. Ведущий пилот, майор Владимир Черкашин, зевнул под кислородной маской, а затем подавил желание продолжать зевать. Эти ночные полеты были смертельно скучными. Пилоты, назначенные обеспечивать воздушное прикрытие над армиями, наступающими на Польшу в течение дня, по крайней мере, смогли увидеть в движении кажущиеся бесконечными колонны танков, самоходных орудий и боевых машин пехоты. Ночью не на что было смотреть, кроме редких огней какой-нибудь унылой украинской деревушки и огромного моря звезд, мерцающих над головой. И в отсутствие какой-либо оппозиции со стороны поляков или украинцев, делать было нечего.

“Дробовик, ведущий, это Воронежский контроль. Будьте готовы к новым приказам”, - раздался напряженный голос в его наушниках.

“Контроль, это лидер дробовика. Готов, ” сказал Черкашин, полностью придя в себя. “Ты слышал это, Олег?” - спросил он своего ведомого, летевшего примерно в двух километрах от его правого крыла.

“Да, майор”, - ответил другой пилот, капитан Олег Бессонов. “Приятно знать, что мы не единственные, кто не спит так поздно”.

“Ведущий дробовика, Воронежский контроль”, - настойчиво произнес новый голос. К своему удивлению, Черкашин узнал голос генерал-майора Корнилова, командира 7000-й авиабазы в Мальшево. Его брови поднялись. Какие бы новые приказы ни поступали, они не были рутинными. “Немедленно отправляйтесь в Конотоп. Повторяю, немедленно . Будь осторожен! Мы только что потеряли всю радио- и телефонную связь с тамошним аэродромом, включая батальон С-300. Выходите на орбиту над аэродромом на высоте пять тысяч метров и ожидайте целевых векторов. Назови штат и предполагаемое время в пути.”

Черт, подумал Черкашин, звучит не очень хорошо. Пять тысяч метров - это достаточная высота, чтобы защитить их от зенитных ракет, выпущенных с плеча. Это была еще одна террористическая атака? Или что-то гораздо большее? “Понял, контроль, приготовиться”, - сказал он, быстро выводя цифровую карту на свой левый многофункциональный дисплей. Два его Су-35 находились примерно в двухстах километрах к востоку от Конотопа. Еще одно нажатие клавиши вернуло MFD к просмотру систем его истребителя и состояния топлива. У них все еще было много бензина. “ОСТАЛОСЬ меньше восьми минут”.

“Принято”, - сказал Корнилов. “Воздушное пространство свободно от всех дружественных самолетов. Если вы обнаружите врагов, вам разрешается вступить в бой без дальнейших приказов. Повторяю: оружие горячо. Подтверждаю.”

“Да, сэр, понял, оружие готово”, - подтвердил Черкашин. Его челюсти сжались. Вот так спустить их с поводка командования и контроля означало, что начальство определенно было напугано. Он включил микрофон, подавая сигнал Бессонову. “Дробовик два, это свинец. Следуй за мной!”

Черкашин резко дернул ручку управления влево, заставляя Су-35 выполнить крутой разворот на большой скорости обратно на запад. В то же время он толкнул дроссельную заслонку вперед, подавая больше мощности на большие турбовентиляторы Saturn 117S истребителя. Когда он выкатился из поворота на курс к Конотопу, самолет плавно ускорился. Быстрое нажатие пальцем на его джойстик привело в действие его многомодовый радар Irbis-E с электронным сканированием. Что бы, черт возьми, ни происходило впереди, они с Бессоновым не собирались лететь вслепую.

АЭРОДРОМ КОНОТОП

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Патрик достиг конца ряда припаркованных самолетов и перепрыгнул обратно через облицовку. На двоих он и Надя Розек только что уничтожили более двадцати российских истребителей и штурмовиков. Куда бы он ни посмотрел, везде были разрушенные, горящие здания, грузовики и бронированные автомобили… и мертвые солдаты. Много погибших русских солдат и летчиков. Он поморщился. Вероятно, среди обломков пряталось несколько перепуганных выживших, но он был готов поспорить, что никто из них никогда по-настоящему не видел двух роботов, которые только что разгромили аэродром в Конотопе. Они убивали любого русского, который подходил достаточно близко, чтобы их ясно видеть.

Продолжая двигаться, он проверил свою амуницию и состояние питания. У него закончились боеприпасы к автопушке, и осталось всего несколько выстрелов из 40-мм гранатомета. Даже у его электромагнитного рельсового пистолета была последняя обойма, оставалось всего два выстрела. Мощность его CID снизилась примерно на 40 процентов, этого более чем достаточно, чтобы вернуться к команде перезарядки и перевооружения "Железного волка", но недостаточно для еще одного длительного боя. Запроси статус уголовного розыска два, подумал он.

Информация, переданная от автоматизированных систем другого робота, почти мгновенно появилась в его сознании, как будто он считывал информацию своим мысленным взором. Он нахмурился. Машина капитана польского спецназа была почти в таком же состоянии, хотя ее рельсовый пистолет был полностью разряжен. У нее действительно осталась пара зенитных ракет mini-Stinger в одном оружейном комплекте, но не так много другого, что могло бы реально пригодиться в наземном бою.

Он кивнул. Они сделали то, зачем пришли. Теперь пришло время прерваться, прежде чем русские смогли отреагировать. “СИД два, это первый”, - просигналил он. “Соберись и восстановись, как и планировалось. Повторяю, сплотитесь и восстановитесь ”.

“Принято”, - ответила Надя.

Два сида "Железного волка" развернулись и помчались прочь сквозь густеющие облака маслянисто-черного дыма, клубящиеся над разрушенной российской авиабазой. Они перепрыгнули через все еще действующие минные поля по периметру и устремились на северо-восток, двигаясь к отдаленной точке эвакуации со скоростью сорок миль в час.

Предупреждение, компьютер Патрика внезапно запульсировал в его сознании. Два Су-35 к востоку от вашей позиции. Дистанция шестьдесят миль. Приближаемся со скоростью семьсот узлов. Высота пятнадцать тысяч футов. Один радар X-диапазона активен.

“Ну, это все испортило”, - пробормотал он. Этим российским истребителям было бы трудно перехватить CIDS, но другие подразделения Iron Wolf - особенно винтокрылые XV-40 и вертолет Chinook, прилетающие за ними, — были бы легкой добычей. И как только у их роботов разрядятся батареи и топливные элементы, он и капитан Розек будут точно так же мертвы.

“Уголовный розыск один, это Второй”, - четко сказала Надя, увидев ту же тревогу. “Предлагаю двинуться на восток и развернуться для противовоздушной засады. Вот.” Она обратила внимание на группу из нескольких однообразных многоквартирных домов сталинской эпохи высотой в шесть этажей на северной окраине Конотопа.

Патрик кивнул, увидев предложенное ею место засады, отраженное на его собственном дисплее. Несмотря на давление на нее, капитан Розек мыслила ясно, спокойно и демонстрировала превосходное тактическое чутье. Тамошние здания обеспечат им хорошее прикрытие от радаров и IRST, инфракрасных систем поиска и слежения на приближающихся Су-35. “Согласен, второй уголовник. Вперед!”

* * *

Брэд слушал их быстрые, немногословные передачи с нарастающим отчаянием. Его MQ-55 "Койот" все еще находился на орбите на малой высоте всего в пяти милях к западу от города. Стелс-дизайн или нет, мощные радары Irbis-E с фазированной решеткой на этих быстро приближающихся российских истребителях были уверены, что засекут его беззащитный беспилотник в ближайшие пару минут. Должен ли он рвануть на запад прямо сейчас, надеясь отвлечь Су-35 от Нади и своего отца? Нет, с горечью подумал он, это ничего не даст. Как только пилоты Су-35 схватят его, они смогут легко сбить его с ног одним выстрелом ракеты дальнего радиуса действия. Он не стал бы покупать CIDs и другие наземные команды Iron Wolf больше, чем на минуту или две. Самое большее. Что еще хуже, прорыв на запад только приблизит русских к еще более заметному и уязвимому самолету дружественных стран, направляющемуся к запланированному месту эвакуации.

Он прикусил губу. Должно было быть что-то еще, что он мог попробовать. Куда-нибудь еще он мог бы улететь. Он немного продвинул джойстик вперед, опустившись до уровня в пару сотен футов от земли. Полет очень низко и очень медленно может дать ему несколько дополнительных секунд на размышление.

Брэд быстро вывел оцифрованную спутниковую карту Конотопа на свой дополнительный дисплей. Два сида собирались попытаться спрятаться среди “беспорядка” городских зданий. Может ли он попробовать то же самое?

Его внимание привлекла четырехполосная авеню, проходящая на северо-восток прямо через сердце Конотопа. Уличные фонари, телефонные столбы и деревья выстроились по обе стороны дороги, но эта улица выглядела так, как будто она едва ли была достаточно широкой. Может быть. Если бы не было легковых или грузовых автомобилей, блокирующих участок, который он выбрал. Господи, подумал он, что за безумный трюк. Он, должно быть, спятил. Затем он улыбнулся и пожал плечами. Поскольку любой другой вариант был буквальным тупиком, какой выбор у него действительно был?

Все еще улыбаясь, Брэд повернул рычаг вправо, вводя MQ-55 в плавный поворот. Телевизионные камеры, установленные на "Койоте", показали ему мерцающую картинку местности, проносящейся мимо небольшого турбореактивного двигателя. Вот, подумал он, заметив железнодорожные пути, идущие почти строго на восток. Это был его путь в город. Он опустил "Койот" еще ниже и полетел вдоль путей со скоростью сто узлов, ненамного превышающей номинальную скорость сваливания.

Дома, улицы, деревья и фонарные столбы мелькали мимо его виртуальной кабины, с поразительной быстротой вырисовываясь из темноты. Он стиснул зубы, летя теперь на чистых нервах и инстинкте. Одно крошечное движение в неподходящий момент, и он впечатал бы MQ-55 в землю или здание, превратив его в искореженную кучу обломков. И все впустую.

Впереди железнодорожные пути разделяются, некоторые линии отходят к подъездным путям, огромным кирпичным складам и другим большим зданиям, предназначенным для ремонта и обслуживания локомотивов. Должно быть, это была главная железнодорожная станция Конотопа. Что означало, что он был примерно в тысяче двухстах футах от своей точки поворота. Тысяча двести футов со скоростью сто узлов в час. Он пристально вглядывался в экран, тихо отсчитывая время. Четыре. Трое. Два. Один.

Сейчас.

Он резко повернул "Койот" влево, увеличив мощность, чтобы беспилотник не упал прямо с неба. А затем резко поверните направо. Широкий проспект, к счастью, без движения в это время ночи, появился прямо перед ним.

Осторожно, осторожно, подумал Брэд. Он нажал на клавишу и услышал, как шасси MQ-55 со свистом опустилось и зафиксировалось. Немного притормози. Еще немного вниз. Здания, деревья и уличные фонари, мелькающие на экране, в спешке стали намного больше. Его цифровое табло высоты остановилось. Пятьдесят футов. Тридцать футов. Десять футов.

Он внезапно сбросил скорость, и "Койот" коснулся земли, быстро катясь прямо по улице в центре Конотопа. Он затормозил, в результате чего маленький самолет полностью остановился в пределах полутора тысяч футов. Проспект тянулся впереди еще на милю или около того.

Теперь нужно подождать, решил Брэд. Но не очень долго.

НАД УКРАИНОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

В тридцати километрах от Конотопа изображения, полученные электронно-оптической системой поиска и слежения OLS-35 Су-35, с потрясающей четкостью отображались на большом правом МФУ майора Владимира Черкашина. Ошеломленный тем, что он увидел, он включил свой радиомикрофон. “Воронежский контроль, это лидер дробовика. Горит аэродром Конотоп . Повторяю, вся проклятая база в огне! Я вижу множество разбитых самолетов и транспортных средств.”

“Есть ли какие-либо признаки враждебных воздушных или наземных сил?” - спросил диспетчер.

“Отрицательно!” Черкашин огрызнулся. “У меня пока нет неопознанных радарных или ИК-контактов”. Он щелкнул переключателем на своем джойстике, активируя автоматизированный защитный комплекс своего истребителя. “Дробовик номер два. Принимайте активные меры противодействия сейчас! ”

“Двое”, - доложил его ведомый.

“Вооружить оружие”, - приказал Черкашин, нажимая другой переключатель на джойстике.

“Два”, - сказал другой пилот Су-35. “Готовлюсь”.

“Мы собираемся сделать быстрый, жесткий пас над полем на высоте двух тысяч метров”, - сказал Черкашин. “Тот, кто сбил наших парней, не может быть далеко. Держи ухо востро и будь готов прижать их к ногтю ”.

“Вы не думаете, что Конотоп был поражен ракетой дальнего действия или артиллерийским обстрелом?” - спросил его ведомый.

Черкашин покачал головой. “Нет, Олег. Посмотри на свой экран. Здесь нет кратеров. Нет. Какого рода ракетный или артиллерийский обстрел настолько точен? Конотоп, должно быть, был атакован пехотой или бронетехникой, использующими тяжелое вооружение прямой наводки. Итак, мы находим этих ублюдков, а затем выбиваем из них дерьмо ”.

“Вас понял”, - мрачно сказал другой пилот, капитан Бессонов.

Два Су-35 снизились, мчась на запад к разрушенному аэродрому на высокой скорости.

КОНОТОП

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Патрик стоял, прислонившись бронированной спиной к своему отделу уголовного розыска, прямо к грязной кирпичной стене жилого дома. Ряд за рядом ржавеющих металлических балконов, завешанных бельем, поднимались высоко над его головой. Он направил электромагнитную рельсовую пушку в небо, ожидая.

В двадцати ярдах слева от него робот Нади Розек "Железный волк" копировал его, за исключением того, что она держала мини-ракету "Стингер", готовую к выстрелу. Мини-ракеты "Стингер", используемые CIDS, не были предназначены для уничтожения быстро движущихся самолетов высокого полета, но это было все, что у нее было, и она надеялась на еще одну толику удачи сегодня вечером. “Стою наготове”, - тихо сказала она. “Я возьму головной самолет, первый полицейский”.

“Понял”, - сказал Патрик. “У меня есть ведомый”. Основываясь на последних показаниях датчиков приближающихся российских истребителей, его компьютер запускал программу непрерывного прогнозирования — оценивая, где и когда вражеский самолет снова появится в поле зрения. Следуя представленным визуальным подсказкам, он повернул рельсовое ружье всего на пару градусов вправо.

И вдруг огромный двуххвостый самолет с воем пронесся низко над головой, мчась к аэродрому. Справа появился еще один Су-35, недалеко от ведущего самолета.

“Сигнал!” Надя закричала. Она выпустила "Стингер". Он взметнулся ввысь в ярком облаке выхлопных газов. Среагировав молниеносно, она зарядила второй "Стингер" и выстрелила снова.

Две ракеты устремились вслед за набирающим скорость русским истребителем. Но его пилот уже отреагировал, выпустив по небу десятки сигнальных ракет-приманек, когда он резко накренился, отрываясь от "Стингеров" в развороте с большой перегрузкой. Первая ракета попала в одну из сигнальных ракет и взорвалась слишком далеко позади Су-35, чтобы нанести какой-либо ущерб. Второй "Стингер" пролетел прямо сквозь расширяющееся облако инфракрасных приманок, но не смог перехватить дико маневрирующий вражеский самолет. Он промчался по ночному небу и исчез.

Патрик слегка переместил свою рельсовую пушку, едва уводя второй Су-35. Он выстрелил. КРРААК!Плазма вспыхнула, а затем исчезла. Промах. Остался один раунд. Он слегка наклонился вперед, заставляя себя расслабиться, следуя сигналу, заданному его компьютером наведения. Отдаленное изображение российского самолета запульсировало зеленым. Сейчас! Он снова нажал на спусковой крючок.

От удара огромной силы на сверхзвуковой скорости Су-35 разломился пополам. Оставляя за собой обломки, две части вывалились из воздуха и врезались в землю со скоростью почти тысяча миль в час.

Патрик чувствовал что-то похожее на голод, но он знал, что это на самом деле означало: все боеприпасы для рельсовой пушки были израсходованы.

Один убит, мрачно подумал Патрик. Но это оставило один российский истребитель все еще в бою - и ни у одного из CID не осталось оружия, которое могло бы его потрогать. Далеко в небе он мог видеть, как Су-35 поворачивает обратно к их позиции, явно намереваясь отомстить за своего сбитого товарища. “Есть идеи, капитан Розек?” - спросил он.

“Мы могли бы какое-то время прятаться среди городских зданий”, - сказала она. “Но уровень моей силы быстро падает”.

“Койот-один вызывает СИДс”, - внезапно Патрик услышал Брэда по радио. “Не прячься! В паре кварталов отсюда есть большая улица. Двигайтесь по нему на юго-восток на высокой скорости. И сделай это очевидным! Заставь этого пилота преследовать тебя.”

“И что потом?” Озадаченно спросила Надя.

“Предоставь это мне”, - тихо сказал ей Брэд.

* * *

Майор Владимир Черкашин выкатился из крутого поворота и, выровняв крылья, устремился обратно к Конотопу на полной боевой мощи. Теперь его защитные системы были полностью автоматизированы, непрерывно запуская сигнальные ракеты и "мякину", чтобы сбить с толку любые новые вражеские ракеты с тепловым наведением или с радарным наведением. Столб огня справа от него отмечал погребальный костер Су-35 Бессонова.

Черкашин злобно выругался. Он и Олег Бессонов были друзьями и товарищами по полетам еще со времен учебы в Авиационной академии. И теперь другой человек был сбит с неба, даже не увидев, кто его убил.

Небольшие вспышки освещали нагромождение зданий и улиц впереди. Взрывающиеся гранаты? Или минометные выстрелы? Поляки или украинские террористы, которые атаковали аэродром, пробивались с боями в сам Конотоп?

Черкашин слегка повернул влево, приближаясь к этим повторяющимся вспышкам. Он взглянул на изображения, отображаемые на его правом дисплее. Были ли они на открытом месте или укрывались в зданиях, его ПЕРВАЯ система должна быть способна обнаружить ракетные команды, которые устроили ему засаду и убили Бессонова. Он сбросил скорость, чтобы дать себе больше времени на поиск врага и сражение с ним.

Проблеск движения далеко внизу на широкой улице привлек его внимание. Камеры Су-35 засекли две мерцающие фигуры, движущиеся на юго-восток со скоростью более восьмидесяти километров в час, но его первая система не смогла их зафиксировать. Они были просто нагромождением, казалось бы, не связанных между собой горячих точек, мчащихся по середине проспекта. Он нахмурился. Что, черт возьми, это были за штуки?

Он повернул направо, а затем налево, чтобы выстроиться на улице. По-прежнему нет замка.

К черту все, холодно подумал Черкашин. Бросьте достаточно 30-миллиметровых снарядов в центр этих странных тепловизионных изображений, и он во что-нибудь попадет. Он нажал на переключатель орудий на своей ручке и почувствовал, как Су-35 слегка вздрогнул, когда пушка GSh-301 в корневой части правого крыла выпустила короткую очередь.

Залп бронебойно-зажигательных снарядов обрушился на улицу сразу за быстро движущимися целями, проделав огромные дымящиеся дыры в тротуаре и разнеся в клочья припаркованные автомобили. Проклятие, подумал русский пилот. Он промахнулся — они были намного быстрее, чем он думал. Он слегка опустил нос своего самолета, чтобы набрать немного больше скорости. Светящиеся точки оружия на его дисплее развернулись в сторону двух странных, летящих машин.

В любую секунду.

“Внимание! Воздушная цель на высоте трех часов! Дистанция близка!” автоматическая система Су-35 срочно сообщила. “Предупреждение о столкновении” —

В ужасе Черкашин перевел взгляд вправо. У него как раз было время увидеть странный самолет с крыльями летучей мыши, отрывающийся от земли и направляющийся прямо на его истребитель на высокой скорости. Он сильно дернул палку влево, отчаянно пытаясь уклониться.

И потерпел неудачу.

MQ-55 Coyote попал прямо в левое крыло Су-35 и оторвал его под градом измельченного металла и углеродного волокна. Острые, как бритва, осколки прошили оба искореженных самолета. Оставляя за собой след огня и дыма, русский истребитель и беспилотник Iron Wolf упали с неба, врезались в ряд домов и магазинов и взорвались.

ТОЧКА ИЗВЛЕЧЕНИЯ,

К СЕВЕРО-ВОСТОКУ ОТ КОНОТОПА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Два самолета Iron Wolf - их винтокрылый "Перепелятник" и вертолет MH-47 "Чинук" — почти заполнили темную лесную поляну. Несколько солдат-разведчиков в камуфляже были заняты сворачиванием электролюминесцентных панелей, которые они использовали, чтобы предупредить летный экипаж держаться подальше от пней и болотистой почвы. Маленький Mercedes-Benz Wolf 4x4 уже был надежно установлен в поворотном винте. Два кибернетических пехотных устройства, полностью перевооруженные и перезаряженные, стояли неподвижно, готовые подняться на борт двух самолетов.

Устало Надя Розек выползла через люк в задней части Второго отдела уголовного розыска и медленно спустилась на землю. Она чувствовала себя опустошенной и дрожащей, как будто за последний час постарела на двадцать лет.

“Отличная работа, капитан”, - сказал высокий, широкоплечий мужчина в черном летном костюме. Она узнала командующего операциями американского уголовного розыска, майора Уэйна Макомбера. “Вы, ребята, показали настоящий номер в Конотопе”. Он злобно ухмыльнулся. “Кучка русских только что поняла, что они выбрали не тех людей, чтобы связываться с ними”.

Надя мрачно кивнула. “Возможно. Но большинство из них сейчас мертвы.”

“Обычно это работает именно так”, - согласился Макомбер. Он взобрался по ноге CID и остановился возле открытого люка. “Лучше они, чем мы, вот как я всегда это себе представляю”. Он посмотрел на нее сверху вниз. “В любом случае, захвати немного еды и закрой глаза, как только окажешься на борту "Чинука”." Он похлопал по бронированному боку боевой машины. “Теперь моя очередь немного покрутить этот чертов набор шестеренок и схем”.

Она снова кивнула. Оперативный план эскадрильи предусматривал еще одну скорострельную атаку на второй российский передовой аэродром — на этот раз в пятистах километрах к северо-западу, в Белоруссии. Нанеся быстрый последовательный удар по двум целям, расположенным на большом расстоянии друг от друга, они надеялись вывести русских из равновесия и обмануть их, заставив поверить, что они столкнулись с гораздо большими силами.

Борясь с очередной волной усталости, Надя повернулась к ожидающему вертолету. Но затем она повернулась назад, когда внезапная мысль поразила ее. “Что насчет пилота из отдела номер один, майор?” - спросила она. “Где его замена?”

Вжик смотрел внутрь CID на серую студенистую мембрану, которая составляла систему, которая буквально всасывала сигналы центральной нервной системы от тела, обрабатывала их и переводила сигналы в движение, и в то же время передавала сигналы от нескольких сотен тактильных и сенсорных систем CID непосредственно в центральную нервную систему организма. Его всегда слегка подташнивало, когда он лежал на этой илистой поверхности, словно плавал в теплой грязи. Он также должен был помнить о необходимости задерживать дыхание примерно на тридцать секунд, пока люк позади него не закроется, CID подключится к его центральной нервной системе, сопоставит ее с его запрограммированными шаблонами, активирует, а затем запустит системы жизнеобеспечения. “Что с ним?” - спросил он рассеянно.

“Кто заменит его на этой следующей миссии?” Надя задумалась.

“Никто”, - тихо сказал большой американец, понизив голос. “Эта машина Железного волка - шоу одного актера”.

Она нахмурилась. “Конечно, это невозможно. Когда он поест? Или спать?”

Макомбер вздохнул. “Капитан, я хотел бы дать вам прямой ответ на это. Потому что у меня такое чувство, что наш бронированный друг вон там планирует спать только после того, как он умрет.” С этими словами он быстро отсалютовал ей, собрался с духом и скользнул внутрь CID. Люк за ним закрылся.

Все еще хмурясь, Надя прошла мимо молчаливой, неподвижной фигуры Первого отдела уголовного розыска и забралась в ожидающий вертолет. Здесь была тайна, которая беспокоила ее. Даже с ее ограниченным опытом работы с этими мощными и смертоносными кибернетическими пехотными устройствами, она знала, что ни один обычный человек не смог бы управлять ими без возможности отдохнуть и восстановиться. Нет, и оставайся в здравом уме. Так что там говорилось о таинственном человеке, спрятанном внутри другого Железного Волка?

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Стейси Энн Барбо очень усердно старалась сохранить на лице бесстрастную маску, когда Люк Коэн проводил в Овальный кабинет председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Тимоти Спеллинга, директора ЦРУ Томаса Торри и адмирала Кевина Колдуэлла, директора Агентства национальной безопасности. Обычно она держала за дверью стайку ручных репортеров, готовых выложить маленькие лестные истории о ее встречах с иностранными сановниками, кинозвездами и другими знаменитостями, но сегодня днем коридор был пуст. Там был ни в коем случае она не хотела, чтобы какие-либо фотографии или новости об этой конкретной встрече появились в прессе.

Все еще с каменным лицом, она осталась сидеть, не потрудившись встать для обычного раунда фальшивых приветствий “мы все здесь друзья и коллеги”. Коэн показала троим мужчинам на ряд стульев с прямыми спинками, поставленных перед ее столом. Как только они сели, он небрежно опустился на удобный диван, расположенный в стороне.

“Надеюсь, мне не нужно говорить вам, джентльмены, как я чертовски устал от того, что русские застают меня врасплох”, - язвительно сказал Барбо без всякой преамбулы. Она кивнула на защищенный телефон на своем столе. “У меня только что был еще один звонок от министра иностранных дел Титеневой. Она требует немедленной информации об этих таинственных самолетах, которые мы предположительно тайно перелетаем через Атлантику и Средиземное море. И, честно говоря, я сам хочу получить несколько прямых ответов!”

Спеллинг прочистил горло. “Мадам Президент, мы расследуем эти российские обвинения с тех пор, как Москва впервые обнародовала их”.

“Ну?” - Потребовал Барбо.

“Один из наших экипажей F / A-18F, вылетевший из Буша, перехватил группу из шести самолетов, идентифицированных как F-111, которые заправлялись топливом с воздушного танкера KC-10 Extender в рассматриваемое время”, - сказал Спеллинг.

“F-111?” - Воскликнул Барбо. Она знала свои самолеты времен холодной войны — она была сопляком ВВС и наслаждалась каждой минутой своего пребывания на авиабазах по всему миру. “Это был старый бомбардировщик стратегического авиационного командования и тактического авиационного командования восьмидесятых. Я думал, они все законсервированы ”.

“Они были очень пригодны для полетов, мэм”, - сказал Спеллинг. “Они летели без кодов транспондера и не по международному плану полета. Экипаж ”Хорнета" сообщил об этом контакте на авианосец, но их отчет так и не прошел дальше по цепочке командования."

Глаза Барбо гневно сверкнули. “Почему, черт возьми, нет, генерал? Вы хотите сказать мне, что офицеры моего флота вступили в сговор с целью утаить информацию от своих законных начальников?”

“Нет, мадам президент”, - сказал Спеллинг. Он выглядел крайне неуютно. “Пилоты, летавшие на этих неопознанных F-111, передали офицеру по воздушным операциям перевозчика специальную кодовую фразу для проверки. Когда он прогнал это через компьютер Буша, он подтвердил, что они были частью разрешенной Министерством обороны программы специального доступа "Совершенно секретно, операции и поддержка", в которой были инструкции, конкретно требующие от него не регистрировать контакт и не сообщать о нем. Вот почему потребовался прямой запрос от адмирала Фаулера, начальника военно-морских операций, чтобы подтвердить этот инцидент ”.

“Ты говоришь об этом ВОСЬМЕРИЧНОМ мяче - какой бы код ни подобрали русские?” - Спросил Люк Коэн, садясь немного прямее на диване.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов кивнул. “Совершенно верно, мистер Коэн”.

“С этого момента этот код мертв”, - отрезал Барбо. “Никто другой не сможет им воспользоваться”.

“Да, мэм”.

“И эти F-111, вероятно, были самолетами, отремонтированными Sky Masters и отправленными по пути в Польшу, верно?” - Спросил Коэн.

Никто в Овальном кабинете этого не видел, но лицо Стейси Энн Барбо приобрело болезненный оттенок бледности, когда она услышала название “Sky Masters” — у нее не было благоприятных контактов с этой компанией или некоторыми их сотрудниками и продуктами на протяжении многих лет.

Спеллинг снова кивнул, а Томас Торри, директор ЦРУ, сказал: “Это самый логичный вывод. Sky Masters утверждает, что они продали самолеты ряду разных клиентов, но совершенно очевидно, что эти другие компании действовали как посредники для польского правительства. Или это могут быть подставные корпорации, созданные самой Варшавой. Мы все еще копаемся в этом ”.

“Давайте перейдем к делу, джентльмены”, - прорычал Барбо. “Все это доказывает, что кто-то в Пентагоне проводит тайную операцию по оказанию помощи полякам — вопреки моим прямым приказам! И я хочу голову этого непокорного сукина сына на блюде. Сейчас! Понимаешь?”

На мгновение воцарилось напряженное, смущенное молчание, прежде чем заговорил генерал Спеллинг. “При всем должном уважении, госпожа президент, это неточно. Мы провели полную внутреннюю перекрестную проверку кодовой фразы EIGHTBALL HIGH. И что совершенно ясно, так это то, что никто — ни один офицер в форме или гражданское лицо в Министерстве обороны или где—либо еще в федеральном правительстве - не имеет допуска к этой так называемой сверхсекретной программе ”.

“Что конкретно это означает?” - Спросил Коэн. Барбо слегка кивнула ему, показывая свое одобрение. Все знали, что ее начальник штаба почти полностью сосредоточен на политике, а не на деталях политики национальной безопасности. Это означало, что он мог задавать простые вопросы, которые она не могла — по крайней мере, без риска обнаружить слабость или показаться невежественной этим военным.

Глава АНБ, адмирал Колдуэлл, ответил на вопрос Коэна. За почти болезненно заурядными чертами лица адмирала скрывался мозг поразительной мощности. Он проложил себе путь вверх по служебной лестнице Агентства национальной безопасности благодаря чистым заслугам и исключительно техническому совершенству. “Что это значит, мистер Коэн, так это то, что EIGHTBALL HIGH - это подделка — фраза, полностью не имеющая отношения к реальному миру. Программы EIGHTBALL HIGH не существует. Это просто обозначение, намеренно созданное для сокрытия деятельности любого, кто может повторять код в ответ на вопросы из США. правительственные чиновники или военнослужащие.” Он пожал плечами. “Или, по крайней мере, вопросы от любого, у кого есть доступ к защищенной компьютерной системе Министерства обороны”.

Коэн поднял бровь. “Итак, как этот фальшивый фрагмент кода вообще попал в наши компьютеры?”

“Это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов”, - мрачно сказал Колдуэлл. Он нахмурился. “По просьбе генерала Спеллинга я направил своих лучших аналитиков из Директората по обеспечению информационной безопасности поработать над проблемой. Но пока у них ничего не вышло. Кодовая фраза EIGHTBALL HIGH не отображается в последних резервных копиях системы, поэтому мы знаем, что неделю назад ее там не было. Что означает, что это совсем недавнее вторжение — вероятно, специально предназначенное для прикрытия этой секретной передачи самолетов ”.

“Вы серьезно ожидаете, что я скажу Геннадию Грызлову, что поляки взломали наши самые защищенные компьютерные системы национальной безопасности?” Барбо огрызнулся. “Если он мне не поверит, он будет уверен, что мы тайно поддерживаем Польшу. И если он мне поверит, этот русский псих поймет, что наша так называемая кибербезопасность - это долбаная шутка!”

Прежде чем Колдуэлл смог ответить, Коэн сказал: “Нет”. Он пожал плечами. “Мы лжем ему”. Он оглядел комнату. “Мы говорим Грызлову, что мы отправили несколько самолетов на одну из наших баз в Европе, возможно, в Италию или куда-то в этом роде. Разве у нас все еще нет авиабазы НАТО в Авиано или где-нибудь еще, например, в Румынии? Но мы сделали это только в качестве ограниченной меры предосторожности на случай, если война, которую планирует Грызлов, выйдет из-под контроля. И мы подчеркиваем, что мы определенно не примем чью-либо сторону, пока этот кризис ограничивается Польшей ”.

Барбо медленно кивнул, обдумывая это. “Это могло бы сработать, Люк”. Ее пальцы слегка барабанили по столу. “Но русские захотят узнать больше деталей — какие типы самолетов мы отправили и где они базируются, например? Черт возьми, я не могу просто выдумать что-то из ряда вон выходящее, иначе Грызлов почует неладное, как только его шпионы не найдут самолеты ”.

“Тогда мы отправим несколько самолетов”, - сказал Коэн, слегка улыбаясь. “Может быть, какой-нибудь из этих модных новых истребителей-невидимок F-35, которыми так гордится генерал Спеллинг. Как только они окажутся в безопасности на земле за границей, мы сообщим о развертывании прессе. Мы просто должны убедиться, что все, кто общается с прессой, держат язык за зубами о том, когда они прилетели ”.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов покачал головой. “Наша первая эскадрилья F-35 не в полной боевой готовности, мистер Коэн. Я не думаю, что на данный момент мы могли бы отправить в Европу больше шести истребителей ”. Он поморщился. “F-35 - очень способный самолет, но один полет - это слишком слабая сила, чтобы оказать какое-либо реальное воздействие”.

“Который идеально подходит для нашей цели, генерал”, - многозначительно сказал Барбо. “Если вы это знаете, то и Грызлов со своими советниками тоже. Они не почувствуют угрозы — и мы прикроем наши задницы, пока адмирал Колдуэлл и его вундеркинды из АНБ выясняют, кто именно, блядь, копается в наших защищенных компьютерных системах ”.

Правописание начало протестовать. “Госпожа президент, я все еще не верю —”

“Может ли это, генерал!” Стейси Энн Барбо огрызнулась, не потрудившись скрыть свое раздражение и презрение. Возможно, она не могла уволить генерала ВВС сейчас, не сейчас, когда назревал крупный международный кризис. Но она, черт возьми, могла бы совершенно ясно дать понять, что ему лучше начать планировать свой уход на пенсию в ближайшее время. “Я отдаю вам прямой приказ как вашему главнокомандующему. Вы тайно передадите шесть F-35 в Авиано или куда-нибудь еще, мне все равно, как можно скорее. Это понятно?”

Председатель Объединенного комитета начальников штабов сухо кивнул. Его глаза были такими же холодными. “Да, госпожа президент”.

Громко запищал мобильный телефон, нарушив неловкую, совершенно неуютную тишину, воцарившуюся в Овальном кабинете.

“Извините меня, мэм”, - сказал адмирал Колдуэлл. Барбо и Коэн выглядели настолько рассерженными, что готовы были грызть ногти из-за того, что их прервали, поэтому он добавил: “Только самый срочный звонок мог прозвенеть. Извините меня.” Он встал, направился к двери, подальше от стола президента, и достал из кармана пиджака защищенный сотовый телефон. “Да? Что это?” Как мало краски сошло с его лица, когда он внимательно слушал. “Боже милостивый, Лидия, ты уверена? Когда это было? Вы передали разведданные в NRO, чтобы они могли проверить изображения с их последнего спутникового прохода? Очень хорошо, продолжай в том же духе и держи меня в курсе ”.

Он отключил связь и повернулся к Барбо. “Это был глава нашего Оперативного центра национальной безопасности, госпожа Президент. Наши спутники и другие станции сбора сигналов сообщают, что оккупированная Россией авиабаза в Конотопе только что была полностью разрушена. Судя по имеющимся свидетельствам, похоже, что массированная воздушная или наземная атака застала русских врасплох ”.

Барбо уставился на него в ответ, застигнутый врасплох. “Уничтожен? Но это невозможно! Срок действия российского ультиматума истекает только через три с половиной дня!”

“Похоже, что президент Вильк и вооруженные силы Польши решили не ждать так долго”, - сухо сказал Колдуэлл. “Они решили нанести первый удар. Эта война только что стала горячей”.

НАД БЕЛАРУСЬЮ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Находясь в безопасности в пилотском отсеке второго отдела уголовного розыска, Уэйн Макомбер уложил большого робота Iron Wolf ничком на палубе большого MH-47 "Чинук". Это был единственный способ, которым управляемое кибернетическое пехотное устройство могло поместиться в грузовом отсеке вертолета. Он дважды щелкнул пальцами, подключая свою машину к другим визуальным, радарным и электронным датчикам на борту "Чинука".

Они летели на запад на малой высоте, чтобы избежать обнаружения радаром, практически прижимаясь к земле. Позади них ночное небо становилось все бледнее, первый признак приближающегося рассвета. Вдалеке столбы черного дыма и мерцающие огни отмечали расположение 61-й штурмовой авиабазы в Барановичах — второй цели эскадрильи "Железный волк".

Макомбер мрачно улыбнулся. Поскольку русские были потрясены предыдущей атакой на Конотоп, рейдовому отряду "Железный волк" не удалось добиться полной внезапности. Некоторые части гарнизона были в состоянии боевой готовности, рыская по внешнему периметру в поисках неприятностей. Но в конце концов это действительно не имело значения. Легкобронированные машины-разведчики и стационарные средства защиты не шли ни в какое сравнение с более быстрыми, маневренными и лучше оснащенными CIDS. Оборона, построенная вокруг основных боевых танков, таких как Т-90 или Т-72, могла бы оказать более жесткое сопротивление, но основная масса российской тяжелой бронетехники двигалась в сторону Польши как часть их двух армий вторжения. Русские никогда не предполагали, что кто-то может нанести удар по их передовым авиабазам так сильно и так скоро.

Что ж, подумал он, теперь они знали по-другому.

Он переключил свое внимание на тесный интерьер MH-47. Капитан Надя Розек сидела, ссутулившись, на одном из откидных сидений. Она выглядела глубоко спящей, сгрудившись рядом с остальными измотанными разведчиками Яна Шофилда и второй командой по пополнению запасов из трех человек из уголовного розыска. Он нахмурился, увидев их. Пришло время для небольшой беседы после боя с командиром Первого отдела уголовного розыска.

Макомбер поднял еще один палец, вызывая безопасную радиосвязь с другим роботом Iron Wolf. СИД-один летел далеко впереди него, втиснутый в фюзеляж наклонного винта "Ястреба-перепелятника" вместе с другой половиной наземных ударных сил.

“Продолжайте, майор”, - сказал Патрик Макланахан.

“Не хотите рассказать мне, почему вы так сильно чуть не облажались в Конотопе, генерал?” - Спросил Макомбер. Он сохранил свой разговорный тон.

“Капитан Розек и я разнесли Конотоп на куски, Бах”, - хладнокровно сказал Патрик. “Я не вижу в этом проблемы”.

Макомбер сжал челюсти. “Прекратите нести чушь, генерал. Ты помогал писать боевую программу для этих гаджетов, помнишь? Включая все предупреждения о необходимости поддерживать минимальный уровень боеприпасов и мощности, верно? Все это дерьмо о пилотах уголовного розыска, помнящих важность огневой мощи и скорости для успешного завершения операции?”

Другой мужчина молчал.

“Что заставляет меня удивляться, как ты позволил себе и Розеку израсходовать практически все чертовы патроны, прежде чем сбежать с этой базы”, - продолжил Макомбер. “Вы подвергаете риску всю эту операцию и весь этот наряд. Если бы у твоего ребенка не хватило мозгов и наглости камикадзе этот Су-35, у нас бы даже не было этого разговора. Вероятно, мы оба были бы мертвы ”.

“У нас все еще были цели, по которым нужно было поразить”, - упрямо сказал Патрик.

“Черт возьми, генерал”, - сказал Макомбер с отвращением, “всегда будет больше целей для поражения. Нам противостоит половина чертовой российской армии и военно-воздушных сил, ради всего Святого! Что означает, что мы должны сражаться умно, а не храбро и глупо. Прибереги обвинение в дерьме Легкой бригады до того дня, когда на тебя больше никто не будет полагаться, хорошо?”

Последовало еще одно долгое молчание.

“Вы слышите меня, генерал?” Макомбер зарычал.

Патрик вздохнул. “Я слышу вас, майор”. Он выдавил смех. “Наверное, я слишком зациклился на том первом рейде”.

“Да, ты сделал”, - согласился Макомбер. Он немного поколебался, а затем продолжил. “Послушайте, мне нужно, чтобы вы знали, к чему я клоню, босс. Если я подумаю, что металлический костюм, в который ты облачен, начинает сводить тебя с ума от желания убивать, я выдерну тебя из него прежде, чем ты успеешь произнести "Джек Робинсон". Ты слышишь меня?”

“Ты знаешь, что это убило бы меня, Уэйн”, - тихо сказал Патрик.

“Да, я знаю”, - сказал Макомбер. Его голос был хриплым. “И я бы чертовски не хотел, чтобы мне пришлось это делать. Но я не могу позволить ни одному человеку — даже тебе — поставить под угрозу всю эту эскадрилью и ее миссию. Слишком многое зависит от этого, генерал. Слишком много других жизней. Слишком много свобод у других людей. Ты меня слышишь?”

“Громко и четко, майор”, - сказал Патрик. “Ты абсолютно прав. О ставках и об опасностях. Я буду крепко держать этого Железного волка, на котором еду. Я обещаю. И, удар?”

“Да?”

“Спасибо”, - просто сказал Патрик.

Вжик невольно улыбнулся. Это был Патрик гребаный Макланахан, подумал он. Парень был отставным генералом с тремя звездами и экс-президентом одной из самых успешных высокотехнологичных фирм в мире… но ты всегда мог поговорить с ним, как с любым другим пехотинцем. Если бы тебе было что ему сказать, ты всегда мог бы это сделать. Ранг или статус не имели значения. Они редко сходились во взглядах на вещи, особенно тактику и процедуры наземных или специальных операций, но он пользовался уважением. Он был хорошим парнем…

... влача адское кошмарное существование. Он, подумал Вжик, не обменял бы с ним жизни на все серебряные звезды в Пентагоне - или на всю колбасу в Польше.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

За годы работы инструктором в Военно-воздушной академии имени Юрия Гагарина генерал-полковник Валентин Максимов заслужил прозвище среди курсантов. Они называли его “Старый римлянин”, потому что ничто — ни личный триумф, ни трагедия — казалось, не могло поколебать его стоическое, молчаливое поведение.

Что ж, презрительно подумал Геннадий Грызлов, его товарищам-курсантам следовало бы сейчас повидать своего уважаемого бывшего инструктора. За одну ночь так называемый Старый римлянин, в настоящее время командующий военно-воздушными силами России, казалось, замкнулся в себе, став почти заметно меньше и старше. Он сидел, сгорбившись, на своем месте за столом переговоров. Под коротко остриженной гривой седых волос некогда румяное лицо Максимова с квадратной челюстью теперь стало серым и изборожденным морщинами.

“Ну что, генерал-полковник?” Грызлов огрызнулся. “Ваши потери так же серьезны, как сообщалось вначале?”

“Господин Президент, я боюсь, что они ... хуже ... чем мы первоначально предполагали”, - признал старик.

Шок и смятение пробежали по столу. Для многих высокопоставленных политических и военных лидеров России это экстренное заседание стало первой реальной новостью о двух катастрофах в Конотопе и Барановичах. Официально, согласно контролируемым государством СМИ, вероломное решение Польши нанести удар первой, до истечения срока ультиматума Москвы, нанесло лишь незначительные потери в бесполезных, маломасштабных атаках. Подтверждение того, что обе российские передовые авиабазы действительно были полностью уничтожены, стало неприятным сюрпризом для мужчин и женщин, которых уверяли, что любая настоящая война против поляков неизбежно приведет к быстрой и легкой победе.

Грызлов подавил ропот ледяным взглядом. Он повернулся обратно к Максимову. “Хуже? Насколько хуже?”

У командующего ВВС пересохло во рту, он сделал большой глоток из стакана с водой, который протянул ему взволнованный помощник, а затем неохотно сделал свой доклад. “Наши потери на обеих авиабазах составляют пятьдесят три самолета, полностью уничтоженных. Плюс еще несколько, которые мы считаем поврежденными, но подлежащими ремонту. Из этих самолетов, потерпевших крушение и не подлежащих ремонту, примерно половина были истребителями, в основном Су-27 и МиГ-29, в то время как остальные были ударными самолетами Су-24 и Су-25 ”.

Грызлов уставился на него. “Вы потеряли более пятидесяти самолетов? И ты позволил большинству из них сгинуть в аду на проклятой земле?”

“Несколько наших пилотов, базирующихся в Барановичах, пытались совершить боевой вылет”, - сказал Максимов в слабом протесте. “Как и оба бдительных бойца в Конотопе”.

“И преуспели только в том, что их самих сбили, когда они взлетали!” Грызлов зарычал. “Замечательно, Максимов. Просто великолепно. Возможно, нам следует назвать их посмертно Героями Российской Федерации, а?”

Министр иностранных дел Дарья Титенева, проявив большую смелость, вмешалась. “Извините меня, господин президент, но эта новость кажется абсолютно невероятной. Я думал, у Польши меньше пятидесяти современных боевых самолетов? И что большинство этих самолетов были истребителями за превосходство в воздухе, а не бомбардировщиками?” Она недоверчиво покачала головой. “Как польским военно-воздушным силам удалось уничтожить наши базы, даже не будучи обнаруженными? Или не понеся собственных потерь?”

“Это были не главным образом воздушные атаки, Дарья”, - категорично сказал Грызлов. “Это были своего рода диверсионные операции с использованием современного оружия, о существовании которого у поляков мы и не подозревали”.

“Усовершенствованное оружие?” Спросила Титенева. “Какого именно рода?”

“Это неясно, госпожа министр иностранных дел”, - тяжело сказал Максимов. “Многие из наших самолетов, бронетехники и ракетных батарей были явно уничтожены обычными скорострельными пушками, гранатами и взрывчаткой. Но многие другие имеют огромные повреждения от удара, повреждения, которые могут быть получены только невзрывоопасными снарядами, летящими с огромной скоростью ”.

“А как насчет данных, собранных нашими датчиками?”

“В обеих атаках сначала были отключены все наши радары, средства связи и камеры”, - сказал ей Масксимов.

“Но, конечно, выжившие могут рассказать вам, что произошло? Что они видели?” Титенева нажала.

“Те, кто выжил, ничего не видели”, - признал пожилой генерал-полковник. Его лицо осунулось. “Наши потери в личном составе были серьезными: более тысячи убитых или серьезно раненых. Невредимыми остались только те, кто немедленно искал убежища ”. Он покачал головой. “Все, что мы знаем, это то, что оба рейда были проведены со свирепостью, поразительной точностью и скоростью”.

Геннадий нахмурился, глядя на Виктора Казьянова, министра государственной безопасности. “Итак, теперь мы знаем, что Варшава скрывала от нас в Дравско-Поморске”.

Казьянов серьезно кивнул. “Да, господин Президент. Мои люди все еще изучают отчеты, но, похоже, существует четкая взаимосвязь между тем, что мы видели на спутниковых фотографиях с того польского полигона, и новым оружием и тактикой, примененными против нас прошлой ночью в Конотопе и Барановичах ”.

“Но действительно ли мы знаем, кто использовал это таинственное оружие?” Тихо спросил Тарзаров.

Грызлов посмотрел на своего начальника штаба. “Что ты предлагаешь, Сергей?”

Мужчина постарше пожал плечами. “Я ничего не предлагаю. Мне просто интересно, с кем мы сейчас на самом деле сражаемся. Польша? Используя странные новые устройства и оружие, которые не фигурируют ни в одной разведывательной оценке, которую я когда-либо видел? Или Соединенные Штаты — либо косвенно, используя поляков в качестве суррогатов… или напрямую, со своими собственными силами специального назначения?”

“Американский президент Барбо неоднократно заверяла меня, что ее страна нейтральна в нашем споре с Польшей”, - медленно произнес Грызлов. Его челюсти сжались. “И она пообещала, что отказывается от агрессивной политики своих предшественников, особенно от этих двух безумцев, Мартиндейла и Феникса”.

“Вы думаете, президент Барбо лжет нам?” - Спросила Дарья Титенева у Тарзарова, внимательно наблюдая за ним.

И снова пожилой мужчина пожал плечами. “Намеренная ложь? Возможно, нет. Но можем ли мы быть уверены, что ее саму не вводят в заблуждение ее собственные военные? Или даже какой-то маленькой секретной группировкой внутри Пентагона?” Он повернулся обратно к Грызлову. “Такую ложь говорили американским президентам в прошлом — как мы все слишком хорошо знаем. И к нашему сожалению”.

Российский президент покраснел, легко уловив косвенный намек Тарзарова на неоднократные и несанкционированные американские воздушные налеты, которые в конце концов довели его отца до крайности. Массированная атака мести, организованная старшим Грызловым, привела непосредственно к его собственной смерти в результате еще одного бомбового налета, возглавляемого тем же американцем-ренегатом, который ранее нанес удар по России. Он поморщился. “Патрик Макланахан мертв, Сергей! Мертв, и даже его вонючий пепел смыло куда-то в канализацию!”

“Да, это он”, - спокойно согласился Тарзаров. “Но тогда мы должны надеяться, что ни один другой американский военный командир не является достаточно безжалостным и преступным, чтобы перенять незаконные, но высокоэффективные методы Макланахана”. Он развел руками. “Однако, пока мы не узнаем больше о том, что на самом деле произошло прошлой ночью, было бы разумно замедлить продвижение наших армий к польской границе. По крайней мере, временно.”

“Вы хотите, чтобы я ответил на это скрытое нападение на наши авиабазы проявлением страха? Забившись в угол?” Потребовал Грызлов. Он сердито посмотрел на своего начальника штаба. “Позволь мне быть предельно ясным, Сергей. Предельно ясно. Я не проявлю такой слабости! Россия не проявит такой слабости! Не тогда, когда я президент, ты понимаешь?”

Тарзаров спокойно кивнул. “Я понимаю, сэр”.

Явно пытаясь восстановить контроль над своим нравом, Грызлов оглядел сидящих за столом, с вызовом встретив встревоженные глаза своих старших советников. “Сражаемся ли мы с поляками в одиночку или поляки в сочетании с каким-то тайным союзником, не имеет значения. Во всяком случае, теперь мы знаем, что Польша слишком опасна, чтобы оставлять ее в покое — по крайней мере, не при ее нынешних лидерах. Между предыдущими террористическими атаками в Варшаве и теперь этими тайными рейдами никто не может сомневаться, что они настоящие агрессоры в этом конфликте, а не мы!”

Медленно, неуверенно остальные за столом переговоров кивнули.

“Тогда мы идем вперед, как и планировалось”, - сказал Грызлов. Новые мысли начали просачиваться в его голову.

“Но эти новые вражеские диверсионные группы действительно представляют серьезную угрозу для наших армий — угрозу, с которой мы должны бороться, господин Президент”, - отметил генерал Михаил Христенко.

“Ты так думаешь?” - Спросил Грызлов, теперь уже слабо улыбаясь. Теперь, когда у него было немного больше времени, чтобы обдумать последствия катастроф прошлой ночи, он начал видеть ряд альтернативных планов по исправлению ситуации. Он больше, чем когда-либо, сожалел о том, что проявил какую-либо неуверенность или беспокойство перед этими подхалимами.

Удивленный, Христенко уставился на него в ответ. “Ты не понимаешь? Даже после того, что случилось с нашими авиабазами прошлой ночью?”

“Мы допустили ошибку — ошибку, которой поляки воспользовались в полной мере”, - сухо сказал ему Грызлов. “Размещение такого большого количества наших самолетов так далеко вперед только позволило нашим врагам роскошь планирования и проведения тщательной и скоординированной внезапной атаки на фиксированные позиции. Но они сочтут попытку такого же рейда против наших полевых армий гораздо более трудным делом. Независимо от того, насколько хорошо они экипированы и обучены, ни одна маленькая группа коммандос не может надеяться встретиться лицом к лицу и победить десятки тысяч бдительных и мобильных войск с тяжелой бронетехникой и артиллерией ”.

Христенко кивнул. “Верно, господин президент. Но вместо этого они могут продолжить нападать на наши передовые авиабазы.”

Грызлов покачал головой. “Поляки не найдут таких легких целей для своих секретных сил”.

Генерал-полковник Максимов поднял свое изможденное лицо от крышки стола. “Что?”

“Я приказываю вам немедленно отозвать все наши авиационные полки и их наземные компоненты на безопасные базы в глубине российской территории”, - сказал Грызлов. “Единственный другой способ обезопасить наши передовые базы потребовал бы окружения их танками, войсками и артиллерией, необходимыми для наших полевых армий”.

Министр обороны Соколов нервно прочистил горло. “Отвод наших воздушных подразделений обратно в саму Россию значительно снизит их эффективность, сэр. Многие наши самолеты будут действовать вблизи границы своего боевого радиуса. Либо им нужно будет нести внешние топливные баки, что значительно снизит нагрузку на их вооружение, либо нам придется пойти на серьезный риск, связанный с дозаправкой в воздухе в зоне боевых действий ”.

“Это так”, - согласился Грызлов. “Но на самом деле это не имеет значения”.

“Это не так, господин президент?” Неуверенно спросил Соколов.

“Насколько снизится эффективность наших самолетов, если они будут базироваться дальше назад?” Грызлов, в свою очередь, спросил Максимова. “На целых пятьдесят процентов?”

Пожилой командующий ВВС нахмурился. “Возможно. Но я бы меньше думал — при хорошем планировании и продуманной тактике ”.

Молодой президент России улыбнулся, на этот раз более добродушно. “И сколько боеспособных самолетов вы можете выделить для этой войны, даже после потерь прошлой ночью?”

“Возможно, до пятисот истребителей и ударных самолетов”, - сказал Максимов.

Грызлов улыбнулся еще шире. “Итак... у поляков в лучшем случае пятьдесят современных боевых самолетов, и мы все еще можем противопоставить им эквивалент двухсот пятидесяти. Скажите мне, генерал-полковник, при прочих равных, кто победит в воздушном бою, где шансы пять к одному?”

Впервые за несколько часов Максимов выглядел немного более живым. Он сел немного прямее на своем стуле. “Мы делаем, господин президент”.

“Совершенно верно”, - сказал Грызлов. Он фыркнул. “Пусть поляки и их скрытые союзники, если они действительно существуют, насладятся этим первым, мимолетным успехом. Если мы все сделаем свою работу правильно, это будет их последним ”.

Максимов сел еще прямее. Его лицо, казалось, отчасти вернуло свой обычный тон. “Хорошо сказано, Геннадий!”

Грызлов пропустил эту часть нежелательной неформальности мимо ушей. В конце концов, старик когда-то был его учителем.

“И в этом ключе позвольте мне нанести ответный удар по полякам”, - продолжил Максимов с еще большим энтузиазмом. “Даже сильнее, чем они били нас!”

Грызлов поднял бровь. “О?”

“Наши эскадрильи истребителей-бомбардировщиков Су-34 могут совершить налет глубокого проникновения на саму Варшаву”, - сказал ему Максимов. “Мы можем нанести удар по этому польскому ублюдку Уилку и его товарищам-фашистам прямо там, где они живут и работают”.

“Польские военно-воздушные силы будут сражаться, чтобы защитить свою столицу, Валентин”, - отметил Грызлов. “Ваши бомбардировочные силы перевернут с ног на голову все летающие польские F-16 и МиГ-29”.

Пожилой мужчина энергично кивнул. “Конечно, Геннадий! И вот тогда наши собственные Су-35 и Су-27 начнут атаку! Если поляки действительно клюнут на приманку, мы сотрем с лица земли все их эффективные военно-воздушные силы в одном сражении!”

Грызлов снова улыбнулся, в равной степени восхищаясь удивительной способностью Максимова восстанавливать силы — или самообманом — и одобряя его план. “Поручите вашему штабу проработать оперативные приказы о таком ударе, генерал-полковник. Затем, как только они будут готовы, принесите их мне на рассмотрение.”

* * *

Позже, после того, как остальные генералы и члены кабинета министров вышли, Сергей Тарзаров посмотрел через стол. У пожилого мужчины был скептический взгляд. “Вы действительно верите, что один-единственный бомбардировочный налет на Варшаву может выполнить то, что утверждает Максимов? Уничтожить польскую авиацию одним махом?”

Грызлов пожал плечами. “Возможно”. Он криво улыбнулся. “Но даже если этого не произойдет, серьезный воздушный удар, нацеленный в сердце военного и политического руководства Польши, должен быть… уточняю .”

Его начальник штаба выглядел озадаченным. “Я не претендую на звание опытного военного стратега, господин Президент, поэтому наглядные последствия неудачи или даже частичного успеха ускользают от меня”.

“Это не чисто военное дело”, - сказал Грызлов другому человеку, наслаждаясь удовольствием от возможности прочитать нотацию Тарзарову — из всех людей! — о международной политике. “Серьезный воздушный удар по Варшаве может не достичь всех, по общему признанию, грандиозных целей генерал-полковника. Но в одном я уверен, Сергей, ” сказал он с самодовольной улыбкой. “Это заставит американцев склонить голову. Если они тайно поддерживают поляков современным оружием или коммандос, американцам придется выступить открыто, чтобы защитить столицу своего союзника от разрушительной атаки, и тогда мы сможем уничтожить их. Но если американцы ничего не предпримут, мы уничтожим Польшу на глазах у НАТО и американцев. Это будет концом их союза ”.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА,

ДВОРЕЦ БЕЛЬВЕДЕР, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Польши Петр Вильк сидел один в своем личном кабинете. Общение с представителями эскадрильи "Железный волк" и некоторыми из его старших военных командиров по видеосвязи представляло некоторую дополнительную угрозу безопасности в эти дни повсеместного взлома, но это все равно было безопаснее, чем собираться лично. Теперь, когда битва началась, комната, полная высокопоставленных военных и политических лидеров, была не более чем соблазнительной мишенью для российских бомб или крылатых ракет.

Он посмотрел на пять серьезных лиц, отображенных на его мониторе — двух американцев, Брэда Макланахана и президента Кевина Мартиндейла, и трех поляков, двое из которых генерал-майоры, Тадеуш Стасиак и Милош Домански, и последний полковник военно-воздушных сил, Павел Касперек. #322; Стасиак и Доманский командовали двумя польскими оперативными группами, готовящимися встретить наступающие 6-ю и 20-ю гвардейские армии России. Касперек, командир 3-й тактической эскадрильи Польши, был молодым офицером, которому он поручил координировать действия F-16 страны с XF-111 эскадрильи Iron Wolf и беспилотниками.

“Я поздравляю вас с успехом ваших первых рейдов, джентльмены”, - сказал Уилк Брэду и Мартиндейлу. “Результаты, достигнутые вашими силами, превзошли все, что я представлял возможным”.

“Благодарю вас, господин президент”, - ответил Мартиндейл. “Я думаю, что мы довольно красиво ударили русского медведя по затылку”. Он криво улыбнулся. “Конечно, теперь мы действительно разозлили его”.

Уилк сравнил кривую усмешку седовласого американца со своей собственной. “Это было неизбежно. Гораздо важнее то, как это первое поражение повлияет на стратегию Москвы. Я полагаю, что это вряд ли заставит нашего друга Грызлова быть более осторожным ”.

“Вероятно, не на земле”, - согласился Мартиндейл. “Что касается его, то его армии настолько превосходят ваши численностью, что чем скорее они вступят в контакт, тем скорее он победит”.

“А в воздухе?”

“Если Грызлов настолько глуп, чтобы держать авиацию в пределах досягаемости нашего удара, мы продолжим громить их на земле”, - уверенно заявил Брэд Макланахан. “Но я не думаю, что он настолько туп. Теперь, когда мы расквасили ему нос, он, вероятно, отведет свои авиационные полки обратно за пределы нашей досягаемости ”.

“Что все равно оставило бы нас в значительном меньшинстве в небе”, - прокомментировал Уилк.

Брэд кивнул. “Да, сэр”. Затем он пожал плечами. “Но мы все равно значительно ослабим возможности авиации России — особенно ее способность наносить удары "воздух-земля", что было нашей основной целью. Например, переброска этих Су-25 "Лягушачьи лапы" обратно на российские базы делает их намного менее эффективными. Их боевой радиус без дозаправки составляет всего триста семьдесят пять километров. Если Гжилов отведет их обратно в безопасное место, им придется пролететь в три раза больше расстояния, чтобы добраться до поля боя.” Он склонил голову в сторону двух офицеров польской армии. “Что чертовски облегчит жизнь вашим бронетанковым формированиям”.

Уилк кивнул. Российские Су-25 Frogfoots были устаревшими, но все еще эффективными самолетами ближней воздушной поддержки. Примерно эквивалентные американским A-10 Thunderbolt, они были разработаны для разгрома танковых войск с использованием 30-мм пушек, реактивных снарядов и бомб с лазерным наведением. Снижение угрозы нападения со стороны Су-25 позволило бы его полевым командирам более агрессивно использовать свои основные боевые танки Leopard 2, T-72 и PT-91 польского производства.

“В любом случае, если русские оставят свои передовые авиабазы, эскадрилья "Железный волк" готова перейти ко второй и третьей фазам нашего плана”, - продолжил Брэд. “Но, очевидно, мы не будем предпринимать никаких серьезных действий, пока все остальные не будут готовы”.

“Отлично”, - сказал Уилк.

“Есть еще одно соображение, сэр”, - сказал полковник Касперек, говоря прямо. “Ни Брэд, ни я не верим, что Грызлов или его командиры ВВС останутся пассивными - даже если они отведут свои авиационные подразделения обратно на лучше защищенные базы”.

“Ты думаешь, они нанесут ответный удар?” Спросил Уилк. Он знал Паве Касперека с тех пор, как тот летал на МиГ-29 под его командованием, будучи молодым лейтенантом. Касперек был очень хорошим пилотом и еще лучшим тактиком.

“Мы знаем”, - прямо сказал полковник. “И скоро. Возможно, в течение следующих нескольких часов”.

“И готовы ли ваши F-16 отразить такую атаку?”

“Да, сэр”, - сказал Касперек. “Мы подготовили ряд различных планов, в зависимости от того, что русские бросят в нас”. Он колебался, выглядя мрачным. “Но наши потери могут быть велики. Очень высокий, если нам не повезет, или если мы просчитались.”

“Это вероятно”, - тихо согласился Уилк. “Послушай, Пау ł, случайность и ошибка всегда являются частью войны. Вы можете попытаться минимизировать их воздействие, но вы не можете стереть их. Не совсем.”

“Да, господин президент”, - сказал молодой человек. Выражение его лица все еще было очень серьезным.

Уилк изучал его еще одно мгновение. “Слушайте внимательно, полковник. Если вам придется выбирать между потерей всей вашей эскадрильи и предоставлением русским возможности бомбить некоторые из наших городов, даже саму Варшаву, вы должны сохранить как можно больше своих самолетов и пилотов. Нас бомбили и раньше. Много раз. Если необходимо, мы можем восстановить. Но нам нужны неповрежденные военно-воздушные силы, чтобы иметь хоть какой-то шанс выжить в этой войне. Итак, никаких полетов со смертью и славой, а? Ты понимаешь?”

На мгновение младший офицер ВВС выглядел упрямым, готовым оспорить этот приказ. В конце концов, никто не вступал в ряды польских вооруженных сил, чтобы позволить врагу убивать своих собратьев-поляков без боя. Но столкнувшись с пристальным взглядом своего главнокомандующего, он неохотно кивнул.

“Очень хорошо”, - сказал Уилк. Он перевел взгляд на двух офицеров польской армии. “Ну что, джентльмены? Генерал Стасиак? Готовы ли ваши войска?”

Генерал-майор Тадеуш Стасиак, старше и крепче сложенный, чем его коллега Милош Домански, уверенно кивнул. “Мои подразделения выдвигаются на позиции по графику, господин президент”. Стасиак командовал подавляющим большинством спешно мобилизованных сухопутных войск Польши — 11-й бронетанковой кавалерийской дивизией, 12-й механизированной дивизией и двумя третями 16-й механизированной дивизии. Эти войска быстро развертывались вдоль польской границы с Беларусью и окапывались. Их задачей было хладнокровно остановить российскую 6-ю армию, блокировав одно направление сил вторжения Грызлова по двум направлениям . Учитывая их численность, которая была близка к численности наступавших на них русских, и преимущества ведения оборонительных боев на своей родной земле, у людей Стасиака были хорошие шансы на успех.

“А ты, Милош?” Спросил Уилк. “Готовы ли ваши офицеры и люди? Понимают ли они свою миссию?”

Домански, настолько же высокий и жилистый, насколько Стасиак был низеньким и крепким, не колебался. “Да, сэр”. Он ухмыльнулся двум американцам. “Хотя, увидев, на что способны эти Железные волки, мои мальчики гораздо реже рассматривают нашу роль как форму благородного и патриотического самоубийства”.

Уилк фыркнул. “Будем надеяться на это!”

По образованию и темпераменту Милош Домански был кавалеристом, хотя и основательно обученным тактике современной бронетанковой войны. У него была заслуженная репутация смелого, умного и новаторского военного мыслителя и лидера. Это было хорошо, потому что миссия, возложенная на него в соответствии с военным планом Польши, потребовала бы каждой унции мастерства, стремительности и отваги.

Для противостояния 20-й гвардейской армии России — соединению численностью более пятидесяти тысяч военнослужащих и сотнями тяжелых танков и артиллерийских орудий — Доманскому выделили одну бронетанковую бригаду и одну отдельную стрелковую бригаду. Что означало, что он и его солдаты имели шансы более чем десять к одному. Согласно общепринятому военному мышлению, такого рода неравенство было верным путем к неизбежному поражению и разрушению. Но миссия Домански не была обычной.

У гораздо более крупных сил Стасиака не было иного выбора, кроме как принять лобовое оборонительное сражение с вторгшимися русскими. Продвижение против них в Беларусь было политически невозможно, поскольку Польша хотела избежать предоставления марионеточному правительству Москвы в Минске новых поводов для открытого вступления в войну.

Солдаты Домански, однако, имели свободу маневра за пределами границы. Военная слабость вынудила прозападное правительство Украины разрешить русским свободный проход через оставшуюся территорию, но та же слабость дала им все основания позволить полякам сделать то же самое. А это, в свою очередь, означало, что войска и танки генерала могли вести стремительную войну на поражение против наступающей 20-й гвардейской армии, действуя в тандеме с кибернетическими боевыми машинами и самолетами эскадрильи "Железный волк".

При удаче и мастерстве они могли бы выиграть для Польши время, которого у нее иначе не было бы. Хотя, мрачно признался Уилк самому себе, он все еще не мог предвидеть хорошего исхода, независимо от того, какую отсрочку они смогли навязать русским. Если бы он мог рассчитывать на подкрепления НАТО и АМЕРИКИ, продление войны имело бы смысл. Но мог ли он оправдать вероятную цену кровью и сокровищами только для того, чтобы отсрочить неизбежное?

“Не унывайте, господин президент”, - сказал Мартиндейл, очевидно, угадав его мрачное настроение. “Мы находимся в положении того вора, приговоренного королем к смерти. Тот, кто умолял о годе жизни, чтобы он мог научить королевского коня петь.”

Уилк поднял бровь. “О?”

Мартиндейл улыбнулся. “Когда кто-то сказал ему, что он сумасшедший, вор рассмеялся и сказал: Кто знает, что случится через год? Возможно, я умру. Или, может быть, король умрет —”

“Или, возможно, лошадь научится петь”, - закончил за него Брэд. Высокий молодой американец обнажил зубы в вызывающей ухмылке. “Что ж, это наша работа, господин президент. Вот почему вы наняли эскадрилью "Железный волк". Мы здесь, чтобы научить эту упрямую, проклятую клячу сидеть прямо и петь ”.

ОДИННАДЦАТЬ

Великие дела совершаются не импульсивно, а с помощью серии мелких действий, объединенных воедино.

— ВИНСЕНТ ВАН ГОГ, ГОЛЛАНДСКИЙ ХУДОЖНИК

К ВОСТОКУ ОТ КАЛИНИНГРАДА, РОССИЯ

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Десятки огромных мобильных ракетных установок "Искандер-М" и Р-500, транспортеров, командных машин и грузовиков технического обслуживания медленно грохотали по изрытым колеями лесозаготовительным тропам и узким проселочным дорогам в девяноста километрах к востоку от города Калининграда, двигаясь бампер к бамперу под руководством вооруженных до зубов российских военных полицейских. Когда колонны двигались по густому сосновому лесу, офицеры штаба махали отдельным группам транспортных средств, выводя их на поляны, уже покрытые слоями маскировочной сетки. Бригада "Искандер" насчитывала двенадцать сорокатонных ракетных машин, каждая из которых была способна выпустить две ракеты в быстрой последовательности. Один за другим пусковые установки, каждая в сопровождении других грузовиков, перевозящих дополнительные ракеты и машины поддержки и командования, выкатились на точно рассчитанные позиции и остановились.

Дополнительные транспортные средства, пусковые установки и командные грузовики, принадлежащие дивизионам ЗРК большой дальности С-300 и С-400, уже были развернуты широким кольцом вокруг этих новых площадок для тактических баллистических ракет и крылатых ракетных комплексов. Ближнюю защиту обеспечивали подразделения 30-мм пушки Тор-М1 и ЗРК малой дальности.

Еще одна колонна больших бронированных грузовиков, на этот раз еще более усиленная охраной солдат спецназа с мрачными лицами, следовала за бригадой "Искандер". Эти грузовики свернули на боковую дорогу и поехали глубоко в сердце недавно созданного ракетного комплекса. Там, на другой замаскированной поляне, бригады специалистов ждали, чтобы разгрузить свой груз с тактическими ядерными боеголовками в новый бункер, вырытый глубоко в российской земле.

Геннадий Грызлов держал все свои варианты открытыми. Если бы его обычным силам не удалось победить поляков, он все равно обладал бы властью превратить Польшу в разоренную радиоактивную пустошь жестоким, молниеносным ударом тактических баллистических и крылатых ракет.

НАД БЕЛАРУСЬЮ

ТОЙ НОЧЬЮ

Двадцать истребителей-бомбардировщиков Су-34 низко пронеслись над полями и лесами восточной Беларуси, пролетая достаточно высоко, чтобы расчистить деревья и линии электропередач. Три большие бомбы KAB-1500L с лазерным наведением подвешивались к центральной линии и внутренним точкам крепления крыла на каждом самолете. Две из полутора тысяч килограммовых бомб были блиндажными, рассчитанными на то, чтобы пробивать до двух метров железобетона, а затем взрываться с разрушительной силой. Третий KAB-1500L, который нес каждый Су-34, был смертоносной термобарической бомбой. В нем находились два небольших заряда взрывчатки и большой контейнер с высокотоксичным и легковоспламеняющимся топливом. Как только бомба была сброшена, ее первый заряд детонировал на заданной высоте, раскалывая топливный контейнер. Когда дымка рассеянного топлива опускалась вниз, срабатывал второй заряд оружия, воспламеняя облако топлива мощным взрывом. Термобарическая боеголовка KAB-1500 была спроектирована так, чтобы создавать обжигающий огненный шар радиусом в сто пятьдесят метров, в то время как ее мощная, разрушающая легкие ударная волна убила бы любого, оказавшегося в радиусе пятисот метров от взрыва.

По сути, две эскадрильи Су-34 имели на борту достаточно высокоточных взрывчатых веществ, чтобы превратить большую часть исторического центра Варшавы в море разрушенных, выжженных руин. Две противорадиационные ракеты Х-31 и пара зенитных ракет большой дальности с радиолокационным наведением R-77E на внешних пилонах крыла завершили загрузку вооружения.

Пристегнутый ремнями в затемненной кабине одного из ведущих истребителей-бомбардировщиков, майор Виктор Зелин твердо удерживал Су-34 на курсе, пока тот подпрыгивал и сотрясался в турбулентных зонах более теплого и холодного воздуха. Он сморгнул капельку пота, стекающую из-под его шлема. Без возможностей уклонения от местности и следования за ней, обычно предоставляемых радаром с фазированной антенной решеткой "Ленинец B-004" на его самолете, полет на такой низкой высоте казался безумием. Но им было приказано заходить без радара, пока они не окажутся почти прямо над запланированными целями.

Начальство сказало, что полет без активных радаров поможет обеспечить внезапность. Может и так, мрачно подумал он. С другой стороны, генералы и политики, которые заказали этот трюк, сидели и потягивали водку в уютных операционных залах в Воронеже и Москве. Они были не из тех, кто готов расплачиваться за любые неприятные сюрпризы.

Зелин резко потянул палку назад, забираясь достаточно высоко, чтобы не задеть луковичный купол маленькой деревенской церкви, которая внезапно появилась прямо перед ними. “Это пиз'дец!”он проворчал. “Это пиздец! Во-первых, Воронеж хочет, чтобы мы действовали практически вслепую. И потом, у нас даже недостаточно ракет класса "воздух-воздух", чтобы отпугнуть один польский F-16, не говоря уже о столкновении со всеми их проклятыми военно-воздушными силами ”.

Рядом с ним его офицер по навигации и вооружению, капитан Николай Стариков, натянуто улыбнулся. Майор был превосходным пилотом, но он никогда не был по-настоящему счастлив, пока не нашел повод для недовольства. “Смешивать это с поляками - вот для чего нужны эти Су-35 впереди нас”, - спокойно сказал он. “И у парней на "Бериеве" их глаза открыты. Они дадут нам знать, если кто-нибудь направляется в нашу сторону.”

“Так будет лучше”, - мрачно сказал Зелин.

Еще двадцать истребителей Су-35 летели примерно в двадцати километрах впереди них, готовые продвинуться еще дальше и сбить любые польские самолеты, которые попытаются перехватить налет. Технически Россия могла бы направить гораздо больше боевых самолетов для выполнения этой миссии, но не без существенного снижения своей способности эффективно командовать штурмовыми силами. Большой четырехмоторный самолет раннего предупреждения и управления Бериева А-100, летающий на средней высоте, был огромным усовершенствованием старого А-50 “Мейнстейла”, который был ограничен управлением всего десятью-двенадцатью истребителями или ударными самолетами одновременно. Но все еще существовали ограничения на количество самолетов, которыми могли управлять пятнадцать системных операторов на борту А-100.

В этом случае расчет заключался в том, что полякам будет трудно вывести с земли больше, чем горстку своих лучших бойцов, прежде чем российская ударная группа уже отправится домой, оставив за собой горящую Варшаву. Но даже если они отреагировали быстрее, чем прогнозировалось, их F-16 и даже более старые МиГ-29 не могли сравниться с российскими Су-35, по крайней мере, не в перестрелке с ракетами за пределами видимости.

“Бериев сообщает, что воздушных контактов пока нет”, - сказал Стариков, внимательно слушая информацию, переданную диспетчерами на борту самолета системы АВАКС. Он взглянул на цифровую карту на своем МФУ. Он использовал данные с их инерциальных навигационных и GPS-приемников, чтобы показать их текущее местоположение. “Тридцать минут до начала атаки”.

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ УДАЛЕННЫМИ ОПЕРАЦИЯМИ,

СОЕДИНЕНИЕ ЭСКАДРИЛЬИ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ,

ПОВИДЗ, ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Обнаружен поисковый радар с фазированной антенной решеткой L-диапазона "Бериев-100". Одиннадцать часов. В семидесяти милях от Ведетты два и приближается”, Брэд Макланахан услышал доклад системы предупреждения об угрозе "Копьем" XF-111. Хотя его XF-111 все еще был припаркован в своем замаскированном убежище в Повидзе, он получал и оценивал информацию, собранную некоторыми из новейших игрушек Sky Masters — серией экспериментальных беспилотных самолетов, сданных в аренду Scion для испытаний в реальных боевых условиях.

Этот конкретный тип дрона, обозначенный командой аэрокосмических инженеров Хантера Нобла как RQ-20 Vedette, был настолько простым, незаметным и дешевым, насколько можно было себе представить. Разработанный на базе одного легкого турбовентиляторного двигателя Pratt & Whitney 610F, Vedette имел только базовую авионику и средства управления полетом, необходимые для дистанционного пилотирования, и небольшой комплект приемников радиолокационного оповещения. Вместо того, чтобы использовать радар для обнаружения других самолетов, Vedettes “слышали” сигналы, излучаемые их радарами. Теоретически, цепочка связанных данными Vedettes, все из которых находятся на орбите далеко впереди дружественных баз, могла бы использовать триангуляцию для получения довольно точных данных о пеленгах, дальностях, скоростях и типах радаров — даже против маневренных радаров с перестройкой частоты, таких как система AESA, установленная на самолете АВАКС "Бериев-100".

Сегодня вечером эскадрилья "Железный волк" проверяла эту теорию.

Брэд проверил карту, отображенную на его мониторе. "Ведетта два" в настоящее время кружила низко над небольшим городком под названием Кулики в центральной Беларуси. Это привело к тому, что российский самолет системы АВАКС оказался примерно в восьмидесяти морских милях к востоку от Минска — слишком далеко вперед, чтобы он мог выполнять оборонительные функции. Если это не был просто маневр, предназначенный для проверки времени реакции польской противовоздушной обороны и ее мер, "Бериев" и его экипаж, должно быть, обеспечивают раннее предупреждение и контроль над приближающимися российскими ударными силами.

Он ненадолго задумался над такой возможностью. Как и все хорошие шахматисты, русские могли действовать тонко, если чувствовали необходимость. Затем он отмахнулся от этого. Хотя разрушение Конотопа и Барановичей, должно быть, стало неприятным потрясением, Грызлов и его командиры авиации, вероятно, все еще были уверены, что их истребительные и бомбардировочные полки смогут пронестись прямо над гораздо меньшими военно-воздушными силами Польши и их относительно слабыми ЗРК. Он подозревал, что, насколько они были обеспокоены, тонкость была важна только для тех, кого превосходили числом и вооружением.

Нет, подумал Брэд, излучение радара от "Бериева-100" означало, что на этот раз русские действительно приближались. Он набрал серию команд, связывая информацию из своей системы с другими пультами дистанционного пилотирования и с целым рядом польских аэродромов и командных центров ПВО. Затем он снял трубку защищенного телефона. “Операции "Железного волка" на Тридцать второй авиабазе. Мне нужно поговорить с полковником Каспереком. Немедленно!”

“Он в своем самолете, сэр. Выхожу на линию вылета. Я соединю вас”, - быстро сказал офицер по эксплуатации авиабазы. Переброска большинства его F-16 из Познани на западе Польши на более центральную 32-ю авиабазу в Łаск была одним из первых ответов президента Уилка на ультиматум России.

Была невероятно короткая задержка, а затем: “Касперек слушает”.

Брэд усмехнулся про себя. Доверься Паве Каспереку, он всегда будет на высоте. Полковник польских ВВС, должно быть, ждал этого звонка с момента их встречи с президентом Уилком ранее в тот же день. “Началось, Пау ł”, - сказал он. “У нас Бериев-100, излучающий к востоку от Минска и направляющийся в нашу сторону”.

“Есть какие-нибудь признаки присутствия других бандитов?” Спросил Касперек.

“Пока нет”, - сказал ему Брэд. “Держу пари, что их ударные самолеты заходят немного сзади системы АВАКС, летят прямо в грязь. У них впереди будут истребители”. Он нажал несколько клавиш, указывая приблизительные позиции и векторы для пока еще необнаруженных российских ударных самолетов и их сопровождения. “И, как мы и ожидали, все они прибудут в темноте”.

“Я согласен”, - сказал полковник ВВС Польши, очевидно, изучая изображения карты, отправленные ему по каналу передачи данных. “Итак, какой план противовоздушной обороны вы рекомендуете?”

На мимолетный миг Брэда поразила дикая несообразность этой ситуации. Он даже не закончил колледж, и все же высококвалифицированный и опытный командир эскадрильи, выбранный для того, чтобы вести в бой лучших пилотов Польши и самолеты, хотел, чтобы он выбрал план сражения. С другой стороны, каким бы странным это ни казалось постороннему, он, вероятно, знал возможности конюшни беспилотных летательных аппаратов Scion лучше, чем кто-либо, кроме Хантера Ноубла. Фактически, он провел большую часть своей прерванной стажировки в Sky Masters, изучая различные способы их применения в действии.

Быстро подумав, он вызвал позицию Четвертого Койота. В настоящее время MQ-55 находился на станции над регионом, где собрались Украина, Польша и Беларусь. Учитывая нынешний курс и скорость "Бериева", запланированное время перехвата составляло около двадцати минут. Более быстрые вычисления позволили ему отказаться от нескольких вариантов, разработанных ранее эскадрильей "Железный волк", Каспереком и его штабом. Ни один из их подготовленных планов не был идеальным, но, учитывая геометрию и время, один выделялся как идеально подходящий. “Я рекомендую нам обратиться к ИТ-директорам Z MA &# 323;KI ЧАРЛИ, ПРОСТАКУ ЧАРЛИ”.

“Очень хорошо”, - сказал полковник. “Но сроки будут очень сжатыми”.

“Верно”, - согласился Брэд. “Тем не менее, это наш лучший шанс напасть на них”.

“Я согласен”, - снова сказал Касперек. Все еще держа защищенный телефон в одной руке, он отдал приказ по-польски через свой радиомикрофон. Через несколько секунд звук нескольких реактивных двигателей, набирающих обороты, эхом разнесся по соединению. “Мои бдительные истребители сейчас взлетают”.

“Помиśльныч łой óв! Удачной охоты!” Брэд рассказал ему, используя часть своего приобретенного лоска. Он повесил трубку и нажал другую клавишу, мгновенно соединив его со всеми другими пилотами "Железного волка", дежурившими в оперативном центре. “Это Макланахан. Это не упражнение. Немедленно выполни ”МОЛОКОСОС ЧАРЛИ"."

Ответы от Марка Дэрроу, Билла Зиверта и Карен Танабе рябили в его наушниках. Совершенно очевидно, что они ждали, чтобы уйти, как только на их экранах появился первый отчет от цепочки Vedettes.

“Немедленно отрывайте своих птиц от земли и запускайте, как только наберете хорошую высоту”, - приказал Брэд. “Билл, вы с Джорджем назначены контролерами наведения ракет на цели для "Койотов два" и "Три", как только "МОЛОКОСОС" начнет действовать. Я сам управляю ”Койотом-четыре"."

“Принято”, - сказал Зиверт. “Гладкий и я собираемся немного повеселиться сегодня вечером”.

Брэд ухмыльнулся. “Просто не будь самоуверенным, старик”.

Зиверт усмехнулся. “Да, мистер Макланахан, сэр. Мы будем хорошими ”.

* * *

Несколько минут спустя три дистанционно пилотируемых XF-111 вырулили на взлетно-посадочную полосу в Повидзе, один за другим выстроились в линию и с ревом взмыли в ночное небо на форсаже, преодолев пять тысяч футов за считанные секунды. На высоте десяти тысяч футов "Суперварки" выровнялись и повернули на восток, в сторону Варшавы.

Джордж “Смут” Херрес, сидевший на правом сиденье кабины управления XF-111, которую он делил с Зивертом, сказал: “Настройте MALDS на режим Foxtrot One Six”. Он знал, что офицеры по вооружению Дэрроу и Танабе одновременно отдавали одинаковые команды своим собственным XF-111.

“MALDS настроен”, сообщил компьютер Суперварка.

“Установите навигационный пакет Sierra Papa Charlie”.

“Навигационный пакет Sierra Papa Charlie установлен”, сообщил компьютер.

“Обратный отсчет до запуска MALD?” - Поинтересовался Херрес. Как только пакет strike будет на месте, SPEAR подключится к компьютерам атаки и определит наилучшее время для запуска автономного самолета MALD.

“Сорок секунд”, - ответил СПИР, за которым последовало “MALDs прочь”.

Четыре приманки ADM-160B выпали из-под крыльев их XF-111, присоединившись к стае из еще восьми, запущенных одновременно двумя другими истребителями-бомбардировщиками Iron Wolf. Маленькие крылья каждого MALD раскрылись при запуске. Приводимые в движение сверхлегкими турбореактивными двигателями, двенадцать крошечных "приманок" направились прямо к Варшаве со скоростью триста узлов, за ними следовал "СуперВарк", управляемый Зивертом и Херресом. Позади них два других XF-111 развернулись обратно к Повидзу.

В то же время, в шестидесяти с лишним морских милях к юго-востоку от эскадрильи "Железный волк", последний из двенадцати F-16 взлетел с Łask и помчался дальше, летя очень низко по маршруту, который должен был вывести их значительно южнее Варшавы, а затем вернуться на северо-восток к заранее запланированной точке к северу от Люблина. Наземные команды и пилоты начали лихорадочно готовить оставшиеся истребители.

В самом Повидзе два беспилотника MQ-55 оторвались от взлетно-посадочной полосы и полетели на восток-северо-восток со скоростью пятьсот узлов курсом, который должен был привести их к северу от Варшавы. Второй и третий койоты были на охоте. И в двухстах шестидесяти морских милях к востоку, углубляясь в Беларусь и по-прежнему руководствуясь данными, поступающими с маленьких RQ-20 Vedettes, четвертый "Койот" устремился вперед, неуклонно сокращая отставание от приближающегося российского "Бериев-100".

Все это был невероятно сложный воздушный балет, в котором более тридцати самолетов Iron Wolf и польских ВВС, дронов и приманок группами и поодиночке двигались к позициям, расположенным в SUCKER PUNCH CHARLIE.

* * *

Через двенадцать минут после запуска стая AGM-160 MALDS достигла Варшавы. Действуя по своим запрограммированным инструкциям, они активизировались, имитируя сигнатуры радаров и профили полета истребителей F-16, и начали кружить над польской столицей. XF-111, дистанционно пилотируемый Биллом Зивертом, летел с ними.

“Осторожно, обнаружен поисковый радар L-диапазона, Бериев-100, высота одиннадцать часов, дальность двести миль”, - сообщила система предупреждения об угрозе "КОПЬЕ".

“Думаешь, они видят нас, Гладыш?” Спросил Зиверт своего партнера.

“О, да, те парни на этом "Бериеве" должны засечь кучу целей на своих экранах прямо сейчас”, - ответил Херрес. Он передал информацию в другую кабину управления оперативного центра, где Брэд сидел, сгорбившись над своими экранами, джойстиком и клавиатурой, осторожно ведя "Койот четыре" на северо-восток над Беларусью курсом на перехват приближающегося российского самолета системы АВАКС. “Мы над Варшавой и извиваемся, босс”.

“Понял, Гладыш”, - сказал Брэд. Основываясь на данных, предоставленных беспилотниками радиолокационного оповещения "Ведетт", а теперь и кружащим над Варшавой XF-111, он подсчитал, что его беспилотник MQ-55 находился в пределах шестидесяти морских миль от "Бериева". Он глубоко вздохнул. Пришло время. “Зажигайте, ребята!”

“Активируйте радар AN / APG-81”, - сказал Херрес своему XF-111.

“APG-81 активен”, сообщил компьютер.

Дисплей Herres был заполнен воздушными целями, в основном их стаей-приманкой, маскирующейся под польские F-16. Но примерно в двухстах морских милях к востоку был один большой неудачник. Компьютер идентифицировал его как бериевского. Остальная часть русских ударных сил все еще была фактически невидима. Каким бы мощным ни был APG-81, их радар не смог бы засечь Су-35 или Су-34, пока они не приблизятся на расстояние восьмидесяти-восьмидесяти пяти морских миль. “Назначьте "Бериев-100" целью и передайте данные на "Койот четыре”, - приказал он.

“Цель обозначена. Данные переданы”, ответил компьютер XF-111.

“Этот русский АВАКС в твоем распоряжении, Брэд”, - сказал Херрес.

“Принято”, - сказал Брэд, видя, как "Койот" передает данные о цели шести из десяти ракет класса "воздух-воздух" AIM-120C в своем оружейном отсеке. Он услышал, как со скрежетом открываются двери отсека, и увидел, как шесть индикаторов “AMRAAM” мигнули, а затем исчезли на его дисплее. “Атакую сейчас”.

Одна за другой шесть усовершенствованных ракет класса "воздух-воздух" средней дальности были выпущены, выпали из отсека и загорелись, разогнавшись до 4 Махов и устремившись в ночное небо к далекому российскому "Бериев-100". На данный момент их собственные радарные искатели были неактивны, готовые включиться только тогда, когда ракеты достигнут близкого расстояния.

Дверь отсека койота снова со скрежетом закрылась.

На БОРТУ "БЕРИЕВА-100",

НАД БЕЛАРУСЬЮ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

В семи тысячах метров над затемненной белорусской сельской местностью переоборудованный четырехмоторный Ил-476 летел на запад со скоростью триста пятьдесят узлов. Большой круглый купол, установленный на двух стойках над его фюзеляжем, содержал активный радар электронного сканирования Vega Premier. Купол вращался быстро, раз в пять секунд, что придавало ему высокую эффективность против быстро движущихся целей. Два изящных истребителя Су-27 лениво описывали круги вокруг гораздо более крупного самолета системы АВАКС, готовые отразить любую вражескую атаку.

Пристально глядя на дисплей своего радара, старший авиадиспетчер "Бериева", полковник Виталий Самсонов, включил микрофон. “Рейсы "Гроза" и "Охотник", это первый диспетчер "Страйк". Мы обнаружили тринадцать бандитов над Варшавой. Двенадцать - это F-16. Один из них - более крупный самолет, пока неопознанный. Ни один из них в данный момент не излучает.”

“Штурмовик ведет копии”, - ответил голос ведущего пилота истребителей-бомбардировщиков Су-34.

“Охотник ведет копии”, - сказал командир истребителя Су-35. “Готов вылететь вперед и вступить в бой по вашему приказу”.

Самсонов кивнул сам себе. Теперь, когда они знали, что у поляков есть сильное боевое воздушное патрулирование над Варшавой, почти пришло время развернуть истребители — отправить их вперед, чтобы сбить эти F-16 с неба, прежде чем бомбардировщики окажутся в пределах досягаемости.

“Обнаружен поисковым радаром!” - внезапно сказал один из его младших офицеров. “Это исходит от того большого самолета над Варшавой. Сильный сигнал! Я не могу идентифицировать это, полковник, частоты переключаются слишком быстро! Тем не менее, он нацелен на нас!”

Нахмурившись, Самсонов переключил свой дисплей так, чтобы он повторил информацию, поступающую на пост младшего офицера. Он внимательно изучил его. Что, черт возьми, это был за радар? Это должен был быть тип AESA, и у поляков не должно было быть подобных радарных систем в их инвентаре. Он быстро прогнал данные через другую программу, ища какое-нибудь совпадение. Он пристально смотрел, наблюдая, как компьютеры Бериева сортируют некоторые из известных характеристик сигнала, связанных с множеством различных бортовых радаров типа AESA.

“Сэр?” - неуверенно произнес другой системный оператор. “Я подобрал очень маленькое пугало в нашем переднем левом квадранте. Радиус действия составлял около девяноста километров. Но теперь этого больше нет. Это было там всего на секунду или две ”.

“Тогда смотри внимательнее, капитан Янаев!” Самсонов зарычал, все еще сосредоточенный на своем компьютере. “И убедитесь, что это не был просто еще один чертов системный сбой”. Впервые введенный в эксплуатацию год назад, Бериев-100 все еще был новым самолетом, работающим с новым радаром и новым, невероятно сложным программным обеспечением. Случайные баги и промахи были фактом жизни.

По мере того, как накапливалось все больше сигналов от этого неизвестного радара, компьютер неуклонно сужал возможности — и затем, совершенно неожиданно, он выдал идентификацию: Радар - AN / APG-81 . Секунду Самсонов в шоке смотрел на светящийся текст. Именно такой радар был установлен на новом американском истребителе F-35 Lightning II. Какого дьявола американский истребитель-невидимка, новейший в их арсенале, делал на орбите над Варшавой?

Истребитель-невидимка! Внезапно он вспомнил предыдущий отчет капитана Янаева о пугале, которое вспыхнуло на экране и исчезло. Он развернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть на переполненный салон. “Янаев! Найди это —”

Внезапно взвыли сигналы тревоги, и огромный самолет сильно накренился вправо, почти перевернувшись на бок. Незащищенные руководства, кофейные чашки и видеокарты бешено разлетелись по радиолокационному отсеку "Бериева", врезаясь в переборки, членов экипажа, компьютерные экраны и светильники.

“Ракетная атака!” Самсонов услышал крик пилота по внутренней связи. “Мы под ракетой—”

Три AIM-120C, ударившие по ним из темноты, промахнулись — их заклинило или отвлекла на себя автоматическая защита "Бериева". Один из них врезался в правое крыло самолета и взорвался. Другой пробил огромную дыру в его фюзеляже. Третья ракета врезалась в хвост большого самолета и оторвала его. Выйдя из-под контроля, быстро распадающийся "Бериев-100" рухнул на землю, объятый пламенем.

* * *

Возглавляя две эскадрильи Су-35, распределенных боевыми парами по фронту шириной в двадцать километров, полковник Алексей Филиппов с ужасом выслушал доклад одного из двух Су-27, сопровождавших их самолет системы АВАКС. “Чертова куча ракет только что появилась из гребаного ниоткуда, ведущий ”Хантер", - кратко сказал ведущий пилот Су-27. “Они разнесли Бериевцев к чертям собачьим. И теперь на наших радарах ничего нет. Абсолютно ничего.”

Заставляя себя говорить спокойнее, чем он чувствовал, Филиппов сказал: “Понял, поводок сторожевой собаки. Ты определил вектор этих ракет?”

“Мы думаем, что они прилетели с юго-запада”, - сказал другой пилот, и его голос звучал совсем не спокойно. “Но это только предположение. Все произошло так чертовски быстро!”

“Двигайтесь в том направлении”, - приказал Филиппов. “Посмотрим, что ты сможешь подобрать!” Он нахмурился. Без руководства со стороны Бериева ударная группа бомбардировщиков и ее сопровождение были предоставлены сами себе. Что означало, что он был эффективным командиром. Должен ли он прервать рейд? Было очевидно, что поляки знали, что они приближаются. В противном случае они никак не смогли бы так эффективно устроить засаду для АВАКС.

Нет, холодно подумал полковник. Развернуться и убежать сейчас было бы трусостью. Даже без Бериева его Су-35 все еще имели значительное преимущество над вражескими F-16. У них были лучшие радары и больше ракет дальнего радиуса действия. И Москва не поблагодарила бы его за то, что он подарил полякам еще одну пропагандистскую победу. Он снова переключился на частоту своих собственных истребителей. “Полеты охотников, это лидер охотников. Активируйте свои радары и переходите к полной военной мощи! Мы поднимемся на пять тысяч метров, чтобы лучше рассмотреть то, что находится в небе впереди нас. Тогда мы пойдем убивать поляков!”

Над ВАРШАВОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Внимание, внимание, несколько радаров поиска целей X-диапазона, Су-35, высота двенадцать часов, дальность сто пятьдесят миль, приближается, семьсот узлов”, - сообщил компьютер XF-111 в кабину управления в Повидзе.

“Похоже, мы привлекли их внимание, Гладыш”, - пробормотал Зиверт. Он держал СуперВарк с небольшим креном вправо, все еще кружа над польской столицей на высоте пяти тысяч футов.

Херрес кивнул. “О, да. Что мы и делаем.” Он изучил свои дисплеи. “Мы должны нанести на них хорошую твердую краску примерно через пять минут”.

Зиверт подмигнул ему. “Черт возьми, это кажется ужасно долгим ожиданием. Может быть, нам стоит высунуться, чтобы встретиться с этими Rooskies в ракетном противостоянии лицом к лицу ”.

“Итак, ребята, - они оба услышали, как Брэд сказал в их наушниках, “ давайте придерживаться плана, хорошо?”

“Я просто шучу, мистер Макланахан, сэр”, - сказал Зиверт, посмеиваясь. “Просто коротаю время!”

Херрес рядом с ним закатил глаза. Он выключил микрофон достаточно надолго, чтобы сказать: “Держу пари, этот парень даже никогда не видел доктора Стрейнджлава” .

“Ах, молодежь в наши дни”, - с усмешкой согласился Зиверт. “Пропускаю всю настоящую классику. Это вопиющий позор, Гладкий. Вопиющий позор”.

Две маленькие зеленые точки несколько раз мигнули на их дисплеях с картами. В пятидесяти морских милях к северо-востоку "Койоты два" и "Койоты три" достигли заданной позиции и низко кружили над маленькой польской деревушкой Гродзиск-ду-źй. Два самых северных фланговых подразделения SUCKER PUNCH CHARLIE, каждое с десятью AMRAAMs, были на месте. Пару минут спустя примерно в семидесяти морских милях к юго-востоку от Варшавы появилось еще больше зеленых точек. Южный фланг — двенадцать F-16 полковника Касперека - также были на месте, бесшумно слоняясь неподалеку к северу от Люблина.

Над ПОЛЬШЕЙ

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

Полковник Алексей Филиппов впился взглядом в многофункциональный дисплей, показывающий оценку его Су-35 полученных им радиолокационных данных. Это было безумие, подумал он. Основываясь на размерах и типе радара, его компьютер утверждал, что целью был новый американский истребитель-бомбардировщик F-35 stealth. Но, очевидно, эта штука была не такой незаметной, как они утверждали, поскольку он засекал ее на максимальном расстоянии. Может ли это быть другой самолет с радаром F-35 на борту? С чем, черт возьми, они столкнулись?

“Охотник два”, - радировал он своему ведомому. “Ты видишь то, что вижу я? Большая жирная цель с радаром APG-81?”

“Да, полковник”, - ответил его ведомый. “И я показываю достаточно высокий уровень сигнала, так что он должен быть зафиксирован на нас”.

“Возможно”, - согласился Филиппов. “К счастью, мы далеко за пределами их досягаемости”. Затем, все еще недоверчиво качая головой, он обратился к остальным членам своего самолета. “Полеты охотников, это лидер охотников. Я убью этого большого ублюдка с максимальной дистанции. Остальные из вас приготовьтесь вступить в бой с этими польскими F-16, как только получите хороший прицел ”. Подтверждения хлынули из его наушников.

Филиппов назначил незнакомцев целью для своего первого залпа из четырех ракет Р-77Е с радиолокационным наведением. Его большой палец завис над переключателем ракет на его ручке, но он сдержался. Они все еще были примерно в пятидесяти километрах за пределами досягаемости его оружия. Стрельба сейчас привела бы к бесполезной трате ракет.

БИП-БИП-БИП.

Боже мой, подумал он в ужасе. Они были атакованы ракетами, летящими с северо-запада. Но как? В этом секторе не было активных радаров, и вообще никаких сообщений о каких-либо вражеских самолетах.

Филиппов инстинктивно сильно дернул клюшкой влево, уходя от атаки в повороте с высокой перегрузкой. Преодолевая в девять раз большую силу тяжести, он нажал другой переключатель, активируя защитные системы Су-35. За яростно маневрирующим русским истребителем, штопором рассекающим небо, взметнулись снопы мусора и вспышки солнечных лучей. В то же время модули ECM на концах его крыльев передавали энергию на множество частот радара, пытаясь заглушить головки самонаведения любых ракет, которые могли наводиться на его самолет.

Что-то промелькнуло мимо его купола и исчезло в ночи. Неподалеку взрыв осветил небо. Облако обломков, дыма и огня ознаменовало конец разрушенного боеголовкой Су-35.

Выругавшись себе под нос, Филиппов перевернулся и нырнул, надеясь сбросить оставшиеся вражеские ракеты в беспорядке на земле. В его ушах звучала какофония отчаянных голосов, когда другие пилоты передавали по радио отчаянные предупреждения или искали приказы. Русский полковник мрачно вышел из пике на высоте тысячи метров и попытался разобраться в информации, хлынувшей по его каналу передачи данных. Он должен был восстановить контроль над своими эскадрильями.

Секунда за секундой вырисовывалась все более четкая картина. Шесть из его двадцати истребителей пропали — их разнесло на куски залпом ракет, которые, по словам его компьютера, были американского производства AIM-120. Два пилота успешно катапультировались. Теперь они дрейфовали по ветру в Польшу и плен. Но остальные четверо, несомненно, были мертвы. А остальные его Су-35 были разбросаны по широкой полосе неба, что стало неизбежным результатом индивидуальных маневров каждого пилота по уклонению от атаки.

Филиппов быстро соображал. Самолет-невидимка, который застал их врасплох, должен был находиться где-то к северу от Варшавы. Очень хорошо, он быстро уведет от них свои истребители, пролетит к югу от польской столицы, а затем резко развернется, чтобы зайти прямо над городом. Кто бы там ни прятался, ему пришлось бы вступить в лобовой бой с Су-35 или оставить мирных жителей Варшавы на растерзание массированному удару Су-34, идущему через несколько минут позади него.

Он установил точку сбора на дисплее своей цифровой карты, а затем отправил ее другим пилотам по каналу передачи данных. “Постройтесь здесь”, - приказал он. “И тогда мы возвращаемся в бой!”

* * *

Кружа всего в двухстах метрах над землей, полковник Павел Касперек одним глазом следил за сюжетом, передаваемым с самолета Iron Wolf XF-111 Зиверта над Варшавой. Эти русские истребители поворачивали на юг. Они приближались прямо к нему. Он пожал плечами. Часть его надеялась, что русский командир будет достаточно глуп, чтобы погнаться за необнаруженными дронами "Железный волк", которые только что уничтожили его строй. Это позволило бы F-16 Касперека ударить по ним сзади.

Вместо этого, все должно было стать сложнее. Российские радары Ирбис-Э были лучше, чем комплекты AN / APG-68, которыми были оснащены его истребители. При прочих равных условиях эти Су-35 раньше перехватят его F-16 и откроют огонь первыми.

Касперек холодно улыбнулся. К счастью, благодаря данным радара, передаваемым их товарищами из эскадрильи Железных волков, не все было совсем одинаково. Он щелкнул микрофоном. “Коготь ведет ко всем полетам Когтя. Приготовиться к бою ”. Он быстро ввел отдельные цели для каждого из своих двенадцати F-16. Подтверждения побежали рябью по его дисплею, когда их компьютеры приняли обозначения.

Он выкатился из своего поворота и на полной мощности направился на север, набирая высоту в две тысячи метров — движение, повторенное остальными польскими истребителями. Светящиеся визуальные сигналы на его HUD дали ему текущую оценку дальности до приближающихся российских Су-35. Две группы самолетов приближались друг к другу с невероятной суммарной скоростью, более 2600 километров в час. Полковник напряженно думал, что для этого потребуется почти идеальное время.

Указатель дальности снизился до ста шестидесяти километров. В его наушниках запульсировали пронзительные гудки. Российские радары засекли их. “Когтистый поводок, к полетам Когтя. Активируйте свои радары, ” приказал Касперек, нажимая на выключатель, чтобы включить свой собственный телевизор. Хотя они еще не могли “видеть” Су-35, заход на посадку вслепую только усилил бы подозрения русских.

Сто тридцать километров. Их собственные радары все еще не зафиксировали Су-35. Но это не имело значения. Не с данными, предоставленными XF-111 над Варшавой. И они оказались бы в зоне досягаемости российских ракет Р-77 менее чем за тридцать секунд. Достаточно близко, решил польский полковник. “Когтистый полет, стреляй! А затем выполните тактический отход!”

Касперек переключил оружейный спуск на своей палке. “Фокс Три!” - рявкнул он, и этот призыв почти одновременно повторили остальные одиннадцать пилотов F-16. Двадцать четыре "АМРААМа", по два от каждого польского истребителя, устремились на север, к быстро приближающемуся строю российских Су-35. И как только их ракеты улетели, польские пилоты резко повернули влево, набирая высокие скорости, когда они перешли на полный форсаж, и отвернули от русских.

* * *

“Они бегут!” - крикнул один из русских пилотов-истребителей. “Поляки убегают!”

Полковник Филиппов хмуро посмотрел на изображения на дисплее своего радара. F-16 определенно отворачивали и ускорялись. Они отходили за пределы досягаемости его ракет, всего за несколько секунд до того, как стало бы слишком поздно. И не было никакого способа, которым его истребители могли бы догнать их — не без сжигания топлива, которое они не могли безопасно расходовать, не так далеко от своей домашней базы.

Он недоверчиво покачал головой. Это было крысиное гнездо. Как могло случиться, что у поляков уже так много их лучших истребителей в воздухе и они ждут их? Во-первых, эта группа из двенадцати человек все еще удерживает Варшаву? И теперь эта эскадрилья приближается с юга? Двадцать четыре F-16 - это половина всех их проклятых военно-воздушных сил! И откуда, черт возьми, поляки брали истребители-невидимки и оружие? Согласно брифингам, которые он получил, американцы должны были пересидеть этот конфликт. Это была ложь?

Но если американцы были на войне, почему та вторая группа польских F-16 внезапно поджала хвост и убежала — особенно до того, как их радары, возможно, заметили его Су-35? Должно быть, они были предупреждены тем странным большим самолетом, кружащим по орбите вокруг Варшавы, внезапно понял Филиппов. В конце концов, его мощный радар APG-81 все еще был нацелен на них. Защищенный канал передачи данных мог передавать все, что улавливала система, любому самолету союзников в пределах досягаемости.

Он похолодел. О, черт. Эти F-16 точно знали, что делали. Они не просто убегали. Они уже стреляли в него! “Всем полетам охотников! Теперь поворачивай налево! Ломай!” - крикнул он. “Мы подверглись ракетной атаке!”

Не дожидаясь подтверждения, Филиппов бросил свой Су-35 в очередной разворот с высокой перегрузкой. По всему небу другие русские истребители, воодушевленные громогласными приказами своего лидера, делали то же самое. Сигнальные ракеты-приманки освещали темноту, в то время как цветки мякины и глушилки наводняли частоты радаров ложными изображениями и помехами.

Резкий приказ их командира был почти вовремя. Почти.

Двадцать четыре ракеты AIM-120C разорвались в клубке поворачивающих русских самолетов. Большинство "амраамов" были сбиты с толку мякиной, ослеплены помехами или оказались на исходе и не могли развернуться вместе со своими отчаянно маневрирующими целями. Но сквозь весь этот беспорядок и шум пронеслось и взорвалось достаточно, чтобы еще пять Су-35 рухнули с неба в клубах дыма, осколков и огня.

Девять выживших выскочили на палубу и помчались на восток так быстро, как только могли летать, направляясь домой, в Россию, в безопасное убежище.

Полковника Алексея Филиппова среди них не было.

* * *

Все еще находясь более чем в ста километрах от этого места воздушной бойни, двадцати российским истребителям-бомбардировщикам Су-34 также было приказано прекратить нанесение удара и вернуться на базу. Без сопровождения истребителей и ослепленный потерей Бериева-100, наступать в сердце поднятой по тревоге польской сети ПВО было бы безумием — особенно на ту, которая, казалось, кишела американскими истребителями-невидимками и современным оружием.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Геннадий Грызлов внимательно слушал, пока его штаб обороны и командиры обобщали свои выводы. Они все еще анализировали фрагментарные записи радиолокационных снимков и другие данные, полученные во время прерванного налета на Варшаву, но определенные выводы казались очевидными. Болезненно так.

“Поляки получили арсенал высокоразвитых самолетов-невидимок и оружия”, - мрачно сказал генерал-полковник Валентин Максимов. “И именно эта новая технология позволила им успешно устроить засаду на нашу ударную группу”.

“Теперь, когда мы это знаем, можем ли мы вернуться еще раз — нанести более мощный удар по Варшаве?” Спросил министр обороны Соколов. Его лицо было бледным. Предположение, что Россия будет иметь абсолютное превосходство в воздухе над Польшей, было ключевым фактором во всем их военном планировании. “Если бы мы сосредоточили еще больше самолетов, с двумя или тремя бериевцами для поддержки и контроля, наверняка мы смогли бы сокрушить поляков, даже с их новыми возможностями скрытности?”

“Не по той цене, которую мы могли бы себе позволить”, - сказал Максимов измученным голосом. “Этот неудачный налет стоил нам трети наших самых современных боевых истребителей из западной авиационной дивизии, назначенной для операции на Украине и в Польше, не нанеся врагу ни единой потери. И мы пока не знаем, какие еще усовершенствования поляки, возможно, внесли в свою наземную противовоздушную оборону. Без лучшей разведки перебрасывание большего количества самолетов в контролируемое Польшей воздушное пространство привело бы к слишком большому риску и слишком малой возможной выгоде ”.

“Но—” Соколов начал протестовать.

Внезапно терпение Грызлова лопнуло. “Заткнись, Грегор! И это касается всех вас тоже!” Он обвел взглядом сидящих за столом. “Прекрати танцевать вокруг реальной проблемы”, - прорычал он. Он нажал на клавишу, вызывая некоторые из последних данных, полученных с Су-35 Филиппова перед тем, как полковник был сбит. “Посмотри на это! Самолет американского производства, использующий радар того же типа, что и на их новых истребителях-невидимках F-35! Вы думаете, поляки просто отправились за покупками на какой-нибудь оружейный базар, чтобы купить такие самолеты?”

Командующий ВВС России мрачно покачал головой. “Нет, господин президент”.

“Конечно, нет!” Сказал Грызлов. Он хмуро посмотрел через стол на Соколова и Казьянова. Двое мужчин поникли. Грызлов с отвращением отвернулся, его мысли лихорадочно соображали. Мгновение спустя: “Подожди. Американские самолеты, которые были обнаружены над западным Средиземноморьем...”

“Наши военные корабли действительно обнаружили радар X-диапазона через несколько минут после первого контакта”, - сказал Соколов. “Теперь мы знаем, что американцы тайно перелетали через Атлантику пару ночей назад, не так ли?” Он ткнул пальцем в экран. “Эти ублюдочные гибриды F-111! И одному Богу известно, что еще!”

Президент России обратил свой разъяренный взгляд на Ивана Уланова, своего личного секретаря. Молодой человек судорожно сглотнул. “Соедините эту сучку Барбо с горячей линией”, - потребовал Грызлов. “Теперь она должна мне правду! Я больше не потерплю никакой лжи!”

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

“Народ, хватит нести чушь”, - ледяным тоном сказала Стейси Энн Барбо. “Больше никакого дерьма типа "у нас нет ни малейшей зацепки", замаскированного под "наш анализ еще не завершен, мадам президент’. Ты слышишь меня?”

В переполненной ситуационной комнате медленно закивали головы. Хотя было уже далеко за полночь, она созвала весь Совет национальной безопасности и членов их штабов на это экстренное совещание. Как и ее вице-президент и министры обороны и энергетики, большинство из них были лояльными ничтожествами, политическими писаками, выбранными для того, чтобы она хорошо выглядела и не мешала, пока она и ее сотрудники из Белого дома управляли правительством. Теперь, однако, она хотела, чтобы они присутствовали в качестве буфера против тех — таких, как председатель Объединенного комитета начальников штабов и директор ЦРУ, — чье независимое мышление она находила раздражающим и потенциально опасным.

“К настоящему времени вы видели стенограмму моего разговора по горячей линии с президентом Грызловым”, - продолжил Барбо. Она нахмурилась. “Кризис, который, как мы надеялись, останется только в Польше, теперь перерос во что-то чертовски худшее. Русские обвиняют нас в оказании тайной военной поддержки Варшаве. Они требуют нашего немедленного вывода. И если мы этого не сделаем, этот сумасшедший Грызлов вполне способен объявить нам войну ” .

“Но мы не помогаем полякам”, - запротестовал госсекретарь Грейсон. “Как мы можем отозвать поддержку, которую мы не оказываем?”

“Большое тебе спасибо за то, что определила природу проблемы, Карен”, - едко сказал Барбо. “Это действительно большая помощь”. Были моменты, когда она задавалась вопросом, как другая женщина вообще закончила свой колледж в Монтане, не говоря уже о победе на выборах в сенат. Это был один из таких моментов. Она перевела раздраженный взгляд со смущенного госсекретаря на Томаса Торри и других собравшихся руководителей разведки. “Что подводит меня к вам, джентльмены. Мне нужна достоверная информация о том, что на самом деле происходит в Польше. И мне это нужно сейчас!”

“К счастью, разведывательная картина, которую мы собирали, начинает проясняться, мадам президент”, - сказал адмирал Колдуэлл. Директор Агентства национальной безопасности вывел набор диаграмм на большой монитор в ситуационной комнате. “Здесь начинается тропа”.

Барбо уставился на то, что выглядело как море цифр, больших цифр и трех- и четырехбуквенных сокращений. Цветные стрелки соединяли обведенные наборы цифр и букв. Странным образом, подумала она, эти диаграммы напоминали финансовые страницы Wall Street Journal или New York Times, сделанные каким-то сумасшедшим художником . Озадаченная, она подняла бровь. “Продолжайте, адмирал”.

“Как только мы поняли, что поляки покупают отремонтированные F-111 у Sky Masters, мои аналитики начали копаться в данных, которые мы регулярно и тайно собираем из европейских и американских финансовых компьютерных сетей”, - сказал ей директор АНБ.

“Ты отслеживал деньги”, - понял Барбо. “Средства, которые поляки использовали для покупки этих самолетов и любой другой военной техники, которую они внезапно приобрели”.

“Да, госпожа президент”, - согласился Колдуэлл. Он пожал плечами. “Но мы нашли кое-что более... интересное”. Он выделил определенные разделы диаграмм. “Это свидетельствует о значительных инвестициях, сделанных с использованием Специальных фондов экономического стимулирования польского правительства — инвестиций в широкий спектр небольших польских отраслей промышленности и корпораций”.

“И что?”

“Что интересно, так это то, что акции, купленные польским правительством, были затем немедленно переведены”, - сказал Колдуэлл.

“Повелителям Неба?”

“Нет, мэм”, - сказал адмирал. “Эти переводы были осуществлены множеству различных компаний и корпораций, штаб-квартиры большинства из которых находились в Европе, Южной Америке и Азии”.

“Итак, это тупик”, - сказала Барбо, не потрудившись скрыть свое разочарование.

“Нет, мадам президент”, - тихо сказал Томас Торри. Директор ЦРУ посмотрел ей прямо в глаза. “Когда АНБ поделилось своими выводами, мои аналитики увидели другую закономерность. Мы совершенно уверены, что по крайней мере несколько из этих корпораций служат прикрытием, как подставные компании, для частного американского оборонного подрядчика под названием Scion ”.

“Кевин Мартиндейл!” Барбо сплюнул. “Этот подлый крысиный ублюдок владеет Scion”.

“Наша информация действительно предполагает, что бывший президент Мартиндейл принимает значительное участие в деятельности компании”, - несколько осторожно согласился Торри. “Что подводит меня к следующему фрагменту картины. И, в данном случае, это действительно картина, или, скорее, их серия ”.

Барбо нетерпеливо махнул ему, чтобы он продолжал. Внутри она соображала быстро. Мартиндейл был ловким финансовым дельцом — и опасным политическим противником. В чем именно заключалась его игра в Польше? Почему он скупал акции в их отраслях? Особенно сейчас, когда русские устроили настоящий ад в Восточной Европе?

“У нас не было никаких спутников, чтобы увидеть ту первую польскую атаку, ту, что была нанесена по российской авиабазе в Конотопе”, - сказал директор ЦРУ. “Но мы смогли сделать серию тепловых снимков во время налета на Барановичи”. Он вывел короткий видеоклип на большой монитор, показывая крупным планом действия, когда российские самолеты, бронетехника и ангары охвачены пламенем.

Барбо уставился на экран. Какая-то... размытая тварь... двигалась с поразительной скоростью по российской базе, стреляя из оружия с невероятной точностью. Но ее глаза не могли сфокусироваться на этом. Это было просто жуткое нагромождение случайных форм.

“Сначала специалисты нашего Национального агентства геопространственной разведки в Форт-Бельвуар не могли разобраться в этих изображениях”, - сказал Торри. “Все, что мы смогли уловить, были случайные ‘горячие" и "холодные" тепловые следы без какой-либо связной формы. Но затем одному из них пришла в голову идея попытаться соединить все отдельные следы с разных изображений — посмотреть, как они могли бы выглядеть, если бы все они были каким-то образом прикреплены друг к другу. И вот что она придумала —”

Спутниковые снимки исчезли, их заменил рисунок большой машины в форме человека, робота, оснащенного ошеломляющим разнообразием вооружения.

Стейси Энн Барбо в ужасе уставилась на экран. По ее коже побежали мурашки. “Боже мой”, - пробормотала она. “Это один из тех проклятых сидов, одна из тех машин для убийства, которые Макланахан использовал для ...” С усилием она остановила себя от того, чтобы сказать что-нибудь еще. Ее прошлые столкновения с Кибернетическими пехотными устройствами и Патриком Макланаханом были решительно не тем, что она хотела бы видеть в публичных записях.

“Да, госпожа президент”, - согласился Торри. “Это тоже наша оценка. Поляки используют боевых роботов, первоначально разработанных для армии США ”.

“Дело не только в полюсах”, - внезапно понял Барбо. “Этот сукин сын Мартиндейл ведет частную войну с русскими”. Ее челюсть сжалась. “И теперь он собирается втянуть нас в себя ...” Она повернулась к Люку Коэну. “Мне нужно поговорить с Петром Уилком, сейчас, пока не стало слишком поздно!”

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА,

ДВОРЕЦ БЕЛЬВЕДЕР, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Петр Уилк выслушал тираду американского президента с нарастающим недоверием. Как мог американский народ избрать кого-то настолько эгоцентричного и, казалось бы, равнодушного к исторической роли своей страны в качестве лидера свободного мира? Крепче сжимая телефон, он пытался так же крепко сдерживать свою собственную растущую ярость.

“Эта война, которую ты начал, должна прекратиться, Уилк!” - Раздраженно сказала Стейси Энн Барбо. “Меня не волнует, какую чушь Мартиндейл и его наемные убийцы вам всучили. Благодаря элементу неожиданности они, возможно, и выиграли пару бессмысленных стычек, но теперь с этим покончено. Русские больше не валяют дурака. Чем больше ты будешь причинять им боль сейчас, тем хуже будет дальше. И не только для Польши. Для Европы и всего мира!”

“Итак, вы предлагаете, чтобы я просто сдал свою страну Москве сейчас, вместо того, чтобы создавать вам больше проблем, защищая наши свободы?” Саркастически спросил Уилк.

“Господи, нет!” Барбо огрызнулся. “Это не чертова игра. Что я прошу вас сделать, так это вывести свои вооруженные силы из строя. Прекратите наступательные действия против русских, пока я посмотрю, сможем ли мы договориться о выходе из этого бардака. Но одно можно сказать наверняка: вы должны избавиться от наемных головорезов-отпрысков Мартиндейла и их машин для убийства. Грызлов никогда не помирится с вами, пока они не уйдут ”.

Хватит, подумал Уилк. Он покачал головой. “Я постараюсь быть предельно ясным, госпожа Президент, чтобы не было места для каких-либо дальнейших недоразумений. Даже если ваши предположения об участии этой компании в этой войне были точны, я категорически отказываюсь отказываться от суверенного права Польши на национальную оборону. Не для русских. И не какой-либо другой иностранной державе, включая Соединенные Штаты. Когда вы захотите поговорить со мной как с союзником, как с лидером нации, готовой выполнить торжественные обязательства, которые она взяла в прошлом, я буду здесь. А пока, до свидания”.

Затем, не дожидаясь ее ответа, он отключил связь. Он посмотрел через свой стол на Кевина Мартиндейла. “Похоже, что служба Наследника моей стране больше не является секретом”.

Американец кивнул. “Это был только вопрос времени, когда люди из нашего разведывательного сообщества выяснят это. По крайней мере, мы выиграли достаточно времени, чтобы поймать Грызлова и его командиров со спущенными штанами. И это то, что действительно имеет значение ”.

Уилк вопросительно посмотрел на другого мужчину. “Вы не боитесь гнева вашего президента?”

“Возможно, я невысокого мнения о Стейси Энн Барбо как о стратеге национальной безопасности”, - сказал Мартиндейл с кривой улыбкой. “Но я бы никогда не поставил против ее навыков выживания в политике. Если мы победим, она не будет терять времени, прежде чем придумать какой-нибудь способ присвоить себе заслугу за победу. Мы оба будем ее самыми дорогими друзьями и союзниками — по крайней мере, пока включены телевизионные камеры ”.

“А если мы проиграем?”

Мартиндейл пожал плечами. “Тогда то, что скажет или сделает президент Барбо, будет наименьшей из наших забот”.

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Во второй раз за ночь Стейси Энн Барбо поймала себя на том, что смотрит на строгие, красивые черты своего российского коллеги во время видеовызова по защищенной горячей линии. На этот раз, однако, она разделяла его безошибочный гнев. Как смеет этот идиот Петр Уилк так бесцеремонно отмахиваться от нее? Действительно ли он верил, что его презренная страна сможет противостоять вооруженной мощи Москвы? Или Мартиндейл действительно обманул польского лидера, заставив его поверить, что наем его солдат—наемников и пилотов может привлечь Соединенные Штаты на сторону Польши - вопреки ее выраженной воле и собственным интересам Америки?

Мартиндейл, злобно подумала она, обладал всеми худшими качествами страдающего манией величия и совсем не обладал спасительными достоинствами. По крайней мере, Патрик Макланахан, его партнер в стольких идиотских геополитических и военных трюках, наконец-то проявил милосердие, чтобы погибнуть, слишком многим рискуя. С другой стороны, Кевин Мартиндейл, похоже, больше специализировался на том, чтобы доводить других до смерти, а потом уходить невредимым самому. Ну, не в этот раз, решила она. Так или иначе, она позаботится о том, чтобы этот стареющий придурок получил то, что он полностью заслужил.

С усилием она взяла себя в руки. “Спасибо, что согласились поговорить со мной, господин президент”, - сказала она с едва заметным намеком на сладость в голосе. Прежде чем установить связь с Москвой, она незаметно расстегнула пару верхних пуговиц на своей блузке делового стиля. Ходили слухи, что Геннадий Грызлов питал слабость к пышногрудым женщинам постарше — например, к его собственному министру иностранных дел. Что ж, может быть, она могла бы немного поиграть на этой одержимости. В конце концов, это был бы не первый раз, когда она использовала бы свои атрибуты, чтобы получить преимущество, каким бы мимолетным оно ни было.

Грызлов тонко улыбнулся. Его ледяные, бледно-голубые глаза не отрывались от нее. “Ваше послание обещало мне ответы, госпожа президент. Ответы на вопрос, почему Соединенные Штаты тайно вступили в союз с террористическим режимом Уилка. Поскольку я миролюбивый человек, я согласился оказать вам любезность и попытаться объяснить этот акт безумия. И, возможно, ты можешь объяснить мне, как ты предлагаешь искупить столь большую ошибку в суждениях.”

“В том-то и дело, господин президент”, - быстро сказал Барбо. “Вы дезинформированы. Мое правительство не, абсолютно не поддерживает поляков. Эти современные самолеты и другая высокотехнологичная военная техника, с которой столкнулись ваши войска, определенно не входят в наш арсенал. Они принадлежат к частной банде наемников, один из которых маскируется под оборонного подрядчика!”

Русский скептически выгнул бровь. “Наемники? С такой силой в их руках? В наше время? Ты принимаешь меня за полного дурака?”

“Вовсе нет”, - заверила она его. Она поспешно выложила собранные ЦРУ и АНБ доказательства, связывающие Скиона и Мартиндейла с поляками и с личным состоянием Петра Уилка.

Когда она закончила, Грызлов только фыркнул. “Вы серьезно хотите, чтобы я поверил, что так называемая частная военная корпорация — корпорация, зарегистрированная в Америке и принадлежащая бывшему американскому президенту, — действует без вашего ведома или согласия?”

“Это то, что я говорю вам, господин президент”, - сказал Барбо. “Это правда”.

“Правда не имеет никакого значения. Не сейчас. Не после того, как было убито столько храбрых русских!” Грызлов огрызнулся. Он пожал плечами, даже не потрудившись скрыть свое презрение. “Является ли ваше абсурдное утверждение точным или нет, госпожа президент, не имеет значения. Я говорю вам это прямо: я считаю вас и вашу страну непосредственно ответственными за этот кризис. Итак, вы начнете сотрудничать со мной, чтобы положить конец этим нападениям на вооруженные силы моей страны, или я буду вынужден предположить, что между Соединенными Штатами и Россией существует состояние войны ”.

* * *

К тому времени, как она закончила разговор с Геннадием Грызловым, Барбо была бледна и дрожала. Будь проклят этот человек, яростно подумала она. Как он смеет так угрожать ей? К сожалению, этот бессердечный русский сукин сын был прав относительно вероятной реакции других мировых лидеров. Ни одна другая страна не поверила бы, что частный американский оборонный подрядчик мог начать войну со стрельбой без хотя бы кивка и подмигивания со стороны ее администрации. Много лет назад, в последний раз, когда военные подрядчики Scion облажались — во время той неразберихи между Турцией и Ираком, — потребовались месяцы тщательной дипломатии и множество незаметных выплат, чтобы скрыть реальные факты.

Но это был еще больший беспорядок.

Альянс НАТО и так держался на тонкой ниточке. Только вера в то, что Польша просчиталась и заслуживает некоторого наказания со стороны Русских, удерживала Берлин, Лондон, Париж, Рим и другие страны в узде. Если немцы, британцы и остальные начнут думать, что она все это время тайно поддерживала Уилка, предоставляя ему оборудование и военный опыт, влияние Америки в Европе растает, как снеговик, сброшенный в Сахару.

Ну, не в ее дежурство, мрачно подумала она.

Потянувшись к своему столу, Стейси Энн Барбо достала листок канцелярской бумаги с тиснением ее официальной печати. Она сняла колпачок с авторучки, быстро нацарапала короткую записку и размашисто подписала ее. Затем она взяла свой телефон. “Люк? Иди сюда. Сейчас.”

Люк Коэн появился в ее дверях через несколько мгновений. Высокий долговязый житель Нью-Йорка торопливо поправлял галстук. “Госпожа президент?”

“Послушай, Люк. Когда я закончу инструктировать вас здесь, вы отправитесь прямиком к Эндрюсу. Представительский реактивный самолет ВВС будет ждать вас. Ты летишь в Тампу, на базу ВВС Макдилл. Понимаешь?”

“Не совсем”, - признал он.

“Тогда заткнись и будь внимателен”, - огрызнулся Барбо. Она сделала вдох, закрыла глаза, чтобы восстановить контроль, снова открыла их, а затем одарила его хитрой, извиняющейся улыбкой. “Прости, Люк, милый. Я не хотел вот так вцепляться тебе в глотку. Просто в данный момент ситуация немного напряженная ”.

Она протянула ему записку, которую только что написала. “Во-первых, вы должны лично передать эту письменную директиву генералу Стивенсу, главе Командования специальных операций”.

Коэн посмотрел на него сверху вниз. Его глаза немного расширились, когда он прочитал это вслух: “По моему приказу и на благо Соединенных Штатов силы под вашим командованием выполнят жизненно важную миссию.Параметры этой операции будут устно переданы вам предъявителем, моим руководителем аппарата Белого дома. Для обеспечения абсолютной безопасности вы будете обсуждать эту миссию только с командирами, непосредственно участвующими в ней. Вы гарантируете, что никакие относящиеся к делу документы или приказы не будут переданы ни одной компьютерной системе, находящейся в вашем подчинении. И ни при каких обстоятельствах вы не будете обсуждать какие-либо из предлагаемых деталей этой миссии ни с кем, кроме меня, или с моими лично назначенными представителями ”. Он поднял глаза. “Боже милостивый, это—”

“Твоя работа, Люк”, - прямо сказал ему Барбо. Она положила теплую руку на его узкое плечо. “Ты хотел играть в высшей лиге, тигр. Ну, вот ты и здесь.”

Тяжело сглотнув, он кивнул. “Да. Я вижу это.” Он пристально посмотрел на нее. “Так что именно я приказываю SOCOM сделать - я имею в виду, от вашего имени?”

Не стесняясь в выражениях, она рассказала ему. Когда она закончила, ее начальник штаба был тем, кто был бледен и дрожал.

КИЕВ, УКРАИНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Новейшая и самая высокая офисная башня, украсившая городской пейзаж Киева, поднялась в воздух на тридцать пять этажей — сверкающий памятник из сияющей стали и голубоватого стекла, символизирующий оптимизм или безрассудство, в зависимости от чьего-либо взгляда на долгосрочные перспективы Украины. Благодаря недавним событиям, большинство офисных помещений все еще оставались свободными. Но несколько верхних этажей здания, из которых открывался лучший вид на город и его окрестности, были заняты.

Выгравированная табличка возле частного офиса Цинь Хэна на тридцать четвертом этаже идентифицировала его как регионального управляющего директора киевского отделения китайского торгового банка Shenzen. Это сделало его ответственным за надзор за китайскими инвестициями, эквивалентными сотням миллионов долларов в украинские корпорации и государственные ценные бумаги. Фактическая аннексия Россией восточной Украины повергла рынки Киева в панику — финансовый кризис усугубился маршем московских армий на Польшу. Если бы действительно требовалось какое-либо оправдание, этот продолжающийся денежный кризис объяснял хорошо известную склонность Циня работать далеко за полночь.

По правде говоря, большая часть его ночной работы была сосредоточена на потребностях его главной карьеры — в качестве старшего агента разведки Министерства государственной безопасности Китая. В то время как военные операции России стоили Merchants Bank и его акционерам миллионов в виде упущенной прибыли и снижающейся стоимости, они предоставляли основному работодателю Цинь огромное количество информации о российских военных технологиях и тактике. И, учитывая удивительные события последних двух дней, его неожиданные слабости. Кто бы мог подумать, что польские коммандос и военно-воздушные силы окажутся такими смелыми и способными?

Учитывая все обстоятельства, жилистый уроженец Шензена средних лет подозревал, что его хозяева в Пекине, вероятно, сочли компромисс выгодной сделкой. У Китая не было немедленной необходимости противостоять Москве в военном или политическом плане. На данный момент они разделяли общую заинтересованность в дальнейшем ослаблении Соединенных Штатов и Запада в целом. Но через пять, десять или двадцать лет должен был наступить день, когда необходимо было установить, какая нация — Россия или Китайская Народная Республика — является реальной доминирующей мировой державой.

Цинь открыл один из зашифрованных файлов на своем ноутбуке и начал перебирать серию цифровых фотографий, недавно предоставленных одним из его платных украинских информаторов. На снимках, сделанных в Конотопе перед прибытием российского подкрепления для обеспечения безопасности разрушенной базы, крупным планом показаны разбитые самолеты и бронированные автомобили. Дальнейшее совершенствование и анализ должны дать министерству важные подсказки о типах нового оружия, используемого поляками. Он прикрепил их к середине своего последнего отчета и начал печатать краткое резюме.

Внезапно дверь его кабинета распахнулась — ее снесло с петель тараном. Вооруженные люди в форме милиции ввалились через дверной проем. “Руки за голову! Подними руки за голову! Сейчас!” - кричали они.

Цинь едва успел закрыть и запечатать файл, прежде чем полицейские оказались над ним. Они грубо оттащили его от стола и прижали спиной к ближайшей стене. “Что это?” - требовательно спросил он. “Как ты посмел вторгнуться в мой—”

“Заткнись нахуй, Косоглазый!” - прорычал один из них, приставляя дуло своего пистолета-пулемета к его подбородку. “Никаких разговоров”.

“Вольно, Юрий”, - произнес ровный, культурный голос. “Нет необходимости в таком насилии”.

Стиснув зубы от боли в напряженных мышцах спины и плеч, Цинь поднял взгляд. Высокий мужчина с квадратной челюстью и короткими седыми волосами посмотрел на него сверху вниз. Другой мужчина был одет в полицейскую форму с тремя звездами полковника на погонах. Он также носил на рукаве эмблему Службы государственной безопасности Украины.

“Я приношу извинения за это вторжение, майор Цинь”, - тихо сказал украинец. “Но у меня есть приказ”.

Цинь почувствовал холод. Этот офицер украинской контрразведки знал свое служебное звание. Что означало, что его прикрытие было безвозвратно раскрыто.

Другой мужчина, на этот раз в джинсах и коричневой кожаной куртке, склонился над ноутбуком Циня. После минутного изучения он развернул компьютер и подключил небольшую флэш-накопитель к одному из его USB-портов. Флэш-накопитель щелкнул и некоторое время тихо жужжал, а затем крошечный огонек загорелся зеленым. Он выехал на машине. Удовлетворенный, он повернулся к полковнику государственной безопасности. “Мы готовы. Никаких проблем.”

Цинь посмотрел на них с недоверием. “Вы не можете вот так просто украсть информацию с моего компьютера! Только без ордера одного из ваших судов.”

“Украсть?” - переспросил полковник, притворяясь шокированным. Он покачал головой. “Мой дорогой майор, мы ничего не крадем”. Он кивнул в сторону мужчины в коричневой кожаной куртке. “Мой коллега добавил на ваш компьютер всего несколько файлов. Ничего важного для тебя лично. Всего лишь несколько платежных квитанций за необычные услуги и оборудование, приобретенные здесь и в Варшаве. Любой, кто их прочитает, поверит, что украинские террористы, которые нападали на русских, были обучены и профинансированы вашей страной ”.

“Что?” - заикаясь, спросил Цинь. “Но моя страна ничего подобного не делает!”

“Верно”, - легко согласился другой мужчина. “Но мой клиент в Москве хочет, чтобы на этом деле были отпечатки пальцев китайцев. Ваши отпечатки пальцев, мой дорогой майор Цинь.”

Цинь почувствовал тошноту. “Как у офицера украинской разведки может быть клиент в России?”

Полковник улыбнулся. “Я боюсь, что вы действуете исходя из неправильного понимания”. Он провел рукой по ткани своей форменной куртки. “Это не реально. И я не работаю на украинское правительство ”.

Его глаза стали холодными. Он кивнул в сторону мужчин, сжимавших руки Циня. “Избавься от него”.

Цинь все еще кричал, когда они выбросили его из окна его офиса.

ПЕНТАГОН,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Генерал Тимоти Спеллинг посмотрел через стол на своего главного помощника, бригадного генерала Корпуса морской пехоты США Роуленда Холла. “Русские перебросили подразделения тактических баллистических ракет к своей границе? Насколько достоверна эта информация, Роу?”

“Он довольно прочный, сэр”, - сказал ему Холл. “У нас есть четкие спутниковые снимки нескольких пусковых установок типа "Искандер”, которые перемещаются в леса к востоку от Калининграда".

“Сколько?”

“Это труднее определить”, - признал офицер морской пехоты. “Но мы предполагаем по крайней мере одну бригаду. И, возможно, нечто большее ”. Он нахмурился. “Русские проделали действительно хорошую работу, спрятав свои пусковые установки среди деревьев. Лично я готов поспорить, что мы имеем дело по меньшей мере с дюжиной пусковых установок, разбросанных на четыреста или пятьсот квадратных миль, плюс перезарядки. Одно можно сказать наверняка: они проделали огромную работу, защищая весь этот район эшелонированной противовоздушной обороной. Прямо сейчас, за пределами собственно Москвы, я не думаю, что во всей России есть более хорошо защищенный населенный пункт. Но, боюсь, это не все плохие новости.” Он недоверчиво покачал головой. “АНБ сообщает, что оно получило четкие указания на то, что русские переместили тактические ядерные боеголовки со своего склада в Жуковке в тот же район”.

“Боже милостивый”, - пробормотал Спеллинг. “Грызлов ебанутый”.

“Должен ли я объявить тревогу в штаб-квартире НАТО?” спросил его помощник.

Спеллинг вздохнул. “Нет”.

“Сэр?”

“Президент Барбо приказал нам прекратить все военные и разведывательные связи с поляками во время этого кризиса”, - сказал Спеллинг. “И поскольку Польша все еще официально является частью НАТО, любые данные, которые мы отправим в Брюссель, будут переданы прямо в Варшаву — в прямое нарушение четких распоряжений президента. Поэтому мы должны ограничить эту новость нашей собственной цепочкой командования. Это понятно?”

“Иисус Христос”, - пробормотал Холл. “Президент Барбо гребаный —” Генерал морской пехоты с усилием закрыл рот, прежде чем скатился к выражению открытого презрения к главнокомандующему.

“То, что ты собираешься сделать, Роу, - это немедленно объявить очень подробную тревогу всем потенциально угрожаемым командованиям США в Европе и на Ближнем Востоке”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов. “Укажите местоположение, предполагаемую численность и средства защиты этих ракетных подразделений, наряду с возможностью того, что русские могут планировать вооружить их тактическим ядерным оружием”.

“Да, сэр”. Холл колебался. “Но АНБ все еще не знает, как Scion, или поляки, или кто бы то ни было взломал наши компьютерные системы. Они могли читать наши базы данных и нашу почту ”.

“Генерал Холл”, - терпеливо сказал Спеллинг с едва заметным намеком на улыбку на его обычно суровом лице, - “вы же не предлагаете мне всерьез утаивать жизненно важную разведывательную информацию от наших собственных сил… просто потому, что есть небольшой шанс, что какая-то другая несанкционированная группа может получить такое же предупреждение, не так ли?”

На этот раз бригадный генерал морской пехоты добился своего. Он ухмыльнулся и отдал быстрый салют. “Понял, сэр. Я немедленно разошлю это предупреждение ”.

ДВЕНАДЦАТЬ

Герой - это тот, кто знает, как продержаться на минуту дольше.

— НОВАЛИС, НЕМЕЦКИЙ ПОЭТ

ШОССЕ М07,

К ЗАПАДУ От САРНЫ, УКРАИНА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Приглушенный грохот далеких минометов и слабый грохот пулеметной очереди эхом разносились по открытым полям, полянам и небольшим зарослям деревьев. Столбы маслянисто-черного дыма вились над обломками бронированных машин и сбитыми вертолетами "Камов-60 скаут". Серо-белые следы, пересекающие чистое голубое послеполуденное небо, отмечали запуск ракет класса "земля-воздух" по мимолетным целям — разведывательным беспилотникам и другим низколетящим самолетам.

Недалеко от главного шоссе скопление колесной и гусеничной техники, укрытой камуфляжной сеткой. Сквозь камуфляж незаметно выглядывали тонкие штыревые антенны. Тяжелые танки Т-90, мобильные пусковые установки ЗРК и другая бронетехника окружили передовой командный пункт.

БМП-3 свернула с дороги и с лязгом скрылась в укрытии. Его двойные задние люки распахнулись. Двое телохранителей из спецназа выскочили, держа оружие наготове. Позади них появился генерал-лейтенант Михаил Поливанов, командующий 20-й гвардейской армией. Увидев его, небольшая группа высокопоставленных русских офицеров, стоявших вокруг стола с картами, вытянулась по стойке смирно и отдала честь.

Поливанов, высокий, с бочкообразной грудью, бодро зашагал к ожидавшим его полевым командирам и штабу. “Итак, джентльмены, это правда? Поляки прекратили движение?” спросил он, потирая руки.

Его начальник оперативного отдела, генерал-майор, кивнул. “Похоже на то, сэр”. Он направился к столу с картами. “Наши разведывательные подразделения сообщают о контакте с частями польской бронетехники и пехоты в нескольких километрах к западу отсюда”. Он указал на карту.

Сосредоточенно нахмурившись, Поливанов наклонился вперед, изучая местность, которую он показывал. Даже после почти трех дней быстрого и беспрепятственного передвижения основная часть его танков и войск все еще находилась в двухстах километрах к востоку от польской границы. Разведчики его армии впервые столкнулись с польскими разведывательными подразделениями ранее тем утром — заманили в засаду, которая стоила ему нескольких колесных БТР и Tigr 4x4. Но с тех пор поляки неуклонно отступали, не утруждая себя борьбой, даже когда местность благоприятствовала обороне.

“Какова их предполагаемая сила?” он спросил.

Его начальник оперативного отдела развел руками. “Это трудно сказать, сэр. Столбы, похоже, хорошо вкопаны и замаскированы. Подобраться достаточно близко к их позициям, чтобы произвести точный подсчет, сложно. Потери среди наших разведчиков были тяжелыми. Но, по нашим лучшим оценкам, нам противостоят по меньшей мере два батальона танков — включая некоторые из их ”Леопард-2" немецкого производства — и, возможно, еще один батальон или около того механизированной пехоты ".

Поливанов ухмыльнулся ему. “Это хорошие новости, Эдуард! Очень хорошие новости!”

Другой мужчина уставился на него в ответ. “Сэр?”

Поливанов хлопнул его по плечу. “Не унывай, чувак. Разве ты не видишь? Если поляки так упорно окапываются, и если они присутствуют в таком количестве, то они решили дать здесь первый отпор. Я наполовину боялся, что они продолжат танцевать перед нами, наезжая и выезжая, чтобы вступить в перестрелку с нашими колоннами, как казаки ”. Он покачал головой. “Но, по словам ваших разведчиков, там, по крайней мере, целая бригада. И никто не играет в игры ”сбей и беги" с таким количеством войск ".

“Поляки, возможно, все еще пытаются задержать нас”, - предупредил его начальник оперативного отдела. “Если мы развернемся для преднамеренной атаки, мы дадим им время собрать больше войск против нас. Но если мы попытаемся напасть на них сейчас, без надлежащей подготовки, эта блокирующая сила будет достаточно сильной, чтобы разбить нам нос по-настоящему ”.

“Действительно, это так”, - согласился Поливанов, все еще улыбаясь. “Что означает, что мой польский коллега только что совершил свою первую серьезную ошибку”. Видя недоумение на их лицах, он объяснил. “Нашей главной целью является уничтожение вооруженных сил Польши, господа. Это не оккупация польской территории ради территории. Как только мы уничтожим их солдат, все остальное будет нашим ”.

Он положил руку на карту. “Если они будут сражаться с нами здесь только с бригадой, мы уничтожим эту бригаду. А затем мы двинемся на запад против врага, который стал намного слабее — врага, уже деморализованного поражением. Если вместо этого поляки пошлют больше войск, чтобы противостоять нам, они значительно облегчат нашу задачу позже ”. Он покачал головой. “Нет, джентльмены, мы сделаем это должным образом. Наши враги могут думать, что у них есть опыт войны. Но с кем они сражались в последнее время? Всего лишь горстка полуголых дикарей в Ираке или Афганистане!”

На это закивали головы. Поляки внесли значительный вклад в свой боевой послужной список против исламистских экстремистов в этих двух пустынных, далеких странах. Но это были полицейские акции, проводившиеся бок о бок с американцами и другими союзниками по НАТО — кампании по борьбе с повстанцами низкого уровня, проводившиеся против плохо оснащенных партизан и террористов. Уроки, извлеченные из этих маленьких войн, были бы бесполезны для понимания того, чего стоило противостоять массам русских основных боевых танков, боевых машин пехоты и артиллерии.

Улыбка Поливанова стала шире. “Мы научим этих любителей, на что действительно похожа современная война. Как бы глубоко они ни зарылись, мы сначала сотрем их в порошок огнем, а затем уничтожим шоковым действием ”.

“Мы могли бы сначала нанести авиаудары по полякам”, - предложил его начальник оперативного отдела. “Если бы ВВС перекрыли дороги позади них бомбами, они оказались бы в ловушке и не смогли бы подкрепиться или бежать. А затем еще одна волна наших истребителей-бомбардировщиков могла бы прорвать их оборону с воздуха по мере нашего продвижения.”

Впервые улыбка Поливанова слегка поблекла. “Москва не хочет привлекать военно-воздушные силы к дальнейшим наступательным действиям — не в то время, пока наши летающие товарищи все еще пытаются выяснить, что пошло не так прошлой ночью”. Он пожал плечами. “Они поклялись, что будут держать польские боевые самолеты подальше от нас, но на данный момент эта война полностью наша”.

“Итак, мы поднимаем оружие”, - понял другой из его офицеров.

“Верно, Иосиф”, - согласился Поливанов. “И наши ракетные батареи”. Он обвел взглядом круг своих подчиненных. “Соберите свои передовые танковые и мотострелковые бригады в боевые порядки по обе стороны шоссе, джентльмены. И подтяните артиллерию. Я хочу, чтобы пушки были подняты достаточно далеко, чтобы простреливать каждый квадратный метр, который удерживают шесты ”. Он проследил зоны развертывания на карте. “Как только все будет готово, мы разнесем их к чертям собачьим массированным заградительным огнем, а затем пошлем танки и пехоту вперед, чтобы закончить работу”.

Его начальник оперативного отдела посмотрел на часы. “Это займет несколько часов, сэр. Размещение артиллерии может занять до темноты. Возможно, даже дольше.”

“Ничего не поделаешь”, - сказал Поливанов. Он снова пожал плечами. “Если мне придется обменять время на еще больше мертвых шестов, я сделаю это с радостью”.

* * *

В нескольких сотнях метров перед их подготовленными оборонительными сооружениями небольшая группа польских солдат присела на корточки возле сгоревших обломков российского БТР-80. Они были здесь, чтобы охранять своего командира, который настоял на том, чтобы самому выйти вперед и посмотреть, что делают русские.

Генерал-майор Милош Домански лежал, опираясь на локти, среди рядов примятых протекторами и покрышками стеблей кукурузы, изучая передвижения своего врага в бинокль. Густые облака пыли висели над далекими лесами, полями и маленькими деревушками, постепенно распространяясь на север и юг по мере того, как колонны российских танков и боевых машин пехоты БМП сворачивали с шоссе. Он сузил глаза. Судя по количеству пыли, которую они поднимали, он мог бы предположить, что русские развернули по меньшей мере три полные бригады в атакующие порядки.

Другой офицер протиснулся вперед, чтобы присоединиться к нему. “У нас есть новые донесения от разведчиков "Железного волка”, сэр".

“И?”

“Капитан Шофилд говорит, что враг разворачивает большие группы самоходных орудий, буксируемых гаубиц и реактивных установок "Град" вплотную за своими мотострелковыми войсками. На данный момент он насчитал более двухсот артиллерийских орудий — и все время по шоссе прибывают новые ”.

Домански ухмыльнулся. “Русские покупаются на это. Поливанов готовится к преднамеренной атаке ”.

“И тратить впустую все это драгоценное топливо?” его подчиненный задумался. Основные боевые танки, такие как Т-72 и Т-90, расходовали более двух литров дизельного топлива на каждый пройденный километр - и намного больше при движении по бездорожью. Т-80, все еще находящиеся на вооружении России, были еще большими топливными боровами.

“Дело не только в топливе или даже дополнительном износе протекторов и двигателей их танков”, - сказал Домански. Он опустил бинокль. “Поливанов следует доктрине буквально. Что означает, что сначала он собирается ударить по нам из своего оружия ”.

“Двести с лишним артиллерийских орудий, выпускающих от шести до восьми осколочно-фугасных снарядов в минуту, сделают это место очень неудобным, генерал”, - пробормотал младший офицер.

Домански кивнул. “Так и будет, Кристиан”. Он похлопал молодого человека по плечу. “Тем больше причин следовать нашему плану, а? Пусть русские разнесут к чертовой матери несколько квадратных километров пустой украинской земли, пока мы наблюдаем за фейерверком с безопасного расстояния на обратном пути ”.

“Не совсем пустая земля”, - напомнил ему другой мужчина. “Как только начнется обстрел, наши силы прикрытия понесут потери”.

Польский генерал вздохнул. Это было достаточно правдой. Хотя его русский коллега, возможно, прямо сейчас ведет себя так, как будто он пленник военной доктрины своей страны, он не был идиотом. Русские продолжали бы прощупывать его оборону вплоть до последнего возможного момента. И если бы их разведывательные отряды проникли достаточно далеко и увидели, что поляки отступили, Поливанов отменил бы запланированный заградительный огонь, сохранив все эти тысячи драгоценных снарядов для другого сражения.

Чтобы держать противника в неведении, нескольким его войскам — элементам 1-й бронетанковой бригады “Варсовиан” и 21-й стрелковой бригады "Подгале" - пришлось бы удерживать свои позиции, продолжая уничтожать или отгонять российские разведывательные группы огнем танков и управляемых ракет. Но независимо от того, насколько хорошо они были рассредоточены или как быстро отступали, когда пришло время, некоторые из этих танков Leopard 2 и бронетранспортеров КТО "Росомаха" должны были получить попадания. Что означало, что несколько молодых поляков под его командованием должны были умереть сегодня ночью.

Рот Домански сжался. Да будет так. Но это было еще одной причиной убедиться, что русские заплатили еще дороже за свою “победу”.

ЛАГЕРЬ СНАБЖЕНИЯ ПЕРЕДОВОГО ЭШЕЛОНА,

20-Я ГВАРДЕЙСКАЯ АРМИЯ,

К ВОСТОКУ От САРНЫ, УКРАИНА

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

Генерал-лейтенант Поливанов и его офицеры по материально-техническому обеспечению приложили немало усилий при размещении своих подразделений снабжения. Было жизненно важно, чтобы их резервные запасы топлива, боеприпасов и запасных частей были расположены достаточно близко к сражающимся войскам, чтобы обеспечить быстрое пополнение. Но не менее важно было убедиться, что их уязвимые конвои с припасами были припаркованы достаточно далеко, чтобы быть в безопасности от вражеской артиллерии или ракетного огня. В данном случае 20-я гвардейская армия решила разместить свой передовой эшелон снабжения недалеко от главного шоссе — примерно в тридцати километрах к востоку от запланированного места боя.

Десятки автоцистерн и неуклюжих грузовиков с боеприпасами растянулись по широкому пространству открытой пахотной земли. Несколько небольших рек прорезают эту часть западной Украины, впадая на север в заболоченный клубок Припятских болот. Чтобы сделать естественно сырую почву пригодной для обработки, дренажные канавы проходили через поля, исчезая в выложенных бетоном водопропускных трубах везде, где их пересекали фермерские дороги. Взвод из трех танков Т-72, отделение мобильных пусковых установок ЗРК 9К35 "Стрела-10" и две роты мотострелковых войск на БТР-80 обеспечивали защиту широко разбросанных грузовиков и топливозаправщиков . Было бы легче охранять их, если бы они были собраны от узла к узлу - но это было бы открытым приглашением к катастрофе, если бы польские самолеты прорвались и разбомбили стоянку грузовиков. Как и многое другое на войне, найти правильный баланс между концентрацией для защиты от одной угрозы и рассредоточением против другой никогда не было легко.

В сгущающейся темноте на краю стоянки грузовиков собрались небольшие группы водителей. Некоторые из них делились сигаретами и отхлебывали из тщательно припасенных бутылок. Все наблюдали, как массированная артиллерия их армии разгромила поляков. Сотни вспышек осветили западный горизонт, пронзая небо непрерывной рябью молний и грома. Дым от десятков 122-мм ракет "Град", рвущихся на запад, заслонил первые звезды. Земля тряслась, танцевала и дрожала — содрогаясь от отдаленного удара, когда мощные осколочно-фугасные снаряды разрывали землю.

Один из водителей удивленно покачал головой. “Бедный тупой ублюдок Поулс”, - прокомментировал он. “Они долго не продержатся”.

“Верно”, - согласился другой. Он мрачно попросил прикурить и задумчиво затянулся дурно пахнущей сигаретой, прежде чем продолжить. “Но тогда ни тебе, ни мне больше не будет покоя этой ночью, да? Каждый вонючий командир танка и капитан орудия во всей гребаной армии будет орать во все горло: ‘Где мое топливо, Иван?’ и ‘Принеси мне еще снарядов, Дмитрий!’ А потом, когда грузовики опустеют, вы отправитесь на склады в матушке России, ребята. Но поспеши вернуться на фронт с другим грузом! Не обманывай себя. Просто ешь и мочись в своих такси, пока ты за рулем, не так ли?”

Раздался недовольный ропот согласия и приглушенный смех над этим циничным изображением их обычной рутины.

* * *

Свернувшись калачиком под струей воды, текущей через водопропускную трубу на северном краю стоянки грузовиков, Уэйн Макомбер слушал вполуха беглый перевод своего уголовного розыска сардонического монолога русского водителя и насмешливо фыркал. Ремфы во всем мире были очень похожи, решил он. Никто не говорил, что управлять бензовозом или грузовиком с боеприпасами - легкая работа, но, по крайней мере, в них не стреляли и не обстреливали ежедневно. Внезапная кривая усмешка мелькнула на его лице. Ну, по крайней мере, не обычно.

Остальная часть его внимания была полностью поглощена осмыслением данных, поступающих с многочисленных датчиков робота. Один за другим он точно определил крадущиеся Т-72 и другие транспортные средства, охраняющие лагерь, вводя их в программу, которая определяла приоритеты целей. Как бы ему не нравилось втискиваться в эту чертову стальную банку, он должен был признать, что прямой мысленный доступ к ее компьютерам сделал подготовку к бою намного быстрее и эффективнее.

Может быть, слишком просто, мрачно подумал Вжик, и не в первый раз. Господи, размышлял он, представь, что ты выполняешь этот трюк, как обычный пехотинец, лежа наполовину утонувшим в вонючей, мутной воде, бурлящей в этой непроглядно темной, тесной трубе. Бог свидетель, он и раньше совершал подобное безумное дерьмо, когда служил в командовании специальных операций ВВС США. Поездка в кабине уголовного розыска была проще простого по сравнению с этим. Но он не мог избавиться от мучительного беспокойства, что каждый раз, когда он запирал себя внутри одного из этих боевых роботов, он рисковал что—то потерять - связь с потом, кровью и агонией реального боя. Когда компьютерные системы уголовного розыска закончили взаимодействовать с его нервной системой, кто был на самом деле главным, человек или машина?

Новый набор показаний датчиков вторгся в его сознание, выводя его из наносекундного ступора. Ярко-зеленые тепловые снимки показали группу из двадцати-тридцати человек, движущуюся под прикрытием леса примерно в километре от нас. Они, похоже, были вооружены смесью винтовок, пулеметов, минометов и РПГ. Прибереги философско-семинарскую чушь для следующего обхода бара, сказал он себе. Занимайтесь текущим делом, даже если для этого придется использовать закованную в броню руку.

“CID Два - CID Один и группе поддержки”, - радировал Макомбер, одновременно передавая данные датчиков другим подразделениям Iron Wolf. “Похоже, у нас на этой маленькой вечеринке незваные гости”.

“Я вижу их, Вжик”, - сказал Патрик Макланахан. Его робот был спрятан на другой стороне шоссе.

“Принято”, - эхом повторил Иэн Шофилд. Канадец и несколько его разведчиков были на позиции в том же лесу, по которому рыскали эти новички. “Они приближаются к линии деревьев примерно в двухстах метрах слева от меня”.

“Вы в опасности, капитан?” - Спросил Макомбер.

“Нет, если только они не наступят на кого-нибудь из моих парней”, - сказал Шофилд. “Мы довольно хорошо спрятаны здесь среди подлеска и поваленного дерева”.

“Ты можешь подвести к ним кого-нибудь поближе, не будучи замеченным?”

“Без проблем”, - без колебаний ответил Шофилд. “Ты хочешь, чтобы их уничтожили?”

“Ответ отрицательный”, - ответил Патрик по рации. “Если они враждебны, они не смогут остановить нас. И если это дружеские игры, нам не нужна их помощь. Но нам действительно нужно узнать, кто они такие и какого черта они здесь делают ”.

* * *

Федор Кравченко упал ничком на опушке леса. Впереди на полях мерцали слабые огни, тускло освещая очертания больших российских грузовиков и бензовозов. Земля под его брюхом покрылась рябью и задрожала, передавая повторяющиеся сейсмические толчки, вызванные сотнями артиллерийских снарядов и ракет, все еще разрывающих землю далеко на западе.

Он поморщился, слишком живо вспомнив страдания, причиненные его старому батальону три года назад теми же самыми русскими пушками. Но любой след затянувшейся вины за то, что это оружие было использовано против поляков, был заглушен чувством глубокого удовлетворения. Когда-то так называемый Свободный мир стоял сложа руки и наблюдал, как Москва убивает его соотечественников. Однако теперь Соединенным Штатам и другим странам придется действовать против сил вторжения России. Дальнейшее безразличие и трусость не могли быть вариантом — не тогда, когда танки и артиллерийские залпы сокрушали солдат союзника по НАТО.

Еще больше партизан заняли позиции с обеих сторон. Павел Литвин лежал рядом с ним, изучая российский лагерь снабжения через оптический прицел своей снайперской винтовки СВД Драгунова. Несколько человек Кравченко приготовили пусковые установки РПГ-18 и РПГ-22. На обоих флангах команды быстро установили по паре легких пулеметов RPK-74. В нескольких метрах позади основного корпуса оружейная команда из четырех человек напрягалась и потела, соединяя отдельные компоненты своего 82-мм миномета — тяжелый ствол, опорную плиту и сошки. Остальная часть его отряда размером с взвод была вооружена автоматами АК-74, хотя у двоих мужчин к оружию были приделаны 40-мм гранатометы.

Массивная приземистая фигура медленно прогрохотала по проселку фермы в нескольких сотнях метров от нас. Его длинноствольная турель безостановочно скулила взад-вперед, в странной пародии на слона, подозрительно принюхивающегося к ночному воздуху.

“Т-72”, - прошипел Литвин. “Стрелок, должно быть, использует свой тепловизионный прицел для поиска скрытых врагов”.

“Как и мы”, - пробормотал Кравченко.

Здоровяк мрачно кивнул. “Чем дольше мы ждем, тем больше вероятность, что кто-нибудь из этих русских ублюдков проведет сканирование этого участка леса. И тогда нам крышка”.

“Именно поэтому мы не ждем”, - сказал ему Кравченко. Он оглянулся на остальных своих людей. “Слушай сюда”, - прорычал он. “Помните свои приказы. Не тратьте время на стрельбу по этим русским танкам или их бронетранспортерам. Бейте по автомобилям с мягкими бортами, бензовозам и грузовикам с боеприпасами. Следуйте плану. Это нападение с целью наезда и бегства. Мы стреляем в течение тридцати секунд, наносим как можно больше урона, а затем бежим! Направляйся к месту сбора как можно быстрее, как только я дам свисток! Не продолжайте стрелять слишком долго! Нашей стране нужны живые бойцы, а не мертвые герои”.

Бледные лица кивнули в темноте.

Литвин бросил на него скептический взгляд. Кравченко пожал плечами. Более половины этих необученных новобранцев-партизан, скорее всего, умрут сегодня ночью. Но он ничего не выиграл, указав на очевидное. Их единственным долгом перед Украиной было убить как можно больше русских любой ценой. Потеря горстки грузовиков со снабжением не нанесла бы серьезного ущерба 20-й гвардейской армии, но это напомнило бы Поливанову и его головорезам, что они находятся глубоко на вражеской территории. И с каждым солдатом, с каждым танком, которые они развернули для защиты своих тыловых районов от будущих атак, стало на одного солдата меньше, на один танк меньше, доступных для боя на фронте. Кроме того, любой партизан, переживший этот рейд, был бы ветераном - закаленным в опасностях и готовым к еще более смелым и сложным миссиям.

КРРААК!

Кравченко отшатнулся, пораженный неземным, оглушительным звуком. Его глаза расширились от удивления. Там, на дальней стороне стоянки российских грузовиков, неподвижно стоял танк Т-72, охваченный потрескивающим пламенем. Приближающийся кашляющий рев крупнокалиберной автопушки, стреляющей короткими, прицельными очередями, эхом перекрывал пульсирующий, непрерывный грохот отдаленного русского артиллерийского обстрела. БТР-80 остановился с грохотом. Дым и огонь вырывались наружу через огромные дыры, пробитые в его тонкой стальной броне.

Больше минуты Кравченко лежал, застыв, с растущим изумлением наблюдая, как все больше и больше российских транспортных средств взрывается или разлетается на куски. Противотанковые ракеты, реактивные гранаты и светящиеся зажигательные снаряды пронеслись по лагерю, сея смерть и разрушения. Медленно кривая ухмылка расползлась по его изуродованному лицу. Кто-то опередил его в ударе.

Его глаза загорелись маниакальным восторгом, когда он увидел, как горят топливозаправщики с металлическими корпусами и грузовики с брезентовыми бортами. Взрывы прокатились по полям, разбрасывая во все стороны осколки зазубренного металла. Группы охваченных паникой русских солдат обратились в бегство — и были разорваны на части быстрыми очередями из пулеметов.

“Матерь Божья ... Матерь Божья”, - пробормотал Литвин, указывая на гибкую серо-черную фигуру, пробирающуюся сквозь растущий клубок разбитых и горящих транспортных средств и искалеченных мертвецов. Он двигался с жуткой, убийственной, машинной точностью, стреляя из различного оружия во всех направлениях. “Что это за дьявол?”

Кравченко жадно изучал существо. “Это, Павел”, - пробормотал он с глубоким удовлетворением, “ это то, ради чего были разработаны все наши атаки на русских”. Он ухмыльнулся. “И теперь для нас настало время исчезнуть. Наша работа сегодня делается за нас — и делается хорошо ”. Встав на одно колено, он издал серию мягких, пронзительных звуков в свой командный свисток.

Быстро, по одному, парами и группами, украинские партизаны собрали свое оружие и снаряжение и растворились в темноте под деревьями. Они проплыли мимо неподвижных фигур капитана Шофилда и сержанта Дэвиса в маскировочных костюмах, не заметив двух разведчиков "Железного волка". Ни Кравченко, ни кто-либо из его людей также не заметили крошечных камер с низкой освещенностью и направленных микрофонов, установленных для съемки их лиц и речи.

* * *

Ранний утренний солнечный свет отбрасывал длинные тени на пейзаж, изуродованный и выжженный неослабевающим артиллерийским обстрелом прошлой ночью. Кратеры, покрытые едкими остатками взрывчатки, устилали некогда плодородные поля. Длинные участки шоссе М07 были разбиты на плиты из битого бетона и асфальта. Участки леса теперь представляли собой беспорядочные кучи раздробленных пней и расщепленных шрапнелью веток. Повсюду тлели костры.

Генерал-лейтенант Михаил Поливанов осторожно выбрался из БМП-3, которую он использовал в качестве мобильной командирской машины. Его телохранители, держа оружие наготове, оставались рядом с ним, напряженно наблюдая за разрушенной местностью. Они оба выглядели мрачными и нервными. В этой разорванной снарядами обстановке было слишком много потенциальных укрытий для польских снайперов, остававшихся в тылу.

Не обращая на них внимания, Поливанов осторожно пробрался по усыпанной обломками земле туда, где группа офицеров его армии и боевых инженеров стояла, изучая два сгоревших остова — один танк "Леопард-2", другой восьмиколесный польский бронетранспортер типа, который они называли "Росомаха". Тяжелые цепи соединили два обломка. С одной стороны, пропитанные кровью одеяла прикрывали ряд искалеченных трупов.

Офицер-инженер отдал честь при его приближении. “Сэр!”

Поливанов указал на пару разбитых польских машин. “Что здесь за история?”

Инженер кивнул в сторону “Леопарда-2". "Один из наших снарядов, должно быть, сбил гусеницу с этого танка. Отделение польской пехоты с этого бронетранспортера пыталось прицепить буксир. Судя по всему, все они были застигнуты снаружи, когда наш следующий залп 122-мм ракет поразил этот район ”.

Поливанов поморщился, представив бойню. Он вздохнул и отвернулся. “Какая потеря”, - пробормотал он.

Один из его младших штабных офицеров глубокомысленно кивнул. “Эти польские солдаты были храбрыми, но глупыми”.

“Идиот!” Огрызнулся Поливанов, сильно нахмурившись. “Я не имею в виду врага, Иосиф. Я говорю о нашем вчерашнем маленьком шоу ”.

“Сэр?”

“Мы выпустили более десяти тысяч снарядов и ракет - по целой боекомплекту на каждое орудие и ракетную установку, которые мы развернули”, - веско сказал российский генерал. “И для чего?” Он обвел рукой простреливаемую артиллерией местность. “Чтобы проделать дыры в пустых украинских сельскохозяйственных угодьях?”

“Мы действительно нанесли потери полякам, сэр”, - настаивал молодой офицер штаба.

“Всего лишь горстка”, - фыркнул Поливанов. “Десять тысяч снарядов, чтобы уничтожить три танка и четыре бронетранспортера? Убить или ранить менее пятидесяти солдат противника?” Он с отвращением покачал головой. “Мы зря потратили наш заградительный огонь на небольшие силы прикрытия, Иосиф. Нас обманули. Созданный, чтобы выглядеть как хихикающие, радующиеся спусковому крючку дураки!”

Он указал назад, туда, откуда они пришли. Огромная пелена маслянисто-черного дыма низко повисла над восточным горизонтом. “И пока мы крушили деревья и кукурузные поля, поляки перебросили своих коммандос за нами и вышибли дух из наших подразделений снабжения. Каждый галлон запасного топлива, каждый грузовик с артиллерийскими боеприпасами… все летит к чертям!”

“У нас все еще достаточно топлива, чтобы продолжить наше наступление, сэр”, - упрямо сказал младший офицер. “Возможно, у нашей артиллерии не хватает снарядов, но у наших танковых и мотострелковых бригад все еще достаточно боеприпасов для следующего сражения”.

“Конечно, мы могли бы погнаться за этими ублюдочными поляками”, - прорычал Поливанов. “Но с какой целью? Попасть в очередную засаду, и на этот раз без артиллерийской поддержки? Обнажить наши шеи ради этого странного секретного оружия, которое враг так эффективно использует против нас?” Он покачал головой. “Нет, Иосиф! Тысячу раз - нет!”

Его помощник выглядел пораженным. “Но что тогда мы будем делать?”

Поливанов снова вздохнул. “Мы ждем”. Он пожал плечами. “Мы ждем, когда Москва пришлет нам больше топлива и боеприпасов. Как только мы пополним запасы, мы сможем продвигаться в сторону Польши. Но до тех пор мы окопаемся здесь поглубже и защитим себя ”.

МОСКВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Выглядя на весь мир как хорошо одетый исполнительный директор европейской корпорации, бывший президент России Игорь Трузнев вышел из элегантного пятизвездочного отеля Ararat Park Hyatt. Он остановился на тротуаре, проверяя последнее текстовое сообщение на своем смартфоне: KB 401 77.

Улыбаясь, Трузнев поднял глаза. Навстречу ему двигалось желтое такси "Мерседес", такси с номерным знаком KB 401 77. Он поднял руку, останавливая его.

Такси плавно затормозило рядом с ним. “Куда?” - спросил седовласый водитель.

“Министерство промышленности и торговли”, - пробормотал он, скользнув на заднее пассажирское сиденье такси. Сергей Тарзаров уже был там, ожидая его. Они тронулись с места, возвращаясь в оживленное московское послеполуденное движение.

“Водитель?” Спросил Трузнев.

“Абсолютно надежный”, - категорично сказал Тарзаров. “Один из старой породы”.

Бывший президент понимающе кивнул. Водитель такси был бывшим сотрудником КГБ, вероятно, одним из агентов, которых разведывательная служба использовала для внедрения в ряды московских компаний такси. КГБ использовал своих “таксистов”, чтобы следить за подозрительными иностранцами - и служить мобильными контактами и перевалочными пунктами для российских кротов, действовавших в западных посольствах во времена старой холодной войны.

“Это должно быть быстро, Игорь”, - сказал Тарзаров, взглянув на свои часы. “Геннадий созвал еще одно заседание Совета безопасности на более поздний срок сегодня”.

“Значит, президентская война продвигается не так уж хорошо?” Бодро спросил Трузнев.

“Были... осложнения”, - допустил мужчина постарше. Он с любопытством посмотрел на своего товарища. “Как много ты знаешь?”

“Хватит”, - сказал Трузнев, быстро приподняв свои дорого сшитые плечи. “Достаточно, чтобы знать, что поляки с помощью своих американских наемников не сотрудничали с точно разработанным военным графиком Геннадия так полно, как он надеялся”.

Сергей Тарзаров нахмурил тонкогубые брови и неохотно кивнул, очевидно, не совсем довольный его несколько шутливым тоном. “Наши наземные и воздушные силы встречают более жесткое сопротивление, чем мы ожидали”, - признал он. “Но соотношение сил все еще остается в значительной степени в нашу пользу”.

“Я очень рад это слышать”, - сказал Трузнев. Он слабо улыбнулся. “Проиграть войну было бы достаточно плохо. Проиграть войну, начатую под ложным предлогом, было бы намного хуже ”.

Легкая хмурость Тарзарова превратилась в полноценную гримасу. “Что ты имеешь в виду, Игорь?” он спросил.

“Похоже, что кое-что из моего анализа было правильным”, - сказал Трузнев довольным тоном. “Как и твои прежние страхи”.

Тарзаров изучал его. Другой мужчина действительно выглядел довольным и самодовольным, скорее как лоснящийся волкодав, возвращающийся рысью к своему хозяину с кусками добычи, свисающими с его клыков. “В каком смысле, Игорь?” сухо спросил он.

“Геннадием Грызловым манипулировали, втянув в эту войну”, - сказал Трузнев. “По крайней мере, так убедительно свидетельствуют полученные мной доказательства”.

Тарзаров сел прямее. “Манипулировали? Кем?”

“Пекин”, - спокойно сказал другой мужчина. “Хотя я пока не могу сказать, возник ли заговор на самых высоких уровнях Народной Республики. Возможно, это была всего лишь местная инициатива базирующихся в Украине агентов Министерства государственной безопасности Китая ”.

На мгновение Тарзаров застыл как вкопанный. Если то, что утверждал Трузнев, было правдой, возникало множество неприятных возможностей. “Тебе лучше объяснить это более подробно”, - сказал он наконец.

В ответ бывший президент открыл свой портфель и достал несколько потрепанный на вид ноутбук. “Я пришел как русский патриот с подарками”, - вежливо сказал он.

Тарзаров опустил взгляд на компьютер. Он поднял бровь. “О?”

“Некоторые... скажем так, люди ... на моей службе приобрели эту машину у китайского тайного агента, действующего из Киева”, - сказал Трузинев.

“Добровольно?”

“Там были… осложнения, ” ответил Трузнев, намеренно подражая собственному выбору слов пожилым человеком. “Запланированное незаметное удаление пошло немного наперекосяк”.

“Наперекосяк, как при внезапной смерти?” Предположил Тарзаров с сардонической улыбкой.

Бывшему президенту хватило такта выглядеть смущенным. “К сожалению, да. Но у украинской полиции есть некоторые основания полагать, что китайский агент — кстати, маскирующийся под инвестиционного банкира — мог совершить самоубийство, чтобы искупить финансовые потери ”.

“Я полагаю, его начальство знает обратное?”

Трузнев кивнул. “Возможно. Я подозреваю, что китайцы скоро начнут заставлять замолчать своих посредников, если они еще не закончили это делать ”.

“А этот компьютер”, - спросил Тарзаров, постукивая по нему. “Это содержит доказательства заговора с целью втянуть нас в конфликт с поляками?”

“Я полагаю, что да”, - ответил другой мужчина. Он развел руками. “Технические специалисты, которых я нанял, смогли взломать несколько файлов, в которых обсуждались выплаты украинским повстанческим группам”.

“Ах”.

“Действительно”, - согласился Трузнев. “Но это еще не все. Мы нашли упоминания о плане похищения одного или двух польских офицеров на улицах Варшавы. И еще несколько деталей, которые предполагают очень тайную операцию по закупке оружия, направленную на получение польской и американской военной техники ”.

“Это ... наводит на размышления”, - мрачно сказал Тарзаров.

“На машине есть еще файлы”, - сказал ему Трузнев. “Но мои эксперты не смогли расшифровать их, по крайней мере, без риска запуска какой-нибудь программы самоуничтожения”.

“Итак, ты принес мне этот компьютер”, - решительно сказал мужчина постарше.

Трузнев кивнул. “Конечно, Сергей. В конце концов, ты тот, кто попросил меня рассмотреть эту возможность.” Он улыбнулся. “Также казалось, что лучше всего позволить специалистам нашей правительственной разведки попытаться взломать оставшиеся файлы. Кто лучше, а?”

“Возможно”, - медленно произнес Тарзаров. Однако несколько страдальческое выражение его лица ясно дало понять, что он подозревал, что лучшие компьютерные хакеры больше не работают на Кремль. Зачем работать за зарплату, когда вместо этого вы могли бы продавать свои услуги на немного более темном, но значительно более высокооплачиваемом черном рынке.

Лично Трузнев был совершенно уверен, что так оно и было. Он нарушил неловкое молчание, спросив: “Итак, Сергей. Что ты теперь будешь делать?”

Выражение лица пожилого мужчины было непроницаемым. “Я подумаю об этом, Игорь”, - сказал он. “В этом случае, кажется, следует подумать, прежде чем действовать”.

Трузнев изобразил удивление. “Ты не принесешь это Геннадию?”

“Немедленно? Нет, ” решительно сказал Тарзаров. Он взял ноутбук. “Сейчас это не послужило бы никакой реальной цели — не тогда, когда победа все еще вероятна”.

“А если победа каким-то образом ускользнет от нашего молодого и такого уверенного в себе президента?” Трузнев нажал. “В результате какой-то неожиданной и прискорбно неудачной цепочки событий?”

“Это был бы совершенно другой вопрос”, - сказал Тарзаров. Он вздохнул. “Ты хорошо поработал, Игорь”.

Трузнев удовлетворенно кивнул. “Это действительно высокая похвала — исходящая от мастера, Сергей”.

“Ты ничего не добьешься лестью”, - криво усмехнулся Тарзаров. “Отправьте свой список расходов, и я позабочусь о том, чтобы вам была выплачена компенсация. Осторожно, конечно.” Он показал свои зубы. “Никому из нас не было бы выгодно раскрывать, как эта информация попала в мои руки”.

“Действительно, нет”, - горячо согласился Трузнев. “Позволь мне остаться в тени, мой друг”. Он усмехнулся. “Я нахожу их гораздо более удобными, чем быть в центре внимания”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Геннадий Грызлов слушал в каменном молчании, пока генерал Михаил Христенко декламировал свою литанию бед. К его чести, начальник российского Генерального штаба не приложил никаких усилий, чтобы представить недавние события в ложно положительном свете.

“Поливанов очень осторожен, но я не могу винить его за это”, - сказал Христенко. “Пока ее танки, другие транспортные средства и артиллерия не будут заправлены и пополнены, Двадцатая гвардейская армия не может продолжать свое наступление. Не без серьезной опасности.”

Грызлов кивнул. Он неохотно верил заявлениям Поливанова, но самые последние данные, переданные офицерами снабжения генерала, рисовали мрачную картину. По сути, у 20-й гвардейской армии оставалось топлива ровно столько, чтобы достичь польской границы, но недостаточно для продвижения вглубь вражеской территории. И хотя у него осталось достаточно пуль и снарядов для одного большого сражения, внезапная атака поляков и их высокотехнологичных американских наемников прошлой ночью уничтожила все резервные боеприпасы армии. В тех обстоятельствах продвигаться вперед было неразумным вариантом. Боевые машины, оказавшиеся без топлива, превратились в неподвижные доты, неспособные маневрировать или уклоняться от атаки. А танки, бронетранспортеры и пушки, оставшиеся без боеприпасов, были всего лишь мишенями.

“Что насчет Шестой армии?” он сорвался. “У его командира нет такого оправдания!”

“Генерал Никитин и его войска продолжают свое наступление через Беларусь”, - спокойно сказал Христенко. “Подразделения его авангарда уже вступили в контакт с польскими войсками в нескольких точках вдоль границы”.

“Тогда скажи Никитину, чтобы продвигался быстрее и атаковал, как только его силы займут позиции!” Потребовал Грызлов.

“Такая поспешность была бы... неразумной”, - сказал Христенко. Внезапно осознав, что долго сдерживаемая ярость начинает искажать красивое лицо его президента, он поспешил объяснить. “Разведданные и донесения дальней разведки указывают на то, что Варшава развернула большое количество имеющихся у нее войск для противостояния нашей шестой армии. Их позиции тщательно укреплены. Атака на них без тщательной подготовки привела бы к вероятному провалу ... и тяжелым потерям.”

Коротко, Грызлов снова кивнул, с трудом сдерживая свой гнев. Какой бы нежелательной ни была оценка старшего человека, она также была бесспорно логичной.

“На самом деле”, - осторожно сказал Христенко. “Я предупредил Никитина, чтобы он замедлил свое собственное продвижение — по крайней мере, до тех пор, пока Двадцатая гвардейская армия не сможет возобновить наступление”.

“Почему?”

“Поскольку силы Поливанова временно остановлены, продвижение дальше на запад только оставило бы левый фланг Шестой армии висеть в воздухе”, - сказал генерал. “Польские бронетанковые и пехотные подразделения, которые противостояли Поливанову, могли повернуть на север и застать врасплох колонны Никитина на марше”.

Грызлов нахмурился. “Другими словами, ни одна из наших армий вторжения не может продвигаться вперед без другой”.

“Это верно, господин президент”, - согласился Христенко.

“Тогда ты без промедления отправишь эти припасы Поливанову!” Грызлов зарычал. “Я не приму дальнейших оправданий за бездействие и неудачу! Если ваши танковые и мотострелковые войска не смогут победить поляков, я буду вынужден использовать другие средства для уничтожения наших врагов — средства, которые были бы гораздо более смертоносными и гораздо менее точными. Вы понимаете меня, генерал?”

“Я понимаю вас, сэр”, - натянуто сказал начальник Генерального штаба. Его президент только что дал понять о своей готовности рассмотреть возможность преодоления ядерного порога. Если обычные войска России потерпят неудачу, Грызлов использует свои ракетные войска против Польши.

БЛИЗ ПЫРИЖКИ, УКРАИНА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Майор Евгений Курочкин заложил вираж на своем двуххвостом МиГ-29М в плавный левый разворот. Он взглянул сквозь прозрачный навес на землю пятью тысячами метров ниже. С такой высоты плоский украинский пейзаж казался в основном размытым пятном — чередующимся лоскутным одеялом из светло-зеленых, темно-зеленых и землисто-коричневых полей и лесов. Тонкие серые линии, мощеные дороги, прорезали сельскую местность во всех направлениях.

Одна из этих дорог, шоссе М07, ведущее на запад, в Польшу, была забита машинами. Многокилометровая колонна цилиндрических топливозаправщиков и брезентовых грузовиков, груженных другими жизненно важными припасами, медленно продвигалась к остановившимся бригадам 20-й гвардейской армии. Машины снабжения могли бы добраться туда быстрее самостоятельно, но их сопровождала оперативная группа размером с батальон, состоящая из гусеничных танков Т-72, боевых машин пехоты БМП-2 и самоходных зенитных орудий.

Курочкину и его ведомому, старшему лейтенанту Авилову, было поручено лететь верхним прикрытием конвоя, двигаясь по орбите лениво, с экономией топлива, по гоночной схеме на средней высоте. При необходимости их МиГ-29 несли бомбы и ракетные отсеки для использования по наземным целям.

"По крайней мере, теперь он сможет видеть достаточно хорошо, чтобы во что-нибудь врезаться", - подумал русский пилот. Длинная колонна снабжения провела большую часть последнего часа, проезжая через широкую полосу густого леса, плотно закрытую от возможности внезапного нападения украинских террористов или польского спецназа. Через свои радионаушники Курочкин мог слышать, как ранее напряженные голоса командира эскорта и его подчиненных начинают расслабляться. По мере того, как они выходили на более открытую местность, их шансы отразить вражескую атаку возрастали экспоненциально.

Недалеко от шоссе, прямо посреди поля, были две крошечные ослепительные вспышки.

Курочкин нахмурился, нажимая на свой микрофон. “Авилов, ты видел—”

Через три секунды после выстрела пули из сплава вольфрамовой стали, летящие со скоростью почти шесть тысяч километров в час, пробили два российских МиГ-29. Оба пилота погибли мгновенно, разорванные в клочья раскаленными добела осколками с острыми, как бритва, краями, оторванными от их собственного самолета.

* * *

Ехавший верхом, высунув голову из башенного люка головного основного боевого танка Т-72, капитан Иван Теплов поправил наушники, пытаясь разобрать, что его водитель, сидящий внизу на шасси, только что сказал по внутренней связи. На такой открытой местности рев 780-сильного дизельного двигателя Т-72 был почти оглушительным. Несмотря на рассеянность, он следил за тем, что их окружало. Теперь они грохотали по сельхозугодьям, медленно продвигаясь на запад через поля, засеянные кукурузой и сахарной свеклой.

“Скажи еще раз, водитель”, - прорычал он.

“Я сказал, нам нужно будет снова пополнить запасы где-то в течение следующего часа, сэр”, - терпеливо объяснил ему сержант. “Мы только что достигли отметки в три четверти —”

Внезапное заикание, лязгающий скрежет выстрелов заглушил интерком. В ту же долю секунды волна тепла обдала шею Теплова сзади — достаточно обжигающая, чтобы заставить его взвизгнуть от удивления. Он повернулся, чтобы посмотреть им за спину. Его рот открылся от изумления. На них напали!

Бензовозы и грузовики сновали по шоссе во всех направлениях, уже подбитые и горящие. Солдаты отходили от разбитых машин. Многие из них сами горели, превратившись в кричащие, корчащиеся человеческие факелы. Еще больше взрывов разорвало длинную колонну — высоко в воздух взлетели дымящиеся обломки грузовиков и ящики с припасами.

Во всем этом хаосе внимание Теплова привлекла вспышка ослепительно быстрого движения. Там, мчась вдоль захваченного конвоя, появилась высокая пятнисто-серая фигура из кошмара. Оружие в его тонких руках стреляло снова и снова, уничтожая грузовики и другие транспортные средства с ужасающей скоростью.

Командир русского танка тяжело сглотнул. “Стрелок! Цель справа сзади! Дистанция триста метров!” - заорал он.

Массивная башня Т-72 быстро развернулась, направляясь к странному существу или машине. “Сэр! Компьютер не включается! ” заикаясь, пробормотал стрелок.

“Идиот!” Теплов зарычал. “Все равно стреляй!”

КА-БЛААММ!

Танк качнулся назад, когда его 125-мм гладкоствольное орудие выстрелило, выпустив снаряд с меньшей дальностью стрельбы в шлейфе коричневого дыма и оранжевого пламени. Теплов наклонился вперед, схватившись за край башни, чтобы не отдавать.

Осколочно-фугасный снаряд Т-72 попал в землю прямо рядом с быстро движущейся боевой машиной противника и взорвался. Вырвался огромный фонтан грязи и пыли. Подхваченную взрывом серо-черную фигуру отбросило назад, и она неуклюжей кучей упала рядом с горящим русским грузовиком.

“Перезаряжай бронебойными!” Теплов рявкнул в микрофон, уже разворачиваясь, чтобы поискать другие цели.

* * *

Функция гидравлической системы серьезно ухудшена. Тепловой камуфляж отключен. Термодатчики повреждены. Один комплект оружия неработоспособен, сообщил компьютер уголовного розыска. Выработка энергии на топливных элементах снизилась до сорока трех процентов.

Патрик Макланахан проигнорировал каскад предупреждений о повреждениях и сбоях, наводнивших его разум. Учитывая сильный взрывной удар и брызги осколков, которые он только что получил в упор, его машине Iron Wolf повезло, что она все еще цела. Не пытаясь встать, он повернул голову, чтобы найти русский Т-72, который только что пригвоздил его. Сервоприводы и исполнительные механизмы протестующе заскулили. “Перестань быть таким большим ребенком”, - пробормотал он. “Тебе доставалось и похуже”.

Вражеский танк был примерно в трехстах ярдах от нас, разворачиваясь в хвост колонны снабжения, где второй отдел уголовного розыска, пилотируемый Уэйном Макомбером, все еще сеял хаос. Изображение, которое он получал, было размытым и странно мерцало. В этом нет ничего удивительного, подумал он. Половина его визуальных сенсоров просто исчезла, оторванная взрывом. И поскольку батареи и топливные элементы робота были повреждены так сильно, его компьютер был вынужден переключать свою ограниченную оставшуюся мощность между массивами критических систем.

“Папа? Папа? С тобой все в порядке?” Обеспокоенный голос Брэда затопил его наушники. Его сын следил за этой атакой из удаленного центра управления операциями в Повидзе.

“Я в порядке, сынок”, - сказал Патрик. “Может быть, немного помят, но в остальном цел”.

В сети раздался голос капитана Нади Розек. “Папа? Твой отец жив ? Первый уголовный розыск - это генерал Макланахан?”

Патрик переключил частоты с болезненной улыбкой. Пусть Брэд разбирается с неловким открытием, подумал он. Он просто надеялся, что его сын не слишком сильно разыграл карту сочувствия “мой отец мертв”, ухаживая за той красивой женщиной-офицером польского спецназа. Однако прямо сейчас у него были гораздо более насущные проблемы.

Как тот Т-72. У его командира были чертовски быстрые рефлексы, а CIDS не были рассчитаны на то, чтобы выдерживать 125-мм бронебойные боеприпасы. И, судя по ограниченной информации, проходящей по его каналу передачи данных, у Вжака уже была адская борьба на руках.

Сначала медленно, а затем все быстрее, по мере того как он игнорировал все больше и больше предупреждений компьютера о повреждениях и отказоустойчивости, он поднялся на ноги. Одного выстрела из рельсовой пушки должно хватить для этого вражеского танка. Он начал отсоединять пистолет. Электромагнитное оружие неработоспособно, как указал уголовный розыск.

“Черт”, - прорычал Патрик. Он собирался сделать это жестким и уродливым способом, вплотную и лично. Вместо этого он отсоединил свой 40-мм гранатомет. Осталась одна термобарическая граната, сообщил компьютер.

Он пришел в движение, неуверенно бегая к далекому Т-72 на нетвердых ногах. Протестовали другие приводы. Целые разделы его системной схемы замигали желтым и красным, указывая на серию каскадных сбоев. По мере того, как его компьютер перенаправлял все больше энергии на движение, информация с различных датчиков исчезала из его сознания.

СИД Патрика преодолел две трети разделявшего их расстояния, когда командир русского танка увидел его приближение. Быстро отреагировав, другой мужчина прокричал приказ в свою гарнитуру и нащупал рукоятки 12,7-мм пулемета, установленного рядом с ним. Башня Т-72 отчаянно завыла, пытаясь привести в действие свое главное орудие.

Слишком поздно, мрачно подумал Патрик. Он вскочил на шасси, одним быстрым ударом сломал шею командиру танка и выдернул труп из башни. В затемненном отсеке внизу он увидел, как лицо стрелка повернулось к нему, рот открылся в паническом крике.

Не колеблясь, он выстрелил из гранатомета прямо через открытый люк и унесся прочь.

БАХ. БУМ.

Сработали двойные заряды термобарической гранаты. Из люка танковой башни вырвался столб огня, ослепительно яркий даже на фоне послеполуденного солнца. Уже горящий, Т-72 вильнул вбок и с лязгом остановился.

Патрик спрыгнул с тлеющего бака, немного споткнувшись, когда гидравлика его ноги отказала. Он сунул пустой гранатомет обратно в оставшийся оружейный ранец и достал свое последнее действующее оружие - 25-миллиметровую автопушку. Время вернуться к охоте, решил он.

“Прекрати это, первый уголовный розыск!” - услышал он по радио Макомбера. “Повторяю, прекрати это! Соберись и выздоравливай”.

Патрик упрямо покачал головой. “Еще слишком рано, Вжик”, - сказал он. “Мы все еще встречаем сопротивление”.

“Чушь собачья”, - сказал ему Макомбер. “Я знаю, что ваши сенсоры облажались, но оглянитесь вокруг! Мы уже поджарили девяносто процентов их грузовых автомобилей и бензовозов. Так что эта русская армия на дороге никуда не денется в ближайшее время. Прямо здесь в живых остались только те русские, которые могут дать отпор. И идти один на один с поднятой по тревоге бронетехникой противника, когда мы все еще можем отступить, не входит в наш чертов план!”

“Майор—”

“Я вижу долбаные отчеты о повреждениях вашего робота, генерал”, - натянуто сказал Макомбер. “Судя по тому, как я их прочитал, у вас есть максимум несколько часов, прежде чем вся эта чертова штука полностью отключится. А это значит, что мы собираемся рвануть обратно в Повидз и пересадить тебя в мой уютный маленький аттракцион, прежде чем это произойдет ”. Макомбер сделал паузу. “Если, конечно, ты не готов просто выдернуть вилку из розетки и умереть. Прямо здесь и сейчас. Потому что это то, к чему сводится пребывание ”.

Патрик рассмеялся. “Замечание принято, Удар”. Он повернулся и захромал прочь от разбитого и горящего российского конвоя снабжения. “CID Один направляется к точке восстановления. Как приказано.”

КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТОТ ВЕЧЕР

Сергей Тарзаров сидел, выпрямившись, в одном из плюшевых кресел, стоявших вдоль стен приемной президента Грызлова. Он был не один. Министр обороны Соколов, начальник Генерального штаба генерал Христенко и генерал-полковник Максимов, глава военно-воздушных сил, сидели вокруг него. У всех четверых было одинаковое неловкое, нервное выражение лица, как будто они были маленькими, заблудшими школьниками, которых разгневанный директор вызвал для взбучки.

Но теперь, после того, как их пригласили сюда на двойном рейсе, их заставляли ждать.

“Президент на другом совещании”, - извиняющимся тоном сообщил им его личный секретарь. “Он скоро будет с тобой”.

Отметив отсутствие министра иностранных дел на этом нервном собрании, Тарзаров нахмурился. Был ли Геннадий достаточно глуп и безрассуден, чтобы тратить время на то, чтобы трахаться с Дарьей Титеневой, в то время как остальные его советники по национальной безопасности прохлаждались за его дверью? В момент, когда так много военной стратегии России, казалось, рушилось в руины? Это едва ли казалось правдоподобным, но опять же, многие действия молодого человека часто казались основанными на инстинкте и импульсе, а не на холодном расчете.

На столе Ивана Уланова зазвонил телефон. Секретарь Грызлова схватил трубку. “Да, господин президент?” Мгновение он молча слушал, а затем резко кивнул. “Немедленно, господин президент!”

Уланов встал из-за стола и поспешил открыть дверь во внутренний кабинет Грызлова.

“Очень хорошо. Тогда у нас есть понимание”, - услышал Тарзаров слова президента. “Не заставляй меня сожалеть о том, что я доверился тебе. Ты убедишься, что твоя хозяйка тоже это понимает.”

Второй голос повторил его слова, переведя их на другой язык. На английский, внезапно понял Тарзаров. Он пристально посмотрел на двух мужчин, которые вышли из кабинета Грызлова. Одного он узнал, переводчика, прикрепленного к Министерству иностранных дел. Второй мужчина, высокий, худой и усталый на вид, был незнакомцем. Однако что—то в нем казалось знакомым - как будто Тарзаров видел его раньше, возможно, по телевизору или на заднем плане на какой-то международной конференции. Может быть, в окружении политического лидера? Помятая в дороге одежда выдавала в нем американца, но не одного из искушенных руководителей, которых Грызлов иногда приглашал обсудить старые времена в международной нефтяной промышленности. Что, черт возьми, задумал Геннадий?

“Джентльмены”, - сказал Уланов, прерывая его размышления. “Президент примет вас сейчас”.

После того, как их проводили в неулыбчивый кабинет Грызлова, четверых мужчин постарше не попросили сесть. Вместо этого они оказались перед его столом, выстроившись в ряд, как дети — или как заключенные, стоящие перед расстрельной командой, с внезапной дрожью осознал Тарзаров.

“Эта война вступила в новую фазу”, - холодно сказал президент. “Сегодняшний полный провал в снабжении Двадцатой гвардейской армии не оставляет мне выбора”. Он обратил свои бледно-голубые полуприкрытые глаза на Христенко. “Вы передадите необходимые предупреждения и подготовительные приказы нашей ракетной бригаде ”Искандер", базирующейся в Калининграде".

“Сэр!” Христенко вытянулся по стойке смирно. “И цели установлены?”

“Я хочу, чтобы каждая польская авиабаза, особенно гнездо американских наемников в Повидзе, подлежала уничтожению”, - сказал Гжилов. “Вы также будете нацелены на центры правительственной власти и управления в Варшаве. Наконец, дополнительные ракеты должны быть нацелены на наиболее значительные скопления вражеских войск, противостоящих Шестой армии генерала Никитина ”. Он одарил их всех ледяной, хищной улыбкой. “Когда наши "Искандеры" закончат пробивать брешь в польской обороне, я хочу, чтобы танки Никитина выступили в поход на Варшаву”.

Христенко выглядел обеспокоенным. “Собранная нами ракетная бригада может произвести сокрушительный заградительный огонь, сэр”, - нерешительно сказал он. “Но даже почти сотня высокоточных обычных боеголовок может оказаться неспособной достичь поставленных вами целей”.

“Нет?” Сказал Грызлов с обманчивой мягкостью. Его взгляд посуровел. “Тогда у вас есть мое разрешение включить использование тактического ядерного оружия в вашу атаку”.

Тарзаров решил, что пришло время вмешаться, выиграть время, чтобы отговорить Геннадия от этого безумия. “Господин Президент, это может быть самым—”

“Хватит, Сергей!” Грызлов огрызнулся. “Поляки и их наемные техно-солдаты вынудили меня действовать. Если их новое оружие и тактика выходят за рамки нашей способности победить обычными методами, я полностью готов применить единственное эффективное оружие, оставшееся в нашем арсенале. ” Пренебрежительно махнув рукой, он повернулся обратно к Христенко. “Как скоро наша бригада "Искандеров" может быть готова к стрельбе, генерал?”

“В течение двух-трех часов после получения их целевых установок, господин президент”, - быстро ответил начальник Генерального штаба. “Мои сотрудники уже подготовили подробные планы, которые включают большинство целей, которые вы только что назначили. Ракетные подразделения перемещаются из своих гарнизонных пунктов дислокации на заранее намеченные пусковые позиции для достижения максимальной точности. Как только мы получим самые последние отчеты от разведывательных подразделений Шестой армии, ввод оставшихся координат цели не займет много времени.”

“Два часа, да?” Грызлов на мгновение задумался над этим. “Очень хорошо, Михаил”, - сказал он, улыбаясь теперь более искренне. Затем его рот снова сжался. “Но вы не будете запускать эти ракеты без моего прямого приказа. И этот приказ может поступить гораздо позже сегодня вечером. Если когда-нибудь . Если мы применим тактическое ядерное оружие, мы будем следовать всем установленным протоколам исполнения. Я не боюсь использовать ядерное оружие, но я хочу точно знать, когда и где будут произведены все взрывы. Именно .”

Впервые с тех пор, как Тарзаров вошел в кабинет президента, он почувствовал проблеск надежды.

Грызлов, должно быть, увидел это на его лице, потому что молодой человек кивнул ему. “Да, Сергей. У меня действительно есть еще одна карта для игры.” Он показал свои зубы. “Или, возможно, точнее, у меня есть еще одна карта, чтобы посмотреть, как кто-то другой разыгрывает ее за меня”.

БЕЗОПАСНЫЙ АНГАР, ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ,

ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Петр Уилк посмотрел на Кибернетическое устройство пехоты. “Я очень рад видеть, что вы невредимы, генерал Макланахан”.

Рядом с ним Надя Розек слегка напряглась. Она холодно взглянула на своего президента. “Ты тоже знал, что он был жив?”

“Это был не мой секрет, которым я мог поделиться, капитан”, - извинился Уилк.

К его удивлению, высокий робот "Железный волк" склонил голову в сторону капитана спецназа. “Но это было мое право отдать, Надя. И я совершил ошибку, не разрешив Брэду рассказать тебе раньше — особенно после того, как мы вместе сражались под Конотопом. Я надеюсь, ты простишь меня?”

Каменное выражение лица Нади смягчилось, и медленно на ее лице появилась улыбка. “Я полагаю, было бы неправильно держать на тебя обиду за то, что ты на самом деле не мертв”. Она бросила озорной взгляд на Брэда Макланахана. “До тех пор, пока от меня больше не будет секретов, которые скрывают, то есть.”

“Нет, мэм”, - поспешно заверил ее молодой американец, улыбаясь с облегчением. “Одна глубокая, темная семейная тайна Макланаханов - это предел”.

Со своей стороны стола для совещаний Кевин Мартиндейл прочистил горло. “Как бы мне не хотелось прерывать эту трогательную сцену примирения и прощения, война все еще продолжается”. Он указал на высокого боевого робота "Железный волк". “И хотя генерал Макланахан вполне здоров в своем новом жилище, временная потеря боевой мощи CID One - это то, что мы должны учитывать в наших планах”.

“Сколько времени займет ремонт машины?” Спросил Уилк.

“По крайней мере, сорок восемь часов”, - сказал Мартиндейл. “Робот получил серьезные повреждения от того, что ОН ударил. И если этого было недостаточно, экстренные переопределения, заказанные нашим другом, чтобы он мог продолжать сражаться, привели к целой серии системных сбоев и сбоев в работе. Некоторым из моих лучших техников-наследников придется раздеть сида одним способом, минуя экзоскелет, просто чтобы осмотреть некоторые из его повреждений. ”

“Понятно”. Уилк кивнул. Он обвел взглядом сидящих за столом американцев. “Но, возможно, это сокращение вашей боевой силы Железного Волка не будет иметь слишком большого значения. Пока что ваша кампания была успешной сверх моих самых горячих надежд и молитв ”.

“Это так”, - согласилась Надя с глубоким удовлетворением. “Двадцатая гвардейская армия застряла далеко от нашей границы — неспособная продвинуться против нас и неспособная даже отступить, не рискуя попасть в новую засаду”. Она усмехнулась. “Наши металлические волки научили их бояться темноты... а теперь даже дня”.

“К сожалению, мы не смогли задержать вторую армию вторжения Грызлова”, - напомнил Мартиндейл двум полякам. “Его войска и танки все еще в движении”.

“Верно”. Уилк снова кивнул. “Однако я считаю, что обычные вооруженные силы моей страны могут остановить их хладнокровно, особенно теперь, когда ваши предыдущие победы заставили Москву отказаться от использования своей авиации против нас”.

Американцы, включая CID, обменялись обеспокоенными взглядами. Робот снова наклонился. “При всем уважении, сэр, еще слишком рано вынимать пробку из любого победного шампанского. В распоряжении Геннадия Грызлова есть и другое оружие.” Его голос был мрачен. “И он не из тех, кто сдается”. Мартиндейл и Брэд согласно кивнули.

“Вы имеете в виду российские ракетные войска?” Тихо спросил Уилк.

“Это верно”, - сказал Мартиндейл. Он полез в портфель у своих ног и достал пачку распечаток. Он торжественно вручил их польскому президенту. Остальные копии достались Брэду и Наде. “Эта штука горячая, Петр. Как в том случае, если практически "сжечь перед прочтением’ горячим.”

Уилк взглянул на верхнюю страницу. Это было помечено совершенно секретно CLARION — NOFORN жирными красными буквами. Он поднял бровь. “НОФОРН?”

“Доступ иностранным гражданам запрещен”, - объяснил Мартиндейл. “Что определенно означает вас и любого другого союзника по НАТО, если уж на то пошло”. Он кивнул в сторону документов. “То, на что вы смотрите, - это экстренное предупреждение, отправленное вчера всем основным американским военным командованиям в Европе и на Ближнем Востоке. Русские перебросили значительные тактические ракетные силы — возможно, целых три бригады своих пусковых установок крылатых ракет ”Искандер-М" и Р-500 — на позиции в Калининграде, откуда они могут поразить большую часть военной и политической инфраструктуры Польши ". Он поморщился. “И если это было недостаточно плохо, есть четкие признаки того, что Москва разместила тактические ядерные боеголовки в том же месте”.

“Боже мой”, - пробормотал Уилк, уставившись на бумаги в своих руках так, словно они внезапно превратились в гнездо скорпионов. “Они что, сумасшедшие?”

“Русские не думают о ядерном оружии, по крайней мере, о тактическом ядерном оружии, так же, как мы”, - мрачно сказал Патрик Макланахан. “Они рассматривают их как потенциально полезные инструменты на поле боя”.

“Это вдвойне относится к Геннадию Грызлову”, - согласился Мартиндейл. Его глаза сузились. “Его отец многому научил его, когда он напал на нас тринадцать лет назад”.

Головы вокруг стола кивнули. Никому не нужно было зацикливаться на смертоносной атаке, которую Анатолий Грызлов приказал нанести по американским МБР и силам дальних бомбардировщиков. В то время как русские воздерживались от использования стратегических ядерных боеголовок высокой мощности, их оружие меньшего размера убило десятки тысяч. Помня об этой истории, никто не мог сомневаться в том, что нынешний президент России мог бы применить те же виды оружия против гораздо меньшей и гораздо более слабой страны — особенно той, у которой нет собственных средств ядерного сдерживания.

“Тогда мы должны уничтожить эти ракеты до того, как они смогут быть запущены”, - сказал Уилк.

“Да, сэр”, - рассеянно согласился Брэд, листая страницы с предупреждением Пентагона. Он остановился у карты, показывающей зону развертывания российских ракетных подразделений. “О, черт...” Внезапно он выглядел больным. “У меня действительно плохое предчувствие, что у нас осталось не так уж много времени, чтобы убрать эти пусковые установки”.

“Что ты имеешь в виду, сынок?” Резко спросил Патрик.

“Какая-то странная новая информация поступила от Scion прямо перед прибытием президента Уилка”, - объяснил Брэд. “Я собирался рассказать вам об этом позже, ребята, но теперь, боюсь, я знаю, что это значит”. Увидев, что отдел уголовного розыска его отца на минуту ободряюще кивнул ему, он продолжил. “Помимо рытья в базах данных Пентагона, компьютерные специалисты мистера Мартиндейла копались в российском Интернете и телекоммуникационных сетях”.

На этот раз все они понимающе кивнули. Взлом российских коммуникаций предоставил большую часть разведданных, которые они использовали для планирования рейдов эскадрильи "Железный волк" на Конотоп, Барановичи и другие цели.

Он показал им карту Калининградской области, на которую он смотрел. “Ну, они только что заметили странную закономерность в активности сотовой и спутниковой связи и Интернета в этом секторе”.

“Какого рода схема, Брэд?” Спросила Надя.

“Около часа назад весь этот регион просто погрузился в полную темноту. Коммуникационная активность нулевая. То есть никаких беспроводных или спутниковых вызовов вообще. Все интернет-соединения также отключены ”.

“Что означает, что российские подразделения, размещенные там, перешли на тотальный контроль”, - внезапно понял Мартиндейл. “Отключение всех внешних коммуникаций - довольно стандартная практика безопасности перед любой крупной операцией. Так что можно с уверенностью сказать, что Грызлов готовит свои тактические ракеты для массированного удара ”.

“Могут ли наши наземные силы ”Железного волка" уничтожить их?" Спросил Уилк.

“Не только с одним оперативным отделом уголовного розыска, сэр”, - сказал Патрик. Затем, просматривая оценку Пентагоном обороны района развертывания ракет, он покачал головой. “На самом деле, даже с двумя роботами. Грызлов окружил эту зону войсками и ЗРК. Если бы мы захотели отправиться в путешествие в один конец, мы могли бы пробить брешь — но не вовремя, чтобы остановить его от запуска. Прежде чем мы прорвемся, его боеголовки дождем посыплются на Польшу ”.

“Затем мы поразили их нашими дистанционно пилотируемыми суперзарядами XF-111”, - сказал Брэд. “Это единственное оружие, которое у нас есть, которое может быстро подойти и при этом иметь шанс разнести эти пусковые установки к чертям собачьим”.

“Вы верите, что ваши бомбардировщики могут пробить все эти слои противовоздушной обороны?” Спросил Уилк, не в силах скрыть свое недоверие. “Как это возможно?”

“Это будет действительно сложно провернуть”, - признал Брэд. “И мы потеряем много самолетов, возможно, даже большинство из них. Но я провел наши команды Iron Wolf через имитацию атак на комплексы, почти столь же хорошо защищенные, как этот. Я думаю, что при правильном сочетании тактики и оружия мы сможем разгромить эти ракетные бригады ”. Он обвел взглядом сидящих за столом остальных. “В любом случае, какой выбор у нас действительно есть? Мы либо идем до конца сейчас с XF-111 и ”Койотами", либо с таким же успехом можем позвонить Грызлову и запросить условия капитуляции ".

Уилк сидел молча, глубоко задумавшись, казалось, целую вечность. Больше никто не произнес ни слова. Мартиндейл, двое Макланаханов и даже капитан Розек могли бы дать ему совет. Но это должно было быть его решением и только его. Зная теперь, что русские, возможно, планируют применение ядерного оружия — даже так называемого тактического оружия - против его страны и ее вооруженных сил, мог ли он оправдать риски, связанные с дальнейшим сопротивлением?

Почти восемьдесят лет назад Польша была раздавлена, разделена и порабощена нацистской Германией и сталинской Россией. Миллионы ее людей были убиты или умерли от голода. Даже окончание Второй мировой войны принесло лишь новые десятилетия коммунистического гнета. Но, несмотря на все ее страдания, дух Польши выстоял — сохранился живым, потому что многие из ее оборванных, озверевших людей отказались преклонять колени перед тиранами. Мог ли он сделать меньше?

Еще мгновение Петр Уилк рылся в своих мыслях, пытаясь найти правильные слова, слова, которые нашли бы отклик у этих храбрых американских союзников его осажденной нации. Наконец-то они пришли к нему, в звонком призыве к оружию, произнесенном американским патриотом Патриком Генри. Он поднял глаза, встретив их обеспокоенный взгляд с вызывающей улыбкой. “Так ли дорога жизнь или так ли сладок мир, что их можно купить ценой цепей и рабства?” - процитировал он. “Упаси это, всемогущий Боже! Я не знаю, какой путь могут избрать другие; но что касается меня, дай мне свободу или дай мне смерть!”

Со слезами на глазах от гордости Надя Розек ударила кулаком по столу. “Да! Мы наносим удар!”

“Выиграть или проиграть все это?” Тихо спросил Мартиндейл.

Уилк мрачно кивнул. Он повернулся к Брэду. “Мистер Макланахан, ” торжественно произнес он. “Вы нанесете удар по российским ракетным войскам, как только ваш самолет будет подготовлен к полету и вооружен”.

Над ПОЛЬШЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

VIP-вертолет W-3 Sok ól польских ВВС, доставивший Уилка и Мартиндейла обратно в Варшаву, пролетел низко над затемненной сельской местностью. Два истребителя F-16C патрулировали впереди.

Хотя обычно он предпочитал летать в кресле второго пилота, Уилк решил совершить этот прыжок в пассажирском отсеке вертолета. Ему и американскому главе Scion нужно было обсудить альтернативные военные планы на случай, если удар Железного волка провалится или будет успешным лишь частично.

“Помимо эвакуации чиновников вашего кабинета и персонала вооруженных сил из Варшавы, вам необходимо как можно скорее направить как можно больше боевых самолетов”, - сказал Мартиндейл. “Можно с уверенностью сказать, что ваши авиабазы находятся высоко в списке целей Грызлова”.

Уилк кивнул, выводя данные на свой личный планшет. “Не считая действующих военных аэродромов, есть еще около восьмидесяти гражданских аэродромов с мощеными взлетно-посадочными полосами”. Он нахмурился. “Не все из них подходят, и некоторые, как наши крупные аэропорты, также пострадают в первой волне”. Он посмотрел через узкое пространство на Мартиндейла. “Перемещать истребители относительно легко. Я сомневаюсь, что у нас будет время переместить большую часть наших боеприпасов, топлива и запасов для технического обслуживания.”

“Верно”, - согласился американец. “Но держать что—то в рукаве - даже достаточное количество F-16 и МиГ—29 для совершения одного или двух боевых вылетов - всегда лучше, чем ничего”.

“Господин Президент”, - раздался голос пилота вертолета в их наушниках. “Я принимаю срочную зашифрованную радиопередачу, переданную через Варшаву. Американский президент просит немедленно поговорить с вами!”

Уилк обменялся удивленным взглядом с Мартиндейлом. Что еще Барбо мог сказать ему? Еще одно покровительственное предложение, чтобы Польша уступила Москве? Мор требует, чтобы он избавился от своих так называемых наемников? Что ж, устало подумал он, был только один способ выяснить. “Соедини ее, Ежи”.

Почти сразу же в его наушниках раздался медово-сладкий голос Стейси Энн Барбо. “Господин Президент? Piotr? Ты здесь?”

Уилк поднял бровь. Теперь она хотела обращаться к нему по имени? “Да, госпожа президент?” он сказал.

“Слава Богу, я смогла дозвониться до тебя, Петр!” - воскликнула она. “Во-первых, потому что мне действительно нужно извиниться за то, что я поверил в эту русскую чушь об этих террористических атаках!”

“Прошу прощения?”

“Мои люди из разведки только что показали мне новые доказательства, которые доказывают, что вашу страну подставили”, - быстро сказал Барбо. “Что означает, что ты был прав с самого начала. И это значит, что я получил ужасный совет от военных и специалистов по внешней политике, которым я доверял, когда разразился этот кризис! ”

“Я очень рад слышать это признание ошибки, госпожа президент”, - сказал Уилк более медленно. Он поднял бровь, глядя на Мартиндейла. Новые доказательства? Американец озадаченно покачал головой, указывая, что аналитики его собственной разведки не нашли ничего похожего на доказательства такого рода, когда рылись в базах данных ЦРУ и АНБ. Уилк нахмурился. “Но, хотя эта новость приятна, она никак не компенсирует большую опасность, с которой сейчас сталкивается моя нация”.

“Это вторая причина для этого звонка”, - сказал ему Барбо. Ее голос стал еще более пылким. “Моя администрация должна все исправить! Мы должны вместе с вами противостоять этой неспровоцированной российской агрессии! И именно поэтому я санкционировал немедленную отправку американской военной помощи Польше. Я надеюсь, что наша демонстрация поддержки убедит Москву отступить, прежде чем эта война выйдет из-под контроля ”.

“Какого рода военная помощь?” - Осторожно спросил Уилк.

“Не так сильно, как хотелось бы поначалу”, - признался Барбо. “Потребуется время, чтобы увеличить поток припасов и оружия. Но я приказал своим людям из Пентагона сделать все, что они могут, как можно быстрее. Вот почему у нас сейчас в воздухе самолет С-17 транспортов. Они загружены припасами — в основном нашими лучшими противотанковыми управляемыми ракетами - и с несколькими группами военной связи, чтобы помочь вашим войскам эффективно их использовать. Эти С-17 всего в нескольких минутах от вашего воздушного пространства, на пути к военной базе под Варшавой.”

“Михаил Мазовецкий?”

“Это тот самый!” Тепло сказал Барбо. “Можете ли вы дать нашим самолетам разрешение через вашу сеть противовоздушной обороны?”

Внутренне Уилк кипел. Она думала, что запоздалый подарок в виде нескольких противотанковых ракет и нескольких советников спецназа компенсирует предательство их альянса ранее — когда это имело наибольшее значение? Неужели она верила, что он настолько отчаялся? Или настолько наивен? Или недавние поражения России на поле боя убедили Барбо в том, что пришло время вскочить на победную подножку?

С другой стороны, напомнил он себе, Польше все еще угрожали ракеты Грызлова. Его страна по-прежнему нуждалась во всей военной помощи, которую она могла получить, — какой бы маленькой или кажущейся незначительной. “Очень хорошо, госпожа президент”, - сказал он. “Я пропущу ваши С-17 до посадки в Варшаве”.

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Барбо быстро прервала связь со своим польским коллегой. Затем она взглянула на свой персональный компьютер. Московское время на восемь часов опережало вашингтонское, там было уже очень поздно.

Еще мгновение она колебалась. То, что она делала, было рискованно, безумно рискованно. Но какой выбор у нее был на самом деле? Могла ли она позволить полякам и Мартиндейлу втянуть Америку и остальную Европу в более масштабную войну? Ядерная война? Возьми себя в руки, Стейси Энн, строго сказала она себе. Конечно, нет! Кроме того, было слишком поздно отступать сейчас. События уже были в движении.

Она выдвинула ящик стола и достала совершенно новый смартфон. Это не было зарегистрировано ни на нее, ни на кого-либо в Белом доме. Годы политических махинаций, часто на грани строгой законности или за ее пределами, научили ее тому, как жизненно важно иметь возможность общаться, оставаясь незамеченной. Одним твердым касанием маленького экрана набрал номер другого, такого же анонимного телефона. “Люк, милый”, - сказала она мужчине с сонным голосом на другом конце. “Скажи нашему общему другу, что это началось. Поляки только что открыли свой черный ход ”.

Еще одно твердое нажатие пальцем завершило вызов.

Затем Стейси Энн Барбо неторопливо встала из-за своего стола и направилась в ситуационную комнату Белого дома.

ТРИНАДЦАТЬ

Храбрость - это способность противостоять тому, что можно вообразить.

— ЛЕО РОСТЕН, РУССКО-АМЕРИКАНСКИЙ УЧИТЕЛЬ И ПИСАТЕЛЬ

Над ПОЛЬШЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Первый сержант армии рейнджеров США Майк Икеда наклонился поближе к своему командиру, капитану Даниэлю Рохасу, говоря достаточно громко, чтобы его можно было расслышать сквозь гудящий рев четырех мощных двигателей C-17. “Вы знаете, что эта операция полностью провалена, сэр, верно?”

Рохас одарил его натянутой, раздраженной усмешкой. “Как обычно, сержант? Или по-своему, совершенно особым образом?”

“Все само по себе”, - сказал Икеда. Он с отвращением покачал головой. “Во-первых, потому что мы бьем не по той стороне в этой войне. Во-вторых, потому что двух взводов в одном С-17 недостаточно для безопасного выполнения миссии. И в-третьих, потому что Косули невероятно странные.” Он похлопал по однозарядному гранатомету М320, прикрепленному к его карабину М4. “Что это за ‘несмертельная’ чушь? Я действительно должен использовать эту штуку, как гребаный гигантский электрошокер?”

Рохас нахмурился. “Вы были обучены использованию 40-мм человеческого электромышечного снаряда для выведения из строя, не так ли, первый сержант?”

“Конечно, капитан”, - сказал Икеда. “Чертова штука с ХЕМИ отлично работает для контроля толпы. Я могу протянуть руку и пристрелить какого-нибудь сукиного сына-нарушителя спокойствия напряжением в пятьдесят тысяч вольт на расстоянии пары сотен футов.” Он сердито посмотрел. “Но я думаю, что это по-королевски отстойное оружие, когда ты выступаешь против полностью вооруженных солдат”.

Теперь Рохас вздохнул. “Правила ведения боевых действий определяют использование несмертельного оружия именно потому, что мы не хотим убивать тех, кого не должны. Предполагается, что это будет быстрая, тщательная хирургическая операция с очень специфической и очень ограниченной целью ”.

“Да, сэр”, - согласился Икеда. Он пожал плечами. “Я просто чертовски надеюсь, что парни на другой стороне понимают это”.

“Аминь, первый сержант”, - сказал Рохас. “Есть еще жалобы?” сухо спросил он.

“Пока только один, сэр”, - сказал сержант-рейнджер. Он ткнул большим пальцем назад через плечо. “От этого зума из AFSOC у меня мурашки по коже. Этот парень настолько, блядь, увлечен, что, должно быть, борется за чертову медаль. И это то дерьмо, из-за которого могут погибнуть другие люди ”.

Рохас оглянулся на переполненный десантный отсек. Даже среди плотно сбитых армейских рейнджеров и коммандос специальных операций ВВС у него не было проблем с распознаванием первого лейтенанта Уильяма Вебера. Высокий, жилистый молодой офицер ВВС носил спортивные очки в толстой роговой оправе, и его глаза возбужденно блестели. Он оживленно разговаривал с членами своей собственной команды, тыча негнущимся пальцем в ладонь, чтобы подчеркнуть свои доводы.

“Да, возможно, ты прав, Майк”, - медленно произнес капитан рейнджеров. “Итак, мы выполняем свою часть плана и охраняем периметр. Пусть Вебер и его ребята разбираются с техническими вопросами так, как им положено ”.

“Да, сэр”.

В затемненном отсеке вспыхнул красный огонек. Командир роты С-17 крикнул: “Пять минут! Подвесной персонал встать!” Борясь с весом своих парашютов и другого снаряжения, рейнджеры и коммандос ВВС, сидевшие вдоль фюзеляжа, выпрямились и повернулись лицом к задней рампе.

“Персонал на борту! На ноги!” Солдаты, сидевшие в два ряда лицом наружу, встали. Постепенно шум двигателей C-17 начал стихать. Большой самолет замедлялся до прыжковой скорости…

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ УДАЛЕННЫМИ ОПЕРАЦИЯМИ,

ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Восемнадцать мужчин и женщин, составляющих девять из десяти экипажей дистанционного пилотирования XF-111 эскадрильи "Железный волк", столпились в рубке, внимательно слушая, как Брэд Макланахан информировал их о самых последних разведданных, касающихся их миссии.

“Судя по излучению радаров, которые фиксирует наша цепочка RQ-20 Vedette, мы почти уверены, что у русских есть Бериев-100 над Крылово в юго-центральной части Калининграда, недалеко от польской границы, прикрывающий подходы к ракетному полигону "Искандер", - сказал Брэд, вводя расчетное местоположение российского самолета системы АВАКС на большом настенном дисплее. Затем он ввел другую позицию на карте, недалеко от прогнозируемой максимальной дальности обнаружения радара "Бериев-100". “Согласно плану миссии, два "Койота" взлетели двадцать минут назад, направляясь к этой точке. Мы размещаем третий Койот к востоку на случай, если это понадобится против русской армии, наступающей с востока. Они вооружены—”

Маленький цилиндр ударился об пол перед ним, подпрыгнул один раз, а затем взорвался с оглушительным грохотом .

Взрыв отбросил Брэда назад к дисплею. В тот же момент в задней части комнаты подготовки взорвалась еще одна светошумовая граната. Дым и куски порванной потолочной изоляции кружились в воздухе. Прежде чем ошеломленные и дезориентированные пилоты "Железного волка" и офицеры по вооружению смогли прийти в себя, море вооруженных до зубов людей ворвалось сквозь серую дымку, повалив их на пол под дулом пистолета.

Что за черт? Ошеломленно подумал Брэд. Он попытался выпрямиться, а затем тяжело рухнул, когда один из захватчиков выбил его ноги из-под него. С жестокой эффективностью другой мужчина заломил его запястья за спину и закрепил их пластиковыми гибкими наручниками.

Один за другим экипажи "Железных волков" были подняты на ноги, закованы в наручники и прижаты к стене солдатами в боевой форме и бронежилетах. Американские солдаты, сонно осознал Брэд, когда дым рассеялся. Он стиснул зубы. Их держали под прицелом войска Спецназа США? Это было просто неправильно — на гораздо большем количестве уровней, чем его измученный мозг мог сосчитать прямо сейчас.

Постепенно в его разбитых ушах перестал звенеть. Теперь он мог слышать больше звуков, доносящихся из остальной части Центра управления удаленными операциями — звуки бьющегося стекла и пластика. Над головой замигал свет, и через открытую дверь в кладовку донесся едкий запах жарящихся печатных плат и другой электроники. О, черт, он понял, эти ублюдки разрушают наши станции дистанционного управления.

Высокий, худощавый офицер ВВС США с нашивками первого лейтенанта на воротнике важно прошествовал вдоль шеренги заключенных. Бледно-голубые глаза злобно сверкнули за толстыми стеклами очков. Он остановился перед Брэдом и оглядел его с ног до головы. На его бледном, худом лице появилась усмешка. “Так, так, так, что мы здесь имеем?” сказал он с сильным алабамским акцентом. “Я действительно верю, что это тот самый хорошо известный, совершенно бесполезный кусок собачьего дерьма по имени Брэдли Дж. Макланахан”.

О, черт, подумал Брэд, внезапно узнав его. Три года назад тогда еще курсант второго класса Уильям Вебер довел его до того, что он вышел из себя во время “Второго зверя” — трехнедельного полевого тренировочного лагеря, который должен был пройти каждый будущий кадет перед началом первого учебного года в Академии ВВС США в Колорадо-Спрингс. Отделать этого самодовольного сукина сына было действительно приятно в то время, но это также стоило ему назначения в Академию и всякой надежды на карьеру в вооруженных силах США.

“Чувак, это определенно шикарный прикид”, - насмехался Вебер, постукивая длинным указательным пальцем по темно-зеленой куртке Брэда Iron Wolf Squadron. “Это помогает тебе продавать много печенья для девочек-скаутов?” Он фыркнул. “Ты и твои наемники в модных штанах не такие крутые без своих больших металлических друзей, которые могут выручить тебя, не так ли?”

С усилием Брэд держал рот на замке. Верили ли Вебер и его головорезы, что спецгруппы "Железного волка" все еще действуют в полевых условиях? О боже, подумал он, неужели они готовились к очень неприятному падению…

Вебер поправил видеокамеру на своем шлеме, мерзко ухмыляясь. “Поздоровайся с хорошими людьми в Штатах, Макланахан. Потому что на этом вечеринка закончилась. Ваша следующая остановка - камера в федеральной тюрьме строгого режима ”.

ЛИНИЯ ПОЛЕТА POWIDZ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Внутри одного из замаскированных бомбоубежищ, построенных для укрытия и защиты самолетов эскадрильи "Железный волк", капитан Надя Розек следила за заправкой и вооружением XF-111 SuperVark Brad, и она управляла дистанционно во время атаки. Плавно двигаясь, кибернетическое пехотное устройство, пилотируемое Патриком Макланаханом, подобрало одно из орудий совместного противостояния AGM-154A, или JSOWs, и аккуратно установило тысячефунтовое орудие на место на одном из внутренних пилонов большого самолета. Далеко не такой дальнобойный или сложный, как новые AGM-158 JASSM, оружие скрытного скольжения нес боеголовку, более подходящую для задачи уничтожения большого количества российских ракетных установок и транспортных средств поддержки — боеголовку, начиненную 145 суббоеприпасами BLU-97B комбинированного действия, в комплекте с кумулятивными зарядами для пробивания брони противника, осколочным корпусом для распространения смертоносных осколков и циркониевым кольцом для создания интенсивных пожаров. По всей взлетно-посадочной полосе аэродрома другие наземные экипажи "Железного волка" столь же усердно трудились в подобных укрытиях, готовя остальную часть ударной группы к выполнению ее миссии.

Внезапно высокий робот в форме человека застыл. Его голова повернулась к Наде. “У нас могут возникнуть проблемы”, - произнес его синтезированный электроникой голос. “Все мои каналы передачи данных из центра дистанционного управления только что вышли из строя”.

“Какой-то сбой питания?” Спросила Надя.

СИД покачал головой. “Невозможно. Вспомогательные генераторы ROCC все еще работают. Но проблема может быть внутри здания, возможно, просто неисправность проводки.”

“Возможно, это так”, - сказала Надя, уже направляясь к высоким дверям в задней части авиационного укрытия. По дороге она прихватила свой карабин MSBS 5,56 мм Radon. “Но я думаю, что хотел бы убедиться в этом сам. Я не доверяю так называемым случайностям так близко к нашему взлету ”.

“Я тоже”, - сказал Патрик, направляя своего полицейского в том же направлении. “Потому что диспетчерская вышка базы только что вышла из эфира”.

Надя выключила свет в убежище и скользнула в черный и безмолвный лес за замаскированным ангаром. Робот Iron Wolf, двигающийся с удивительной грацией и скрытностью, пришел вместе с ней. Вместе они скользнули прямо к краю леса и пошли на снижение, тщательно осматривая взлетно—посадочную полосу и окружающие здания.

“Это не наши люди”, - мрачно пробормотала Надя, наблюдая, как несколько групп солдат из четырех человек веером рассыпались по летному полю. Несмотря на то, что они были обременены бронежилетами, они двигались быстро. Они явно устанавливали защитный периметр.

“Нет”, - коротко ответил Патрик. “Но они мои”. Он сделал паузу. “Или, они когда-то были.” СИД снова склонил голову к ней. “Это рейнджеры армии США. И из того, что я могу уловить с помощью своих аудиосенсоров и из их радиопередач, у них приказ арестовать наемников Scion, не причинив серьезного вреда никому из поляков. Если возможно.”

“Как ... вежливо... с их стороны”, - сказала Надя. Ее оскаленные зубы сверкнули белизной в темноте.

“Что ж”, - сказал Патрик, и она могла поклясться, что услышала усмешку в его электронном голосе, “эта навязанная Белым домом сдержанность действительно немного облегчает нашу работу”. Он сделал паузу на мгновение, мысленно передавая сообщения остальным полевым командам "Железного волка", как будто проигрывая песню в уме. “Я предупредил Вака Макомбера и Яна Шофилда и их группу специальных операций, а также ваши собственные польские подразделения специального назначения, которые работали с ними. Никто из наших парней не рад этому перерыву ”.

Это, как подозревала Надя, было огромным преуменьшением. Майор Макомбер, капитан Шофилд и другие вернулись в Повидз всего несколько часов назад, проведя несколько дней в тылу врага. То, что их небольшой отрезок столь необходимого отдыха был прерван вероломным рейдом американского спецназа — против одной из авиабаз их собственного союзника - определенно должно было их очень разозлить. Как бы Брэд выразился об этом? О, да, подумала она, это “разозлило бы их по-королевски”.

Тревожная мысль поразила ее. Она посмотрела на CID. “Что насчет Брэда и других наших пилотов и членов экипажа? Они были в ROCC, когда началась эта атака.”

“Их держат как пленников”, - категорично сказал Патрик.

“Тогда мы должны спасти их!” Воскликнула Надя.

“Действительно, мы должны”, - согласился CID. “Но сначала мы должны позаботиться о Рейнджерах, охраняющих периметр. Тихо. И не причинив серьезного вреда никому из них. Если возможно.”

* * *

ПИЩЕЕЕЕЕЕЕЕЕ.

Болезненно пронзительный электронный шум пронзил уши первого сержанта Майка Икеды. Он переключил частоты. И снова. Ничего хорошего. Раздирающий разум шум все еще был там, на каждом канале. Кто-то глушил их тактическую радиосеть. Поморщившись, сержант-рейнджер сдернул наушники. Последовала благословенная тишина.

Великолепно, подумал он. Вот тебе и скрытность и неожиданность. Кто-то на этой польской авиабазе чертовски уверен, что американцы были здесь. И без возможности связи по радио, отряду рейнджеров пришлось бы прибегнуть к старомодным методам. Как в паре ног Mark I, выдаваемых каждому солдату в день его рождения.

Икеда взглянул на рядового рейнджера, стоявшего рядом с ним. “Нам нужно доложить капитану Рохасу, Малвани. Так что следуй за мной. Держи ухо востро и этот тупоголовый электрошокер наготове ”.

Другой рейнджер выглядел обеспокоенным. “Если поляки глушат нас, сержант, не следует ли нам отказаться от нелетального джаза?” Он похлопал по прикладу карабина М4, висевшего у него на груди. “Эта маленькая красавица может протянуть руку и коснуться врагов, находящихся намного дальше”.

Икеда неохотно покачал головой. “Ты хочешь начать перестрелку с союзником по НАТО на его собственной территории, рядовой? Потому что я уверен, что нет.” Он нахмурился. “По крайней мере, если капитан не скажет иначе. Так что давай найдем его, хорошо?”

Вместе два рейнджера пробирались сквозь высокую траву и кустарник, обрамляющие главную взлетно-посадочную полосу. Согласно последнему отчету, капитан Рохас и его командная группа расположились рядом с одним из тех укрытий, которые поляки построили для своих истребителей-бомбардировщиков F-111. Это было хорошее центральное место для контроля их оборонительного периметра и наблюдения за взлетно-посадочной полосой. C-17, который сбросил их над Повидцем, уже делал круг, чтобы забрать их, используя предлог технической неисправности, чтобы объяснить свою неспособность долететь до Варшавы. И как только у них были эти наемники-наследники на борту в качестве пленных, план состоял в том, чтобы на высокой скорости ускользнуть из польского воздушного пространства. Над Германией их ждали истребители F-22 Raptor ВВС США и даже пара совершенно новых истребителей F-35 Lightning II, чтобы сопроводить их в безопасное место.

Чувствуя себя все более и более незащищенным по мере того, как они переходили из тени в тень через устрашающе тихую базу, Икеда повел их к фасаду большого замаскированного здания. Большие двойные двери, выходящие на взлетно-посадочную полосу, были плотно закрыты, скрывая припаркованный внутри самолет.

Сержант рейнджеров осторожно высунул голову из-за угла убежища. Через очки ночного видения он мог видеть небольшую группу фигур в шлемах, сгрудившихся вокруг тарелки спутникового телефона. Что бы ни делали Рохас и его команда, они выглядели довольно сосредоточенными. Нет смысла пугать их до чертиков, просто бросаясь в их гущу, подумал он. А потом, вероятно, случайно получил удар электрошоком. У большинства рейнджеров чесались пальцы на спусковых крючках и пугающе быстрые рефлексы. “Капитан?” - прошипел он. “Это Икеда. Я вхожу.”

Ничего. Никто там даже не дернулся.

Что за черт? Икеда тяжело сглотнул. Эта операция проваливалась действительно чертовски быстро. Он взглянул на Малвани. Рядовой рейнджер выглядел таким же нервным, как и чувствовал себя. “Жди здесь и прикрой меня”, - прорычал он. Другой мужчина отрывисто кивнул.

С заряженной и готовой к выстрелу ХЕМИ-гранатой из своего гранатомета M320 Икеда пробрался сквозь высокую траву туда, где сгрудились Рохас и остальные. Он опустился на одно колено и потряс капитана за плечо. А затем остальные. Никакой реакции. Они все были без сознания.

Удар .

Голова Икеды дернулась назад, в сторону укрытия для самолетов. Что это был за мягкий звук, что-то вроде удара мягкого мешка о стену? Его глаза открылись шире. Малвани исчез. Просто исчез.

“В любой игре в покер есть момент, когда фолд - единственный хороший ход, сержант Икеда”, - внезапно произнес странный электронный голос откуда-то совсем близко позади него. “Это один из таких моментов”.

Сержант-рейнджер снова развернулся, держа оружие наготове. Там, всего в нескольких метрах от него, стояла высокая фигура с тонкорукими конечностями. О, черт, он понял. Это было одно из тех кибернетических пехотных устройств, о которых их проинформировали — жуткие боевые роботы, которых планировщики миссии заверили их, что они будут в сотнях миль отсюда, глубоко в тылу русских. Я был так прав, с горечью подумал он. Вся эта операция была совершенно провальной с самого начала.

Он смочил сухие губы. “Что, черт возьми, ты использовал против капитана и остальных?” - потребовал он. “Какой-то нокаутирующий газ?” Медленно, очень медленно, он опустил руку к сумке, где хранил одно из выданных им средств борьбы с криминалистикой - гранату с генератором микроволновых импульсов. Теоретически, поразить робота одним из них было бы все равно что пронзить его молнией — мгновенно поджарить все его системы, включая систему жизнеобеспечения.

“Ничего постоянного, сержант”, - заверила его машина. “У моего уголовного розыска есть оружие с микроволновым излучением. По сути, он нагревает жидкости в коже любой живой цели. Чем дольше луч сфокусирован на вас, тем больше тепла, боли и дезориентации вы чувствуете, пока, наконец, не потеряете сознание ”.

“Похоже, это займет некоторое время”, - Икеда заставил себя сказать спокойно. Его пальцы сомкнулись вокруг микроволновой импульсной гранаты.

Странная машина кивнула своей шестигранной головой. “По крайней мере, несколько секунд, сержант”, - сказал он. “Может быть, даже достаточно долго, чтобы ты смог зарядить и выстрелить той импульсной гранатой, которую ты только что схватил”. Его голова слегка приподнялась. “Сейчас было бы неплохо, Вжик”.

ЗААААПП.

Икеда почувствовал, как его повалили на колени, а затем на спину. Каждый мускул в его теле напрягся. Он начал бесконтрольно дергаться, совершенно выведенный из строя и вышедший из-под контроля.

Шаги приблизились, и над ним навис большой, мощно сложенный мужчина. “Извини за это, парень”, - сказал он с натянутой усмешкой. “Я думаю, те электрошокеры, которые были у других твоих рейнджеров, действительно хороши”.

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ УДАЛЕННЫМИ ОПЕРАЦИЯМИ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Вам уже удалось восстановить связь с капитаном Рохасом, лейтенант?” - произнес голос, знакомый по сотням политических речей и пресс-конференций в наушниках первого лейтенанта Уильяма Вебера.

Бессознательно он выпрямился. Безраздельное внимание президента Соединенных Штатов во время жизненно важной миссии коммандос должно сотворить чудеса с его карьерой — если только он не облажался. “Пока нет, госпожа президент”, - быстро ответил он. “Но мы думаем, что беспорядок с электроникой и экранированием в этом здании может объяснить потерю контакта. Однако, в качестве меры предосторожности, я отправил гонца на поиски капитана Рохаса, и я ожидаю услышать от него очень скоро.”

“К сожалению, в ходе миссии могут возникнуть другие ... препятствия...”, - медленно произнесла Стейси Энн Барбо, выступая из Ситуационной комнаты Белого дома, расположенной более чем в четырех тысячах миль отсюда. “Мы также потеряли контакт с остальной частью штурмового отряда”.

Веберу стало холодно. “Потеряна связь, мэм?” - пробормотал он, заикаясь. “Когда это—”

Как раз в этот момент стена в дальнем конце комнаты подготовки взорвалась внутрь в брызгах битого бетона и расщепленного дерева. Огромная машина в форме человека проскользнула через образовавшуюся неровную дыру и повернулась к Веберу, его ошеломленным людям и их пленникам. 25-миллиметровая автопушка, которую он нес на правом плече, развернулась, прикрывая их.

Отреагировав инстинктивно, Вебер схватил Брэда Макланахана и развернул молодого человека перед собой для прикрытия. Он схватил "Беретту" М9, висевшую в кобуре у него на боку, и сильно прижал ее к голове Брэда.

“Отойди от моего сына”, - тихо сказал СИД. Его электронный голос был почему-то знаком.

Через наушники Вебер услышал испуганный вздох президента Барбо. Он проигнорировал это. “Что, черт возьми, ты только что сказал?” - прорычал он.

“Я сказал, отойдите от моего сына, лейтенант”, - снова сказал робот, на этот раз громче.

На мгновение Вебер замер. “Генерал Макланахан?” - пробормотал он. У него внезапно пересохло во рту. “Но... но ты мертв!”

“Очевидно, нет, лейтенант”, - холодно сказал CID. Его голос стал жестче. “Теперь выполняй мои приказы. Отпусти моего сына, положи оружие, а затем положи руки на макушку головы.” Его шестигранная голова слегка качнулась из стороны в сторону, осматривая других американских солдат, которые стояли абсолютно неподвижно, будучи очень осторожными, чтобы не делать резких движений; автопушка на плече робота развернулась и указала на остальных, как змея на голове Медузы. “Это касается и остальных из вас тоже”.

Быстро приходя в себя, Вебер покачал головой. “Ни за что на свете!” Он еще сильнее прижал дуло пистолета к виску Брэда. Это был его шанс показать президенту и всей ее команде национальной безопасности, как вы справлялись с таким чокнутым сумасшедшим, как Патрик Боже Всемогущий Макланахан. Он открыто ухмыльнулся. “Что ты собираешься делать, выстрелить в меня прямо через своего собственного мальчика? Я знаю, что ты бессердечный сукин сын, но ты действительно так хочешь это разыграть?”

“У меня нет намерения стрелять в вас, лейтенант”, - спокойно сказала машина.

“Я так не думал”, - усмехнулся Вебер. Вот как ты разыгрывал туза, радостно подумал он. С Брэдом в качестве заложника и живого щита, металлический монстр ничего не мог сделать ни ему, ни его войскам. И затем он замер в ужасе, когда что-то холодное, твердое и круглое прижалось к задней части его собственного черепа.

“Он не застрелит тебя, дюпек, ” - ласково произнес низкий, хрипловатый женский голос ему на ухо. “Но я это сделаю”.

“Ты бы не посмел”, - заикаясь, пробормотал Вебер, чувствуя, как у него начинают подгибаться колени.

“А я бы не стала?” - спросила женщина позади него с сухим удивлением. “Моя страна подвергается нападению со стороны России. Мой президент уполномочил меня освободить этих мужчин и женщин, которые являются нашими защитниками, используя любые необходимые средства . А ты, дюпек, засранец, угрожаешь мужчине, которого я люблю. Так что же, по-твоему, я буду делать?”

Ошеломленный, внезапно осознав чувство полной, непоправимой и унизительной неудачи, Вебер осторожно отвел пистолет от головы Брэда и большим пальцем снова поставил его на предохранитель.

Женщина позади него забрала пистолет из его безвольной руки. “Спасибо, лейтенант”, - сказала она. “Я думаю, ты останешься в живых. На этот раз.”

Она подтолкнула его вперед дулом своей штурмовой винтовки, когда другая группа вооруженных людей, большинство из которых были в боевой форме польского спецназа, ворвалась в комнату подготовки. Через несколько секунд первого лейтенанта Уильяма Вебера и остальных его ошарашенных коммандос AFSOC вывели наружу под усиленной охраной.

Когда Вебера тащили прочь, Патрик остановил его, щелкнув бронированной рукой по груди лейтенанта ВВС — это было все равно что врезаться головой в фонарный столб. Патрик положил пальцы другой руки под подбородок Вебера и поднял его голову так, чтобы спортивная камера на его шлеме была направлена прямо в голову CID.

“Ты предатель своей страны и своих союзников, Барбо”, - сказал Патрик в камеру, его синтезированный электроникой голос был низким и угрожающим. “Если мы выберемся отсюда живыми, я заставлю тебя заплатить. Я обещаю.”

* * *

Вернувшись в ситуационную комнату Белого дома, президент Стейси Энн Барбо поднялась на ноги в абсолютном шоке, наблюдая через защищенное спутниковое видео, как ее штурмовая группа действовала с точностью и абсолютной мощью ... а затем так же быстро и так же точно была остановлена. Теперь она и ее сотрудники национальной безопасности смотрели прямо в пустое светло-серое сенсорное лицо кибернетического робота-пехотинца, пилотируемого…

“Макланахан”, - прошептал президент. “Нет. Этого не может быть ”.

Бронированная рука робота потянулась вверх, блокируя обзор камеры. Они услышали очень короткий треск и щелчок, когда пальцы робота сомкнулись на камере, а затем изображение исчезло.

В течение нескольких мучительно неловких минут после того, как видеопередача с камеры на шлеме лейтенанта Вебера отключилась, никто из военных офицеров или гражданских чиновников в Ситуационной комнате не произнес ни слова. Они сидели в ледяной тишине, намеренно избегая зрительного контакта с президентом Барбо. Она уставилась на ставший черным дисплей с открытым недоверием.

Наконец, она отвела взгляд от экрана, устремив тяжелый взгляд на своих ошеломленных советников. “Знал ли кто-нибудь в этой комнате, что Патрик Макланахан был жив, а не, к счастью, мертв?” Ее взгляд сфокусировался на Томасе Торри, главе ЦРУ. “Ну?”

“Нет, госпожа президент”, - сказал он, качая головой. “Никто из моих людей понятия не имел, что генерал Макланахан выжил после тяжелых ранений, которые он получил два года назад”.

“Двадцать миллиардов долларов финансирования за чертов год, а ваши шпионы в Лэнгли не могут уследить за одним подстреленным, возмутительным летчиком?” Барбо едко прокомментировал. “Я не нахожу это ужасно утешительным”.

Генерал Спеллинг резко подался вперед, глядя на нее через длинный стол. Председатель Объединенного комитета начальников штабов был явно зол. Узнать, что президент за его спиной отдал приказ о тайном рейде коммандос против союзника по НАТО, было достаточной причиной. То, что я был вынужден молча наблюдать, поджав губы, в то время как тот самый непродуманный рейд так жалко провалился, только усугубило ситуацию. “Смерть или выживание Макланахана - второстепенный вопрос в этой неразберихе”, - твердо сказал он. “Почти сотня американских солдат только что попала в беду на территории, которая когда-то была одним из наших ближайших европейских союзников. Доставить их домой в целости и сохранности должно быть нашей первоочередной задачей ”. Его челюсть была сжата. “Как только это будет сделано, мы сможем начать разбираться с ошибками руководства и неправильным принятием решений, которые в первую очередь привели к этому фиаско”.

Барбо сердито посмотрел на него в ответ. Генерал ВВС даже не пытался быть деликатным. Он открыто угрожал свалить эту катастрофу к ее ногам — а не туда, где ей по праву полагалось быть, с явно плохим планированием SOCOM и выполнением миссии. Если бы дело дошло до драки, лояльность партии, вероятно, не позволила бы любым расследованиям конгресса выйти из-под контроля, по крайней мере, до тех пор, пока Люк Коэн держал рот на замке о ее предварительных консультациях с Москвой. Но процесс все равно был бы политически разрушительным и позорным.

Кроме того, она поняла, что орфография была неправильной в том, что действительно имело значение. Захват относительной горстки людей, даже элитных рейнджеров и коммандос ВВС, был ничем — не тогда, когда русские угрожали перерасти свою войну с Польшей в войну против самих Соединенных Штатов. “Напротив, генерал”, - отрезала она. “Неожиданное появление Макланахана среди живых лежит прямо в основе этого кризиса”.

Спеллинг открыл рот, чтобы возразить, но директор ЦРУ едва заметно покачал головой и остановил его. “Каким образом, госпожа президент?” Тихо спросил Торри.

“Я прочитал психологический профиль, который ваши аналитики составили на Геннадия Грызлова”, - сказал Барбо. “Неужели ты?” Торри медленно кивнул. “Тогда скажи мне ты, Том”, - продолжила она как ни в чем не бывало. “Что произойдет, когда Грызлов узнает, что человек, убивший его отца, на самом деле все еще жив - и, что еще хуже, руководит организацией наемников, которая выбивает дерьмо из вооруженных сил России?”

“О, черт”, - пробормотал Эдвард Раух. Ее советник по национальной безопасности побелел как полотно. “Он совсем охуеет”.

“Именно поэтому мы должны сдержать эту ситуацию сейчас”, - сказал Барбо. “До того, как русские сложат все части вместе”. Она вздохнула. “По крайней мере, на данный момент мы усилили вооружение Макланахана, разгромив оперативную базу Scion. Какой бы дикий трюк он ни планировал с этими усовершенствованными роботизированными F-111, его придется отложить ”.

“Боюсь, что нет, мэм”, - категорично ответил Спеллинг. “Я знаю Патрика Макланахана. Конечно, его первоначальный план, возможно, предусматривал какой-то дистанционно управляемый удар, но он не позволит тому, что наши ребята сделали с его оперативным центром, остановить его. Нет, пока у него все еще есть летающие самолеты и обученные экипажи ”.

Глаза Стейси Энн Барбо расширились, когда она поняла, что генерал был прав. И не было никаких сомнений, что Макланахан будет прямо там с ними, пилотируя ведущий F-111. Это был его стиль. “Тогда какова его цель? Москва? Сам Грызлов?”

“Нет, мадам президент”, - сказал Торри. “Москва слишком сильно защищена. И шансы против того, чтобы действительно найти и убить Геннадия Грызлова небольшим ударным отрядом, были бы астрономическими ”. Директор ЦРУ выглядел задумчивым. “Я бы поставил на тактические ракетные бригады, которые русские развернули в Калининграде”.

“Эти "Искандеры" - последнее реальное оружие, оставшееся в руках Грызлова”, - согласился Спеллинг. “Между ними поляки и эти самолеты Scion и CIDS уже нанесли поражение легко доступным наземным и воздушным силам России”.

“О, Боже”, - пробормотала Барбо себе под нос, представляя вероятную реакцию своего российского коллеги на очередную атаку пилотов-наемников Scion. Она посмотрела на таблицу правописания. “Могут ли эти Scion F-111 действительно нанести успешный удар?”

Председатель Объединенного комитета начальников штабов покачал головой. “Против того типа обороны, который русские развернули для прикрытия своих "Искандеров"? Я серьезно сомневаюсь в этом. Я был бы удивлен, если бы какой-либо из этих самолетов смог даже долететь до района цели, не говоря уже о нанесении значительного ущерба ”. Затем он пожал плечами. “Но Патрик Макланахан и раньше удивлял меня”.

На мгновение Барбо испытал сильное искушение вырваться из Ситуационной комнаты и позвонить Люку Коэну в Москву. Если бы русские точно знали о готовящейся атаке F-111, их собственные истребители и ЗРК могли бы отразить воздушный удар Макланахана и остановить его хладнокровно. Но потом она передумала. Она уже поставила под угрозу свое политическое будущее, сообщив Грызлову о своих планах нанести удар по операционной базе Scion. Открытый сговор с русскими был бы шагом слишком далеким — даже в качестве отчаянной попытки сохранить мир в целом.

Нет, холодно подумала Барбо, сейчас ей остается только надеяться, что истребители Грызлова и средства ПВО смогут сами сбить Макланахана и его F-111 с неба. А если бы русские потерпели неудачу? Ну, тогда все ставки были сняты.

* * *

Брэд стоял неподвижно, как скала, пока Надя осторожно разрезала пластиковые стяжки, сковывающие его руки, совершенно неспособный стереть с его лица то, что, как он был уверен, было удивительно глупой, съедающей дерьмо ухмылкой. Когда она закончила, он заключил ее в объятия для сердечного, страстного поцелуя. Улыбнувшись ему, она поцеловала его в ответ.

“Спасибо тебе”, - прошептал он ей на ухо. “Я твой должник”.

“Да, это так”, - согласилась Надя, все еще злобно ухмыляясь. “И я планирую вернуть свой долг как можно скорее… и так часто, как только смогу!”

“Прежде чем вы двое окончательно увлекетесь,” сказал Патрик, мягко прерывая, “у нас серьезная проблема”.

Брэд взглянул на отдел уголовного розыска своего отца. “Да, сэр. Боюсь, что да.” Он взглянул на Марка Дэрроу. По его просьбе бывший пилот королевских ВВС отправился инспектировать их станции дистанционного пилотирования, как только его освободили.

Лицо Дэрроу было мрачным. “Кабины управления полностью испорчены, Брэд”. Он покачал головой. “Эти придурки вырвали каждый кусочек схемы и проводки, и, судя по всему, они разбили все мониторы и дисплеи”.

“Пора ремонтировать, Марк?” Спросил Брэд.

Англичанин беспомощно пожал плечами. “Одному богу известно. Недели, по меньшей мере, возможно, месяцы. Я подозреваю, что было бы быстрее привезти оборудование для замены со свалки и восстановить с нуля, но если против нас выдвинется еще больше Рейнджеров, это может оказаться не лучшим вариантом.”

“Что означает, что ROCC не работает, когда это важнее всего, что бы мы ни делали”, - сказал Брэд, повысив голос, чтобы все могли слышать. “Таким образом, мы никак не можем управлять нашим запланированным ударом XF-111 дистанционно”.

Надя выглядела пораженной. “Тогда у нас нет возможности вовремя ликвидировать ракетные войска Грызлова”.

“На самом деле, мы все еще любим”, - тихо сказал Брэд. Он медленно оглядел комнату, встречаясь глазами с каждым другим пилотом "Железного волка" и офицером по вооружению. Некоторые из них побледнели, сразу поняв, что он предлагает. Но один за другим они кивнули в знак согласия, хотя и неохотно.

“Черт возьми, да”, - прорычал Билл Зиверт. “Почему Макомбер и его парни должны получать все удовольствие?”

Марк Дэрроу пожал плечами. “За пенни, за фунт, Брэд”.

Надя только что снова поцеловала его.

Наконец, Брэд повернулся обратно к своему отцу. “Ну, папа, я думаю, "Железные волки" все равно выполнят задание. Но нам придется сделать это по—настоящему - внутри самолетов, а не за компьютерной консолью ”.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Настоящий солдат сражается не потому, что ненавидит то, что перед ним, а потому, что любит то, что у него за спиной.

— Г. К. ЧЕСТЕРТОН

В ШЕСТИДЕСЯТИ КИЛОМЕТРАХ К юго-ВОСТОКУ От ГОРОДА

Из КАЛИНИНГРАДА, КАЛИНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ

ДВА ЧАСА СПУСТЯ

“Сэр, радар раннего предупреждения сообщает о группе высокоскоростных самолетов, пеленг один-девять-пять, направление полета семь-девять-ноль, дальность триста километров, скорость восемьсот, высота неизвестна!” - прокричал офицер связи.

“С востока, как я и предполагал”, - громко сказал полковник Конрад Саратов, командир 72-й бригады тактических ракет, чтобы все в мобильном командном центре могли слышать. Он стоял позади ряда операторов радара и радиосвязи внутри трейлера мобильного командного пункта в центре ракетных войск "Искандер", развернутых в Калининградской области. Он прекратил расхаживать и встал позади оператора радара, контролирующего передачу с радара дальнего действия 36D6. “Они, очевидно, видят, что мы готовы к нападению со всех сторон, но запад и юг слишком сильно защищены. Лейтенант, объявляйте воздушную тревогу по всему подразделению.”

“Объявляйте воздушную... воздушную тревогу о налете, д... да, сэр”, - заикаясь, пробормотала лейтенант Карарина Киров, заместитель оперативного офицера. Она осторожно нажала красную кнопку на своей панели, из-за чего снаружи раздались сигналы клаксонов. Предупреждение будет передано на все пусковые площадки ракет "Искандер" и огневые точки ПВО С-300 и С-400 по всей центральной части Калининградской области. “Тревога с... прозвучала, сэр”, - нервно сказал Киров.

“Я сам это слышу, лейтенант”, - решительно сказал Саратов. Хорошо, что она была милой, подумал он, потому что она определенно была пугливой — это могло быть забавно в постели, но не на его командном пункте. “Расслабься. Наша оборона непробиваема. Американцы и поляки летят прямо в мою ловушку. У нас есть высота над этим строем?”

“В пределах досягаемости 76N6 через одну минуту, сэр”. 76N6 был отличным радаром для обнаружения низколетящих высокоскоростных самолетов, но его радиус действия был ограничен. Но как только высота была определена, передача на радар слежения за целью и наведения ракет 30N6E прошла быстро.

“Есть какие-нибудь сигналы IKS?” Саратов заказал. IKS, или идентификационный код самолета, был транспондером и радиокодом, используемым всеми воздушными судами для идентификации с помощью радиолокационных станций и самолетов-перехватчиков. Отсутствующий или неправильный код IKS обычно означал вражеский самолет ... или дружественный, который заслуживал смерти, потому что он не следовал надлежащим процедурам идентификации в зоне боевых действий.

“Отрицательный IKS”, - последовал ответ.

“Количество набегов?”

“Две отдельные группы, сэр. Я не могу выделить номера в каждой группе. Сомкнутым строем, возможно, в километре или двух друг от друга.”

Это было не очень плотное построение, подумал Саратов — должно быть, это польские военно-воздушные силы, потому что он знал, что у американцев лучшие летные навыки и лучшая боевая тактика. “Очень хорошо. Уничтожь их так быстро, как сможешь. Где моя истребительная защита?”

“Полет Ворона находится на высоте семидесяти пятисот метров, в пятидесяти километрах от границы, приближается со скоростью один Мах”.

“С оружием туго — я не хочу сбивать наш собственный самолет”, - сказал Саратов. “Похоже, парни-истребители получат первый выстрел. Всем подразделениям подтвердить мой приказ.”

“Все подразделения подтверждают, что оружие наготове, сэр”, - сказал Киров несколько мгновений спустя. Она звучала лучше, подумал Саратов. “Ворон сообщает, что он подключен к нашему каналу передачи данных отслеживания цели и будет молчать на радаре до окончания запуска ракеты”.

“Очень хорошо”, - прокомментировал Саратов. Все российские истребители на передовой могли приблизиться к цели и атаковать ее многими способами, помимо использования собственного радара, который всегда выдавал их с головой: они могли использовать инфракрасный трекер, или они могли использовать данные отслеживания и наведения на цель, передаваемые с наземных радаров, как если бы это был их собственный бортовой радар. Враг мог видеть наземный радар, но не знал бы, что российские истребители были в воздухе, если бы они не использовали свои собственные радары, что выдало бы их самих. “Время атаковать?”

“Десять секунд, сэр”. Ему бы хотелось послушать, как его любимые С-300 сбивают столбы, подумал Саратов, но на этот раз парни-истребители могли повеселиться.

“Сэр, Ворон докладывает, что обнаружен радар X-диапазона! Подозреваю, что приближаются истребители F-16!” Это подтвердило предположение Саратова о том, что это были захватчики польских ВВС - американцы использовали радары AN / APG-81 на своих отремонтированных бомбардировщиках F-111, которые было очень трудно обнаружить и отследить.

“Передача на 76N6 завершена!” - взволнованно прокричал офицер управления огнем. “Высота противника составляет сто пятьдесят метров! Две группы, по два самолета в каждой группе, сейчас развивают скорость девятьсот километров в час! Надежный захват, готов к атаке!”

“Оружие на изготовку, я сказал!” Саратов завопил. “Подтверждаю!”

“Все оружие наготове, сэр”.

“Полет Ворона" на расстоянии нескольких ракет, сэр”, - доложил лейтенант. “Истребители вступают в бой”. При столкновении лицом к лицу время полета ракеты было очень коротким, и истребители, вероятно, включили бы свои радары всего за несколько секунд для более точного наведения ракеты, пока собственный радар ракеты не активировался бы для окончательного наведения на поражение. Прошло несколько секунд… затем еще несколько секунд… затем пятнадцать секунд…

“Что, черт возьми, происходит?” Саратов кричал. “Что случилось?”

“Сэр, полет "Ворон" докладывает, что их прицелы чисты”, - сказал Киров. “Никаких контактов. Все самолеты сбиты!”

Саратов знал, что должен чувствовать облегчение и ликование, но по какой-то странной причине он этого не чувствовал — ни в малейшей степени. “Отправьте поисковые группы на место этого столкновения — я хочу, чтобы обломки были обнаружены и идентифицированы немедленно”, - сказал он Кирову. “Тогда я хочу —”

“Самолет радиолокационного контакта! Азимут ноль-девять-ноль, дальность двести, малая высота, два самолета, очень большие!”

Они промахнулись! Саратов подумал про себя. Пилоты истребителей пропустили легкое сражение! Выпучив глаза, он ошарашенно уставился в прицел радара. Конечно же, два очень больших самолета направлялись на запад на очень низкой высоте. Это были тяжелые бомбардировщики? Несколько стран, кроме Соединенных Штатов, России и, возможно, Китая, больше не летали на тяжелых бомбардировщиках. Самолеты двигались быстро, так же быстро, как истребитель. Послали ли американцы бомбардировщик B-1 для атаки? “Скажите этим бойцам, чтобы убирались из этого района, пока мы не атакуем, затем возвращайтесь на базу!” - крикнул он. “Дважды проверьте, что у вас есть надежный IKS на нашем собственном самолете! Извлеките батарейки! Разрядите все батарейки!” Киров повторила приказ открыть огонь так быстро, как только могла. “Объявите воздушную тревогу и—”

“Сэр, радар 30N6 Третьей батареи отключен от эфира!” Киров сообщил. Третья батарея, с четырьмя пусковыми установками С-300 и четырьмя прицепами для перезарядки, каждый с четырьмя ракетными контейнерами, была южным радаром управления огнем, контролирующим четыре самые южные пусковые установки С-300.

“Что вы имеете в виду, вне эфира?” Саратов кричал. “Его что, заклинило? Он неисправен? Какого черта...?”

“Сэр, Третья батарея докладывает, что в нее попала ракета!” Киров сказал. “Третья батарея атакована!

“Четвертая батарея ведет огонь по приближающимся противникам!” Киров сообщил. “Надежный захват двух приближающихся противников!”

Бомбардировщики!Сверхзвуковые бомбардировщики! Это была серьезная эскалация! Он вернулся к своей консоли и нажал кнопку с надписью OMY, которая была прямой защищенной линией связи с вышестоящими офицерами Западного военного округа.

“Майор Кемеров, старший диспетчер, действуйте, Семьдесят Вторая бригада”.

“На нас напали, майор”, - сказал Саратов. “Один радар ПВО был поражен ракетой, и мы вступили в бой с двумя тяжелыми бомбардировщиками, приближающимися с востока. Мне нужно разрешение на запуск моих ракет класса ”воздух-земля" немедленно!"

“Приготовьтесь, сэр”, - сказал Кемеров, и линия замолчала. Черт, подумал Саратов, ему лучше, черт возьми, поторопиться!

“Приближающиеся бомбардировщики сбиты!” - услышал он в наушниках. “Точное убийство! Обе цели уничтожены!”

Саратов ни на секунду не собирался на это купиться. “Всем батареям, оружие на изготовку!” - крикнул он. “Верните эти истребители туда, чтобы провести радарный поиск! Что насчет наших наземных наблюдателей? Они должны были видеть взрыв! Есть ли какие—либо визуальные ...”

“Сэр, приближается неопознанный самолет, пеленг ноль-девять-ноль, двести километров, малая высота, скорость восемьсот, курс два-девять-пять, две группы!” пришел еще один взволнованный отчет.

Нет! Саратов накричал на себя. Три отдельных контакта, все практически с одинаковым курсом и высотой и почти с одинаковой дальностью и скоростью? “Это должно быть подмена радара!” - крикнул он. “Нас обманывают! Передайте четвертой батарее, чтобы она держала оружие наготове! Передайте рейсу "Ворон" команду на поиск, но не открывайте огонь, если у вас нет положительного визуального или инфракрасного контакта!

“Сэр, Третья батарея сообщает, что они могут использовать свой радар 3R41, чтобы заменить поврежденный 30N6”, - доложил Киров. “Дальность их слежения и управления огнем будет уменьшена, но они вернутся в строй примерно через десять минут”.

“Десять минут, как в аду,” - крикнул Саратов. “Если на нас нападут, все закончится через две минуты!”

“Семьдесят Второй, это ОМУ Альфа”. Саратов узнал голос генерал-майора Александра Корнукова, командующего Западным военным округом вооруженных сил России, даже сквозь хлопки, свист и колебания постоянно шифруемой-расшифровываемой линии. “Что у тебя есть, Конрад?”

“У меня полная шляпа дерьма, сэр, вот что у меня есть!” - Воскликнул Саратов. “Один из моих радаров управления огнем был поражен ракетой, но я обстрелял две группы радарных целей на востоке, которых, как оказалось, там не было! Теперь у меня есть третья группа противников, но они находятся почти в той же позиции и по тому же следу, что и остальные. Они заставляют нас расходовать боеприпасы на "тени", в то время как сами расстреливают наши системы ПВО, и я боюсь, что мы потеряем все системы управления огнем С-300 и, в конечном счете, "Искандеры" чертовски скоро. Если вы не хотите их потерять, я предлагаю вам получить приказ об их запуске, сэр, и я имею в виду сейчас . ”

“Расслабься, Конрад”, - сказал Корнуков. “Как только я получил ваш первоначальный доклад с командного пункта, я запросил немедленную конференцию с начальником штаба, и я поговорю с ним в ближайшее время. На данный момент, используйте свое лучшее суждение о ваших воздушных угрозах. Если вы считаете, что у вас есть законные цели, атакуйте их. Закажите перезарядки; я отправлю их прямо сейчас. Но стреляйте в любого ублюдка, который выглядит как законный враг. Не позволяйте настоящему врагу проскользнуть мимо пародии. Это наверняка приведет вас в дерьмо с Кремлем. Принято, полковник?”

“Да, сэр, я все понял”, - сказал Саратов.

“Что-нибудь еще для меня, Конрад?”

“Отрицательно, сэр”, - ответил Саратов.

“Хорошо, Конрад”, - сказал Корнуков. Саратов узнал в голосе своего старшего офицера немного услужливого, чуткого и дружелюбного товарища-старшекурсника, которого он знал во время учебы в Ярославской военной академии. Гораздо более сильным командным тоном Корнуков добавил: “Будьте агрессивны и защищайте эти "Искандеры" до последней ракеты. Отваживайтесь. Я немедленно сообщу вам, когда вам будет разрешено поражать назначенные вам наземные цели из "Искандеров", но до тех пор держите эти снаряды в безопасности, наготове и наготове. Понял, старый друг?”

“Понял, сэр”, - ответил Саратов, но связь прервалась прежде, чем слова слетели с его губ. Он раздраженно ткнул в кнопку на своей панели связи, переключая командный канал обратно на свою бригадную сеть. “Дайте мне отчет о состоянии, сейчас же,” приказал он. “Наблюдение?”

“Радар отслеживает две цели "Хостл" по азимуту ноль-девять-восемь, дальность сто шестьдесят, малая высота, скорость восемьсот”, - доложил офицер наблюдения. “Второй полет "Ворона" ведет поиск целей с помощью бортового радара. Все остальные сектора докладывают, что все чисто ”.

“Ракеты противовоздушной обороны?”

“Противовоздушная оборона готова”, - доложил офицер бригады противовоздушной обороны. “Третья батарея в настоящее время отключена, но через десять минут будет подключена с ограниченной пятидесятикилометровой дальностью поражения. Время до полной боевой готовности составляет примерно два дня ”.

“Неприемлемо”, - сказал Саратов. “Немедленно доставьте запасные радарные блоки 30N6. Это было санкционировано начальником штаба. Я хочу, чтобы они были готовы через восемь часов. Заставь их двигаться ”.

“Да, сэр. Все остальные батареи противовоздушной обороны полностью исправны, и мы сообщили об отрицательном трафике противника ”.

“Займись этим”, - сказал Саратов. “Наземная атака, докладываю”.

“Все батареи докладывают о полной работоспособности и готовности”, - доложил командир бригады "Искандер". “Двенадцать пусковых установок повышенной дальности "Искандер-М" и двенадцать "Искандер-К" с двумя ракетами каждая готовы к запуску, плюс еще тридцать шесть ракет, готовых к немедленной перезарядке. Перезарядка может быть готова к стрельбе менее чем за час. Все пусковые установки были развернуты в заранее изученных местах запуска для максимальной точности. Целями являются польские пункты командования и управления, аэродромы, объекты противовоздушной обороны и расположения штабов. Наш первый удар уничтожит способность Польши поддерживать связь со своими удаленными подразделениями, а эти удаленные подразделения, в свою очередь, не смогут поддерживать связь со своими подчиненными подразделениями. Как только мы установим контроль над воздушным пространством Польши и уничтожим ее противовоздушную оборону, мы сможем лишить ее возможности совершать эти нелепые нападения с целью преследования наших вооруженных сил ”.

“Возможно ли рассредоточить ваши силы в случае, если ваши текущие местоположения были атакованы?” - Спросил Саратов. “Ты можешь переместить их в близлежащие локации и расставить приманки на их первоначальных местах?”

“Абсолютно, сэр”, - ответил офицер штурмовой бригады. “Мы можем выполнить это поэтапно, чтобы не разряжать более двух батарей одновременно. Наши приманки надувные, легко монтируются и практически ничего не стоят с точки зрения рабочей силы и оборудования. Лучше всего то, что приманки почти идеально соответствуют размерам, инфракрасным, радио- и радиолокационным профилям настоящих пусковых установок — если они будут обнаружены, враг, несомненно, убедится, что они подлинные ”.

“Подготовьте их к развертыванию”, - сказал Саратов. “Я хочу, чтобы "Искандеры" были готовы открыть огонь, как только мы получим приказ”.

Над ВОСТОЧНОЙ ЧАСТЬЮ КАЛИНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Это очевидно: радиолокационный узел ПВО обрабатывает плохую информацию, Викки”, - сказал по внутренней связи капитан Павел Игнатьев, пилот, возглавляющий группу из двух истребителей Sukhoi-30 для завоевания превосходства в воздухе. “Самое время им позволить нам выполнять нашу работу, пока они не приведут в порядок свои головы и не починят снаряжение”.

“Они тоже могут быть под прицелом”, - ответила офицер по вооружению на переднем сиденье, старший лейтенант Виктория Греф. “Сейчас я ничего не улавливаю, но мне показалось, что я видел указание на что-то там в двенадцать часов, в шестидесяти километрах”.

“Мы сейчас не излучаем, не так ли?”

“Нет, но я готов взглянуть”, - сказал Греф. “Если это настоящая цель, я увижу ее в одиннадцать часов, на сорока километрах”.

“Ясно излучать”, - сказал Игнатьев. По каналу “воздух-воздух" он сказал: "Полет ворона, свинец излучается”.

“Два”, последовал простой ответ от пилота второго Су-30. Как гласил старый анекдот, ведомым нужно было сказать своему командиру всего три вещи: “Два”, “Ты в огне, ведущий” и “Я возьму самого уродливого”.

“Контакт!” Сказал Греф. “Две цели, на одиннадцатичасовом минимуме, дальность сто, скорость семьсот!”

“Наконец-то мы добрались до настоящих ублюдков!” Сказал Игнатьев. По командному каналу: “Соблюдайте дистанцию, у нас контакт”.

“Два”, сказал его ведомый. Второй Су-30 поднялся на сотню метров и снизился примерно на полкилометра, предоставляя лидеру больше пространства для маневра во время охоты на свою добычу.

“Радар в режиме ожидания”, - сказал Греф. Однако на ее дисплее компьютер управления огнем отобразил цели, которые он засек, основываясь на их последней скорости и курсе, и отобразил их так, как будто радар все еще был включен. “С одиннадцати часов переходим на десять, девяносто километров”.

Игнатьев переключил переключатель каналов на своем пульте управления на командный канал и заговорил. “База, рейс "Ворон", у нас воздушный контакт, на бреющем полете, направляется на запад со скоростью семьсот. Ты все еще хочешь визуал?”

“Подтверждаю, Ворон”, пришел ответ.

“Принято”, - ответил Игнатьев. По внутренней связи: “Черт, они хотят видеозапись. Ночью, на малой высоте, при быстром движении — худшая установка.”

“Инфракрасный искатель даст нам изображение на расстоянии пятнадцати километров”, - сказал Греф.

“Да, но это в пределах досягаемости ракет ”Сайдвиндер" и почти на расстоянии выстрела".

“Вот почему ты носишь четыре звезды большого мальчика, Павел”, - сказал Греф. “Если они откроют по нам огонь, мы прижмем их”.

Игнатьев выпрямил спину в катапультном кресле и затянул плечевые ремни. “Да, черт возьми”, - сказал он. “Вооружите 77-е”.

Греф щелкнул выключателем и проверил ее многофункциональный дисплей. “Четыре Р-77 готовы к стрельбе, кнопка установлена для одиночного залпа. Твои спусковые крючки горячие ”.

“Одобрят”, сказал Игнатьев. “Принято. Зажги их”.

“Излучаю... сейчас”. Секундой позже: “Контакт, на десять часов меньше, шестьдесят километров, направляется на запад... маневрирует, движется на юго-запад, разгоняется до девяти шестидесяти... Черт, он прямо на палубе!”

“Он, должно быть, плохой парень!” Сказал Игнатьев. Он снова щелкнул переключателем каналов: “База, рейс "Ворон", неопознанный самолет находится на предельно низкой высоте и почти сверхзвуковой. Есть ли у меня разрешение на—”

Но его вопрос был прерван, когда Греф крикнул: “Сейчас замечаю несколько целей, у меня сейчас четыре самолета. Двое движутся на северо-запад, все еще на низкой высоте. Два других движутся на юг и ускоряются ... Цели, расположенные севернее, поворачивают на северо-восток.”

“Похоже, они сваливают в Литву и Польшу, трусы”, - сказал Игнатьев.

“Некоторые могут быть приманками”, - напомнила Греф своему пилоту. “Это могут быть малды”.

Игнатьев снова переключился на свое радио "воздух-воздух". “Второе, у нас есть контакты в три и одиннадцать часов, примерно в пятидесяти километрах. Поверни на северо-восток и забери этих двоих. Я отправлюсь за теми, кто с юга”.

“Два”, ответил Воноров.

Игнатьев бросил свой Су-30 в крутой правый разворот, точно представляя, где должны быть вторгшиеся на юг. Он был вознагражден: “Цели на двенадцать часов, очень низко, пятьдесят километров, скорость одна тысяча”.

“Это не приманка”, - сказал Игнатьев. “Как далеко отсюда граница?”

“Около двух минут на такой скорости”.

“Он не уйдет”, - сказал Игнатьев. “Заприте их”.

Греф закончил программирование компьютера управления огнем, и мгновение спустя: “Цели зафиксированы”. Но через полсекунды после этого: “Сильное заклинивание… черт, сломался замок. Не могу вернуть. Цель маневрирует ... Цель сейчас движется на запад-северо-запад ”.

“Поворачивает обратно к своей первоначальной цели... вероятно, к ”Искандерам", - сказал Игнатьев. “Я подойду к нему вплотную и пристрелю из 73-х, если ты не сможешь устранить помехи”.

В их шлемах прозвучал сигнал. “Радар слежения за целью, X-диапазон”, - объявил Греф. “У него воздух-воздух”.

“Я думаю, что это один из тех F-111 с радаром F-35”, - сказал Игнатьев. “Но он просто выдает свою собственную позицию. Если он думает, что собирается выпустить в нас ракету с высоты двухсот футов над землей, то он любитель ”. Капитан усмехнулся. “Идиот. Какой у него радиус действия?”

“Дистанция двадцать”, - сказал Греф. “У меня инфракрасная наводка. Выбираем 73s... Инфракрасные ракеты заряжены, ваши триггеры—”

В этот момент менее чем в ста метрах справа от них вспыхнула огромная вспышка желтого огня, за которой последовал мощный взрыв и волна турбулентности, которая угрожала вывернуть российский истребитель наизнанку. “Пресватая Богородица!Святая Матерь Божья!” Игнатьев закричал. “Откуда, черт возьми, это взялось?”

“Мой прицел чист!” Греф закричала, пытаясь сморгнуть звезды с ее глаз. “Все, что у меня есть, это наша цель на минимуме в двенадцать часов, в пятнадцати километрах! Проверьте свои показания — я чувствую вибрацию справа.”

“У меня все еще есть горячий спусковой крючок?” Спросил Игнатьев.

“Приготовиться!” Ей пришлось напрячься, чтобы прочитать показания многофункционального дисплея. “Да! R-73 все еще вооружены, одиночный выстрел. Твой спусковой крючок горячий! Все еще зафиксирован в инфракрасном диапазоне, пятнадцать километров.”

Большой палец Игнатьева скользнул к кнопке запуска ракеты на его ручке управления. “До свидания, Мать—”

Вторая вспышка света была такой же яркой, как и первая, но вместо того, чтобы находиться в сотне метров справа, она вспыхнула всего в сантиметрах перед левым крылом Су-30. Оба члена экипажа увидели свет… но больше ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Их истребитель был разнесен на куски за миллисекунду.

* * *

“Я бы хотел брать с собой по дюжине таких ”Койотов" на каждую миссию", - сказал Брэд Макланахан, возвращая дроссели на прежнее место и переводя ручку стреловидности крыла вперед на пятьдесят четыре градуса, что соответствует крейсерской скорости. Рядом с ним в кабине их XF-111A SuperVark сидела Надя Розек, неузнаваемая в шлеме и летном снаряжении, за исключением ее голоса, который был ровным и уверенным, несмотря на то, что ночью они летели со скоростью девять миль в минуту всего в ста футах над сельской местностью России, окруженная радарами, российскими истребителями и ракетами, готовыми сбить их с неба. Брэд взглянул на многофункциональный дисплей Нади и нажал на другой экран.

“Мне так жаль, что я не так хорошо знакома с этими элементами управления”, - сказала Надя. “Просто не было времени учиться”.

“Все в порядке, Надя”, - сказал Брэд. “Твоей первоначальной задачей было не выполнять эту миссию. Но я могу воспользоваться любой помощью, которую ты можешь мне оказать. Кроме того, я довольно хорош в полетах в одиночку — у меня много времени на симуляторе, когда я нажимаю кнопки оружия с левого сиденья.” Он прочитал новую информацию на экране. “Шесть минут до первой точки запуска. Мы вооружены и готовы ”. Их суперкар был оснащен двумя боевыми установками AGM-154 Joint Standoff на внешних узлах крепления на крыльях, двумя высокоскоростными противорадиационными ракетами AGM-88 также на узлах крепления на крыльях и четырьмя боезапасами CBU-105 с сенсорными взрывателями в бомбоотсеке.

Прозвучал предупреждающий сигнал. “Поехали”, - сказал Брэд. “Место установки С-300. Поменяйтесь экранами для меня, пожалуйста ”. Надя нажала программную клавишу, которая переместила страницу оружия с правого MFD на левый, чтобы Брэд мог ее видеть. “Нажмите правую верхнюю кнопку на правом экране, чтобы открыть страницу статуса ECM… вот и все, и это показывает, что КОПЬЕ активно. Но у меня на левом экране выбран ВРЕД, так что СПИР не будет пытаться отключить этот радар. Согласие включается… вот и все, ты понял. Мой заряжен, и я нажимаю на спусковую кнопку. Начинается обратный отсчет запуска… мы немного поднимаемся, чтобы дать ракете больше места… пять, четыре, три, два, один, следите за вспышкой… вон она идет.” Полоса огня и громкий РЕВ! с левого крыла раздался выстрел, и противорадиационная ракета AGM-88 улетела в темноту. “Снижаюсь до ста футов”.

“Это похоже на видеоигру, не так ли, Брэд?” Надя выдохнула.

“За исключением результатов”, - сказал Брэд. Мгновением позже они увидели яркую вспышку света на горизонте, и облако огня поднялось в небо. “Разбейте одну РАКОВИНУ МОЛЛЮСКА. КОПЬЕ снова активно ”. На странице оружия он выбрал оружие совместного противостояния. “Теперь давайте посмотрим, сможем ли мы вывести из строя пусковые установки. Приближаемся к первой локации. На вашем правом экране нажмите кнопку для радара… вот и все. Переключи его влево ”. Надя так и сделала. “Компьютер выбрал последнее известное местоположение объекта С-300, но эти штуковины мобильны, поэтому мы не узнаем, действительно ли они там, пока не засечем это на радаре. Нажми на верхний левый ... ”

Но Надя уже выбрала нужную кнопку. Снимок показывал очень детализированное, почти фотографического качества изображение района цели ... и почти прямо в центре экрана была большая восьмиколесная машина с двумя большими вертикальными ракетными трубами сзади. Другое подразделение можно было увидеть всего в нескольких сотнях футов от нас. “Вот они!” Воскликнула Надя.

“Но обратите внимание, что компьютер не выбрал ни одного из них”, - сказал Брэд. “Это означает, что радар не улавливает некоторые характеристики, которые он ожидает… что означает, что это может быть приманкой. Давайте немного поищем вокруг. Используй трекбол на правой консоли и немного покрути его.” Несмотря на то, что это было не изображение с радара в реальном времени, Надя смогла перемещать изображение из стороны в сторону для поиска местности…

... и, конечно же, они увидели еще пару пусковых установок С-300 примерно в миле дальше к северу. “Они настоящие?”

“Нажми на кнопку радара еще раз, и давайте выясним”. Надя нажала на кнопку, чтобы сделать еще один снимок радара, и на этот раз компьютер поместил желтую рамку вокруг каждой пусковой установки. “Компьютер думает, что они хороши. Нажмите эту кнопку на правом экране, чтобы выбрать JSW ... хорошо, переключатели согласия включены, просто ждем индикатора в зоне действия… вот и все, пока-пока.” Брэд нажал кнопку на своей панели, и с правого крыла свободно упало боевое орудие AGM-154 Joint Standoff. Брэд слегка накренился влево, чтобы держаться подальше от скользящего оружия.

“Он попал в нее?” Спросила Надя несколько мгновений спустя. “Я не видел взрыва”.

“JSW несет бомбы, и они взрываются близко к земле, так что мы, вероятно, не увидим —”

Внезапно слева земля озарилась яркими вспышками света, и трассирующие пули прочертили дугу вокруг них. “Черт! Мы влетели прямо в ”трипл-А"! - крикнул Брэд. Он бросил СуперВарк в крутой правый поворот, но они услышали и почувствовали несколько сильных ударов по левому крылу и фюзеляжу. Они оказались в перекрестии прицела всего на мгновение ока, но не вышли невредимыми. “Черт, это было близко! Ты в порядке, Надя?”

“Да”. Она не кричала и не паниковала, но теперь в ее голосе определенно звучал страх.

Пальцы Брэда замелькали над программными клавишами многофункционального дисплея, вызывая страницы статуса и предупреждений. “Левый двигатель выглядит нормально… нет, подождите, гидравлическая система теряет давление, и мы, возможно, потеряли стреловидность крыла и частично потеряли левое управление полетом. Можешь вызвать страницу оружия и проверить, нет ли предупреждающих сообщений?”

“Да”. Она вызвала нужную страницу дрожащим пальцем в перчатке.

Брэд просмотрел страницу, проверяя управление полетом и автопилот. “Похоже, мы потеряли SFW”, - сказал он. “Нам лучше выбросить это за борт”. Он выбрал поврежденное оружие и попросил Надю нажать программную клавишу “ДЖЕТТ”. Они услышали и почувствовали, как открылись двери бомбоотсека, и почувствовали легкую дрожь, когда бомба покинула отсек… но шум из открытого бомбоотсека не исчез, как ожидалось. “Черт, двери бомбоотсека не закрываются”, - сказал Брэд, просмотрев страницу своего статуса и предупреждений. “Недостаточно гидравлической мощности”.

“Что это значит, Брэд?”

“Мы будем еще заметнее на радарах, и это будет шумно”, - сказал Брэд. “Вероятно, это означает, что мы не сможем полностью выпустить шасси или использовать закрылки или предкрылки, но с этой проблемой мы разберемся, когда вернемся домой”. Невысказанной была мысль: Ты имеешь в виду, если мы вернемся домой.

Через несколько минут они были над первой ракетной установкой "Искандер". Как и прежде, они сделали снимки с радаров каждой пусковой установки, убедившись, что она настоящая, а не подделка. Надя выбрала оружие. Используя сигналы, предоставленные штурмовым компьютером, Брэд выполнил маневр “бросок”, задрав нос и резко накренившись влево при выпуске оружия, так что бомба была подброшена в воздух по высокой дуге.

На этот раз Надя смогла увидеть результаты, и они были впечатляющими. Оружие с сенсорным взрывателем CBU-105 выпустило десять суббоеприпасов по целевому району. Каждый суббоеприпас имел инфракрасные и радарные искатели и четыре диска с взрывчаткой. Когда датчики обнаруживали транспортное средство в пределах досягаемости, оно приводило в действие диски, посылая ливень расплавленных медных пуль на обнаруженные цели. Пули могли пробивать броню толщиной до двух дюймов — пусковые установки "Искандер" и их ракеты не могли им противостоять. Две пусковые установки "Искандер", их ракеты, транспортные средства поддержки и находящиеся поблизости перезарядки были подбиты и уничтожены в ослепительно красном ковре огненного хаоса.

“Отличное шоу, старина”, - раздался голос по защищенному каналу "воздух-воздух".

“Где ты, Второй Коготь?” Брэд ответил.

“Только что уничтожил шестую огневую точку”, - доложил Марк Дэрроу. Он пришел в Калининград с севера через Литву. “Остался еще один. Я вижу, ты только что напал на номер пять. Ты настолько отстал?”

“Мне пришлось проехать немного южнее, чтобы Койот мог разделаться с бойцом вместо меня”, - сказал Брэд. “Ты первый Волк, о котором я услышал сегодня вечером”.

“Я вижу, что уничтожено много целей, так что я думаю, что мы устроили настоящий беспорядок на вечеринке мистера Грызлова там, но, боюсь, я больше ни от кого ничего не слышал в течение нескольких минут на канале”, - сказал Марк. “Боюсь, счет мясника будет довольно высоким. Возвращаемся к работе. Удачи тебе. Увидимся снова на базе ”.

“Удачи тебе, Коготь Два. Вытащи один клык”.

Самая сложная из целей Брэда лежала впереди. Разведка сообщила, что это было поле с тремя пусковыми установками "Искандер" плюс центральный командно-контрольный трейлер, охраняемый слоями ракет С-300, зенитных орудий и зенитных ракет малой дальности. Между облетом городов и транспортных средств и реагированием на системные предупреждающие сообщения у Брэда было несколько минут, чтобы рассказать Наде, как, по его мнению, пройдет пробежка и что она должна сделать. Пока он говорил, он заметил, что она не двигалась, просто неподвижно смотрела прямо перед собой. “Надя?” - спросил он наконец. “Ты в порядке?”

Она помолчала несколько мгновений; затем прошептала: “Я так напугана, Брэд. Я боюсь, что сделаю что-нибудь не так, из-за чего нас обоих убьют. Я могу встретить собственную смерть, но я не хочу быть тем, чья ошибка убьет тебя.”

“Надя, ты самая храбрая женщина, которую я знаю”, - сказал Брэд. “Мы пройдем через это. Я расскажу тебе об этом. У тебя все получится ”. Он снял правую руку с ручки управления и положил ее на ее левую руку. “У тебя все получится. Мы будем—”

Внезапно прозвучал сигнал системы предупреждения об угрозе: “Внимание, поисковый радар индийского диапазона, С-300, двенадцать часов, сорок миль… предупреждение, радар обнаружения в диапазоне ”Эхо-Фокстрот", один из ... предупреждение, Индия, радар слежения за целью в диапазоне "Джульетт", С-300, "СПИР активен"..."

“Поехали”, - сказал Брэд. Он увеличил скорость, пока они не разогнались до шестисот узлов, летя на высоте ста футов над землей, используя цифровую систему слежения за местностью. Он попытался развернуть крылья на семьдесят два градуса, но они не двигались. Сейчас нет времени беспокоиться об этом. “Сначала нанеси ВРЕД… Следующая страница… одна пуговица нажата ... Вот так, Надя, не волнуйся. Хорошо. Он выбран. Ты понял. Еще пара миль...”

Секундой позже, после очередной серии предупреждений об угрозе, противорадиационная ракета HARM отскочила от правого крыла, и секундой позже они увидели еще один яркий взрыв, наряду с заметным сокращением числа предупреждений об угрозе. Всего несколько мгновений спустя они выпустили последнее оставшееся внешнее оружие совместного противостояния по позициям ракет класса "земля-воздух" на своем пути к последним из выделенных им ракет "Искандер".

Брэд убедился, что навигационный компьютер переключился сначала на наземный след-приманку, а затем на последнюю целевую зону. “Последняя пробежка, и мы направляемся домой”, - сказал он. “Мы атакуем три огневые точки "Искандеров" подряд с помощью SFWS. У нас больше нет противорадиолокационного оружия, поэтому нам придется полагаться на КОПЬЕ, скорость и DTF, чтобы избежать любых выстрелов в нас. После этого мы вылетаем, как летучая мышь из ада, для —”

“Предупреждение, радар X-диапазона, Су-30, три часа, дальность сорок”, - объявил СПИР. “Внимание, обнаружено слежение за целью, задействовано КОПЬЕ...”

Брэд резко повернул налево и направился к последнему целевому комплексу. “Вызови последнюю партию бомб, Надя”, - сказал Брэд. “Следующая страница… ты понял. ” Он протянул руку и вызвал страницу на левом многофункциональном дисплее Нади. “Хорошо, все оставшееся оружие выбирается автоматически для каждой цели. Все, что нам нужно сделать, это—”

“Внимание, обнаружен запуск ракеты!” КОПЬЕ предупреждено. “Маневрируй вправо”. Брэд подождал несколько ударов сердца, пока "СПИР" выбросит мякину и сигнальные ракеты из левых эжекторов, затем совершил резкий разворот вправо на большой скорости с креном в девяносто градусов. Они увидели мощный взрыв позади себя через зеркала заднего вида своей кабины.

“Правильные контрмеры!” Брэд приказал. КОПЬЕ выбрасывало мякину и сигнальные ракеты из правых эжекторов, а Брэд сделал еще один проход влево, чтобы выстроиться в линию для атаки. “Шестьдесят секунд до первого выпуска”, - сказал он. “Держись крепче, Надя. Следите за левым экраном, нет ли—”

В этот момент массивный огненный шар взорвался над правым крылом — Брэд не знал, насколько близко он пролетел, но СуперВарк почувствовал, как будто его толкнули вбок, и был готов выйти из управляемого полета и совершить плоский штопор — не то чтобы он имел представление, что такое плоский штопор, — прежде чем он восстановил контроль. По всей кабине зажглись сигнальные огни. “Черт! Пожар в двигателе!” крикнул он. Компьютеры уже инициировали выключение двигателя, подачу топлива и активацию огнетушителей, но Брэд все еще мог видеть яркое мерцание огня в правом фонаре, когда он посмотрел мимо опущенной головы Нади и…

“Надя!”Крикнул Брэд. Она была без сознания. Балдахин треснул там, где она ударилась головой. “Надя! Ты меня слышишь?” Ответа нет.

Через все сигнальные огни и звуковые сигналы СПИР объявил: “Предупреждение, предупреждение, радар слежения за целью X-диапазона, Су-30, зафиксирован, шесть часов, десять миль и приближается ... Предупреждение, предупреждение, поисковый радар X-диапазона, неопознанный ... предупреждение, предупреждение, наведение ракет X-диапазона, предупреждение, предупреждение ...!”

Брэд увидел еще одну огромную вспышку света в зеркалах кабины пилотов и подумал: "Черт, вот оно". Его правая рука переместилась к рукоятке катапультирования, в то время как его глаза искали другое предупреждение о пожаре… Должен ли я вытащить его сейчас или подождать? Если я подожду, выживет ли капсула...?

Но никаких других предупреждений не поступало, и СуперВарк продолжал полет на малой высоте, а компьютеры атаки вели обратный отсчет до первого выпуска.

“Американский бомбардировщик, это Ванагас Пять-Один, Летувос карин оро пайėГСН, военно-воздушные силы Литовской Республики”, - объявил голос по каналу "воздух-воздух". “Могу ли я порекомендовать вам подняться по крайней мере на десять тысяч футов, чтобы избежать электронно-оптического наведения зенитной артиллерии? Вы и ваши товарищи, похоже, практически уничтожили все другое оружие с радарным наведением в этом районе, так что подниматься безопасно. Ваша шестерка чиста. Я на вашей восьмичасовой позиции, продвигаюсь вперед ”.

Начав пологий подъем, Брэд посмотрел налево и увидел темную фигуру на фоне костров и огней внизу. Как раз в этот момент загорелась сигнальная лампа распознавания хвоста, показав синий щит и белого ястреба, украшенного гербом замка ... на хвосте истребителя F-16 Fighting Falcon ВВС Литвы! Он никогда не был так рад видеть другой самолет, как прямо сейчас, и это был даже не американский! “Спасибо за помощь, Пять-Один”.

“Добро пожаловать, сэр”, - сказал литовский пилот. “Мы не могли позволить вам, американцам, получать все удовольствие. Я могу сопроводить вас до польской границы, а затем я должен вернуться на базу ”.

“Понял”, - сказал Брэд. “Через несколько секунд я выпущу свою последнюю серию мишеней”.

“Тогда я немного отойду и посмотрю фейерверк”, - сказал пилот. “С ėкм ėс, герас медžиоклė . Удачи, удачной охоты.”

РОССИЙСКАЯ 72-Я ТАКТИЧЕСКАЯ РАКЕТНАЯ БРИГАДА

КОМАНДНЫЙ ТРЕЙЛЕР,

ЮЖНО-ЦЕНТРАЛЬНАЯ КАЛИНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Все коммуникации со штабом окружного командования прерваны, сэр”, - доложила лейтенант Карарина Киров. “Мы также потеряли связь со всеми батареями ПВО!”

Полковник Конрад Саратов не мог поверить в то, что он наблюдал... или, скорее, не наблюдал. Только что он готовился нанести ущерб польской армии и военно-воздушным силам, а в следующий момент у него не было ... ничего . “С кем у меня есть контакт, лейтенант?” - крикнул он.

“Искандер Флайт Фокс”, - доложил Киров несколько мгновений спустя. “Рейс Юпитер сообщает, что две его пусковые установки вышли из строя, и у него нет контакта с остальными. Никаких сообщений с других рейсов.”

“Ни одного?” Саратов застонал. “Из двух дюжин пусковых установок у меня осталось только три ?” Киров не осмелилась бы ответить — она никогда раньше не видела такого дикого взгляда на лице своего командира. Он так сильно ударил по консоли, что кофейные чашки перевернулись, а карандаши запрыгали. Он молчал, прислонившись к консоли и склонив голову…

... но он сказал низким, почти неслышным голосом: “Прикажите ”Фокс Флайт" немедленно стартовать".

“Сэр?”

“Я сказал, запускайте немедленно !” Саратов закричал. “Разрядите все батареи и немедленно атакуйте ! Затем объявите всей бригаде, находящейся на открытом пространстве, призыв к запуску всех активных ракет!”

“Но у нас нет разрешения на запуск из окружного штаба, сэр!”

“Если мы немедленно не переведем наши ракеты на меньшую дальность, у нас не будет никаких ракет, на которые нужно получать разрешения!” - Воскликнул Саратов. “Прикажите всем доступным подразделениям немедленно выступить !”

Над ЮГО-ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТЬЮ КАЛИНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Атака Брэда с высоты десяти тысяч футов была почти такой, как будто он снова был в симуляторе: бесшумная, без скачков по местности, плавная, почти расслабляющая. Первое оружие с сенсорным взрывателем покинуло бомбоотсек "Суперварка", как было приказано; Брэд больше не мог чувствовать взрывы на своей высоте.

“Хорошие удары, хорошие детонации, хорошие вторичные”, - услышал он по каналу "воздух-воздух".

Это был не литовский пилот — он сразу узнал синтезированный электроникой голос. “Спасибо, папа”, - сказал Брэд.

“Я принимаю телеметрию с вашего самолета”, - сказал Патрик. “Я думаю, ты прекрасно вернешься. Я не вижу других признаков возгорания. Я также не вижу других противовоздушных угроз. Поздравляю. Как там Надя?”

“Без сознания”, - сказал Брэд. “Я не вижу, насколько все плохо”.

“Возвращение любимого человека с задания по бомбардировке, похоже, становится для тебя привычкой, сынок”.

“Это одна из привычек, которой я бы предпочел не иметь”, - признался Брэд.

“Я благодарен за это, сынок. Надя тоже будет.”

“Насколько серьезными были наши потери?”

“Довольно плохо, но мы проделали адскую работу над российскими ракетами и средствами ПВО”, - сказал Патрик. “Я введу вас в курс дела, вернувшись на землю. Сейчас ты должен подойти ко второй цели. Я примерно в десяти милях к югу от ...

И в этот момент далеко на темном горизонте Брэд увидел, как большая ракета унеслась прочь, оставляя за собой яркий огненный след. “Запуск ракеты!” - крикнул он.

* * *

Сенсоры уголовного розыска Патрика засекли запуск ракеты за миллисекунду до того, как он услышал предупреждение Брэда. “Ракетная атака!” он передал сообщение по рации на командный пункт "Железного волка". “В укрытие сейчас !” Он поднял свое электромагнитное рельсовое ружье, последовал за подаваемыми сигналами и подождал, пока ружье зарядится. Ракета исчезла из поля зрения, но не с его сенсоров. Как только пистолет был готов, он выстрелил. Снаряд умчался в ночное небо, рассекая воздух с громким сверхзвуковым ТРЕСКОМ ...!

... но "Искандер" разогнался до скорости, в пять с лишним раз превышающей скорость звука, легко обогнав электромагнитный снаряд. Потребовалось слишком много времени, чтобы зарядить оружие, и он был полностью захвачен—

На этот раз сенсоры Патрика засекли запуск второй ракеты, и он резко повернул на север, немедленно засек быстро ускоряющуюся ракету и выстрелил. Снаряд пробил ракету, воспламенил твердотопливное топливо и взорвал ракету "Искандер" в виде массивного оранжево-красного огненного шара, выросшего по меньшей мере до полумили в диаметре, прежде чем исчезнуть в ночи.

* * *

“Хороший выстрел, папа”, - сообщил Брэд по радио. “Я получил вторую пусковую установку. Чувак, это был адский огненный шар ”.

“Спасибо тебе, сынок”, - сказал Патрик. “Я не смог отследить первую ракету, но ее начальная траектория полета указывает на то, что она направлялась в Повидз, а не в Варшаву. Я надеюсь, что ребята нашли убежище в...”

... и затем он остановился, потому что его сенсоры зафиксировали еще одно ужасающее значение… “База, "Волк-один", я фиксирую низкие уровни стронцина и циркония от взрыва ракеты "Искандер". Я думаю, что на этой ракете была ядерная боеголовка!”

ОХРАНЯЕМАЯ ТЕРРИТОРИЯ ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК",

33-Я АВИАБАЗА,

НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ЦЕНТРАЛЬНАЯ ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Дерьмо!”Уэйн Макомбер выругался. Он управлял поврежденным кибернетическим устройством пехоты, хромая, патрулировал вокруг базы, пока польские силы специального назначения не смогли очистить всю территорию от любых остатков американских войск. Он мгновенно поднял свою уже заряженную электромагнитную рельсовую пушку и осмотрел небо в поисках приближающейся ракеты. Позади него на базе мужчины и женщины забирались в подвалы и бомбоубежища, отчаянно желая оказаться где угодно, только не на поверхности.

Они не собирались делать это вовремя.

“Ударить...?” Патрик связался по рации.

“Я занимаюсь этим, генерал”, - сказал Макомбер. “Пока у меня ничего нет”.

“У тебя будет меньше секунды, когда он появится”.

“Я не нуждаюсь в наставлениях, генерал”, - сказал Макомбер. “Что мне нужно, так это пригоршня—”

На его сенсорах ракета появилась почти прямо над головой на высоте тридцати тысяч футов, направляясь прямо вниз со скоростью четыре тысячи миль в час. Макомбер навел ракету на прицел и выстрелил. Русская ракета взорвалась на высоте двадцати тысяч футов, образовав впечатляющий огненный шар.

“Удачи”, - сказал Макомбер, закончив молитву.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Ты солгал мне, Барбо!” Геннадий Грызлов процедил сквозь стиснутые зубы. “Вы обещали уничтожить польских американских наемников для меня. И все же эти же наемники только что убили сотни храбрых русских солдат и уничтожили ценное оборудование!” Он стукнул сжатым кулаком по своему столу, сотрясая видеомонитор, на котором была установлена их защищенная связь. “Так почему бы мне не отдать приказ о немедленном ядерном ударе по вашим европейским базам — в качестве мести за это вероломное нападение исподтишка?”

“Мои войска специальных операций были способны разрушить центр дистанционного пилотирования Scion”, - огрызнулся Барбо в ответ. “Остальная часть их миссии провалилась только потому, что они столкнулись с осложнением, которого никто не ожидал!”

“Какое осложнение?” Потребовал Грызлов.

“Патрик Макланахан”, - с горечью сказал американский президент. “Мы все думали, что он мертв. Черт возьми, мы все надеялись, что он мертв. Но мы ошибались. Каким-то образом этот ублюдок все еще жив. Ради Бога, как вы думаете, кто только что возглавил тот удар F-111 по вашим ракетам?”

Долгое, ослепляющее, головокружительное мгновение Грызлов не видел ничего, кроме красного. Волна чистой ярости прокатилась по его разуму, угрожая утопить все рациональные мысли и любое подобие физического контроля. Дико дрожа, он схватился за края монитора, испытывая искушение швырнуть его в ближайшее окно.

“Господин Президент? Геннадий?” голос настойчиво сказал ему на ухо. “Геннадий!”

Медленно, с огромным усилием, Грызлов восстановил некоторую степень контроля над собой. Он поднял затуманенный взгляд на обеспокоенное лицо Сергея Тарзарова. “Ты это слышал?” - прорычал он своему начальнику штаба. “Макланахан жив. Этот смертоносный кусок дерьма все еще жив!”

“Да, господин президент”, - сказал Тарзаров. Мужчина постарше наклонился вперед через плечо Грызлова. “Минутку, пожалуйста, президент Барбо. Я должен конфиденциально посовещаться с моим президентом. Но я уверяю вас, что он скоро вернется, чтобы продолжить обсуждение этого сложного и прискорбного вопроса ”. Прежде чем явно потрясенный американский политический лидер смог прервать, он нажал кнопку управления, переводя защищенную связь с Вашингтоном в режим ожидания.

“Почему я должен что-то еще ей говорить?” Рявкнул Грызлов, указывая на загруженный статикой экран. “Нам лгали и наносили удары в спину на каждом шагу. У полюсов. От этой жирной американской шлюхи Барбо. Но, по крайней мере, теперь мы знаем истинного автора этого злого заговора: Макланахана! Мы должны уничтожить его и всех, кто его окружает, независимо от того, сколько это будет стоить!”

“Наша оборона нанесла очень тяжелые потери этим бомбардировщикам”, - напомнил ему Тарзаров. “Американец, возможно, уже мертв - и на этот раз от наших рук”.

Грызлов нахмурился. “Я сомневаюсь в этом. Это было бы слишком удобно. Слишком просто.” Он покачал головой. “Нет, Сергей! Я чувствую это всеми своими костями. Макланахан все еще жив и летит обратно в Варшаву, чтобы похвастаться своим новым хозяевам. Так что эта война должна продолжаться до тех пор, пока мы не сотрем поляков, Макланахана и его наемников в пыль.”

“Продолжать? Как мы можем продолжать эту войну, Геннадий?” Спросил Тарзаров. “Наши армии зашли в тупик, им не хватает топлива и боеприпасов. Наши военно-воздушные силы понесли серьезные потери. И теперь ракетные установки "Искандер", которые были нашим последним прибежищем, уничтожены. Это момент, чтобы спасти то, что мы можем, прежде чем—”

“У нас есть другие армии, Сергей. И дополнительные самолеты. И больше ракетных бригад, ” отрезал Грызлов. Он отодвинул свой стул и встал. “Приведите Христенко, Соколова и остальных сюда! Мы можем перебросить войска, танки и бомбардировщики с Дальнего Востока, чтобы собрать силы вторжения, настолько мощные, что даже секретное оружие Макланахана не сможет нас остановить!”

“Вы хотите ослабить нашу оборону на востоке, ту, что противостоит Китайской Народной Республике, чтобы продолжить эту войну? Это было бы катастрофической ошибкой, господин президент”, - категорично заявил Тарзаров. Его глаза были холодны. “И это было бы ошибкой, которую ты можешь не пережить”.

Грызлов замер. Он пристально посмотрел на пожилого мужчину. “Ты угрожаешь мне, Сергей?”

“Нет, Геннадий”, - раздраженно сказал Тарзаров. “Я пытаюсь спасти тебя”. Он вздохнул. “Поляки и их наемники не являются истинными авторами этой войны. Они были втянуты в это обманом. Такими же, какими мы были. Нами всеми манипулировали — дергали за ниточки, как марионетками ”.

“О чем, черт возьми, вы говорите?” - потребовал ответа российский президент. “Манипулировали? Кем?”

“Китайцами”, - сказал ему Тарзаров.

Грызлов слушал в тишине и растущем ужасе, в то время как пожилой человек быстро изложил новые разведданные, которые он получил из своих собственных секретных источников, — разведданные, которые явно подразумевали, что агенты разведывательных служб Китая были теми, кто вооружал и снаряжал террористов, а не поляков. Когда Тарзаров закончил, он опустился обратно на свое место. “Боже мой... Эта коварная змея Чжоу. Я бы никогда не подумал, что он такой… умный.”

“Чжоу или некоторые из тех, кто его окружает”, - спокойно сказал Тарзаров. “Вот почему мы должны прекратить играть в эту разрушительную игру, которую затеял Пекин, и вместо этого превратить ее в игру, разыгрываемую в наших собственных интересах”.

“Преимущество? Как?”

“Подумай о том, что ты уже выиграл, Геннадий”, - призвал Тарзаров. “Восточная Украина наша. Кто заберет это у нас обратно? Киев? Варшава? Американцы?” Он покачал головой. “Если мы предложим им мир сейчас, на основе статус-кво, они будут спотыкаться о собственные ноги и языки, чтобы согласиться”.

“Верно”, - медленно произнес Грызлов. Восстановление постоянного контроля над всеми русскоязычными, промышленно развитыми регионами к востоку от Днепра, безусловно, может быть представлено российской общественности как великая победа.

“Но даже это меркнет перед твоей великой победой”, - сказал ему Тарзаров. “Победа, имеющая более длительное значение”.

Грызлов уставился на него, не в силах скрыть свое непонимание. “Какая еще большая победа?”

“Вы сломали НАТО безвозвратно”, - просто сказал мужчина постарше. “После того, как Вашингтон бросил Польшу — не просто бросил, а напал на нее — в час нужды, кто теперь будет доверять американцам? И поскольку альянс распадается, нам остается только сидеть сложа руки и собирать осколки по мере того, как они попадают к нам в руки — в нашу сферу влияния. Подумай об этом, Геннадий, ты достиг того, чего не смогли достичь поколения твоих предшественников!”

Впервые Грызлов начал улыбаться. То, что сказал Тарзаров, было правдой. Лишенные какой бы то ни было веры в то, что американцы защитят их, малые страны Европы будут тяготеть — по необходимости — к орбите самой сильной оставшейся державы, России.

Но затем его ухмылка исчезла. “Все это правда, Сергей. Но объявление конца этой войны сейчас оставило бы Макланахана в живых. И это я не приму!” Он посмотрел на Тарзарова. “Этот американец невероятно опасен. Сколько раз он лишал нас побед, которые, как мы считали, уже были нашими? Сколько раз он безнаказанно бомбил, убивал и калечил наших соотечественников?” Он решительно покачал головой. “Макланахан должен умереть”.

“Да, господин президент”, - хладнокровно согласился Тарзаров. “Американец должен быть убит”. Он улыбнулся. “Но не нами”.

На мгновение озадаченный, Грызлов уставился на него в ответ. Затем, когда он понял, что имел в виду пожилой человек, его холодные голубые глаза заблестели. Он повернулся обратно к видеомонитору и снова установил соединение. “Президент Барбо, вы все еще там?”

Осунувшееся и нервное лицо Стейси Энн Барбо смотрело на него в ответ. “Да, это я!” - сказала она. “Господин Президент, крайне важно, чтобы мы—”

“Замолчи”, - рявкнул Гжилов, скрывая собственное внутреннее веселье. “Вы утверждали, что ваше правительство стремится только к миру. Очень хорошо, я тебе верю. Но я говорю тебе это прямо: если ты хочешь мира, тогда ты должен купить его...”

Над ЦЕНТРАЛЬНОЙ ПОЛЬШЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Стиснув зубы, Брэд удерживал их тяжелораненый СуперВарк XF-111 на курсе. У большого истребителя-бомбардировщика было так много пробоин в крыльях и фюзеляже — и так сильно повреждена авионика и поверхности управления, — что его руки были заняты рычагами управления. XF-111 дрожал и гремел, постоянно угрожая упасть прямо из воздуха. Господи, подумал он, управление полетом "Суперварка" было цифровым, с тройным резервированием, по проводам. Судя по ощущениям, у этой птички была примерно половина избыточности, а “провода”, должно быть, очень тонкие…

Он знал, что при заглохшем двигателе и выведенной из строя половине электроники было чудом, что они все еще летают. Давно пора было приструнить этого молокососа. Пот заливал его глаза. Он нетерпеливо сморгнул это. Он посмотрел на Надю. Она все еще не двигалась.

“Коготь два - Клыку один”, - радировал Марк Дэрроу. Он и Джек Холленбек летели в нескольких километрах впереди, направляя свой собственный сильно поврежденный XF-111 на север. “Мы приближаемся, чтобы встретиться с вами и отвести вас на базу. Как она справляется?”

“Становится хуже”, - сказал Брэд. “Я приземлюсь с крыльями, развернутыми до пятидесяти четырех, без закрылков, без предкрылков, без спойлеров”.

“Без сомнения, вам понадобится очень длинная взлетно-посадочная полоса”.

“Я так не думаю: я, вероятно, приземлюсь без шасси”.

“Чудесно”, - сказал Дэрроу успокаивающе веселым голосом. “Как там Надя?”

“Не могу сказать”, - сказал Брэд. “Она не пошевелилась”.

“С ней все будет в порядке. Она очень крутая леди ”. Последовала секундная пауза; затем: “Я засекаю другой самолет к северу от вас. Это дружелюбный, не русский. Это может быть Четвертый Коготь или литовцы. Ни радио, ни транспондера, но у него включен радар. Поймал его?”

“Мое КОПЬЕ испустило дух двадцать минут назад”, - ответил Брэд. “Я еду только на автобусе essential bus, и, возможно, буду на автобусе battery bus всего через несколько минут”.

“Мы уложим тебя на землю в мгновение ока, Первый. Перерыв. Самолет, направляющийся на юг, к северо-востоку от Барсина, это Коготь два, поднимайтесь по тактической частоте или на СТРАЖЕ. Прием.” Ответа нет. Дэрроу попробовал еще раз — все еще нет…

Как раз в этот момент Брэд увидел полосу белого света, прорезавшую небо с северо-востока. О Боже, это была ракета …

Огромная вспышка осветила темноту впереди них. XF-111 Дэрроу взорвался в огромном облаке огня. Был огромный огненный шар и ударная волна, которые, казалось, поглотили суперварку Брэда, но это длилось всего секунду, а затем темнота снова сомкнулась.

Брэд выругался себе под нос, отчаянно вгоняя свой поврежденный XF-111 в крутой правый поворот с уклоном. “Неизвестный самолет, это Макланахан!” - прокричал он в свой микрофон. “Прекрати атаку! Мы друзья! Повторяю, дружеские отношения!” Но как раз в этот момент другая яркая вспышка света и полоса белого огня стрелой полетели прямо к ним, становясь больше с каждой секундой.

Игра окончена, подумал Брэд. Он спокойно убрал руку с дросселей и ручки управления, выпрямил спину, откинул голову на подголовник, ухватился за рукоятку в желто-черную полоску правым коленом, сжал и потянул.

ВААААМ!

Взрывоопасный шнур вокруг катапультируемой капсулы кабины XF-111 сдетонировал, отделяя ее от остальной части самолета, а затем мощный ракетный двигатель в основании капсулы воспламенился, подбросив ее ввысь. В то же мгновение ракета врезалась в СуперВарк и взорвалась, отправив бомбардировщик по спирали из-под контроля. Осколки врезались в капсулу с огромной силой, проделав дыры в частично раскрытом парашюте капсулы.

Брэд был ошеломлен, но достаточно бодр, чтобы понять, что капсула, казалось, падала с очень высокой скоростью. Он не мог видеть парашют. Кабина была заполнена дымом, его спина и шея болели от катапультирования, и он не чувствовал своих ног. Но у него хватило сознания протянуть руку и взять Надю за руку в перчатке…

... как раз перед тем, как капсула врезалась в землю на высокой скорости и начала кувыркаться, а затем все погрузилось во тьму…

БЕЗОПАСНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ДЛЯ ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИХ, ВОЕННОЕ

ИНСТИТУТ МЕДИЦИНЫ, ВАРШАВА

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Брэд устало дрейфовал вдоль затемненного берега, позволяя течению нести его туда, куда оно пожелает. Плавание казалось непосильной задачей, особенно когда его руки и ноги так сильно запутались в плавающих кольцах водорослей. Лучше откинуться в теплых объятиях воды и отдохнуть, подумал он. Бороться с его оковами было бы слишком большой работой.

Внезапно на горизонте замигал огонек. И снова.

Почти против своей воли Брэд повернул голову в сторону мигающего света. Должно быть, это маяк, сонно решил он — маяк, установленный высоко на скалах, чтобы предупреждать проходящие корабли.

Но, черт возьми, этот свет был таким ярким. Настолько яркий, что почти ослеплял.

Брэд сморгнул слезы от ослепительного, болезненного блеска. И тогда он понял, что смотрит вверх, в луч маленького карманного фонарика. Он отключился, открывая лицо незнакомца, смотрящего на него сверху вниз. Доктор, судя по его белому халату.

“Он в сознании, господин президент”, - сказал доктор по-английски с акцентом. “И нет никаких непосредственных признаков неврологической травмы”.

Постепенно Брэд осознал, что сидит, приподнявшись, на больничной койке. Его голова и грудь были забинтованы, а левая рука и обе ноги, казалось, были закованы в гипс. Воспоминание о тех ужасающих последних секундах перед тем, как катапультируемая капсула XF-111 врезалась в землю, нахлынуло на него. “Я жив?” он прохрипел.

Доктор с кривой усмешкой приподнял кустистую бровь. “Да, мистер Макланахан, это вы. И ему повезло быть таким.” Он покачал головой. “Примечательно, однако, что ваши травмы, хотя и достаточно серьезные, не представляют угрозы для жизни”.

Жив, подумал Брэд; вот это был сюрприз. Затем им овладела паника. “Надя? Что насчет Нади? ” требовательно спросил он. “Она...” Он болезненно сглотнул, не в силах продолжать.

“Я прямо здесь, Брэд”, - услышал он ее голос.

Морщась от боли, связанной с движением, он повернул голову. Надя Розек улыбнулась ему в ответ со стула у его кровати. Рядом с ней стояла пара костылей, правую сторону ее щеки и головы покрывали марлевые повязки, а под глазом был огромный синяк. Но в остальном она казалась невредимой. Он вздохнул с облегчением. “Ты знал, что выглядишь прекрасно, даже весь избитый?”

Она засмеялась. “Лесть поможет тебе везде”. Затем она кивнула головой в сторону двери. “Но в данный момент у нас почетные гости”.

Брэд неохотно отвел взгляд от ее прекрасного лица. Оба, Петр Уилк и Кевин Мартиндейл, стояли там, наблюдая за ним с задумчивыми выражениями. “Я сожалею об остальной части эскадрильи”, - медленно сказал он. “Мы знали, что это будет плохо… но я действительно не думал, что мы потеряем все самолеты ”.

“На данный момент это все, доктор”, - тихо сказал Уилк польскому врачу. Доктор в белом халате кивнул и вышел из палаты, закрыв за собой дверь.

“Кто-нибудь еще выбрался оттуда живым?” Спросил Брэд, чувствуя стеснение в груди.

“Мы пока не знаем”, - признался Мартиндейл. “Макомбер, Шофилд и их команды сейчас на месте, ищут других выживших”. Его плечи немного опустились. “Пока без всякой удачи”.

Брэд на мгновение закрыл глаза, борясь с волной печали, сожаления и вины. В его голове промелькнули воспоминания об улыбающихся лицах — Марка Дэрроу, Джека Холленбека, Билла Зиверта, Смута Херреса, Карен Танабе и всех остальных. Как он мог потерять их всех? “Господи, из-за меня всех убили”, - пробормотал он.

“Напротив, Брэд”, - серьезно сказал Петр Уилк, выходя вперед и становясь рядом со стулом Нади. “Если есть другие выжившие, мы найдем их — где бы они ни были. Но мужество и самопожертвование всех тех, кто погиб, будут почитаться вечно ”. Выражение его лица было серьезным. “Ваша миссия была успешной. Ваши железные волки уничтожили российские ракетные войска до того, как они смогли стартовать ”.

“Тогда мы победили”, - тихо сказала Надя.

Мартиндейл кивнул. “В какой-то степени. Русские предложили прекращение огня, и мы его приняли. Их армии отступают.” Он слабо улыбнулся. “Я мог бы добавить, что они оставляют за собой смущающий след из разбитых бензобаков и других транспортных средств”.

“Грызлов отступает?” Удивленно спросил Брэд. Основываясь на болезненном личном опыте, он не ожидал, что эгоистичный лидер Русских так легко смирится с поражением.

“Не совсем. Друг Геннадий провозглашает победу”, - сухо сказал Мартиндейл. “Москва начала сигнализировать, что ее так называемая зона защиты над восточной Украиной, вероятно, станет постоянной”.

Уилк кивнул. “Восточная Украина - это кость, которую Гжилов бросит своим людям, надеясь отвлечь их от других военных поражений”.

“К сожалению, это не единственный успех, на который он может претендовать”, - неумолимо продолжал Мартиндейл. “Есть еще победа, которую Стейси Энн Барбо только что преподнесла ему на блюдечке с голубой каемочкой”. Он недоверчиво покачал головой. “Всего за несколько недель ей удалось сделать то, что русские пытались и не могли сделать более шестидесяти лет: она уничтожила альянс НАТО”.

“Вот дерьмо”, - пробормотал Брэд. “У нее есть, не так ли?”

“Боюсь, что да”, - сказал Петр Уилк. “Трусливый отказ президента Барбо помочь нам перед лицом российской агрессии был достаточно убийственным. Решив на самом деле встать на сторону Москвы — атаковав нашу базу в Повидзе, а затем приказав ее F-35 сбить ваш уцелевший самолет?” он нахмурился. “Это предательство за пределами моей способности простить”.

“Ни одна другая нация в Центральной или Восточной Европе не сможет сейчас доверять Соединенным Штатам”, - согласился Мартиндейл. “Не с Барбо в Белом доме. И без Соединенных Штатов в качестве своего стержня НАТО фактически мертва”.

“Тогда как мы будем защищаться в будущем?” Спросила Надя. Ее голос был встревоженным. “На этот раз мы остановили русских. Но, как и все варвары, они вернутся”.

Уилк кивнул. “Возможно, пришло время попытаться возродить старую мечту о Ми ęдзыморзе, Междуморье.” Он увидел озадаченные взгляды на их лицах и объяснил. “С конца Первой мировой войны и до своей смерти Йозеф Пи ó#322;судский, основатель современной Польши, пытался сформировать союз всех новых свободных наций от Балтийского моря до Черного. Тогда он потерпел неудачу. Но, возможно, сейчас более зрелое время. Вместе с такими силами, как ваши Железные волки и технологическое волшебство Scion, такая коалиция могла бы дать всем нам шанс выжить в условиях сохраняющейся угрозы России — по крайней мере, до тех пор, пока Соединенные Штаты не очнутся от своего оцепенения и безумия ”.

Мартиндейл, Брэд и Надя дружно кивнули.

“Это стоит попробовать”, - сказал Мартиндейл. Кривая усмешка пересекла его лицо. “По крайней мере, это даст Брэду, мне и остальным значимую работу во время нашего изгнания”.

“Наш кто, сэр?” Осторожно спросил Брэд.

“Похоже, мы серьезно разозлили мадам президента Барбо”, - весело сказал Мартиндейл. “Она назвала тебя и меня ... и всех, кто работает на Scion или кто присоединился к эскадрилье Железных Волков ... скрывающимися от правосудия. Последнее, что я слышал, она была на тропе войны на Капитолийском холме, продвигая закон о лишении нас американского гражданства. И если это не удастся, она требует, чтобы президент Уилк немедленно экстрадировал нас для уголовного разбирательства в Штатах ”.

Брэд воспринял это молча. Затем он спросил. “Что насчет моего отца?”

“Барбо думает, что Патрик Макланахан мертв, на этот раз по-настоящему”, - сказал Мартиндейл. “Она уверена, что он летел на одном из XF-111, которые она приказала сбить”. Он пожал плечами. “По очевидным причинам мы позволяем ей и, конечно, Геннадию Грызлову продолжать в это верить”.

Брэд кивнул. К сожалению, “мертвый” его отец был в большей безопасности и свободнее, чем он был жив.

“Естественно, я отказался от смехотворных требований президента Барбо”, - заверил его Уилк. “На самом деле, я предлагаю всем тем, кто так доблестно сражался, польское гражданство. Если они этого пожелают.”

Внезапно почувствовав себя ошеломленным всем этим, Брэд откинулся на спинку кровати. Барбо хотел засадить их всех в тюрьму? И лишить их гражданства? Он в смятении покачал головой. Он гордился тем, что был американцем всю свою жизнь. Если бы он потерял право называть себя так, что бы он сделал тогда? Мог ли он действительно стать гражданином Польши и быть счастливым?

Надя, должно быть, заметила его замешательство и озабоченность, потому что она наклонилась вперед и взяла его за руку. “Не волнуйся, Брэд”, - сказала она ему серьезно, но с намеком на улыбку в глазах. “Простой клочок бумаги не определяет, кто является настоящим американцем. Это вопрос мужества, решимости и оптимизма. Это то, что действительно имеет значение. И этими качествами ты обладаешь в избытке. Ты всегда будешь истинным американцем”. Она нежно поцеловала его руку, а затем заглянула глубоко в его удивленные глаза. “Мой американец”.

ЭПИЛОГ

КИЕВ, УКРАИНА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Этой поздней ночью тротуар перед темным, обветшалым многоквартирным домом Федора Кравченко был пуст — тускло освещенный лишь местами тусклым светом нескольких неработающих уличных фонарей. Вдоль улицы выстроились ржавые, разбитые машины и вонючие кучи неубранного мусора. Крысы юркнули обратно в черные, как смоль, переулки, на мгновение встревоженные звуком его шатающихся пьяных шагов.

“Майор?”

Нахмурившись, Кравченко обернулся. “Что?” - невнятно произнес он онемевшими от водки губами. Он неуверенно посмотрел на темную фигуру, которая только что вышла на тротуар в нескольких метрах позади него. “Кто ты, блядь, такой?”

Высокий мужчина с квадратной челюстью выступил немного вперед, в тусклый свет, отбрасываемый уличным фонарем. Тусклый свет падал на коротко остриженные седые волосы, темные джинсы и черную кожаную куртку.

Внезапно Кравченко узнал его. Он был безымянным посредником, которого использовал такой же анонимный покровитель, финансировавший его провальную кампанию против русских. “Ты был лучше одет, когда мы встречались в последний раз”, - прорычал он. “Спустился в этот мир, не так ли? Нравлюсь я?”

Мужчина мягко улыбнулся. “Нет, майор. Я просто выбираю себе одежду, соответствующую текущей работе ”.

“Что именно это значит?” - Спросил Кравченко, чувствуя, что начинает немного трезветь.

“Вывоз мусора”, - сказал другой мужчина. Одним быстрым, плавным движением его рука поднялась, держа 9-мм пистолет Макарова с глушителем. Дуло сосредоточилось на лбу бывшего лидера партизан.

Тьфу .

Кравченко смялся. Кровь, черная в тусклом свете, стекала в канаву.

Удовлетворенно кивнув, седовласый мужчина убрал пистолет обратно в наплечную кобуру. Никакой суеты и совсем немного беспорядка, подумал он. Его работодатель был бы доволен. Он повернулся, чтобы уйти—

И большие, сочлененные металлические пальцы резко сжались вокруг его шеи, поднимая его высоко в воздух. Другая металлическая рука залезла ему под куртку и вытащила его "Макаров". Он небрежно отбросил оружие в сторону.

Сопротивляясь и задыхаясь, седовласый мужчина обнаружил, что смотрит на шестигранную голову, усеянную линзами и другими датчиками. Одна из линз тихо зажужжала. Металлические пальцы слегка расслабились, позволяя ему дышать.

“Меня зовут Патрик Макланахан”, - произнес холодный синтетический голос. “И, согласно сканированию, которое я только что запустил, вы Дмитрий Марчук — бывший полковник украинской специальной полиции ”Беркут"." Машина слегка покачала головой. “Не очень приятная компания, мистер Марчук. Вы и ваши бывшие товарищи когда-то делали всю грязную работу для нечестных киевских политиков, поддерживаемых Москвой. Не говоря уже о жестоких заданиях, выполняемых любым количеством преступных синдикатов.”

“Чего ты хочешь от меня?” Марчук ахнул, все еще тщетно пытаясь вырваться из безжалостной хватки робота.

“Мы собираемся немного поговорить, мистер Марчук”, - холодно сказала машина. “Разговор обо всех людях, которые погибли. Плюс весь ущерб, нанесенный майором Кравченко и другими фанатиками, которых вы сейчас заставили замолчать. И когда это будет сделано, мы поговорим о том, на кого ты на самом деле работаешь ”.

“И тогда ты убьешь меня?” - заикаясь, пробормотал бывший украинский тайный полицейский, не в силах скрыть ужаса, охватившего каждую клеточку его тела.

“Убить тебя?” - эхом отозвалась машина. Он снова покачал головой. “Только если тебе очень, очень повезет”. А затем он развернулся и зашагал прочь в темноту, а Марчук все еще отчаянно брыкался и вырывался из его хватки.

ОБ АВТОРЕ

ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных книг, ставших бестселлерами New York Times, от "Полета старого пса" (1987) до, совсем недавно, "Звездного огня" (2014). Бывший капитан ВВС США, его можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов.

реквизиты

ДИЗАЙН ОБЛОЖКИ: РИЧАРД АКВАН

ФОТОМОНТАЖ: НЕБО No ЗЕД АНДРЕС / GETTY IMAGES;

ФЛАГ No КАМИЛО МОРАЛЕС/CORBIS

РЕАКТИВНЫЕ САМОЛЕТЫ F-III No Джордж ХОЛЛ /CORBIS

____________________________________________________________

© Браун Дейл. Браун Дейл сборник 2

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/braundejl-1.shtml

Создан: 02/06/2023, изменен: 02/06/2023, 10072k

Роман: Детектив, Приключения